Страница произведения
Войти
Зарегистрироваться
Страница произведения

Галактическая одиссея Никиты Бочарова


Опубликован:
27.10.2019 — 27.10.2019
Читателей:
1
Аннотация:
Приключения студента в Галактике масс-эффект
 
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
 
 
 

Галактическая одиссея Никиты Бочарова


Николай Васильев

Галактическая одиссея Никиты Бочарова

Фантастический роман

Глава первая. Странный медосмотр.

Тот день начался для Никиты Бочарова, студента третьего курса института Азии и Африки МГУ, вполне тривиально. Он проснулся в половине восьмого и ринулся в туалет — пока его не захватили шустрые соседи числом три. Из него он сунулся в ванную, но обломался: там уже фыркал под душем чистоплюй Нео. Тогда он вернулся в свою комнату, включил чайник и стал сооружать пару бутеров (для себя и для сонули Санчо), чутко прислушиваясь к звукам в ванной. Вот плеск воды прекратился, но дверь не открылась — значит, Нео будет подбривать свою чахлую бородку и усишки. "Как бы Омара не прозевать...." — заопасался Никита, вышел из комнаты и точно: из туалета нарисовался невысокий, но жутко высокомерный араб. Никита ласково ему улыбнулся и чуть виновато развел руками: извини, мол, брат. Омар пронзил его взглядом, но молча ретировался в свою фатеру.

Наконец, дверь ванной открылась и выпустила в коридор высокого худощавого африканца лет 25, который тотчас улыбнулся Никите и сказал: — Добри утро, малшик!

— Nzuri asubuhi, Neo, — сказал Никита на суахили. — Je, wewe ndoto kuhusu msichana leo ? (Доброе утро, Нео. Ты видел сегодня во сне девку?)

— Si leo. Mimi itabidi kuangalia mbebe kwa kesho (Сегодня не довелось. Буду надеяться на завтра).

— Окэ, Нео, — благосклонно кивнул Никита и вошел в ванную. Совершая гигиенические процедуры, он хмыкнул по поводу произошедшей пикировки: "На фик ему эротические сновиденья, к нему сегодня наверняка Вика прикатит. А если ее не будет, то Нюся или Ляля какая-нибудь заявится. До чего же падки наши бабы на экзотику! Даже Омар, метр с кепкой, им в радость, а нас с Сашкой они в упор видеть не желают!"

Войдя в комнату, он рассвирипел: Санчо до сих пор давил ухом подушку.

— Вставай, гад! — заорал Никита и дернул приятеля за руку. Тот мигом принял положение сидя, но глаз не открыл.

— А ну три зенки! — продолжил яриться Бочаров. — У тебя уже были опоздания! Еще одно-два и ты окажешься на платном обучении! То есть сразу за порогом института, ибо 300 тыщ у твоих родителей нет! Или я чего-то не знаю о твоем благосостоянии?

Сашка рванул на выход, забыв скинуть с ног одеяло, запутался в нем и врезался в итоге башкой в дверь. После чего совсем пришел в себя, ругнулся матом и исчез — чтобы вернуться обескураженным через минуту.

— Там этот Омар!

— А ты что хотел? Нас здесь четверо и всем на первую пару нужно!

— Да им когда угодно можно приходить, — зло сказал Сашка. — Их-то всяко не выгонят!

— За них институт хорошие денежки получает, — на тон ниже сказал Никита. — Ладно, придется тебе умываться и завтракать шиворот-навыворот: сначала кофе и бутер, а потом лакировка зубов и личика....

До "Академической" сумели добежать за шесть минут. По эскалатору почти слетели (благо, что идиотов, стоящих слева, на проходе, в этот раз не оказалось) и успели втиснуться в отходящий состав. Потом был бег по по переходу от Третьяковской до Новокузнецкой и вот он, Охотный ряд и Манежная площадь, где гордо высится их компактный институт, зорко поглядывая на Кремль и Сенат, в недрах которого спрятан кабинет Президента.

— И чего бежали? — спросил Сашка. — До занятий еще десять минут....

— Эх, люди.... — дурашливо свесил на грудь голову Никита. — Твари неблагодарные....

После третьей пары (перед обедом) староста группы, Нелли Вербжицкая, сделала сообщение, что вместо четвертой пары будет проведено какое-то медицинско-психологическое обследование, которое необходимо пройти всем.

— Попробуйте только сорваться с него, каждому отсутствующему собственноручно такую трепку устрою! — зловеще пообещала Нелли.

— Из твоих ручек примем даже яд! — пообещал Никита. — После ночи любви, естественно....

— Пфф! — фыркнула эффектная (что там говорить!) дева. — Тебе, Бочаров, прыщики с чела сначала свести бы надо....

— Поверь, милая, сами сойдут — после любви-то....

— Ты доостришься у меня, Бочаров! Вы с Вольским и так на липочке висите — и острят еще! В общем, всех буду ждать в кабинете медсестры и ставить галочки в журнале.

Впрочем, от медкабинета студентам сначала пришлось пройти в обычную аудиторию, где какой-то малоразговорчивый тип в белом халате раздал всем листики с 20 вопросами (явный тест на определение Ай Кью) и попросил на них ответить. Присевший рядом с Никитой Сашка скосил взгляд на его листок, понял, что вопросы у них разные и чуток скис. Но, ответив на первый вопрос, приободрился и ушел в опросник с головой. Никита же отвечать на эти тесты давно наловчился и сдал листок минут через десять, то есть первым. Тип, принимая листок, скривился, но пробежав ответы и поставив оценку в своем кондуите, посмотрел на Никиту с интересом и сказал:

— Идти в медпункт, не удивляться.

В медпункте вместо привычной медсестры среднего возраста прием вела женщина-вамп! Подобных дам Никита видел лишь в кино или анимациях, но никогда в реальной жизни, да еще так близко! Высокая, статная, крутобедрая, пышногрудая, высоковыйная, луноликая, с гривой черных блестящих волос и ясными карими очами, которые стали внимательно вглядываться в вошедшего студента. Под этим взглядом Никита сначала побледнел, а потом стал краснеть и смущаться. Тотчас он стал себя корить за это и засмущался еще больше. И вдруг услышал легкий женский смех, за которым последовал и голос:

— Как ты робок! Как олень! Мне до сих пор казалось, что я не страшная! Имя и фамилия?

— Никита Бочаров.

— Снять одежду! Так.... Так... Трусы тоже!

— Я не могу, — сказал сдавленно Никита, прикрывая руками проклятый торчок.

— Руки назад! — скомандовала дама. И после исполнения студентом команды, сдернула последнюю одежку. Торчок прыгнул к животу и застыл перед ним, глядя в зенит.

— Великолепно! — восхитилась дама. — То, что надо!

Тут она повернулась в сторону и спросила явно по связи: — Сколько у Бочарова? Неужели? Удивительно, причем вдвойне. Да, да, и это тоже. Отлично.

Повернувшись вновь к Никите, дама мягко, с воркующими интонациями сказала: — Какой ты молодец, Никита!

И дополнила фоническое поощрение тактильным, огладив волосы на затылке парня. Эмоции Никиты зашкалили, и он чуть было не вцепился в чудесную женскую плоть, но адама тотчас восстановила И дистанцию и сказала:

— Одевайся и зови следующего.

После приема Санчо стал возбужденно рассказывать Никите, как врачиха чуть его не опарафинила.

— Представляешь, заставляет снять трусы, а хер-то лезет вверх и все. Я его уговариваю и так и сяк, а он лезет. Тогда я отвернулся от нее, закрыл глаза и представил, что лежу в горячей ванне — он и обмяк. Я опять повернулся, но глаз открывать не стал: она ведь вон какая краля! В общем, прошел-таки этот дурацкий осмотр! Ну, а ты как, справился с собой?

— Нормально. Она даже меня похвалила, сказала, что я молодец.

— Странно. Кому понадобилось это устраивать? С определением Ай Кью понятно, без него сейчас в серьезную фирму не берут, но эта пародия на осмотр? Ничего не померила, не заставляла ни приседать, ни нос доставать....

Глава вторая. Трансляция во сне.

Ночью Никите вдруг стал сниться совершенно фантастический сон. Перед ним возникло зыбкое лицо той самой прекрасной дамы, которая вгляделась в раскрывшиеся будто бы глаза спящего, опознала его и сказала:

— Выслушай меня Никита и ничему не удивляйся.... Мы — жители Галактического содружества и явились к вам, на Терру за помощью. Многие тысячелетия в различных звездных системах галактики, которую вы знаете под именем Млечный путь, развивались независимые цивилизации, а с наступлением эры космических сообщений между ними образовались связи, более или менее стабильные. Расцвела торговля, научно-культурный и туристический обмен, но было и есть также много военных конфликтов. Некоторые цивилизации объединились в империи, другие — во временные антиимперские союзы, в результате чего Галактическое содружество стало существовать в шатком политическом равновесии.

Что касается Терры, то на определенном этапе галактической цивилизации эту периферическую планету приспособили для ссылки преступников, причем со всех звездных систем, для чего пришлось составить международный договор. Этим и объясняется невероятное многообразие народов, населяющих Терру. Потом личности преступников научились трансформировать и надобность в их ссылке отпала. Терра была предоставлена сама себе и через несколько тысяч лет развитые миры о ней вовсе забыли.

Но с некоторых пор в Содружестве проявились две неприятные тенденции: падение рождаемости на фоне почти полного перехода к искусственному вынашиванию детей и снижение интеллекта от поколения к поколению. Правда, официозные учреждения (в том числе медицинские) начали дружно отрицать эти явления и публиковать благополучные статистические данные (более или менее близкие по разным звездным системам), — в результате честных ученых стали шельмовать и лишать допуска к информации и самой профессии. В ответ эти ученые сорганизовались в несколько оппозиционных ассоциаций, которые тут же были повсеместно запрещены — с арестом их членов и последующей трансформацией в лояльных граждан. Оппозиционеры, оставшиеся на свободе, ушли в глухое "подполье" или бежали в миры Фронтира, находящиеся в постоянном ожидании пиратских налетов или карающих рейдов правительственных эскадр.

Наша группа нашла приют на Миранде — одном из республиканских миров Фронтира. Ее правительство отнеслось к нам благосклонно, но организовать информационные трансляции в сторону Метрополии не позволило. Нам оставалось только углубиться в методы решения тех самых проблем. Вдруг наш лидер вспомнил о существовании планеты-тюрьмы Терры, изобиловавшей в годы оны многообразным генетическим материалом. Тотчас все ученые пожелали на нее попасть и сравнить ваши показатели с нашими. Тут остро встал вопрос о корабле, который может нас к вам доставить. Один из членов правительства Миранды порекомендовал нанять пиратскую флотилию Бушара, с которым будто бы можно иметь дело. Так мы оказались сначала на Луне, а потом, изучив ваши радио— и телетрансляции и выявив всю сеть спутников, "прокрались" на челноках (под видом метеоритов) в заранее выбранные пункты назначения. Предварительно пришлось выучить соответствующие языки.

Не вдаваясь в подробности нашего внедрения в ваше общество, я обращаюсь к тебе, Никита, с жаркой просьбой: приди к нам на помощь, войди в наше общество и измени его своей деятельностью — наряду с другими добровольцами с Терры. Я верю, что если вас будет достаточно много, ситуация с нашим будущим может перемениться к лучшему.

"Я согласен", — хотел сказать восторженный Никита, но губы его, конечно, не послушались. Тем не менее, инопланетянка признательно ему улыбнулась и сказала:

— Благодарю, Никита. Обещаю: ты не пожалеешь о своем решении. Завтра приди вечером на ВДНХ, к павильону "Космонавтика и авиация" и тебя там встретят.

Вдруг Никите захотелось спросить: — "Долго ли мы будем лежать в анабиозе?".

Дама заулыбалась и неожиданно прочла ему лекцию об астрономии:

— Ваши ученые, Никита, имеют превратные представления о том, как устроена наша галактика. В основу их легло мнение первобытных людей, что свет распространяется от своего источника во все стороны, но прямолинейно. Однако это даже в обиходе случается вовсе не так. Представь себя мальчиком, которого только что взял себе в услужение владелец лабиринта. Наступил вечер, посетители пошли по домам, и владелец сказал тебе:

— Никита, принеси фонарь из лабиринта.

Ты подошел к входу и увидел перед собой длинный-предлинный прямой коридор, в конце которого еле светился огонек фонаря. Обреченно вздохнув, ты пошел на этот огонек, но вдруг уперся в поворот, в углу которого стоит зеркало, отражающее огонек, который, горит, оказывается в длинном коридоре, но поперечном первому. Ты идешь по нему, но вновь натыкаешься на поворот с зеркалом. Ты, конечно, чертыхаешься, но идешь дальше, от поворота к повороту. Ноги твои вовсю гудят, когда ты добираешься, наконец, до подлинного фонаря. А тебе ведь еще идти назад и непременно забредать в тупиковые ходы этого проклятого лабиринта! Вдруг рядом раздается голос владельца:

— Где черт носит этого мальчишку?

— Я здесь! — радостно кричишь ты.

После этого открывается дверца и в лабиринте появляется хозяин.

— Ты дошел до фонаря по лабиринту? — догадывается взрослый мужчина и смеется. — А надо-то было всего лишь поискать эту дверь, которая находится рядом с входом в лабиринт.

— Так вот, — продолжила лекторша, — роль искривителей света в галактике играют не зеркала, а гравитационные массы, о чем, оказывается, догадался ваш физик Эйнштейн. Но и он не решился утверждать, что эти искривления могут быть очень прихотливы. Наши же физики это давно установили, и потому трассы космических путешествий до той или иной звезды рассчитывают только компъюторы. И эти трассы оказываются во много раз короче, чем кажется "на глаз". Очень много помех создает реликтовый свет от уже погасших звезд — ведь астрономы видят не только вдаль, но и вглубь времен, на многие миллиарды лет. Большинство звезд являются просто автопортретами разной давности, а не реальными объектами. Например, смотришь на какую-нибудь Бетельгейзе, а она, быть может, уже взорвалась лет 500 назад — но свет от вспышки именно к Терре еще не пришел.

Кроме того, наши корабли путешествуют всегда с большим ускорением, а топливом для них является та самая "темная материя", о существовании которой ваши физики догадались, но до ее сущности не добрались. В итоге путешествия от одной системы до другой составляют в лабиринте Галактики не годы, а месяцы или даже дни. Соответственно, никаких парадоксов времени мы не наблюдаем и анабиоз тебе, Никита, не грозит. Кстати, я родом со славянской планеты Веста, хотя заимствовала часть ген от латинян и потому меня зовут Божена Клэр....

Когда утром Никита проснулся, он тотчас вспомнил свой необычный сон, да еще во всех подробностях.

"Никакой это не сон, а трансляция Божены. Но через что она его мне транслировала?"

Он вспомнил все детали "приема", в том числе оглаживание его волос, схватил гребень, стал расчесывать волосы над простыней — и точно: на простынь упала микроскопическая блестка! Он повращал ее в пальцах, пожал плечами и спрятал в пенальчик с аскорбинкой, к которой давно привык. Сам же стал думать, что делать: ехать вечером на ВДНХ или ну его на хэ?

Тут взгляд его упал на мирно посапывающего носом Сашку и его охватила острая зависть к счастливчику, которого инопланетянка забраковала.

"А вдруг нет? — засомневалось сознание. — Может и ему приснился подобный сон?"

Соответственно, Сашка был тотчас разбужен, приведен в чувство, допрошен с пристрастием и отпущен восвояси, то есть в ванную. Никита же опять затосковал....

Глава третья. Полет на Луну и прочая фантастика

Тем не менее, майским вечером, около 9 часов, Никита Бочаров вышел из метро с сумкой через плечо (с предметами гигиены, бельем, тришками, рубашками и т.д.) и побрел к космическому павильону. На территорию его еще пустили, но оглядели подозрительно. Он и сам понимал, что выглядит не ахти: ноги почти что трусятся, вид бледный, взгляд потухший.... Впрочем, в нем жила надежда, что все это не всерьез и через час его вместе с прочими опозданцами вытурят с выставки — тем и поддерживал свои силы. Однако у павильона его встретила сама Божена, взяла вдруг за подбородок, приподняла и неожиданно внятно поцеловала в губы! После чего ободряюще улыбнулась и сказала:

— Все будет хорошо! Верь мне, юноша.... Иди пока вон с той группой, а мне надо встречать остальных.

Совершенно офонаревший от ласки Никита пошел слепо в кильватере группы из молодых людей (человек десять) и вскоре оказался на окраине Ботанического сада. На одной из небольших лужаек расположилась невысокая (метров 10), но широкая округлая конструкция, завешанная зелеными сетями, принятыми у строителей, и огражденная дощатым забором. Группа прошла в дверцу в заборе, затем в щель меж сетями и через минуту поднялась по пандусу к раздвижному входу в тороидальный, видимо, корабль. Только внутри корабля Никита встрепенулся и стал осматриваться. Смотреть, правда, было почти что не на что: из гладкостенного тесного шлюза, освещенного рассеянным светом, они перешли в такой же лифт, который поднял их в плавно изогнутый коридор второго этажа, тоже вполне пустынный. Некоторое время они шли по этому коридору, мимо закрытых раздвижных дверей, и Никита опознал, наконец, нескольких своих однокурсников (в том числе двух девушек). Но вот их предводитель (тот самый тестировщик) совершил неуловимую манипуляцию и очередная дверь открылась.

— Заходить двое, сесть в кресла, застегнуть ремни и ждать старт, — сказал он. — Первая пара вперед!

Девушки переглянулись и дружно вошли в каюту, дверь в которую тотчас закрылась. Через несколько минут все добровольцы были распределены по каютам.

Никита оказался в паре с высоким и атлетически сложенным студентом, про которого знал, что он четверокурсник и специализируется по странам Юго-Восточной Азии.

— Я — Борис Великанов, — протянул руку напарник.

— Никита Бочаров, — представился наш герой и пожал руку.

— Похоже, нас отбирали очень целенаправленно, — поделился мыслью Борис. — Ты что изучал?

— Суахили и арабский....

— А я хинди, тамильский и урду. Так что на одну планету мы вряд ли попадем.

— Отмахиваться с тобой от зловредных инопланетян было бы здоровски. Но нам пока это вроде не грозит?

— Что день грядущий нам готовит — про то не может знать никто, — вдруг выспренне сказал "индуист".

— Так-то оно так, так-то оно конечно, а окостись какое дело — вот тебе и пожалуйста! — отчебучил Никита.

Борис вскинул на случайного напарника недоуменные глаза, но тут же расхохотался.

Так они перекидывались фразами и словечками из фольклора (преимущественно студенческого) около получаса, пока корабль не охватила легкая дрожь. Их тела вдруг мягко вдавило в кресла и более не отпускало. Через какое-то время они привыкли к этому дискомфортному состоянию и впали в подобие дремоты. Спустя полтора часа (Никита глянул на часы) вектор ускорения сменился, и их тела вдавило в привязные ремни.

— Тормозим похоже, — сказал Никита сквозь зубы.

— Уже подлетаем к Луне? — удивился Борис.

— Скоро узнаем....

Наконец корабль вновь ощутимо затрепетал и вдруг явно замер без движения.

— Три часа мучений, — отметил по часам Никита. — Неужто прибыли?

— Я читал, что наши ракеты могут долететь до Луны за 9 часов.... — неуверенно сообщил Борис.

— Реально они за 2-3 суток долетали.... — возразил Никита. — Так что мы пока самые быстрые луноперелетчики из землян. Если мы, конечно, уже на Луне....

В этот момент дверь в каюту открылась, и в ее проеме показался "тестировщик".

— Поздравляю, вы прибыли на Луну. Пока сидите здесь, на вход в базовый корабль мы вас пригласим.

Они расстегнули ремни и стали ожидать дальнейших событий. Вдруг Никита встал на ноги, слегка подпрыгнул, ожидаемо ударился головой о двухметровый потолок и, рассмеявшись, плавно "прилунился" на пол. После чего сообщил Борису:

— Мы точно на Луне! В поле ослабленной гравитации....

Борис в ответ покинул кресло, присел и стал совершать замедленные сальто, оказываясь то в положении лежа, то в стойке на руках.

— Офигеть! — сказал он, шлепаясь обратно в кресло. — На Земле такие штуки я вытворял только в бассейне, под водой....

Наконец, за ними пришли. Никита с Борисом вышли в коридор и оказались среди вереницы улыбающихся, перешучивающихся и чуть подпрыгивающих соотечественников. Вот знакомый лифт, а вот и шлюз, двери которого были открыты в просторный "ангар", опоясанный по стенам переплетающимися металлическими галереями и лестницами. Их "челнок" стоял посреди ангара и вокруг него ползали и летали многочисленные "дроиды", которые что-то подсоединяли и отсоединяли от челнока. Пандус вывел путешественников (набралось их около сотни) к работающему эскалатору, по которому они поднялись на высоту третьего этажа и оказались в очередном коридоре, но уже корабля-матки. Этот коридор был прямолинейным и очень длинным, но идти по нему не пришлось: по центру коридора бежали разноскоростные и разнонаправленные "дорожки". Сопровождающий переправил всех на самую скоростную дорожку, и они мигом домчали до конца коридора, где перешли на очередной эскалатор.... Потом на другую дорожку и опять эскалатор.... По ходу им встретилось несколько "аборигенов" в комбинезонах кремового или голубоватого цвета, которые с любопытством их оглядели — и только. В итоге они оказались перед группой кают, рассчитанных на 10 человек, куда их и заселили.

Пространство каюты размерами 6 х 5 х 2,5 м было поделено на подобия двуместных купе, в которых между металлическими кроватями мог быть установлен откидной столик. Под кроватями оказались ящики с постельным бельем и однотипными комбинезонами зеленоватого цвета. В одном из углов каюты были оборудованы туалеты и душевые. Возле входа был какой-то настенный ящик, оказавшийся впоследствии пунктом выдачи пищи, а под ним — еще один, оказавшийся мусоросборником.

Никита и Борис, державшиеся вместе, разместились на козырном месте — напротив входа. Они уже подумывали переодеться в комбинезоны, но тут ящик ПВП просигнализировал обитателям каюты о своей готовности выдать им еду и питье. Подносы с пищей появлялись по очереди и содержали картонные (?) тарелку с ложкой, два тюбика разных размеров и маркировки и поллитровую бутылочку с жидкостью. Борис придержал Никиту за руку, досконально осмотрел тюбики и сказал удовлетворенно:

— Тюбик побольше содержит, вероятно, суп, а второй — второе. Теперь проверим....

И точно: из большого тюбика в тарелку выдавился горячий и пахучий суп-пюре, который проголодавшиеся путешественники выхлебали с большим удовольствием. Во втором тюбике оказалась тоже горячая и вкуснющая каша, а в бутылочке — подобие клюквенно-брусничного киселя. Замечательный обед!

После обеда разомлевшие обитатели каюты тотчас пустились в разговоры, заодно и знакомясь. Никита, впрочем, не активничал и спустя полчаса решил подремать. Вдруг дверь в каюту отворилась, и тот же самый "тестировщик" нашел взглядом Никиту и сказал:

— Бочаров, следуй за мной. Но предварительно одень комбинезон. Без него никто из вас в коридор выходить не имеет права.

По пути "тестировщик" не говорил ни слова. Впрочем, путь этот был недолгим и закончился перемещением по эскалатору на один этаж. Буркнув что-то по коммуникатору, "тестировщик" подвел Никиту к некой каюте, сказал "Ожидай" и исчез за углом коридора. Дверь вдруг отворилась и, впустив посетителя, закрылась наглухо.

Эта каюта была явно индивидуальной и повышенной комфортности, так как состояла из двух комнат, не считая прихожей, душевой и проч. Тут открылась внутренняя дверь, за которой Никита увидел улыбающуюся Божену!

— Вот и ты, мой герой! — удовлетворенно сказала дама, одетая в легкое одеяние, к которому по представлениям Никиты подошло бы слово "пеньюар".

— Помоги мне раздеться, — продолжила лукаво дама. — И не бойся что-то помять или даже порвать....

После чего она повернулась к Никите спиной и подняла над головой обнаженные руки. Никита, отказываясь верить в происходящее, шагнул вперед и сжал скачущими ладонями пленительные тити инопланетной славянки.....

Трудно сказать, как долго продолжался их секс-марафон. Никита помнил лишь, что Божена дважды его кормила и поила всякими вкусностями, а также втирала гель в щеки, после чего подросшая щетина бесследно с них исчезала. Любовный опыт Никиты был невелик (торопливые поцелуи с несколькими школьницами и студентками и пара перепихонов в пьяных компаниях) и потому все происходящее казалось ему невероятным счастьем. Он вкладывал в соития с Боженой столько пыла, что добился от нее ответной страсти, которая все росла и росла. "Не зря, ох, не зря мы организовали этот проект!" — думала многократно удовлетворенная и все еще возбужденная социологиня.

" Как она умудряется сужать свое влагалище? — удивлялся после ...надцатого акта Никита. — У тех студенток было вовсе не так...."

Вдруг дверь в спальню Божены резко отворилась, и на пороге возник мощный мужик в подобии офицерской формы (так решил порядком струхнувший Никита, лежавший как раз лицом ко входу). Божена, седлавшая своего мачо, резко метнулась в сторону и, оказавшись на ногах, прокричала что-то гневное на совершенно незнакомом языке (Никита уловил лишь ранее слышанное слово "бушар"). Для особо взыскательных читателей здесь приведен перевод со всеобщего галактического:

— Капитан Бушар! Как Вы посмели сюда ворваться?!

— Я у себя на корабле! — жестко осадил ее мужик. — А ты, фифочка, оказывается из породы нимфоманок? А строила из себя ученую грымзу.... Что ж, я найду теперь для тебя достойное занятие: развлекать меня, моих офицеров и особо отличившихся бойцов!

Божена успела во время этой тирады схватить пеньюар, так и не разорванный Никитой, и быстро запахнуться в него. После чего попыталась перейти в наступление:

— Выйдите из моей каюты, капитан, и ждите нашу делегацию: мы настаиваем на обсуждении накопившихся фактов грубости со стороны Вас и вашей команды. Если Вы не извинитесь, нам придется пересмотреть размер вашего вознаграждения.

— Ты не поняла, фифа: это я разрываю ваш глупый контракт и плюю на обещанные смешные деньги! Вы сделали то, на что я надеялся: наполнили мой корабль вполне приличными рабами, доход от продажи которых превысит вашу подачку раз в десять! Понятно тебе, дурашка?

Никита во время этой перепалки лежал, сжавшись и от страха и от возмущения, но внутри него стал нарастать протест:

— "Так и знал, что эта космическая авантюра добром не кончится!"

Пират же вдруг ловко схватил Божену за волосы, подтянул к себе и, заглядывая ей в глаза, гнусно сказал:

— Так как на счет минета? Прямо сейчас?

Никита понял интуитивно подоплеку этой фразы, бешено рванулся к мерзавцу и полетел на пол, получив встречную оплеуху.

— Гасан! — рявкнул Бушар. — Брось молокососа в карцер! Только не попорть! И выйдите пока все: у меня наметились дела с мадам Клэр....

Никита успел вскочить с пола, но больше ничего сделать не успел: его схватили два пирата и выволокли наружу — не забыв забрать его комбинезон.

Глава четвертая. Чужая планета.

Слово "карцер" Никита тоже уловил и потому сначала удивился, оказавшись в полном подобии туалета. Во всяком случае, в центре "карцера" стоял унитаз и площадь комнатенки была около 1 квадратного метра (0,7 х 1,5 м) при стандартной высоте 2,5 м. Чуть позже он согласился с хозяевами, что таким и должен быть современный карцер: отходы жизнедеятельности легко удалить, вода из бачка льется исправно и даже спать здесь можно — правда, обвивая телом тот самый унитаз. Свет в "карцере" был, конечно, тусклым и горел круглосуточно. А еще оказалось, что кормление узника отнесено в разряд излишеств.

Первые часы в карцере Никита провел в переживаниях: сначала по поводу того, чему подвергает сейчас ужасный Бушар Божену (кошмар, просто кошмар!), затем перешел на судьбу товарищей и свою собственную (неужели байки о космических пиратах верны и мы окажемся на положении рабов?!), потом он чуть успокоился и решил, что жизнь все же лучше смерти и рано или поздно фортуна повернется к землянам благожелательным фасадом....

Когда мысли о настоящем и будущем пошли по третьему кругу, Никита собрался, отбросил их и приступил к недавно освоенному им искусству медитации — для чего сел ровно на унитаз, положил руки на колени, соединил указательные и большие пальцы в кольца, расслабился и стал ритмично дышать, добавляя к выдоху звук "Оммм". От дыхательной медитации он перешел к выполнению мудр: для сердца, для зрения, для слуха, для ясности ума, для улучшения памяти....

Вдруг внутри корабля родился слабый низкий гул, а еще через несколько минут на тело навалилась тяжесть — верный признак полета с ускорением. Никита инстинктивно сполз на пол и занял единственно удобное положение — вокруг унитаза. Долгое время он стоически переносил перегрузку (большую, чем при полете к Луне), потом она все-таки уменьшилась, а потом его одолел спасительный сон.

В течение нескольких дней перегрузки случались периодически, и в условиях хронического голода Никита переносил их все тяжелее (ну, не было у него спасительного жирового запаса!). Как вдруг однажды знак ускорения явно сменился и вскоре движение корабля прекратилось. Исчез и гул двигателей, что Никиту порадовало: намечалась очередная перемена в судьбе. В коридорах корабля слышались признаки перемещений, однако час проходил за часом и все мимо злосчастного карцера. Никиту стало вновь клонить в сон, но тут дверь, наконец, открылась, и все тот же Гасан что-то рявкнул и рывком поднял хилого узника с пола. Никита пошел рядом с конвоиром, с трудом преодолевая слабость и не вникая в детали пути. Вдруг кто-то его затеребил и знакомый голос спросил:

— Где ты был все эти дни, Никита?

Никита поднял голову, узнал Бориса, слабо ему улыбнулся и сказал:

— Сидел за решеткой в темнице сырой.... Куда нас ведут?

— Молчат как партизаны. А Божена с Иржи куда-то пропали. Еще прошел идиотский слух, что нас выставят на продажу. Так ты в самом деле был в изоляторе? За что?

— Да, я был в карцере, куда меня упрятал капитан Бушар за неподчинение его приказу. И боюсь, что слух о продаже может оказаться правдой. Ведь капитан этот пиратский....

— В рот компот! — исказился лицом Борис. — Съездили с миссией гуманитарной помощи!

Тем временем впереди стоявших стали запускать по одному в какую-то дверцу, из которой они уже не выходили. Очередь дошла до Никиты и он увидел за дверцей опять шлюз, из многочисленных щелей которого вдруг стал поступать густой "туман", вдыхать который не хотелось, но пришлось. Нос, горло и глаза стало щипать, но вполне терпимо, а потом туман всосало обратно в щели, передняя стенка шлюза раздвинулась, и Никита оказался в просторном холле, среди землян, которые все прилипли к обширной стеклянной стене холла. За ней виднелось зеленоватое (!) небо, в отдалении — группа разновысоких зданий в серых тонах, а также растительность оранжевого цвета! Явно инопланетный мир!

Когда процедуру "обеззараживания" прошли все пассажиры, конвоиры повели их по замысловатым переходам и вывели, в конце концов, в многоэтажное строение башенного типа — с обычными лестницами и тремя однокомнатными квартирками на каждом этаже. В эти квартирки их стали заселять по шесть человек (начиная с пятого этажа), ибо комнатки были почему-то треугольными (двери на лестницу, в туалет и в ванную были вписаны в углы) и вдоль каждой стены стояли двухярусные кровати.

— Вот уж хоспис так хоспис! — сказал с отвращением Борис, когда их шестерку заселили на последнем, двенадцатом этаже. — Единственный пока плюс этой планетки — меньшая сила тяготения, благодаря чему мы не особо запыхались при подъеме сюда....

— Мышцы могут быстро атрофироваться при этом тяготении, — вяло возразил китаист Володя, живший с Борисом в одной корабельной каюте. — Придется их ежедневно качать.

— Может и не придется, — хмыкнул Никита. — Если именно здесь находится рынок рабов....

— Кончай каркать! — взъярился незнакомый угрюмоватый парень. — Без твоих прогнозов тошно!

— Все, все, — поднял примиряюще руки Никита и вдруг быстро добавил: — Чур, я иду в ванную. После карцера это крайне необходимо!

Вода через рожок душа, слава богу, бежала. Была она тоже зеленоватая и лишь слегка теплая, но освежающий эффект Никите обеспечила. Нашелся и какой-то гель, с помощью которого удалось качественно отмыть кожу и волосы. Полотенца, конечно, никакого не было, но кручение соседнего с душем рожка активировало "сушильный" воздушный поток. Вернувшись в комнату, Никита застал соседей за самой приятной дневной процедурой — поглощением пищи. Судя по блаженным физиономиям товарищей по несчастью, в этот раз поглощенье обрело наивысшую форму — смакование. Аппетит моментально стал довлеющей эмоцией Никиты и не зря: все кушанья (похлебка с лепешкой, мясное рагу с обильным овощным гарниром и фрукты в сладком соусе) оказались в масть земному организму. А когда в пищеблоке появился поднос с чашками, половником и "фаянсовой" кастрюлей, наполненной горячим ароматным напитком, напоминающим одновременно кофе и жидкий шоколад, то из глоток разнежившихся переселенцев стали вырываться признательные слова:

— А неплохо тут рабов-то кормят!

— Кто тут вякал о рабах? Нигде и никогда их так не кормят! Значит что?

— Мы не рабы, рабы не мы!

— Если и поварихи под стать своим кушаньям, то я согласен здесь навеки поселиться!

— Глядите, глядите, вон там по тропинке пара "поварих" идет!

Все шестеро тотчас кинулись к узкому (в полметра) высокому окну и стали рассматривать с разновысоких точек (в том числе с верхней кровати) неспешно шествующих аборигенок.

— Да это натуральные негритянки! — воскликнул самый зоркий.

— И какие высокие! — удивился второй.

— У них и одежды такие же: тюрбаны, а вокруг тел ткани наверчены....

— Но титьки закрыты, не то, что у наших африканок...

— В городах и у "наших" все давно закрыто, голышки по селеньям живут....

— Жаль, лиц с этого расстояния не разглядеть....

— Наглядимся еще, даст бог. Только удастся ли до титек допрыгнуть....

— На что тебе титьки? Женский магнит расположен меж бедер — что давно известно любому вахлаку, а ты ведь студент, как-никак....

Глава пятая. Продажа в рабство.

И все-таки худшие предположения землян сбылись: их выставили на торги. Проходило это мероприятие неспешно и поэтапно, в большом зале, но без публики, причем каждый будущий раб экспонировался на своей площадке посредством телевизионной трансляции. С утра все земляне прошли сначала показательные тесты на интеллект (что-то вроде земного Ай-Кью), и результат теста светился весь день на экране, за спиной каждого. Потом они были лишены одежд, и дотошные видеооператоры (негры у девушек и негритянки у мужчин) засняли в разных планах все детали их тел, в том числе ротовую полость и особенно паховую область и промежность. Результаты съемки также эпизодически возникали на экране. Затем к каждому из них явились "суккубы" и "инкубы" (соответственно полу) и стали разжигать в них похоть — и как ни противилось этому возмущенное сознание, никому из земных парней и девушек не удалось остаться равнодушными. Операторы тотчас зафиксировали возбуждение их половых органов и выражение искаженных похотью лиц. Однако и этим работорговцы не ограничились: "демоны" обняли свои жертвы и стали с ними совокупляться, а оперы тут как тут — принялись это порно снимать!

Никита прошел все названные этапы, но порно с его участием не получилось: ослабленный многодневной голодовкой организм еще по дороге к гениталиям негритянской дамы исторг вялую струйку спермы и пожелал соснуть. В результате Никита пробыл в торговом зале до вечера (в то время как его соседей аборигены стали активно разбирать), но и он был все-таки продан. Гасан, слонявшийся весь день по залу, злорадно осклабился и изобразил руками и бедрами, что с рабом будут делать в неволе. Бедный Никита содрогнулся.

Однако представителем покупателя оказался похожий на клерка молодой негр, который пригласил "покупку" сесть в авиатакси, сказал адрес, и через десять минут они оказались в центре города, чьи вечерние улицы были наполнены смешливой молодежью. На улицы они, конечно, не пошли, а пересекли площадь и оказались перед явно муниципальным зданием. "Клерк" поднял руку с каким-то пультиком, дверь в здание приотворилась и они вошли внутрь. Поводив "раба" по коридорам и спустившись в подвальный этаж, провожатый открыл очередную дверь, за которой оказалась жилая комнатка с весьма скромным интерьером: лавка вагонного типа, стол перед ней, ящик ПВП, душевая с унитазом и экран на стене. Паренек простер руку внутрь комнаты, шутливо поклонился, улыбнулся и, пропустив Никиту за порог, отгородился от него той самой дверью. Отдыхай, мол, перед завтрашней работой, невольник.

Первым делом невольник пожелал освежиться и благожелательно хмыкнул: душ для раба оказался ничем не хуже ранее опробованного душа в комнате для свободных людей. Зато ПВП выдал весьма скудненький ужин (суп-пюре неизвестно из-чего с горсткой сухариков и все!) — но, быть может, здесь такая оздоровительная вечерняя диета? А если сделать вторичный заказ? Хрена, этот номер у невольника Никиты не прошел. Голодно поцыкав зубом, он взял пульт, висевший под экраном, и нажал его центральную кнопку. На экране тотчас возникло изображение какой-то уличной потасовки, по поводу которой голос за кадром что-то вещал. Никита стал пытаться понять по изображению суть происходящего, не пытаясь вслушиваться в комментарий, однако вдруг уловил явно знакомое слово "мауаджи" ("убийство" на суахили). Не веря своему сознанию, он стал все-таки внимательно вслушиваться в репортаж и заулыбался: тот стал ему понятен, хоть и через пень-колоду! Судя по всему, здешние негры говорили на одном из диалектов банту, а на основе банту и возник лет семьсот назад суахили.

— Это ж совсем другое дело! — оживился Никита. — Зная суахили, я должен освоить местный банту. А языкастый раб куда перспективнее безязыкого. Взять к примеру Эзопа: был-то он рабом, а стал всемирно известным баснописцем. Кстати, не взяться ли за перевод его басен на банту?

С этими приятными мыслями галактический попаданец и заснул на матрасе и даже под одеялом, вынутыми из-под лавочки.

Разбудил его тот самый экран, который самопроизвольно включился и стал долдонить с паузой в 3 секунды одну фразу — но ни одного слова на банту Никита в ней не услышал. Пожав плечами, он встал с постели и направился в санузел. В нем при внимательном обследовании нашелся даже гель для удаления бороды! Завтрак оказался куда питательнее ужина, но десерта и кофе с шоколадом в нем не было. Помыв на всякий случай посуду, Никита попытался включить экран, но не преуспел. Тогда он громко сказал для возможных наблюдателей "Работник Никита к работе готов!" и сел на лавку, сложив руки на стол.

Как ни странно, его речевка, возможно, сработала: через пять минут дверь в его жилище открылась, и на пороге показался тот же "клерк". Он вновь заулыбался, уставил палец на "раба" и спросил:

— Ши Никита?

— Я — Никита! — подтвердил "раб", указав на себя, и сопроводил свои слова твердым взглядом, глаза в глаза.

Ответные слова "клерка" он понял как "Иди за мной" и пошел, конечно, надеясь, что его зовут не для чистки местных конюшен. Идти пришлось недалеко: за новой дверью Никита увидел большую комнату, заполненную стеллажами, верстаками, стендами, столами и десятком неподвижных механизмов (вероятно, вышедших из строя роботов), возле которых суетились мелкие роботы (ремонтники?). Посреди этого хаоса восседал в кресле длиннотелый седоголовый морщинистый негр и курил что-то вроде кальяна.

— Кусалимьяна веве, Чаки, — сказал "клерк" стандартное приветствие банту, так что Никита даже заулыбался (внутренне!).

-Сава на веве (Тебе того же), Бусинго, — ответил курильщик и перевел взгляд на Никиту. — Ни квамба гуй мими алиулиза ква аджили я? (Это тот парень, которого я просил?). Ейе ана куандалиа я мту я куридниша (У него взгляд разумного человека). Ту ейе ни днаифу мно (Только он слишком тщедушный)

— Сиси хакувеза кува аликува мгуму гуй (Крепкий парень нам бы не достался), — возразил Бусинго.

— Надхани анаелева йету (Мне кажется, что он нас понимает), — вдруг сказал Чаки.

— Саваж нье кидого я Гэлакси анаэлева Банту? Кутенгва. Ейе итабиди куэлева вакати веве кумфундиша Кинталингва (Дикарь с окраины Галактики? Исключено. Он будет понимать, когда ты научишь его интерлингве), — разразился речью Бусинго.

— Унавеза квенда (Можешь идти). Кама ейе ни мзури, Кинталингва квенда ндани я кихва чаке била татизо (Если он хорош, то интерлингва ляжет в его голову без проблем).

— Мунгу Арише Мбали (Дай Бог), — сказал Бусинго и покинул лабораторию Чаки.

Вальяжный специалист встал с кресла (оказавшись ростом за два метра), улыбнулся Никите и показал на другое кресло, притулившееся в углу комнаты. Над ним возвышался круглый шлем, который Чаки и надел на голову "раба", когда он уселся в кресло. Следующим движением инопланетянин воткнул ему в плечо шприц, и Никита стремительно потерял сознание. Очнувшись, он машинально потер место укола и посмотрел с укором на стоявшего напротив Чаки. А тот спросил:

— Ну, что, юнак, ты меня понимаешь?

— Да, — сказал Никита, непривычно ворочая языком, и продолжил: — Это и есть Интерлингва?

— Она самая, — хохотнул негр. — И ты на ней сносно болтаешь, хоть и с жутким акцентом. Кстати, голова не болит?

— Ничего не болит, — довольно улыбнулся Никита. — Мне можно встать?

— Посиди тогда еще, — возразил Чаки. — Я хочу заодно поставить тебе базовые знания ремонтника бытовых роботов. Ведь именно для их обслуживания тебя и купил наш муниципалитет.

— А знания по устройству вашего мира мне поставить нельзя? — закинул удочку Никита.

— Рабу не положено, — серьезно сказал Чаки, но тут же добавил, — По ходу жизни сам все узнаешь, Никита.

Глава шестая. Воскресное развлечение

Неделю спустя Никита Бочаров вполне освоился в роли ремонтника муниципальных роботов. Работа эта ему даже нравилась: поломанных роботов было не так много и были они разнообразны, так что проведение каждого ремонта требовало приличных умственных усилий, а также освоения письменной Интерлингвы. Никита, соответственно, скачал себе из Сети учебник грамматики, без которого разобраться в инструкциях по ремонту было невозможно. Тем не менее, из-под его рук стали неуклонно выходить исправные машины: сначала с помощью терпеливого Чаки, а сегодня совсем без нее — лишь с операцией контроля.

— Молодец, Никита, — величаво кивнул головой Чаки. — Так шустро у меня еще никто не работал. Если до конца декады ты отремонтируешь еще пять роботов, то я буду ходатайствовать о предоставлении тебе дня отдыха.

— Ремонт по моему выбору? — спросил с хитрецой в глазах Никита.

— Пусть будет по-твоему, — рассмеялся Чаки.

В результате во всеобщий выходной день Никита впервые вышел на улицу и сначала стал бродить по центру города. Перед выходом Чаки предупредил, чтобы он не делал глупостей вроде побега, так как его местоположение контролируется по вживленному чипу. Да и куда тут бежать, если планета Дунья (входящая в империю Арвар) населена исключительно неграми, а белокожие люди являются либо рабами, либо торговцами Халифата и Минматара (арабской внешности), либо членами трех консульств: от республики Хакдан, директората Ошир и (как ни странно) империи Таори. Странность присутствия на Дунье представителей империи Таори заключалась в том, что эту империю населяют аграфы: самые высокомерные хуманы в Галактическом сообществе. Но видимо на Дунье есть что-то крайне необходимое аграфам, что и обусловило присылку сюда консула со штатом служащих.

Впрочем, гуляя по городу, Никита с удивлением увидел, что действительно чернокожих жителей (с негроидными лицами) здесь меньшинство, преобладают же мулаты с шоколадными оттенками кожи (от "горького шоколада" до "молочного") и более или менее тонкими чертами лиц. "Вероятно, пираты регулярно возят сюда белых рабов и уже очень-очень давно, — решил Никита. — Ну и ладно, мне никогда плосконосые африканцы не нравились....". Особое внимание он обращал на женщин и отметил, что многие из них хороши, но, но, но.... Их офигенный рост его удручил: большинство было под 190 см, а то и выше. При этом они еще красовались на каблуках! И что ему делать в их обществе со своими 178 сантиметрами?

— Дурачок! — ласково включился внутренний голос, — Нужно лишь уговорить их принять горизонтальное положение и эта разница потеряет значение.

— Не факт, — плаксиво упорствовал примеро. — Рост нашего "мальчика" тоже ведь не столь велик....

— Японцам это не мешает, — указал секундо. — Да и вообще: не рано ли ты "хвост" на дам стал поднимать, рабская рожа?

— Уж и помечтать нельзя.... — проворчал примеро и затих.

Неожиданно в толпе на перекрестке мелькнуло и исчезло белое лицо. Никита встрепенулся (неужели кто-то из "наших" вышел на прогулку?!) и пошел в том направлении быстрым шагом. На перекрестке он покрутил головой и приметил-таки на поперечной улице удаляющуюся пару: высокого худощавого блондина в бархатном(?) черном "колете" и брюках типа "банан", с гривой вьющихся и спускающихся на спину волос, и рядом с ним изящную (судя по походке) даму, чей наряд был трудно определим, так как постоянно менял раскраску подобно хамелеону. "Однако, это вовсе не земляне, — решил Никита. — Вряд ли рабов и рабынь одевают столь экзотически". Сам он был одет в свой зеленоватый комбинезон, который постирал и на службу не надевал (Чаки выдал ему серый, "мышиного" цвета), берег "для случая" — а случай и представился.

От нечего делать Никита пошел за этой парой, которая его заинтересовала. Шаг их прогулочным он бы не назвал, — вероятно, они шли к определенной цели. Вот пара свернула на другую улицу, потом на поперечную, но на следующем перекрестке европеоиды вдруг остановились и развернулись лицом к Никите, который в растерянности продолжал идти вперед. Когда он был уже рядом с ними, блондин сделал шаг ему навстречу и спросил с вызовом на интерлингве:

— Ты кто такой?

— Я житель планеты Терра, — на автомате ответил бывший студент.

— Терра? — переспросил мужчина и посмотрел вопросительно на спутницу.

— На Терру ссылали пять тысяч лет назад преступников, — бесстрастно ответила молодая на вид женщина (или все-таки девушка?), но ее глаза пристально изучали Никиту из-под приопущенных век. Он же успел наполниться восторгом от лицезрения ее неземной (иначе ведь не скажешь?) красоты. Восторг этот был пополам с почтительностью, которую инопланетянка сумела мгновенно внушить молодому хуману.

— Он, вероятно, прибыл сюда с партией рабов, добытых в очередной раз Бушаром, — внезапно заключила аграфка. — Это ведь так, юноша?

— Я служу "рабом" в муниципалитете и звать меня Никита, — сообщил, чуть стебаясь, студент, который тоже успел их просчитать. — А вы, значит, служите в консульстве империи Таори?

— Откуда ты знаешь про нас? — с угрозой в голосе спросил блондин, но прекрасная аграфка сморщила носик и сказала: — Не глупи, мой друг, наши физии давно фигурируют в местной Сети.

— То есть ты нас вовсе не преследовал? — спросил все же блондин.

— Я всего лишь пытался рассмотреть детали одежды вашей прекрасной спутницы, но не преуспел, — признался Никита.

— Хи, хи, хи! — легонько рассмеялась аграфка. — Детали моей фигуры тебя заинтересовали, верно? Но мой хамелеон прекрасно настроен и кому попало меня не показывает.

— Жаль, — с искренним сожалением сказал Никита. — Я читал, что аграфские девушки — самые совершенные существа на свете. А тут мне выпал шанс увидеть это совершенство своими глазами. Вот я и шел за Вами, леди, как привязанный....

— Как ты меня назвал? Леди? Кого же на вашей Терре так называют?

— Только женщин, рожденных в семьях многовековых правителей тех или иных государств, а также их родственников. Их стиль поведения и чувство собственного достоинства неподражаемы. Впрочем, Вы, несомненно, принадлежите к такой же элите.

— Ты прав, льстивый юнец, — надменно сказала дама. — Мой род уходит корнями в седую древность, а мои родственники и сейчас находятся в когорте правителей империи Таори.

— Тогда умоляю, — легонько вскричал Никита, — Откройте мне на миг Ваши совершенства и я пронесу это впечатление через всю свою жизнь!

— Нет, ты, Никита просто уморителен! — от души рассмеялась дива и повернувшись к блондину спросила: — Ты так не находишь, Йерро?

— Я нахожу, что он надоеда, — пробурчал блонд. — Продолжим свой путь. А ты, невольник, вали в свою конуру и предайся впечатлениям попроще.

Кровь бросилась Никите в голову, и он провел свою излюбленную сериальную атаку из драчливого нижнетагильского отрочества: ногой в голень, локтем с поворотом в челюсть, пяткой по яйцам, удар после полного поворота обеими руками по ушам и острием ладони в солнечное сплетение. После чего толчок очумевшего тела на землю, где оно сворачивается в позу эмбриона. Повернувшись к аграфке для прощального гордого взгляда, Никита увидел в ее руке что-то вроде пистолета, дернулся было в сторону, но упал с парализованными ногами. Неизвестно, что далее сделала бы с ним эта фурия, но тут к поединщикам подскочили прохожие и начались неизбежные разборки. В результате Никита оказался в обезьяннике Центрального полицейского участка, где и провел остаток дня. Вечером за ним прибыл на такси Бусинго и отвез в муниципалитет, чему Никита искренне удивился.

— Мы своих работников в беде не бросаем, — пояснил Бусинго. — Тем более что аграфы по какой-то причине не стали подавать заявление о нападении.

Глава седьмая. Такие разные дунчанки

Еще через пару недель Никита вполне отъелся, восстановив свой стандартный вес (77 кг) и прочие молодецкие кондиции. Но здоровое юношеское тело неизбежно ориентировано в сторону женских особей, а заключенное в нем сознание на автомате сортирует их по привлекательности, а также доступности. Где лишенному свободы рабу (после инцидента с аграфами выход в город стал ему недоступен) довелось наблюдать женщин? Так в этом самом муниципалитете, на трех этажах которого, в почти сотне комнат фемин и мамзелей было предостаточно. Еще больше там было роботов, которые беспрестанно ломались, отказывались функционировать или просто капризничали. Чаки не заморачивался и тупо ждал, когда механических пациентов принесут к нему в лабораторию. Никита же убедил его, что проще диагностировать неисправность робота на месте и в 75% случаях там же и починить.

— Ну, чини, раз у тебя мотор в заднице, — хохотнул Чаки. — А я буду здесь обдумывать галактические проблемы, которых ой как много накопилось.....

Никита с удовольствием стал сновать по вызовам из кабинета в кабинет и по ходу ремонта привлекать внимание присутствующих женщин бойкими словечками, шуточками, комплиментами и т.д. Особенно по нраву пришлись инопланетянкам его анекдоты (с пояснением, что они взяты из жизни терран) — впрочем, со временем он стал их перекраивать, приспосабливая к жизни дунчан. Через месяц Никиту знали уже во всех подразделениях муниципалитета, а в некоторых (чисто женских) он стал натуральным любимцем. Все это время он приглядывался к женщинам, и они по этому поводу между собой судачили — конечно, на банту, не подозревая, что белокожий раб может их понимать.

— Гляди-ка, Зэма, наш раб на тебя поглядывает!

— Ха! Этот живчик тут всех бабенок от головы до попы обсмотрел. В том числе и тебя, Абена!

— Не-ет, твою задницу он оттрахать в любой момент готов!

— Это фикция, подруги, — вмешалась грандиозная телом Камария. — Вы что, не смотрели репортаж, когда всю их группу пираты продавали? Ваш любимчик Никита оказался в любовных отношениях самым никчемным. Потому его нам и продали.

— Ну, раз он наш, — продолжила Абена, — то имеет смысл его снова протестировать: вдруг все окажется не так плохо?

— Тогда ты и тестируй, такая инициативная, — предложила Зэма, — К твоим двум любовникам как раз третьего, молоденького, да еще беленького не хватает.

— Я бы не прочь, — с досадой сказала Абена, — но зазнай этот, Петри, точно будет против. Еще и изувечит нашего Никиту.....

— Его не так просто изувечить, — сказала Зэма. — Он недавно дрался с аграфом и уделал его.

— Ого, королева, — удивилась Камария, — Да ты, оказывается, следишь за похождениями Никиты?

— Значит, влюбилась, — готовно констатировала Абена. — Не упроствуй, Зэма, возьми мальчика в свои жаркие объятья. Твоему мужу, который давно потерял к тебе азарт, мы ничегошеньки не скажем. Так, Камария?

— Мне-то что! Трахайтесь напропалую с кем угодно — я и ухом не поведу. А с мужем Зэмы я даже незнакома.

— Тогда вперед, королева воинов! Хочешь, мы прямо сейчас из комнаты уйдем, тем более что скоро обеденный перерыв? Но не дай ему сбежать!

— Остынь, Абена, — возмутилась Зэма, но тут же бросила взгляд на Никиту. Тот ответил ей самым страстным взглядом, какой смог изобразить. Светлокожая тридцатилетняя Зэма покраснела "до ушей" и резко отвернулась к своему компу.

Надо сказать, что к этому времени Никита уже более-менее разбирался в местном социуме и потому придерживал свою борзую похоть. Долгое время на Дунье царил матриархат и, хотя переход к патриархату все же произошел, позиции женщин в половых вопросах были еще сильны. В частности, девушки могли перебирать женихов достаточно долго, проверяя в том числе их альковные способности. Но было одно но: эти "женихи" регламентировались из одного с девицей социального слоя. Мезальянсы недопустимы, причем даже в форме разового перепихона. А он кто? Раб, не имеющий имущественных прав, ниже него в этом обществе никого нет. Значит, девушки (которых немало было в муниципалитете) для него недостижимы.

Ну а разведенки? С ними дела обстояли еще хуже: они имели право на обзаведение ловерами, которые могли быть из разных социальных слоев. Но только мужчины ее слоя были с ней в равноправных отношениях; перец из высоких кругов обращался с ней как повелитель, а вот парень из низов оказывался в положении раба. Сунется Никита, к примеру, к Абене и его положение станет в два раза хуже. Ну уж нет, гуд найт, Абена, но не со мной!

Но люди во всех социумах несправедливые законы нарушают. Не зря и здесь в ходу анекдоты о неверных мужьях (любовниках) и женах. Значит, можно исхитриться и кого-то все же соблазнить — без риска попасть в кабалу. Вывод: продолжайте искать женщину, студент Бочаров и обрящете. И самый подходящий контингент — это замужние дамы, для которых сохранение тайны столь же необходимо, как и Никите. Потому Зэма — очень перспективный вариант.

В этот день тем все и кончилось. Но потом были другие дни, в каждый из которых Никита находил повод зайти в "расчетный центр Управления муниципального имущества", где обретались Зэма и ее подруги. Эти свидания он готовил и был то весел (рассыпая комплименты и тщательно выверенные анекдоты), то деловит, то печален. В последнем случае его тотчас тормошили, и он признавался, что тоскует по Родине, по счастливой прежней жизни, в которой у него было все: друзья, подруги и любовь. Вот и сегодня он явился "в гости" печальным. Дамы пытались его развеселить, но тщетно. Тогда Зэма мигнула им и Абена с Камарией покинули комнату

— Как же звали твою любимую? — спросила кареглазая и обильная телесными прелестями красавица, подсаживаясь вплотную к Никите.

— Беляна, — соврал претендент в галанты. — Имя ей соответствовало, у нее было все белым: лицо, тело и волосы....

— Значит, я не должна тебе понравиться, — сказала Зэма с трагичной ноткой в голосе.

— Верно, — согласился Никита, но тотчас вскинул голову, заговорил с жаром: — Но Вы безумно мне нравитесь! Просто в нашем мире красавиц подобных Вам, Зэма, нет!

В глазах Зэмы вдруг вспыхнули сумашедшинки, она скомандовала "Карибу на мланго!" (Дверь, закройся!) и порывисто притянула уже взлелеянного в воображении ловера к всколыхнувшейся груди.....

Вскоре Никита убедился в справедливости немецкой поговорки "Что знают двое, знает и свинья". Они с Зэмой тщательно скрывали свои соития, перенеся их в каморку Никиты (куда никто днем не заходил), но уже через неделю весь женский штат муниципалитета жужжал про их шашни. Зэму, впрочем, никто не осуждал, ей откровенно завидовали, ибо та же парочка раззвонила, что Зэма пребывает отныне "на седьмом небе". Внимание к Никите со стороны дам в разы увеличилось, его усиленно зазывали то на день рождения, то на чай с домашними пирогами, а одна миленькая девушка прямо предложила "попробовать разик" — и плевать на эти замшелые традиции! Он все же отказался (со всей деликатностью) и в качестве превентивной меры перестал заниматься ремонтом роботов по комнатам (не прекратив, однако, сладострастных встреч с Зэмой).

Вдруг ему было предписано явиться в кабинет одного из заместителей мэра, вернее, заместительницы по имени Экин Мисонго, которой он до сих пор в глаза не видел. В приемной высокопоставленной дамы Никиту тормознула стройненькая востроглазая секретарша, которая стала ему пенять на невзрачную одежду — обычный рабочий комбинезон, доставшийся от предшественника и полинявший от частых стирок. Вдруг из пульта на секретарском столе раздался властный женский голос:

— Зела! Что, техник от Чаки еще не пришел?

— Он здесь, госпожа Мисонго! — с торопливой почтительностью сказала секретарша.

— Так пропусти его! Невзирая на то, во что он одет!

"Значит, тетка наш разговор слышала,— сообразил Никита. — Тогда зачем этот вопрос "Пришел ли я? Для выпендрежа?"

В большом кабинете он не сразу увидел его обитательницу, которая сидела в высоком кожаном кресле, повернутом в данный момент к огромному (во всю стену) окну. Но вот кресло повернулось, и на Никиту уставился высокомерный взгляд холеной дамы лет тридцати пяти с европейским типом смуглого лица, на котором выразительными были все его составные части: высокий лоб с вычурными дугами тонких бровей, абсолютно черные демонические глаза (без белков!), хищный острый нос и плотно сжатые губы. Волосы дамы были обесцвечены и стянуты в узел на затылке, но разделены на волнистые пряди, что дополняло впечатление о вычурности хозяйки кабинета. Особенно завораживали жуткие глаза. Но вдруг чернота эта исчезла и глаза дамы стали изумрудно-зелеными!

"Так это всего лишь цветные линзы!— с облегчением осознал землянин. — А я уж подумал, что попал на расправу к демонице...."

Меж тем дама продолжала молча и холодно рассматривать Никиту. Он тоже молчал, глядя на нее чуть косвенно. Наконец Экин Мисонго соизволила заговорить:

— Что в тебе нашли эти клуши? Наши мужчины куда эффектнее. А тут передо мной стоит обыкновенный белый раб, каких перебывало на Дунье многие тысячи. Или ты все же необыкновенный?

— Я уникален, — решил быть наглым Никита. — Другого такого нет во всей Вселенной. Но столь же уникальным хуманом являетесь Вы, госпожа Мисонго, а также все жители Дуньи, каждый по-своему.

— Это общие слова, штампы, — отмела его доводы дама. — А что особенного умеешь именно ты? Меня интересуют твои приемы обольщенья женщин.

— Женщины все разные, потому и подход у меня к ним разный. Принцип же простой: сделай так, чтобы конкретной даме твое обольщение понравилось.

— И какой подход ты будешь применять ко мне?

— А-а, — спохватился Никита. — Так Вы тоже желаете познать любовь инопланетянина?

— Любовь — это громко сказано, — надменно изрекла дама. — Но что-то новое в отношениях полов я не прочь ощутить.

"Вот зараза! — залихорадило Никиту. — Сделай мне приятно, чужеземец. Но так, чтобы раньше я этого не испытывала! Зараза! Но надо что-то придумать и срочно. У, садистка! Впрочем, садо ходит ведь под ручку с мазо? Тогда буду делать то, что никогда еще не делал — хоть и читал про это"

Неотрывно глядя в глаза властной сучке он приблизился к ней, вдруг выдернул ее из кресла за руку и, бросив ничком на обширный стол, шлепнул с оттяжкой по оттопыренной заднице. А потом без перерыва еще и еще.

— Что ты делаешь, негодяй!? — закричала дама и попыталась вырваться, но безуспешно: Никита для верности заломил ей руку за спину.

— Наказываю плохую девочку, — прорычал он и вновь стал шлепать Экину, но уже по другой ягодице. — Ты очень дерзко вела себя с мужчинами и потому заслуживаешь хорошей порки. И лишь после того, как ты признаешь свое прежнее поведение плохим, я тебя пожалею.

Говоря все это, он каждую секунду ждал, что дама заорет во весь голос и в кабинет ворвутся охранники. Но она вдруг запричитала со всхлипами:

— Да, да, я плохая, я гадкая, накажи меня, чужестранец! Еще! Еще! А теперь вздрючь меня как последнюю шлюху, я заслужила только такое обращение!

Никита подивился вывертам женской психологии и овладел Экиной Мисонго в так называемом "жестком" варианте секса — по рецептам земного порно.

Глава восьмая. Преемники.

С этого момента жизнь Никиты переменилась: он получил в свое распоряжение небольшой домик в элитном пригороде столицы (при котором были даже садовник и кухарка — люди пожилые и добродушные), обширный гардероб, мобилу, карманные деньги и флаер, на котором ему спешно пришлось научиться летать. Летал он в основном в поместье Экины Мисонго, где в оборудованном по его эскизам павильоне истязал и трахал новоявленную садомазохистку. Впрочем, город он мог посещать теперь беспрепятственно, но полеты в других направлениях программой флаера были заблокированы.

Через какое-то время от жизни такой Никита затосковал: в его душе тяги к садизму совсем не было. Однажды он прямо заявил об этом Экине, но тут же подсказал приемлемый выход: взять на роль садиста одного из прежних ее любовников. Гранд-дама поджала губы, сморщилась, потом вздохнула и согласилась на его отставку — но после того, как Никита "обучит" своего преемника. Как ни странно, никого из негров Экина признать повелителем не захотела (все они в душе ее побаивались) — вот незадача!

— А где отбывают рабство мои товарищи? — спросил осененный новой идеей Никита.

— В основном, в лупанариях, — сообщила хорошо осведомленная вице-мэрша.

— Можно мне поискать преемника среди них?

— Попробуй, милый. Но лучше было бы, чтоб ты передумал....

Первым делом Никита затребовал списки путан и жиголо в лупанариях Думжи (так называлась столица Дуньи) и, получив их, стал отчекрыживать своих сограждан. Но в них нашлось лишь 53 фамилии, в которых можно было подозревать земное происхождение. "И то хлеб" — вздохнул Никита, получил от Экины писулю, что действует в интересах мэрии и пошел к своему флаеру.

Первым он навестил, естественно, Борьку Великанова. Тот вышел в гостиную лупанария заметно обеспокоенным (предположил клиента на свою задницу?!), но завидев Никиту, расплылся в улыбке:

— Ты как здесь очутился? Где вообще раболепствуешь?

— Я пришел дать вам волю! — торжественно процитировал Никита Стеньку Разина.

— Ага, так я тебе и поверил, — скривил улыбку Борис, но в уголках его глаз появились лучики надежды.

— Вот почитай эту бумагу, — протянул Никита писулю Экины. Борис прочел, ничего не понял и поднял вопросительный взгляд на товарища.

— Ты сильно зол на своих хозяев? — спросил Никита. Борис пугливо пригнул голову и шикнул на товарища.

— Понял, нас слушают, — спокойно сказал Бочаров. — Но я могу тебя отсюда перевести.

— Что для этого надо сделать? — почти шопотом спросил всеобщий жиголо.

— Согласиться на садо-мазо с единственной дамой, которая здесь в авторитете.

— Согласен, — быстро сказал Борис.

— Вот и ладушки. Сколько тебе надо на сборы?

— Три минуты. Ой, нет, надо еще с Милой и Светой проститься....

— А, я помнил о них, но при встрече с тобой забыл. С ними мне тоже надо увидеться. Они сейчас свободны?

— Пойду у Коджо узнаю, — сказал Борис и ушел.

Не было его, однако, довольно долго. Наконец он появился, совершенно злой.

— Подслушали, гады! — почти выкрикнул он. — И уперлись, ни в какую отпускать не хотят!

Никита пожал плечами и набрал номер вице-мэра. Когда Экина ответила, он приподнято сказал:

— Любезная госпожа, я нашел превосходного кандидата для сами знаете чего. Но его отсюда не желают отпускать. Как звать? Борис Великанов. И он действительно великан! Во всех отношениях.

Через полчаса Борис был вполне готов к отъезду, а Мила и Света поливали его слезами. Но вот Никита дал знать Борису и тот указал девушкам на него. Они подсели теперь к нему и подняли в ожидании глаза. Никита опять набрал тот самый номер и сказал Экине:

— Милая, я вот что подумал.... В вашем учреждении полно мужчин и многие из них сексуально не удовлетворены. Ты согласна? Угу. Так вот, рядом со мной сидят две милые мои соотечественницы, которые могут помочь их печали. Да, да. Надо лишь перевести их из гнезда разврата в эту милую контору, а они там освоятся и будут тихо-мирно приносить счастье людям. Вашим людям, дорогая.... Посоветоваться с хозяином? Я уверен, что Вы лучше его знаете, что нужно его сотрудникам. Разрешаете? Ты лучшая в мире начальница. Наездница? И наездница тоже.

Закончив разговор, Никита посмотрел на растерянных девушек и сказал:

— Вы наверно думаете, что вот нашелся благодетель, поменял вам шило на мыло. Но я пока не управляю этим миром и дать свободу не могу ни Борису, ни вам. Могу лишь гарантировать, что тамошняя несвобода в разы лучше здешней. Соглашайтесь девушки.

Девушек Никита поселил пока у себя, а Бориса повез на показ Экине. Когда они вошли в укромный павильон, вице-мэрша не смогла сдержать восхищения и произнесла:

— Хорош, действительно хорош! Ты уже истязал женщин, виджана (юноша)?

— Пока нет, мадам, — ответил Борис, пожирая даму глазами (как учил его Никита). — У вас индустрия секса пока не слишком развита. Но мне очень хотелось сделать это с некоторыми клиентками.

— А я вызываю у тебя такие чувства?

— С Вами мне хочется сотворить много разных действий, а в конце, быть может, даже съесть без перца и соли.

— Ах! — воскликнула Экина. — Самое то! Ты молодец, Никита. Можешь быть пока свободен.....

Милу и Светлану Никита нашел в саду, где они глубоко дышали и наслаждались видами природы.

— Вы можете себе представить, — обратилась к Никите более контактная Мила, — что мы за все это время ни разу не выходили за пределы борделя? И природу видели только на экране телевизора?

— Я тоже жил так недавно, — сообщил Никита и притворно нахмурился. — А что это ты мне "выкаешь", милая землянка? Или даже москвичка?

Мила побледнела и вдруг бросилась на грудь Никиты, заливаясь слезами. Рядом захлюпала носом Света.

— Ну, ну, девчонки, — стал оглаживать их за плечи Никита. — Я постараюсь сделать так, чтобы вас вообще больше не принуждали к сексу.

— А домой? Ты вернешь нас домой? — внезапно прорвало тихушницу Светлану.

— Все может быть, девочки, — твердо сказал Бочаров. — Я в это верю, верьте и вы.

Ночью Никите приснилось, будто в его комнату проникли два медвежонка и улеглись с обеих сторон на его кровать, сдавив его при этом. Он испугался, от страха проснулся и обнаружил тепленьких девушек, уже пробравшихся под его одеяло.

— Мы тебя разбудили? — шепнула на ухо Мила.

— Угу, — пробурчал Никита и тотчас исправился. — Но я очень даже "за".

— Прости, но нам было там одиноко, — продолжила Мила. — И потом, признаемся тебе: мы иногда спали так с Борисом.

— Прямо-таки спали?

— Нет, конечно, — тихонько рассмеялась Светлана. — Мы вовсю его ублажали. А он урчал.

— Тогда вперед, на приступ! — скомандовал Никита. — Только без щекотки!

— Мы не глупые дурочки, а профессионалки, — урезонила его Мила. — Все будет хорошо.

Уже в конце ночной вакханалии Мила, раскачиваясь на мужском теле, вдруг воскликнула:

— Как прекрасно делать это не из-под палки, а по искреннему желанию! Особенно со своим, родным мужчиной..... Боже, сегодня я счастлива!

— И я, — тихо повторила за ней Светлана.

Глава девятая. Учреждение "Тибы" и базы Чаки.

Назавтра Никита явился в лабораторию Чаки. Старый ниггер, увидев своего бывшего лаборанта, вмиг оторвался от ремонта распотрошенного робота и недоверчиво спросил:

— Ты вновь будешь мне помогать?

— Если ты не против, — бодро заявил отставной жиголо.

— Я-то да, — забормотал Чаки, — но что скажет вице-мэрша?

— Позвони ей и узнай, — предложил Никита и добавил: — Мне звонить не вполне удобно.

Чаки достал мобилу, но звонить при Никите не стал, а ушел в в коридор. Вернулся он через пару минут явно повеселевший и тотчас распорядился:

— Так: вставай за верстак и чини ту группу, что свалена в углу. А я буду заканчивать этого калеку — после того как вдохну пару-тройку затяжек из кальянчика. Угу?

— Угу, — хохотнул Никита и повернулся к указанным роботам.

— Да, забыл сказать, — добавил Чаки, — Вице-мэр велела отвести девушек-путан сначала в медпункт, а потом представить ей.

— Сейчас? — попритух Никита.

— Лучше сейчас, — кивнул Чаки. — Но потом сразу сюда.

Мила и Света только-только встали с постели (после этакой-то ночи!) и попивали кофе, когда к ним на голову свалился с неба Никита. Он сообщил им о повелении вице-мэрши как можно беспечнее, но многократно битые девы сразу увяли. Тем не менее, они стали дисциплинированно и без слов собираться.

— Она баба вредная только на вид, — пытался спружинить Никита. — Так что сохраняйте спокойствие и кивайте как китайские болванчики. К тому же по моим наблюдениям в муниципалитете активных мужичков почти нет.

— С неактивными тоже проблем хватает, — хмуро возразила Мила. — Они самые капризные клиенты. Пока приведешь его в кондицию, вся изнервничаешься.

— Я буду думать и что-нибудь придумаю, — упрямо заявил Никита.

— А можно мы так и будем у тебя жить? — спросила Света.

— Я-то оставлю вас с удовольствием, — заверил он, — но представьте: вы придете домой отдохнуть, а тут еще я со своей хотелкой нарисуюсь....

— Возня с тобой нам будет только в радость, — засмеялась Мила. — Что-то вроде реабилитационной гимнастики!

— Какая гимнастика, Мила, — укорила подругу Света. — Это будет любовь, Никитушка. Ведь мы, женщины, без любви жить не можем.....

Однако мадам Мисонго и слышать не захотела о таком общежитиии и поселила девушек в том же подвале, где нашлись более обустроенные аппартаменты, чем прежняя комната Никиты. Ну, а "рабочее место" было выделено им на первом этаже, в двухкомнатном кабинете с вывеской "Тиба" ("Терапия"). Никите же был сделан намек на возможные визиты в его домик любвеобильной Экины.

Некоторое время жизнь у Милы и Светы была вполне сносной: сотрудники муниципалитета появлялись в их кабинете редко и быстро закруглялись. Но потом разлакомились и дошло даже до записи в очередь, по дням и часам. Пришлось вице-мэру вмешаться (по инициативе Никиты) и ввести лимит для каждого: два посещения в месяц.

Сам Никита занимался исключительно ремонтом роботов, причем только в стенах лаборатории: не хотел отдавать свои эмоции "на сторону", в ущерб психике девушек. Ибо они отдыхали душой и телом только с ним — после окончания рабочего дня. Он делал им оздоровительный массаж под рассказы о том, как провел рабочий день, какие осуществил ремонты и как некоторые роботы умеют капризничать. Кормил вкусняшками, которые научился готовить. Иногда они катались во флаере над окрестностями города с посещением живописных мест. Купались в озерах и реках, загорали под зеленовато-желтым солнцем, бегали друг за другом и боролись, хохоча во все горло. А с некоторых пор он стал разучивать с ними язык банту — благо, что учебники скачать в Сети было несложно. Иногда он оставался у них ночевать, хотя знал, что доброжелательные слуги могут "капнуть" Экине о его ночных отлучках.

Как-то раз Чаки разговорился, и выяснилось, что он в молодости и зрелости немало покуролесил, в том числе был механиком в экипаже пиратского корабля. И у него сохранилось много баз знаний (натыренных пиратами в захваченных кораблях) — как по ремонту разнообразной космической техники (скафандров, боевых турелей, медицинских капсул, дроидов, дронов, шаттлов — вплоть до малого гиперпространственного корабля), так и по управлению ими.

— Чаки! — взмолился Никита. — Это же клад! Который бестолку пропадает в твоих закромах. В то время как молодой талантливый ремонтник отчаянно нуждается в этих базах. Поставь их мне, голубчик, а я заберу у тебя все заботы по ремонту бытовых роботов — тебе останется только сидеть в любимом кресле, поставив ноги в бак с горячей водой (воду я тоже буду тебе менять), курить кальян и писать мемуары о своей полной приключений жизни.

— Какой ты шустрый! — хитро сощурился Чаки. — Каждый хотел бы заполучить такие базы, да не каждому они по зубам. По интеллекту то есть. Твой-то выдюжит?

— Не попробуешь — не узнаешь, — резонно изрек Никита и добавил: — Начнем с малого и пойдем по нарастающей. А?

— Маловато ты мне пообещал, — покачал головой Чаки.

— А что бы ты хотел?

— Хочу я много, но не в твоих силах эти желания мне реализовать. Есть, правда, одно, совсем легкое и тебе подвластное.....

— Не тяни, выкладывай!

— Ты дружишь с белыми девушками из кабинета "Тиба".....

— Ах ты, старый греховодник! — вырвалось у Никиты. — И тебе плотской любви захотелось?

— Типа того, — невозмутимо сказал Чаки. — Я, кстати, не так и стар, шестьдесят два лишь стукнуло.

— Мне надо посоветоваться с ними, — сказал снедаемый сбычей мечт землянин.

Девушки согласились на "обмен" без колебаний.

— Если ты научишься управлять космическим кораблем, — разгорелись глаза у Милы, — то дело останется за малым: добыть такой корабль, забрать всех наших и аля-улю Дунья, да здравствует Земля!

В итоге Чаки блаженствовал в девичьих объятьях целый месяц (они даже привыкли к этому забавному "дядюшке Римусу"), а Никита стал офигенно знающим мэном — куда там прежнему студентику! Попутно он скачал себе базу "Юрист" (случайно оказавшуюся среди технокосмических баз) и мог теперь поискать лазейку для освобождения рабов в своде законов империи Арвар — разумеется, противоречивом. Чем он в первую очередь и занялся. Через пару вечеров он нашел несколько таких лазеек. Наиболее простым оказался брак со знатной арваркой — если оная дама изъявляла категорическое желание в него вступить. Влегкую давали гражданство выдающимся артистам или спортсменам. Значительно дольше его добивались изобретатели. Реальным был путь в ряды армии — вернее, в народное ополчение, но оно набиралось только в случае серьезной войны. Никита хмыкнул: лазейки есть, только не для него и не для его подопечных. Но жизнь тотчас показала, что он ошибался.

Пару дней спустя средства информации Дуньи сообщили гражданам, что эскадра империи Аратан подвергла варварской бомбардировке планету Джаху, где шахтеры Арвара ведут разработку месторождений калифорния — самого дорогого металла в Галактике. В соответствии с традицией Арвара (отвечать на каждый удар десятикратно) ее Первый флот вторгся в звездную систему Фрейя (периферийную в империи Аратан) и с ходу захватил Белинду — самую процветающую планету этой системы. Случайный император Аратана (а они все там случайные, ибо выбираются на четыре года из сонма желающих) поступил бездумно и объявил Арварской империи войну. Да покарает его Создатель и наши героические вооруженные силы. А также героическое ополчение, призыв в которое объявляет неизменный император Арвара Максимус 4-ый.

Никита тотчас связался с Борисом и спросил:

— Ты слышал новость о войне с Аратаном и наборе ополчения? Так вот, сообщаю тебе в качестве квалифицированного юриста: рабы могут вступать в ополчение и заодно изменить свой статус с рабского на гражданский. Я решил туда пойти. Ты со мной?

— Хм, — заколебался Великанов. — С одной стороны заманчиво, с другой на войне ополченцы гибнут первыми. Пожалуй, я откажусь. Тем более что еще не все плети истрепал об ягодицы Экин Мисонго.

— Я тебя не осуждаю, Борис, — сказал Никита, — но напоминаю: именно на войне карьеры развиваются стремительно. Разве не для этого ты устремился в космос?

— Да, да, да, — ответил старший товарищ. — Но я и не отказываюсь категорически. Если война продлится достаточно долго, то нужда в ополченцах будет нарастать. И я смогу им стать в любой момент. Пока же подожду и погляжу, как будет развиваться твоя карьера.

— Резонно, — признал скородум. — Тогда пригляди за нашими девушками.

— Естессно, А ты не лезь на рожон, воюй с умом.

— В космическом корабле? — засомневался Никита. — Вряд ли это возможно. В нем либо все победители, либо все трупы.

— Я полагал, что ополченцам прямая дорога в пехоту?

— У меня скачана база космотехника, — сообщил Никита. — Ужель они на дороге здесь валяются?

— А-а, так ты уже почти элита? Тады ой. Но все равно не мельтеши, ремонтируй себе и ремонтируй. Ну, все, шли сообщения. Меня уже Экина требует....

Глава десятая. Инициативы Никиты

Сначала в администрации наместника Дуньи мкуу (князя) Дзолы к инициативе раба Бочарова отнеслись прохладно. Экина же, узнав о ней по своим каналам, тотчас посадила Никиту под домашний арест. Однако военные события развивались стремительно (империя Аратан нанесла ответный удар, захватив целиком звездную систему Джевель, расположенную всего в двух гиперпереходах от Дуньи) и для обороны планеты потребовались дополнительные комбатанты. Прошерстив резюме ополченцев (военнообязанных и добровольцев), военные чиновники малость офонарели от умений невольника Бочарова и срочно призвали его в ряды защитников Дуньи. Корабля ему в управление, конечно, не дали, но все же направили на космодром, куда стали приходить транспорты с раздолбанной военной техникой. Отработав здесь неделю обычным ремонтником, Никита получил в свое командование бригаду роботов и стал возвращать ту самую технику в строй — всякий раз испытывая удовольствие от удачного ремонта.

Однажды его командировали на одну из трех орбитальных боевых платформ, обеспечивающих оборону планеты на ее подступах. Летел он туда на шаттле (челноке), управление которого теоретически изучил. И вновь поразился слабой перегрузке при полете к станции, а на самой станции — нормальному полю тяготения. Впрочем, теперь он знал, что эти эффекты обеспечивает генератор гравитации (он же генератор антигравитации) — поразительная машина, изобретенная вместе с гиперпространственным двигателем еще легендарной цивилизацией Джоре, канувшей в вечность неведомо когда. Тиражировать эти устройства хуманы и прочие разумные обитатели Галактики научились, но принцип их работы ученые всех миров продолжали яростно оспаривать.

Платформой станция, конечно, не была, а представляла собой тороид (диаметром с километр) с 12 орудийными установками башенного типа, распределенными по кольцу равномерно. В центре же тороида находился ангар с джет-файдерами (истребителями), а также парой дестройеров (эсминцев) и одним крейсером. Где находился центр управления платформы, Никита так и не узнал — это было строго засекречено.

Причина, по которой его сюда вызвали, оказалась почти анекдотичной: вышли из строя все три наладчика электронной начинки джет-файдеров. Один выпросил пару дней для побывки на Дунье и по неизвестной пока причине не вернулся. Другого хватил инсульт, и он залег на неделю в медицинскую капсулу. А третьего выбросил в космос ревнивый пилот файдера, застукав со своей пассией! А поскольку пароль на доступ к истребителям каждый день менялся (" И здесь процветает придурошная секретность!" — скривился Никита), начинка реагировала на это небольшеньким сбоем, которого хватало на то, чтобы в доступе пилотам отказать. И вот он с утра обходил все истребители и проводил калибровку электроники, которая у каждой машины оказалась индивидуальной. Все оставшееся время Никита был свободен.

Сначала он от нечего делать путешествовал по станции, используя систему горизонтальных и вертикальных лифтов. В какой-то момент он представил, что в основной кольцевой коридор станции вламываются через проделанные взрыв-пакетами дыры дроиды противника, а за ними и десантники. Понятно, что коридор простреливается боевыми турелями, но их засекут и, в конце концов, уничтожат. Что может внести растерянность в ряды штурмовиков? В сознании Никиты пронеслись десятки зрительных образов и один он мгновенно выхватил: штурм самураями тайной крепости ниньзя и внезапные ловушки в виде падающих в коридор бамбуковых стенок — перед и сзади группки самураев. А потом их отстрел в образовавшемся тесном отсеке через дыры в потолке.

Картинка эта настолько ему понравилась, что он остановился и стал внимательно изучать коридор на предмет устройства такой ловушки. И нашел: на потолке можно проложить рельсовый путь, по которому будут двигаться две подвесные тележки со складными стальными завесами. В нужный момент тележки останавливаются, завесы падают, разворачиваясь, и их низы входят в пазы на полу, в которых жестко фиксируются. А для того, чтобы десантура не заметила тележки раньше времени, рельсовый путь надо прикрыть подвесным потолком, который будет сброшен вниз синхронно. Для еще большей незаметности тележки должны двигаться без шума, на магнитной подущке. После использования ловушки в одном месте завесы можно будет поднять и двинуть тележки в другой участок коридора — для другой группы захватчиков.

После ряда проволочек Никите удалось переговорить с командиром противодесантной службы Гаем Мбваной. Тот выслушал его, все более улыбаясь и поднимая брови. Но в конце вдруг просиял:

— Ты придумал отличную штуку, парень! На этот рельсовый и замаскированный путь надо установить часть турелей. И валить гадов внезапно, в нужное время и в нужном месте! Как, говоришь, тебя зовут?

Такой финал его идеи пресек дальнейшее обследование станции и тогда Никита сосредоточился на файдерах. Почему бы ему их практически не освоить? Некоторые машины имели второе кресло и оборудование для спарки — к их пилотам он и подкатил. Однако два пилота отказали ему категорически, ссылаясь на приказ.

— И что я за это буду иметь? — спросил, ухмыляясь Буру, пилот третьей спарки. Об этом Никита уже подумал раньше и, хоть душа его протестовала, предложил единственный куш:

— Ты был когда-нибудь в постели с двумя белыми красавицами?

— Но я должен буду подмазать командира эскадрильи..... — еще шире улыбнулся пилот.

— В их постели места хватит и на четырех, — парировал Никита.

— Тогда пойдем, посмотрим, как ты чувствуешь себя на тренажере, — перешел пилот на деловой тон.

В назначенный день файдер с Буру и Никитой вылетел в плановый тренировочный полет. Оказавшись в стороне от станции, Буру передал управление новичку и стал отдавать команды на выполнение тех или иных фигур пилотажа. Через полчаса пот сыпал с Никиты градом, а через час Буру отобрал у него штурвал со словами:

— Хорош! Ты уже в простейших фигурах стал ошибаться. Пойду по заданию. Но в целом ты потянешь. Когда перестанешь тискать штурвал.

Наконец карантин инсультника закончился и Никита засобирался вниз, в Думжу. Шаттл должен был лететь завтра, с утра. Но не полетел: тем утром война пришла к Дунье в образе Ударного аратанского флота, которого ждали от Джевели, а он появился со стороны Фрейи. Причем "повезло" именно третьей БКП, ответственной за этот сектор обороны: по ней открыли огонь линкор, четыре крейсера и десяток дестройеров. Башни станции дружно отвечали, но силы были явно неравны.

Арварский крейсер и два дестройера покинули ангар и стали активно маневрировать, угрожая левому флангу аратанского флота, а файдеры атаковали правый фланг, корабли которого пытались пройти мимо БКП к планете. Тогда аратанский адмирал сосредоточил огонь на двух обращенных к центру его флота башнях станции и почти сумел подавить их энергетические щиты. Тогда по команде из центра управления БКП тороид повернулся вокруг оси и противопоставил линкору две другие башни, которые блокировали его продвижение. Но участь этих башен тоже была незавидной.

Никита во время обстрела сидел в ангаре, который почти не пострадал. Истребители периодически возвращались туда — для пополнения энергией и боезапасом. Вот появился хорошо ему знакомый файдер Буру, который финишировал почему-то с перекосом. Никита подскочил к "фонарю" истребителя, открыл его (наружное открытие было конструкцией предусмотрено) и увидел залитую кровью голову, лежащую на штурвале. Он вцепился в скафандр Буру, вытащил пилота наружу и вколол ему обезболивающее. Через полминуты подоспели медики и увезли раненого пилота в свою епархию. А файдер его остался.

Никита внимательно его осмотрел, потом подключил к системе тестирования и никаких повреждений не обнаружил. Тогда он залез в кабину, все осмотрел в ней и нашел следы крови на штыре воздуходува, к которому экстренно мог подключаться скафандр. Видимо, Буру открыл шлем (вопреки инструкции), в какой-то момент резко повернулся и наткнулся на этот штырь. Благо, что сумел довести машину до станции.

— Вот же подгадил мне этот Буру! — услышал вдруг Никита голос командира эскадрильи. Он вылез из кабины и встал рядом с истребителем.

— А ты что здесь трешься? — раздраженно спросил майор.

— Тестировал машину, — бодро отрапортовал Никита. — Она совершенно цела и может лететь в бой.

— И кто же ее поведет? — едко спросил летеха. — У меня резервных пилотов больше нет!

— Позвольте мне, — вдруг сказал Никита, еще минуту назад не собиравшийся лезть в смертельную петлю.

— Тебе? — взъярился комэск. — Буру эту машину с риском для жизни спас, а ты решил ее угробить? Шиш тебе!

— Новичкам везет, — упорствовал Никита.

— Вообще-то да, — вдруг согласился майор. — И мне каждая единица в бою нужна. Ладно, летим парой. Но ты должен ко мне приклеиться и все маневры повторять точь в точь! Понял?

— Так точно, — вытянулся Никита.

— Тогда заправляйся под завязку и жди в кабине моего сигнала...

Рисунок боя Никита практически не видел. Все внимание он сосредоточил на файдере комэска, стараясь копировать его пируэты: сначала обычные, но вдруг ставшие замысловатыми. А когда из пушек ведущего истребителя понеслись вперед трассы снарядов, Никита вплел в них свои — не видя толком кораблей противника. Внезапно его файдер сильно тряхнуло, и мимо промчался стремительный силуэт (вроде бы тоже истребитель), который почему-то не отобразился на экране радара. "У них что, осуществлена технология стелса?" — успел подумать Никита и прозевал маневр комэска, чей файдер (отобразившийся на радаре как "свой") тоже пронесся на встречном курсе мимо. Лихорадочно заложив вираж, Никита развернулся и помчал за ведущим на максимальной скорости — иначе бы отстал. Так он гнался и гнался за ним, стреляя, когда он стрелял, пока не услышал по связи: "Идем на базу, новичок. С почином тебя"

Вывалившись из фонаря кулем (на традиционный лихой прыжок не осталось сил), Никита встал на ноги, ощущая себя выжатым лимоном. Комэск же подошел к нему по-молодецки, хлопнул по плечу и сказал:

— Одного мы все-таки срезали. Ты очень кучно стрелял, а у меня был разброс. Так что на тебя его и запишем. Поздравляю.

— Он вроде бы тоже в меня попал, — сказал устало Никита. — Сейчас я посмотрю.....

— Посиди пока на диванчике, а я посмотрю, — возразил майор.

Минут через пять он подошел к отдышавшемуся Никите и сказал:

— Твой бог тебя бережет. Существенно попорчен наружный слой обшивки и больше ничего. Было бы попадание на два пальца ниже, и файдеру пришел бы кифо (каюк). Вместе с тобой.

— Наружный слой? Его ведь можно заменить и файдер снова будет в строю, — изобразил бодрячка недавний студент.

— Вот ты и будешь менять вместе со своими роботами. До завтра управишься?

— Должен, — заверил Никита и добавил: — Так Вы думаете, наша станция выдержит сегодня эту атаку?

— Может да, может и нет. Но каждый из нас должен делать свое дело: я буду летать и дырявить их истребители, а ты будешь чинить наши.

Как ни странно, станция действительно выдержала обстрелы аратанцев — тем более, что от двух других БКП, не участвовавших пока в битве, подошли на помощь два крейсера и четыре дестройера. В итоге Ударный флот вернулся в систему Фрейя (которую, как оказалось, отбил чуть ранее обратно) и стал, вероятно, латать там повреждения своих кораблей. Акбарцы же принялись "зализывать" свои раны.

Глава одиннадцатая. Снова попал!

Отлет Никиты на Дунью пришлось отложить. Командир станции приказал проводить ремонты срочно и круглосуточно (в две смены, конечно), так как боялся, что аратанцы вскоре вернутся их дожимать. Никита выкладывался по полной и потом спал пластом. Впрочем, через 8 часов он просыпался, жевал чего-нибудь и смотрел по Сети новости. Для империи Акбар они были хреноватые: ее захватнические флоты и эскадры повсеместно аратанцами вытеснялись, а свою Джевель отбить обратно не получалось. Что касается Дуньи, то аратанцы пока не проявляли в ее сторону активности. Этим воспользовались торговцы, оказавшиеся здесь в ненужное время, и один за другим стали покидать ее космодромы.

В один такой пересменок Никита был вызван к главному инженеру БКП. Седой, но еще полнокровный негр посмотрел на вошедшего молодца критически и, наконец, сказал:

— Тебя, Бочаров, рекомендовал мне мой зам, который ведет ремонт файдеров и дестройеров. Ты в самом деле можешь ремонтировать малые гиперкорабли ?

— Базу такую я себе поставил, — сказал Никита осторожничая.

— Но реально не ремонтировал?

— Нет. Но я и файдеры раньше не ремонтировал, хотя теорию знал. Оказалось, что инструкции по ремонту составляли очень толковые люди, и я освоился в течение дня.

— Беда, — вздохнул инженер. — Но послать кроме тебя больше некого.

— Куда вы хотите меня послать? — встревожился Никита.

— Вблизи нашей станции зависла яхта, бегущая с Дуньи. Что там у них произошло, бог знает. Они попросили нас прислать специалиста по ремонту — вот ты лети и разберись. Ты ведь умеешь пилотировать файдер?

— Да.

— Тогда вот тебе их координаты и позывной. По прилету сообщи нам ситуацию и держи в курсе ремонта. Исправишь все — лети обратно, чаи тебе распивать некогда.

Каково же было изумление Никиты, когда в кают-компании яхты он увидел приснопамятных аграфов: Йерро и заносчивую "принцессу".

— Это ты? — в один голос спросили беглецы из консульства империи Таори.

— Я, — подтвердил он, скрывая тревогу. — Звать меня Никита и я прибыл для ремонта вашего корабля.

— В Арваре инженерные базы ставят уже и рабам? — скривился Йерро.

— Нужда заставила, — ответил Никита, слегка улыбаясь. — Вам в теперешней ситуации это должно быть понятно?

— Мы полагали, что наш корабль вполне надежен, — вмешалась в разговор аграфка, — и даже не озаботились взять с собой ремонтника. Йерро же умеет пилотировать яхту, но совершенно не знает ее устройства.

— То есть характер неисправности вы не знаете?

— Просто двигатель вдруг отключился и на попытки включения не реагирует, — раздраженно сказал пилот.

— Тогда первым делом я пройду к пульту.

— Я провожу, — буркнул Йерро.

— Устройство корабля мне хорошо знакомо, — чуть насмешливо сообщил Никита. — Вам остается только сидеть и ждать, когда я диагностирую неисправность и устраню ее.

Как Никита и предположил, подвел один из контактов этого самого пульта. После его зачистки двигатель послушно завелся и замурлыкал на холостом ходу. Никита же включил передатчик, дождался ответа и сообщил:

— Ремонт завершил, сейчас вылетаю.

— Так быстро? — поразился главинж.

— Тут был пустяк, контакт подвел. Пилот же в этом деле полный профан.

— Хорошо. Если они нам подтвердят результат ремонта, лети обратно.

Никита отключил связь, повернулся к выходу из рубки и наткнулся взглядом на стоящую в нем сладкую парочку, а также на парализаторы в их руках.

— Что за фокусы? — успел сказать он и упал на пол без сознания.

Очнулся Никита в стандартной каюте малого корабля, на диван-кровати, разутый, но одетый. Голова гудела (как и всегда при попадании парализующего заряда), но тело было ему уже подвластно. Он сел и стал думать думу. Но тут на стене засветился экран, и на нем появилось лицо аграфки.

— Я хочу перед тобой извиниться, Никита, — сказала она холодновато. — Это была моя идея: взять тебя с собой в дорогу. Ты, судя по всему, хороший ремонтник, а наш корабль редко использовался и потому ненадежен. Дальше развивать мысль я не буду, ты все уже понял. Обещаю, что добравшись до Тейи, мы вернем тебя на Дунью — как подвернется оказия.

— Если я задержусь там, то смогу ли попросить у Вас рекомендацию? — спросил, скрепя сердце, Никита.

— Рекомендацию? Для чего? — по-человечески удивилась аграфка.

— Для той же ремонтной деятельности, к примеру. Или у вас на планете пища, кров и одежда достаются всем даром?

— Ну-у, пожалуй, — согласилась дама.

— Но на кого мне в таком случае ссылаться?

Аграфка застыла на несколько секунд, изучая лицо Никиты (оно было, надеялся он, бесстрастно) и совсем нехотя снизошла:

— Меня зовут Летиция фор Барриос.

Глава двенадцатая. Смерть смерти рознь

Вероятно, Никита так и долетел бы взаперти до столицы империи Таори, но у Йерро не выдержали нервы. В "ночное" время дверь каюты узника открылась (с одновременным включением света) и в нее вошел этот высоченный лоб. В руках он держал резиновую (?) дубинку, а на поясе имел парализатор.

— Ну? — сказал он насмешливо. — Проверим, сможешь ли ты выстоять против меня теперь?

И, сделав шаг, нанес дубиной удар по лежачему противнику.

Если б негодяй напал без преамбулы, то Никита вряд ли бы успел дать ему отпор. Но за несколько отпущенных секунд он сгруппировался и продумал на три хода систему защиты. Поэтому удар он принял на подушку, вторым его действием стал прыжок на стену, от которой он оттолкнулся руками и, сделав сальто, оказался сидящим на шее болвана. Тот попытался его сбросить или разжать удушающий захват, но Никита уже извлек из кармана трусов давно изготовленное "стило" (сделал из зубной щетки), вставил его в оказавшееся под рукой ухо и ударил по тупому концу ладонью. Аграф коротко взревел и грохнулся на пол. Некоторое время он сучил ногами, но вскоре затих. После чего Никита вытащил его в коридор и, забрав парализатор, пошел в рубку.

Заперев дверь на случай внезапного пробуждения Летиции, он "оживил" автоматический корабельный журнал и вывел на его экран местоположение яхты, Тейи, а также всех окрестных планет и искусственных станций. А потом стал анализировать информацию (в том числе энергетические ресурсы корабля) и пытаться найти выгодное для себя решение. Наконец, он остановился на одном варианте, заблокировал из рубки дверь в каюте аграфки и стал готовить корабль к прыжку через гиперпространство.

Яхта вынырнула из "гипера" над плоскостью эклиптики 4-планетной системы, образованной вокруг желтой звезды, напоминающей Солнце. В астрономическом кадастре пригодной для биологической жизни значилась вторая планета, близкая по большинству параметров Земле. А в Галактике есть закон: раз пригодна для жизни, значит обитаема. И жизнь кипела там ключом: и растительная и животная. Более того, имелись и хуманы, но не естественно развившиеся из местного биоценоза, а деградировавшие потомки исследовательской экспедиции, посланной в незапамятные времена неизвестным содружеством. По крайней мере, такие сведения о планете внес в кадастр торговый корабль республики Минматар, пытавшийся найти здесь новый рынок сбыта.

Когда корабль вышел на экваториальную орбиту вокруг Надежды (так впопыхах назвали планету минматарцы), то Никита с живым интересом приник к видоискателю. И увидел внизу необъятную массу воды. Из нее торчали тут и там небольшие островки, попадались острова и побольше, но серьезного материка все не было. Вот завершился первый виток вокруг планеты, и Никита повелел искину перейти на более высокую орбиту. С нее он осознал простую истину: этот мир был водным, суша занимала на нем не более 5% поверхности. Просмотрев ряд фотоснимков, Никита выбрал один из наиболее значительных островов площадью около 2 тыс километров на широте 40о (инстинктивно выбрал северное полушарие) и стал к нему снижаться.

Вдруг ожил настенный экран, на котором "нарисовалась" рассерженная аграфка. Вот она открыла было рот для гневной филлиппики и растерялась, глядя на Никиту.

— Где Йерро? — спросила, наконец, она.

— Отдыхает, — коротко проинформировал Никита.

— А ты как в рубке оказался?

— Надо же было кому-то управлять кораблем....— насмешливо улыбнулся бывший узник.

— Почему у меня дверь заблокирована?

— Отдыхайте, Летиция, — еще шире заулыбался Никита.

— Что происходит? — закричала аграфка. — Куда мы прилетели? Я вижу какой-то океан! И он явно находится не на Тейе!

— Это планета Надежда, — кротко сказал Никита. — Вам она знакома?

— Первый раз слышу. Что ты творишь, негодяй?

— Пытаюсь жить по своим правилам, а не по вашим, — жестко завершил разговор Никита и прервал связь.

Прелесть антигравитации состояла и в том, что посадка (да и взлет) могли осуществляться кораблем практически бесшумно — при некотором перерасходе энергии, разумеется. К тому же режим "хамелеон" существовал и для корабля. Вблизи него можно было заметить некое дрожание пространства (вроде того, что наблюдается в жаркий день в пустыне), но на удалении он смотрелся как естественная часть пейзажа. В данном случае как россыпь камней на пологом горном склоне, на который Никита посадил корабль (подперев его для устойчивости манипуляторами).

Покинув наконец рубку и запаролив ее дверь, Никита прошел к известному трупу и, вызвав дроидов, транспортировал его к морозильной камере, где занял им один из отсеков. После этого принял душ (с яростным оттиранием всего тела и особенно рук) и стал разбираться с устройством и оснащением планетарного комбинезона. Воздух Надежды был почти идентичен земному, и потому шлем Никита отложил в сторону. Зато пристроил на рот и нос маску с воздушными фильтрами — мало ли какие вирусы тут можно подхватить? Маска имела, конечно, хамелеонное устройство и со стороны казалось, будто хуман просто приветливо улыбается. Прихватив игольник в пистолетном исполнении (спрятал в подмышечном кармане) и парализатор (в кобуре на боку), Никита проник в миниангар, где едва поместился его файдер. Открыв фонарь, он забрался в привычное кресло и заулыбался натурально. Первая команда и створы ангара ушли в пазы корабельных стенок, вторая команда — и файдер, тихо заурчав, "выплыл" наружу и взмыл в небесную синь.

Некоторое время Никита просто носился в воздухе и выполнял все новые и новые виражи, перевороты, курбеты, петли, испытывая наслаждение и восторг от возможностей своей "ласточки": в космосе ничего этого, конечно, не было. Вдруг периферийным зрением он уловил далеко внизу какое-то движение. Включив видоискатель, он увидел на экране что-то вроде большой птицы. Никита увеличил изображение и оторопел: под ним парил на перепончатых крыльях натуральный птеродактиль! И это было еще не все: на основании шеи этого ящера сидел человек! Ноги его были вставлены в явную упряжь, а в руках он держал подобие арбалета?

"Жаль, — подумал Никита с досадой. — Жаль что мой файдер лишен хамелеонной маскировки..... Ну, буду держаться повыше, благо что видеокамера файдера разглядит любые детали даже на земле".

Вскоре его полет стал целенаправленным: Никита разглядел на горизонте группу сближенных строений. Бросив взгляд на воздушного всадника, он заметил, что тот продолжает лететь в одном направлении и это похоже на боевое охранение. "От кого же ты этот остров охраняешь? — задумался Никита, продолжая полет к городу. То, что это город, стало уже понятно, причем город феодального типа: вон в центре высится замок, обнесенный каменной стеной, вокруг замка расположились по радиальным улицам дома обстоятельных горожан, а периферийная часть города застроена маленькими домиками и даже хижинами. При большем увеличении Никита смог разглядывать отдельные части города. Вот торговая площадь, вовсе не изобилующая ни покупателями, ни продавцами; вот фонтанная площадь, куда сходятся с кувшинами горожанки и которых здесь куда больше, чем на рынке; вот кварталы ремесленников: кузнецов, горшечников, кожевенников, столяров и вовсе непонятных производителей..... А вот какая-то площадь, куда идут со всех сторон люди и там скапливаются вокруг высокого помоста со столбом посередине. Очень похоже, что это лобное место. Значит, ожидается казнь? Брр, терпеть не могу их смотреть даже в кино, но тут, пожалуй, надо — из практических соображений: а ну как придется с этими феодалами вступить в конфликт да и оказаться на том же самом месте....

Однако вопреки ожиданиям Никиты на улицах, ведущих к Лобной площади, не было видно ни одной колымаги, похожей на тюремную карету. Не было и кавалькады всадников из замка — странно..... Вдруг под звуки труб открылись ставни на втором и третьем этажах большого каменного здания, обращенного фасадом на площадь, и в широких оконных проемах стали видны кресла с сидящими в них господами и дамами в "расфуфыренных" цветных одеждах. Один из этих господ поднял руку с платком и уронил его. Трубы вновь взревели, и в помосте открылся люк, из которого стали подниматься один за другим судьи (старцы в темных хламидах), палачи (силачи, до пояса обнаженные, с плетьми в руках и с какими-то дрынами на бедрах) и двое осужденных: девушка и парень. Девушка пыталась удержать на себе цветное, но разорванное платье (одна из "расфуфыренных"?), парню же было попроще: он был совсем гол и держал ладони на паховой области.

"Не иначе это пара любовников, причем не равных по своему положению" — пришел к выводу Никита, пока один из старцев о чем-то басовито гудел, держа перед глазами свиток. — Соответственно и наказание для них будет, вероятно, неодинаковым". И точно: когда судья закончил чтение приговора, на его место вышел палач и одним движением руки сорвал платье с плеч и спины девицы (в ткань на груди она судорожно вцепилась и отстояла пока свое право на приличие). Но вот палач крутнул плетью и девица истошно вскрикнула и упала на колени, а на ее спине появилась первая красная полоса. Новая круговерть — и новые вопли и полоса. Еще и еще. Девушка уже упала на помост и пыталась выползти из зоны ударов, но палач делал шаг и полосовал жертву уверенно. При этом оказалось, что полосы образовали на спине четкий рисунок диагональной клетки.

После десятого удара палач отбросил плеть, оттащил истерзанную жертву на край помоста и обернулся с предвкушающей улыбкой к парню. Тот вдруг проявил прыть и метнулся к краю помоста, желая прыгнуть в толпу — но был ловко перехвачен на лету вторым палачом, бывшим оказывается начеку.

"Я что, буду теперь смотреть, как у человека вырывают гениталии, а потом сдирают кожу?, — вспомнил Никита сцены из европейского Средневековья. — Ну уж нет!"

В считанные мгновенья его файдер сверзился с высоты и завис над жутким помостом. Толпа завопила на разные голоса и кинулась бежать, затаптывая упавших, а судьи и палачи юркнули в тот самый люк. Преступник же оказался молодцом, ибо кинулся к девушке и прикрыл ее своим телом от небесного чудища.

Никита открыл фонарь и крикнул парню на интерлингве: — Быстро сюда!

Тот, видимо, ничего не понял, но голову в сторону файдера повернул. Никита махнул ему приглашающе и показал на небо. Парень, наконец, сообразил, подхватил свою подругу и подбежал ковыляя, к открытому фонарю. Никита протянул руки, показывая на девушку, но парень заколебался. В этот момент в помост рядом с ним воткнулся "дротик". Никита высунулся до пояса, схватил девушку и потащил к себе — парень в этот раз ему помог. Устроив податливое тело за спинкой кресел, Никита подал руку парню, вдернул его в кабину и устроил на соседнем кресле. После чего поспешил закрыть фонарь (дротики начали сыпаться градом) и стартовал ввысь.

Глава тринадцатая. Шустрая Летиция.

Передав управление автопилоту, Никита попытался разговорить парня. Это ему удалось: абориген стал яростно лопотать и в речи его сквозили какие-то смутно знакомые звукосочетания — но все равно ни черта студент-языковед не понимал. Осознав наконец тщетность контакта слету, он положил успокаивающе руку на голое плечо, улыбнулся и махнул рукой вперед: погоди мол, там, куда мы летим, есть машина для распознавания образов, знаков и звуков....

Прилетели к гиперкораблю быстро и без приключений, впритирку поставили файдер в ангар, зато с выходом из него пришлось повозиться. Дева упорно не желала приходить в сознание и ее кантовали вдвоем. В коридоре яхты голыш взял свою пассию на руки, а Никита завозился с дверью в ангар, которая почему-то не желала закрываться. Вдруг ему показалось, что из-за поворота в коридор кто-то вышел. Он глянул на этот объект и мгновенно нырнул за спину парня, одновременно выхватывая парализатор. Секунду спустя парень повалился на пол со своей ношей, и перед Никитой предстала раздувающая ноздри Летиция. Но ее рука выронила только что использованный парализатор, ибо Никита успел в эту руку попасть из своего.

— Каррамба! — воскликнула аграфка ("Это что, аграфское слово?" — удивился студент) и стремительно присела в попытке цапнуть парализатор здоровой рукой. Никита с удовольствием парализовал и ее.

— Сволочь! — сказала аграфка на интерлингве. — Шустрая сволочь!

— Что есть, то есть, — самодовольно хохотнул Никита. — Но и Вы, мадам, вполне шустры..... Как Вам удалось разблокировать дверь?

— Дверь в мою каюту? Ха-ха. А теперь говори: куда ты отвез Йерро?

— Йерро? А кто это? Впрочем, припоминаю: был такой персонаж на этой яхте. Но уже сутки как исчез.

— Что значит исчез, тварь?

— Ну, типа растворился, испарился, вознесся на небо....

— Ты его убил?!

-Можно и так сказать, — согласился Никита. — Впрочем, это было не убийство, а типичная самооборона. Ибо это он пришел ночью убить меня.

Летиция секунд на пять потеряла дар речи и только растерянно смотрела на бывшего раба. Но вот ее взгляд обрел привычную надменность, и она процедила сквозь зубы:

— Куда ты подевал его тело?

— А вы на Тейе уже научились оживлять умерших? — ответил Никита вопросом на вопрос.

— Где тело, юнец?

— Я это к тому спросил, — изобразил озабоченность Никита, — что если научились, то я это тело не отдам. Уж очень его владелец был паршивым индивидом при жизни. Если только сделать на его основе клона: свеженького и ничего не помнящего.....

— Я жду ответ на свой вопрос, — продолжила тупить Летиция.

— Что ж, ожидайте, причем там, где сейчас стоите. Или Вас проводить в кают-кампанию и усадить там? Вряд ли без помощи рук Вы сможете войти в свою каюту. Кстати, час уже обеденный и я, как вежливый хуман, могу покормить Вас с ложечки.....

У Летиции вдруг на глаза навернулись крупные слезы и стремительно покатились по щекам. Она тотчас отвернулась в сторону, но даже протереть глаза не смогла и только схлопывала слезы ресницами. Никита почувствовал, что краснеет и тоже от нее отвернулся, переведя глаза на аборигенов. Из них двоих в сознании была теперь дева, которая явно вслушивалась в перепалку небожителей. Заметив, что Никита на нее смотрит, она вновь судорожно свела на груди остатки платья и вдруг сказала на ломаной интерлингве:

— Не иметь сор, владыки. Здесь жить только вместе. Иначе дюк Валлен вас поработит.....

Летиция с некоторым изумлением посмотрела на туземку в рванине, но тотчас ее глаза просохли, в них сверкнула искра интереса и она спросила деву:

— Что это за дюк такой? Валллен, ты говоришь?

— Это правитель наш остров. У него больше 300 дети и каждая красивая женщина должна быть его жена. Ты будешь его жена, когда он тебя увидит.....

— Ты тоже его жена? — спросила, сморщив нос, аграфка.

— Я его дочь, — с горечью ответила дева и вдруг испустила стон, неловко повернувшись к голышу.

— Все, — сказал решительно Никита. — Хватит дискуссий. Надо отнести вас всех в медкабинет, на воссстановление.

— Меня нести не надо, — фыркнула Летиция. — Или ты ради этого парализуешь мне и ноги?

Теперь настала очередь фыркнуть Никите:

— Сначала я парализую Вам язык, леди. А потом надену наколенники с шипами и буду подпихивать Вас под ягодицы в направлении медкапсулы. Годится такой вариант?

Летиция вздернула голову и пошла по коридору к нужному кабинету, странно свесив руки-плети по обе стороны своих крутых бедер. Никита же поднял на руки герцогскую дочь и пошел следом за еле сносной аграфкой.

Медкапсула в кабинете была всего одна (а зачем на минияхте больше?) и в нее Никита положил вовсе не Летицию. Аграфка, впрочем, возражать не стала, а попросила включить для нее вибромассажер. Ее руку в этот массажер пришлось засовывать Никите, отчего на красивом лице дамы появилась гримаса неудовольствия. Он пожал плечами и пошел за парнем, все еще лежавшем в отключке. Его Никита принес в медпункт на плечах, уложил на кушетку и, вспомнив знания из базы медбрата, нашел шприц, бодрящее лекарство и вколол его в голое тело.

— Накрой его, наконец, простыней, — сказала Летиция капризным голосом. — Все причиндалы наружи....

— О как! — округлил глаза и поднял брови Никита. — Вам, вероятно, уже лет 150, а Вы все еще изображаете из себя невинную девушку....

— Что?! — рассвирипела аграфка. — Какие сто пятьдесят? Негодяй!

— Ну, мне говорили, что аграфы живут очень долго и при этом почти не стареют....

— Это так! — злобно подтвердила Летиция. — Но я и тридцати лет еще не достигла!

— Значит, Вы очень способная леди, — сказал Никита, педалируя уважительность. — Ведь консул — это не проходная должность у дипломатов?

-Как раз проходная, — сварливо буркнула дама. — К тому же я вовсе не была консулом, а лишь его секретарем.

— Так это Йерро был консулом? — ужаснулся Никита.

— Пфф! — сморщила губы Летиция. — Он был пятой спицей в колеснице. Но очень передо мной прогибался, что меня вполне устраивало.

— Так вы не были любовниками? — обострил разговор Никита.

— Счас я расскажу тебе, проходимец, всю свою подноготную, — вновь фыркнула аграфка и приказала:

— Смени мне руку! Эта уже обрела чувствительность.

Глава четырнадцатая. Похищение Летиции

На следующий день все обитатели яхты "Барриос" были уже вполне здоровы. О том, что именно так называется ее корабль, пришельцам сказала Летиция, которая сменила гнев и презрительность на вполне милый тон и стала играть роль хозяйки. То есть потчевать Витту и Грегора наиболее вкусными блюдами, расспрашивать об их житье-бытье (через Витту разумеется), ахать и охать при описании вчерашней казни. Никиту же она по-прежнему игнорировала. "Да ради бога! — похихикал про себя владелец положения. — Пусть мозги друг другу полощут, а я пока буду вбирать информацию"

Грегор оказался учеником местного книгочея, бывшего у дюка в советниках. Где-то в коридорах замка он повстречал Витту, сумел ее разговорить и условиться о новой встрече. Любовь (подумал Никита), вероятно, вспыхнула в его сердце в пресловутые 0,12 доли секунды, ну а ей понадобились, наверно, те самые 45 секунд. Во вторую встречу они взяли друг друга за руки и едва смогли их расцепить при прощании. В третье свидание (а виделись они на чердаке замка) Грегор осмелился ее поцеловать, она ответила и поцелуи пошли беспрестанно. В это время на чердак и нагрянули соглядатаи.

— Бедные дети, — сказала Летиция по окончании их рассказа. — Куда же вы пойдете, когда наша яхта отсюда улетит?

— Мы не знаем, — скуксилась Витта.

— Недалеко от нашего острова, который называется Валленрум, есть архипелаг Вирпелл, откуда часто совершаются воздушные набеги, — обстоятельно заговорил Грегор, а Витта переводила. — Нас пугают этими всадниками, выставляя их жуткими монстрами. Их маски действительно устрашающи, но мой учитель знает, что под ними прячутся такие же люди как мы. Если бы вы доставили нас туда на вашем чудесном флаере.....

— Ты полагаешь, — иронически заговорила аграфка, — что владыка Вирпелла не захочет отобрать у тебя столь милую девушку?

После такого довода Грегор совершенно сдулся и замолчал, а переводчица всхлипнула.

-Пусть поживут у нас, — встрял Никита. — Поставим им базы знаний — из тех, что имеются на яхте — и получим новеньких специалистов, не хуже меня. Я, голубчики мои, — обратился он к аборигенам, — совсем недавно был рабом. А теперь вот капитан корабля и инженер-механик в одном флаконе.

— Капита-ан, — пробурчала приглушенно Летиция, но глянув на Никиту, осеклась и более ничего не сказала. Однако Никита на нее насел:

— Так что, госпожа Барриос, Вы согласны с моим планом?

Аграфка дернула плечом, презрительно сощурилась, но потом сказала:

— Баз у меня не так много и они довольно специфические. К тому же их интеллект может эти базы не усвоить.....

— А я почему-то в способности этих ребят верю, — сказал бодро Никита. — Впрочем, у нас есть волшебный шлем и соответствующий вопросник — пойду их погоняю. Вы не против, высоковыйная дочь фора?

Ответа на свою речь он не получил.

Способности у ребят оказались на неплохом уровне, но сначала надо было обучить их качественной интерлингве. Чем Никита и занялся с помощью соответствующей программы. Попутно он выведал у своих подопечных запас основных местных слов и правила их сложения и загнал их себе в память благодаря той же программе. Под вечер, протестировав Грегора, Никита дал ему упражнения на выработку артикуляции, а бегло говорящую Витту обязал освоить чтение и письмо; сам же собрался поработать над своим произношением. Но все это, конечно, откладывалось на будущий день, а сейчас пришло время ужина. Меж тем за столом в кают-кампании не оказалось Летиции. Никита вывел на экран изображения со всех видеокамер в помещениях корабля, но даже в собственной каюте аграфки не оказалось. "Куда она к черту запропастилась? — буркнул про себя "капитан" и подключил наружные камеры наблюдения — с тем же результатом. Тогда он обязал аборигенов ужинать, а сам прошел в рубку и стал просматривать записи с видеокамер — начав с каюты Летиции.

Вот она входит в свои аппартаменты (видимо, после завтрака) и садится за комп. Стационарной камере, конечно, не видно, что она на нем просматривает, но Никита после вчерашнего инцидента решил отбросить ложную стыдливость и запустил сюда (по воздуховоду) мини-дрона с "видеоглазом" и способностью хамелеона, которому и велел постоянно маячить за спиной у зловредной аграфки. Увеличив изображение на компе, Никита с удивлением увидел, что это инструкция по управлению джет-файдером! "Ах ты, коза спортивная! — закипел он. — Намереваешься слинять на нем куда-то? Неужто к этому-самому дюку? Только шиш тебе: пульт управления у меня надежно запаролен!"

Сказал и сам засомневался в надежности пароля: похожей комбинацией слов и цифр он блокировал дверь в каюту аграфки, которую она легко открыла. Промотав изображение в скоростном темпе, Никита дождался смены кадров: Летиция потянулась, разминая спину и плечи, встала с кресла и вдруг в два движения сбросила с себя комбинезон, оставшись обнаженной. После чего повернулась анфас к стационарной камере и, глядя в ее глазок в упор, с надменной улыбкой неспешно огладила ладонями свои совершенные бедра, живот и овальную грудь с внимательно глазеющими коричневыми сосками, повернулась спиной и, бесстыдно пошевеливая фигуристо-сексапильными белыми ягодицами, прошла в душевую. Дрон проскочил вслед за ней и Никита с пересохшим от вожделения ртом мог бы еще созерцать аграфскую красавицу, но предпочел выключить видеоизображение.

Полностью он пришел в себя на кадрах, которые малышка дрон запечатлел в ангаре корабля, где Летиция со всем тщанием стала осматривать его файдер. И вновь заволновался, когда она достала из кармана комбинезона какой-то прибор и стала набирать на нем некие цифры и буквы. Внутри файдера (видимо, на его пульте) стали вспыхивать огоньки, но его фонарь так и не открылся настырной леди. Разочарованно выругавшись на непонятном для Никиты языке, дама открыла ангар (в качестве компенсации?), вышла наружу и двинулась в обход своего корабля, не включив режим маскировки.

Вдруг откуда-то сбоку (из-за скального бугра?) выскочили два туземца (в одеждах и обуви из шкур и даже в шапках — защита от холода в полете?), схватили Летицию за руки и за ноги и побежали со своей добычей к бугру другому. Из центра этого "бугра" высунулась огромная треугольная голова с прямым клювом и типа зевнула, показав пасть с двумя рядами жутких зубов. "Это тот самый птеродактиль!" — похолодел от страха Никита. Туземцы тем временем шустро примотали аграфку к подобию седла и стали ожидать еще кого-то. Никита включил перемотку наружной камеры наблюдения и увидел сначала подлет двух птеродактилей к своей стоянке, потом высадку десанта в составе 4 шерстистых туземцев, поиск ими их корабля и затем устройство засады — которая оказалась-таки успешной. Вот камера показала момент нападения на Летицию, а вот прокрадывание двух других туземцев к открытому ангару. Но при их попытке проникновения сработала автоматическая защита, и от весьма чувствительных электроразрядов туземцы попадали на скальный грунт. Тотчас они вскочили, подбежали ко второму динозавру, и вскоре этот разведотряд взмыл в воздух и помчал в сторону столицы. Никита дернулся было лететь за ними, но посмотрев на время нападения, увял: случилось оно в разгар дня, а лететь тут даже птеродактилям не больше трех часов.

Глава пятнадцатая. Проникновение во дворец Валленрума

Кое-как уняв досаду и гнев (преимущественно на себя, лопоухого), Никита решил первым делом сменить свою стоянку. Он прошел в рубку и прокрутил автоматическую запись местности на пути полета файдера в столицу. Одно местечко ему приглянулось: горное озеро с несколькими пустынными островками посередине. Низинный вполне пригоден для посадки, даже и ночью, которая уже наступила. Включив связь, Никита оповестил Грегора и Витту, пребывавших в своих каютах, о перебазировке корабля и, задав корабельному компу маршрут, стартовал с места возможного нападения. Через десяток минут "Барриос" опустился на тот самый островок, где даже не пришлось подпираться манипуляторами. Ну, а хамелеонную маскировку (под вид кустов и низкорослых деревьев) Никита, конечно, поставил.

Теперь можно было до утра поспать, но Никите было не до сна. Его воображение рисовало по поводу Летиции самые мрачные картины. Вот она стоит на коленях перед дюком, а он заставляет ее целовать ему колено (или сапог). Или он бросает ее на широченную постель и, разрывая комбинезон, терзает ее плоть (как терзает, недавний студент даже не решался воображать!). Или толкает гордую аграфку в руки своих клевретов, которые тащат ее в зал для оргий.... Взвыв от таких перспектив, Никита быстро надел экипировку летчика и двинулся было к ангару, но притормозил, сообразив, что лучше прихватить с собой Грегора, который хорошо знает замок дюка. Но придется оставить в корабле женщину, а от этих взбалмошных существ можно ожидать любой глупости! Проще взять Витту с собой: хоть под присмотром будет. С другой стороны, в моем файдере всего два с половиной места — как же транспортировать обратно Грегора? В итоге Грегор остался караулить яхту, а в проводники по замку была взята девушка.

По дороге в замок Никита провел экспресс-опрос Витты по праву наследования в герцогстве Валленрум. Оказалось, что в случае смерти дюка ему наследует кто-то из десяти старших сыновей — но имя этого счастливца известно только самому дюку, который вписывает его в завещание. Если же завещание на момент смерти не написано, то править будет одна из старших дочерей дюка — по жребию.

— Но у дюшессы ведь будет муж? — спросил Никита.

— Он будет лишь отцом ее детей. Вот его сын может стать дюком по достижении совершеннолетия — но только по выбору матери.

— Сложноватая у вас система правления, — улыбнулся Никита. — А Вы, Витта, входите в число старших дочерей?

— Я — десятая дочь дюка и могла бы участвовать в жребии, — сказала дева. — Но теперь, после моего грехопадения, меня вряд ли допустят к участию в жребии. Впрочем, все дюки рода Валлен отличаются крепким здоровьем, и мой отец сможет прожить еще долго. Я даже думаю, что он не написал пока завещания....

Антиграв сработал как всегда идеально, и файдер осел прямо на зубцы донжона. Выпрыгнув из фонаря на деревянную крышу башни, Никита принял на руки одну за другой ножки Витты и, придержав за талию, поставил ее рядом с собой. Обернувшись к файдеру, он довольно хмыкнул, не увидев его практически на фоне зубцов. А когда перевел взгляд на Витту, то поразился пунцовому румянцу на ее щеках. "Это что же, она так от моего прикосновения расчувствовалась? Бедная девственница!". Вслух же сказал тихонько:

— Ну, указывайте мне путь, юная леди. Видимо, нам нужно спуститься в этот люк? Только очень прошу: из-за моей спины не высовывайтесь!

Сам же взял наизготовку парализатор.

Лестница в донжоне оказалась, слава богу, каменной и снабжена перилами — так что спускались два заговорщика тихо. Но дело было ночью и спуск наощупь рано или поздно должен был устроить подвох. Так и получилось: перед очередной площадкой нога Никиты задела какой-то посторонний предмет, который полетел вниз по ступенькам, подпрыгивая и побрякивая.

Тотчас на площадку открылась боковая дверца, и упал круг света от фонаря, зажатого в мужской руке. Раздался и соответствующий окрик (который Никита не понял), но на площадку никто не вышел, а дверь захлопнулась. Никита повернулся к Витте, зажал ей рукой рот и спросил на ушко:

— Что он сказал?

— Проклял грота, который шарится здесь по ночам, — ответила полузадушенно девушка, но высвободиться из захвата не спешила и потому добавила: — Это зверек, охотник на грызунов.

— Страшный? — спросил Никита с легкой усмешкой.

— Девушки его боятся, — ответила Витта и подвисла чуть-чуть на Никите. Сердце в груди влюбчивого студента ворохнулось, но он тотчас повернулся к спутнице спиной и продолжил спуск по лестнице.

Однако двумя площадками ниже проводница его придержала и сказала шепотком:

— Здесь переход из башни в замок. Он всегда охраняется. А сейчас наверно еще и заперт.

— Заперт на ключ или на засов? — спросил Никита.

— На ключ, кажется....

— Это хорошо, — одобрил Никита, достал из другой кобуры бластер, приставил его к замку и включил на малую мощность. Дерево вокруг замка задымилось, а сам замок вскоре выпал из пазов с внятным стуком. Никита тотчас отстранил девушку за косяк и толкнул дверь вперед. Та открылась в слабо освещенный коридор, куда как раз вышел охранник — с мечом на поясе и ошеломленным выражением на лице.

— Кто здесь? — глупо спросил он.

Витта вдруг взвыла дурным голосом и произнесла трагически:

— Я призрак дюшессы Валленберг.... Ты же обречен, несчастный....

Охранник выпучил глаза, схватился за горло и упал на коридорный пол.

Витта проскользнула мимо Никиты, склонилась к охраннику и сказала, выпрямившись:

— Он в обмороке. Мы успеем пройти.

Никита (тоже с ошеломленным видом) пошел за отважной выдумщицей и вскоре они оказались в более обширном коридоре, оформленном в дворцовом стиле: ниши с какими-то статуями, большие вазы с декоративными растениями, двери с портьерами. Интересно, что коридор освещался чем-то вроде газовых рожков, хоть и слабо.

— Нам ведь надо пройти к опочивальне дюка? — тихо спросила девушка, повернувшись к Никите.

— Вы думаете, что Летиция сейчас там? — ответил вопросом на вопрос "капитан".

— Уверена, — с презрительной интонацией сказала дочь дюка и стремительно заскользила по мозаичному полу. Вскоре она зашла в какую-то нишу, открыла дверцу за статуей и потянула Никиту за собой. Здесь тоже был коридор, хотя совсем узкий и почти не освещенный.

— Это потайной ход, которым можно пройти в центральную часть дворца, — пояснила Витта. — Нам ведь не хочется повстречаться с охранниками?

— Вы молодец, Витта, — одобрил Никита. — В кампании с Грегором мы бы уже, наверное, дрались со всей дворцовой стражей.

— Вы хотели идти сюда без меня? — обиженно спросила дева.

— Хотел, но перехотел, — улыбнулся Никита и пожал девушке руку выше локтя. Витта вновь отчаянно покраснела и почти помчалась вперед.

Глава шестнадцатая. Как победить маньяка.

Вдруг проводница замедлила ход и стала идти крадучись. Никита поступил соответственно. За одной из неприметных колонн она подалась к стене и приложила к ней ухо. Лицо ее вновь исказилось в презрительной улыбке. Никита придвинулся к ней и услышал тихие слова:

— Они там. Воркуют....

Кровь бросилась в лицо незадачливого спасителя. Он вдруг вынул магазин из парализатора, выщелкал из него в карман заряды и, приложив пустую магазинную коробку к стене, прильнул к ней ухом. И услышал голос коварной Летиции:

.... — продолжить Ваш род, несравненный дюк. Однако я происхожу из особой расы, которую в Галактике называют аграфами, хоть наше самоназвание совсем другое. Мы достигли великих вершин в науке и технологии, а также во многих искусствах. А еще природа наградила нас очень длинной жизнью, под тысячу лет. Хотели бы Вы прожить столько?

— Тысячу лет? Невероятно! Разумеется, я бы хотел такую долгую жизнь. Только без болезней и немощи.

— А ведь ваши предки почти наверняка могли жить постольку. Вы помните, как долго жил ваш дед?

— Пожалуй, более ста лет и был он в эти годы весьма крепок. К тому же он не умер своей смертью, а погиб при бомбардироке нашего дворца проклятыми вирпеллцами.....

— А сколько прожил Ваш прадед?

— Он тоже погиб, причем не достигнув зрелого, семидесятилетнего возраста.

-А вам сейчас как раз семьдесят?

— Пошел уже семьдесят второй год. Но я вполне крепок телом, в чем надеюсь Вас сегодня убедить....

— На вид больше пятидесяти Вам не дашь. Но я продолжу свою мысль. Та самая природа просто так свои дары не раздает. Она обязательно подсунет нечто гибельное. Так получилось и с нами, аграфами. Аграфские женщины, Ваша светлость, не могут забеременеть по своему хотению.

— Как? Что за ерунда? Но как же вы тогда поддерживаете жизнь вашего племени?

— Через искусственное оплодотворение. И то к этому акту аграфка должна долго готовиться: соблюдать длительный пост и не только в еде, но и в так называемой любви. Поэтому мы рожаем очень редко.

— Ну и ну.... Значит, детей от нашей связи не получится?

— Это невозможно.

— Ладно. В конце концов, у меня уже более 300 детей. Аграфов и даже полуаграфов среди них нет, значит не судьба. Но мне, признаться, нравится сам процесс зачатия детей. Это так восхитительно — обладать красивой женщиной! Чувствовать себя всесильным богом!

— Что ж, если Вам так этого хочется, — скорбно сказала Летиция, — то нате, берите. Только я хочу Вас предупредить, что после этого акта я непременно умру.

— Что? Новые дела! Почему это Вы умрете?

— Иногда, желая забеременеть, аграфки идут на некоторые ухищрения. Они принимают специфические и очень опасные для жизни лекарства. В нашей империи они находятся под строжайшим запретом, но ведь охота пуще неволи.... Вот и я не так давно стала принимать такое лекарство. Оно срабатывает через два года, то есть аграфка может забеременеть естественным образом. Однако в течение этого периода любовные отношения нам категорически запрещены. Ибо тогда в момент экстаза женщина обычно умирает....

— Бррр! Значит, я не смогу насладиться твоей несравненной красотой? Вот досада!

— Для Вас, великий дюк, это тоже небезопасно....

— Почему это?

— В момент того самого предсмертного экстаза наши силы удесятеряются и мы сжимаем мужчину так сильно, что у него воздух выходит из легких. Он умирает от удушья.

— Черт, черт, черт! Мне что же, придется приказать своим людям Вас держать?

"Вот сука! — взъярился Никита. — Гнусный сатрап! Некромант! Кровавый маньяк! Нет, надо тебя все-таки прикончить!"

Повернувшись к Витте (которая тоже пыталась подслушивать, но половины, вероятно, не услышала), он приказал свистящим шопотом:

— Покажи мне проход в эту спальню!

Витта кивнула, прошла с десяток метров вперед и сказала:

— Дверца здесь. Только она тоже заперта.

Никита молча присел перед замком, вновь приложил бластер и плавно стал наращивать энергетическую мощь. Вот замок выпал к нему в руки, он приоткрыл дверцу и услышал встревоженный голос дюка:

— Что это? Я слышу какие-то подозрительные звуки!

— Вам показалось, Ваша светлость! — встрял голосок Летиции. — Позвольте мне Вас успокоить, приласкать.....

— Вы только что говорили, что Ваши ласки могут оказаться смертельными....

— Ну, меня все-таки учили самоконтролю. Я справлюсь с собой....

— Ну вот, сначала запугала меня до икоты, а теперь ластишься....

Под этот диалог Никита проскользнул внутрь, сориентировался в полумраке спальни, сделал последний рывок и ударил рукояткой бластера по кумполу охреневшего властителя.

Летиция мгновенно накинула на хрипящий рот покрывало и, дождавшись полной отключки дюка, повернулась к Никите и сказала:

— Я поняла, что ты близко, когда услышала звук включенного бластера. Благодарю тебя, Никита Бочаров, за мое спасение. Ты слышал наш разговор?

— Отчасти. Ты, правда, могла умереть от секса с этим маньяком?

— Думаю, да. От физического отвращения и сознания своего унижения.

Вдруг за спиной Никиты появилась Витта и уставилась на Летицию.

— Ты прибыл сюда с ней? — удивилась аграфка.

— — Без помощи Витты я бы не справился, — признал Никита. — Так и бродил бы по дворцовым коридорам, пока дюк издевался б над Вами, Летиция.

Глава семнадцатая. Как стать королевой.

На обратном пути в донжон Никите пришлось трижды применить парализатор (нарвались на дворцовый патруль и опять на злосчастного охранника в переходе). В файдере произошел конфуз: Витта закапризничала и отказалась лезть в щель за сиденьями.

— Но где же я тебя посажу? — занервничал Никита.

— А вот где, — деловито сказала Витта и ловко уселась к нему на колени, приобняв обеими руками за талию. — Как видите, я совсем не мешаю управлению аппаратом.

— Какая сообразительная у тебя помощница! — фыркнула Летиция и, отвернувшись в сторону, более не произнесла ни слова. Никита понял, что иной благодарности за спасение теперь от нее не добьется и раздосадовался.

Однако вскоре его чувства переменились: оказавшись в девичьих объятьях и под прессом нежных ягодиц, молодой человек закономерно возбудился. В попытке отодвинуть свой настырный "аргумент" от женского бедра он попал в уютное межножие, где и был пойман егозливой Виттой. Которая стала легонько покачиваться на этом упругом жезле. Никита опасливо покосился в сторону Летиции, но та сидела расслабленно и с закрытыми глазами. Тогда он мысленно плюнул на приличия и отдался во власть все более вдохновлявшейся девы. Эта вакханалия могла, наверно, привести к соитию двух безумцев, но лету до озера было не так много: файдер, шедший на автопилоте, оказался перед зевом корабельного ангара, и Никита переключился на его аккуратное водворение на место.

Когда фонарь был откинут, Никита выскользнул из-под Витты и выпрыгнул в ангар. Приняв ее все еще разгоряченное тело на руки (чертовка успела при этом впиться в его губы поцелуем), он протянул руки к Летиции, но аграфка совершила кувырок и, оказавшись по другую сторону файдера, исчезла из ангара. А на ее месте в ангаре оказался Грегор, который взволнованно спросил:

— У вас все получилось? А где Витта?

— Все снова здесь, — ответил Никита, кривя губы. И вдруг добавил: — Я сделал глупость: не добил дюка. Вскоре Витта могла бы поучаствовать в избрании властительницы Валленрума....

Оказавшись в своей каюте, Никита запаролил дверь и долго стоял под горячим душем, пока не ощутил умиротворение. После чего брякнулся спать. Сквозь сон он слышал вроде бы некое постукивание в дверь, но реагировать не стал и вскоре заснул окончательно. Утром же, пройдя в рубку, он включил записи с каютных видеокамер и увидел то, что ожидал: постельную схватку молодых амантов в каюте Грегора.

К завтраку вышли все, кроме Летиции. Грегор при этом сиял как начищенный грош, а Витта выглядела умиротворенной, но иногда взглядывала на Никиту то с укором, то с вызовом. Когда Никита связался с аграфкой по видео, она заканчивала свой одинокий завтрак.

— Госпожа фор Барриос, — сказал Никита. — Наша договоренность о постановке баз Грегору и Витте, надеюсь, в силе?

— Нет, — сухо ответила дама.

— Это резко сузит наши возможности в обороне корабля, — напомнил Никита.

— Мне на это наплевать, — отрезала Летиция. — Я требую, чтобы мой корабль стартовал к Тейе. Без ненужных туземцев.

— Это невозможно, — соврал Никита. — Наша система дальней навигации разбалансирована. Я потому и посадил корабль на ближайшую планету.

— Вы лжете, Бочаров!

— Никак нет, леди!

— Лжете с непонятной для меня целью!

— Боюсь, нам придется сидеть здесь еще долго, — гнул свое Никита.

— Как долго?

— Пока я не разберусь в системе дальней навигации. Да и профилактический ремонт яхте просто необходим. Вы еще не забыли причину, по которой я оказался здесь?

— Боже, как бы я хотела отмотать события обратно — до Вашего появления на моей яхте!

— Для ремонта мне понадобится помощник, а лучше два. Прошу Вас, Летиция, выдайте мне учебные базы....

— А я прошу Вас, Бочаров, обращаться ко мне отныне только официально: госпожа фор Барриос!

— Госпожа фор Барриос! В интересах общего дела я прошу передать мне базы, находящиеся в Вашем распоряжении. Временно исполняющий обязанности капитана яхты "Барриос" Никита Бочаров.

Летиция раздраженно повернулась к своему сейфу, достала из него несколько кристаллов-накопителей и бросила их в раструб вакуумной почты. После чего набросила на объектив видеокамеры светонепроницаемый полог.

В итоге к концу дня перед Никитой предстали техник-механик малого космического корабля Грегор Валленрум и юрист третьего класса Витта Валлен (другие базы оказались совсем не в тему: спецы по флористике, геммологии и маркетингу). И эти новоиспеченные специалисты тотчас начали болтать, вываливая на Никиту свои знания!

— Я думаю, что вместительность джет-файдера можно увеличить, — стал напирать Грегор. — Для этого достаточно вварить с его боков две объемные консоли и обшить их титановыми пластинами. Получатся два гнезда для пассажиров, а если поставить туда турели, пассажиры превратятся в стрелков!

— Хм, — сказал Никита и тотчас повернулся к Витте, которая дернула его за рукав и объявила:

— Я знаю как мне стать правительницей! Для этого надо ввести новый титул: королева Валленрума!

— Как же это сделать? — спросил, улыбаясь, Никита.

— Стать женой короля! — без тени смущения изрекла дева. — Королем же будет тот, кто сможет насильственно взять власть в Валленруме в свои руки!

— У тебя уже есть такой герой на примете?

— Есть. Это Вы, господин Бочаров!

— А как же я?! — вырвался возглас из груди Грегора.

— Ты сделал меня женщиной и я тебя никогда не забуду, — снизошла к своему аманту Витта.. — Но возможностями Никиты ты не обладаешь.

— Я смогу! — возопил Грегор. — Мне надо лишь изучить базу боевых искусств!

— А еще базу летчика, космонавигатора, психолога, социолога и многие другие — все, которыми уже обладает господин Бочаров!

— Не сочиняйте, Витта, — осадил деву Никита. — Большинства этих баз я не изучал.

— А я вижу, что Вы их знаете, — упорствовала кандидатка в королевы. — Значит, где-то изучали....

— Если только учитывать мое студенчество на Терре.... — спохватился Никита.

— Вот! — торжествующе заключила Витта. — Так что Грегор, соглашайся на роль главного книгочея королевства Валленрум. А я обязуюсь женить тебя на одной из своих сестер. Из третьего десятка....

Глава восемнадцатая. Неуместное признание.

Ваш план вполне практичен, — снисходительно сказал Никита, — но я в него не вписываюсь: у меня совсем другие планы на жизнь.

— Не упрямьтесь, господин, — взмолилась Витта. — После нашего утверждения на троне Вы можете отбыть с королевским визитом на другую планету и там оказаться как бы в плену.....

— Такие визиты делаются обычно в сопровождении королевы, — уведомил продвинутый студент.

— За исключением особых случаев, — парировала новоиспеченная юристка. — Например, беременности...... Которую я собираюсь заиметь в кратчайшие сроки! Королеву, носящую под сердцем наследника, никто в нашем обществе не решится отстранить от власти.

— Грегор, — обратился Никита к поникшему "механику". — Тебе не кажется, что Витта делит шкуру еще не убитого динозавра?

— Мне кажется, — заговорил Грегор и посмотрел в глаза своей недавней подруги, — что я совсем не знал Витту Валлен. Теперь я не пошел бы из-за нее на казнь.

— Нас никто не спрашивал! — шикнула на него дочь дюка. — Хотя и я теперь постаралась бы всеми способами умолить отца не отдавать меня палачам.....

— Всеми способами? — саркастически спросил Грегор. — Так знай, что ты могла оказаться у него в наложницах! Как твоя сестра Вирджи, бросившаяся со скалы!

— Что ты плетешь? — пролепетала побледневшая Витта. — Обидчиком Вирджи был погонщик завров, которому за это вырвали язык и содрали кожу с тела.....

— Язык ему вырвали, чтобы он не смог отрицать свою вину, — осклабился Грегор. — А мне про насилие над Вирджи рассказал мой учитель — самый проницательный человек в Валленруме!

— Боже мой! — разрыдалась Витта. — Бедная Вирджи! Я так ее любила!

Вдруг рыданья ее прекратились, она резко повернулась к Никите и сказала:

— Если у Вас есть сердце, помогите жителям Валленрума избавиться от этого жуткого правителя!

Никита хотел продолжить свои возражения, но посмотрел в пылающие лица Витты и Грегора и сказал:

— Ладно. Разнесу я этот замок по камушкам вместе с поганым дюком. Но сначала заспугаю его рядовых обитателей.... Или у вас есть другой план по захвату власти?

— Я могу обратиться к своим сестрам и братьям, — сказала сообразительная Витта. — Со многими из них я дружила и, услышав с неба мой голос, они со мной согласятся. И тогда уйдут из замка сами и уведут за собой очень многих.

— Годится. Осталось уговорить Летицию.

— Зачем Вам, господин, ее уговаривать? — возразила кандидатка в королевы. — Она все время нас игнорирует, а Вас третирует. Запрем ее в каюте и полетим в Валленберг по нашим делам. Вряд ли она умрет за несколько дней от скуки.....

— Ловко ты рассуждать научилась, изучив юридическую базу, — признал Никита. — Себе что ли ее поставить?

— Я никогда не была глупой, — не согласилась Витта. — Наивна была, это да, но за несколько дней, проведенных с Вами, моя наивность улетучилась.

— И все-таки со своей напарницей я поговорю, — сказал Никита, встал и пошел в рубку.

Видеокамера в каюте Летиция продолжала быть "слепой", но Никита "оживил" мини-дрон-хамелеона и тот занял свое место за спиной аграфки.

— Госпожа фор Барриос, — начал Никита свою трансляцию. — Мне надо обсудить с Вами одно щекотливое дело, к которому меня подталкивают наши новые сотрудники.

— Я не желаю с Вами ничего обсуждать, — ожидаемо ответила Летиция.

— Это касается дюка Валлена, с которым Вы недавно имели неудовольствие общаться.

— Этот тип разве остался жив? — не удержалась от вопроса аграфка.

— Вероятно, да. И вот меня призывают его добить.

— Добивайте, только без меня, — неожиданно дала добро аграфка.

— А я думал, что Вы будете меня отговаривать..... — чуть растерянно сказал Никита.

— Мне будет приятно услышать о его смерти, — призналась Летиция. — Он сумел меня напугать. Но теперь я задам Вам вопрос: кто будет править на острове вместо него?

— Это место желает занять Витта.

— Кто бы сомневался. Она отъявленная авантюристка! Это же надо: заняться сексом в кабине файдера, у меня на глазах!

— Мы не занимались с ней сексом, — отчеканил Никита. — Это было что-то вроде игры.

— Игра?! Вот так так! Без оглядки на приличную даму! Скоты!

— Мне надо было засунуть ее за сиденья, — сокрушенно сказал Никита.

— Вам надо было оставить их на том помосте! — почти крикнула Летиция. — Теперь не пришлось бы лезть в опасную и непредсказуемую авантюру!

— Вы точно не хотите поглядеть на то, как я буду крушить замок того подлеца?

Летиция открыла рот для (несомненно) отрицательного ответа, но вдруг закрыла его и задумалась. А потом сказала:

— Разве в Вашем файдере прибавилось места?

— Еще нет, но Грегор к вечеру сделает два дополнительных отсека, и мы поставим туда турели с Вашей яхты. Если Вы не против, файная леди.

— Что это еще за словечко Вы для меня придумали?

— На терранском языке это означает красивая и милая — одним словом.

— Это я-то милая? — подняла бровь Летиция. — По отношению к Вам я вовсе не мила.

— Мужчина при знакомстве с эффектной женщиной всегда жив надеждой, что она может быть с ним мила.

— Не надейтесь, Бочаров. В отношениях со мной Вы делаете одну промашку за другой. К тому же Вы ведь собираетесь жениться?

— Это проект Витты Валлен, в котором я участвовать не собираюсь. Кто же Вам об этом рассказал? Бедняга Грегор?

— Он, — не стала юлить Летиция. — Значит, быть королем над двадцатью тысячами подданных и тысячью квадратных бэров для Вас мелковато? Чего же Вы хотите?

— Жить среди цивилизованных людей, а не в этом средневековье, — со вздохом сказал Никита.

— Так почему мы еще находимся тут? Байку про разбалансировку системы навигации лучше не повторять.....

— Причина действительно в другом, — признал Никита, — но я ее себе лишь накануне сформулировал.

— И?

— И я именно Вам ее сказать не могу.

— Что за бред? Какие-то детские фокусы!

— Мы улетим отсюда, госпожа фор Барриос, и, вероятно, скоро. Но сначала посадим на трон Валленрума более достойного правителя.

— Вы полагаете, что Витта будет лучшим правителем, чем ее отец?

— Несомненно. Во-первых, хуже дюка Валлена вряд ли кто может быть. А во-вторых правление королев всегда мягче для подданных.

— Как Вы наивны, юноша, — усмехнулась аграфка. — При королеве истинными правителями страны становятся ее фавориты.

— Которых она скоро научится держать в узде, — парировал Никита.

— А почему Вы так уверены, что население признает эту беглянку своей королевой?

— Да мне, в общем, все равно, — сказал откровенно Никита. — Но на первых порах я собираюсь ей помочь.

— И ничего не потребуете взамен? Хотя бы девичьей благосклонности, к которой Вы явно стремитесь?

— Вектор моего сексуального стремления направлен не в ее сторону.

— А в чью же еще? — показушно удивилась Летиция. — В эти дни перед Вашим взором мельтешили всего две женщины. А я, мне кажется, не давала Вам повода для разгорания чувств.

— Не давали, госпожа фор Барриос. Мои чувства к Вам разгорелись совсем без повода.

Глава девятнадцатая. Смерть дюка Валлена

Акцию по смене власти в Валленруме пришлось отложить на пару дней: сначала оба мужчины перемонтировали файдер и его вооружение, а потом Никита (с помощью Грегора) стал мастерить себе из скафандра доспехи Дарта Вейдера. Витта созданным образом восхитилась, а Летиция похихикала в кулачок, но сказала:

— Я должна это увидеть! Летим все вместе.

Файдер завис над центром Валленберга поздним утром, когда большинство женщин толкалось на рыночной площади, а мужчины только собирались выехать (или выйти) за ворота города. Первым делом Никита пустил ракету в донжон (чуть выше первого перехода в замок), и каменная башня обрушилась с грохотом вниз, на замковый двор. Ошалевшие горожане закрутили головами и заголосили (не видя терминатора над собой) и вдруг с неба, перекрывая все звуки, к ним понесся голос Витты Валлен:

— Дорогие братья и сестры! К вам обращаюсь я, любящая вас Витта. Мои и ваши муки были замечены небесным владыкой, и он решил наказать того, кто полностью виновен в бедах Валленрума. Это ненавидимый всеми нами дюк Валлен! Тот самый, который принял нашу страну под свою руку процветающей и счастливой, а сделал ее самой бедной на Постуме и ненавидимой. Тот, кто стал отнимать невест у молодых мужчин и обрекать их на безбрачие, а самих невест — на поругание и тоскливую жизнь в обширном гареме дюка. Тот, у кого похоть разгорелась даже на свою дочь, и обесчещенная Вирджи была вынуждена броситься со скалы! И теперь я говорю вам: довольно! Гнусный дюк должен быть казнен! Я призываю вас его схватить и доставить на лобное место. Охрана! Умоляю вас не противиться моим братьям. Иначе небесный владыка вновь покажет свою силу и сокрушит вас! Итак, время пошло! Если через десять минут дюка не будет на площади — берегитесь! Дарт Вейдер пройдет через все заслоны и преграды и вытащит дюка сюда сам: с головой или без головы!

Закончив говорить через усилитель, раскрасневшаяся Витта повернулась к Никите и спросила:

— Я была убедительна?

— Я бы уже бросил оружие на месте охраны, — хохотнул Никита. — А на месте дюка бы описался.....

— У Вас есть основания бороться за королевский титул, — добавила Летиция. Грегор же промолчал (как всегда в последнее время), но сверкнул глазами.

Срок, данный Виттой горожанам, скоро истек, а дюк так и не показался на помосте. Она растерянно посмотрела на Никиту, он же взялся за штурвал файдера и сказал Грегору:

— Следи за обстановкой по кругу и стреляй без сомнений. Пока одиночными, а там посмотрим.

После чего упал камнем вниз, но завис в пяти метрах над площадью. Затем открыл фонарь и, включив мини-антиграв, прыгнул на каменную мостовую. Его сапоги с экзокомпенсатором из пружинной стали громко лязгнули, а черный плащ взвился в воздух — чтобы опуститься на камни, будучи отстегнутым. Никита же, облаченный в черную металлопластовую броню и знаменитую тонированную черную каску, пошел, все так же лязгая, к воротам замка в сопровождении дрон-хамелеонов. Из надвратной башни навстречу ему стремительно вылетело копье, которое крошка дрон успел сбить в сторону. А в саму башню тотчас влетел снаряд из пушки файдера, после взрыва которого башня в виде облака камней улетела внутрь замка. Никита же подпрыгнул и встал на место этой башни.

Под стенами замкового двора, полузасыпанным каменными обломками донжона и надвратной башни, кучковались здесь и там наспех обмундированные охранники, сжимающие в руках копья, мечи, а кое-кто и арбалеты. Никита отдал беззвучный приказ, и дроны помчались парализовать этих арбалетчиков. Сам же он вспомнил разученную накануне речь на языке Валленрума и грозно зарокотал:

— Воины! Мне не нужны ваши жизни! Я пришел за дюком. Он преступил все законы, человеческие и небесные и потому должен предстать перед судом. Прошу, приведите его сюда.

Пока он говорил, за его спиной над стенами замка поднялся файдер и стал демонстративно поводить стволами турелей. Вдруг из одного ствола вырвалось короткое пламя, и на двор замка упал невидимый Никите стрелок.

— Если я спущусь во двор, вы все умрете, — продолжил речь Никита. — Дюку ваши смерти никак не помогут, он тоже умрет. Но я дам ему шанс умереть с оружием в руках. Приведите его, воины.

В ответ на эту стратагему группка вояк вдруг открыла дверь в дворцовой стене и исчезла в ней. Никита же стал додавливать охрану:

— У меня есть невидимые помощники. Это они вывели из строя ваших арбалетчиков. Я могу отдать им приказ, и падать без сознания начнете вы. Но я говорю: положите оружие на землю и идите в свои дома. Новый правитель страны вас только похвалит за это.

— Это ты будешь нашим правителем? — спросил кто-то.

— Нет. Мне ваши дрязги неинтересны. Я просто пролетал мимо и увидел явную несправедливость. Этого я не люблю и потому решил вмешаться.

Та самая дверь вновь открылась, и воины вывели во двор богато одетого пожилого вельможу, крепко держа его за локти. Никита, который видел дюка в краткий миг и в полумраке, его, конечно, не узнал.

— Вот тот, кого ты хочешь призвать к ответу, — крикнул один из воинов.

— Ведите его на Лобную площадь, — повелел Никита, после чего повернулся и прыгнул вниз.

Через полчаса площадь для казни преступников заполнилась, наконец, горожанами. Дюка вывели на помост в сопровождении тех самых палачей, один из которых держал богато изукрашенный узкий то ли меч, то ли палаш. Впритык к помосту Грегор подвел файдер, в котором сидели Витта и Летиция. Никита же притопал на площадь ножками — неспешным тяжелым шагом, чуть поводя вновь надетым черным плащом — и теперь стоял на другом краю помоста. Но вот одетая в сверкающий эффектный комбинезон Витта откинула фонарь, легко выпрыгнула на помост и подняла руки, призывая толпу прекратить свой гомон. Народ сначала загомонил громче, но стал все же успокаиваться. Витта громко сказала:

— Случилось то, что я вам предсказала: небесный воитель Дарт Вейдер вошел в наш неприступный замок и привел сюда дюка Валлена. Я казнила бы этого человека за его бесчисленные преступления без проволочек, но Дарт Вейдер решил, что должен вступить с бывшим дюком в поединок. Отдайте Валлену его меч и пусть свершится божий суд!

Никита взялся за рукоять на своем поясе, нажал кнопку — и перед изумленными зрителями вспыхнул луч светового меча (Никита сделал его из учебной шпаги, нашедшейся на яхте, подсоединив к ней электропарализатор, а также световую указку). Дюк, взявший уже меч, в первое мгновенье отшатнулся от небывалого оружия, но вдруг заорал и, бросившись вперед, попытался нанести рубящий удар, целя в ключицу. Никита (который накануне упражнялся с Грегором в фехтовании мечами), встретил меч в начальной фазе удара, и дюк сам отдернул его в сторону. (Еще бы: ему нехило прилетело от удара током!). Тут удар нанес Никита и дюк, парировавший его, вновь дернулся как паралитик. Никита стал его жалить и жалить, а дюк мог лишь уворачиваться или бегать по помосту. Наконец, Никита усилил разряд и дюк, упав на доски, выгнул спину, захрипел и распластался без движения. Палач подошел к нему, профессионально проверил дыхание, поднял веко, скрестил крест-накрест руки ("Готов!") и поволок труп в люк.

Никита тем временем повернулся к толпе и снял свой жуткий шлем. Толпа тихо ахнула, увидев перед собой вполне симпатичного молодого человека. Никита же стал говорить:

— Народ Валленрума! Вашего жестокого и развратного дюка больше нет. Но правитель в государстве должен быть. Я постороннний для вас человек, но видел и знаю устройство власти на других планетах. И потому рекомендую вам избрать правительницей женщину. Там, где обществом управляет женщина, войн почти не бывает, а люди живут обеспеченнее и счастливее. За эти дни я успел узнать лишь одну женщину из вашего города — это Витта Валлен. Она мне понравилась, и мне даже показалось, что именно ей можно доверить управление Валленрумом. Изберите ее своей королевой и живите счастливо. Если же ее правление покажется вам негодным, вы можете избрать себе другую королеву. Но мужчину делать своим королем категорически не советую, так как власть его быстро развратит.

— А женщину, значит, власть развращает медленнее? — крикнул кто-то из толпы.

— Несомненно. Женщины — матери, это все объясняет. Итак, раз уж вы почти все здесь собрались, сделайте свой выбор сегодня, сейчас. Кто согласен с моим предложением, поднимите руки! Повыше и смелее! Смелее! Я вижу, что за Витту проголосовало поголовное большинство. Значит так тому и быть: поприветствуйте свою королеву Витту Валленрум! Да здравствует королева Витта!

И толпа, угодившая под гипнотическое влияние звездного героя, тысячеголосо загудела: — Да здравствует королева Витта!

Никита тотчас отступил назад и выдвинул на свое место Витту. Та подняла руки, призывая к тишине, но толпа еще пару раз проскандировала свою здравицу, после чего все же замолкла. А Витта начала свою речь:

— Благодарю тебя, народ Валленрума, за такую высокую честь, оказанную мне. Обязуюсь отныне жить только вашими заботами, обеспечивать счастье ваше и ваших детей. Я женщина и тоже хочу иметь детей, но для блага нашей страны короля рядом со мной не должно быть — только мудрые советники. И все же одного ребенка я хотела бы подарить и себе и вам, народ Валленрума. Это должен быть звездный принц и отцом его может стать только Дарт Вейдер!

"Вот же, бляха-муха, какая настырная баба! — изумился Никита. — Не мытьем, так катаньем пристегнуть меня хочет. Как же мне от нее отбояриться? А может так?"

Он встал рядом с Виттой и сказал с показушным сожалением, обращаясь и к деве и к народу:

— Я страшно польщен твоим выбором, королева Витта. Но вынужден огорчить и тебя и народ Валленрума: мне нельзя вступать в любовные отношения ни с одной женщиной!

Народ вокруг возбужденно загудел, а Витта вытаращила глаза на своего недавнего чичисбея. Никита же продолжил:

— Ибо я наречен рыцарем ордена Паладинов, призванных осуществлять справедливость везде и всегда. Но для того, чтобы мой волшебный световой меч черпал из меня свою силу, я поклялся соблюдать целибат. И если я нарушу свою клятву, то сила меня покинет, и я буду исключен из ордена и впаду в ничтожество. Простите меня, королева и народ, на такую жертву я пойти не могу.....

Глава двадцатая. Укрощение строптивой

— Ты опять смог изумить меня, Никита, — воскликнула, смеясь, Летиция, когда файдер оказался в своем ангаре, а терранин и аграфка — в кают-кампании яхты "Барриос". — Вот отмочил, так отмочил: я — рыцарь ордена Паладинов! Я поклялся соблюдать целибат! А сам так и смотрит, как бы сграбастать хорошенькую курочку!

-Не преувеличивайте, Летиция! Курочка только что предлагала себя на заклание, но я нашел нестандартное уклонение, причем за пару секунд!

— А почему, собственно? — искренне удивилась аграфка. — То почти изнасиловал ее в кабине файдера, а то нос стал воротить?

— Мне показалось, что Вам, госпожа фор Барриос, мое спаривание с Виттой не понравится.

— Хм. Может быть, хоть я сама не знаю почему. Наверное, я ужасная собственница и все, до чего могут дотянуться мои руки, должно принадлежать мне.

— В воображении, госпожа, только в воображении. Реальных действий Вы, мне кажется, избегаете.

— Много Вы знаете, господин паладин, — фыркнула аграфка. — Сам ходит вокруг да около, но обжечься, видно, боится. Или Ваш целибат вовсе не выдумка?

В ответ Никита сделал стремительный пируэт, обвил со спины талию Летиции и стал пылко целовать ее в полураскрытые губы, дав свободной руке полную самостоятельность в поиске местечек для страстного петтинга.

После двух суток почти беспрерывных постельных игр Никита и Летиция, наконец, очнулись.

— Милый! — сказала трезво Летиция. — Мне кажется, мы вполне можем любить друг друга в движущемся зведолете.

— Интересная мысль, — признал Никита. — Почему же она не пришла в мою голову?

— Все твои мысли, видимо, сконцентрировались в одну мыслеформу: как бы ловчей "вздрючить" меня. И надо сказать, тебе это все время удавалось. Я невероятно "тащусь" от всех твоих сексуальных придумок. В том числе и от сочных терранских выражений: "вздрючить", "оседлать", "оттянуть", "влындить", "впендюрить".... Я от них так завожусь! Ты самый потрясающий любовник в моей жизни!

— От этих слов мне просто хочется замурлыкать, госпожа фор Барриос, — хохотнул Никита. — Я даже начинаю верить, что на Тейе Вы пару раз навестите меня в той тюряге, куда меня упекут ваши сограждане.

— С какой стати упекут? Я выставлю там тебя в самом выгодном свете!

— А смерть бедняги Йерро Вы забыли?

— Точно, совсем забыла. Где же он кстати?

— В морозильнике. Пойдем посмотрим?

— Я сама посмотрю, — решительно сказала Летиция, вскочила с постели и, накинув шлафрок, вышла из своей каюты.

Отсутствовала она не менее получаса. А когда вернулась (серьезная, но довольная собой), то сказала:

— Все. Нет никакого Йерро. Он, оказывается, вышел зачем-то из яхты в открытый космос и там пропал. Хорошо, что ты оказался под рукой и сумел привести мой корабль в Тейю!

— Ух, от сердца отлегло, — сказал Никита. — Впрочем, о каком космосе Вы говорите, госпожа? Мы находимся все еще на планете Постум!

— Так стартуй с нее, Никита Бочаров! Или ты теперь будешь называться Дартом Вейдером?

— Нет. Эта кликуха будет у меня предназначена только для жителей отсталых планет.

Космопорт Тейи был обрудован на ее естественном спутнике (размером с Луну), но для корабля госпожи фор Барриос было сделано исключение, и Никита, руководствуясь указаниями Летиции, посадил яхту в пригороде Мурано (столицы империи Таори) — на лужайку перед обширным особняком о трех этажах.

— Побудь пока здесь, — попросила дама Никиту. — Я должна сначала пережить встречу со своей семьей.

— Естессно, май дарлинг, — сказал бывший студент. — Мой номер пятый или десятый.

— Не ерничай, дорогой, — пожурила его любовница и провела ладошкой по щеке. — Ты у меня номер один. Это точно. И кстати, хочу тебе сообщить: я в эти дни забеременела. Это тоже точно.

— Терранки узнают об этом точно только через месяц или полтора, — сказал озадаченный Никита.

— Но мы не терранки, — чуть вздернула голову аграфка и пошла в сторону родного дома.

Никита же от нечего делать стал просматривать видеозаписи, сделанные при подлете к Тейе.

Планета была когда-то четко поделена на два субширотных континента и экваториальный океан между ними. На полюсах континенты венчались ледовыми шапками (но поменьше Антарктиды). Были, конечно, и архипелаги островов и заливы и внутренние моря и горные цепи. Виднелись и города, тяготеющие к побережью океана — но, в целом, заселенность планеты показалась Никите небольшой. Он подключился к местной Сети и нашел нужную информацию (базу по знанию языка аграфов Летиция ему поставила): да, население Тейи едва перевалило за миллиард.

"Еще бы, — подумал с неудовольствием бывший студент. — Здесь живут разумные хуманы (не то что на Земле!), которые способны оптимально регулировать рождаемость. Соответственно, и цена каждому тейянцу куда выше цены среднего землянина. Но погожу петь им дифирамбы: вдруг и у них есть свои тараканы?"

Далее он просмотрел новости и отметил, что в них много времени уделялось дрязгам между чужими нациями (в частности, войне между Арваром и Аратаном) и совсем мало — событиям внутри империи Таори. Вдруг в бегущей строке он увидел сообщение: "На Тейю из долгой командировки в Арвар вернулась двоюродная внучка императрицы Таори Летиция фор Барриос".

— Вот те на!, — сказал вслух ошарашенный Никита. — И как мне себя с ней теперь вести?

Чуть погодя он успокоился, пожал плечами и переключился на развлекательные каналы: фильмы (показались вычурными), шоу (ничего не понял), спортивные состязания (не обнаружил футбола!), а на музыке задержался: мелодии аграфов оказались завораживающими..... Летиция обнаружила его полулежащим в кресле пилота с блаженным выражением на лице.

— Милый, — вернула она его с небес на землю. — Ты чем там заслушался, что даже мое появление пропустил?

— Лита!, — воскликнул Никита. — Ваша музыка бесподобна! Она действует на меня сильнее наркотика.....

— Ты наркоман?! — ужаснулась Летиция.

— Это фигура речи, милая, — успокоил ее амант. — Я никогда их не пробовал. А вот вина, пожалуй бы, выпил. У вас употребляют вино? Впрочем, о чем это я: раз термин такой в речи есть, значит пьют, собаки!

— Пойдем в дом, там и выпьешь и объешься "явствами" и наговоришься с моими домочадцами: они очень желают тебя увидеть и услышать.

— Что, там и императрица будет? — понизил голос Никита.

— Императрица? — засмеялась Летиция, но тут же посерьезнела: — Ты успел узнать о моем родстве с домом Таори? Что ж, моя мать приходится дочерью одной из племянниц императрицы, но отец — всего лишь фор из двухсот знатных семей. Поэтому я не слишком лакомая невеста для карьеристов.

— Для меня, пожалуй, чересчур лакомая. Надеюсь, ты не сказала отцу и матери, что я недавно был рабом?

— Отец давно убит в бою с пиратами. Тебя ожидают моя мать, две сестры и брат-подросток. О твоем рабстве я не говорила, но вероятно скажу, улучив случай — это будет бобма! Николай Васильев

Галактическая одиссея Никиты Бочарова

Фантастический роман

Глава первая. Странный медосмотр.

Тот день начался для Никиты Бочарова, студента третьего курса института Азии и Африки МГУ, вполне тривиально. Он проснулся в половине восьмого и ринулся в туалет — пока его не захватили шустрые соседи числом три. Из него он сунулся в ванную, но обломался: там уже фыркал под душем чистоплюй Нео. Тогда он вернулся в свою комнату, включил чайник и стал сооружать пару бутеров (для себя и для сонули Санчо), чутко прислушиваясь к звукам в ванной. Вот плеск воды прекратился, но дверь не открылась — значит, Нео будет подбривать свою чахлую бородку и усишки. "Как бы Омара не прозевать...." — заопасался Никита, вышел из комнаты и точно: из туалета нарисовался невысокий, но жутко высокомерный араб. Никита ласково ему улыбнулся и чуть виновато развел руками: извини, мол, брат. Омар пронзил его взглядом, но молча ретировался в свою фатеру.

Наконец, дверь ванной открылась и выпустила в коридор высокого худощавого африканца лет 25, который тотчас улыбнулся Никите и сказал: — Добри утро, малшик!

— Nzuri asubuhi, Neo, — сказал Никита на суахили. — Je, wewe ndoto kuhusu msichana leo ? (Доброе утро, Нео. Ты видел сегодня во сне девку?)

— Si leo. Mimi itabidi kuangalia mbebe kwa kesho (Сегодня не довелось. Буду надеяться на завтра).

— Окэ, Нео, — благосклонно кивнул Никита и вошел в ванную. Совершая гигиенические процедуры, он хмыкнул по поводу произошедшей пикировки: "На фик ему эротические сновиденья, к нему сегодня наверняка Вика прикатит. А если ее не будет, то Нюся или Ляля какая-нибудь заявится. До чего же падки наши бабы на экзотику! Даже Омар, метр с кепкой, им в радость, а нас с Сашкой они в упор видеть не желают!"

Войдя в комнату, он рассвирипел: Санчо до сих пор давил ухом подушку.

— Вставай, гад! — заорал Никита и дернул приятеля за руку. Тот мигом принял положение сидя, но глаз не открыл.

— А ну три зенки! — продолжил яриться Бочаров. — У тебя уже были опоздания! Еще одно-два и ты окажешься на платном обучении! То есть сразу за порогом института, ибо 300 тыщ у твоих родителей нет! Или я чего-то не знаю о твоем благосостоянии?

Сашка рванул на выход, забыв скинуть с ног одеяло, запутался в нем и врезался в итоге башкой в дверь. После чего совсем пришел в себя, ругнулся матом и исчез — чтобы вернуться обескураженным через минуту.

— Там этот Омар!

— А ты что хотел? Нас здесь четверо и всем на первую пару нужно!

— Да им когда угодно можно приходить, — зло сказал Сашка. — Их-то всяко не выгонят!

— За них институт хорошие денежки получает, — на тон ниже сказал Никита. — Ладно, придется тебе умываться и завтракать шиворот-навыворот: сначала кофе и бутер, а потом лакировка зубов и личика....

До "Академической" сумели добежать за шесть минут. По эскалатору почти слетели (благо, что идиотов, стоящих слева, на проходе, в этот раз не оказалось) и успели втиснуться в отходящий состав. Потом был бег по по переходу от Третьяковской до Новокузнецкой и вот он, Охотный ряд и Манежная площадь, где гордо высится их компактный институт, зорко поглядывая на Кремль и Сенат, в недрах которого спрятан кабинет Президента.

— И чего бежали? — спросил Сашка. — До занятий еще десять минут....

— Эх, люди.... — дурашливо свесил на грудь голову Никита. — Твари неблагодарные....

После третьей пары (перед обедом) староста группы, Нелли Вербжицкая, сделала сообщение, что вместо четвертой пары будет проведено какое-то медицинско-психологическое обследование, которое необходимо пройти всем.

— Попробуйте только сорваться с него, каждому отсутствующему собственноручно такую трепку устрою! — зловеще пообещала Нелли.

— Из твоих ручек примем даже яд! — пообещал Никита. — После ночи любви, естественно....

— Пфф! — фыркнула эффектная (что там говорить!) дева. — Тебе, Бочаров, прыщики с чела сначала свести бы надо....

— Поверь, милая, сами сойдут — после любви-то....

— Ты доостришься у меня, Бочаров! Вы с Вольским и так на липочке висите — и острят еще! В общем, всех буду ждать в кабинете медсестры и ставить галочки в журнале.

Впрочем, от медкабинета студентам сначала пришлось пройти в обычную аудиторию, где какой-то малоразговорчивый тип в белом халате раздал всем листики с 20 вопросами (явный тест на определение Ай Кью) и попросил на них ответить. Присевший рядом с Никитой Сашка скосил взгляд на его листок, понял, что вопросы у них разные и чуток скис. Но, ответив на первый вопрос, приободрился и ушел в опросник с головой. Никита же отвечать на эти тесты давно наловчился и сдал листок минут через десять, то есть первым. Тип, принимая листок, скривился, но пробежав ответы и поставив оценку в своем кондуите, посмотрел на Никиту с интересом и сказал:

— Идти в медпункт, не удивляться.

В медпункте вместо привычной медсестры среднего возраста прием вела женщина-вамп! Подобных дам Никита видел лишь в кино или анимациях, но никогда в реальной жизни, да еще так близко! Высокая, статная, крутобедрая, пышногрудая, высоковыйная, луноликая, с гривой черных блестящих волос и ясными карими очами, которые стали внимательно вглядываться в вошедшего студента. Под этим взглядом Никита сначала побледнел, а потом стал краснеть и смущаться. Тотчас он стал себя корить за это и засмущался еще больше. И вдруг услышал легкий женский смех, за которым последовал и голос:

— Как ты робок! Как олень! Мне до сих пор казалось, что я не страшная! Имя и фамилия?

— Никита Бочаров.

— Снять одежду! Так.... Так... Трусы тоже!

— Я не могу, — сказал сдавленно Никита, прикрывая руками проклятый торчок.

— Руки назад! — скомандовала дама. И после исполнения студентом команды, сдернула последнюю одежку. Торчок прыгнул к животу и застыл перед ним, глядя в зенит.

— Великолепно! — восхитилась дама. — То, что надо!

Тут она повернулась в сторону и спросила явно по связи: — Сколько у Бочарова? Неужели? Удивительно, причем вдвойне. Да, да, и это тоже. Отлично.

Повернувшись вновь к Никите, дама мягко, с воркующими интонациями сказала: — Какой ты молодец, Никита!

И дополнила фоническое поощрение тактильным, огладив волосы на затылке парня. Эмоции Никиты зашкалили, и он чуть было не вцепился в чудесную женскую плоть, но адама тотчас восстановила И дистанцию и сказала:

— Одевайся и зови следующего.

После приема Санчо стал возбужденно рассказывать Никите, как врачиха чуть его не опарафинила.

— Представляешь, заставляет снять трусы, а хер-то лезет вверх и все. Я его уговариваю и так и сяк, а он лезет. Тогда я отвернулся от нее, закрыл глаза и представил, что лежу в горячей ванне — он и обмяк. Я опять повернулся, но глаз открывать не стал: она ведь вон какая краля! В общем, прошел-таки этот дурацкий осмотр! Ну, а ты как, справился с собой?

— Нормально. Она даже меня похвалила, сказала, что я молодец.

— Странно. Кому понадобилось это устраивать? С определением Ай Кью понятно, без него сейчас в серьезную фирму не берут, но эта пародия на осмотр? Ничего не померила, не заставляла ни приседать, ни нос доставать....

Глава вторая. Трансляция во сне.

Ночью Никите вдруг стал сниться совершенно фантастический сон. Перед ним возникло зыбкое лицо той самой прекрасной дамы, которая вгляделась в раскрывшиеся будто бы глаза спящего, опознала его и сказала:

— Выслушай меня Никита и ничему не удивляйся.... Мы — жители Галактического содружества и явились к вам, на Терру за помощью. Многие тысячелетия в различных звездных системах галактики, которую вы знаете под именем Млечный путь, развивались независимые цивилизации, а с наступлением эры космических сообщений между ними образовались связи, более или менее стабильные. Расцвела торговля, научно-культурный и туристический обмен, но было и есть также много военных конфликтов. Некоторые цивилизации объединились в империи, другие — во временные антиимперские союзы, в результате чего Галактическое содружество стало существовать в шатком политическом равновесии.

Что касается Терры, то на определенном этапе галактической цивилизации эту периферическую планету приспособили для ссылки преступников, причем со всех звездных систем, для чего пришлось составить международный договор. Этим и объясняется невероятное многообразие народов, населяющих Терру. Потом личности преступников научились трансформировать и надобность в их ссылке отпала. Терра была предоставлена сама себе и через несколько тысяч лет развитые миры о ней вовсе забыли.

Но с некоторых пор в Содружестве проявились две неприятные тенденции: падение рождаемости на фоне почти полного перехода к искусственному вынашиванию детей и снижение интеллекта от поколения к поколению. Правда, официозные учреждения (в том числе медицинские) начали дружно отрицать эти явления и публиковать благополучные статистические данные (более или менее близкие по разным звездным системам), — в результате честных ученых стали шельмовать и лишать допуска к информации и самой профессии. В ответ эти ученые сорганизовались в несколько оппозиционных ассоциаций, которые тут же были повсеместно запрещены — с арестом их членов и последующей трансформацией в лояльных граждан. Оппозиционеры, оставшиеся на свободе, ушли в глухое "подполье" или бежали в миры Фронтира, находящиеся в постоянном ожидании пиратских налетов или карающих рейдов правительственных эскадр.

Наша группа нашла приют на Миранде — одном из республиканских миров Фронтира. Ее правительство отнеслось к нам благосклонно, но организовать информационные трансляции в сторону Метрополии не позволило. Нам оставалось только углубиться в методы решения тех самых проблем. Вдруг наш лидер вспомнил о существовании планеты-тюрьмы Терры, изобиловавшей в годы оны многообразным генетическим материалом. Тотчас все ученые пожелали на нее попасть и сравнить ваши показатели с нашими. Тут остро встал вопрос о корабле, который может нас к вам доставить. Один из членов правительства Миранды порекомендовал нанять пиратскую флотилию Бушара, с которым будто бы можно иметь дело. Так мы оказались сначала на Луне, а потом, изучив ваши радио— и телетрансляции и выявив всю сеть спутников, "прокрались" на челноках (под видом метеоритов) в заранее выбранные пункты назначения. Предварительно пришлось выучить соответствующие языки.

Не вдаваясь в подробности нашего внедрения в ваше общество, я обращаюсь к тебе, Никита, с жаркой просьбой: приди к нам на помощь, войди в наше общество и измени его своей деятельностью — наряду с другими добровольцами с Терры. Я верю, что если вас будет достаточно много, ситуация с нашим будущим может перемениться к лучшему.

"Я согласен", — хотел сказать восторженный Никита, но губы его, конечно, не послушались. Тем не менее, инопланетянка признательно ему улыбнулась и сказала:

— Благодарю, Никита. Обещаю: ты не пожалеешь о своем решении. Завтра приди вечером на ВДНХ, к павильону "Космонавтика и авиация" и тебя там встретят.

Вдруг Никите захотелось спросить: — "Долго ли мы будем лежать в анабиозе?".

Дама заулыбалась и неожиданно прочла ему лекцию об астрономии:

— Ваши ученые, Никита, имеют превратные представления о том, как устроена наша галактика. В основу их легло мнение первобытных людей, что свет распространяется от своего источника во все стороны, но прямолинейно. Однако это даже в обиходе случается вовсе не так. Представь себя мальчиком, которого только что взял себе в услужение владелец лабиринта. Наступил вечер, посетители пошли по домам, и владелец сказал тебе:

— Никита, принеси фонарь из лабиринта.

Ты подошел к входу и увидел перед собой длинный-предлинный прямой коридор, в конце которого еле светился огонек фонаря. Обреченно вздохнув, ты пошел на этот огонек, но вдруг уперся в поворот, в углу которого стоит зеркало, отражающее огонек, который, горит, оказывается в длинном коридоре, но поперечном первому. Ты идешь по нему, но вновь натыкаешься на поворот с зеркалом. Ты, конечно, чертыхаешься, но идешь дальше, от поворота к повороту. Ноги твои вовсю гудят, когда ты добираешься, наконец, до подлинного фонаря. А тебе ведь еще идти назад и непременно забредать в тупиковые ходы этого проклятого лабиринта! Вдруг рядом раздается голос владельца:

— Где черт носит этого мальчишку?

— Я здесь! — радостно кричишь ты.

После этого открывается дверца и в лабиринте появляется хозяин.

— Ты дошел до фонаря по лабиринту? — догадывается взрослый мужчина и смеется. — А надо-то было всего лишь поискать эту дверь, которая находится рядом с входом в лабиринт.

— Так вот, — продолжила лекторша, — роль искривителей света в галактике играют не зеркала, а гравитационные массы, о чем, оказывается, догадался ваш физик Эйнштейн. Но и он не решился утверждать, что эти искривления могут быть очень прихотливы. Наши же физики это давно установили, и потому трассы космических путешествий до той или иной звезды рассчитывают только компъюторы. И эти трассы оказываются во много раз короче, чем кажется "на глаз". Очень много помех создает реликтовый свет от уже погасших звезд — ведь астрономы видят не только вдаль, но и вглубь времен, на многие миллиарды лет. Большинство звезд являются просто автопортретами разной давности, а не реальными объектами. Например, смотришь на какую-нибудь Бетельгейзе, а она, быть может, уже взорвалась лет 500 назад — но свет от вспышки именно к Терре еще не пришел.

Кроме того, наши корабли путешествуют всегда с большим ускорением, а топливом для них является та самая "темная материя", о существовании которой ваши физики догадались, но до ее сущности не добрались. В итоге путешествия от одной системы до другой составляют в лабиринте Галактики не годы, а месяцы или даже дни. Соответственно, никаких парадоксов времени мы не наблюдаем и анабиоз тебе, Никита, не грозит. Кстати, я родом со славянской планеты Веста, хотя заимствовала часть ген от латинян и потому меня зовут Божена Клэр....

Когда утром Никита проснулся, он тотчас вспомнил свой необычный сон, да еще во всех подробностях.

"Никакой это не сон, а трансляция Божены. Но через что она его мне транслировала?"

Он вспомнил все детали "приема", в том числе оглаживание его волос, схватил гребень, стал расчесывать волосы над простыней — и точно: на простынь упала микроскопическая блестка! Он повращал ее в пальцах, пожал плечами и спрятал в пенальчик с аскорбинкой, к которой давно привык. Сам же стал думать, что делать: ехать вечером на ВДНХ или ну его на хэ?

Тут взгляд его упал на мирно посапывающего носом Сашку и его охватила острая зависть к счастливчику, которого инопланетянка забраковала.

"А вдруг нет? — засомневалось сознание. — Может и ему приснился подобный сон?"

Соответственно, Сашка был тотчас разбужен, приведен в чувство, допрошен с пристрастием и отпущен восвояси, то есть в ванную. Никита же опять затосковал....

Глава третья. Полет на Луну и прочая фантастика

Тем не менее, майским вечером, около 9 часов, Никита Бочаров вышел из метро с сумкой через плечо (с предметами гигиены, бельем, тришками, рубашками и т.д.) и побрел к космическому павильону. На территорию его еще пустили, но оглядели подозрительно. Он и сам понимал, что выглядит не ахти: ноги почти что трусятся, вид бледный, взгляд потухший.... Впрочем, в нем жила надежда, что все это не всерьез и через час его вместе с прочими опозданцами вытурят с выставки — тем и поддерживал свои силы. Однако у павильона его встретила сама Божена, взяла вдруг за подбородок, приподняла и неожиданно внятно поцеловала в губы! После чего ободряюще улыбнулась и сказала:

— Все будет хорошо! Верь мне, юноша.... Иди пока вон с той группой, а мне надо встречать остальных.

Совершенно офонаревший от ласки Никита пошел слепо в кильватере группы из молодых людей (человек десять) и вскоре оказался на окраине Ботанического сада. На одной из небольших лужаек расположилась невысокая (метров 10), но широкая округлая конструкция, завешанная зелеными сетями, принятыми у строителей, и огражденная дощатым забором. Группа прошла в дверцу в заборе, затем в щель меж сетями и через минуту поднялась по пандусу к раздвижному входу в тороидальный, видимо, корабль. Только внутри корабля Никита встрепенулся и стал осматриваться. Смотреть, правда, было почти что не на что: из гладкостенного тесного шлюза, освещенного рассеянным светом, они перешли в такой же лифт, который поднял их в плавно изогнутый коридор второго этажа, тоже вполне пустынный. Некоторое время они шли по этому коридору, мимо закрытых раздвижных дверей, и Никита опознал, наконец, нескольких своих однокурсников (в том числе двух девушек). Но вот их предводитель (тот самый тестировщик) совершил неуловимую манипуляцию и очередная дверь открылась.

— Заходить двое, сесть в кресла, застегнуть ремни и ждать старт, — сказал он. — Первая пара вперед!

Девушки переглянулись и дружно вошли в каюту, дверь в которую тотчас закрылась. Через несколько минут все добровольцы были распределены по каютам.

Никита оказался в паре с высоким и атлетически сложенным студентом, про которого знал, что он четверокурсник и специализируется по странам Юго-Восточной Азии.

— Я — Борис Великанов, — протянул руку напарник.

— Никита Бочаров, — представился наш герой и пожал руку.

— Похоже, нас отбирали очень целенаправленно, — поделился мыслью Борис. — Ты что изучал?

— Суахили и арабский....

— А я хинди, тамильский и урду. Так что на одну планету мы вряд ли попадем.

— Отмахиваться с тобой от зловредных инопланетян было бы здоровски. Но нам пока это вроде не грозит?

— Что день грядущий нам готовит — про то не может знать никто, — вдруг выспренне сказал "индуист".

— Так-то оно так, так-то оно конечно, а окостись какое дело — вот тебе и пожалуйста! — отчебучил Никита.

Борис вскинул на случайного напарника недоуменные глаза, но тут же расхохотался.

Так они перекидывались фразами и словечками из фольклора (преимущественно студенческого) около получаса, пока корабль не охватила легкая дрожь. Их тела вдруг мягко вдавило в кресла и более не отпускало. Через какое-то время они привыкли к этому дискомфортному состоянию и впали в подобие дремоты. Спустя полтора часа (Никита глянул на часы) вектор ускорения сменился, и их тела вдавило в привязные ремни.

— Тормозим похоже, — сказал Никита сквозь зубы.

— Уже подлетаем к Луне? — удивился Борис.

— Скоро узнаем....

Наконец корабль вновь ощутимо затрепетал и вдруг явно замер без движения.

— Три часа мучений, — отметил по часам Никита. — Неужто прибыли?

— Я читал, что наши ракеты могут долететь до Луны за 9 часов.... — неуверенно сообщил Борис.

— Реально они за 2-3 суток долетали.... — возразил Никита. — Так что мы пока самые быстрые луноперелетчики из землян. Если мы, конечно, уже на Луне....

В этот момент дверь в каюту открылась, и в ее проеме показался "тестировщик".

— Поздравляю, вы прибыли на Луну. Пока сидите здесь, на вход в базовый корабль мы вас пригласим.

Они расстегнули ремни и стали ожидать дальнейших событий. Вдруг Никита встал на ноги, слегка подпрыгнул, ожидаемо ударился головой о двухметровый потолок и, рассмеявшись, плавно "прилунился" на пол. После чего сообщил Борису:

— Мы точно на Луне! В поле ослабленной гравитации....

Борис в ответ покинул кресло, присел и стал совершать замедленные сальто, оказываясь то в положении лежа, то в стойке на руках.

— Офигеть! — сказал он, шлепаясь обратно в кресло. — На Земле такие штуки я вытворял только в бассейне, под водой....

Наконец, за ними пришли. Никита с Борисом вышли в коридор и оказались среди вереницы улыбающихся, перешучивающихся и чуть подпрыгивающих соотечественников. Вот знакомый лифт, а вот и шлюз, двери которого были открыты в просторный "ангар", опоясанный по стенам переплетающимися металлическими галереями и лестницами. Их "челнок" стоял посреди ангара и вокруг него ползали и летали многочисленные "дроиды", которые что-то подсоединяли и отсоединяли от челнока. Пандус вывел путешественников (набралось их около сотни) к работающему эскалатору, по которому они поднялись на высоту третьего этажа и оказались в очередном коридоре, но уже корабля-матки. Этот коридор был прямолинейным и очень длинным, но идти по нему не пришлось: по центру коридора бежали разноскоростные и разнонаправленные "дорожки". Сопровождающий переправил всех на самую скоростную дорожку, и они мигом домчали до конца коридора, где перешли на очередной эскалатор.... Потом на другую дорожку и опять эскалатор.... По ходу им встретилось несколько "аборигенов" в комбинезонах кремового или голубоватого цвета, которые с любопытством их оглядели — и только. В итоге они оказались перед группой кают, рассчитанных на 10 человек, куда их и заселили.

Пространство каюты размерами 6 х 5 х 2,5 м было поделено на подобия двуместных купе, в которых между металлическими кроватями мог быть установлен откидной столик. Под кроватями оказались ящики с постельным бельем и однотипными комбинезонами зеленоватого цвета. В одном из углов каюты были оборудованы туалеты и душевые. Возле входа был какой-то настенный ящик, оказавшийся впоследствии пунктом выдачи пищи, а под ним — еще один, оказавшийся мусоросборником.

Никита и Борис, державшиеся вместе, разместились на козырном месте — напротив входа. Они уже подумывали переодеться в комбинезоны, но тут ящик ПВП просигнализировал обитателям каюты о своей готовности выдать им еду и питье. Подносы с пищей появлялись по очереди и содержали картонные (?) тарелку с ложкой, два тюбика разных размеров и маркировки и поллитровую бутылочку с жидкостью. Борис придержал Никиту за руку, досконально осмотрел тюбики и сказал удовлетворенно:

— Тюбик побольше содержит, вероятно, суп, а второй — второе. Теперь проверим....

И точно: из большого тюбика в тарелку выдавился горячий и пахучий суп-пюре, который проголодавшиеся путешественники выхлебали с большим удовольствием. Во втором тюбике оказалась тоже горячая и вкуснющая каша, а в бутылочке — подобие клюквенно-брусничного киселя. Замечательный обед!

После обеда разомлевшие обитатели каюты тотчас пустились в разговоры, заодно и знакомясь. Никита, впрочем, не активничал и спустя полчаса решил подремать. Вдруг дверь в каюту отворилась, и тот же самый "тестировщик" нашел взглядом Никиту и сказал:

— Бочаров, следуй за мной. Но предварительно одень комбинезон. Без него никто из вас в коридор выходить не имеет права.

По пути "тестировщик" не говорил ни слова. Впрочем, путь этот был недолгим и закончился перемещением по эскалатору на один этаж. Буркнув что-то по коммуникатору, "тестировщик" подвел Никиту к некой каюте, сказал "Ожидай" и исчез за углом коридора. Дверь вдруг отворилась и, впустив посетителя, закрылась наглухо.

Эта каюта была явно индивидуальной и повышенной комфортности, так как состояла из двух комнат, не считая прихожей, душевой и проч. Тут открылась внутренняя дверь, за которой Никита увидел улыбающуюся Божену!

— Вот и ты, мой герой! — удовлетворенно сказала дама, одетая в легкое одеяние, к которому по представлениям Никиты подошло бы слово "пеньюар".

— Помоги мне раздеться, — продолжила лукаво дама. — И не бойся что-то помять или даже порвать....

После чего она повернулась к Никите спиной и подняла над головой обнаженные руки. Никита, отказываясь верить в происходящее, шагнул вперед и сжал скачущими ладонями пленительные тити инопланетной славянки.....

Трудно сказать, как долго продолжался их секс-марафон. Никита помнил лишь, что Божена дважды его кормила и поила всякими вкусностями, а также втирала гель в щеки, после чего подросшая щетина бесследно с них исчезала. Любовный опыт Никиты был невелик (торопливые поцелуи с несколькими школьницами и студентками и пара перепихонов в пьяных компаниях) и потому все происходящее казалось ему невероятным счастьем. Он вкладывал в соития с Боженой столько пыла, что добился от нее ответной страсти, которая все росла и росла. "Не зря, ох, не зря мы организовали этот проект!" — думала многократно удовлетворенная и все еще возбужденная социологиня.

" Как она умудряется сужать свое влагалище? — удивлялся после ...надцатого акта Никита. — У тех студенток было вовсе не так...."

Вдруг дверь в спальню Божены резко отворилась, и на пороге возник мощный мужик в подобии офицерской формы (так решил порядком струхнувший Никита, лежавший как раз лицом ко входу). Божена, седлавшая своего мачо, резко метнулась в сторону и, оказавшись на ногах, прокричала что-то гневное на совершенно незнакомом языке (Никита уловил лишь ранее слышанное слово "бушар"). Для особо взыскательных читателей здесь приведен перевод со всеобщего галактического:

— Капитан Бушар! Как Вы посмели сюда ворваться?!

— Я у себя на корабле! — жестко осадил ее мужик. — А ты, фифочка, оказывается из породы нимфоманок? А строила из себя ученую грымзу.... Что ж, я найду теперь для тебя достойное занятие: развлекать меня, моих офицеров и особо отличившихся бойцов!

Божена успела во время этой тирады схватить пеньюар, так и не разорванный Никитой, и быстро запахнуться в него. После чего попыталась перейти в наступление:

— Выйдите из моей каюты, капитан, и ждите нашу делегацию: мы настаиваем на обсуждении накопившихся фактов грубости со стороны Вас и вашей команды. Если Вы не извинитесь, нам придется пересмотреть размер вашего вознаграждения.

— Ты не поняла, фифа: это я разрываю ваш глупый контракт и плюю на обещанные смешные деньги! Вы сделали то, на что я надеялся: наполнили мой корабль вполне приличными рабами, доход от продажи которых превысит вашу подачку раз в десять! Понятно тебе, дурашка?

Никита во время этой перепалки лежал, сжавшись и от страха и от возмущения, но внутри него стал нарастать протест:

— "Так и знал, что эта космическая авантюра добром не кончится!"

Пират же вдруг ловко схватил Божену за волосы, подтянул к себе и, заглядывая ей в глаза, гнусно сказал:

— Так как на счет минета? Прямо сейчас?

Никита понял интуитивно подоплеку этой фразы, бешено рванулся к мерзавцу и полетел на пол, получив встречную оплеуху.

— Гасан! — рявкнул Бушар. — Брось молокососа в карцер! Только не попорть! И выйдите пока все: у меня наметились дела с мадам Клэр....

Никита успел вскочить с пола, но больше ничего сделать не успел: его схватили два пирата и выволокли наружу — не забыв забрать его комбинезон.

Глава четвертая. Чужая планета.

Слово "карцер" Никита тоже уловил и потому сначала удивился, оказавшись в полном подобии туалета. Во всяком случае, в центре "карцера" стоял унитаз и площадь комнатенки была около 1 квадратного метра (0,7 х 1,5 м) при стандартной высоте 2,5 м. Чуть позже он согласился с хозяевами, что таким и должен быть современный карцер: отходы жизнедеятельности легко удалить, вода из бачка льется исправно и даже спать здесь можно — правда, обвивая телом тот самый унитаз. Свет в "карцере" был, конечно, тусклым и горел круглосуточно. А еще оказалось, что кормление узника отнесено в разряд излишеств.

Первые часы в карцере Никита провел в переживаниях: сначала по поводу того, чему подвергает сейчас ужасный Бушар Божену (кошмар, просто кошмар!), затем перешел на судьбу товарищей и свою собственную (неужели байки о космических пиратах верны и мы окажемся на положении рабов?!), потом он чуть успокоился и решил, что жизнь все же лучше смерти и рано или поздно фортуна повернется к землянам благожелательным фасадом....

Когда мысли о настоящем и будущем пошли по третьему кругу, Никита собрался, отбросил их и приступил к недавно освоенному им искусству медитации — для чего сел ровно на унитаз, положил руки на колени, соединил указательные и большие пальцы в кольца, расслабился и стал ритмично дышать, добавляя к выдоху звук "Оммм". От дыхательной медитации он перешел к выполнению мудр: для сердца, для зрения, для слуха, для ясности ума, для улучшения памяти....

Вдруг внутри корабля родился слабый низкий гул, а еще через несколько минут на тело навалилась тяжесть — верный признак полета с ускорением. Никита инстинктивно сполз на пол и занял единственно удобное положение — вокруг унитаза. Долгое время он стоически переносил перегрузку (большую, чем при полете к Луне), потом она все-таки уменьшилась, а потом его одолел спасительный сон.

В течение нескольких дней перегрузки случались периодически, и в условиях хронического голода Никита переносил их все тяжелее (ну, не было у него спасительного жирового запаса!). Как вдруг однажды знак ускорения явно сменился и вскоре движение корабля прекратилось. Исчез и гул двигателей, что Никиту порадовало: намечалась очередная перемена в судьбе. В коридорах корабля слышались признаки перемещений, однако час проходил за часом и все мимо злосчастного карцера. Никиту стало вновь клонить в сон, но тут дверь, наконец, открылась, и все тот же Гасан что-то рявкнул и рывком поднял хилого узника с пола. Никита пошел рядом с конвоиром, с трудом преодолевая слабость и не вникая в детали пути. Вдруг кто-то его затеребил и знакомый голос спросил:

— Где ты был все эти дни, Никита?

Никита поднял голову, узнал Бориса, слабо ему улыбнулся и сказал:

— Сидел за решеткой в темнице сырой.... Куда нас ведут?

— Молчат как партизаны. А Божена с Иржи куда-то пропали. Еще прошел идиотский слух, что нас выставят на продажу. Так ты в самом деле был в изоляторе? За что?

— Да, я был в карцере, куда меня упрятал капитан Бушар за неподчинение его приказу. И боюсь, что слух о продаже может оказаться правдой. Ведь капитан этот пиратский....

— В рот компот! — исказился лицом Борис. — Съездили с миссией гуманитарной помощи!

Тем временем впереди стоявших стали запускать по одному в какую-то дверцу, из которой они уже не выходили. Очередь дошла до Никиты и он увидел за дверцей опять шлюз, из многочисленных щелей которого вдруг стал поступать густой "туман", вдыхать который не хотелось, но пришлось. Нос, горло и глаза стало щипать, но вполне терпимо, а потом туман всосало обратно в щели, передняя стенка шлюза раздвинулась, и Никита оказался в просторном холле, среди землян, которые все прилипли к обширной стеклянной стене холла. За ней виднелось зеленоватое (!) небо, в отдалении — группа разновысоких зданий в серых тонах, а также растительность оранжевого цвета! Явно инопланетный мир!

Когда процедуру "обеззараживания" прошли все пассажиры, конвоиры повели их по замысловатым переходам и вывели, в конце концов, в многоэтажное строение башенного типа — с обычными лестницами и тремя однокомнатными квартирками на каждом этаже. В эти квартирки их стали заселять по шесть человек (начиная с пятого этажа), ибо комнатки были почему-то треугольными (двери на лестницу, в туалет и в ванную были вписаны в углы) и вдоль каждой стены стояли двухярусные кровати.

— Вот уж хоспис так хоспис! — сказал с отвращением Борис, когда их шестерку заселили на последнем, двенадцатом этаже. — Единственный пока плюс этой планетки — меньшая сила тяготения, благодаря чему мы не особо запыхались при подъеме сюда....

— Мышцы могут быстро атрофироваться при этом тяготении, — вяло возразил китаист Володя, живший с Борисом в одной корабельной каюте. — Придется их ежедневно качать.

— Может и не придется, — хмыкнул Никита. — Если именно здесь находится рынок рабов....

— Кончай каркать! — взъярился незнакомый угрюмоватый парень. — Без твоих прогнозов тошно!

— Все, все, — поднял примиряюще руки Никита и вдруг быстро добавил: — Чур, я иду в ванную. После карцера это крайне необходимо!

Вода через рожок душа, слава богу, бежала. Была она тоже зеленоватая и лишь слегка теплая, но освежающий эффект Никите обеспечила. Нашелся и какой-то гель, с помощью которого удалось качественно отмыть кожу и волосы. Полотенца, конечно, никакого не было, но кручение соседнего с душем рожка активировало "сушильный" воздушный поток. Вернувшись в комнату, Никита застал соседей за самой приятной дневной процедурой — поглощением пищи. Судя по блаженным физиономиям товарищей по несчастью, в этот раз поглощенье обрело наивысшую форму — смакование. Аппетит моментально стал довлеющей эмоцией Никиты и не зря: все кушанья (похлебка с лепешкой, мясное рагу с обильным овощным гарниром и фрукты в сладком соусе) оказались в масть земному организму. А когда в пищеблоке появился поднос с чашками, половником и "фаянсовой" кастрюлей, наполненной горячим ароматным напитком, напоминающим одновременно кофе и жидкий шоколад, то из глоток разнежившихся переселенцев стали вырываться признательные слова:

— А неплохо тут рабов-то кормят!

— Кто тут вякал о рабах? Нигде и никогда их так не кормят! Значит что?

— Мы не рабы, рабы не мы!

— Если и поварихи под стать своим кушаньям, то я согласен здесь навеки поселиться!

— Глядите, глядите, вон там по тропинке пара "поварих" идет!

Все шестеро тотчас кинулись к узкому (в полметра) высокому окну и стали рассматривать с разновысоких точек (в том числе с верхней кровати) неспешно шествующих аборигенок.

— Да это натуральные негритянки! — воскликнул самый зоркий.

— И какие высокие! — удивился второй.

— У них и одежды такие же: тюрбаны, а вокруг тел ткани наверчены....

— Но титьки закрыты, не то, что у наших африканок...

— В городах и у "наших" все давно закрыто, голышки по селеньям живут....

— Жаль, лиц с этого расстояния не разглядеть....

— Наглядимся еще, даст бог. Только удастся ли до титек допрыгнуть....

— На что тебе титьки? Женский магнит расположен меж бедер — что давно известно любому вахлаку, а ты ведь студент, как-никак....

Глава пятая. Продажа в рабство.

И все-таки худшие предположения землян сбылись: их выставили на торги. Проходило это мероприятие неспешно и поэтапно, в большом зале, но без публики, причем каждый будущий раб экспонировался на своей площадке посредством телевизионной трансляции. С утра все земляне прошли сначала показательные тесты на интеллект (что-то вроде земного Ай-Кью), и результат теста светился весь день на экране, за спиной каждого. Потом они были лишены одежд, и дотошные видеооператоры (негры у девушек и негритянки у мужчин) засняли в разных планах все детали их тел, в том числе ротовую полость и особенно паховую область и промежность. Результаты съемки также эпизодически возникали на экране. Затем к каждому из них явились "суккубы" и "инкубы" (соответственно полу) и стали разжигать в них похоть — и как ни противилось этому возмущенное сознание, никому из земных парней и девушек не удалось остаться равнодушными. Операторы тотчас зафиксировали возбуждение их половых органов и выражение искаженных похотью лиц. Однако и этим работорговцы не ограничились: "демоны" обняли свои жертвы и стали с ними совокупляться, а оперы тут как тут — принялись это порно снимать!

Никита прошел все названные этапы, но порно с его участием не получилось: ослабленный многодневной голодовкой организм еще по дороге к гениталиям негритянской дамы исторг вялую струйку спермы и пожелал соснуть. В результате Никита пробыл в торговом зале до вечера (в то время как его соседей аборигены стали активно разбирать), но и он был все-таки продан. Гасан, слонявшийся весь день по залу, злорадно осклабился и изобразил руками и бедрами, что с рабом будут делать в неволе. Бедный Никита содрогнулся.

Однако представителем покупателя оказался похожий на клерка молодой негр, который пригласил "покупку" сесть в авиатакси, сказал адрес, и через десять минут они оказались в центре города, чьи вечерние улицы были наполнены смешливой молодежью. На улицы они, конечно, не пошли, а пересекли площадь и оказались перед явно муниципальным зданием. "Клерк" поднял руку с каким-то пультиком, дверь в здание приотворилась и они вошли внутрь. Поводив "раба" по коридорам и спустившись в подвальный этаж, провожатый открыл очередную дверь, за которой оказалась жилая комнатка с весьма скромным интерьером: лавка вагонного типа, стол перед ней, ящик ПВП, душевая с унитазом и экран на стене. Паренек простер руку внутрь комнаты, шутливо поклонился, улыбнулся и, пропустив Никиту за порог, отгородился от него той самой дверью. Отдыхай, мол, перед завтрашней работой, невольник.

Первым делом невольник пожелал освежиться и благожелательно хмыкнул: душ для раба оказался ничем не хуже ранее опробованного душа в комнате для свободных людей. Зато ПВП выдал весьма скудненький ужин (суп-пюре неизвестно из-чего с горсткой сухариков и все!) — но, быть может, здесь такая оздоровительная вечерняя диета? А если сделать вторичный заказ? Хрена, этот номер у невольника Никиты не прошел. Голодно поцыкав зубом, он взял пульт, висевший под экраном, и нажал его центральную кнопку. На экране тотчас возникло изображение какой-то уличной потасовки, по поводу которой голос за кадром что-то вещал. Никита стал пытаться понять по изображению суть происходящего, не пытаясь вслушиваться в комментарий, однако вдруг уловил явно знакомое слово "мауаджи" ("убийство" на суахили). Не веря своему сознанию, он стал все-таки внимательно вслушиваться в репортаж и заулыбался: тот стал ему понятен, хоть и через пень-колоду! Судя по всему, здешние негры говорили на одном из диалектов банту, а на основе банту и возник лет семьсот назад суахили.

— Это ж совсем другое дело! — оживился Никита. — Зная суахили, я должен освоить местный банту. А языкастый раб куда перспективнее безязыкого. Взять к примеру Эзопа: был-то он рабом, а стал всемирно известным баснописцем. Кстати, не взяться ли за перевод его басен на банту?

С этими приятными мыслями галактический попаданец и заснул на матрасе и даже под одеялом, вынутыми из-под лавочки.

Разбудил его тот самый экран, который самопроизвольно включился и стал долдонить с паузой в 3 секунды одну фразу — но ни одного слова на банту Никита в ней не услышал. Пожав плечами, он встал с постели и направился в санузел. В нем при внимательном обследовании нашелся даже гель для удаления бороды! Завтрак оказался куда питательнее ужина, но десерта и кофе с шоколадом в нем не было. Помыв на всякий случай посуду, Никита попытался включить экран, но не преуспел. Тогда он громко сказал для возможных наблюдателей "Работник Никита к работе готов!" и сел на лавку, сложив руки на стол.

Как ни странно, его речевка, возможно, сработала: через пять минут дверь в его жилище открылась, и на пороге показался тот же "клерк". Он вновь заулыбался, уставил палец на "раба" и спросил:

— Ши Никита?

— Я — Никита! — подтвердил "раб", указав на себя, и сопроводил свои слова твердым взглядом, глаза в глаза.

Ответные слова "клерка" он понял как "Иди за мной" и пошел, конечно, надеясь, что его зовут не для чистки местных конюшен. Идти пришлось недалеко: за новой дверью Никита увидел большую комнату, заполненную стеллажами, верстаками, стендами, столами и десятком неподвижных механизмов (вероятно, вышедших из строя роботов), возле которых суетились мелкие роботы (ремонтники?). Посреди этого хаоса восседал в кресле длиннотелый седоголовый морщинистый негр и курил что-то вроде кальяна.

— Кусалимьяна веве, Чаки, — сказал "клерк" стандартное приветствие банту, так что Никита даже заулыбался (внутренне!).

-Сава на веве (Тебе того же), Бусинго, — ответил курильщик и перевел взгляд на Никиту. — Ни квамба гуй мими алиулиза ква аджили я? (Это тот парень, которого я просил?). Ейе ана куандалиа я мту я куридниша (У него взгляд разумного человека). Ту ейе ни днаифу мно (Только он слишком тщедушный)

— Сиси хакувеза кува аликува мгуму гуй (Крепкий парень нам бы не достался), — возразил Бусинго.

— Надхани анаелева йету (Мне кажется, что он нас понимает), — вдруг сказал Чаки.

— Саваж нье кидого я Гэлакси анаэлева Банту? Кутенгва. Ейе итабиди куэлева вакати веве кумфундиша Кинталингва (Дикарь с окраины Галактики? Исключено. Он будет понимать, когда ты научишь его интерлингве), — разразился речью Бусинго.

— Унавеза квенда (Можешь идти). Кама ейе ни мзури, Кинталингва квенда ндани я кихва чаке била татизо (Если он хорош, то интерлингва ляжет в его голову без проблем).

— Мунгу Арише Мбали (Дай Бог), — сказал Бусинго и покинул лабораторию Чаки.

Вальяжный специалист встал с кресла (оказавшись ростом за два метра), улыбнулся Никите и показал на другое кресло, притулившееся в углу комнаты. Над ним возвышался круглый шлем, который Чаки и надел на голову "раба", когда он уселся в кресло. Следующим движением инопланетянин воткнул ему в плечо шприц, и Никита стремительно потерял сознание. Очнувшись, он машинально потер место укола и посмотрел с укором на стоявшего напротив Чаки. А тот спросил:

— Ну, что, юнак, ты меня понимаешь?

— Да, — сказал Никита, непривычно ворочая языком, и продолжил: — Это и есть Интерлингва?

— Она самая, — хохотнул негр. — И ты на ней сносно болтаешь, хоть и с жутким акцентом. Кстати, голова не болит?

— Ничего не болит, — довольно улыбнулся Никита. — Мне можно встать?

— Посиди тогда еще, — возразил Чаки. — Я хочу заодно поставить тебе базовые знания ремонтника бытовых роботов. Ведь именно для их обслуживания тебя и купил наш муниципалитет.

— А знания по устройству вашего мира мне поставить нельзя? — закинул удочку Никита.

— Рабу не положено, — серьезно сказал Чаки, но тут же добавил, — По ходу жизни сам все узнаешь, Никита.

Глава шестая. Воскресное развлечение

Неделю спустя Никита Бочаров вполне освоился в роли ремонтника муниципальных роботов. Работа эта ему даже нравилась: поломанных роботов было не так много и были они разнообразны, так что проведение каждого ремонта требовало приличных умственных усилий, а также освоения письменной Интерлингвы. Никита, соответственно, скачал себе из Сети учебник грамматики, без которого разобраться в инструкциях по ремонту было невозможно. Тем не менее, из-под его рук стали неуклонно выходить исправные машины: сначала с помощью терпеливого Чаки, а сегодня совсем без нее — лишь с операцией контроля.

— Молодец, Никита, — величаво кивнул головой Чаки. — Так шустро у меня еще никто не работал. Если до конца декады ты отремонтируешь еще пять роботов, то я буду ходатайствовать о предоставлении тебе дня отдыха.

— Ремонт по моему выбору? — спросил с хитрецой в глазах Никита.

— Пусть будет по-твоему, — рассмеялся Чаки.

В результате во всеобщий выходной день Никита впервые вышел на улицу и сначала стал бродить по центру города. Перед выходом Чаки предупредил, чтобы он не делал глупостей вроде побега, так как его местоположение контролируется по вживленному чипу. Да и куда тут бежать, если планета Дунья (входящая в империю Арвар) населена исключительно неграми, а белокожие люди являются либо рабами, либо торговцами Халифата и Минматара (арабской внешности), либо членами трех консульств: от республики Хакдан, директората Ошир и (как ни странно) империи Таори. Странность присутствия на Дунье представителей империи Таори заключалась в том, что эту империю населяют аграфы: самые высокомерные хуманы в Галактическом сообществе. Но видимо на Дунье есть что-то крайне необходимое аграфам, что и обусловило присылку сюда консула со штатом служащих.

Впрочем, гуляя по городу, Никита с удивлением увидел, что действительно чернокожих жителей (с негроидными лицами) здесь меньшинство, преобладают же мулаты с шоколадными оттенками кожи (от "горького шоколада" до "молочного") и более или менее тонкими чертами лиц. "Вероятно, пираты регулярно возят сюда белых рабов и уже очень-очень давно, — решил Никита. — Ну и ладно, мне никогда плосконосые африканцы не нравились....". Особое внимание он обращал на женщин и отметил, что многие из них хороши, но, но, но.... Их офигенный рост его удручил: большинство было под 190 см, а то и выше. При этом они еще красовались на каблуках! И что ему делать в их обществе со своими 178 сантиметрами?

— Дурачок! — ласково включился внутренний голос, — Нужно лишь уговорить их принять горизонтальное положение и эта разница потеряет значение.

— Не факт, — плаксиво упорствовал примеро. — Рост нашего "мальчика" тоже ведь не столь велик....

— Японцам это не мешает, — указал секундо. — Да и вообще: не рано ли ты "хвост" на дам стал поднимать, рабская рожа?

— Уж и помечтать нельзя.... — проворчал примеро и затих.

Неожиданно в толпе на перекрестке мелькнуло и исчезло белое лицо. Никита встрепенулся (неужели кто-то из "наших" вышел на прогулку?!) и пошел в том направлении быстрым шагом. На перекрестке он покрутил головой и приметил-таки на поперечной улице удаляющуюся пару: высокого худощавого блондина в бархатном(?) черном "колете" и брюках типа "банан", с гривой вьющихся и спускающихся на спину волос, и рядом с ним изящную (судя по походке) даму, чей наряд был трудно определим, так как постоянно менял раскраску подобно хамелеону. "Однако, это вовсе не земляне, — решил Никита. — Вряд ли рабов и рабынь одевают столь экзотически". Сам он был одет в свой зеленоватый комбинезон, который постирал и на службу не надевал (Чаки выдал ему серый, "мышиного" цвета), берег "для случая" — а случай и представился.

От нечего делать Никита пошел за этой парой, которая его заинтересовала. Шаг их прогулочным он бы не назвал, — вероятно, они шли к определенной цели. Вот пара свернула на другую улицу, потом на поперечную, но на следующем перекрестке европеоиды вдруг остановились и развернулись лицом к Никите, который в растерянности продолжал идти вперед. Когда он был уже рядом с ними, блондин сделал шаг ему навстречу и спросил с вызовом на интерлингве:

— Ты кто такой?

— Я житель планеты Терра, — на автомате ответил бывший студент.

— Терра? — переспросил мужчина и посмотрел вопросительно на спутницу.

— На Терру ссылали пять тысяч лет назад преступников, — бесстрастно ответила молодая на вид женщина (или все-таки девушка?), но ее глаза пристально изучали Никиту из-под приопущенных век. Он же успел наполниться восторгом от лицезрения ее неземной (иначе ведь не скажешь?) красоты. Восторг этот был пополам с почтительностью, которую инопланетянка сумела мгновенно внушить молодому хуману.

— Он, вероятно, прибыл сюда с партией рабов, добытых в очередной раз Бушаром, — внезапно заключила аграфка. — Это ведь так, юноша?

— Я служу "рабом" в муниципалитете и звать меня Никита, — сообщил, чуть стебаясь, студент, который тоже успел их просчитать. — А вы, значит, служите в консульстве империи Таори?

— Откуда ты знаешь про нас? — с угрозой в голосе спросил блондин, но прекрасная аграфка сморщила носик и сказала: — Не глупи, мой друг, наши физии давно фигурируют в местной Сети.

— То есть ты нас вовсе не преследовал? — спросил все же блондин.

— Я всего лишь пытался рассмотреть детали одежды вашей прекрасной спутницы, но не преуспел, — признался Никита.

— Хи, хи, хи! — легонько рассмеялась аграфка. — Детали моей фигуры тебя заинтересовали, верно? Но мой хамелеон прекрасно настроен и кому попало меня не показывает.

— Жаль, — с искренним сожалением сказал Никита. — Я читал, что аграфские девушки — самые совершенные существа на свете. А тут мне выпал шанс увидеть это совершенство своими глазами. Вот я и шел за Вами, леди, как привязанный....

— Как ты меня назвал? Леди? Кого же на вашей Терре так называют?

— Только женщин, рожденных в семьях многовековых правителей тех или иных государств, а также их родственников. Их стиль поведения и чувство собственного достоинства неподражаемы. Впрочем, Вы, несомненно, принадлежите к такой же элите.

— Ты прав, льстивый юнец, — надменно сказала дама. — Мой род уходит корнями в седую древность, а мои родственники и сейчас находятся в когорте правителей империи Таори.

— Тогда умоляю, — легонько вскричал Никита, — Откройте мне на миг Ваши совершенства и я пронесу это впечатление через всю свою жизнь!

— Нет, ты, Никита просто уморителен! — от души рассмеялась дива и повернувшись к блондину спросила: — Ты так не находишь, Йерро?

— Я нахожу, что он надоеда, — пробурчал блонд. — Продолжим свой путь. А ты, невольник, вали в свою конуру и предайся впечатлениям попроще.

Кровь бросилась Никите в голову, и он провел свою излюбленную сериальную атаку из драчливого нижнетагильского отрочества: ногой в голень, локтем с поворотом в челюсть, пяткой по яйцам, удар после полного поворота обеими руками по ушам и острием ладони в солнечное сплетение. После чего толчок очумевшего тела на землю, где оно сворачивается в позу эмбриона. Повернувшись к аграфке для прощального гордого взгляда, Никита увидел в ее руке что-то вроде пистолета, дернулся было в сторону, но упал с парализованными ногами. Неизвестно, что далее сделала бы с ним эта фурия, но тут к поединщикам подскочили прохожие и начались неизбежные разборки. В результате Никита оказался в обезьяннике Центрального полицейского участка, где и провел остаток дня. Вечером за ним прибыл на такси Бусинго и отвез в муниципалитет, чему Никита искренне удивился.

— Мы своих работников в беде не бросаем, — пояснил Бусинго. — Тем более что аграфы по какой-то причине не стали подавать заявление о нападении.

Глава седьмая. Такие разные дунчанки

Еще через пару недель Никита вполне отъелся, восстановив свой стандартный вес (77 кг) и прочие молодецкие кондиции. Но здоровое юношеское тело неизбежно ориентировано в сторону женских особей, а заключенное в нем сознание на автомате сортирует их по привлекательности, а также доступности. Где лишенному свободы рабу (после инцидента с аграфами выход в город стал ему недоступен) довелось наблюдать женщин? Так в этом самом муниципалитете, на трех этажах которого, в почти сотне комнат фемин и мамзелей было предостаточно. Еще больше там было роботов, которые беспрестанно ломались, отказывались функционировать или просто капризничали. Чаки не заморачивался и тупо ждал, когда механических пациентов принесут к нему в лабораторию. Никита же убедил его, что проще диагностировать неисправность робота на месте и в 75% случаях там же и починить.

— Ну, чини, раз у тебя мотор в заднице, — хохотнул Чаки. — А я буду здесь обдумывать галактические проблемы, которых ой как много накопилось.....

Никита с удовольствием стал сновать по вызовам из кабинета в кабинет и по ходу ремонта привлекать внимание присутствующих женщин бойкими словечками, шуточками, комплиментами и т.д. Особенно по нраву пришлись инопланетянкам его анекдоты (с пояснением, что они взяты из жизни терран) — впрочем, со временем он стал их перекраивать, приспосабливая к жизни дунчан. Через месяц Никиту знали уже во всех подразделениях муниципалитета, а в некоторых (чисто женских) он стал натуральным любимцем. Все это время он приглядывался к женщинам, и они по этому поводу между собой судачили — конечно, на банту, не подозревая, что белокожий раб может их понимать.

— Гляди-ка, Зэма, наш раб на тебя поглядывает!

— Ха! Этот живчик тут всех бабенок от головы до попы обсмотрел. В том числе и тебя, Абена!

— Не-ет, твою задницу он оттрахать в любой момент готов!

— Это фикция, подруги, — вмешалась грандиозная телом Камария. — Вы что, не смотрели репортаж, когда всю их группу пираты продавали? Ваш любимчик Никита оказался в любовных отношениях самым никчемным. Потому его нам и продали.

— Ну, раз он наш, — продолжила Абена, — то имеет смысл его снова протестировать: вдруг все окажется не так плохо?

— Тогда ты и тестируй, такая инициативная, — предложила Зэма, — К твоим двум любовникам как раз третьего, молоденького, да еще беленького не хватает.

— Я бы не прочь, — с досадой сказала Абена, — но зазнай этот, Петри, точно будет против. Еще и изувечит нашего Никиту.....

— Его не так просто изувечить, — сказала Зэма. — Он недавно дрался с аграфом и уделал его.

— Ого, королева, — удивилась Камария, — Да ты, оказывается, следишь за похождениями Никиты?

— Значит, влюбилась, — готовно констатировала Абена. — Не упроствуй, Зэма, возьми мальчика в свои жаркие объятья. Твоему мужу, который давно потерял к тебе азарт, мы ничегошеньки не скажем. Так, Камария?

— Мне-то что! Трахайтесь напропалую с кем угодно — я и ухом не поведу. А с мужем Зэмы я даже незнакома.

— Тогда вперед, королева воинов! Хочешь, мы прямо сейчас из комнаты уйдем, тем более что скоро обеденный перерыв? Но не дай ему сбежать!

— Остынь, Абена, — возмутилась Зэма, но тут же бросила взгляд на Никиту. Тот ответил ей самым страстным взглядом, какой смог изобразить. Светлокожая тридцатилетняя Зэма покраснела "до ушей" и резко отвернулась к своему компу.

Надо сказать, что к этому времени Никита уже более-менее разбирался в местном социуме и потому придерживал свою борзую похоть. Долгое время на Дунье царил матриархат и, хотя переход к патриархату все же произошел, позиции женщин в половых вопросах были еще сильны. В частности, девушки могли перебирать женихов достаточно долго, проверяя в том числе их альковные способности. Но было одно но: эти "женихи" регламентировались из одного с девицей социального слоя. Мезальянсы недопустимы, причем даже в форме разового перепихона. А он кто? Раб, не имеющий имущественных прав, ниже него в этом обществе никого нет. Значит, девушки (которых немало было в муниципалитете) для него недостижимы.

Ну а разведенки? С ними дела обстояли еще хуже: они имели право на обзаведение ловерами, которые могли быть из разных социальных слоев. Но только мужчины ее слоя были с ней в равноправных отношениях; перец из высоких кругов обращался с ней как повелитель, а вот парень из низов оказывался в положении раба. Сунется Никита, к примеру, к Абене и его положение станет в два раза хуже. Ну уж нет, гуд найт, Абена, но не со мной!

Но люди во всех социумах несправедливые законы нарушают. Не зря и здесь в ходу анекдоты о неверных мужьях (любовниках) и женах. Значит, можно исхитриться и кого-то все же соблазнить — без риска попасть в кабалу. Вывод: продолжайте искать женщину, студент Бочаров и обрящете. И самый подходящий контингент — это замужние дамы, для которых сохранение тайны столь же необходимо, как и Никите. Потому Зэма — очень перспективный вариант.

В этот день тем все и кончилось. Но потом были другие дни, в каждый из которых Никита находил повод зайти в "расчетный центр Управления муниципального имущества", где обретались Зэма и ее подруги. Эти свидания он готовил и был то весел (рассыпая комплименты и тщательно выверенные анекдоты), то деловит, то печален. В последнем случае его тотчас тормошили, и он признавался, что тоскует по Родине, по счастливой прежней жизни, в которой у него было все: друзья, подруги и любовь. Вот и сегодня он явился "в гости" печальным. Дамы пытались его развеселить, но тщетно. Тогда Зэма мигнула им и Абена с Камарией покинули комнату

— Как же звали твою любимую? — спросила кареглазая и обильная телесными прелестями красавица, подсаживаясь вплотную к Никите.

— Беляна, — соврал претендент в галанты. — Имя ей соответствовало, у нее было все белым: лицо, тело и волосы....

— Значит, я не должна тебе понравиться, — сказала Зэма с трагичной ноткой в голосе.

— Верно, — согласился Никита, но тотчас вскинул голову, заговорил с жаром: — Но Вы безумно мне нравитесь! Просто в нашем мире красавиц подобных Вам, Зэма, нет!

В глазах Зэмы вдруг вспыхнули сумашедшинки, она скомандовала "Карибу на мланго!" (Дверь, закройся!) и порывисто притянула уже взлелеянного в воображении ловера к всколыхнувшейся груди.....

Вскоре Никита убедился в справедливости немецкой поговорки "Что знают двое, знает и свинья". Они с Зэмой тщательно скрывали свои соития, перенеся их в каморку Никиты (куда никто днем не заходил), но уже через неделю весь женский штат муниципалитета жужжал про их шашни. Зэму, впрочем, никто не осуждал, ей откровенно завидовали, ибо та же парочка раззвонила, что Зэма пребывает отныне "на седьмом небе". Внимание к Никите со стороны дам в разы увеличилось, его усиленно зазывали то на день рождения, то на чай с домашними пирогами, а одна миленькая девушка прямо предложила "попробовать разик" — и плевать на эти замшелые традиции! Он все же отказался (со всей деликатностью) и в качестве превентивной меры перестал заниматься ремонтом роботов по комнатам (не прекратив, однако, сладострастных встреч с Зэмой).

Вдруг ему было предписано явиться в кабинет одного из заместителей мэра, вернее, заместительницы по имени Экин Мисонго, которой он до сих пор в глаза не видел. В приемной высокопоставленной дамы Никиту тормознула стройненькая востроглазая секретарша, которая стала ему пенять на невзрачную одежду — обычный рабочий комбинезон, доставшийся от предшественника и полинявший от частых стирок. Вдруг из пульта на секретарском столе раздался властный женский голос:

— Зела! Что, техник от Чаки еще не пришел?

— Он здесь, госпожа Мисонго! — с торопливой почтительностью сказала секретарша.

— Так пропусти его! Невзирая на то, во что он одет!

"Значит, тетка наш разговор слышала,— сообразил Никита. — Тогда зачем этот вопрос "Пришел ли я? Для выпендрежа?"

В большом кабинете он не сразу увидел его обитательницу, которая сидела в высоком кожаном кресле, повернутом в данный момент к огромному (во всю стену) окну. Но вот кресло повернулось, и на Никиту уставился высокомерный взгляд холеной дамы лет тридцати пяти с европейским типом смуглого лица, на котором выразительными были все его составные части: высокий лоб с вычурными дугами тонких бровей, абсолютно черные демонические глаза (без белков!), хищный острый нос и плотно сжатые губы. Волосы дамы были обесцвечены и стянуты в узел на затылке, но разделены на волнистые пряди, что дополняло впечатление о вычурности хозяйки кабинета. Особенно завораживали жуткие глаза. Но вдруг чернота эта исчезла и глаза дамы стали изумрудно-зелеными!

"Так это всего лишь цветные линзы!— с облегчением осознал землянин. — А я уж подумал, что попал на расправу к демонице...."

Меж тем дама продолжала молча и холодно рассматривать Никиту. Он тоже молчал, глядя на нее чуть косвенно. Наконец Экин Мисонго соизволила заговорить:

— Что в тебе нашли эти клуши? Наши мужчины куда эффектнее. А тут передо мной стоит обыкновенный белый раб, каких перебывало на Дунье многие тысячи. Или ты все же необыкновенный?

— Я уникален, — решил быть наглым Никита. — Другого такого нет во всей Вселенной. Но столь же уникальным хуманом являетесь Вы, госпожа Мисонго, а также все жители Дуньи, каждый по-своему.

— Это общие слова, штампы, — отмела его доводы дама. — А что особенного умеешь именно ты? Меня интересуют твои приемы обольщенья женщин.

— Женщины все разные, потому и подход у меня к ним разный. Принцип же простой: сделай так, чтобы конкретной даме твое обольщение понравилось.

— И какой подход ты будешь применять ко мне?

— А-а, — спохватился Никита. — Так Вы тоже желаете познать любовь инопланетянина?

— Любовь — это громко сказано, — надменно изрекла дама. — Но что-то новое в отношениях полов я не прочь ощутить.

"Вот зараза! — залихорадило Никиту. — Сделай мне приятно, чужеземец. Но так, чтобы раньше я этого не испытывала! Зараза! Но надо что-то придумать и срочно. У, садистка! Впрочем, садо ходит ведь под ручку с мазо? Тогда буду делать то, что никогда еще не делал — хоть и читал про это"

Неотрывно глядя в глаза властной сучке он приблизился к ней, вдруг выдернул ее из кресла за руку и, бросив ничком на обширный стол, шлепнул с оттяжкой по оттопыренной заднице. А потом без перерыва еще и еще.

— Что ты делаешь, негодяй!? — закричала дама и попыталась вырваться, но безуспешно: Никита для верности заломил ей руку за спину.

— Наказываю плохую девочку, — прорычал он и вновь стал шлепать Экину, но уже по другой ягодице. — Ты очень дерзко вела себя с мужчинами и потому заслуживаешь хорошей порки. И лишь после того, как ты признаешь свое прежнее поведение плохим, я тебя пожалею.

Говоря все это, он каждую секунду ждал, что дама заорет во весь голос и в кабинет ворвутся охранники. Но она вдруг запричитала со всхлипами:

— Да, да, я плохая, я гадкая, накажи меня, чужестранец! Еще! Еще! А теперь вздрючь меня как последнюю шлюху, я заслужила только такое обращение!

Никита подивился вывертам женской психологии и овладел Экиной Мисонго в так называемом "жестком" варианте секса — по рецептам земного порно.

Глава восьмая. Преемники.

С этого момента жизнь Никиты переменилась: он получил в свое распоряжение небольшой домик в элитном пригороде столицы (при котором были даже садовник и кухарка — люди пожилые и добродушные), обширный гардероб, мобилу, карманные деньги и флаер, на котором ему спешно пришлось научиться летать. Летал он в основном в поместье Экины Мисонго, где в оборудованном по его эскизам павильоне истязал и трахал новоявленную садомазохистку. Впрочем, город он мог посещать теперь беспрепятственно, но полеты в других направлениях программой флаера были заблокированы.

Через какое-то время от жизни такой Никита затосковал: в его душе тяги к садизму совсем не было. Однажды он прямо заявил об этом Экине, но тут же подсказал приемлемый выход: взять на роль садиста одного из прежних ее любовников. Гранд-дама поджала губы, сморщилась, потом вздохнула и согласилась на его отставку — но после того, как Никита "обучит" своего преемника. Как ни странно, никого из негров Экина признать повелителем не захотела (все они в душе ее побаивались) — вот незадача!

— А где отбывают рабство мои товарищи? — спросил осененный новой идеей Никита.

— В основном, в лупанариях, — сообщила хорошо осведомленная вице-мэрша.

— Можно мне поискать преемника среди них?

— Попробуй, милый. Но лучше было бы, чтоб ты передумал....

Первым делом Никита затребовал списки путан и жиголо в лупанариях Думжи (так называлась столица Дуньи) и, получив их, стал отчекрыживать своих сограждан. Но в них нашлось лишь 53 фамилии, в которых можно было подозревать земное происхождение. "И то хлеб" — вздохнул Никита, получил от Экины писулю, что действует в интересах мэрии и пошел к своему флаеру.

Первым он навестил, естественно, Борьку Великанова. Тот вышел в гостиную лупанария заметно обеспокоенным (предположил клиента на свою задницу?!), но завидев Никиту, расплылся в улыбке:

— Ты как здесь очутился? Где вообще раболепствуешь?

— Я пришел дать вам волю! — торжественно процитировал Никита Стеньку Разина.

— Ага, так я тебе и поверил, — скривил улыбку Борис, но в уголках его глаз появились лучики надежды.

— Вот почитай эту бумагу, — протянул Никита писулю Экины. Борис прочел, ничего не понял и поднял вопросительный взгляд на товарища.

— Ты сильно зол на своих хозяев? — спросил Никита. Борис пугливо пригнул голову и шикнул на товарища.

— Понял, нас слушают, — спокойно сказал Бочаров. — Но я могу тебя отсюда перевести.

— Что для этого надо сделать? — почти шопотом спросил всеобщий жиголо.

— Согласиться на садо-мазо с единственной дамой, которая здесь в авторитете.

— Согласен, — быстро сказал Борис.

— Вот и ладушки. Сколько тебе надо на сборы?

— Три минуты. Ой, нет, надо еще с Милой и Светой проститься....

— А, я помнил о них, но при встрече с тобой забыл. С ними мне тоже надо увидеться. Они сейчас свободны?

— Пойду у Коджо узнаю, — сказал Борис и ушел.

Не было его, однако, довольно долго. Наконец он появился, совершенно злой.

— Подслушали, гады! — почти выкрикнул он. — И уперлись, ни в какую отпускать не хотят!

Никита пожал плечами и набрал номер вице-мэра. Когда Экина ответила, он приподнято сказал:

— Любезная госпожа, я нашел превосходного кандидата для сами знаете чего. Но его отсюда не желают отпускать. Как звать? Борис Великанов. И он действительно великан! Во всех отношениях.

Через полчаса Борис был вполне готов к отъезду, а Мила и Света поливали его слезами. Но вот Никита дал знать Борису и тот указал девушкам на него. Они подсели теперь к нему и подняли в ожидании глаза. Никита опять набрал тот самый номер и сказал Экине:

— Милая, я вот что подумал.... В вашем учреждении полно мужчин и многие из них сексуально не удовлетворены. Ты согласна? Угу. Так вот, рядом со мной сидят две милые мои соотечественницы, которые могут помочь их печали. Да, да. Надо лишь перевести их из гнезда разврата в эту милую контору, а они там освоятся и будут тихо-мирно приносить счастье людям. Вашим людям, дорогая.... Посоветоваться с хозяином? Я уверен, что Вы лучше его знаете, что нужно его сотрудникам. Разрешаете? Ты лучшая в мире начальница. Наездница? И наездница тоже.

Закончив разговор, Никита посмотрел на растерянных девушек и сказал:

— Вы наверно думаете, что вот нашелся благодетель, поменял вам шило на мыло. Но я пока не управляю этим миром и дать свободу не могу ни Борису, ни вам. Могу лишь гарантировать, что тамошняя несвобода в разы лучше здешней. Соглашайтесь девушки.

Девушек Никита поселил пока у себя, а Бориса повез на показ Экине. Когда они вошли в укромный павильон, вице-мэрша не смогла сдержать восхищения и произнесла:

— Хорош, действительно хорош! Ты уже истязал женщин, виджана (юноша)?

— Пока нет, мадам, — ответил Борис, пожирая даму глазами (как учил его Никита). — У вас индустрия секса пока не слишком развита. Но мне очень хотелось сделать это с некоторыми клиентками.

— А я вызываю у тебя такие чувства?

— С Вами мне хочется сотворить много разных действий, а в конце, быть может, даже съесть без перца и соли.

— Ах! — воскликнула Экина. — Самое то! Ты молодец, Никита. Можешь быть пока свободен.....

Милу и Светлану Никита нашел в саду, где они глубоко дышали и наслаждались видами природы.

— Вы можете себе представить, — обратилась к Никите более контактная Мила, — что мы за все это время ни разу не выходили за пределы борделя? И природу видели только на экране телевизора?

— Я тоже жил так недавно, — сообщил Никита и притворно нахмурился. — А что это ты мне "выкаешь", милая землянка? Или даже москвичка?

Мила побледнела и вдруг бросилась на грудь Никиты, заливаясь слезами. Рядом захлюпала носом Света.

— Ну, ну, девчонки, — стал оглаживать их за плечи Никита. — Я постараюсь сделать так, чтобы вас вообще больше не принуждали к сексу.

— А домой? Ты вернешь нас домой? — внезапно прорвало тихушницу Светлану.

— Все может быть, девочки, — твердо сказал Бочаров. — Я в это верю, верьте и вы.

Ночью Никите приснилось, будто в его комнату проникли два медвежонка и улеглись с обеих сторон на его кровать, сдавив его при этом. Он испугался, от страха проснулся и обнаружил тепленьких девушек, уже пробравшихся под его одеяло.

— Мы тебя разбудили? — шепнула на ухо Мила.

— Угу, — пробурчал Никита и тотчас исправился. — Но я очень даже "за".

— Прости, но нам было там одиноко, — продолжила Мила. — И потом, признаемся тебе: мы иногда спали так с Борисом.

— Прямо-таки спали?

— Нет, конечно, — тихонько рассмеялась Светлана. — Мы вовсю его ублажали. А он урчал.

— Тогда вперед, на приступ! — скомандовал Никита. — Только без щекотки!

— Мы не глупые дурочки, а профессионалки, — урезонила его Мила. — Все будет хорошо.

Уже в конце ночной вакханалии Мила, раскачиваясь на мужском теле, вдруг воскликнула:

— Как прекрасно делать это не из-под палки, а по искреннему желанию! Особенно со своим, родным мужчиной..... Боже, сегодня я счастлива!

— И я, — тихо повторила за ней Светлана.

Глава девятая. Учреждение "Тибы" и базы Чаки.

Назавтра Никита явился в лабораторию Чаки. Старый ниггер, увидев своего бывшего лаборанта, вмиг оторвался от ремонта распотрошенного робота и недоверчиво спросил:

— Ты вновь будешь мне помогать?

— Если ты не против, — бодро заявил отставной жиголо.

— Я-то да, — забормотал Чаки, — но что скажет вице-мэрша?

— Позвони ей и узнай, — предложил Никита и добавил: — Мне звонить не вполне удобно.

Чаки достал мобилу, но звонить при Никите не стал, а ушел в в коридор. Вернулся он через пару минут явно повеселевший и тотчас распорядился:

— Так: вставай за верстак и чини ту группу, что свалена в углу. А я буду заканчивать этого калеку — после того как вдохну пару-тройку затяжек из кальянчика. Угу?

— Угу, — хохотнул Никита и повернулся к указанным роботам.

— Да, забыл сказать, — добавил Чаки, — Вице-мэр велела отвести девушек-путан сначала в медпункт, а потом представить ей.

— Сейчас? — попритух Никита.

— Лучше сейчас, — кивнул Чаки. — Но потом сразу сюда.

Мила и Света только-только встали с постели (после этакой-то ночи!) и попивали кофе, когда к ним на голову свалился с неба Никита. Он сообщил им о повелении вице-мэрши как можно беспечнее, но многократно битые девы сразу увяли. Тем не менее, они стали дисциплинированно и без слов собираться.

— Она баба вредная только на вид, — пытался спружинить Никита. — Так что сохраняйте спокойствие и кивайте как китайские болванчики. К тому же по моим наблюдениям в муниципалитете активных мужичков почти нет.

— С неактивными тоже проблем хватает, — хмуро возразила Мила. — Они самые капризные клиенты. Пока приведешь его в кондицию, вся изнервничаешься.

— Я буду думать и что-нибудь придумаю, — упрямо заявил Никита.

— А можно мы так и будем у тебя жить? — спросила Света.

— Я-то оставлю вас с удовольствием, — заверил он, — но представьте: вы придете домой отдохнуть, а тут еще я со своей хотелкой нарисуюсь....

— Возня с тобой нам будет только в радость, — засмеялась Мила. — Что-то вроде реабилитационной гимнастики!

— Какая гимнастика, Мила, — укорила подругу Света. — Это будет любовь, Никитушка. Ведь мы, женщины, без любви жить не можем.....

Однако мадам Мисонго и слышать не захотела о таком общежитиии и поселила девушек в том же подвале, где нашлись более обустроенные аппартаменты, чем прежняя комната Никиты. Ну, а "рабочее место" было выделено им на первом этаже, в двухкомнатном кабинете с вывеской "Тиба" ("Терапия"). Никите же был сделан намек на возможные визиты в его домик любвеобильной Экины.

Некоторое время жизнь у Милы и Светы была вполне сносной: сотрудники муниципалитета появлялись в их кабинете редко и быстро закруглялись. Но потом разлакомились и дошло даже до записи в очередь, по дням и часам. Пришлось вице-мэру вмешаться (по инициативе Никиты) и ввести лимит для каждого: два посещения в месяц.

Сам Никита занимался исключительно ремонтом роботов, причем только в стенах лаборатории: не хотел отдавать свои эмоции "на сторону", в ущерб психике девушек. Ибо они отдыхали душой и телом только с ним — после окончания рабочего дня. Он делал им оздоровительный массаж под рассказы о том, как провел рабочий день, какие осуществил ремонты и как некоторые роботы умеют капризничать. Кормил вкусняшками, которые научился готовить. Иногда они катались во флаере над окрестностями города с посещением живописных мест. Купались в озерах и реках, загорали под зеленовато-желтым солнцем, бегали друг за другом и боролись, хохоча во все горло. А с некоторых пор он стал разучивать с ними язык банту — благо, что учебники скачать в Сети было несложно. Иногда он оставался у них ночевать, хотя знал, что доброжелательные слуги могут "капнуть" Экине о его ночных отлучках.

Как-то раз Чаки разговорился, и выяснилось, что он в молодости и зрелости немало покуролесил, в том числе был механиком в экипаже пиратского корабля. И у него сохранилось много баз знаний (натыренных пиратами в захваченных кораблях) — как по ремонту разнообразной космической техники (скафандров, боевых турелей, медицинских капсул, дроидов, дронов, шаттлов — вплоть до малого гиперпространственного корабля), так и по управлению ими.

— Чаки! — взмолился Никита. — Это же клад! Который бестолку пропадает в твоих закромах. В то время как молодой талантливый ремонтник отчаянно нуждается в этих базах. Поставь их мне, голубчик, а я заберу у тебя все заботы по ремонту бытовых роботов — тебе останется только сидеть в любимом кресле, поставив ноги в бак с горячей водой (воду я тоже буду тебе менять), курить кальян и писать мемуары о своей полной приключений жизни.

— Какой ты шустрый! — хитро сощурился Чаки. — Каждый хотел бы заполучить такие базы, да не каждому они по зубам. По интеллекту то есть. Твой-то выдюжит?

— Не попробуешь — не узнаешь, — резонно изрек Никита и добавил: — Начнем с малого и пойдем по нарастающей. А?

— Маловато ты мне пообещал, — покачал головой Чаки.

— А что бы ты хотел?

— Хочу я много, но не в твоих силах эти желания мне реализовать. Есть, правда, одно, совсем легкое и тебе подвластное.....

— Не тяни, выкладывай!

— Ты дружишь с белыми девушками из кабинета "Тиба".....

— Ах ты, старый греховодник! — вырвалось у Никиты. — И тебе плотской любви захотелось?

— Типа того, — невозмутимо сказал Чаки. — Я, кстати, не так и стар, шестьдесят два лишь стукнуло.

— Мне надо посоветоваться с ними, — сказал снедаемый сбычей мечт землянин.

Девушки согласились на "обмен" без колебаний.

— Если ты научишься управлять космическим кораблем, — разгорелись глаза у Милы, — то дело останется за малым: добыть такой корабль, забрать всех наших и аля-улю Дунья, да здравствует Земля!

В итоге Чаки блаженствовал в девичьих объятьях целый месяц (они даже привыкли к этому забавному "дядюшке Римусу"), а Никита стал офигенно знающим мэном — куда там прежнему студентику! Попутно он скачал себе базу "Юрист" (случайно оказавшуюся среди технокосмических баз) и мог теперь поискать лазейку для освобождения рабов в своде законов империи Арвар — разумеется, противоречивом. Чем он в первую очередь и занялся. Через пару вечеров он нашел несколько таких лазеек. Наиболее простым оказался брак со знатной арваркой — если оная дама изъявляла категорическое желание в него вступить. Влегкую давали гражданство выдающимся артистам или спортсменам. Значительно дольше его добивались изобретатели. Реальным был путь в ряды армии — вернее, в народное ополчение, но оно набиралось только в случае серьезной войны. Никита хмыкнул: лазейки есть, только не для него и не для его подопечных. Но жизнь тотчас показала, что он ошибался.

Пару дней спустя средства информации Дуньи сообщили гражданам, что эскадра империи Аратан подвергла варварской бомбардировке планету Джаху, где шахтеры Арвара ведут разработку месторождений калифорния — самого дорогого металла в Галактике. В соответствии с традицией Арвара (отвечать на каждый удар десятикратно) ее Первый флот вторгся в звездную систему Фрейя (периферийную в империи Аратан) и с ходу захватил Белинду — самую процветающую планету этой системы. Случайный император Аратана (а они все там случайные, ибо выбираются на четыре года из сонма желающих) поступил бездумно и объявил Арварской империи войну. Да покарает его Создатель и наши героические вооруженные силы. А также героическое ополчение, призыв в которое объявляет неизменный император Арвара Максимус 4-ый.

Никита тотчас связался с Борисом и спросил:

— Ты слышал новость о войне с Аратаном и наборе ополчения? Так вот, сообщаю тебе в качестве квалифицированного юриста: рабы могут вступать в ополчение и заодно изменить свой статус с рабского на гражданский. Я решил туда пойти. Ты со мной?

— Хм, — заколебался Великанов. — С одной стороны заманчиво, с другой на войне ополченцы гибнут первыми. Пожалуй, я откажусь. Тем более что еще не все плети истрепал об ягодицы Экин Мисонго.

— Я тебя не осуждаю, Борис, — сказал Никита, — но напоминаю: именно на войне карьеры развиваются стремительно. Разве не для этого ты устремился в космос?

— Да, да, да, — ответил старший товарищ. — Но я и не отказываюсь категорически. Если война продлится достаточно долго, то нужда в ополченцах будет нарастать. И я смогу им стать в любой момент. Пока же подожду и погляжу, как будет развиваться твоя карьера.

— Резонно, — признал скородум. — Тогда пригляди за нашими девушками.

— Естессно, А ты не лезь на рожон, воюй с умом.

— В космическом корабле? — засомневался Никита. — Вряд ли это возможно. В нем либо все победители, либо все трупы.

— Я полагал, что ополченцам прямая дорога в пехоту?

— У меня скачана база космотехника, — сообщил Никита. — Ужель они на дороге здесь валяются?

— А-а, так ты уже почти элита? Тады ой. Но все равно не мельтеши, ремонтируй себе и ремонтируй. Ну, все, шли сообщения. Меня уже Экина требует....

Глава десятая. Инициативы Никиты

Сначала в администрации наместника Дуньи мкуу (князя) Дзолы к инициативе раба Бочарова отнеслись прохладно. Экина же, узнав о ней по своим каналам, тотчас посадила Никиту под домашний арест. Однако военные события развивались стремительно (империя Аратан нанесла ответный удар, захватив целиком звездную систему Джевель, расположенную всего в двух гиперпереходах от Дуньи) и для обороны планеты потребовались дополнительные комбатанты. Прошерстив резюме ополченцев (военнообязанных и добровольцев), военные чиновники малость офонарели от умений невольника Бочарова и срочно призвали его в ряды защитников Дуньи. Корабля ему в управление, конечно, не дали, но все же направили на космодром, куда стали приходить транспорты с раздолбанной военной техникой. Отработав здесь неделю обычным ремонтником, Никита получил в свое командование бригаду роботов и стал возвращать ту самую технику в строй — всякий раз испытывая удовольствие от удачного ремонта.

Однажды его командировали на одну из трех орбитальных боевых платформ, обеспечивающих оборону планеты на ее подступах. Летел он туда на шаттле (челноке), управление которого теоретически изучил. И вновь поразился слабой перегрузке при полете к станции, а на самой станции — нормальному полю тяготения. Впрочем, теперь он знал, что эти эффекты обеспечивает генератор гравитации (он же генератор антигравитации) — поразительная машина, изобретенная вместе с гиперпространственным двигателем еще легендарной цивилизацией Джоре, канувшей в вечность неведомо когда. Тиражировать эти устройства хуманы и прочие разумные обитатели Галактики научились, но принцип их работы ученые всех миров продолжали яростно оспаривать.

Платформой станция, конечно, не была, а представляла собой тороид (диаметром с километр) с 12 орудийными установками башенного типа, распределенными по кольцу равномерно. В центре же тороида находился ангар с джет-файдерами (истребителями), а также парой дестройеров (эсминцев) и одним крейсером. Где находился центр управления платформы, Никита так и не узнал — это было строго засекречено.

Причина, по которой его сюда вызвали, оказалась почти анекдотичной: вышли из строя все три наладчика электронной начинки джет-файдеров. Один выпросил пару дней для побывки на Дунье и по неизвестной пока причине не вернулся. Другого хватил инсульт, и он залег на неделю в медицинскую капсулу. А третьего выбросил в космос ревнивый пилот файдера, застукав со своей пассией! А поскольку пароль на доступ к истребителям каждый день менялся (" И здесь процветает придурошная секретность!" — скривился Никита), начинка реагировала на это небольшеньким сбоем, которого хватало на то, чтобы в доступе пилотам отказать. И вот он с утра обходил все истребители и проводил калибровку электроники, которая у каждой машины оказалась индивидуальной. Все оставшееся время Никита был свободен.

Сначала он от нечего делать путешествовал по станции, используя систему горизонтальных и вертикальных лифтов. В какой-то момент он представил, что в основной кольцевой коридор станции вламываются через проделанные взрыв-пакетами дыры дроиды противника, а за ними и десантники. Понятно, что коридор простреливается боевыми турелями, но их засекут и, в конце концов, уничтожат. Что может внести растерянность в ряды штурмовиков? В сознании Никиты пронеслись десятки зрительных образов и один он мгновенно выхватил: штурм самураями тайной крепости ниньзя и внезапные ловушки в виде падающих в коридор бамбуковых стенок — перед и сзади группки самураев. А потом их отстрел в образовавшемся тесном отсеке через дыры в потолке.

Картинка эта настолько ему понравилась, что он остановился и стал внимательно изучать коридор на предмет устройства такой ловушки. И нашел: на потолке можно проложить рельсовый путь, по которому будут двигаться две подвесные тележки со складными стальными завесами. В нужный момент тележки останавливаются, завесы падают, разворачиваясь, и их низы входят в пазы на полу, в которых жестко фиксируются. А для того, чтобы десантура не заметила тележки раньше времени, рельсовый путь надо прикрыть подвесным потолком, который будет сброшен вниз синхронно. Для еще большей незаметности тележки должны двигаться без шума, на магнитной подущке. После использования ловушки в одном месте завесы можно будет поднять и двинуть тележки в другой участок коридора — для другой группы захватчиков.

После ряда проволочек Никите удалось переговорить с командиром противодесантной службы Гаем Мбваной. Тот выслушал его, все более улыбаясь и поднимая брови. Но в конце вдруг просиял:

— Ты придумал отличную штуку, парень! На этот рельсовый и замаскированный путь надо установить часть турелей. И валить гадов внезапно, в нужное время и в нужном месте! Как, говоришь, тебя зовут?

Такой финал его идеи пресек дальнейшее обследование станции и тогда Никита сосредоточился на файдерах. Почему бы ему их практически не освоить? Некоторые машины имели второе кресло и оборудование для спарки — к их пилотам он и подкатил. Однако два пилота отказали ему категорически, ссылаясь на приказ.

— И что я за это буду иметь? — спросил, ухмыляясь Буру, пилот третьей спарки. Об этом Никита уже подумал раньше и, хоть душа его протестовала, предложил единственный куш:

— Ты был когда-нибудь в постели с двумя белыми красавицами?

— Но я должен буду подмазать командира эскадрильи..... — еще шире улыбнулся пилот.

— В их постели места хватит и на четырех, — парировал Никита.

— Тогда пойдем, посмотрим, как ты чувствуешь себя на тренажере, — перешел пилот на деловой тон.

В назначенный день файдер с Буру и Никитой вылетел в плановый тренировочный полет. Оказавшись в стороне от станции, Буру передал управление новичку и стал отдавать команды на выполнение тех или иных фигур пилотажа. Через полчаса пот сыпал с Никиты градом, а через час Буру отобрал у него штурвал со словами:

— Хорош! Ты уже в простейших фигурах стал ошибаться. Пойду по заданию. Но в целом ты потянешь. Когда перестанешь тискать штурвал.

Наконец карантин инсультника закончился и Никита засобирался вниз, в Думжу. Шаттл должен был лететь завтра, с утра. Но не полетел: тем утром война пришла к Дунье в образе Ударного аратанского флота, которого ждали от Джевели, а он появился со стороны Фрейи. Причем "повезло" именно третьей БКП, ответственной за этот сектор обороны: по ней открыли огонь линкор, четыре крейсера и десяток дестройеров. Башни станции дружно отвечали, но силы были явно неравны.

Арварский крейсер и два дестройера покинули ангар и стали активно маневрировать, угрожая левому флангу аратанского флота, а файдеры атаковали правый фланг, корабли которого пытались пройти мимо БКП к планете. Тогда аратанский адмирал сосредоточил огонь на двух обращенных к центру его флота башнях станции и почти сумел подавить их энергетические щиты. Тогда по команде из центра управления БКП тороид повернулся вокруг оси и противопоставил линкору две другие башни, которые блокировали его продвижение. Но участь этих башен тоже была незавидной.

Никита во время обстрела сидел в ангаре, который почти не пострадал. Истребители периодически возвращались туда — для пополнения энергией и боезапасом. Вот появился хорошо ему знакомый файдер Буру, который финишировал почему-то с перекосом. Никита подскочил к "фонарю" истребителя, открыл его (наружное открытие было конструкцией предусмотрено) и увидел залитую кровью голову, лежащую на штурвале. Он вцепился в скафандр Буру, вытащил пилота наружу и вколол ему обезболивающее. Через полминуты подоспели медики и увезли раненого пилота в свою епархию. А файдер его остался.

Никита внимательно его осмотрел, потом подключил к системе тестирования и никаких повреждений не обнаружил. Тогда он залез в кабину, все осмотрел в ней и нашел следы крови на штыре воздуходува, к которому экстренно мог подключаться скафандр. Видимо, Буру открыл шлем (вопреки инструкции), в какой-то момент резко повернулся и наткнулся на этот штырь. Благо, что сумел довести машину до станции.

— Вот же подгадил мне этот Буру! — услышал вдруг Никита голос командира эскадрильи. Он вылез из кабины и встал рядом с истребителем.

— А ты что здесь трешься? — раздраженно спросил майор.

— Тестировал машину, — бодро отрапортовал Никита. — Она совершенно цела и может лететь в бой.

— И кто же ее поведет? — едко спросил летеха. — У меня резервных пилотов больше нет!

— Позвольте мне, — вдруг сказал Никита, еще минуту назад не собиравшийся лезть в смертельную петлю.

— Тебе? — взъярился комэск. — Буру эту машину с риском для жизни спас, а ты решил ее угробить? Шиш тебе!

— Новичкам везет, — упорствовал Никита.

— Вообще-то да, — вдруг согласился майор. — И мне каждая единица в бою нужна. Ладно, летим парой. Но ты должен ко мне приклеиться и все маневры повторять точь в точь! Понял?

— Так точно, — вытянулся Никита.

— Тогда заправляйся под завязку и жди в кабине моего сигнала...

Рисунок боя Никита практически не видел. Все внимание он сосредоточил на файдере комэска, стараясь копировать его пируэты: сначала обычные, но вдруг ставшие замысловатыми. А когда из пушек ведущего истребителя понеслись вперед трассы снарядов, Никита вплел в них свои — не видя толком кораблей противника. Внезапно его файдер сильно тряхнуло, и мимо промчался стремительный силуэт (вроде бы тоже истребитель), который почему-то не отобразился на экране радара. "У них что, осуществлена технология стелса?" — успел подумать Никита и прозевал маневр комэска, чей файдер (отобразившийся на радаре как "свой") тоже пронесся на встречном курсе мимо. Лихорадочно заложив вираж, Никита развернулся и помчал за ведущим на максимальной скорости — иначе бы отстал. Так он гнался и гнался за ним, стреляя, когда он стрелял, пока не услышал по связи: "Идем на базу, новичок. С почином тебя"

Вывалившись из фонаря кулем (на традиционный лихой прыжок не осталось сил), Никита встал на ноги, ощущая себя выжатым лимоном. Комэск же подошел к нему по-молодецки, хлопнул по плечу и сказал:

— Одного мы все-таки срезали. Ты очень кучно стрелял, а у меня был разброс. Так что на тебя его и запишем. Поздравляю.

— Он вроде бы тоже в меня попал, — сказал устало Никита. — Сейчас я посмотрю.....

— Посиди пока на диванчике, а я посмотрю, — возразил майор.

Минут через пять он подошел к отдышавшемуся Никите и сказал:

— Твой бог тебя бережет. Существенно попорчен наружный слой обшивки и больше ничего. Было бы попадание на два пальца ниже, и файдеру пришел бы кифо (каюк). Вместе с тобой.

— Наружный слой? Его ведь можно заменить и файдер снова будет в строю, — изобразил бодрячка недавний студент.

— Вот ты и будешь менять вместе со своими роботами. До завтра управишься?

— Должен, — заверил Никита и добавил: — Так Вы думаете, наша станция выдержит сегодня эту атаку?

— Может да, может и нет. Но каждый из нас должен делать свое дело: я буду летать и дырявить их истребители, а ты будешь чинить наши.

Как ни странно, станция действительно выдержала обстрелы аратанцев — тем более, что от двух других БКП, не участвовавших пока в битве, подошли на помощь два крейсера и четыре дестройера. В итоге Ударный флот вернулся в систему Фрейя (которую, как оказалось, отбил чуть ранее обратно) и стал, вероятно, латать там повреждения своих кораблей. Акбарцы же принялись "зализывать" свои раны.

Глава одиннадцатая. Снова попал!

Отлет Никиты на Дунью пришлось отложить. Командир станции приказал проводить ремонты срочно и круглосуточно (в две смены, конечно), так как боялся, что аратанцы вскоре вернутся их дожимать. Никита выкладывался по полной и потом спал пластом. Впрочем, через 8 часов он просыпался, жевал чего-нибудь и смотрел по Сети новости. Для империи Акбар они были хреноватые: ее захватнические флоты и эскадры повсеместно аратанцами вытеснялись, а свою Джевель отбить обратно не получалось. Что касается Дуньи, то аратанцы пока не проявляли в ее сторону активности. Этим воспользовались торговцы, оказавшиеся здесь в ненужное время, и один за другим стали покидать ее космодромы.

В один такой пересменок Никита был вызван к главному инженеру БКП. Седой, но еще полнокровный негр посмотрел на вошедшего молодца критически и, наконец, сказал:

— Тебя, Бочаров, рекомендовал мне мой зам, который ведет ремонт файдеров и дестройеров. Ты в самом деле можешь ремонтировать малые гиперкорабли ?

— Базу такую я себе поставил, — сказал Никита осторожничая.

— Но реально не ремонтировал?

— Нет. Но я и файдеры раньше не ремонтировал, хотя теорию знал. Оказалось, что инструкции по ремонту составляли очень толковые люди, и я освоился в течение дня.

— Беда, — вздохнул инженер. — Но послать кроме тебя больше некого.

— Куда вы хотите меня послать? — встревожился Никита.

— Вблизи нашей станции зависла яхта, бегущая с Дуньи. Что там у них произошло, бог знает. Они попросили нас прислать специалиста по ремонту — вот ты лети и разберись. Ты ведь умеешь пилотировать файдер?

— Да.

— Тогда вот тебе их координаты и позывной. По прилету сообщи нам ситуацию и держи в курсе ремонта. Исправишь все — лети обратно, чаи тебе распивать некогда.

Каково же было изумление Никиты, когда в кают-компании яхты он увидел приснопамятных аграфов: Йерро и заносчивую "принцессу".

— Это ты? — в один голос спросили беглецы из консульства империи Таори.

— Я, — подтвердил он, скрывая тревогу. — Звать меня Никита и я прибыл для ремонта вашего корабля.

— В Арваре инженерные базы ставят уже и рабам? — скривился Йерро.

— Нужда заставила, — ответил Никита, слегка улыбаясь. — Вам в теперешней ситуации это должно быть понятно?

— Мы полагали, что наш корабль вполне надежен, — вмешалась в разговор аграфка, — и даже не озаботились взять с собой ремонтника. Йерро же умеет пилотировать яхту, но совершенно не знает ее устройства.

— То есть характер неисправности вы не знаете?

— Просто двигатель вдруг отключился и на попытки включения не реагирует, — раздраженно сказал пилот.

— Тогда первым делом я пройду к пульту.

— Я провожу, — буркнул Йерро.

— Устройство корабля мне хорошо знакомо, — чуть насмешливо сообщил Никита. — Вам остается только сидеть и ждать, когда я диагностирую неисправность и устраню ее.

Как Никита и предположил, подвел один из контактов этого самого пульта. После его зачистки двигатель послушно завелся и замурлыкал на холостом ходу. Никита же включил передатчик, дождался ответа и сообщил:

— Ремонт завершил, сейчас вылетаю.

— Так быстро? — поразился главинж.

— Тут был пустяк, контакт подвел. Пилот же в этом деле полный профан.

— Хорошо. Если они нам подтвердят результат ремонта, лети обратно.

Никита отключил связь, повернулся к выходу из рубки и наткнулся взглядом на стоящую в нем сладкую парочку, а также на парализаторы в их руках.

— Что за фокусы? — успел сказать он и упал на пол без сознания.

Очнулся Никита в стандартной каюте малого корабля, на диван-кровати, разутый, но одетый. Голова гудела (как и всегда при попадании парализующего заряда), но тело было ему уже подвластно. Он сел и стал думать думу. Но тут на стене засветился экран, и на нем появилось лицо аграфки.

— Я хочу перед тобой извиниться, Никита, — сказала она холодновато. — Это была моя идея: взять тебя с собой в дорогу. Ты, судя по всему, хороший ремонтник, а наш корабль редко использовался и потому ненадежен. Дальше развивать мысль я не буду, ты все уже понял. Обещаю, что добравшись до Тейи, мы вернем тебя на Дунью — как подвернется оказия.

— Если я задержусь там, то смогу ли попросить у Вас рекомендацию? — спросил, скрепя сердце, Никита.

— Рекомендацию? Для чего? — по-человечески удивилась аграфка.

— Для той же ремонтной деятельности, к примеру. Или у вас на планете пища, кров и одежда достаются всем даром?

— Ну-у, пожалуй, — согласилась дама.

— Но на кого мне в таком случае ссылаться?

Аграфка застыла на несколько секунд, изучая лицо Никиты (оно было, надеялся он, бесстрастно) и совсем нехотя снизошла:

— Меня зовут Летиция фор Барриос.

Глава двенадцатая. Смерть смерти рознь

Вероятно, Никита так и долетел бы взаперти до столицы империи Таори, но у Йерро не выдержали нервы. В "ночное" время дверь каюты узника открылась (с одновременным включением света) и в нее вошел этот высоченный лоб. В руках он держал резиновую (?) дубинку, а на поясе имел парализатор.

— Ну? — сказал он насмешливо. — Проверим, сможешь ли ты выстоять против меня теперь?

И, сделав шаг, нанес дубиной удар по лежачему противнику.

Если б негодяй напал без преамбулы, то Никита вряд ли бы успел дать ему отпор. Но за несколько отпущенных секунд он сгруппировался и продумал на три хода систему защиты. Поэтому удар он принял на подушку, вторым его действием стал прыжок на стену, от которой он оттолкнулся руками и, сделав сальто, оказался сидящим на шее болвана. Тот попытался его сбросить или разжать удушающий захват, но Никита уже извлек из кармана трусов давно изготовленное "стило" (сделал из зубной щетки), вставил его в оказавшееся под рукой ухо и ударил по тупому концу ладонью. Аграф коротко взревел и грохнулся на пол. Некоторое время он сучил ногами, но вскоре затих. После чего Никита вытащил его в коридор и, забрав парализатор, пошел в рубку.

Заперев дверь на случай внезапного пробуждения Летиции, он "оживил" автоматический корабельный журнал и вывел на его экран местоположение яхты, Тейи, а также всех окрестных планет и искусственных станций. А потом стал анализировать информацию (в том числе энергетические ресурсы корабля) и пытаться найти выгодное для себя решение. Наконец, он остановился на одном варианте, заблокировал из рубки дверь в каюте аграфки и стал готовить корабль к прыжку через гиперпространство.

Яхта вынырнула из "гипера" над плоскостью эклиптики 4-планетной системы, образованной вокруг желтой звезды, напоминающей Солнце. В астрономическом кадастре пригодной для биологической жизни значилась вторая планета, близкая по большинству параметров Земле. А в Галактике есть закон: раз пригодна для жизни, значит обитаема. И жизнь кипела там ключом: и растительная и животная. Более того, имелись и хуманы, но не естественно развившиеся из местного биоценоза, а деградировавшие потомки исследовательской экспедиции, посланной в незапамятные времена неизвестным содружеством. По крайней мере, такие сведения о планете внес в кадастр торговый корабль республики Минматар, пытавшийся найти здесь новый рынок сбыта.

Когда корабль вышел на экваториальную орбиту вокруг Надежды (так впопыхах назвали планету минматарцы), то Никита с живым интересом приник к видоискателю. И увидел внизу необъятную массу воды. Из нее торчали тут и там небольшие островки, попадались острова и побольше, но серьезного материка все не было. Вот завершился первый виток вокруг планеты, и Никита повелел искину перейти на более высокую орбиту. С нее он осознал простую истину: этот мир был водным, суша занимала на нем не более 5% поверхности. Просмотрев ряд фотоснимков, Никита выбрал один из наиболее значительных островов площадью около 2 тыс километров на широте 40о (инстинктивно выбрал северное полушарие) и стал к нему снижаться.

Вдруг ожил настенный экран, на котором "нарисовалась" рассерженная аграфка. Вот она открыла было рот для гневной филлиппики и растерялась, глядя на Никиту.

— Где Йерро? — спросила, наконец, она.

— Отдыхает, — коротко проинформировал Никита.

— А ты как в рубке оказался?

— Надо же было кому-то управлять кораблем....— насмешливо улыбнулся бывший узник.

— Почему у меня дверь заблокирована?

— Отдыхайте, Летиция, — еще шире заулыбался Никита.

— Что происходит? — закричала аграфка. — Куда мы прилетели? Я вижу какой-то океан! И он явно находится не на Тейе!

— Это планета Надежда, — кротко сказал Никита. — Вам она знакома?

— Первый раз слышу. Что ты творишь, негодяй?

— Пытаюсь жить по своим правилам, а не по вашим, — жестко завершил разговор Никита и прервал связь.

Прелесть антигравитации состояла и в том, что посадка (да и взлет) могли осуществляться кораблем практически бесшумно — при некотором перерасходе энергии, разумеется. К тому же режим "хамелеон" существовал и для корабля. Вблизи него можно было заметить некое дрожание пространства (вроде того, что наблюдается в жаркий день в пустыне), но на удалении он смотрелся как естественная часть пейзажа. В данном случае как россыпь камней на пологом горном склоне, на который Никита посадил корабль (подперев его для устойчивости манипуляторами).

Покинув наконец рубку и запаролив ее дверь, Никита прошел к известному трупу и, вызвав дроидов, транспортировал его к морозильной камере, где занял им один из отсеков. После этого принял душ (с яростным оттиранием всего тела и особенно рук) и стал разбираться с устройством и оснащением планетарного комбинезона. Воздух Надежды был почти идентичен земному, и потому шлем Никита отложил в сторону. Зато пристроил на рот и нос маску с воздушными фильтрами — мало ли какие вирусы тут можно подхватить? Маска имела, конечно, хамелеонное устройство и со стороны казалось, будто хуман просто приветливо улыбается. Прихватив игольник в пистолетном исполнении (спрятал в подмышечном кармане) и парализатор (в кобуре на боку), Никита проник в миниангар, где едва поместился его файдер. Открыв фонарь, он забрался в привычное кресло и заулыбался натурально. Первая команда и створы ангара ушли в пазы корабельных стенок, вторая команда — и файдер, тихо заурчав, "выплыл" наружу и взмыл в небесную синь.

Некоторое время Никита просто носился в воздухе и выполнял все новые и новые виражи, перевороты, курбеты, петли, испытывая наслаждение и восторг от возможностей своей "ласточки": в космосе ничего этого, конечно, не было. Вдруг периферийным зрением он уловил далеко внизу какое-то движение. Включив видоискатель, он увидел на экране что-то вроде большой птицы. Никита увеличил изображение и оторопел: под ним парил на перепончатых крыльях натуральный птеродактиль! И это было еще не все: на основании шеи этого ящера сидел человек! Ноги его были вставлены в явную упряжь, а в руках он держал подобие арбалета?

"Жаль, — подумал Никита с досадой. — Жаль что мой файдер лишен хамелеонной маскировки..... Ну, буду держаться повыше, благо что видеокамера файдера разглядит любые детали даже на земле".

Вскоре его полет стал целенаправленным: Никита разглядел на горизонте группу сближенных строений. Бросив взгляд на воздушного всадника, он заметил, что тот продолжает лететь в одном направлении и это похоже на боевое охранение. "От кого же ты этот остров охраняешь? — задумался Никита, продолжая полет к городу. То, что это город, стало уже понятно, причем город феодального типа: вон в центре высится замок, обнесенный каменной стеной, вокруг замка расположились по радиальным улицам дома обстоятельных горожан, а периферийная часть города застроена маленькими домиками и даже хижинами. При большем увеличении Никита смог разглядывать отдельные части города. Вот торговая площадь, вовсе не изобилующая ни покупателями, ни продавцами; вот фонтанная площадь, куда сходятся с кувшинами горожанки и которых здесь куда больше, чем на рынке; вот кварталы ремесленников: кузнецов, горшечников, кожевенников, столяров и вовсе непонятных производителей..... А вот какая-то площадь, куда идут со всех сторон люди и там скапливаются вокруг высокого помоста со столбом посередине. Очень похоже, что это лобное место. Значит, ожидается казнь? Брр, терпеть не могу их смотреть даже в кино, но тут, пожалуй, надо — из практических соображений: а ну как придется с этими феодалами вступить в конфликт да и оказаться на том же самом месте....

Однако вопреки ожиданиям Никиты на улицах, ведущих к Лобной площади, не было видно ни одной колымаги, похожей на тюремную карету. Не было и кавалькады всадников из замка — странно..... Вдруг под звуки труб открылись ставни на втором и третьем этажах большого каменного здания, обращенного фасадом на площадь, и в широких оконных проемах стали видны кресла с сидящими в них господами и дамами в "расфуфыренных" цветных одеждах. Один из этих господ поднял руку с платком и уронил его. Трубы вновь взревели, и в помосте открылся люк, из которого стали подниматься один за другим судьи (старцы в темных хламидах), палачи (силачи, до пояса обнаженные, с плетьми в руках и с какими-то дрынами на бедрах) и двое осужденных: девушка и парень. Девушка пыталась удержать на себе цветное, но разорванное платье (одна из "расфуфыренных"?), парню же было попроще: он был совсем гол и держал ладони на паховой области.

"Не иначе это пара любовников, причем не равных по своему положению" — пришел к выводу Никита, пока один из старцев о чем-то басовито гудел, держа перед глазами свиток. — Соответственно и наказание для них будет, вероятно, неодинаковым". И точно: когда судья закончил чтение приговора, на его место вышел палач и одним движением руки сорвал платье с плеч и спины девицы (в ткань на груди она судорожно вцепилась и отстояла пока свое право на приличие). Но вот палач крутнул плетью и девица истошно вскрикнула и упала на колени, а на ее спине появилась первая красная полоса. Новая круговерть — и новые вопли и полоса. Еще и еще. Девушка уже упала на помост и пыталась выползти из зоны ударов, но палач делал шаг и полосовал жертву уверенно. При этом оказалось, что полосы образовали на спине четкий рисунок диагональной клетки.

После десятого удара палач отбросил плеть, оттащил истерзанную жертву на край помоста и обернулся с предвкушающей улыбкой к парню. Тот вдруг проявил прыть и метнулся к краю помоста, желая прыгнуть в толпу — но был ловко перехвачен на лету вторым палачом, бывшим оказывается начеку.

"Я что, буду теперь смотреть, как у человека вырывают гениталии, а потом сдирают кожу?, — вспомнил Никита сцены из европейского Средневековья. — Ну уж нет!"

В считанные мгновенья его файдер сверзился с высоты и завис над жутким помостом. Толпа завопила на разные голоса и кинулась бежать, затаптывая упавших, а судьи и палачи юркнули в тот самый люк. Преступник же оказался молодцом, ибо кинулся к девушке и прикрыл ее своим телом от небесного чудища.

Никита открыл фонарь и крикнул парню на интерлингве: — Быстро сюда!

Тот, видимо, ничего не понял, но голову в сторону файдера повернул. Никита махнул ему приглашающе и показал на небо. Парень, наконец, сообразил, подхватил свою подругу и подбежал ковыляя, к открытому фонарю. Никита протянул руки, показывая на девушку, но парень заколебался. В этот момент в помост рядом с ним воткнулся "дротик". Никита высунулся до пояса, схватил девушку и потащил к себе — парень в этот раз ему помог. Устроив податливое тело за спинкой кресел, Никита подал руку парню, вдернул его в кабину и устроил на соседнем кресле. После чего поспешил закрыть фонарь (дротики начали сыпаться градом) и стартовал ввысь.

Глава тринадцатая. Шустрая Летиция.

Передав управление автопилоту, Никита попытался разговорить парня. Это ему удалось: абориген стал яростно лопотать и в речи его сквозили какие-то смутно знакомые звукосочетания — но все равно ни черта студент-языковед не понимал. Осознав наконец тщетность контакта слету, он положил успокаивающе руку на голое плечо, улыбнулся и махнул рукой вперед: погоди мол, там, куда мы летим, есть машина для распознавания образов, знаков и звуков....

Прилетели к гиперкораблю быстро и без приключений, впритирку поставили файдер в ангар, зато с выходом из него пришлось повозиться. Дева упорно не желала приходить в сознание и ее кантовали вдвоем. В коридоре яхты голыш взял свою пассию на руки, а Никита завозился с дверью в ангар, которая почему-то не желала закрываться. Вдруг ему показалось, что из-за поворота в коридор кто-то вышел. Он глянул на этот объект и мгновенно нырнул за спину парня, одновременно выхватывая парализатор. Секунду спустя парень повалился на пол со своей ношей, и перед Никитой предстала раздувающая ноздри Летиция. Но ее рука выронила только что использованный парализатор, ибо Никита успел в эту руку попасть из своего.

— Каррамба! — воскликнула аграфка ("Это что, аграфское слово?" — удивился студент) и стремительно присела в попытке цапнуть парализатор здоровой рукой. Никита с удовольствием парализовал и ее.

— Сволочь! — сказала аграфка на интерлингве. — Шустрая сволочь!

— Что есть, то есть, — самодовольно хохотнул Никита. — Но и Вы, мадам, вполне шустры..... Как Вам удалось разблокировать дверь?

— Дверь в мою каюту? Ха-ха. А теперь говори: куда ты отвез Йерро?

— Йерро? А кто это? Впрочем, припоминаю: был такой персонаж на этой яхте. Но уже сутки как исчез.

— Что значит исчез, тварь?

— Ну, типа растворился, испарился, вознесся на небо....

— Ты его убил?!

-Можно и так сказать, — согласился Никита. — Впрочем, это было не убийство, а типичная самооборона. Ибо это он пришел ночью убить меня.

Летиция секунд на пять потеряла дар речи и только растерянно смотрела на бывшего раба. Но вот ее взгляд обрел привычную надменность, и она процедила сквозь зубы:

— Куда ты подевал его тело?

— А вы на Тейе уже научились оживлять умерших? — ответил Никита вопросом на вопрос.

— Где тело, юнец?

— Я это к тому спросил, — изобразил озабоченность Никита, — что если научились, то я это тело не отдам. Уж очень его владелец был паршивым индивидом при жизни. Если только сделать на его основе клона: свеженького и ничего не помнящего.....

— Я жду ответ на свой вопрос, — продолжила тупить Летиция.

— Что ж, ожидайте, причем там, где сейчас стоите. Или Вас проводить в кают-кампанию и усадить там? Вряд ли без помощи рук Вы сможете войти в свою каюту. Кстати, час уже обеденный и я, как вежливый хуман, могу покормить Вас с ложечки.....

У Летиции вдруг на глаза навернулись крупные слезы и стремительно покатились по щекам. Она тотчас отвернулась в сторону, но даже протереть глаза не смогла и только схлопывала слезы ресницами. Никита почувствовал, что краснеет и тоже от нее отвернулся, переведя глаза на аборигенов. Из них двоих в сознании была теперь дева, которая явно вслушивалась в перепалку небожителей. Заметив, что Никита на нее смотрит, она вновь судорожно свела на груди остатки платья и вдруг сказала на ломаной интерлингве:

— Не иметь сор, владыки. Здесь жить только вместе. Иначе дюк Валлен вас поработит.....

Летиция с некоторым изумлением посмотрела на туземку в рванине, но тотчас ее глаза просохли, в них сверкнула искра интереса и она спросила деву:

— Что это за дюк такой? Валллен, ты говоришь?

— Это правитель наш остров. У него больше 300 дети и каждая красивая женщина должна быть его жена. Ты будешь его жена, когда он тебя увидит.....

— Ты тоже его жена? — спросила, сморщив нос, аграфка.

— Я его дочь, — с горечью ответила дева и вдруг испустила стон, неловко повернувшись к голышу.

— Все, — сказал решительно Никита. — Хватит дискуссий. Надо отнести вас всех в медкабинет, на воссстановление.

— Меня нести не надо, — фыркнула Летиция. — Или ты ради этого парализуешь мне и ноги?

Теперь настала очередь фыркнуть Никите:

— Сначала я парализую Вам язык, леди. А потом надену наколенники с шипами и буду подпихивать Вас под ягодицы в направлении медкапсулы. Годится такой вариант?

Летиция вздернула голову и пошла по коридору к нужному кабинету, странно свесив руки-плети по обе стороны своих крутых бедер. Никита же поднял на руки герцогскую дочь и пошел следом за еле сносной аграфкой.

Медкапсула в кабинете была всего одна (а зачем на минияхте больше?) и в нее Никита положил вовсе не Летицию. Аграфка, впрочем, возражать не стала, а попросила включить для нее вибромассажер. Ее руку в этот массажер пришлось засовывать Никите, отчего на красивом лице дамы появилась гримаса неудовольствия. Он пожал плечами и пошел за парнем, все еще лежавшем в отключке. Его Никита принес в медпункт на плечах, уложил на кушетку и, вспомнив знания из базы медбрата, нашел шприц, бодрящее лекарство и вколол его в голое тело.

— Накрой его, наконец, простыней, — сказала Летиция капризным голосом. — Все причиндалы наружи....

— О как! — округлил глаза и поднял брови Никита. — Вам, вероятно, уже лет 150, а Вы все еще изображаете из себя невинную девушку....

— Что?! — рассвирипела аграфка. — Какие сто пятьдесят? Негодяй!

— Ну, мне говорили, что аграфы живут очень долго и при этом почти не стареют....

— Это так! — злобно подтвердила Летиция. — Но я и тридцати лет еще не достигла!

— Значит, Вы очень способная леди, — сказал Никита, педалируя уважительность. — Ведь консул — это не проходная должность у дипломатов?

-Как раз проходная, — сварливо буркнула дама. — К тому же я вовсе не была консулом, а лишь его секретарем.

— Так это Йерро был консулом? — ужаснулся Никита.

— Пфф! — сморщила губы Летиция. — Он был пятой спицей в колеснице. Но очень передо мной прогибался, что меня вполне устраивало.

— Так вы не были любовниками? — обострил разговор Никита.

— Счас я расскажу тебе, проходимец, всю свою подноготную, — вновь фыркнула аграфка и приказала:

— Смени мне руку! Эта уже обрела чувствительность.

Глава четырнадцатая. Похищение Летиции

На следующий день все обитатели яхты "Барриос" были уже вполне здоровы. О том, что именно так называется ее корабль, пришельцам сказала Летиция, которая сменила гнев и презрительность на вполне милый тон и стала играть роль хозяйки. То есть потчевать Витту и Грегора наиболее вкусными блюдами, расспрашивать об их житье-бытье (через Витту разумеется), ахать и охать при описании вчерашней казни. Никиту же она по-прежнему игнорировала. "Да ради бога! — похихикал про себя владелец положения. — Пусть мозги друг другу полощут, а я пока буду вбирать информацию"

Грегор оказался учеником местного книгочея, бывшего у дюка в советниках. Где-то в коридорах замка он повстречал Витту, сумел ее разговорить и условиться о новой встрече. Любовь (подумал Никита), вероятно, вспыхнула в его сердце в пресловутые 0,12 доли секунды, ну а ей понадобились, наверно, те самые 45 секунд. Во вторую встречу они взяли друг друга за руки и едва смогли их расцепить при прощании. В третье свидание (а виделись они на чердаке замка) Грегор осмелился ее поцеловать, она ответила и поцелуи пошли беспрестанно. В это время на чердак и нагрянули соглядатаи.

— Бедные дети, — сказала Летиция по окончании их рассказа. — Куда же вы пойдете, когда наша яхта отсюда улетит?

— Мы не знаем, — скуксилась Витта.

— Недалеко от нашего острова, который называется Валленрум, есть архипелаг Вирпелл, откуда часто совершаются воздушные набеги, — обстоятельно заговорил Грегор, а Витта переводила. — Нас пугают этими всадниками, выставляя их жуткими монстрами. Их маски действительно устрашающи, но мой учитель знает, что под ними прячутся такие же люди как мы. Если бы вы доставили нас туда на вашем чудесном флаере.....

— Ты полагаешь, — иронически заговорила аграфка, — что владыка Вирпелла не захочет отобрать у тебя столь милую девушку?

После такого довода Грегор совершенно сдулся и замолчал, а переводчица всхлипнула.

-Пусть поживут у нас, — встрял Никита. — Поставим им базы знаний — из тех, что имеются на яхте — и получим новеньких специалистов, не хуже меня. Я, голубчики мои, — обратился он к аборигенам, — совсем недавно был рабом. А теперь вот капитан корабля и инженер-механик в одном флаконе.

— Капита-ан, — пробурчала приглушенно Летиция, но глянув на Никиту, осеклась и более ничего не сказала. Однако Никита на нее насел:

— Так что, госпожа Барриос, Вы согласны с моим планом?

Аграфка дернула плечом, презрительно сощурилась, но потом сказала:

— Баз у меня не так много и они довольно специфические. К тому же их интеллект может эти базы не усвоить.....

— А я почему-то в способности этих ребят верю, — сказал бодро Никита. — Впрочем, у нас есть волшебный шлем и соответствующий вопросник — пойду их погоняю. Вы не против, высоковыйная дочь фора?

Ответа на свою речь он не получил.

Способности у ребят оказались на неплохом уровне, но сначала надо было обучить их качественной интерлингве. Чем Никита и занялся с помощью соответствующей программы. Попутно он выведал у своих подопечных запас основных местных слов и правила их сложения и загнал их себе в память благодаря той же программе. Под вечер, протестировав Грегора, Никита дал ему упражнения на выработку артикуляции, а бегло говорящую Витту обязал освоить чтение и письмо; сам же собрался поработать над своим произношением. Но все это, конечно, откладывалось на будущий день, а сейчас пришло время ужина. Меж тем за столом в кают-кампании не оказалось Летиции. Никита вывел на экран изображения со всех видеокамер в помещениях корабля, но даже в собственной каюте аграфки не оказалось. "Куда она к черту запропастилась? — буркнул про себя "капитан" и подключил наружные камеры наблюдения — с тем же результатом. Тогда он обязал аборигенов ужинать, а сам прошел в рубку и стал просматривать записи с видеокамер — начав с каюты Летиции.

Вот она входит в свои аппартаменты (видимо, после завтрака) и садится за комп. Стационарной камере, конечно, не видно, что она на нем просматривает, но Никита после вчерашнего инцидента решил отбросить ложную стыдливость и запустил сюда (по воздуховоду) мини-дрона с "видеоглазом" и способностью хамелеона, которому и велел постоянно маячить за спиной у зловредной аграфки. Увеличив изображение на компе, Никита с удивлением увидел, что это инструкция по управлению джет-файдером! "Ах ты, коза спортивная! — закипел он. — Намереваешься слинять на нем куда-то? Неужто к этому-самому дюку? Только шиш тебе: пульт управления у меня надежно запаролен!"

Сказал и сам засомневался в надежности пароля: похожей комбинацией слов и цифр он блокировал дверь в каюту аграфки, которую она легко открыла. Промотав изображение в скоростном темпе, Никита дождался смены кадров: Летиция потянулась, разминая спину и плечи, встала с кресла и вдруг в два движения сбросила с себя комбинезон, оставшись обнаженной. После чего повернулась анфас к стационарной камере и, глядя в ее глазок в упор, с надменной улыбкой неспешно огладила ладонями свои совершенные бедра, живот и овальную грудь с внимательно глазеющими коричневыми сосками, повернулась спиной и, бесстыдно пошевеливая фигуристо-сексапильными белыми ягодицами, прошла в душевую. Дрон проскочил вслед за ней и Никита с пересохшим от вожделения ртом мог бы еще созерцать аграфскую красавицу, но предпочел выключить видеоизображение.

Полностью он пришел в себя на кадрах, которые малышка дрон запечатлел в ангаре корабля, где Летиция со всем тщанием стала осматривать его файдер. И вновь заволновался, когда она достала из кармана комбинезона какой-то прибор и стала набирать на нем некие цифры и буквы. Внутри файдера (видимо, на его пульте) стали вспыхивать огоньки, но его фонарь так и не открылся настырной леди. Разочарованно выругавшись на непонятном для Никиты языке, дама открыла ангар (в качестве компенсации?), вышла наружу и двинулась в обход своего корабля, не включив режим маскировки.

Вдруг откуда-то сбоку (из-за скального бугра?) выскочили два туземца (в одеждах и обуви из шкур и даже в шапках — защита от холода в полете?), схватили Летицию за руки и за ноги и побежали со своей добычей к бугру другому. Из центра этого "бугра" высунулась огромная треугольная голова с прямым клювом и типа зевнула, показав пасть с двумя рядами жутких зубов. "Это тот самый птеродактиль!" — похолодел от страха Никита. Туземцы тем временем шустро примотали аграфку к подобию седла и стали ожидать еще кого-то. Никита включил перемотку наружной камеры наблюдения и увидел сначала подлет двух птеродактилей к своей стоянке, потом высадку десанта в составе 4 шерстистых туземцев, поиск ими их корабля и затем устройство засады — которая оказалась-таки успешной. Вот камера показала момент нападения на Летицию, а вот прокрадывание двух других туземцев к открытому ангару. Но при их попытке проникновения сработала автоматическая защита, и от весьма чувствительных электроразрядов туземцы попадали на скальный грунт. Тотчас они вскочили, подбежали ко второму динозавру, и вскоре этот разведотряд взмыл в воздух и помчал в сторону столицы. Никита дернулся было лететь за ними, но посмотрев на время нападения, увял: случилось оно в разгар дня, а лететь тут даже птеродактилям не больше трех часов.

Глава пятнадцатая. Проникновение во дворец Валленрума

Кое-как уняв досаду и гнев (преимущественно на себя, лопоухого), Никита решил первым делом сменить свою стоянку. Он прошел в рубку и прокрутил автоматическую запись местности на пути полета файдера в столицу. Одно местечко ему приглянулось: горное озеро с несколькими пустынными островками посередине. Низинный вполне пригоден для посадки, даже и ночью, которая уже наступила. Включив связь, Никита оповестил Грегора и Витту, пребывавших в своих каютах, о перебазировке корабля и, задав корабельному компу маршрут, стартовал с места возможного нападения. Через десяток минут "Барриос" опустился на тот самый островок, где даже не пришлось подпираться манипуляторами. Ну, а хамелеонную маскировку (под вид кустов и низкорослых деревьев) Никита, конечно, поставил.

Теперь можно было до утра поспать, но Никите было не до сна. Его воображение рисовало по поводу Летиции самые мрачные картины. Вот она стоит на коленях перед дюком, а он заставляет ее целовать ему колено (или сапог). Или он бросает ее на широченную постель и, разрывая комбинезон, терзает ее плоть (как терзает, недавний студент даже не решался воображать!). Или толкает гордую аграфку в руки своих клевретов, которые тащат ее в зал для оргий.... Взвыв от таких перспектив, Никита быстро надел экипировку летчика и двинулся было к ангару, но притормозил, сообразив, что лучше прихватить с собой Грегора, который хорошо знает замок дюка. Но придется оставить в корабле женщину, а от этих взбалмошных существ можно ожидать любой глупости! Проще взять Витту с собой: хоть под присмотром будет. С другой стороны, в моем файдере всего два с половиной места — как же транспортировать обратно Грегора? В итоге Грегор остался караулить яхту, а в проводники по замку была взята девушка.

По дороге в замок Никита провел экспресс-опрос Витты по праву наследования в герцогстве Валленрум. Оказалось, что в случае смерти дюка ему наследует кто-то из десяти старших сыновей — но имя этого счастливца известно только самому дюку, который вписывает его в завещание. Если же завещание на момент смерти не написано, то править будет одна из старших дочерей дюка — по жребию.

— Но у дюшессы ведь будет муж? — спросил Никита.

— Он будет лишь отцом ее детей. Вот его сын может стать дюком по достижении совершеннолетия — но только по выбору матери.

— Сложноватая у вас система правления, — улыбнулся Никита. — А Вы, Витта, входите в число старших дочерей?

— Я — десятая дочь дюка и могла бы участвовать в жребии, — сказала дева. — Но теперь, после моего грехопадения, меня вряд ли допустят к участию в жребии. Впрочем, все дюки рода Валлен отличаются крепким здоровьем, и мой отец сможет прожить еще долго. Я даже думаю, что он не написал пока завещания....

Антиграв сработал как всегда идеально, и файдер осел прямо на зубцы донжона. Выпрыгнув из фонаря на деревянную крышу башни, Никита принял на руки одну за другой ножки Витты и, придержав за талию, поставил ее рядом с собой. Обернувшись к файдеру, он довольно хмыкнул, не увидев его практически на фоне зубцов. А когда перевел взгляд на Витту, то поразился пунцовому румянцу на ее щеках. "Это что же, она так от моего прикосновения расчувствовалась? Бедная девственница!". Вслух же сказал тихонько:

— Ну, указывайте мне путь, юная леди. Видимо, нам нужно спуститься в этот люк? Только очень прошу: из-за моей спины не высовывайтесь!

Сам же взял наизготовку парализатор.

Лестница в донжоне оказалась, слава богу, каменной и снабжена перилами — так что спускались два заговорщика тихо. Но дело было ночью и спуск наощупь рано или поздно должен был устроить подвох. Так и получилось: перед очередной площадкой нога Никиты задела какой-то посторонний предмет, который полетел вниз по ступенькам, подпрыгивая и побрякивая.

Тотчас на площадку открылась боковая дверца, и упал круг света от фонаря, зажатого в мужской руке. Раздался и соответствующий окрик (который Никита не понял), но на площадку никто не вышел, а дверь захлопнулась. Никита повернулся к Витте, зажал ей рукой рот и спросил на ушко:

— Что он сказал?

— Проклял грота, который шарится здесь по ночам, — ответила полузадушенно девушка, но высвободиться из захвата не спешила и потому добавила: — Это зверек, охотник на грызунов.

— Страшный? — спросил Никита с легкой усмешкой.

— Девушки его боятся, — ответила Витта и подвисла чуть-чуть на Никите. Сердце в груди влюбчивого студента ворохнулось, но он тотчас повернулся к спутнице спиной и продолжил спуск по лестнице.

Однако двумя площадками ниже проводница его придержала и сказала шепотком:

— Здесь переход из башни в замок. Он всегда охраняется. А сейчас наверно еще и заперт.

— Заперт на ключ или на засов? — спросил Никита.

— На ключ, кажется....

— Это хорошо, — одобрил Никита, достал из другой кобуры бластер, приставил его к замку и включил на малую мощность. Дерево вокруг замка задымилось, а сам замок вскоре выпал из пазов с внятным стуком. Никита тотчас отстранил девушку за косяк и толкнул дверь вперед. Та открылась в слабо освещенный коридор, куда как раз вышел охранник — с мечом на поясе и ошеломленным выражением на лице.

— Кто здесь? — глупо спросил он.

Витта вдруг взвыла дурным голосом и произнесла трагически:

— Я призрак дюшессы Валленберг.... Ты же обречен, несчастный....

Охранник выпучил глаза, схватился за горло и упал на коридорный пол.

Витта проскользнула мимо Никиты, склонилась к охраннику и сказала, выпрямившись:

— Он в обмороке. Мы успеем пройти.

Никита (тоже с ошеломленным видом) пошел за отважной выдумщицей и вскоре они оказались в более обширном коридоре, оформленном в дворцовом стиле: ниши с какими-то статуями, большие вазы с декоративными растениями, двери с портьерами. Интересно, что коридор освещался чем-то вроде газовых рожков, хоть и слабо.

— Нам ведь надо пройти к опочивальне дюка? — тихо спросила девушка, повернувшись к Никите.

— Вы думаете, что Летиция сейчас там? — ответил вопросом на вопрос "капитан".

— Уверена, — с презрительной интонацией сказала дочь дюка и стремительно заскользила по мозаичному полу. Вскоре она зашла в какую-то нишу, открыла дверцу за статуей и потянула Никиту за собой. Здесь тоже был коридор, хотя совсем узкий и почти не освещенный.

— Это потайной ход, которым можно пройти в центральную часть дворца, — пояснила Витта. — Нам ведь не хочется повстречаться с охранниками?

— Вы молодец, Витта, — одобрил Никита. — В кампании с Грегором мы бы уже, наверное, дрались со всей дворцовой стражей.

— Вы хотели идти сюда без меня? — обиженно спросила дева.

— Хотел, но перехотел, — улыбнулся Никита и пожал девушке руку выше локтя. Витта вновь отчаянно покраснела и почти помчалась вперед.

Глава шестнадцатая. Как победить маньяка.

Вдруг проводница замедлила ход и стала идти крадучись. Никита поступил соответственно. За одной из неприметных колонн она подалась к стене и приложила к ней ухо. Лицо ее вновь исказилось в презрительной улыбке. Никита придвинулся к ней и услышал тихие слова:

— Они там. Воркуют....

Кровь бросилась в лицо незадачливого спасителя. Он вдруг вынул магазин из парализатора, выщелкал из него в карман заряды и, приложив пустую магазинную коробку к стене, прильнул к ней ухом. И услышал голос коварной Летиции:

.... — продолжить Ваш род, несравненный дюк. Однако я происхожу из особой расы, которую в Галактике называют аграфами, хоть наше самоназвание совсем другое. Мы достигли великих вершин в науке и технологии, а также во многих искусствах. А еще природа наградила нас очень длинной жизнью, под тысячу лет. Хотели бы Вы прожить столько?

— Тысячу лет? Невероятно! Разумеется, я бы хотел такую долгую жизнь. Только без болезней и немощи.

— А ведь ваши предки почти наверняка могли жить постольку. Вы помните, как долго жил ваш дед?

— Пожалуй, более ста лет и был он в эти годы весьма крепок. К тому же он не умер своей смертью, а погиб при бомбардироке нашего дворца проклятыми вирпеллцами.....

— А сколько прожил Ваш прадед?

— Он тоже погиб, причем не достигнув зрелого, семидесятилетнего возраста.

-А вам сейчас как раз семьдесят?

— Пошел уже семьдесят второй год. Но я вполне крепок телом, в чем надеюсь Вас сегодня убедить....

— На вид больше пятидесяти Вам не дашь. Но я продолжу свою мысль. Та самая природа просто так свои дары не раздает. Она обязательно подсунет нечто гибельное. Так получилось и с нами, аграфами. Аграфские женщины, Ваша светлость, не могут забеременеть по своему хотению.

— Как? Что за ерунда? Но как же вы тогда поддерживаете жизнь вашего племени?

— Через искусственное оплодотворение. И то к этому акту аграфка должна долго готовиться: соблюдать длительный пост и не только в еде, но и в так называемой любви. Поэтому мы рожаем очень редко.

— Ну и ну.... Значит, детей от нашей связи не получится?

— Это невозможно.

— Ладно. В конце концов, у меня уже более 300 детей. Аграфов и даже полуаграфов среди них нет, значит не судьба. Но мне, признаться, нравится сам процесс зачатия детей. Это так восхитительно — обладать красивой женщиной! Чувствовать себя всесильным богом!

— Что ж, если Вам так этого хочется, — скорбно сказала Летиция, — то нате, берите. Только я хочу Вас предупредить, что после этого акта я непременно умру.

— Что? Новые дела! Почему это Вы умрете?

— Иногда, желая забеременеть, аграфки идут на некоторые ухищрения. Они принимают специфические и очень опасные для жизни лекарства. В нашей империи они находятся под строжайшим запретом, но ведь охота пуще неволи.... Вот и я не так давно стала принимать такое лекарство. Оно срабатывает через два года, то есть аграфка может забеременеть естественным образом. Однако в течение этого периода любовные отношения нам категорически запрещены. Ибо тогда в момент экстаза женщина обычно умирает....

— Бррр! Значит, я не смогу насладиться твоей несравненной красотой? Вот досада!

— Для Вас, великий дюк, это тоже небезопасно....

— Почему это?

— В момент того самого предсмертного экстаза наши силы удесятеряются и мы сжимаем мужчину так сильно, что у него воздух выходит из легких. Он умирает от удушья.

— Черт, черт, черт! Мне что же, придется приказать своим людям Вас держать?

"Вот сука! — взъярился Никита. — Гнусный сатрап! Некромант! Кровавый маньяк! Нет, надо тебя все-таки прикончить!"

Повернувшись к Витте (которая тоже пыталась подслушивать, но половины, вероятно, не услышала), он приказал свистящим шопотом:

— Покажи мне проход в эту спальню!

Витта кивнула, прошла с десяток метров вперед и сказала:

— Дверца здесь. Только она тоже заперта.

Никита молча присел перед замком, вновь приложил бластер и плавно стал наращивать энергетическую мощь. Вот замок выпал к нему в руки, он приоткрыл дверцу и услышал встревоженный голос дюка:

— Что это? Я слышу какие-то подозрительные звуки!

— Вам показалось, Ваша светлость! — встрял голосок Летиции. — Позвольте мне Вас успокоить, приласкать.....

— Вы только что говорили, что Ваши ласки могут оказаться смертельными....

— Ну, меня все-таки учили самоконтролю. Я справлюсь с собой....

— Ну вот, сначала запугала меня до икоты, а теперь ластишься....

Под этот диалог Никита проскользнул внутрь, сориентировался в полумраке спальни, сделал последний рывок и ударил рукояткой бластера по кумполу охреневшего властителя.

Летиция мгновенно накинула на хрипящий рот покрывало и, дождавшись полной отключки дюка, повернулась к Никите и сказала:

— Я поняла, что ты близко, когда услышала звук включенного бластера. Благодарю тебя, Никита Бочаров, за мое спасение. Ты слышал наш разговор?

— Отчасти. Ты, правда, могла умереть от секса с этим маньяком?

— Думаю, да. От физического отвращения и сознания своего унижения.

Вдруг за спиной Никиты появилась Витта и уставилась на Летицию.

— Ты прибыл сюда с ней? — удивилась аграфка.

— — Без помощи Витты я бы не справился, — признал Никита. — Так и бродил бы по дворцовым коридорам, пока дюк издевался б над Вами, Летиция.

Глава семнадцатая. Как стать королевой.

На обратном пути в донжон Никите пришлось трижды применить парализатор (нарвались на дворцовый патруль и опять на злосчастного охранника в переходе). В файдере произошел конфуз: Витта закапризничала и отказалась лезть в щель за сиденьями.

— Но где же я тебя посажу? — занервничал Никита.

— А вот где, — деловито сказала Витта и ловко уселась к нему на колени, приобняв обеими руками за талию. — Как видите, я совсем не мешаю управлению аппаратом.

— Какая сообразительная у тебя помощница! — фыркнула Летиция и, отвернувшись в сторону, более не произнесла ни слова. Никита понял, что иной благодарности за спасение теперь от нее не добьется и раздосадовался.

Однако вскоре его чувства переменились: оказавшись в девичьих объятьях и под прессом нежных ягодиц, молодой человек закономерно возбудился. В попытке отодвинуть свой настырный "аргумент" от женского бедра он попал в уютное межножие, где и был пойман егозливой Виттой. Которая стала легонько покачиваться на этом упругом жезле. Никита опасливо покосился в сторону Летиции, но та сидела расслабленно и с закрытыми глазами. Тогда он мысленно плюнул на приличия и отдался во власть все более вдохновлявшейся девы. Эта вакханалия могла, наверно, привести к соитию двух безумцев, но лету до озера было не так много: файдер, шедший на автопилоте, оказался перед зевом корабельного ангара, и Никита переключился на его аккуратное водворение на место.

Когда фонарь был откинут, Никита выскользнул из-под Витты и выпрыгнул в ангар. Приняв ее все еще разгоряченное тело на руки (чертовка успела при этом впиться в его губы поцелуем), он протянул руки к Летиции, но аграфка совершила кувырок и, оказавшись по другую сторону файдера, исчезла из ангара. А на ее месте в ангаре оказался Грегор, который взволнованно спросил:

— У вас все получилось? А где Витта?

— Все снова здесь, — ответил Никита, кривя губы. И вдруг добавил: — Я сделал глупость: не добил дюка. Вскоре Витта могла бы поучаствовать в избрании властительницы Валленрума....

Оказавшись в своей каюте, Никита запаролил дверь и долго стоял под горячим душем, пока не ощутил умиротворение. После чего брякнулся спать. Сквозь сон он слышал вроде бы некое постукивание в дверь, но реагировать не стал и вскоре заснул окончательно. Утром же, пройдя в рубку, он включил записи с каютных видеокамер и увидел то, что ожидал: постельную схватку молодых амантов в каюте Грегора.

К завтраку вышли все, кроме Летиции. Грегор при этом сиял как начищенный грош, а Витта выглядела умиротворенной, но иногда взглядывала на Никиту то с укором, то с вызовом. Когда Никита связался с аграфкой по видео, она заканчивала свой одинокий завтрак.

— Госпожа фор Барриос, — сказал Никита. — Наша договоренность о постановке баз Грегору и Витте, надеюсь, в силе?

— Нет, — сухо ответила дама.

— Это резко сузит наши возможности в обороне корабля, — напомнил Никита.

— Мне на это наплевать, — отрезала Летиция. — Я требую, чтобы мой корабль стартовал к Тейе. Без ненужных туземцев.

— Это невозможно, — соврал Никита. — Наша система дальней навигации разбалансирована. Я потому и посадил корабль на ближайшую планету.

— Вы лжете, Бочаров!

— Никак нет, леди!

— Лжете с непонятной для меня целью!

— Боюсь, нам придется сидеть здесь еще долго, — гнул свое Никита.

— Как долго?

— Пока я не разберусь в системе дальней навигации. Да и профилактический ремонт яхте просто необходим. Вы еще не забыли причину, по которой я оказался здесь?

— Боже, как бы я хотела отмотать события обратно — до Вашего появления на моей яхте!

— Для ремонта мне понадобится помощник, а лучше два. Прошу Вас, Летиция, выдайте мне учебные базы....

— А я прошу Вас, Бочаров, обращаться ко мне отныне только официально: госпожа фор Барриос!

— Госпожа фор Барриос! В интересах общего дела я прошу передать мне базы, находящиеся в Вашем распоряжении. Временно исполняющий обязанности капитана яхты "Барриос" Никита Бочаров.

Летиция раздраженно повернулась к своему сейфу, достала из него несколько кристаллов-накопителей и бросила их в раструб вакуумной почты. После чего набросила на объектив видеокамеры светонепроницаемый полог.

В итоге к концу дня перед Никитой предстали техник-механик малого космического корабля Грегор Валленрум и юрист третьего класса Витта Валлен (другие базы оказались совсем не в тему: спецы по флористике, геммологии и маркетингу). И эти новоиспеченные специалисты тотчас начали болтать, вываливая на Никиту свои знания!

— Я думаю, что вместительность джет-файдера можно увеличить, — стал напирать Грегор. — Для этого достаточно вварить с его боков две объемные консоли и обшить их титановыми пластинами. Получатся два гнезда для пассажиров, а если поставить туда турели, пассажиры превратятся в стрелков!

— Хм, — сказал Никита и тотчас повернулся к Витте, которая дернула его за рукав и объявила:

— Я знаю как мне стать правительницей! Для этого надо ввести новый титул: королева Валленрума!

— Как же это сделать? — спросил, улыбаясь, Никита.

— Стать женой короля! — без тени смущения изрекла дева. — Королем же будет тот, кто сможет насильственно взять власть в Валленруме в свои руки!

— У тебя уже есть такой герой на примете?

— Есть. Это Вы, господин Бочаров!

— А как же я?! — вырвался возглас из груди Грегора.

— Ты сделал меня женщиной и я тебя никогда не забуду, — снизошла к своему аманту Витта.. — Но возможностями Никиты ты не обладаешь.

— Я смогу! — возопил Грегор. — Мне надо лишь изучить базу боевых искусств!

— А еще базу летчика, космонавигатора, психолога, социолога и многие другие — все, которыми уже обладает господин Бочаров!

— Не сочиняйте, Витта, — осадил деву Никита. — Большинства этих баз я не изучал.

— А я вижу, что Вы их знаете, — упорствовала кандидатка в королевы. — Значит, где-то изучали....

— Если только учитывать мое студенчество на Терре.... — спохватился Никита.

— Вот! — торжествующе заключила Витта. — Так что Грегор, соглашайся на роль главного книгочея королевства Валленрум. А я обязуюсь женить тебя на одной из своих сестер. Из третьего десятка....

Глава восемнадцатая. Неуместное признание.

Ваш план вполне практичен, — снисходительно сказал Никита, — но я в него не вписываюсь: у меня совсем другие планы на жизнь.

— Не упрямьтесь, господин, — взмолилась Витта. — После нашего утверждения на троне Вы можете отбыть с королевским визитом на другую планету и там оказаться как бы в плену.....

— Такие визиты делаются обычно в сопровождении королевы, — уведомил продвинутый студент.

— За исключением особых случаев, — парировала новоиспеченная юристка. — Например, беременности...... Которую я собираюсь заиметь в кратчайшие сроки! Королеву, носящую под сердцем наследника, никто в нашем обществе не решится отстранить от власти.

— Грегор, — обратился Никита к поникшему "механику". — Тебе не кажется, что Витта делит шкуру еще не убитого динозавра?

— Мне кажется, — заговорил Грегор и посмотрел в глаза своей недавней подруги, — что я совсем не знал Витту Валлен. Теперь я не пошел бы из-за нее на казнь.

— Нас никто не спрашивал! — шикнула на него дочь дюка. — Хотя и я теперь постаралась бы всеми способами умолить отца не отдавать меня палачам.....

— Всеми способами? — саркастически спросил Грегор. — Так знай, что ты могла оказаться у него в наложницах! Как твоя сестра Вирджи, бросившаяся со скалы!

— Что ты плетешь? — пролепетала побледневшая Витта. — Обидчиком Вирджи был погонщик завров, которому за это вырвали язык и содрали кожу с тела.....

— Язык ему вырвали, чтобы он не смог отрицать свою вину, — осклабился Грегор. — А мне про насилие над Вирджи рассказал мой учитель — самый проницательный человек в Валленруме!

— Боже мой! — разрыдалась Витта. — Бедная Вирджи! Я так ее любила!

Вдруг рыданья ее прекратились, она резко повернулась к Никите и сказала:

— Если у Вас есть сердце, помогите жителям Валленрума избавиться от этого жуткого правителя!

Никита хотел продолжить свои возражения, но посмотрел в пылающие лица Витты и Грегора и сказал:

— Ладно. Разнесу я этот замок по камушкам вместе с поганым дюком. Но сначала заспугаю его рядовых обитателей.... Или у вас есть другой план по захвату власти?

— Я могу обратиться к своим сестрам и братьям, — сказала сообразительная Витта. — Со многими из них я дружила и, услышав с неба мой голос, они со мной согласятся. И тогда уйдут из замка сами и уведут за собой очень многих.

— Годится. Осталось уговорить Летицию.

— Зачем Вам, господин, ее уговаривать? — возразила кандидатка в королевы. — Она все время нас игнорирует, а Вас третирует. Запрем ее в каюте и полетим в Валленберг по нашим делам. Вряд ли она умрет за несколько дней от скуки.....

— Ловко ты рассуждать научилась, изучив юридическую базу, — признал Никита. — Себе что ли ее поставить?

— Я никогда не была глупой, — не согласилась Витта. — Наивна была, это да, но за несколько дней, проведенных с Вами, моя наивность улетучилась.

— И все-таки со своей напарницей я поговорю, — сказал Никита, встал и пошел в рубку.

Видеокамера в каюте Летиция продолжала быть "слепой", но Никита "оживил" мини-дрон-хамелеона и тот занял свое место за спиной аграфки.

— Госпожа фор Барриос, — начал Никита свою трансляцию. — Мне надо обсудить с Вами одно щекотливое дело, к которому меня подталкивают наши новые сотрудники.

— Я не желаю с Вами ничего обсуждать, — ожидаемо ответила Летиция.

— Это касается дюка Валлена, с которым Вы недавно имели неудовольствие общаться.

— Этот тип разве остался жив? — не удержалась от вопроса аграфка.

— Вероятно, да. И вот меня призывают его добить.

— Добивайте, только без меня, — неожиданно дала добро аграфка.

— А я думал, что Вы будете меня отговаривать..... — чуть растерянно сказал Никита.

— Мне будет приятно услышать о его смерти, — призналась Летиция. — Он сумел меня напугать. Но теперь я задам Вам вопрос: кто будет править на острове вместо него?

— Это место желает занять Витта.

— Кто бы сомневался. Она отъявленная авантюристка! Это же надо: заняться сексом в кабине файдера, у меня на глазах!

— Мы не занимались с ней сексом, — отчеканил Никита. — Это было что-то вроде игры.

— Игра?! Вот так так! Без оглядки на приличную даму! Скоты!

— Мне надо было засунуть ее за сиденья, — сокрушенно сказал Никита.

— Вам надо было оставить их на том помосте! — почти крикнула Летиция. — Теперь не пришлось бы лезть в опасную и непредсказуемую авантюру!

— Вы точно не хотите поглядеть на то, как я буду крушить замок того подлеца?

Летиция открыла рот для (несомненно) отрицательного ответа, но вдруг закрыла его и задумалась. А потом сказала:

— Разве в Вашем файдере прибавилось места?

— Еще нет, но Грегор к вечеру сделает два дополнительных отсека, и мы поставим туда турели с Вашей яхты. Если Вы не против, файная леди.

— Что это еще за словечко Вы для меня придумали?

— На терранском языке это означает красивая и милая — одним словом.

— Это я-то милая? — подняла бровь Летиция. — По отношению к Вам я вовсе не мила.

— Мужчина при знакомстве с эффектной женщиной всегда жив надеждой, что она может быть с ним мила.

— Не надейтесь, Бочаров. В отношениях со мной Вы делаете одну промашку за другой. К тому же Вы ведь собираетесь жениться?

— Это проект Витты Валлен, в котором я участвовать не собираюсь. Кто же Вам об этом рассказал? Бедняга Грегор?

— Он, — не стала юлить Летиция. — Значит, быть королем над двадцатью тысячами подданных и тысячью квадратных бэров для Вас мелковато? Чего же Вы хотите?

— Жить среди цивилизованных людей, а не в этом средневековье, — со вздохом сказал Никита.

— Так почему мы еще находимся тут? Байку про разбалансировку системы навигации лучше не повторять.....

— Причина действительно в другом, — признал Никита, — но я ее себе лишь накануне сформулировал.

— И?

— И я именно Вам ее сказать не могу.

— Что за бред? Какие-то детские фокусы!

— Мы улетим отсюда, госпожа фор Барриос, и, вероятно, скоро. Но сначала посадим на трон Валленрума более достойного правителя.

— Вы полагаете, что Витта будет лучшим правителем, чем ее отец?

— Несомненно. Во-первых, хуже дюка Валлена вряд ли кто может быть. А во-вторых правление королев всегда мягче для подданных.

— Как Вы наивны, юноша, — усмехнулась аграфка. — При королеве истинными правителями страны становятся ее фавориты.

— Которых она скоро научится держать в узде, — парировал Никита.

— А почему Вы так уверены, что население признает эту беглянку своей королевой?

— Да мне, в общем, все равно, — сказал откровенно Никита. — Но на первых порах я собираюсь ей помочь.

— И ничего не потребуете взамен? Хотя бы девичьей благосклонности, к которой Вы явно стремитесь?

— Вектор моего сексуального стремления направлен не в ее сторону.

— А в чью же еще? — показушно удивилась Летиция. — В эти дни перед Вашим взором мельтешили всего две женщины. А я, мне кажется, не давала Вам повода для разгорания чувств.

— Не давали, госпожа фор Барриос. Мои чувства к Вам разгорелись совсем без повода.

Глава девятнадцатая. Смерть дюка Валлена

Акцию по смене власти в Валленруме пришлось отложить на пару дней: сначала оба мужчины перемонтировали файдер и его вооружение, а потом Никита (с помощью Грегора) стал мастерить себе из скафандра доспехи Дарта Вейдера. Витта созданным образом восхитилась, а Летиция похихикала в кулачок, но сказала:

— Я должна это увидеть! Летим все вместе.

Файдер завис над центром Валленберга поздним утром, когда большинство женщин толкалось на рыночной площади, а мужчины только собирались выехать (или выйти) за ворота города. Первым делом Никита пустил ракету в донжон (чуть выше первого перехода в замок), и каменная башня обрушилась с грохотом вниз, на замковый двор. Ошалевшие горожане закрутили головами и заголосили (не видя терминатора над собой) и вдруг с неба, перекрывая все звуки, к ним понесся голос Витты Валлен:

— Дорогие братья и сестры! К вам обращаюсь я, любящая вас Витта. Мои и ваши муки были замечены небесным владыкой, и он решил наказать того, кто полностью виновен в бедах Валленрума. Это ненавидимый всеми нами дюк Валлен! Тот самый, который принял нашу страну под свою руку процветающей и счастливой, а сделал ее самой бедной на Постуме и ненавидимой. Тот, кто стал отнимать невест у молодых мужчин и обрекать их на безбрачие, а самих невест — на поругание и тоскливую жизнь в обширном гареме дюка. Тот, у кого похоть разгорелась даже на свою дочь, и обесчещенная Вирджи была вынуждена броситься со скалы! И теперь я говорю вам: довольно! Гнусный дюк должен быть казнен! Я призываю вас его схватить и доставить на лобное место. Охрана! Умоляю вас не противиться моим братьям. Иначе небесный владыка вновь покажет свою силу и сокрушит вас! Итак, время пошло! Если через десять минут дюка не будет на площади — берегитесь! Дарт Вейдер пройдет через все заслоны и преграды и вытащит дюка сюда сам: с головой или без головы!

Закончив говорить через усилитель, раскрасневшаяся Витта повернулась к Никите и спросила:

— Я была убедительна?

— Я бы уже бросил оружие на месте охраны, — хохотнул Никита. — А на месте дюка бы описался.....

— У Вас есть основания бороться за королевский титул, — добавила Летиция. Грегор же промолчал (как всегда в последнее время), но сверкнул глазами.

Срок, данный Виттой горожанам, скоро истек, а дюк так и не показался на помосте. Она растерянно посмотрела на Никиту, он же взялся за штурвал файдера и сказал Грегору:

— Следи за обстановкой по кругу и стреляй без сомнений. Пока одиночными, а там посмотрим.

После чего упал камнем вниз, но завис в пяти метрах над площадью. Затем открыл фонарь и, включив мини-антиграв, прыгнул на каменную мостовую. Его сапоги с экзокомпенсатором из пружинной стали громко лязгнули, а черный плащ взвился в воздух — чтобы опуститься на камни, будучи отстегнутым. Никита же, облаченный в черную металлопластовую броню и знаменитую тонированную черную каску, пошел, все так же лязгая, к воротам замка в сопровождении дрон-хамелеонов. Из надвратной башни навстречу ему стремительно вылетело копье, которое крошка дрон успел сбить в сторону. А в саму башню тотчас влетел снаряд из пушки файдера, после взрыва которого башня в виде облака камней улетела внутрь замка. Никита же подпрыгнул и встал на место этой башни.

Под стенами замкового двора, полузасыпанным каменными обломками донжона и надвратной башни, кучковались здесь и там наспех обмундированные охранники, сжимающие в руках копья, мечи, а кое-кто и арбалеты. Никита отдал беззвучный приказ, и дроны помчались парализовать этих арбалетчиков. Сам же он вспомнил разученную накануне речь на языке Валленрума и грозно зарокотал:

— Воины! Мне не нужны ваши жизни! Я пришел за дюком. Он преступил все законы, человеческие и небесные и потому должен предстать перед судом. Прошу, приведите его сюда.

Пока он говорил, за его спиной над стенами замка поднялся файдер и стал демонстративно поводить стволами турелей. Вдруг из одного ствола вырвалось короткое пламя, и на двор замка упал невидимый Никите стрелок.

— Если я спущусь во двор, вы все умрете, — продолжил речь Никита. — Дюку ваши смерти никак не помогут, он тоже умрет. Но я дам ему шанс умереть с оружием в руках. Приведите его, воины.

В ответ на эту стратагему группка вояк вдруг открыла дверь в дворцовой стене и исчезла в ней. Никита же стал додавливать охрану:

— У меня есть невидимые помощники. Это они вывели из строя ваших арбалетчиков. Я могу отдать им приказ, и падать без сознания начнете вы. Но я говорю: положите оружие на землю и идите в свои дома. Новый правитель страны вас только похвалит за это.

— Это ты будешь нашим правителем? — спросил кто-то.

— Нет. Мне ваши дрязги неинтересны. Я просто пролетал мимо и увидел явную несправедливость. Этого я не люблю и потому решил вмешаться.

Та самая дверь вновь открылась, и воины вывели во двор богато одетого пожилого вельможу, крепко держа его за локти. Никита, который видел дюка в краткий миг и в полумраке, его, конечно, не узнал.

— Вот тот, кого ты хочешь призвать к ответу, — крикнул один из воинов.

— Ведите его на Лобную площадь, — повелел Никита, после чего повернулся и прыгнул вниз.

Через полчаса площадь для казни преступников заполнилась, наконец, горожанами. Дюка вывели на помост в сопровождении тех самых палачей, один из которых держал богато изукрашенный узкий то ли меч, то ли палаш. Впритык к помосту Грегор подвел файдер, в котором сидели Витта и Летиция. Никита же притопал на площадь ножками — неспешным тяжелым шагом, чуть поводя вновь надетым черным плащом — и теперь стоял на другом краю помоста. Но вот одетая в сверкающий эффектный комбинезон Витта откинула фонарь, легко выпрыгнула на помост и подняла руки, призывая толпу прекратить свой гомон. Народ сначала загомонил громче, но стал все же успокаиваться. Витта громко сказала:

— Случилось то, что я вам предсказала: небесный воитель Дарт Вейдер вошел в наш неприступный замок и привел сюда дюка Валлена. Я казнила бы этого человека за его бесчисленные преступления без проволочек, но Дарт Вейдер решил, что должен вступить с бывшим дюком в поединок. Отдайте Валлену его меч и пусть свершится божий суд!

Никита взялся за рукоять на своем поясе, нажал кнопку — и перед изумленными зрителями вспыхнул луч светового меча (Никита сделал его из учебной шпаги, нашедшейся на яхте, подсоединив к ней электропарализатор, а также световую указку). Дюк, взявший уже меч, в первое мгновенье отшатнулся от небывалого оружия, но вдруг заорал и, бросившись вперед, попытался нанести рубящий удар, целя в ключицу. Никита (который накануне упражнялся с Грегором в фехтовании мечами), встретил меч в начальной фазе удара, и дюк сам отдернул его в сторону. (Еще бы: ему нехило прилетело от удара током!). Тут удар нанес Никита и дюк, парировавший его, вновь дернулся как паралитик. Никита стал его жалить и жалить, а дюк мог лишь уворачиваться или бегать по помосту. Наконец, Никита усилил разряд и дюк, упав на доски, выгнул спину, захрипел и распластался без движения. Палач подошел к нему, профессионально проверил дыхание, поднял веко, скрестил крест-накрест руки ("Готов!") и поволок труп в люк.

Никита тем временем повернулся к толпе и снял свой жуткий шлем. Толпа тихо ахнула, увидев перед собой вполне симпатичного молодого человека. Никита же стал говорить:

— Народ Валленрума! Вашего жестокого и развратного дюка больше нет. Но правитель в государстве должен быть. Я постороннний для вас человек, но видел и знаю устройство власти на других планетах. И потому рекомендую вам избрать правительницей женщину. Там, где обществом управляет женщина, войн почти не бывает, а люди живут обеспеченнее и счастливее. За эти дни я успел узнать лишь одну женщину из вашего города — это Витта Валлен. Она мне понравилась, и мне даже показалось, что именно ей можно доверить управление Валленрумом. Изберите ее своей королевой и живите счастливо. Если же ее правление покажется вам негодным, вы можете избрать себе другую королеву. Но мужчину делать своим королем категорически не советую, так как власть его быстро развратит.

— А женщину, значит, власть развращает медленнее? — крикнул кто-то из толпы.

— Несомненно. Женщины — матери, это все объясняет. Итак, раз уж вы почти все здесь собрались, сделайте свой выбор сегодня, сейчас. Кто согласен с моим предложением, поднимите руки! Повыше и смелее! Смелее! Я вижу, что за Витту проголосовало поголовное большинство. Значит так тому и быть: поприветствуйте свою королеву Витту Валленрум! Да здравствует королева Витта!

И толпа, угодившая под гипнотическое влияние звездного героя, тысячеголосо загудела: — Да здравствует королева Витта!

Никита тотчас отступил назад и выдвинул на свое место Витту. Та подняла руки, призывая к тишине, но толпа еще пару раз проскандировала свою здравицу, после чего все же замолкла. А Витта начала свою речь:

— Благодарю тебя, народ Валленрума, за такую высокую честь, оказанную мне. Обязуюсь отныне жить только вашими заботами, обеспечивать счастье ваше и ваших детей. Я женщина и тоже хочу иметь детей, но для блага нашей страны короля рядом со мной не должно быть — только мудрые советники. И все же одного ребенка я хотела бы подарить и себе и вам, народ Валленрума. Это должен быть звездный принц и отцом его может стать только Дарт Вейдер!

"Вот же, бляха-муха, какая настырная баба! — изумился Никита. — Не мытьем, так катаньем пристегнуть меня хочет. Как же мне от нее отбояриться? А может так?"

Он встал рядом с Виттой и сказал с показушным сожалением, обращаясь и к деве и к народу:

— Я страшно польщен твоим выбором, королева Витта. Но вынужден огорчить и тебя и народ Валленрума: мне нельзя вступать в любовные отношения ни с одной женщиной!

Народ вокруг возбужденно загудел, а Витта вытаращила глаза на своего недавнего чичисбея. Никита же продолжил:

— Ибо я наречен рыцарем ордена Паладинов, призванных осуществлять справедливость везде и всегда. Но для того, чтобы мой волшебный световой меч черпал из меня свою силу, я поклялся соблюдать целибат. И если я нарушу свою клятву, то сила меня покинет, и я буду исключен из ордена и впаду в ничтожество. Простите меня, королева и народ, на такую жертву я пойти не могу.....

Глава двадцатая. Укрощение строптивой

— Ты опять смог изумить меня, Никита, — воскликнула, смеясь, Летиция, когда файдер оказался в своем ангаре, а терранин и аграфка — в кают-кампании яхты "Барриос". — Вот отмочил, так отмочил: я — рыцарь ордена Паладинов! Я поклялся соблюдать целибат! А сам так и смотрит, как бы сграбастать хорошенькую курочку!

-Не преувеличивайте, Летиция! Курочка только что предлагала себя на заклание, но я нашел нестандартное уклонение, причем за пару секунд!

— А почему, собственно? — искренне удивилась аграфка. — То почти изнасиловал ее в кабине файдера, а то нос стал воротить?

— Мне показалось, что Вам, госпожа фор Барриос, мое спаривание с Виттой не понравится.

— Хм. Может быть, хоть я сама не знаю почему. Наверное, я ужасная собственница и все, до чего могут дотянуться мои руки, должно принадлежать мне.

— В воображении, госпожа, только в воображении. Реальных действий Вы, мне кажется, избегаете.

— Много Вы знаете, господин паладин, — фыркнула аграфка. — Сам ходит вокруг да около, но обжечься, видно, боится. Или Ваш целибат вовсе не выдумка?

В ответ Никита сделал стремительный пируэт, обвил со спины талию Летиции и стал пылко целовать ее в полураскрытые губы, дав свободной руке полную самостоятельность в поиске местечек для страстного петтинга.

После двух суток почти беспрерывных постельных игр Никита и Летиция, наконец, очнулись.

— Милый! — сказала трезво Летиция. — Мне кажется, мы вполне можем любить друг друга в движущемся зведолете.

— Интересная мысль, — признал Никита. — Почему же она не пришла в мою голову?

— Все твои мысли, видимо, сконцентрировались в одну мыслеформу: как бы ловчей "вздрючить" меня. И надо сказать, тебе это все время удавалось. Я невероятно "тащусь" от всех твоих сексуальных придумок. В том числе и от сочных терранских выражений: "вздрючить", "оседлать", "оттянуть", "влындить", "впендюрить".... Я от них так завожусь! Ты самый потрясающий любовник в моей жизни!

— От этих слов мне просто хочется замурлыкать, госпожа фор Барриос, — хохотнул Никита. — Я даже начинаю верить, что на Тейе Вы пару раз навестите меня в той тюряге, куда меня упекут ваши сограждане.

— С какой стати упекут? Я выставлю там тебя в самом выгодном свете!

— А смерть бедняги Йерро Вы забыли?

— Точно, совсем забыла. Где же он кстати?

— В морозильнике. Пойдем посмотрим?

— Я сама посмотрю, — решительно сказала Летиция, вскочила с постели и, накинув шлафрок, вышла из своей каюты.

Отсутствовала она не менее получаса. А когда вернулась (серьезная, но довольная собой), то сказала:

— Все. Нет никакого Йерро. Он, оказывается, вышел зачем-то из яхты в открытый космос и там пропал. Хорошо, что ты оказался под рукой и сумел привести мой корабль в Тейю!

— Ух, от сердца отлегло, — сказал Никита. — Впрочем, о каком космосе Вы говорите, госпожа? Мы находимся все еще на планете Постум!

— Так стартуй с нее, Никита Бочаров! Или ты теперь будешь называться Дартом Вейдером?

— Нет. Эта кликуха будет у меня предназначена только для жителей отсталых планет.

Космопорт Тейи был обрудован на ее естественном спутнике (размером с Луну), но для корабля госпожи фор Барриос было сделано исключение, и Никита, руководствуясь указаниями Летиции, посадил яхту в пригороде Мурано (столицы империи Таори) — на лужайку перед обширным особняком о трех этажах.

— Побудь пока здесь, — попросила дама Никиту. — Я должна сначала пережить встречу со своей семьей.

— Естессно, май дарлинг, — сказал бывший студент. — Мой номер пятый или десятый.

— Не ерничай, дорогой, — пожурила его любовница и провела ладошкой по щеке. — Ты у меня номер один. Это точно. И кстати, хочу тебе сообщить: я в эти дни забеременела. Это тоже точно.

— Терранки узнают об этом точно только через месяц или полтора, — сказал озадаченный Никита.

— Но мы не терранки, — чуть вздернула голову аграфка и пошла в сторону родного дома.

Никита же от нечего делать стал просматривать видеозаписи, сделанные при подлете к Тейе.

Планета была когда-то четко поделена на два субширотных континента и экваториальный океан между ними. На полюсах континенты венчались ледовыми шапками (но поменьше Антарктиды). Были, конечно, и архипелаги островов и заливы и внутренние моря и горные цепи. Виднелись и города, тяготеющие к побережью океана — но, в целом, заселенность планеты показалась Никите небольшой. Он подключился к местной Сети и нашел нужную информацию (базу по знанию языка аграфов Летиция ему поставила): да, население Тейи едва перевалило за миллиард.

"Еще бы, — подумал с неудовольствием бывший студент. — Здесь живут разумные хуманы (не то что на Земле!), которые способны оптимально регулировать рождаемость. Соответственно, и цена каждому тейянцу куда выше цены среднего землянина. Но погожу петь им дифирамбы: вдруг и у них есть свои тараканы?"

Далее он просмотрел новости и отметил, что в них много времени уделялось дрязгам между чужими нациями (в частности, войне между Арваром и Аратаном) и совсем мало — событиям внутри империи Таори. Вдруг в бегущей строке он увидел сообщение: "На Тейю из долгой командировки в Арвар вернулась двоюродная внучка императрицы Таори Летиция фор Барриос".

— Вот те на!, — сказал вслух ошарашенный Никита. — И как мне себя с ней теперь вести?

Чуть погодя он успокоился, пожал плечами и переключился на развлекательные каналы: фильмы (показались вычурными), шоу (ничего не понял), спортивные состязания (не обнаружил футбола!), а на музыке задержался: мелодии аграфов оказались завораживающими..... Летиция обнаружила его полулежащим в кресле пилота с блаженным выражением на лице.

— Милый, — вернула она его с небес на землю. — Ты чем там заслушался, что даже мое появление пропустил?

— Лита!, — воскликнул Никита. — Ваша музыка бесподобна! Она действует на меня сильнее наркотика.....

— Ты наркоман?! — ужаснулась Летиция.

— Это фигура речи, милая, — успокоил ее амант. — Я никогда их не пробовал. А вот вина, пожалуй бы, выпил. У вас употребляют вино? Впрочем, о чем это я: раз термин такой в речи есть, значит пьют, собаки!

— Пойдем в дом, там и выпьешь и объешься "явствами" и наговоришься с моими домочадцами: они очень желают тебя увидеть и услышать.

— Что, там и императрица будет? — понизил голос Никита.

— Императрица? — засмеялась Летиция, но тут же посерьезнела: — Ты успел узнать о моем родстве с домом Таори? Что ж, моя мать приходится дочерью одной из племянниц императрицы, но отец — всего лишь фор из двухсот знатных семей. Поэтому я не слишком лакомая невеста для карьеристов.

— Для меня, пожалуй, чересчур лакомая. Надеюсь, ты не сказала отцу и матери, что я недавно был рабом?

— Отец давно убит в бою с пиратами. Тебя ожидают моя мать, две сестры и брат-подросток. О твоем рабстве я не говорила, но вероятно скажу, улучив случай — это будет бобма! Николай Васильев

Галактическая одиссея Никиты Бочарова

Фантастический роман

Глава первая. Странный медосмотр.

Тот день начался для Никиты Бочарова, студента третьего курса института Азии и Африки МГУ, вполне тривиально. Он проснулся в половине восьмого и ринулся в туалет — пока его не захватили шустрые соседи числом три. Из него он сунулся в ванную, но обломался: там уже фыркал под душем чистоплюй Нео. Тогда он вернулся в свою комнату, включил чайник и стал сооружать пару бутеров (для себя и для сонули Санчо), чутко прислушиваясь к звукам в ванной. Вот плеск воды прекратился, но дверь не открылась — значит, Нео будет подбривать свою чахлую бородку и усишки. "Как бы Омара не прозевать...." — заопасался Никита, вышел из комнаты и точно: из туалета нарисовался невысокий, но жутко высокомерный араб. Никита ласково ему улыбнулся и чуть виновато развел руками: извини, мол, брат. Омар пронзил его взглядом, но молча ретировался в свою фатеру.

Наконец, дверь ванной открылась и выпустила в коридор высокого худощавого африканца лет 25, который тотчас улыбнулся Никите и сказал: — Добри утро, малшик!

— Nzuri asubuhi, Neo, — сказал Никита на суахили. — Je, wewe ndoto kuhusu msichana leo ? (Доброе утро, Нео. Ты видел сегодня во сне девку?)

— Si leo. Mimi itabidi kuangalia mbebe kwa kesho (Сегодня не довелось. Буду надеяться на завтра).

— Окэ, Нео, — благосклонно кивнул Никита и вошел в ванную. Совершая гигиенические процедуры, он хмыкнул по поводу произошедшей пикировки: "На фик ему эротические сновиденья, к нему сегодня наверняка Вика прикатит. А если ее не будет, то Нюся или Ляля какая-нибудь заявится. До чего же падки наши бабы на экзотику! Даже Омар, метр с кепкой, им в радость, а нас с Сашкой они в упор видеть не желают!"

Войдя в комнату, он рассвирипел: Санчо до сих пор давил ухом подушку.

— Вставай, гад! — заорал Никита и дернул приятеля за руку. Тот мигом принял положение сидя, но глаз не открыл.

— А ну три зенки! — продолжил яриться Бочаров. — У тебя уже были опоздания! Еще одно-два и ты окажешься на платном обучении! То есть сразу за порогом института, ибо 300 тыщ у твоих родителей нет! Или я чего-то не знаю о твоем благосостоянии?

Сашка рванул на выход, забыв скинуть с ног одеяло, запутался в нем и врезался в итоге башкой в дверь. После чего совсем пришел в себя, ругнулся матом и исчез — чтобы вернуться обескураженным через минуту.

— Там этот Омар!

— А ты что хотел? Нас здесь четверо и всем на первую пару нужно!

— Да им когда угодно можно приходить, — зло сказал Сашка. — Их-то всяко не выгонят!

— За них институт хорошие денежки получает, — на тон ниже сказал Никита. — Ладно, придется тебе умываться и завтракать шиворот-навыворот: сначала кофе и бутер, а потом лакировка зубов и личика....

До "Академической" сумели добежать за шесть минут. По эскалатору почти слетели (благо, что идиотов, стоящих слева, на проходе, в этот раз не оказалось) и успели втиснуться в отходящий состав. Потом был бег по по переходу от Третьяковской до Новокузнецкой и вот он, Охотный ряд и Манежная площадь, где гордо высится их компактный институт, зорко поглядывая на Кремль и Сенат, в недрах которого спрятан кабинет Президента.

— И чего бежали? — спросил Сашка. — До занятий еще десять минут....

— Эх, люди.... — дурашливо свесил на грудь голову Никита. — Твари неблагодарные....

После третьей пары (перед обедом) староста группы, Нелли Вербжицкая, сделала сообщение, что вместо четвертой пары будет проведено какое-то медицинско-психологическое обследование, которое необходимо пройти всем.

— Попробуйте только сорваться с него, каждому отсутствующему собственноручно такую трепку устрою! — зловеще пообещала Нелли.

— Из твоих ручек примем даже яд! — пообещал Никита. — После ночи любви, естественно....

— Пфф! — фыркнула эффектная (что там говорить!) дева. — Тебе, Бочаров, прыщики с чела сначала свести бы надо....

— Поверь, милая, сами сойдут — после любви-то....

— Ты доостришься у меня, Бочаров! Вы с Вольским и так на липочке висите — и острят еще! В общем, всех буду ждать в кабинете медсестры и ставить галочки в журнале.

Впрочем, от медкабинета студентам сначала пришлось пройти в обычную аудиторию, где какой-то малоразговорчивый тип в белом халате раздал всем листики с 20 вопросами (явный тест на определение Ай Кью) и попросил на них ответить. Присевший рядом с Никитой Сашка скосил взгляд на его листок, понял, что вопросы у них разные и чуток скис. Но, ответив на первый вопрос, приободрился и ушел в опросник с головой. Никита же отвечать на эти тесты давно наловчился и сдал листок минут через десять, то есть первым. Тип, принимая листок, скривился, но пробежав ответы и поставив оценку в своем кондуите, посмотрел на Никиту с интересом и сказал:

— Идти в медпункт, не удивляться.

В медпункте вместо привычной медсестры среднего возраста прием вела женщина-вамп! Подобных дам Никита видел лишь в кино или анимациях, но никогда в реальной жизни, да еще так близко! Высокая, статная, крутобедрая, пышногрудая, высоковыйная, луноликая, с гривой черных блестящих волос и ясными карими очами, которые стали внимательно вглядываться в вошедшего студента. Под этим взглядом Никита сначала побледнел, а потом стал краснеть и смущаться. Тотчас он стал себя корить за это и засмущался еще больше. И вдруг услышал легкий женский смех, за которым последовал и голос:

— Как ты робок! Как олень! Мне до сих пор казалось, что я не страшная! Имя и фамилия?

— Никита Бочаров.

— Снять одежду! Так.... Так... Трусы тоже!

— Я не могу, — сказал сдавленно Никита, прикрывая руками проклятый торчок.

— Руки назад! — скомандовала дама. И после исполнения студентом команды, сдернула последнюю одежку. Торчок прыгнул к животу и застыл перед ним, глядя в зенит.

— Великолепно! — восхитилась дама. — То, что надо!

Тут она повернулась в сторону и спросила явно по связи: — Сколько у Бочарова? Неужели? Удивительно, причем вдвойне. Да, да, и это тоже. Отлично.

Повернувшись вновь к Никите, дама мягко, с воркующими интонациями сказала: — Какой ты молодец, Никита!

И дополнила фоническое поощрение тактильным, огладив волосы на затылке парня. Эмоции Никиты зашкалили, и он чуть было не вцепился в чудесную женскую плоть, но адама тотчас восстановила И дистанцию и сказала:

— Одевайся и зови следующего.

После приема Санчо стал возбужденно рассказывать Никите, как врачиха чуть его не опарафинила.

— Представляешь, заставляет снять трусы, а хер-то лезет вверх и все. Я его уговариваю и так и сяк, а он лезет. Тогда я отвернулся от нее, закрыл глаза и представил, что лежу в горячей ванне — он и обмяк. Я опять повернулся, но глаз открывать не стал: она ведь вон какая краля! В общем, прошел-таки этот дурацкий осмотр! Ну, а ты как, справился с собой?

— Нормально. Она даже меня похвалила, сказала, что я молодец.

— Странно. Кому понадобилось это устраивать? С определением Ай Кью понятно, без него сейчас в серьезную фирму не берут, но эта пародия на осмотр? Ничего не померила, не заставляла ни приседать, ни нос доставать....

Глава вторая. Трансляция во сне.

Ночью Никите вдруг стал сниться совершенно фантастический сон. Перед ним возникло зыбкое лицо той самой прекрасной дамы, которая вгляделась в раскрывшиеся будто бы глаза спящего, опознала его и сказала:

— Выслушай меня Никита и ничему не удивляйся.... Мы — жители Галактического содружества и явились к вам, на Терру за помощью. Многие тысячелетия в различных звездных системах галактики, которую вы знаете под именем Млечный путь, развивались независимые цивилизации, а с наступлением эры космических сообщений между ними образовались связи, более или менее стабильные. Расцвела торговля, научно-культурный и туристический обмен, но было и есть также много военных конфликтов. Некоторые цивилизации объединились в империи, другие — во временные антиимперские союзы, в результате чего Галактическое содружество стало существовать в шатком политическом равновесии.

Что касается Терры, то на определенном этапе галактической цивилизации эту периферическую планету приспособили для ссылки преступников, причем со всех звездных систем, для чего пришлось составить международный договор. Этим и объясняется невероятное многообразие народов, населяющих Терру. Потом личности преступников научились трансформировать и надобность в их ссылке отпала. Терра была предоставлена сама себе и через несколько тысяч лет развитые миры о ней вовсе забыли.

Но с некоторых пор в Содружестве проявились две неприятные тенденции: падение рождаемости на фоне почти полного перехода к искусственному вынашиванию детей и снижение интеллекта от поколения к поколению. Правда, официозные учреждения (в том числе медицинские) начали дружно отрицать эти явления и публиковать благополучные статистические данные (более или менее близкие по разным звездным системам), — в результате честных ученых стали шельмовать и лишать допуска к информации и самой профессии. В ответ эти ученые сорганизовались в несколько оппозиционных ассоциаций, которые тут же были повсеместно запрещены — с арестом их членов и последующей трансформацией в лояльных граждан. Оппозиционеры, оставшиеся на свободе, ушли в глухое "подполье" или бежали в миры Фронтира, находящиеся в постоянном ожидании пиратских налетов или карающих рейдов правительственных эскадр.

Наша группа нашла приют на Миранде — одном из республиканских миров Фронтира. Ее правительство отнеслось к нам благосклонно, но организовать информационные трансляции в сторону Метрополии не позволило. Нам оставалось только углубиться в методы решения тех самых проблем. Вдруг наш лидер вспомнил о существовании планеты-тюрьмы Терры, изобиловавшей в годы оны многообразным генетическим материалом. Тотчас все ученые пожелали на нее попасть и сравнить ваши показатели с нашими. Тут остро встал вопрос о корабле, который может нас к вам доставить. Один из членов правительства Миранды порекомендовал нанять пиратскую флотилию Бушара, с которым будто бы можно иметь дело. Так мы оказались сначала на Луне, а потом, изучив ваши радио— и телетрансляции и выявив всю сеть спутников, "прокрались" на челноках (под видом метеоритов) в заранее выбранные пункты назначения. Предварительно пришлось выучить соответствующие языки.

Не вдаваясь в подробности нашего внедрения в ваше общество, я обращаюсь к тебе, Никита, с жаркой просьбой: приди к нам на помощь, войди в наше общество и измени его своей деятельностью — наряду с другими добровольцами с Терры. Я верю, что если вас будет достаточно много, ситуация с нашим будущим может перемениться к лучшему.

"Я согласен", — хотел сказать восторженный Никита, но губы его, конечно, не послушались. Тем не менее, инопланетянка признательно ему улыбнулась и сказала:

— Благодарю, Никита. Обещаю: ты не пожалеешь о своем решении. Завтра приди вечером на ВДНХ, к павильону "Космонавтика и авиация" и тебя там встретят.

Вдруг Никите захотелось спросить: — "Долго ли мы будем лежать в анабиозе?".

Дама заулыбалась и неожиданно прочла ему лекцию об астрономии:

— Ваши ученые, Никита, имеют превратные представления о том, как устроена наша галактика. В основу их легло мнение первобытных людей, что свет распространяется от своего источника во все стороны, но прямолинейно. Однако это даже в обиходе случается вовсе не так. Представь себя мальчиком, которого только что взял себе в услужение владелец лабиринта. Наступил вечер, посетители пошли по домам, и владелец сказал тебе:

— Никита, принеси фонарь из лабиринта.

Ты подошел к входу и увидел перед собой длинный-предлинный прямой коридор, в конце которого еле светился огонек фонаря. Обреченно вздохнув, ты пошел на этот огонек, но вдруг уперся в поворот, в углу которого стоит зеркало, отражающее огонек, который, горит, оказывается в длинном коридоре, но поперечном первому. Ты идешь по нему, но вновь натыкаешься на поворот с зеркалом. Ты, конечно, чертыхаешься, но идешь дальше, от поворота к повороту. Ноги твои вовсю гудят, когда ты добираешься, наконец, до подлинного фонаря. А тебе ведь еще идти назад и непременно забредать в тупиковые ходы этого проклятого лабиринта! Вдруг рядом раздается голос владельца:

— Где черт носит этого мальчишку?

— Я здесь! — радостно кричишь ты.

После этого открывается дверца и в лабиринте появляется хозяин.

— Ты дошел до фонаря по лабиринту? — догадывается взрослый мужчина и смеется. — А надо-то было всего лишь поискать эту дверь, которая находится рядом с входом в лабиринт.

— Так вот, — продолжила лекторша, — роль искривителей света в галактике играют не зеркала, а гравитационные массы, о чем, оказывается, догадался ваш физик Эйнштейн. Но и он не решился утверждать, что эти искривления могут быть очень прихотливы. Наши же физики это давно установили, и потому трассы космических путешествий до той или иной звезды рассчитывают только компъюторы. И эти трассы оказываются во много раз короче, чем кажется "на глаз". Очень много помех создает реликтовый свет от уже погасших звезд — ведь астрономы видят не только вдаль, но и вглубь времен, на многие миллиарды лет. Большинство звезд являются просто автопортретами разной давности, а не реальными объектами. Например, смотришь на какую-нибудь Бетельгейзе, а она, быть может, уже взорвалась лет 500 назад — но свет от вспышки именно к Терре еще не пришел.

Кроме того, наши корабли путешествуют всегда с большим ускорением, а топливом для них является та самая "темная материя", о существовании которой ваши физики догадались, но до ее сущности не добрались. В итоге путешествия от одной системы до другой составляют в лабиринте Галактики не годы, а месяцы или даже дни. Соответственно, никаких парадоксов времени мы не наблюдаем и анабиоз тебе, Никита, не грозит. Кстати, я родом со славянской планеты Веста, хотя заимствовала часть ген от латинян и потому меня зовут Божена Клэр....

Когда утром Никита проснулся, он тотчас вспомнил свой необычный сон, да еще во всех подробностях.

"Никакой это не сон, а трансляция Божены. Но через что она его мне транслировала?"

Он вспомнил все детали "приема", в том числе оглаживание его волос, схватил гребень, стал расчесывать волосы над простыней — и точно: на простынь упала микроскопическая блестка! Он повращал ее в пальцах, пожал плечами и спрятал в пенальчик с аскорбинкой, к которой давно привык. Сам же стал думать, что делать: ехать вечером на ВДНХ или ну его на хэ?

Тут взгляд его упал на мирно посапывающего носом Сашку и его охватила острая зависть к счастливчику, которого инопланетянка забраковала.

"А вдруг нет? — засомневалось сознание. — Может и ему приснился подобный сон?"

Соответственно, Сашка был тотчас разбужен, приведен в чувство, допрошен с пристрастием и отпущен восвояси, то есть в ванную. Никита же опять затосковал....

Глава третья. Полет на Луну и прочая фантастика

Тем не менее, майским вечером, около 9 часов, Никита Бочаров вышел из метро с сумкой через плечо (с предметами гигиены, бельем, тришками, рубашками и т.д.) и побрел к космическому павильону. На территорию его еще пустили, но оглядели подозрительно. Он и сам понимал, что выглядит не ахти: ноги почти что трусятся, вид бледный, взгляд потухший.... Впрочем, в нем жила надежда, что все это не всерьез и через час его вместе с прочими опозданцами вытурят с выставки — тем и поддерживал свои силы. Однако у павильона его встретила сама Божена, взяла вдруг за подбородок, приподняла и неожиданно внятно поцеловала в губы! После чего ободряюще улыбнулась и сказала:

— Все будет хорошо! Верь мне, юноша.... Иди пока вон с той группой, а мне надо встречать остальных.

Совершенно офонаревший от ласки Никита пошел слепо в кильватере группы из молодых людей (человек десять) и вскоре оказался на окраине Ботанического сада. На одной из небольших лужаек расположилась невысокая (метров 10), но широкая округлая конструкция, завешанная зелеными сетями, принятыми у строителей, и огражденная дощатым забором. Группа прошла в дверцу в заборе, затем в щель меж сетями и через минуту поднялась по пандусу к раздвижному входу в тороидальный, видимо, корабль. Только внутри корабля Никита встрепенулся и стал осматриваться. Смотреть, правда, было почти что не на что: из гладкостенного тесного шлюза, освещенного рассеянным светом, они перешли в такой же лифт, который поднял их в плавно изогнутый коридор второго этажа, тоже вполне пустынный. Некоторое время они шли по этому коридору, мимо закрытых раздвижных дверей, и Никита опознал, наконец, нескольких своих однокурсников (в том числе двух девушек). Но вот их предводитель (тот самый тестировщик) совершил неуловимую манипуляцию и очередная дверь открылась.

— Заходить двое, сесть в кресла, застегнуть ремни и ждать старт, — сказал он. — Первая пара вперед!

Девушки переглянулись и дружно вошли в каюту, дверь в которую тотчас закрылась. Через несколько минут все добровольцы были распределены по каютам.

Никита оказался в паре с высоким и атлетически сложенным студентом, про которого знал, что он четверокурсник и специализируется по странам Юго-Восточной Азии.

— Я — Борис Великанов, — протянул руку напарник.

— Никита Бочаров, — представился наш герой и пожал руку.

— Похоже, нас отбирали очень целенаправленно, — поделился мыслью Борис. — Ты что изучал?

— Суахили и арабский....

— А я хинди, тамильский и урду. Так что на одну планету мы вряд ли попадем.

— Отмахиваться с тобой от зловредных инопланетян было бы здоровски. Но нам пока это вроде не грозит?

— Что день грядущий нам готовит — про то не может знать никто, — вдруг выспренне сказал "индуист".

— Так-то оно так, так-то оно конечно, а окостись какое дело — вот тебе и пожалуйста! — отчебучил Никита.

Борис вскинул на случайного напарника недоуменные глаза, но тут же расхохотался.

Так они перекидывались фразами и словечками из фольклора (преимущественно студенческого) около получаса, пока корабль не охватила легкая дрожь. Их тела вдруг мягко вдавило в кресла и более не отпускало. Через какое-то время они привыкли к этому дискомфортному состоянию и впали в подобие дремоты. Спустя полтора часа (Никита глянул на часы) вектор ускорения сменился, и их тела вдавило в привязные ремни.

— Тормозим похоже, — сказал Никита сквозь зубы.

— Уже подлетаем к Луне? — удивился Борис.

— Скоро узнаем....

Наконец корабль вновь ощутимо затрепетал и вдруг явно замер без движения.

— Три часа мучений, — отметил по часам Никита. — Неужто прибыли?

— Я читал, что наши ракеты могут долететь до Луны за 9 часов.... — неуверенно сообщил Борис.

— Реально они за 2-3 суток долетали.... — возразил Никита. — Так что мы пока самые быстрые луноперелетчики из землян. Если мы, конечно, уже на Луне....

В этот момент дверь в каюту открылась, и в ее проеме показался "тестировщик".

— Поздравляю, вы прибыли на Луну. Пока сидите здесь, на вход в базовый корабль мы вас пригласим.

Они расстегнули ремни и стали ожидать дальнейших событий. Вдруг Никита встал на ноги, слегка подпрыгнул, ожидаемо ударился головой о двухметровый потолок и, рассмеявшись, плавно "прилунился" на пол. После чего сообщил Борису:

— Мы точно на Луне! В поле ослабленной гравитации....

Борис в ответ покинул кресло, присел и стал совершать замедленные сальто, оказываясь то в положении лежа, то в стойке на руках.

— Офигеть! — сказал он, шлепаясь обратно в кресло. — На Земле такие штуки я вытворял только в бассейне, под водой....

Наконец, за ними пришли. Никита с Борисом вышли в коридор и оказались среди вереницы улыбающихся, перешучивающихся и чуть подпрыгивающих соотечественников. Вот знакомый лифт, а вот и шлюз, двери которого были открыты в просторный "ангар", опоясанный по стенам переплетающимися металлическими галереями и лестницами. Их "челнок" стоял посреди ангара и вокруг него ползали и летали многочисленные "дроиды", которые что-то подсоединяли и отсоединяли от челнока. Пандус вывел путешественников (набралось их около сотни) к работающему эскалатору, по которому они поднялись на высоту третьего этажа и оказались в очередном коридоре, но уже корабля-матки. Этот коридор был прямолинейным и очень длинным, но идти по нему не пришлось: по центру коридора бежали разноскоростные и разнонаправленные "дорожки". Сопровождающий переправил всех на самую скоростную дорожку, и они мигом домчали до конца коридора, где перешли на очередной эскалатор.... Потом на другую дорожку и опять эскалатор.... По ходу им встретилось несколько "аборигенов" в комбинезонах кремового или голубоватого цвета, которые с любопытством их оглядели — и только. В итоге они оказались перед группой кают, рассчитанных на 10 человек, куда их и заселили.

Пространство каюты размерами 6 х 5 х 2,5 м было поделено на подобия двуместных купе, в которых между металлическими кроватями мог быть установлен откидной столик. Под кроватями оказались ящики с постельным бельем и однотипными комбинезонами зеленоватого цвета. В одном из углов каюты были оборудованы туалеты и душевые. Возле входа был какой-то настенный ящик, оказавшийся впоследствии пунктом выдачи пищи, а под ним — еще один, оказавшийся мусоросборником.

Никита и Борис, державшиеся вместе, разместились на козырном месте — напротив входа. Они уже подумывали переодеться в комбинезоны, но тут ящик ПВП просигнализировал обитателям каюты о своей готовности выдать им еду и питье. Подносы с пищей появлялись по очереди и содержали картонные (?) тарелку с ложкой, два тюбика разных размеров и маркировки и поллитровую бутылочку с жидкостью. Борис придержал Никиту за руку, досконально осмотрел тюбики и сказал удовлетворенно:

— Тюбик побольше содержит, вероятно, суп, а второй — второе. Теперь проверим....

И точно: из большого тюбика в тарелку выдавился горячий и пахучий суп-пюре, который проголодавшиеся путешественники выхлебали с большим удовольствием. Во втором тюбике оказалась тоже горячая и вкуснющая каша, а в бутылочке — подобие клюквенно-брусничного киселя. Замечательный обед!

После обеда разомлевшие обитатели каюты тотчас пустились в разговоры, заодно и знакомясь. Никита, впрочем, не активничал и спустя полчаса решил подремать. Вдруг дверь в каюту отворилась, и тот же самый "тестировщик" нашел взглядом Никиту и сказал:

— Бочаров, следуй за мной. Но предварительно одень комбинезон. Без него никто из вас в коридор выходить не имеет права.

По пути "тестировщик" не говорил ни слова. Впрочем, путь этот был недолгим и закончился перемещением по эскалатору на один этаж. Буркнув что-то по коммуникатору, "тестировщик" подвел Никиту к некой каюте, сказал "Ожидай" и исчез за углом коридора. Дверь вдруг отворилась и, впустив посетителя, закрылась наглухо.

Эта каюта была явно индивидуальной и повышенной комфортности, так как состояла из двух комнат, не считая прихожей, душевой и проч. Тут открылась внутренняя дверь, за которой Никита увидел улыбающуюся Божену!

— Вот и ты, мой герой! — удовлетворенно сказала дама, одетая в легкое одеяние, к которому по представлениям Никиты подошло бы слово "пеньюар".

— Помоги мне раздеться, — продолжила лукаво дама. — И не бойся что-то помять или даже порвать....

После чего она повернулась к Никите спиной и подняла над головой обнаженные руки. Никита, отказываясь верить в происходящее, шагнул вперед и сжал скачущими ладонями пленительные тити инопланетной славянки.....

Трудно сказать, как долго продолжался их секс-марафон. Никита помнил лишь, что Божена дважды его кормила и поила всякими вкусностями, а также втирала гель в щеки, после чего подросшая щетина бесследно с них исчезала. Любовный опыт Никиты был невелик (торопливые поцелуи с несколькими школьницами и студентками и пара перепихонов в пьяных компаниях) и потому все происходящее казалось ему невероятным счастьем. Он вкладывал в соития с Боженой столько пыла, что добился от нее ответной страсти, которая все росла и росла. "Не зря, ох, не зря мы организовали этот проект!" — думала многократно удовлетворенная и все еще возбужденная социологиня.

" Как она умудряется сужать свое влагалище? — удивлялся после ...надцатого акта Никита. — У тех студенток было вовсе не так...."

Вдруг дверь в спальню Божены резко отворилась, и на пороге возник мощный мужик в подобии офицерской формы (так решил порядком струхнувший Никита, лежавший как раз лицом ко входу). Божена, седлавшая своего мачо, резко метнулась в сторону и, оказавшись на ногах, прокричала что-то гневное на совершенно незнакомом языке (Никита уловил лишь ранее слышанное слово "бушар"). Для особо взыскательных читателей здесь приведен перевод со всеобщего галактического:

— Капитан Бушар! Как Вы посмели сюда ворваться?!

— Я у себя на корабле! — жестко осадил ее мужик. — А ты, фифочка, оказывается из породы нимфоманок? А строила из себя ученую грымзу.... Что ж, я найду теперь для тебя достойное занятие: развлекать меня, моих офицеров и особо отличившихся бойцов!

Божена успела во время этой тирады схватить пеньюар, так и не разорванный Никитой, и быстро запахнуться в него. После чего попыталась перейти в наступление:

— Выйдите из моей каюты, капитан, и ждите нашу делегацию: мы настаиваем на обсуждении накопившихся фактов грубости со стороны Вас и вашей команды. Если Вы не извинитесь, нам придется пересмотреть размер вашего вознаграждения.

— Ты не поняла, фифа: это я разрываю ваш глупый контракт и плюю на обещанные смешные деньги! Вы сделали то, на что я надеялся: наполнили мой корабль вполне приличными рабами, доход от продажи которых превысит вашу подачку раз в десять! Понятно тебе, дурашка?

Никита во время этой перепалки лежал, сжавшись и от страха и от возмущения, но внутри него стал нарастать протест:

— "Так и знал, что эта космическая авантюра добром не кончится!"

Пират же вдруг ловко схватил Божену за волосы, подтянул к себе и, заглядывая ей в глаза, гнусно сказал:

— Так как на счет минета? Прямо сейчас?

Никита понял интуитивно подоплеку этой фразы, бешено рванулся к мерзавцу и полетел на пол, получив встречную оплеуху.

— Гасан! — рявкнул Бушар. — Брось молокососа в карцер! Только не попорть! И выйдите пока все: у меня наметились дела с мадам Клэр....

Никита успел вскочить с пола, но больше ничего сделать не успел: его схватили два пирата и выволокли наружу — не забыв забрать его комбинезон.

Глава четвертая. Чужая планета.

Слово "карцер" Никита тоже уловил и потому сначала удивился, оказавшись в полном подобии туалета. Во всяком случае, в центре "карцера" стоял унитаз и площадь комнатенки была около 1 квадратного метра (0,7 х 1,5 м) при стандартной высоте 2,5 м. Чуть позже он согласился с хозяевами, что таким и должен быть современный карцер: отходы жизнедеятельности легко удалить, вода из бачка льется исправно и даже спать здесь можно — правда, обвивая телом тот самый унитаз. Свет в "карцере" был, конечно, тусклым и горел круглосуточно. А еще оказалось, что кормление узника отнесено в разряд излишеств.

Первые часы в карцере Никита провел в переживаниях: сначала по поводу того, чему подвергает сейчас ужасный Бушар Божену (кошмар, просто кошмар!), затем перешел на судьбу товарищей и свою собственную (неужели байки о космических пиратах верны и мы окажемся на положении рабов?!), потом он чуть успокоился и решил, что жизнь все же лучше смерти и рано или поздно фортуна повернется к землянам благожелательным фасадом....

Когда мысли о настоящем и будущем пошли по третьему кругу, Никита собрался, отбросил их и приступил к недавно освоенному им искусству медитации — для чего сел ровно на унитаз, положил руки на колени, соединил указательные и большие пальцы в кольца, расслабился и стал ритмично дышать, добавляя к выдоху звук "Оммм". От дыхательной медитации он перешел к выполнению мудр: для сердца, для зрения, для слуха, для ясности ума, для улучшения памяти....

Вдруг внутри корабля родился слабый низкий гул, а еще через несколько минут на тело навалилась тяжесть — верный признак полета с ускорением. Никита инстинктивно сполз на пол и занял единственно удобное положение — вокруг унитаза. Долгое время он стоически переносил перегрузку (большую, чем при полете к Луне), потом она все-таки уменьшилась, а потом его одолел спасительный сон.

В течение нескольких дней перегрузки случались периодически, и в условиях хронического голода Никита переносил их все тяжелее (ну, не было у него спасительного жирового запаса!). Как вдруг однажды знак ускорения явно сменился и вскоре движение корабля прекратилось. Исчез и гул двигателей, что Никиту порадовало: намечалась очередная перемена в судьбе. В коридорах корабля слышались признаки перемещений, однако час проходил за часом и все мимо злосчастного карцера. Никиту стало вновь клонить в сон, но тут дверь, наконец, открылась, и все тот же Гасан что-то рявкнул и рывком поднял хилого узника с пола. Никита пошел рядом с конвоиром, с трудом преодолевая слабость и не вникая в детали пути. Вдруг кто-то его затеребил и знакомый голос спросил:

— Где ты был все эти дни, Никита?

Никита поднял голову, узнал Бориса, слабо ему улыбнулся и сказал:

— Сидел за решеткой в темнице сырой.... Куда нас ведут?

— Молчат как партизаны. А Божена с Иржи куда-то пропали. Еще прошел идиотский слух, что нас выставят на продажу. Так ты в самом деле был в изоляторе? За что?

— Да, я был в карцере, куда меня упрятал капитан Бушар за неподчинение его приказу. И боюсь, что слух о продаже может оказаться правдой. Ведь капитан этот пиратский....

— В рот компот! — исказился лицом Борис. — Съездили с миссией гуманитарной помощи!

Тем временем впереди стоявших стали запускать по одному в какую-то дверцу, из которой они уже не выходили. Очередь дошла до Никиты и он увидел за дверцей опять шлюз, из многочисленных щелей которого вдруг стал поступать густой "туман", вдыхать который не хотелось, но пришлось. Нос, горло и глаза стало щипать, но вполне терпимо, а потом туман всосало обратно в щели, передняя стенка шлюза раздвинулась, и Никита оказался в просторном холле, среди землян, которые все прилипли к обширной стеклянной стене холла. За ней виднелось зеленоватое (!) небо, в отдалении — группа разновысоких зданий в серых тонах, а также растительность оранжевого цвета! Явно инопланетный мир!

Когда процедуру "обеззараживания" прошли все пассажиры, конвоиры повели их по замысловатым переходам и вывели, в конце концов, в многоэтажное строение башенного типа — с обычными лестницами и тремя однокомнатными квартирками на каждом этаже. В эти квартирки их стали заселять по шесть человек (начиная с пятого этажа), ибо комнатки были почему-то треугольными (двери на лестницу, в туалет и в ванную были вписаны в углы) и вдоль каждой стены стояли двухярусные кровати.

— Вот уж хоспис так хоспис! — сказал с отвращением Борис, когда их шестерку заселили на последнем, двенадцатом этаже. — Единственный пока плюс этой планетки — меньшая сила тяготения, благодаря чему мы не особо запыхались при подъеме сюда....

— Мышцы могут быстро атрофироваться при этом тяготении, — вяло возразил китаист Володя, живший с Борисом в одной корабельной каюте. — Придется их ежедневно качать.

— Может и не придется, — хмыкнул Никита. — Если именно здесь находится рынок рабов....

— Кончай каркать! — взъярился незнакомый угрюмоватый парень. — Без твоих прогнозов тошно!

— Все, все, — поднял примиряюще руки Никита и вдруг быстро добавил: — Чур, я иду в ванную. После карцера это крайне необходимо!

Вода через рожок душа, слава богу, бежала. Была она тоже зеленоватая и лишь слегка теплая, но освежающий эффект Никите обеспечила. Нашелся и какой-то гель, с помощью которого удалось качественно отмыть кожу и волосы. Полотенца, конечно, никакого не было, но кручение соседнего с душем рожка активировало "сушильный" воздушный поток. Вернувшись в комнату, Никита застал соседей за самой приятной дневной процедурой — поглощением пищи. Судя по блаженным физиономиям товарищей по несчастью, в этот раз поглощенье обрело наивысшую форму — смакование. Аппетит моментально стал довлеющей эмоцией Никиты и не зря: все кушанья (похлебка с лепешкой, мясное рагу с обильным овощным гарниром и фрукты в сладком соусе) оказались в масть земному организму. А когда в пищеблоке появился поднос с чашками, половником и "фаянсовой" кастрюлей, наполненной горячим ароматным напитком, напоминающим одновременно кофе и жидкий шоколад, то из глоток разнежившихся переселенцев стали вырываться признательные слова:

— А неплохо тут рабов-то кормят!

— Кто тут вякал о рабах? Нигде и никогда их так не кормят! Значит что?

— Мы не рабы, рабы не мы!

— Если и поварихи под стать своим кушаньям, то я согласен здесь навеки поселиться!

— Глядите, глядите, вон там по тропинке пара "поварих" идет!

Все шестеро тотчас кинулись к узкому (в полметра) высокому окну и стали рассматривать с разновысоких точек (в том числе с верхней кровати) неспешно шествующих аборигенок.

— Да это натуральные негритянки! — воскликнул самый зоркий.

— И какие высокие! — удивился второй.

— У них и одежды такие же: тюрбаны, а вокруг тел ткани наверчены....

— Но титьки закрыты, не то, что у наших африканок...

— В городах и у "наших" все давно закрыто, голышки по селеньям живут....

— Жаль, лиц с этого расстояния не разглядеть....

— Наглядимся еще, даст бог. Только удастся ли до титек допрыгнуть....

— На что тебе титьки? Женский магнит расположен меж бедер — что давно известно любому вахлаку, а ты ведь студент, как-никак....

Глава пятая. Продажа в рабство.

И все-таки худшие предположения землян сбылись: их выставили на торги. Проходило это мероприятие неспешно и поэтапно, в большом зале, но без публики, причем каждый будущий раб экспонировался на своей площадке посредством телевизионной трансляции. С утра все земляне прошли сначала показательные тесты на интеллект (что-то вроде земного Ай-Кью), и результат теста светился весь день на экране, за спиной каждого. Потом они были лишены одежд, и дотошные видеооператоры (негры у девушек и негритянки у мужчин) засняли в разных планах все детали их тел, в том числе ротовую полость и особенно паховую область и промежность. Результаты съемки также эпизодически возникали на экране. Затем к каждому из них явились "суккубы" и "инкубы" (соответственно полу) и стали разжигать в них похоть — и как ни противилось этому возмущенное сознание, никому из земных парней и девушек не удалось остаться равнодушными. Операторы тотчас зафиксировали возбуждение их половых органов и выражение искаженных похотью лиц. Однако и этим работорговцы не ограничились: "демоны" обняли свои жертвы и стали с ними совокупляться, а оперы тут как тут — принялись это порно снимать!

Никита прошел все названные этапы, но порно с его участием не получилось: ослабленный многодневной голодовкой организм еще по дороге к гениталиям негритянской дамы исторг вялую струйку спермы и пожелал соснуть. В результате Никита пробыл в торговом зале до вечера (в то время как его соседей аборигены стали активно разбирать), но и он был все-таки продан. Гасан, слонявшийся весь день по залу, злорадно осклабился и изобразил руками и бедрами, что с рабом будут делать в неволе. Бедный Никита содрогнулся.

Однако представителем покупателя оказался похожий на клерка молодой негр, который пригласил "покупку" сесть в авиатакси, сказал адрес, и через десять минут они оказались в центре города, чьи вечерние улицы были наполнены смешливой молодежью. На улицы они, конечно, не пошли, а пересекли площадь и оказались перед явно муниципальным зданием. "Клерк" поднял руку с каким-то пультиком, дверь в здание приотворилась и они вошли внутрь. Поводив "раба" по коридорам и спустившись в подвальный этаж, провожатый открыл очередную дверь, за которой оказалась жилая комнатка с весьма скромным интерьером: лавка вагонного типа, стол перед ней, ящик ПВП, душевая с унитазом и экран на стене. Паренек простер руку внутрь комнаты, шутливо поклонился, улыбнулся и, пропустив Никиту за порог, отгородился от него той самой дверью. Отдыхай, мол, перед завтрашней работой, невольник.

Первым делом невольник пожелал освежиться и благожелательно хмыкнул: душ для раба оказался ничем не хуже ранее опробованного душа в комнате для свободных людей. Зато ПВП выдал весьма скудненький ужин (суп-пюре неизвестно из-чего с горсткой сухариков и все!) — но, быть может, здесь такая оздоровительная вечерняя диета? А если сделать вторичный заказ? Хрена, этот номер у невольника Никиты не прошел. Голодно поцыкав зубом, он взял пульт, висевший под экраном, и нажал его центральную кнопку. На экране тотчас возникло изображение какой-то уличной потасовки, по поводу которой голос за кадром что-то вещал. Никита стал пытаться понять по изображению суть происходящего, не пытаясь вслушиваться в комментарий, однако вдруг уловил явно знакомое слово "мауаджи" ("убийство" на суахили). Не веря своему сознанию, он стал все-таки внимательно вслушиваться в репортаж и заулыбался: тот стал ему понятен, хоть и через пень-колоду! Судя по всему, здешние негры говорили на одном из диалектов банту, а на основе банту и возник лет семьсот назад суахили.

— Это ж совсем другое дело! — оживился Никита. — Зная суахили, я должен освоить местный банту. А языкастый раб куда перспективнее безязыкого. Взять к примеру Эзопа: был-то он рабом, а стал всемирно известным баснописцем. Кстати, не взяться ли за перевод его басен на банту?

С этими приятными мыслями галактический попаданец и заснул на матрасе и даже под одеялом, вынутыми из-под лавочки.

Разбудил его тот самый экран, который самопроизвольно включился и стал долдонить с паузой в 3 секунды одну фразу — но ни одного слова на банту Никита в ней не услышал. Пожав плечами, он встал с постели и направился в санузел. В нем при внимательном обследовании нашелся даже гель для удаления бороды! Завтрак оказался куда питательнее ужина, но десерта и кофе с шоколадом в нем не было. Помыв на всякий случай посуду, Никита попытался включить экран, но не преуспел. Тогда он громко сказал для возможных наблюдателей "Работник Никита к работе готов!" и сел на лавку, сложив руки на стол.

Как ни странно, его речевка, возможно, сработала: через пять минут дверь в его жилище открылась, и на пороге показался тот же "клерк". Он вновь заулыбался, уставил палец на "раба" и спросил:

— Ши Никита?

— Я — Никита! — подтвердил "раб", указав на себя, и сопроводил свои слова твердым взглядом, глаза в глаза.

Ответные слова "клерка" он понял как "Иди за мной" и пошел, конечно, надеясь, что его зовут не для чистки местных конюшен. Идти пришлось недалеко: за новой дверью Никита увидел большую комнату, заполненную стеллажами, верстаками, стендами, столами и десятком неподвижных механизмов (вероятно, вышедших из строя роботов), возле которых суетились мелкие роботы (ремонтники?). Посреди этого хаоса восседал в кресле длиннотелый седоголовый морщинистый негр и курил что-то вроде кальяна.

— Кусалимьяна веве, Чаки, — сказал "клерк" стандартное приветствие банту, так что Никита даже заулыбался (внутренне!).

-Сава на веве (Тебе того же), Бусинго, — ответил курильщик и перевел взгляд на Никиту. — Ни квамба гуй мими алиулиза ква аджили я? (Это тот парень, которого я просил?). Ейе ана куандалиа я мту я куридниша (У него взгляд разумного человека). Ту ейе ни днаифу мно (Только он слишком тщедушный)

— Сиси хакувеза кува аликува мгуму гуй (Крепкий парень нам бы не достался), — возразил Бусинго.

— Надхани анаелева йету (Мне кажется, что он нас понимает), — вдруг сказал Чаки.

— Саваж нье кидого я Гэлакси анаэлева Банту? Кутенгва. Ейе итабиди куэлева вакати веве кумфундиша Кинталингва (Дикарь с окраины Галактики? Исключено. Он будет понимать, когда ты научишь его интерлингве), — разразился речью Бусинго.

— Унавеза квенда (Можешь идти). Кама ейе ни мзури, Кинталингва квенда ндани я кихва чаке била татизо (Если он хорош, то интерлингва ляжет в его голову без проблем).

— Мунгу Арише Мбали (Дай Бог), — сказал Бусинго и покинул лабораторию Чаки.

Вальяжный специалист встал с кресла (оказавшись ростом за два метра), улыбнулся Никите и показал на другое кресло, притулившееся в углу комнаты. Над ним возвышался круглый шлем, который Чаки и надел на голову "раба", когда он уселся в кресло. Следующим движением инопланетянин воткнул ему в плечо шприц, и Никита стремительно потерял сознание. Очнувшись, он машинально потер место укола и посмотрел с укором на стоявшего напротив Чаки. А тот спросил:

— Ну, что, юнак, ты меня понимаешь?

— Да, — сказал Никита, непривычно ворочая языком, и продолжил: — Это и есть Интерлингва?

— Она самая, — хохотнул негр. — И ты на ней сносно болтаешь, хоть и с жутким акцентом. Кстати, голова не болит?

— Ничего не болит, — довольно улыбнулся Никита. — Мне можно встать?

— Посиди тогда еще, — возразил Чаки. — Я хочу заодно поставить тебе базовые знания ремонтника бытовых роботов. Ведь именно для их обслуживания тебя и купил наш муниципалитет.

— А знания по устройству вашего мира мне поставить нельзя? — закинул удочку Никита.

— Рабу не положено, — серьезно сказал Чаки, но тут же добавил, — По ходу жизни сам все узнаешь, Никита.

Глава шестая. Воскресное развлечение

Неделю спустя Никита Бочаров вполне освоился в роли ремонтника муниципальных роботов. Работа эта ему даже нравилась: поломанных роботов было не так много и были они разнообразны, так что проведение каждого ремонта требовало приличных умственных усилий, а также освоения письменной Интерлингвы. Никита, соответственно, скачал себе из Сети учебник грамматики, без которого разобраться в инструкциях по ремонту было невозможно. Тем не менее, из-под его рук стали неуклонно выходить исправные машины: сначала с помощью терпеливого Чаки, а сегодня совсем без нее — лишь с операцией контроля.

— Молодец, Никита, — величаво кивнул головой Чаки. — Так шустро у меня еще никто не работал. Если до конца декады ты отремонтируешь еще пять роботов, то я буду ходатайствовать о предоставлении тебе дня отдыха.

— Ремонт по моему выбору? — спросил с хитрецой в глазах Никита.

— Пусть будет по-твоему, — рассмеялся Чаки.

В результате во всеобщий выходной день Никита впервые вышел на улицу и сначала стал бродить по центру города. Перед выходом Чаки предупредил, чтобы он не делал глупостей вроде побега, так как его местоположение контролируется по вживленному чипу. Да и куда тут бежать, если планета Дунья (входящая в империю Арвар) населена исключительно неграми, а белокожие люди являются либо рабами, либо торговцами Халифата и Минматара (арабской внешности), либо членами трех консульств: от республики Хакдан, директората Ошир и (как ни странно) империи Таори. Странность присутствия на Дунье представителей империи Таори заключалась в том, что эту империю населяют аграфы: самые высокомерные хуманы в Галактическом сообществе. Но видимо на Дунье есть что-то крайне необходимое аграфам, что и обусловило присылку сюда консула со штатом служащих.

Впрочем, гуляя по городу, Никита с удивлением увидел, что действительно чернокожих жителей (с негроидными лицами) здесь меньшинство, преобладают же мулаты с шоколадными оттенками кожи (от "горького шоколада" до "молочного") и более или менее тонкими чертами лиц. "Вероятно, пираты регулярно возят сюда белых рабов и уже очень-очень давно, — решил Никита. — Ну и ладно, мне никогда плосконосые африканцы не нравились....". Особое внимание он обращал на женщин и отметил, что многие из них хороши, но, но, но.... Их офигенный рост его удручил: большинство было под 190 см, а то и выше. При этом они еще красовались на каблуках! И что ему делать в их обществе со своими 178 сантиметрами?

— Дурачок! — ласково включился внутренний голос, — Нужно лишь уговорить их принять горизонтальное положение и эта разница потеряет значение.

— Не факт, — плаксиво упорствовал примеро. — Рост нашего "мальчика" тоже ведь не столь велик....

— Японцам это не мешает, — указал секундо. — Да и вообще: не рано ли ты "хвост" на дам стал поднимать, рабская рожа?

— Уж и помечтать нельзя.... — проворчал примеро и затих.

Неожиданно в толпе на перекрестке мелькнуло и исчезло белое лицо. Никита встрепенулся (неужели кто-то из "наших" вышел на прогулку?!) и пошел в том направлении быстрым шагом. На перекрестке он покрутил головой и приметил-таки на поперечной улице удаляющуюся пару: высокого худощавого блондина в бархатном(?) черном "колете" и брюках типа "банан", с гривой вьющихся и спускающихся на спину волос, и рядом с ним изящную (судя по походке) даму, чей наряд был трудно определим, так как постоянно менял раскраску подобно хамелеону. "Однако, это вовсе не земляне, — решил Никита. — Вряд ли рабов и рабынь одевают столь экзотически". Сам он был одет в свой зеленоватый комбинезон, который постирал и на службу не надевал (Чаки выдал ему серый, "мышиного" цвета), берег "для случая" — а случай и представился.

От нечего делать Никита пошел за этой парой, которая его заинтересовала. Шаг их прогулочным он бы не назвал, — вероятно, они шли к определенной цели. Вот пара свернула на другую улицу, потом на поперечную, но на следующем перекрестке европеоиды вдруг остановились и развернулись лицом к Никите, который в растерянности продолжал идти вперед. Когда он был уже рядом с ними, блондин сделал шаг ему навстречу и спросил с вызовом на интерлингве:

— Ты кто такой?

— Я житель планеты Терра, — на автомате ответил бывший студент.

— Терра? — переспросил мужчина и посмотрел вопросительно на спутницу.

— На Терру ссылали пять тысяч лет назад преступников, — бесстрастно ответила молодая на вид женщина (или все-таки девушка?), но ее глаза пристально изучали Никиту из-под приопущенных век. Он же успел наполниться восторгом от лицезрения ее неземной (иначе ведь не скажешь?) красоты. Восторг этот был пополам с почтительностью, которую инопланетянка сумела мгновенно внушить молодому хуману.

— Он, вероятно, прибыл сюда с партией рабов, добытых в очередной раз Бушаром, — внезапно заключила аграфка. — Это ведь так, юноша?

— Я служу "рабом" в муниципалитете и звать меня Никита, — сообщил, чуть стебаясь, студент, который тоже успел их просчитать. — А вы, значит, служите в консульстве империи Таори?

— Откуда ты знаешь про нас? — с угрозой в голосе спросил блондин, но прекрасная аграфка сморщила носик и сказала: — Не глупи, мой друг, наши физии давно фигурируют в местной Сети.

— То есть ты нас вовсе не преследовал? — спросил все же блондин.

— Я всего лишь пытался рассмотреть детали одежды вашей прекрасной спутницы, но не преуспел, — признался Никита.

— Хи, хи, хи! — легонько рассмеялась аграфка. — Детали моей фигуры тебя заинтересовали, верно? Но мой хамелеон прекрасно настроен и кому попало меня не показывает.

— Жаль, — с искренним сожалением сказал Никита. — Я читал, что аграфские девушки — самые совершенные существа на свете. А тут мне выпал шанс увидеть это совершенство своими глазами. Вот я и шел за Вами, леди, как привязанный....

— Как ты меня назвал? Леди? Кого же на вашей Терре так называют?

— Только женщин, рожденных в семьях многовековых правителей тех или иных государств, а также их родственников. Их стиль поведения и чувство собственного достоинства неподражаемы. Впрочем, Вы, несомненно, принадлежите к такой же элите.

— Ты прав, льстивый юнец, — надменно сказала дама. — Мой род уходит корнями в седую древность, а мои родственники и сейчас находятся в когорте правителей империи Таори.

— Тогда умоляю, — легонько вскричал Никита, — Откройте мне на миг Ваши совершенства и я пронесу это впечатление через всю свою жизнь!

— Нет, ты, Никита просто уморителен! — от души рассмеялась дива и повернувшись к блондину спросила: — Ты так не находишь, Йерро?

— Я нахожу, что он надоеда, — пробурчал блонд. — Продолжим свой путь. А ты, невольник, вали в свою конуру и предайся впечатлениям попроще.

Кровь бросилась Никите в голову, и он провел свою излюбленную сериальную атаку из драчливого нижнетагильского отрочества: ногой в голень, локтем с поворотом в челюсть, пяткой по яйцам, удар после полного поворота обеими руками по ушам и острием ладони в солнечное сплетение. После чего толчок очумевшего тела на землю, где оно сворачивается в позу эмбриона. Повернувшись к аграфке для прощального гордого взгляда, Никита увидел в ее руке что-то вроде пистолета, дернулся было в сторону, но упал с парализованными ногами. Неизвестно, что далее сделала бы с ним эта фурия, но тут к поединщикам подскочили прохожие и начались неизбежные разборки. В результате Никита оказался в обезьяннике Центрального полицейского участка, где и провел остаток дня. Вечером за ним прибыл на такси Бусинго и отвез в муниципалитет, чему Никита искренне удивился.

— Мы своих работников в беде не бросаем, — пояснил Бусинго. — Тем более что аграфы по какой-то причине не стали подавать заявление о нападении.

Глава седьмая. Такие разные дунчанки

Еще через пару недель Никита вполне отъелся, восстановив свой стандартный вес (77 кг) и прочие молодецкие кондиции. Но здоровое юношеское тело неизбежно ориентировано в сторону женских особей, а заключенное в нем сознание на автомате сортирует их по привлекательности, а также доступности. Где лишенному свободы рабу (после инцидента с аграфами выход в город стал ему недоступен) довелось наблюдать женщин? Так в этом самом муниципалитете, на трех этажах которого, в почти сотне комнат фемин и мамзелей было предостаточно. Еще больше там было роботов, которые беспрестанно ломались, отказывались функционировать или просто капризничали. Чаки не заморачивался и тупо ждал, когда механических пациентов принесут к нему в лабораторию. Никита же убедил его, что проще диагностировать неисправность робота на месте и в 75% случаях там же и починить.

— Ну, чини, раз у тебя мотор в заднице, — хохотнул Чаки. — А я буду здесь обдумывать галактические проблемы, которых ой как много накопилось.....

Никита с удовольствием стал сновать по вызовам из кабинета в кабинет и по ходу ремонта привлекать внимание присутствующих женщин бойкими словечками, шуточками, комплиментами и т.д. Особенно по нраву пришлись инопланетянкам его анекдоты (с пояснением, что они взяты из жизни терран) — впрочем, со временем он стал их перекраивать, приспосабливая к жизни дунчан. Через месяц Никиту знали уже во всех подразделениях муниципалитета, а в некоторых (чисто женских) он стал натуральным любимцем. Все это время он приглядывался к женщинам, и они по этому поводу между собой судачили — конечно, на банту, не подозревая, что белокожий раб может их понимать.

— Гляди-ка, Зэма, наш раб на тебя поглядывает!

— Ха! Этот живчик тут всех бабенок от головы до попы обсмотрел. В том числе и тебя, Абена!

— Не-ет, твою задницу он оттрахать в любой момент готов!

— Это фикция, подруги, — вмешалась грандиозная телом Камария. — Вы что, не смотрели репортаж, когда всю их группу пираты продавали? Ваш любимчик Никита оказался в любовных отношениях самым никчемным. Потому его нам и продали.

— Ну, раз он наш, — продолжила Абена, — то имеет смысл его снова протестировать: вдруг все окажется не так плохо?

— Тогда ты и тестируй, такая инициативная, — предложила Зэма, — К твоим двум любовникам как раз третьего, молоденького, да еще беленького не хватает.

— Я бы не прочь, — с досадой сказала Абена, — но зазнай этот, Петри, точно будет против. Еще и изувечит нашего Никиту.....

— Его не так просто изувечить, — сказала Зэма. — Он недавно дрался с аграфом и уделал его.

— Ого, королева, — удивилась Камария, — Да ты, оказывается, следишь за похождениями Никиты?

— Значит, влюбилась, — готовно констатировала Абена. — Не упроствуй, Зэма, возьми мальчика в свои жаркие объятья. Твоему мужу, который давно потерял к тебе азарт, мы ничегошеньки не скажем. Так, Камария?

— Мне-то что! Трахайтесь напропалую с кем угодно — я и ухом не поведу. А с мужем Зэмы я даже незнакома.

— Тогда вперед, королева воинов! Хочешь, мы прямо сейчас из комнаты уйдем, тем более что скоро обеденный перерыв? Но не дай ему сбежать!

— Остынь, Абена, — возмутилась Зэма, но тут же бросила взгляд на Никиту. Тот ответил ей самым страстным взглядом, какой смог изобразить. Светлокожая тридцатилетняя Зэма покраснела "до ушей" и резко отвернулась к своему компу.

Надо сказать, что к этому времени Никита уже более-менее разбирался в местном социуме и потому придерживал свою борзую похоть. Долгое время на Дунье царил матриархат и, хотя переход к патриархату все же произошел, позиции женщин в половых вопросах были еще сильны. В частности, девушки могли перебирать женихов достаточно долго, проверяя в том числе их альковные способности. Но было одно но: эти "женихи" регламентировались из одного с девицей социального слоя. Мезальянсы недопустимы, причем даже в форме разового перепихона. А он кто? Раб, не имеющий имущественных прав, ниже него в этом обществе никого нет. Значит, девушки (которых немало было в муниципалитете) для него недостижимы.

Ну а разведенки? С ними дела обстояли еще хуже: они имели право на обзаведение ловерами, которые могли быть из разных социальных слоев. Но только мужчины ее слоя были с ней в равноправных отношениях; перец из высоких кругов обращался с ней как повелитель, а вот парень из низов оказывался в положении раба. Сунется Никита, к примеру, к Абене и его положение станет в два раза хуже. Ну уж нет, гуд найт, Абена, но не со мной!

Но люди во всех социумах несправедливые законы нарушают. Не зря и здесь в ходу анекдоты о неверных мужьях (любовниках) и женах. Значит, можно исхитриться и кого-то все же соблазнить — без риска попасть в кабалу. Вывод: продолжайте искать женщину, студент Бочаров и обрящете. И самый подходящий контингент — это замужние дамы, для которых сохранение тайны столь же необходимо, как и Никите. Потому Зэма — очень перспективный вариант.

В этот день тем все и кончилось. Но потом были другие дни, в каждый из которых Никита находил повод зайти в "расчетный центр Управления муниципального имущества", где обретались Зэма и ее подруги. Эти свидания он готовил и был то весел (рассыпая комплименты и тщательно выверенные анекдоты), то деловит, то печален. В последнем случае его тотчас тормошили, и он признавался, что тоскует по Родине, по счастливой прежней жизни, в которой у него было все: друзья, подруги и любовь. Вот и сегодня он явился "в гости" печальным. Дамы пытались его развеселить, но тщетно. Тогда Зэма мигнула им и Абена с Камарией покинули комнату

— Как же звали твою любимую? — спросила кареглазая и обильная телесными прелестями красавица, подсаживаясь вплотную к Никите.

— Беляна, — соврал претендент в галанты. — Имя ей соответствовало, у нее было все белым: лицо, тело и волосы....

— Значит, я не должна тебе понравиться, — сказала Зэма с трагичной ноткой в голосе.

— Верно, — согласился Никита, но тотчас вскинул голову, заговорил с жаром: — Но Вы безумно мне нравитесь! Просто в нашем мире красавиц подобных Вам, Зэма, нет!

В глазах Зэмы вдруг вспыхнули сумашедшинки, она скомандовала "Карибу на мланго!" (Дверь, закройся!) и порывисто притянула уже взлелеянного в воображении ловера к всколыхнувшейся груди.....

Вскоре Никита убедился в справедливости немецкой поговорки "Что знают двое, знает и свинья". Они с Зэмой тщательно скрывали свои соития, перенеся их в каморку Никиты (куда никто днем не заходил), но уже через неделю весь женский штат муниципалитета жужжал про их шашни. Зэму, впрочем, никто не осуждал, ей откровенно завидовали, ибо та же парочка раззвонила, что Зэма пребывает отныне "на седьмом небе". Внимание к Никите со стороны дам в разы увеличилось, его усиленно зазывали то на день рождения, то на чай с домашними пирогами, а одна миленькая девушка прямо предложила "попробовать разик" — и плевать на эти замшелые традиции! Он все же отказался (со всей деликатностью) и в качестве превентивной меры перестал заниматься ремонтом роботов по комнатам (не прекратив, однако, сладострастных встреч с Зэмой).

Вдруг ему было предписано явиться в кабинет одного из заместителей мэра, вернее, заместительницы по имени Экин Мисонго, которой он до сих пор в глаза не видел. В приемной высокопоставленной дамы Никиту тормознула стройненькая востроглазая секретарша, которая стала ему пенять на невзрачную одежду — обычный рабочий комбинезон, доставшийся от предшественника и полинявший от частых стирок. Вдруг из пульта на секретарском столе раздался властный женский голос:

— Зела! Что, техник от Чаки еще не пришел?

— Он здесь, госпожа Мисонго! — с торопливой почтительностью сказала секретарша.

— Так пропусти его! Невзирая на то, во что он одет!

"Значит, тетка наш разговор слышала,— сообразил Никита. — Тогда зачем этот вопрос "Пришел ли я? Для выпендрежа?"

В большом кабинете он не сразу увидел его обитательницу, которая сидела в высоком кожаном кресле, повернутом в данный момент к огромному (во всю стену) окну. Но вот кресло повернулось, и на Никиту уставился высокомерный взгляд холеной дамы лет тридцати пяти с европейским типом смуглого лица, на котором выразительными были все его составные части: высокий лоб с вычурными дугами тонких бровей, абсолютно черные демонические глаза (без белков!), хищный острый нос и плотно сжатые губы. Волосы дамы были обесцвечены и стянуты в узел на затылке, но разделены на волнистые пряди, что дополняло впечатление о вычурности хозяйки кабинета. Особенно завораживали жуткие глаза. Но вдруг чернота эта исчезла и глаза дамы стали изумрудно-зелеными!

"Так это всего лишь цветные линзы!— с облегчением осознал землянин. — А я уж подумал, что попал на расправу к демонице...."

Меж тем дама продолжала молча и холодно рассматривать Никиту. Он тоже молчал, глядя на нее чуть косвенно. Наконец Экин Мисонго соизволила заговорить:

— Что в тебе нашли эти клуши? Наши мужчины куда эффектнее. А тут передо мной стоит обыкновенный белый раб, каких перебывало на Дунье многие тысячи. Или ты все же необыкновенный?

— Я уникален, — решил быть наглым Никита. — Другого такого нет во всей Вселенной. Но столь же уникальным хуманом являетесь Вы, госпожа Мисонго, а также все жители Дуньи, каждый по-своему.

— Это общие слова, штампы, — отмела его доводы дама. — А что особенного умеешь именно ты? Меня интересуют твои приемы обольщенья женщин.

— Женщины все разные, потому и подход у меня к ним разный. Принцип же простой: сделай так, чтобы конкретной даме твое обольщение понравилось.

— И какой подход ты будешь применять ко мне?

— А-а, — спохватился Никита. — Так Вы тоже желаете познать любовь инопланетянина?

— Любовь — это громко сказано, — надменно изрекла дама. — Но что-то новое в отношениях полов я не прочь ощутить.

"Вот зараза! — залихорадило Никиту. — Сделай мне приятно, чужеземец. Но так, чтобы раньше я этого не испытывала! Зараза! Но надо что-то придумать и срочно. У, садистка! Впрочем, садо ходит ведь под ручку с мазо? Тогда буду делать то, что никогда еще не делал — хоть и читал про это"

Неотрывно глядя в глаза властной сучке он приблизился к ней, вдруг выдернул ее из кресла за руку и, бросив ничком на обширный стол, шлепнул с оттяжкой по оттопыренной заднице. А потом без перерыва еще и еще.

— Что ты делаешь, негодяй!? — закричала дама и попыталась вырваться, но безуспешно: Никита для верности заломил ей руку за спину.

— Наказываю плохую девочку, — прорычал он и вновь стал шлепать Экину, но уже по другой ягодице. — Ты очень дерзко вела себя с мужчинами и потому заслуживаешь хорошей порки. И лишь после того, как ты признаешь свое прежнее поведение плохим, я тебя пожалею.

Говоря все это, он каждую секунду ждал, что дама заорет во весь голос и в кабинет ворвутся охранники. Но она вдруг запричитала со всхлипами:

— Да, да, я плохая, я гадкая, накажи меня, чужестранец! Еще! Еще! А теперь вздрючь меня как последнюю шлюху, я заслужила только такое обращение!

Никита подивился вывертам женской психологии и овладел Экиной Мисонго в так называемом "жестком" варианте секса — по рецептам земного порно.

Глава восьмая. Преемники.

С этого момента жизнь Никиты переменилась: он получил в свое распоряжение небольшой домик в элитном пригороде столицы (при котором были даже садовник и кухарка — люди пожилые и добродушные), обширный гардероб, мобилу, карманные деньги и флаер, на котором ему спешно пришлось научиться летать. Летал он в основном в поместье Экины Мисонго, где в оборудованном по его эскизам павильоне истязал и трахал новоявленную садомазохистку. Впрочем, город он мог посещать теперь беспрепятственно, но полеты в других направлениях программой флаера были заблокированы.

Через какое-то время от жизни такой Никита затосковал: в его душе тяги к садизму совсем не было. Однажды он прямо заявил об этом Экине, но тут же подсказал приемлемый выход: взять на роль садиста одного из прежних ее любовников. Гранд-дама поджала губы, сморщилась, потом вздохнула и согласилась на его отставку — но после того, как Никита "обучит" своего преемника. Как ни странно, никого из негров Экина признать повелителем не захотела (все они в душе ее побаивались) — вот незадача!

— А где отбывают рабство мои товарищи? — спросил осененный новой идеей Никита.

— В основном, в лупанариях, — сообщила хорошо осведомленная вице-мэрша.

— Можно мне поискать преемника среди них?

— Попробуй, милый. Но лучше было бы, чтоб ты передумал....

Первым делом Никита затребовал списки путан и жиголо в лупанариях Думжи (так называлась столица Дуньи) и, получив их, стал отчекрыживать своих сограждан. Но в них нашлось лишь 53 фамилии, в которых можно было подозревать земное происхождение. "И то хлеб" — вздохнул Никита, получил от Экины писулю, что действует в интересах мэрии и пошел к своему флаеру.

Первым он навестил, естественно, Борьку Великанова. Тот вышел в гостиную лупанария заметно обеспокоенным (предположил клиента на свою задницу?!), но завидев Никиту, расплылся в улыбке:

— Ты как здесь очутился? Где вообще раболепствуешь?

— Я пришел дать вам волю! — торжественно процитировал Никита Стеньку Разина.

— Ага, так я тебе и поверил, — скривил улыбку Борис, но в уголках его глаз появились лучики надежды.

— Вот почитай эту бумагу, — протянул Никита писулю Экины. Борис прочел, ничего не понял и поднял вопросительный взгляд на товарища.

— Ты сильно зол на своих хозяев? — спросил Никита. Борис пугливо пригнул голову и шикнул на товарища.

— Понял, нас слушают, — спокойно сказал Бочаров. — Но я могу тебя отсюда перевести.

— Что для этого надо сделать? — почти шопотом спросил всеобщий жиголо.

— Согласиться на садо-мазо с единственной дамой, которая здесь в авторитете.

— Согласен, — быстро сказал Борис.

— Вот и ладушки. Сколько тебе надо на сборы?

— Три минуты. Ой, нет, надо еще с Милой и Светой проститься....

— А, я помнил о них, но при встрече с тобой забыл. С ними мне тоже надо увидеться. Они сейчас свободны?

— Пойду у Коджо узнаю, — сказал Борис и ушел.

Не было его, однако, довольно долго. Наконец он появился, совершенно злой.

— Подслушали, гады! — почти выкрикнул он. — И уперлись, ни в какую отпускать не хотят!

Никита пожал плечами и набрал номер вице-мэра. Когда Экина ответила, он приподнято сказал:

— Любезная госпожа, я нашел превосходного кандидата для сами знаете чего. Но его отсюда не желают отпускать. Как звать? Борис Великанов. И он действительно великан! Во всех отношениях.

Через полчаса Борис был вполне готов к отъезду, а Мила и Света поливали его слезами. Но вот Никита дал знать Борису и тот указал девушкам на него. Они подсели теперь к нему и подняли в ожидании глаза. Никита опять набрал тот самый номер и сказал Экине:

— Милая, я вот что подумал.... В вашем учреждении полно мужчин и многие из них сексуально не удовлетворены. Ты согласна? Угу. Так вот, рядом со мной сидят две милые мои соотечественницы, которые могут помочь их печали. Да, да. Надо лишь перевести их из гнезда разврата в эту милую контору, а они там освоятся и будут тихо-мирно приносить счастье людям. Вашим людям, дорогая.... Посоветоваться с хозяином? Я уверен, что Вы лучше его знаете, что нужно его сотрудникам. Разрешаете? Ты лучшая в мире начальница. Наездница? И наездница тоже.

Закончив разговор, Никита посмотрел на растерянных девушек и сказал:

— Вы наверно думаете, что вот нашелся благодетель, поменял вам шило на мыло. Но я пока не управляю этим миром и дать свободу не могу ни Борису, ни вам. Могу лишь гарантировать, что тамошняя несвобода в разы лучше здешней. Соглашайтесь девушки.

Девушек Никита поселил пока у себя, а Бориса повез на показ Экине. Когда они вошли в укромный павильон, вице-мэрша не смогла сдержать восхищения и произнесла:

— Хорош, действительно хорош! Ты уже истязал женщин, виджана (юноша)?

— Пока нет, мадам, — ответил Борис, пожирая даму глазами (как учил его Никита). — У вас индустрия секса пока не слишком развита. Но мне очень хотелось сделать это с некоторыми клиентками.

— А я вызываю у тебя такие чувства?

— С Вами мне хочется сотворить много разных действий, а в конце, быть может, даже съесть без перца и соли.

— Ах! — воскликнула Экина. — Самое то! Ты молодец, Никита. Можешь быть пока свободен.....

Милу и Светлану Никита нашел в саду, где они глубоко дышали и наслаждались видами природы.

— Вы можете себе представить, — обратилась к Никите более контактная Мила, — что мы за все это время ни разу не выходили за пределы борделя? И природу видели только на экране телевизора?

— Я тоже жил так недавно, — сообщил Никита и притворно нахмурился. — А что это ты мне "выкаешь", милая землянка? Или даже москвичка?

Мила побледнела и вдруг бросилась на грудь Никиты, заливаясь слезами. Рядом захлюпала носом Света.

— Ну, ну, девчонки, — стал оглаживать их за плечи Никита. — Я постараюсь сделать так, чтобы вас вообще больше не принуждали к сексу.

— А домой? Ты вернешь нас домой? — внезапно прорвало тихушницу Светлану.

— Все может быть, девочки, — твердо сказал Бочаров. — Я в это верю, верьте и вы.

Ночью Никите приснилось, будто в его комнату проникли два медвежонка и улеглись с обеих сторон на его кровать, сдавив его при этом. Он испугался, от страха проснулся и обнаружил тепленьких девушек, уже пробравшихся под его одеяло.

— Мы тебя разбудили? — шепнула на ухо Мила.

— Угу, — пробурчал Никита и тотчас исправился. — Но я очень даже "за".

— Прости, но нам было там одиноко, — продолжила Мила. — И потом, признаемся тебе: мы иногда спали так с Борисом.

— Прямо-таки спали?

— Нет, конечно, — тихонько рассмеялась Светлана. — Мы вовсю его ублажали. А он урчал.

— Тогда вперед, на приступ! — скомандовал Никита. — Только без щекотки!

— Мы не глупые дурочки, а профессионалки, — урезонила его Мила. — Все будет хорошо.

Уже в конце ночной вакханалии Мила, раскачиваясь на мужском теле, вдруг воскликнула:

— Как прекрасно делать это не из-под палки, а по искреннему желанию! Особенно со своим, родным мужчиной..... Боже, сегодня я счастлива!

— И я, — тихо повторила за ней Светлана.

Глава девятая. Учреждение "Тибы" и базы Чаки.

Назавтра Никита явился в лабораторию Чаки. Старый ниггер, увидев своего бывшего лаборанта, вмиг оторвался от ремонта распотрошенного робота и недоверчиво спросил:

— Ты вновь будешь мне помогать?

— Если ты не против, — бодро заявил отставной жиголо.

— Я-то да, — забормотал Чаки, — но что скажет вице-мэрша?

— Позвони ей и узнай, — предложил Никита и добавил: — Мне звонить не вполне удобно.

Чаки достал мобилу, но звонить при Никите не стал, а ушел в в коридор. Вернулся он через пару минут явно повеселевший и тотчас распорядился:

— Так: вставай за верстак и чини ту группу, что свалена в углу. А я буду заканчивать этого калеку — после того как вдохну пару-тройку затяжек из кальянчика. Угу?

— Угу, — хохотнул Никита и повернулся к указанным роботам.

— Да, забыл сказать, — добавил Чаки, — Вице-мэр велела отвести девушек-путан сначала в медпункт, а потом представить ей.

— Сейчас? — попритух Никита.

— Лучше сейчас, — кивнул Чаки. — Но потом сразу сюда.

Мила и Света только-только встали с постели (после этакой-то ночи!) и попивали кофе, когда к ним на голову свалился с неба Никита. Он сообщил им о повелении вице-мэрши как можно беспечнее, но многократно битые девы сразу увяли. Тем не менее, они стали дисциплинированно и без слов собираться.

— Она баба вредная только на вид, — пытался спружинить Никита. — Так что сохраняйте спокойствие и кивайте как китайские болванчики. К тому же по моим наблюдениям в муниципалитете активных мужичков почти нет.

— С неактивными тоже проблем хватает, — хмуро возразила Мила. — Они самые капризные клиенты. Пока приведешь его в кондицию, вся изнервничаешься.

— Я буду думать и что-нибудь придумаю, — упрямо заявил Никита.

— А можно мы так и будем у тебя жить? — спросила Света.

— Я-то оставлю вас с удовольствием, — заверил он, — но представьте: вы придете домой отдохнуть, а тут еще я со своей хотелкой нарисуюсь....

— Возня с тобой нам будет только в радость, — засмеялась Мила. — Что-то вроде реабилитационной гимнастики!

— Какая гимнастика, Мила, — укорила подругу Света. — Это будет любовь, Никитушка. Ведь мы, женщины, без любви жить не можем.....

Однако мадам Мисонго и слышать не захотела о таком общежитиии и поселила девушек в том же подвале, где нашлись более обустроенные аппартаменты, чем прежняя комната Никиты. Ну, а "рабочее место" было выделено им на первом этаже, в двухкомнатном кабинете с вывеской "Тиба" ("Терапия"). Никите же был сделан намек на возможные визиты в его домик любвеобильной Экины.

Некоторое время жизнь у Милы и Светы была вполне сносной: сотрудники муниципалитета появлялись в их кабинете редко и быстро закруглялись. Но потом разлакомились и дошло даже до записи в очередь, по дням и часам. Пришлось вице-мэру вмешаться (по инициативе Никиты) и ввести лимит для каждого: два посещения в месяц.

Сам Никита занимался исключительно ремонтом роботов, причем только в стенах лаборатории: не хотел отдавать свои эмоции "на сторону", в ущерб психике девушек. Ибо они отдыхали душой и телом только с ним — после окончания рабочего дня. Он делал им оздоровительный массаж под рассказы о том, как провел рабочий день, какие осуществил ремонты и как некоторые роботы умеют капризничать. Кормил вкусняшками, которые научился готовить. Иногда они катались во флаере над окрестностями города с посещением живописных мест. Купались в озерах и реках, загорали под зеленовато-желтым солнцем, бегали друг за другом и боролись, хохоча во все горло. А с некоторых пор он стал разучивать с ними язык банту — благо, что учебники скачать в Сети было несложно. Иногда он оставался у них ночевать, хотя знал, что доброжелательные слуги могут "капнуть" Экине о его ночных отлучках.

Как-то раз Чаки разговорился, и выяснилось, что он в молодости и зрелости немало покуролесил, в том числе был механиком в экипаже пиратского корабля. И у него сохранилось много баз знаний (натыренных пиратами в захваченных кораблях) — как по ремонту разнообразной космической техники (скафандров, боевых турелей, медицинских капсул, дроидов, дронов, шаттлов — вплоть до малого гиперпространственного корабля), так и по управлению ими.

— Чаки! — взмолился Никита. — Это же клад! Который бестолку пропадает в твоих закромах. В то время как молодой талантливый ремонтник отчаянно нуждается в этих базах. Поставь их мне, голубчик, а я заберу у тебя все заботы по ремонту бытовых роботов — тебе останется только сидеть в любимом кресле, поставив ноги в бак с горячей водой (воду я тоже буду тебе менять), курить кальян и писать мемуары о своей полной приключений жизни.

— Какой ты шустрый! — хитро сощурился Чаки. — Каждый хотел бы заполучить такие базы, да не каждому они по зубам. По интеллекту то есть. Твой-то выдюжит?

— Не попробуешь — не узнаешь, — резонно изрек Никита и добавил: — Начнем с малого и пойдем по нарастающей. А?

— Маловато ты мне пообещал, — покачал головой Чаки.

— А что бы ты хотел?

— Хочу я много, но не в твоих силах эти желания мне реализовать. Есть, правда, одно, совсем легкое и тебе подвластное.....

— Не тяни, выкладывай!

— Ты дружишь с белыми девушками из кабинета "Тиба".....

— Ах ты, старый греховодник! — вырвалось у Никиты. — И тебе плотской любви захотелось?

— Типа того, — невозмутимо сказал Чаки. — Я, кстати, не так и стар, шестьдесят два лишь стукнуло.

— Мне надо посоветоваться с ними, — сказал снедаемый сбычей мечт землянин.

Девушки согласились на "обмен" без колебаний.

— Если ты научишься управлять космическим кораблем, — разгорелись глаза у Милы, — то дело останется за малым: добыть такой корабль, забрать всех наших и аля-улю Дунья, да здравствует Земля!

В итоге Чаки блаженствовал в девичьих объятьях целый месяц (они даже привыкли к этому забавному "дядюшке Римусу"), а Никита стал офигенно знающим мэном — куда там прежнему студентику! Попутно он скачал себе базу "Юрист" (случайно оказавшуюся среди технокосмических баз) и мог теперь поискать лазейку для освобождения рабов в своде законов империи Арвар — разумеется, противоречивом. Чем он в первую очередь и занялся. Через пару вечеров он нашел несколько таких лазеек. Наиболее простым оказался брак со знатной арваркой — если оная дама изъявляла категорическое желание в него вступить. Влегкую давали гражданство выдающимся артистам или спортсменам. Значительно дольше его добивались изобретатели. Реальным был путь в ряды армии — вернее, в народное ополчение, но оно набиралось только в случае серьезной войны. Никита хмыкнул: лазейки есть, только не для него и не для его подопечных. Но жизнь тотчас показала, что он ошибался.

Пару дней спустя средства информации Дуньи сообщили гражданам, что эскадра империи Аратан подвергла варварской бомбардировке планету Джаху, где шахтеры Арвара ведут разработку месторождений калифорния — самого дорогого металла в Галактике. В соответствии с традицией Арвара (отвечать на каждый удар десятикратно) ее Первый флот вторгся в звездную систему Фрейя (периферийную в империи Аратан) и с ходу захватил Белинду — самую процветающую планету этой системы. Случайный император Аратана (а они все там случайные, ибо выбираются на четыре года из сонма желающих) поступил бездумно и объявил Арварской империи войну. Да покарает его Создатель и наши героические вооруженные силы. А также героическое ополчение, призыв в которое объявляет неизменный император Арвара Максимус 4-ый.

Никита тотчас связался с Борисом и спросил:

— Ты слышал новость о войне с Аратаном и наборе ополчения? Так вот, сообщаю тебе в качестве квалифицированного юриста: рабы могут вступать в ополчение и заодно изменить свой статус с рабского на гражданский. Я решил туда пойти. Ты со мной?

— Хм, — заколебался Великанов. — С одной стороны заманчиво, с другой на войне ополченцы гибнут первыми. Пожалуй, я откажусь. Тем более что еще не все плети истрепал об ягодицы Экин Мисонго.

— Я тебя не осуждаю, Борис, — сказал Никита, — но напоминаю: именно на войне карьеры развиваются стремительно. Разве не для этого ты устремился в космос?

— Да, да, да, — ответил старший товарищ. — Но я и не отказываюсь категорически. Если война продлится достаточно долго, то нужда в ополченцах будет нарастать. И я смогу им стать в любой момент. Пока же подожду и погляжу, как будет развиваться твоя карьера.

— Резонно, — признал скородум. — Тогда пригляди за нашими девушками.

— Естессно, А ты не лезь на рожон, воюй с умом.

— В космическом корабле? — засомневался Никита. — Вряд ли это возможно. В нем либо все победители, либо все трупы.

— Я полагал, что ополченцам прямая дорога в пехоту?

— У меня скачана база космотехника, — сообщил Никита. — Ужель они на дороге здесь валяются?

— А-а, так ты уже почти элита? Тады ой. Но все равно не мельтеши, ремонтируй себе и ремонтируй. Ну, все, шли сообщения. Меня уже Экина требует....

Глава десятая. Инициативы Никиты

Сначала в администрации наместника Дуньи мкуу (князя) Дзолы к инициативе раба Бочарова отнеслись прохладно. Экина же, узнав о ней по своим каналам, тотчас посадила Никиту под домашний арест. Однако военные события развивались стремительно (империя Аратан нанесла ответный удар, захватив целиком звездную систему Джевель, расположенную всего в двух гиперпереходах от Дуньи) и для обороны планеты потребовались дополнительные комбатанты. Прошерстив резюме ополченцев (военнообязанных и добровольцев), военные чиновники малость офонарели от умений невольника Бочарова и срочно призвали его в ряды защитников Дуньи. Корабля ему в управление, конечно, не дали, но все же направили на космодром, куда стали приходить транспорты с раздолбанной военной техникой. Отработав здесь неделю обычным ремонтником, Никита получил в свое командование бригаду роботов и стал возвращать ту самую технику в строй — всякий раз испытывая удовольствие от удачного ремонта.

Однажды его командировали на одну из трех орбитальных боевых платформ, обеспечивающих оборону планеты на ее подступах. Летел он туда на шаттле (челноке), управление которого теоретически изучил. И вновь поразился слабой перегрузке при полете к станции, а на самой станции — нормальному полю тяготения. Впрочем, теперь он знал, что эти эффекты обеспечивает генератор гравитации (он же генератор антигравитации) — поразительная машина, изобретенная вместе с гиперпространственным двигателем еще легендарной цивилизацией Джоре, канувшей в вечность неведомо когда. Тиражировать эти устройства хуманы и прочие разумные обитатели Галактики научились, но принцип их работы ученые всех миров продолжали яростно оспаривать.

Платформой станция, конечно, не была, а представляла собой тороид (диаметром с километр) с 12 орудийными установками башенного типа, распределенными по кольцу равномерно. В центре же тороида находился ангар с джет-файдерами (истребителями), а также парой дестройеров (эсминцев) и одним крейсером. Где находился центр управления платформы, Никита так и не узнал — это было строго засекречено.

Причина, по которой его сюда вызвали, оказалась почти анекдотичной: вышли из строя все три наладчика электронной начинки джет-файдеров. Один выпросил пару дней для побывки на Дунье и по неизвестной пока причине не вернулся. Другого хватил инсульт, и он залег на неделю в медицинскую капсулу. А третьего выбросил в космос ревнивый пилот файдера, застукав со своей пассией! А поскольку пароль на доступ к истребителям каждый день менялся (" И здесь процветает придурошная секретность!" — скривился Никита), начинка реагировала на это небольшеньким сбоем, которого хватало на то, чтобы в доступе пилотам отказать. И вот он с утра обходил все истребители и проводил калибровку электроники, которая у каждой машины оказалась индивидуальной. Все оставшееся время Никита был свободен.

Сначала он от нечего делать путешествовал по станции, используя систему горизонтальных и вертикальных лифтов. В какой-то момент он представил, что в основной кольцевой коридор станции вламываются через проделанные взрыв-пакетами дыры дроиды противника, а за ними и десантники. Понятно, что коридор простреливается боевыми турелями, но их засекут и, в конце концов, уничтожат. Что может внести растерянность в ряды штурмовиков? В сознании Никиты пронеслись десятки зрительных образов и один он мгновенно выхватил: штурм самураями тайной крепости ниньзя и внезапные ловушки в виде падающих в коридор бамбуковых стенок — перед и сзади группки самураев. А потом их отстрел в образовавшемся тесном отсеке через дыры в потолке.

Картинка эта настолько ему понравилась, что он остановился и стал внимательно изучать коридор на предмет устройства такой ловушки. И нашел: на потолке можно проложить рельсовый путь, по которому будут двигаться две подвесные тележки со складными стальными завесами. В нужный момент тележки останавливаются, завесы падают, разворачиваясь, и их низы входят в пазы на полу, в которых жестко фиксируются. А для того, чтобы десантура не заметила тележки раньше времени, рельсовый путь надо прикрыть подвесным потолком, который будет сброшен вниз синхронно. Для еще большей незаметности тележки должны двигаться без шума, на магнитной подущке. После использования ловушки в одном месте завесы можно будет поднять и двинуть тележки в другой участок коридора — для другой группы захватчиков.

После ряда проволочек Никите удалось переговорить с командиром противодесантной службы Гаем Мбваной. Тот выслушал его, все более улыбаясь и поднимая брови. Но в конце вдруг просиял:

— Ты придумал отличную штуку, парень! На этот рельсовый и замаскированный путь надо установить часть турелей. И валить гадов внезапно, в нужное время и в нужном месте! Как, говоришь, тебя зовут?

Такой финал его идеи пресек дальнейшее обследование станции и тогда Никита сосредоточился на файдерах. Почему бы ему их практически не освоить? Некоторые машины имели второе кресло и оборудование для спарки — к их пилотам он и подкатил. Однако два пилота отказали ему категорически, ссылаясь на приказ.

— И что я за это буду иметь? — спросил, ухмыляясь Буру, пилот третьей спарки. Об этом Никита уже подумал раньше и, хоть душа его протестовала, предложил единственный куш:

— Ты был когда-нибудь в постели с двумя белыми красавицами?

— Но я должен буду подмазать командира эскадрильи..... — еще шире улыбнулся пилот.

— В их постели места хватит и на четырех, — парировал Никита.

— Тогда пойдем, посмотрим, как ты чувствуешь себя на тренажере, — перешел пилот на деловой тон.

В назначенный день файдер с Буру и Никитой вылетел в плановый тренировочный полет. Оказавшись в стороне от станции, Буру передал управление новичку и стал отдавать команды на выполнение тех или иных фигур пилотажа. Через полчаса пот сыпал с Никиты градом, а через час Буру отобрал у него штурвал со словами:

— Хорош! Ты уже в простейших фигурах стал ошибаться. Пойду по заданию. Но в целом ты потянешь. Когда перестанешь тискать штурвал.

Наконец карантин инсультника закончился и Никита засобирался вниз, в Думжу. Шаттл должен был лететь завтра, с утра. Но не полетел: тем утром война пришла к Дунье в образе Ударного аратанского флота, которого ждали от Джевели, а он появился со стороны Фрейи. Причем "повезло" именно третьей БКП, ответственной за этот сектор обороны: по ней открыли огонь линкор, четыре крейсера и десяток дестройеров. Башни станции дружно отвечали, но силы были явно неравны.

Арварский крейсер и два дестройера покинули ангар и стали активно маневрировать, угрожая левому флангу аратанского флота, а файдеры атаковали правый фланг, корабли которого пытались пройти мимо БКП к планете. Тогда аратанский адмирал сосредоточил огонь на двух обращенных к центру его флота башнях станции и почти сумел подавить их энергетические щиты. Тогда по команде из центра управления БКП тороид повернулся вокруг оси и противопоставил линкору две другие башни, которые блокировали его продвижение. Но участь этих башен тоже была незавидной.

Никита во время обстрела сидел в ангаре, который почти не пострадал. Истребители периодически возвращались туда — для пополнения энергией и боезапасом. Вот появился хорошо ему знакомый файдер Буру, который финишировал почему-то с перекосом. Никита подскочил к "фонарю" истребителя, открыл его (наружное открытие было конструкцией предусмотрено) и увидел залитую кровью голову, лежащую на штурвале. Он вцепился в скафандр Буру, вытащил пилота наружу и вколол ему обезболивающее. Через полминуты подоспели медики и увезли раненого пилота в свою епархию. А файдер его остался.

Никита внимательно его осмотрел, потом подключил к системе тестирования и никаких повреждений не обнаружил. Тогда он залез в кабину, все осмотрел в ней и нашел следы крови на штыре воздуходува, к которому экстренно мог подключаться скафандр. Видимо, Буру открыл шлем (вопреки инструкции), в какой-то момент резко повернулся и наткнулся на этот штырь. Благо, что сумел довести машину до станции.

— Вот же подгадил мне этот Буру! — услышал вдруг Никита голос командира эскадрильи. Он вылез из кабины и встал рядом с истребителем.

— А ты что здесь трешься? — раздраженно спросил майор.

— Тестировал машину, — бодро отрапортовал Никита. — Она совершенно цела и может лететь в бой.

— И кто же ее поведет? — едко спросил летеха. — У меня резервных пилотов больше нет!

— Позвольте мне, — вдруг сказал Никита, еще минуту назад не собиравшийся лезть в смертельную петлю.

— Тебе? — взъярился комэск. — Буру эту машину с риском для жизни спас, а ты решил ее угробить? Шиш тебе!

— Новичкам везет, — упорствовал Никита.

— Вообще-то да, — вдруг согласился майор. — И мне каждая единица в бою нужна. Ладно, летим парой. Но ты должен ко мне приклеиться и все маневры повторять точь в точь! Понял?

— Так точно, — вытянулся Никита.

— Тогда заправляйся под завязку и жди в кабине моего сигнала...

Рисунок боя Никита практически не видел. Все внимание он сосредоточил на файдере комэска, стараясь копировать его пируэты: сначала обычные, но вдруг ставшие замысловатыми. А когда из пушек ведущего истребителя понеслись вперед трассы снарядов, Никита вплел в них свои — не видя толком кораблей противника. Внезапно его файдер сильно тряхнуло, и мимо промчался стремительный силуэт (вроде бы тоже истребитель), который почему-то не отобразился на экране радара. "У них что, осуществлена технология стелса?" — успел подумать Никита и прозевал маневр комэска, чей файдер (отобразившийся на радаре как "свой") тоже пронесся на встречном курсе мимо. Лихорадочно заложив вираж, Никита развернулся и помчал за ведущим на максимальной скорости — иначе бы отстал. Так он гнался и гнался за ним, стреляя, когда он стрелял, пока не услышал по связи: "Идем на базу, новичок. С почином тебя"

Вывалившись из фонаря кулем (на традиционный лихой прыжок не осталось сил), Никита встал на ноги, ощущая себя выжатым лимоном. Комэск же подошел к нему по-молодецки, хлопнул по плечу и сказал:

— Одного мы все-таки срезали. Ты очень кучно стрелял, а у меня был разброс. Так что на тебя его и запишем. Поздравляю.

— Он вроде бы тоже в меня попал, — сказал устало Никита. — Сейчас я посмотрю.....

— Посиди пока на диванчике, а я посмотрю, — возразил майор.

Минут через пять он подошел к отдышавшемуся Никите и сказал:

— Твой бог тебя бережет. Существенно попорчен наружный слой обшивки и больше ничего. Было бы попадание на два пальца ниже, и файдеру пришел бы кифо (каюк). Вместе с тобой.

— Наружный слой? Его ведь можно заменить и файдер снова будет в строю, — изобразил бодрячка недавний студент.

— Вот ты и будешь менять вместе со своими роботами. До завтра управишься?

— Должен, — заверил Никита и добавил: — Так Вы думаете, наша станция выдержит сегодня эту атаку?

— Может да, может и нет. Но каждый из нас должен делать свое дело: я буду летать и дырявить их истребители, а ты будешь чинить наши.

Как ни странно, станция действительно выдержала обстрелы аратанцев — тем более, что от двух других БКП, не участвовавших пока в битве, подошли на помощь два крейсера и четыре дестройера. В итоге Ударный флот вернулся в систему Фрейя (которую, как оказалось, отбил чуть ранее обратно) и стал, вероятно, латать там повреждения своих кораблей. Акбарцы же принялись "зализывать" свои раны.

Глава одиннадцатая. Снова попал!

Отлет Никиты на Дунью пришлось отложить. Командир станции приказал проводить ремонты срочно и круглосуточно (в две смены, конечно), так как боялся, что аратанцы вскоре вернутся их дожимать. Никита выкладывался по полной и потом спал пластом. Впрочем, через 8 часов он просыпался, жевал чего-нибудь и смотрел по Сети новости. Для империи Акбар они были хреноватые: ее захватнические флоты и эскадры повсеместно аратанцами вытеснялись, а свою Джевель отбить обратно не получалось. Что касается Дуньи, то аратанцы пока не проявляли в ее сторону активности. Этим воспользовались торговцы, оказавшиеся здесь в ненужное время, и один за другим стали покидать ее космодромы.

В один такой пересменок Никита был вызван к главному инженеру БКП. Седой, но еще полнокровный негр посмотрел на вошедшего молодца критически и, наконец, сказал:

— Тебя, Бочаров, рекомендовал мне мой зам, который ведет ремонт файдеров и дестройеров. Ты в самом деле можешь ремонтировать малые гиперкорабли ?

— Базу такую я себе поставил, — сказал Никита осторожничая.

— Но реально не ремонтировал?

— Нет. Но я и файдеры раньше не ремонтировал, хотя теорию знал. Оказалось, что инструкции по ремонту составляли очень толковые люди, и я освоился в течение дня.

— Беда, — вздохнул инженер. — Но послать кроме тебя больше некого.

— Куда вы хотите меня послать? — встревожился Никита.

— Вблизи нашей станции зависла яхта, бегущая с Дуньи. Что там у них произошло, бог знает. Они попросили нас прислать специалиста по ремонту — вот ты лети и разберись. Ты ведь умеешь пилотировать файдер?

— Да.

— Тогда вот тебе их координаты и позывной. По прилету сообщи нам ситуацию и держи в курсе ремонта. Исправишь все — лети обратно, чаи тебе распивать некогда.

Каково же было изумление Никиты, когда в кают-компании яхты он увидел приснопамятных аграфов: Йерро и заносчивую "принцессу".

— Это ты? — в один голос спросили беглецы из консульства империи Таори.

— Я, — подтвердил он, скрывая тревогу. — Звать меня Никита и я прибыл для ремонта вашего корабля.

— В Арваре инженерные базы ставят уже и рабам? — скривился Йерро.

— Нужда заставила, — ответил Никита, слегка улыбаясь. — Вам в теперешней ситуации это должно быть понятно?

— Мы полагали, что наш корабль вполне надежен, — вмешалась в разговор аграфка, — и даже не озаботились взять с собой ремонтника. Йерро же умеет пилотировать яхту, но совершенно не знает ее устройства.

— То есть характер неисправности вы не знаете?

— Просто двигатель вдруг отключился и на попытки включения не реагирует, — раздраженно сказал пилот.

— Тогда первым делом я пройду к пульту.

— Я провожу, — буркнул Йерро.

— Устройство корабля мне хорошо знакомо, — чуть насмешливо сообщил Никита. — Вам остается только сидеть и ждать, когда я диагностирую неисправность и устраню ее.

Как Никита и предположил, подвел один из контактов этого самого пульта. После его зачистки двигатель послушно завелся и замурлыкал на холостом ходу. Никита же включил передатчик, дождался ответа и сообщил:

— Ремонт завершил, сейчас вылетаю.

— Так быстро? — поразился главинж.

— Тут был пустяк, контакт подвел. Пилот же в этом деле полный профан.

— Хорошо. Если они нам подтвердят результат ремонта, лети обратно.

Никита отключил связь, повернулся к выходу из рубки и наткнулся взглядом на стоящую в нем сладкую парочку, а также на парализаторы в их руках.

— Что за фокусы? — успел сказать он и упал на пол без сознания.

Очнулся Никита в стандартной каюте малого корабля, на диван-кровати, разутый, но одетый. Голова гудела (как и всегда при попадании парализующего заряда), но тело было ему уже подвластно. Он сел и стал думать думу. Но тут на стене засветился экран, и на нем появилось лицо аграфки.

— Я хочу перед тобой извиниться, Никита, — сказала она холодновато. — Это была моя идея: взять тебя с собой в дорогу. Ты, судя по всему, хороший ремонтник, а наш корабль редко использовался и потому ненадежен. Дальше развивать мысль я не буду, ты все уже понял. Обещаю, что добравшись до Тейи, мы вернем тебя на Дунью — как подвернется оказия.

— Если я задержусь там, то смогу ли попросить у Вас рекомендацию? — спросил, скрепя сердце, Никита.

— Рекомендацию? Для чего? — по-человечески удивилась аграфка.

— Для той же ремонтной деятельности, к примеру. Или у вас на планете пища, кров и одежда достаются всем даром?

— Ну-у, пожалуй, — согласилась дама.

— Но на кого мне в таком случае ссылаться?

Аграфка застыла на несколько секунд, изучая лицо Никиты (оно было, надеялся он, бесстрастно) и совсем нехотя снизошла:

— Меня зовут Летиция фор Барриос.

Глава двенадцатая. Смерть смерти рознь

Вероятно, Никита так и долетел бы взаперти до столицы империи Таори, но у Йерро не выдержали нервы. В "ночное" время дверь каюты узника открылась (с одновременным включением света) и в нее вошел этот высоченный лоб. В руках он держал резиновую (?) дубинку, а на поясе имел парализатор.

— Ну? — сказал он насмешливо. — Проверим, сможешь ли ты выстоять против меня теперь?

И, сделав шаг, нанес дубиной удар по лежачему противнику.

Если б негодяй напал без преамбулы, то Никита вряд ли бы успел дать ему отпор. Но за несколько отпущенных секунд он сгруппировался и продумал на три хода систему защиты. Поэтому удар он принял на подушку, вторым его действием стал прыжок на стену, от которой он оттолкнулся руками и, сделав сальто, оказался сидящим на шее болвана. Тот попытался его сбросить или разжать удушающий захват, но Никита уже извлек из кармана трусов давно изготовленное "стило" (сделал из зубной щетки), вставил его в оказавшееся под рукой ухо и ударил по тупому концу ладонью. Аграф коротко взревел и грохнулся на пол. Некоторое время он сучил ногами, но вскоре затих. После чего Никита вытащил его в коридор и, забрав парализатор, пошел в рубку.

Заперев дверь на случай внезапного пробуждения Летиции, он "оживил" автоматический корабельный журнал и вывел на его экран местоположение яхты, Тейи, а также всех окрестных планет и искусственных станций. А потом стал анализировать информацию (в том числе энергетические ресурсы корабля) и пытаться найти выгодное для себя решение. Наконец, он остановился на одном варианте, заблокировал из рубки дверь в каюте аграфки и стал готовить корабль к прыжку через гиперпространство.

Яхта вынырнула из "гипера" над плоскостью эклиптики 4-планетной системы, образованной вокруг желтой звезды, напоминающей Солнце. В астрономическом кадастре пригодной для биологической жизни значилась вторая планета, близкая по большинству параметров Земле. А в Галактике есть закон: раз пригодна для жизни, значит обитаема. И жизнь кипела там ключом: и растительная и животная. Более того, имелись и хуманы, но не естественно развившиеся из местного биоценоза, а деградировавшие потомки исследовательской экспедиции, посланной в незапамятные времена неизвестным содружеством. По крайней мере, такие сведения о планете внес в кадастр торговый корабль республики Минматар, пытавшийся найти здесь новый рынок сбыта.

Когда корабль вышел на экваториальную орбиту вокруг Надежды (так впопыхах назвали планету минматарцы), то Никита с живым интересом приник к видоискателю. И увидел внизу необъятную массу воды. Из нее торчали тут и там небольшие островки, попадались острова и побольше, но серьезного материка все не было. Вот завершился первый виток вокруг планеты, и Никита повелел искину перейти на более высокую орбиту. С нее он осознал простую истину: этот мир был водным, суша занимала на нем не более 5% поверхности. Просмотрев ряд фотоснимков, Никита выбрал один из наиболее значительных островов площадью около 2 тыс километров на широте 40о (инстинктивно выбрал северное полушарие) и стал к нему снижаться.

Вдруг ожил настенный экран, на котором "нарисовалась" рассерженная аграфка. Вот она открыла было рот для гневной филлиппики и растерялась, глядя на Никиту.

— Где Йерро? — спросила, наконец, она.

— Отдыхает, — коротко проинформировал Никита.

— А ты как в рубке оказался?

— Надо же было кому-то управлять кораблем....— насмешливо улыбнулся бывший узник.

— Почему у меня дверь заблокирована?

— Отдыхайте, Летиция, — еще шире заулыбался Никита.

— Что происходит? — закричала аграфка. — Куда мы прилетели? Я вижу какой-то океан! И он явно находится не на Тейе!

— Это планета Надежда, — кротко сказал Никита. — Вам она знакома?

— Первый раз слышу. Что ты творишь, негодяй?

— Пытаюсь жить по своим правилам, а не по вашим, — жестко завершил разговор Никита и прервал связь.

Прелесть антигравитации состояла и в том, что посадка (да и взлет) могли осуществляться кораблем практически бесшумно — при некотором перерасходе энергии, разумеется. К тому же режим "хамелеон" существовал и для корабля. Вблизи него можно было заметить некое дрожание пространства (вроде того, что наблюдается в жаркий день в пустыне), но на удалении он смотрелся как естественная часть пейзажа. В данном случае как россыпь камней на пологом горном склоне, на который Никита посадил корабль (подперев его для устойчивости манипуляторами).

Покинув наконец рубку и запаролив ее дверь, Никита прошел к известному трупу и, вызвав дроидов, транспортировал его к морозильной камере, где занял им один из отсеков. После этого принял душ (с яростным оттиранием всего тела и особенно рук) и стал разбираться с устройством и оснащением планетарного комбинезона. Воздух Надежды был почти идентичен земному, и потому шлем Никита отложил в сторону. Зато пристроил на рот и нос маску с воздушными фильтрами — мало ли какие вирусы тут можно подхватить? Маска имела, конечно, хамелеонное устройство и со стороны казалось, будто хуман просто приветливо улыбается. Прихватив игольник в пистолетном исполнении (спрятал в подмышечном кармане) и парализатор (в кобуре на боку), Никита проник в миниангар, где едва поместился его файдер. Открыв фонарь, он забрался в привычное кресло и заулыбался натурально. Первая команда и створы ангара ушли в пазы корабельных стенок, вторая команда — и файдер, тихо заурчав, "выплыл" наружу и взмыл в небесную синь.

Некоторое время Никита просто носился в воздухе и выполнял все новые и новые виражи, перевороты, курбеты, петли, испытывая наслаждение и восторг от возможностей своей "ласточки": в космосе ничего этого, конечно, не было. Вдруг периферийным зрением он уловил далеко внизу какое-то движение. Включив видоискатель, он увидел на экране что-то вроде большой птицы. Никита увеличил изображение и оторопел: под ним парил на перепончатых крыльях натуральный птеродактиль! И это было еще не все: на основании шеи этого ящера сидел человек! Ноги его были вставлены в явную упряжь, а в руках он держал подобие арбалета?

"Жаль, — подумал Никита с досадой. — Жаль что мой файдер лишен хамелеонной маскировки..... Ну, буду держаться повыше, благо что видеокамера файдера разглядит любые детали даже на земле".

Вскоре его полет стал целенаправленным: Никита разглядел на горизонте группу сближенных строений. Бросив взгляд на воздушного всадника, он заметил, что тот продолжает лететь в одном направлении и это похоже на боевое охранение. "От кого же ты этот остров охраняешь? — задумался Никита, продолжая полет к городу. То, что это город, стало уже понятно, причем город феодального типа: вон в центре высится замок, обнесенный каменной стеной, вокруг замка расположились по радиальным улицам дома обстоятельных горожан, а периферийная часть города застроена маленькими домиками и даже хижинами. При большем увеличении Никита смог разглядывать отдельные части города. Вот торговая площадь, вовсе не изобилующая ни покупателями, ни продавцами; вот фонтанная площадь, куда сходятся с кувшинами горожанки и которых здесь куда больше, чем на рынке; вот кварталы ремесленников: кузнецов, горшечников, кожевенников, столяров и вовсе непонятных производителей..... А вот какая-то площадь, куда идут со всех сторон люди и там скапливаются вокруг высокого помоста со столбом посередине. Очень похоже, что это лобное место. Значит, ожидается казнь? Брр, терпеть не могу их смотреть даже в кино, но тут, пожалуй, надо — из практических соображений: а ну как придется с этими феодалами вступить в конфликт да и оказаться на том же самом месте....

Однако вопреки ожиданиям Никиты на улицах, ведущих к Лобной площади, не было видно ни одной колымаги, похожей на тюремную карету. Не было и кавалькады всадников из замка — странно..... Вдруг под звуки труб открылись ставни на втором и третьем этажах большого каменного здания, обращенного фасадом на площадь, и в широких оконных проемах стали видны кресла с сидящими в них господами и дамами в "расфуфыренных" цветных одеждах. Один из этих господ поднял руку с платком и уронил его. Трубы вновь взревели, и в помосте открылся люк, из которого стали подниматься один за другим судьи (старцы в темных хламидах), палачи (силачи, до пояса обнаженные, с плетьми в руках и с какими-то дрынами на бедрах) и двое осужденных: девушка и парень. Девушка пыталась удержать на себе цветное, но разорванное платье (одна из "расфуфыренных"?), парню же было попроще: он был совсем гол и держал ладони на паховой области.

"Не иначе это пара любовников, причем не равных по своему положению" — пришел к выводу Никита, пока один из старцев о чем-то басовито гудел, держа перед глазами свиток. — Соответственно и наказание для них будет, вероятно, неодинаковым". И точно: когда судья закончил чтение приговора, на его место вышел палач и одним движением руки сорвал платье с плеч и спины девицы (в ткань на груди она судорожно вцепилась и отстояла пока свое право на приличие). Но вот палач крутнул плетью и девица истошно вскрикнула и упала на колени, а на ее спине появилась первая красная полоса. Новая круговерть — и новые вопли и полоса. Еще и еще. Девушка уже упала на помост и пыталась выползти из зоны ударов, но палач делал шаг и полосовал жертву уверенно. При этом оказалось, что полосы образовали на спине четкий рисунок диагональной клетки.

После десятого удара палач отбросил плеть, оттащил истерзанную жертву на край помоста и обернулся с предвкушающей улыбкой к парню. Тот вдруг проявил прыть и метнулся к краю помоста, желая прыгнуть в толпу — но был ловко перехвачен на лету вторым палачом, бывшим оказывается начеку.

"Я что, буду теперь смотреть, как у человека вырывают гениталии, а потом сдирают кожу?, — вспомнил Никита сцены из европейского Средневековья. — Ну уж нет!"

В считанные мгновенья его файдер сверзился с высоты и завис над жутким помостом. Толпа завопила на разные голоса и кинулась бежать, затаптывая упавших, а судьи и палачи юркнули в тот самый люк. Преступник же оказался молодцом, ибо кинулся к девушке и прикрыл ее своим телом от небесного чудища.

Никита открыл фонарь и крикнул парню на интерлингве: — Быстро сюда!

Тот, видимо, ничего не понял, но голову в сторону файдера повернул. Никита махнул ему приглашающе и показал на небо. Парень, наконец, сообразил, подхватил свою подругу и подбежал ковыляя, к открытому фонарю. Никита протянул руки, показывая на девушку, но парень заколебался. В этот момент в помост рядом с ним воткнулся "дротик". Никита высунулся до пояса, схватил девушку и потащил к себе — парень в этот раз ему помог. Устроив податливое тело за спинкой кресел, Никита подал руку парню, вдернул его в кабину и устроил на соседнем кресле. После чего поспешил закрыть фонарь (дротики начали сыпаться градом) и стартовал ввысь.

Глава тринадцатая. Шустрая Летиция.

Передав управление автопилоту, Никита попытался разговорить парня. Это ему удалось: абориген стал яростно лопотать и в речи его сквозили какие-то смутно знакомые звукосочетания — но все равно ни черта студент-языковед не понимал. Осознав наконец тщетность контакта слету, он положил успокаивающе руку на голое плечо, улыбнулся и махнул рукой вперед: погоди мол, там, куда мы летим, есть машина для распознавания образов, знаков и звуков....

Прилетели к гиперкораблю быстро и без приключений, впритирку поставили файдер в ангар, зато с выходом из него пришлось повозиться. Дева упорно не желала приходить в сознание и ее кантовали вдвоем. В коридоре яхты голыш взял свою пассию на руки, а Никита завозился с дверью в ангар, которая почему-то не желала закрываться. Вдруг ему показалось, что из-за поворота в коридор кто-то вышел. Он глянул на этот объект и мгновенно нырнул за спину парня, одновременно выхватывая парализатор. Секунду спустя парень повалился на пол со своей ношей, и перед Никитой предстала раздувающая ноздри Летиция. Но ее рука выронила только что использованный парализатор, ибо Никита успел в эту руку попасть из своего.

— Каррамба! — воскликнула аграфка ("Это что, аграфское слово?" — удивился студент) и стремительно присела в попытке цапнуть парализатор здоровой рукой. Никита с удовольствием парализовал и ее.

— Сволочь! — сказала аграфка на интерлингве. — Шустрая сволочь!

— Что есть, то есть, — самодовольно хохотнул Никита. — Но и Вы, мадам, вполне шустры..... Как Вам удалось разблокировать дверь?

— Дверь в мою каюту? Ха-ха. А теперь говори: куда ты отвез Йерро?

— Йерро? А кто это? Впрочем, припоминаю: был такой персонаж на этой яхте. Но уже сутки как исчез.

— Что значит исчез, тварь?

— Ну, типа растворился, испарился, вознесся на небо....

— Ты его убил?!

-Можно и так сказать, — согласился Никита. — Впрочем, это было не убийство, а типичная самооборона. Ибо это он пришел ночью убить меня.

Летиция секунд на пять потеряла дар речи и только растерянно смотрела на бывшего раба. Но вот ее взгляд обрел привычную надменность, и она процедила сквозь зубы:

— Куда ты подевал его тело?

— А вы на Тейе уже научились оживлять умерших? — ответил Никита вопросом на вопрос.

— Где тело, юнец?

— Я это к тому спросил, — изобразил озабоченность Никита, — что если научились, то я это тело не отдам. Уж очень его владелец был паршивым индивидом при жизни. Если только сделать на его основе клона: свеженького и ничего не помнящего.....

— Я жду ответ на свой вопрос, — продолжила тупить Летиция.

— Что ж, ожидайте, причем там, где сейчас стоите. Или Вас проводить в кают-кампанию и усадить там? Вряд ли без помощи рук Вы сможете войти в свою каюту. Кстати, час уже обеденный и я, как вежливый хуман, могу покормить Вас с ложечки.....

У Летиции вдруг на глаза навернулись крупные слезы и стремительно покатились по щекам. Она тотчас отвернулась в сторону, но даже протереть глаза не смогла и только схлопывала слезы ресницами. Никита почувствовал, что краснеет и тоже от нее отвернулся, переведя глаза на аборигенов. Из них двоих в сознании была теперь дева, которая явно вслушивалась в перепалку небожителей. Заметив, что Никита на нее смотрит, она вновь судорожно свела на груди остатки платья и вдруг сказала на ломаной интерлингве:

— Не иметь сор, владыки. Здесь жить только вместе. Иначе дюк Валлен вас поработит.....

Летиция с некоторым изумлением посмотрела на туземку в рванине, но тотчас ее глаза просохли, в них сверкнула искра интереса и она спросила деву:

— Что это за дюк такой? Валллен, ты говоришь?

— Это правитель наш остров. У него больше 300 дети и каждая красивая женщина должна быть его жена. Ты будешь его жена, когда он тебя увидит.....

— Ты тоже его жена? — спросила, сморщив нос, аграфка.

— Я его дочь, — с горечью ответила дева и вдруг испустила стон, неловко повернувшись к голышу.

— Все, — сказал решительно Никита. — Хватит дискуссий. Надо отнести вас всех в медкабинет, на воссстановление.

— Меня нести не надо, — фыркнула Летиция. — Или ты ради этого парализуешь мне и ноги?

Теперь настала очередь фыркнуть Никите:

— Сначала я парализую Вам язык, леди. А потом надену наколенники с шипами и буду подпихивать Вас под ягодицы в направлении медкапсулы. Годится такой вариант?

Летиция вздернула голову и пошла по коридору к нужному кабинету, странно свесив руки-плети по обе стороны своих крутых бедер. Никита же поднял на руки герцогскую дочь и пошел следом за еле сносной аграфкой.

Медкапсула в кабинете была всего одна (а зачем на минияхте больше?) и в нее Никита положил вовсе не Летицию. Аграфка, впрочем, возражать не стала, а попросила включить для нее вибромассажер. Ее руку в этот массажер пришлось засовывать Никите, отчего на красивом лице дамы появилась гримаса неудовольствия. Он пожал плечами и пошел за парнем, все еще лежавшем в отключке. Его Никита принес в медпункт на плечах, уложил на кушетку и, вспомнив знания из базы медбрата, нашел шприц, бодрящее лекарство и вколол его в голое тело.

— Накрой его, наконец, простыней, — сказала Летиция капризным голосом. — Все причиндалы наружи....

— О как! — округлил глаза и поднял брови Никита. — Вам, вероятно, уже лет 150, а Вы все еще изображаете из себя невинную девушку....

— Что?! — рассвирипела аграфка. — Какие сто пятьдесят? Негодяй!

— Ну, мне говорили, что аграфы живут очень долго и при этом почти не стареют....

— Это так! — злобно подтвердила Летиция. — Но я и тридцати лет еще не достигла!

— Значит, Вы очень способная леди, — сказал Никита, педалируя уважительность. — Ведь консул — это не проходная должность у дипломатов?

-Как раз проходная, — сварливо буркнула дама. — К тому же я вовсе не была консулом, а лишь его секретарем.

— Так это Йерро был консулом? — ужаснулся Никита.

— Пфф! — сморщила губы Летиция. — Он был пятой спицей в колеснице. Но очень передо мной прогибался, что меня вполне устраивало.

— Так вы не были любовниками? — обострил разговор Никита.

— Счас я расскажу тебе, проходимец, всю свою подноготную, — вновь фыркнула аграфка и приказала:

— Смени мне руку! Эта уже обрела чувствительность.

Глава четырнадцатая. Похищение Летиции

На следующий день все обитатели яхты "Барриос" были уже вполне здоровы. О том, что именно так называется ее корабль, пришельцам сказала Летиция, которая сменила гнев и презрительность на вполне милый тон и стала играть роль хозяйки. То есть потчевать Витту и Грегора наиболее вкусными блюдами, расспрашивать об их житье-бытье (через Витту разумеется), ахать и охать при описании вчерашней казни. Никиту же она по-прежнему игнорировала. "Да ради бога! — похихикал про себя владелец положения. — Пусть мозги друг другу полощут, а я пока буду вбирать информацию"

Грегор оказался учеником местного книгочея, бывшего у дюка в советниках. Где-то в коридорах замка он повстречал Витту, сумел ее разговорить и условиться о новой встрече. Любовь (подумал Никита), вероятно, вспыхнула в его сердце в пресловутые 0,12 доли секунды, ну а ей понадобились, наверно, те самые 45 секунд. Во вторую встречу они взяли друг друга за руки и едва смогли их расцепить при прощании. В третье свидание (а виделись они на чердаке замка) Грегор осмелился ее поцеловать, она ответила и поцелуи пошли беспрестанно. В это время на чердак и нагрянули соглядатаи.

— Бедные дети, — сказала Летиция по окончании их рассказа. — Куда же вы пойдете, когда наша яхта отсюда улетит?

— Мы не знаем, — скуксилась Витта.

— Недалеко от нашего острова, который называется Валленрум, есть архипелаг Вирпелл, откуда часто совершаются воздушные набеги, — обстоятельно заговорил Грегор, а Витта переводила. — Нас пугают этими всадниками, выставляя их жуткими монстрами. Их маски действительно устрашающи, но мой учитель знает, что под ними прячутся такие же люди как мы. Если бы вы доставили нас туда на вашем чудесном флаере.....

— Ты полагаешь, — иронически заговорила аграфка, — что владыка Вирпелла не захочет отобрать у тебя столь милую девушку?

После такого довода Грегор совершенно сдулся и замолчал, а переводчица всхлипнула.

-Пусть поживут у нас, — встрял Никита. — Поставим им базы знаний — из тех, что имеются на яхте — и получим новеньких специалистов, не хуже меня. Я, голубчики мои, — обратился он к аборигенам, — совсем недавно был рабом. А теперь вот капитан корабля и инженер-механик в одном флаконе.

— Капита-ан, — пробурчала приглушенно Летиция, но глянув на Никиту, осеклась и более ничего не сказала. Однако Никита на нее насел:

— Так что, госпожа Барриос, Вы согласны с моим планом?

Аграфка дернула плечом, презрительно сощурилась, но потом сказала:

— Баз у меня не так много и они довольно специфические. К тому же их интеллект может эти базы не усвоить.....

— А я почему-то в способности этих ребят верю, — сказал бодро Никита. — Впрочем, у нас есть волшебный шлем и соответствующий вопросник — пойду их погоняю. Вы не против, высоковыйная дочь фора?

Ответа на свою речь он не получил.

Способности у ребят оказались на неплохом уровне, но сначала надо было обучить их качественной интерлингве. Чем Никита и занялся с помощью соответствующей программы. Попутно он выведал у своих подопечных запас основных местных слов и правила их сложения и загнал их себе в память благодаря той же программе. Под вечер, протестировав Грегора, Никита дал ему упражнения на выработку артикуляции, а бегло говорящую Витту обязал освоить чтение и письмо; сам же собрался поработать над своим произношением. Но все это, конечно, откладывалось на будущий день, а сейчас пришло время ужина. Меж тем за столом в кают-кампании не оказалось Летиции. Никита вывел на экран изображения со всех видеокамер в помещениях корабля, но даже в собственной каюте аграфки не оказалось. "Куда она к черту запропастилась? — буркнул про себя "капитан" и подключил наружные камеры наблюдения — с тем же результатом. Тогда он обязал аборигенов ужинать, а сам прошел в рубку и стал просматривать записи с видеокамер — начав с каюты Летиции.

Вот она входит в свои аппартаменты (видимо, после завтрака) и садится за комп. Стационарной камере, конечно, не видно, что она на нем просматривает, но Никита после вчерашнего инцидента решил отбросить ложную стыдливость и запустил сюда (по воздуховоду) мини-дрона с "видеоглазом" и способностью хамелеона, которому и велел постоянно маячить за спиной у зловредной аграфки. Увеличив изображение на компе, Никита с удивлением увидел, что это инструкция по управлению джет-файдером! "Ах ты, коза спортивная! — закипел он. — Намереваешься слинять на нем куда-то? Неужто к этому-самому дюку? Только шиш тебе: пульт управления у меня надежно запаролен!"

Сказал и сам засомневался в надежности пароля: похожей комбинацией слов и цифр он блокировал дверь в каюту аграфки, которую она легко открыла. Промотав изображение в скоростном темпе, Никита дождался смены кадров: Летиция потянулась, разминая спину и плечи, встала с кресла и вдруг в два движения сбросила с себя комбинезон, оставшись обнаженной. После чего повернулась анфас к стационарной камере и, глядя в ее глазок в упор, с надменной улыбкой неспешно огладила ладонями свои совершенные бедра, живот и овальную грудь с внимательно глазеющими коричневыми сосками, повернулась спиной и, бесстыдно пошевеливая фигуристо-сексапильными белыми ягодицами, прошла в душевую. Дрон проскочил вслед за ней и Никита с пересохшим от вожделения ртом мог бы еще созерцать аграфскую красавицу, но предпочел выключить видеоизображение.

Полностью он пришел в себя на кадрах, которые малышка дрон запечатлел в ангаре корабля, где Летиция со всем тщанием стала осматривать его файдер. И вновь заволновался, когда она достала из кармана комбинезона какой-то прибор и стала набирать на нем некие цифры и буквы. Внутри файдера (видимо, на его пульте) стали вспыхивать огоньки, но его фонарь так и не открылся настырной леди. Разочарованно выругавшись на непонятном для Никиты языке, дама открыла ангар (в качестве компенсации?), вышла наружу и двинулась в обход своего корабля, не включив режим маскировки.

Вдруг откуда-то сбоку (из-за скального бугра?) выскочили два туземца (в одеждах и обуви из шкур и даже в шапках — защита от холода в полете?), схватили Летицию за руки и за ноги и побежали со своей добычей к бугру другому. Из центра этого "бугра" высунулась огромная треугольная голова с прямым клювом и типа зевнула, показав пасть с двумя рядами жутких зубов. "Это тот самый птеродактиль!" — похолодел от страха Никита. Туземцы тем временем шустро примотали аграфку к подобию седла и стали ожидать еще кого-то. Никита включил перемотку наружной камеры наблюдения и увидел сначала подлет двух птеродактилей к своей стоянке, потом высадку десанта в составе 4 шерстистых туземцев, поиск ими их корабля и затем устройство засады — которая оказалась-таки успешной. Вот камера показала момент нападения на Летицию, а вот прокрадывание двух других туземцев к открытому ангару. Но при их попытке проникновения сработала автоматическая защита, и от весьма чувствительных электроразрядов туземцы попадали на скальный грунт. Тотчас они вскочили, подбежали ко второму динозавру, и вскоре этот разведотряд взмыл в воздух и помчал в сторону столицы. Никита дернулся было лететь за ними, но посмотрев на время нападения, увял: случилось оно в разгар дня, а лететь тут даже птеродактилям не больше трех часов.

Глава пятнадцатая. Проникновение во дворец Валленрума

Кое-как уняв досаду и гнев (преимущественно на себя, лопоухого), Никита решил первым делом сменить свою стоянку. Он прошел в рубку и прокрутил автоматическую запись местности на пути полета файдера в столицу. Одно местечко ему приглянулось: горное озеро с несколькими пустынными островками посередине. Низинный вполне пригоден для посадки, даже и ночью, которая уже наступила. Включив связь, Никита оповестил Грегора и Витту, пребывавших в своих каютах, о перебазировке корабля и, задав корабельному компу маршрут, стартовал с места возможного нападения. Через десяток минут "Барриос" опустился на тот самый островок, где даже не пришлось подпираться манипуляторами. Ну, а хамелеонную маскировку (под вид кустов и низкорослых деревьев) Никита, конечно, поставил.

Теперь можно было до утра поспать, но Никите было не до сна. Его воображение рисовало по поводу Летиции самые мрачные картины. Вот она стоит на коленях перед дюком, а он заставляет ее целовать ему колено (или сапог). Или он бросает ее на широченную постель и, разрывая комбинезон, терзает ее плоть (как терзает, недавний студент даже не решался воображать!). Или толкает гордую аграфку в руки своих клевретов, которые тащат ее в зал для оргий.... Взвыв от таких перспектив, Никита быстро надел экипировку летчика и двинулся было к ангару, но притормозил, сообразив, что лучше прихватить с собой Грегора, который хорошо знает замок дюка. Но придется оставить в корабле женщину, а от этих взбалмошных существ можно ожидать любой глупости! Проще взять Витту с собой: хоть под присмотром будет. С другой стороны, в моем файдере всего два с половиной места — как же транспортировать обратно Грегора? В итоге Грегор остался караулить яхту, а в проводники по замку была взята девушка.

По дороге в замок Никита провел экспресс-опрос Витты по праву наследования в герцогстве Валленрум. Оказалось, что в случае смерти дюка ему наследует кто-то из десяти старших сыновей — но имя этого счастливца известно только самому дюку, который вписывает его в завещание. Если же завещание на момент смерти не написано, то править будет одна из старших дочерей дюка — по жребию.

— Но у дюшессы ведь будет муж? — спросил Никита.

— Он будет лишь отцом ее детей. Вот его сын может стать дюком по достижении совершеннолетия — но только по выбору матери.

— Сложноватая у вас система правления, — улыбнулся Никита. — А Вы, Витта, входите в число старших дочерей?

— Я — десятая дочь дюка и могла бы участвовать в жребии, — сказала дева. — Но теперь, после моего грехопадения, меня вряд ли допустят к участию в жребии. Впрочем, все дюки рода Валлен отличаются крепким здоровьем, и мой отец сможет прожить еще долго. Я даже думаю, что он не написал пока завещания....

Антиграв сработал как всегда идеально, и файдер осел прямо на зубцы донжона. Выпрыгнув из фонаря на деревянную крышу башни, Никита принял на руки одну за другой ножки Витты и, придержав за талию, поставил ее рядом с собой. Обернувшись к файдеру, он довольно хмыкнул, не увидев его практически на фоне зубцов. А когда перевел взгляд на Витту, то поразился пунцовому румянцу на ее щеках. "Это что же, она так от моего прикосновения расчувствовалась? Бедная девственница!". Вслух же сказал тихонько:

— Ну, указывайте мне путь, юная леди. Видимо, нам нужно спуститься в этот люк? Только очень прошу: из-за моей спины не высовывайтесь!

Сам же взял наизготовку парализатор.

Лестница в донжоне оказалась, слава богу, каменной и снабжена перилами — так что спускались два заговорщика тихо. Но дело было ночью и спуск наощупь рано или поздно должен был устроить подвох. Так и получилось: перед очередной площадкой нога Никиты задела какой-то посторонний предмет, который полетел вниз по ступенькам, подпрыгивая и побрякивая.

Тотчас на площадку открылась боковая дверца, и упал круг света от фонаря, зажатого в мужской руке. Раздался и соответствующий окрик (который Никита не понял), но на площадку никто не вышел, а дверь захлопнулась. Никита повернулся к Витте, зажал ей рукой рот и спросил на ушко:

— Что он сказал?

— Проклял грота, который шарится здесь по ночам, — ответила полузадушенно девушка, но высвободиться из захвата не спешила и потому добавила: — Это зверек, охотник на грызунов.

— Страшный? — спросил Никита с легкой усмешкой.

— Девушки его боятся, — ответила Витта и подвисла чуть-чуть на Никите. Сердце в груди влюбчивого студента ворохнулось, но он тотчас повернулся к спутнице спиной и продолжил спуск по лестнице.

Однако двумя площадками ниже проводница его придержала и сказала шепотком:

— Здесь переход из башни в замок. Он всегда охраняется. А сейчас наверно еще и заперт.

— Заперт на ключ или на засов? — спросил Никита.

— На ключ, кажется....

— Это хорошо, — одобрил Никита, достал из другой кобуры бластер, приставил его к замку и включил на малую мощность. Дерево вокруг замка задымилось, а сам замок вскоре выпал из пазов с внятным стуком. Никита тотчас отстранил девушку за косяк и толкнул дверь вперед. Та открылась в слабо освещенный коридор, куда как раз вышел охранник — с мечом на поясе и ошеломленным выражением на лице.

— Кто здесь? — глупо спросил он.

Витта вдруг взвыла дурным голосом и произнесла трагически:

— Я призрак дюшессы Валленберг.... Ты же обречен, несчастный....

Охранник выпучил глаза, схватился за горло и упал на коридорный пол.

Витта проскользнула мимо Никиты, склонилась к охраннику и сказала, выпрямившись:

— Он в обмороке. Мы успеем пройти.

Никита (тоже с ошеломленным видом) пошел за отважной выдумщицей и вскоре они оказались в более обширном коридоре, оформленном в дворцовом стиле: ниши с какими-то статуями, большие вазы с декоративными растениями, двери с портьерами. Интересно, что коридор освещался чем-то вроде газовых рожков, хоть и слабо.

— Нам ведь надо пройти к опочивальне дюка? — тихо спросила девушка, повернувшись к Никите.

— Вы думаете, что Летиция сейчас там? — ответил вопросом на вопрос "капитан".

— Уверена, — с презрительной интонацией сказала дочь дюка и стремительно заскользила по мозаичному полу. Вскоре она зашла в какую-то нишу, открыла дверцу за статуей и потянула Никиту за собой. Здесь тоже был коридор, хотя совсем узкий и почти не освещенный.

— Это потайной ход, которым можно пройти в центральную часть дворца, — пояснила Витта. — Нам ведь не хочется повстречаться с охранниками?

— Вы молодец, Витта, — одобрил Никита. — В кампании с Грегором мы бы уже, наверное, дрались со всей дворцовой стражей.

— Вы хотели идти сюда без меня? — обиженно спросила дева.

— Хотел, но перехотел, — улыбнулся Никита и пожал девушке руку выше локтя. Витта вновь отчаянно покраснела и почти помчалась вперед.

Глава шестнадцатая. Как победить маньяка.

Вдруг проводница замедлила ход и стала идти крадучись. Никита поступил соответственно. За одной из неприметных колонн она подалась к стене и приложила к ней ухо. Лицо ее вновь исказилось в презрительной улыбке. Никита придвинулся к ней и услышал тихие слова:

— Они там. Воркуют....

Кровь бросилась в лицо незадачливого спасителя. Он вдруг вынул магазин из парализатора, выщелкал из него в карман заряды и, приложив пустую магазинную коробку к стене, прильнул к ней ухом. И услышал голос коварной Летиции:

.... — продолжить Ваш род, несравненный дюк. Однако я происхожу из особой расы, которую в Галактике называют аграфами, хоть наше самоназвание совсем другое. Мы достигли великих вершин в науке и технологии, а также во многих искусствах. А еще природа наградила нас очень длинной жизнью, под тысячу лет. Хотели бы Вы прожить столько?

— Тысячу лет? Невероятно! Разумеется, я бы хотел такую долгую жизнь. Только без болезней и немощи.

— А ведь ваши предки почти наверняка могли жить постольку. Вы помните, как долго жил ваш дед?

— Пожалуй, более ста лет и был он в эти годы весьма крепок. К тому же он не умер своей смертью, а погиб при бомбардироке нашего дворца проклятыми вирпеллцами.....

— А сколько прожил Ваш прадед?

— Он тоже погиб, причем не достигнув зрелого, семидесятилетнего возраста.

-А вам сейчас как раз семьдесят?

— Пошел уже семьдесят второй год. Но я вполне крепок телом, в чем надеюсь Вас сегодня убедить....

— На вид больше пятидесяти Вам не дашь. Но я продолжу свою мысль. Та самая природа просто так свои дары не раздает. Она обязательно подсунет нечто гибельное. Так получилось и с нами, аграфами. Аграфские женщины, Ваша светлость, не могут забеременеть по своему хотению.

— Как? Что за ерунда? Но как же вы тогда поддерживаете жизнь вашего племени?

— Через искусственное оплодотворение. И то к этому акту аграфка должна долго готовиться: соблюдать длительный пост и не только в еде, но и в так называемой любви. Поэтому мы рожаем очень редко.

— Ну и ну.... Значит, детей от нашей связи не получится?

— Это невозможно.

— Ладно. В конце концов, у меня уже более 300 детей. Аграфов и даже полуаграфов среди них нет, значит не судьба. Но мне, признаться, нравится сам процесс зачатия детей. Это так восхитительно — обладать красивой женщиной! Чувствовать себя всесильным богом!

— Что ж, если Вам так этого хочется, — скорбно сказала Летиция, — то нате, берите. Только я хочу Вас предупредить, что после этого акта я непременно умру.

— Что? Новые дела! Почему это Вы умрете?

— Иногда, желая забеременеть, аграфки идут на некоторые ухищрения. Они принимают специфические и очень опасные для жизни лекарства. В нашей империи они находятся под строжайшим запретом, но ведь охота пуще неволи.... Вот и я не так давно стала принимать такое лекарство. Оно срабатывает через два года, то есть аграфка может забеременеть естественным образом. Однако в течение этого периода любовные отношения нам категорически запрещены. Ибо тогда в момент экстаза женщина обычно умирает....

— Бррр! Значит, я не смогу насладиться твоей несравненной красотой? Вот досада!

— Для Вас, великий дюк, это тоже небезопасно....

— Почему это?

— В момент того самого предсмертного экстаза наши силы удесятеряются и мы сжимаем мужчину так сильно, что у него воздух выходит из легких. Он умирает от удушья.

— Черт, черт, черт! Мне что же, придется приказать своим людям Вас держать?

"Вот сука! — взъярился Никита. — Гнусный сатрап! Некромант! Кровавый маньяк! Нет, надо тебя все-таки прикончить!"

Повернувшись к Витте (которая тоже пыталась подслушивать, но половины, вероятно, не услышала), он приказал свистящим шопотом:

— Покажи мне проход в эту спальню!

Витта кивнула, прошла с десяток метров вперед и сказала:

— Дверца здесь. Только она тоже заперта.

Никита молча присел перед замком, вновь приложил бластер и плавно стал наращивать энергетическую мощь. Вот замок выпал к нему в руки, он приоткрыл дверцу и услышал встревоженный голос дюка:

— Что это? Я слышу какие-то подозрительные звуки!

— Вам показалось, Ваша светлость! — встрял голосок Летиции. — Позвольте мне Вас успокоить, приласкать.....

— Вы только что говорили, что Ваши ласки могут оказаться смертельными....

— Ну, меня все-таки учили самоконтролю. Я справлюсь с собой....

— Ну вот, сначала запугала меня до икоты, а теперь ластишься....

Под этот диалог Никита проскользнул внутрь, сориентировался в полумраке спальни, сделал последний рывок и ударил рукояткой бластера по кумполу охреневшего властителя.

Летиция мгновенно накинула на хрипящий рот покрывало и, дождавшись полной отключки дюка, повернулась к Никите и сказала:

— Я поняла, что ты близко, когда услышала звук включенного бластера. Благодарю тебя, Никита Бочаров, за мое спасение. Ты слышал наш разговор?

— Отчасти. Ты, правда, могла умереть от секса с этим маньяком?

— Думаю, да. От физического отвращения и сознания своего унижения.

Вдруг за спиной Никиты появилась Витта и уставилась на Летицию.

— Ты прибыл сюда с ней? — удивилась аграфка.

— — Без помощи Витты я бы не справился, — признал Никита. — Так и бродил бы по дворцовым коридорам, пока дюк издевался б над Вами, Летиция.

Глава семнадцатая. Как стать королевой.

На обратном пути в донжон Никите пришлось трижды применить парализатор (нарвались на дворцовый патруль и опять на злосчастного охранника в переходе). В файдере произошел конфуз: Витта закапризничала и отказалась лезть в щель за сиденьями.

— Но где же я тебя посажу? — занервничал Никита.

— А вот где, — деловито сказала Витта и ловко уселась к нему на колени, приобняв обеими руками за талию. — Как видите, я совсем не мешаю управлению аппаратом.

— Какая сообразительная у тебя помощница! — фыркнула Летиция и, отвернувшись в сторону, более не произнесла ни слова. Никита понял, что иной благодарности за спасение теперь от нее не добьется и раздосадовался.

Однако вскоре его чувства переменились: оказавшись в девичьих объятьях и под прессом нежных ягодиц, молодой человек закономерно возбудился. В попытке отодвинуть свой настырный "аргумент" от женского бедра он попал в уютное межножие, где и был пойман егозливой Виттой. Которая стала легонько покачиваться на этом упругом жезле. Никита опасливо покосился в сторону Летиции, но та сидела расслабленно и с закрытыми глазами. Тогда он мысленно плюнул на приличия и отдался во власть все более вдохновлявшейся девы. Эта вакханалия могла, наверно, привести к соитию двух безумцев, но лету до озера было не так много: файдер, шедший на автопилоте, оказался перед зевом корабельного ангара, и Никита переключился на его аккуратное водворение на место.

Когда фонарь был откинут, Никита выскользнул из-под Витты и выпрыгнул в ангар. Приняв ее все еще разгоряченное тело на руки (чертовка успела при этом впиться в его губы поцелуем), он протянул руки к Летиции, но аграфка совершила кувырок и, оказавшись по другую сторону файдера, исчезла из ангара. А на ее месте в ангаре оказался Грегор, который взволнованно спросил:

— У вас все получилось? А где Витта?

— Все снова здесь, — ответил Никита, кривя губы. И вдруг добавил: — Я сделал глупость: не добил дюка. Вскоре Витта могла бы поучаствовать в избрании властительницы Валленрума....

Оказавшись в своей каюте, Никита запаролил дверь и долго стоял под горячим душем, пока не ощутил умиротворение. После чего брякнулся спать. Сквозь сон он слышал вроде бы некое постукивание в дверь, но реагировать не стал и вскоре заснул окончательно. Утром же, пройдя в рубку, он включил записи с каютных видеокамер и увидел то, что ожидал: постельную схватку молодых амантов в каюте Грегора.

К завтраку вышли все, кроме Летиции. Грегор при этом сиял как начищенный грош, а Витта выглядела умиротворенной, но иногда взглядывала на Никиту то с укором, то с вызовом. Когда Никита связался с аграфкой по видео, она заканчивала свой одинокий завтрак.

— Госпожа фор Барриос, — сказал Никита. — Наша договоренность о постановке баз Грегору и Витте, надеюсь, в силе?

— Нет, — сухо ответила дама.

— Это резко сузит наши возможности в обороне корабля, — напомнил Никита.

— Мне на это наплевать, — отрезала Летиция. — Я требую, чтобы мой корабль стартовал к Тейе. Без ненужных туземцев.

— Это невозможно, — соврал Никита. — Наша система дальней навигации разбалансирована. Я потому и посадил корабль на ближайшую планету.

— Вы лжете, Бочаров!

— Никак нет, леди!

— Лжете с непонятной для меня целью!

— Боюсь, нам придется сидеть здесь еще долго, — гнул свое Никита.

— Как долго?

— Пока я не разберусь в системе дальней навигации. Да и профилактический ремонт яхте просто необходим. Вы еще не забыли причину, по которой я оказался здесь?

— Боже, как бы я хотела отмотать события обратно — до Вашего появления на моей яхте!

— Для ремонта мне понадобится помощник, а лучше два. Прошу Вас, Летиция, выдайте мне учебные базы....

— А я прошу Вас, Бочаров, обращаться ко мне отныне только официально: госпожа фор Барриос!

— Госпожа фор Барриос! В интересах общего дела я прошу передать мне базы, находящиеся в Вашем распоряжении. Временно исполняющий обязанности капитана яхты "Барриос" Никита Бочаров.

Летиция раздраженно повернулась к своему сейфу, достала из него несколько кристаллов-накопителей и бросила их в раструб вакуумной почты. После чего набросила на объектив видеокамеры светонепроницаемый полог.

В итоге к концу дня перед Никитой предстали техник-механик малого космического корабля Грегор Валленрум и юрист третьего класса Витта Валлен (другие базы оказались совсем не в тему: спецы по флористике, геммологии и маркетингу). И эти новоиспеченные специалисты тотчас начали болтать, вываливая на Никиту свои знания!

— Я думаю, что вместительность джет-файдера можно увеличить, — стал напирать Грегор. — Для этого достаточно вварить с его боков две объемные консоли и обшить их титановыми пластинами. Получатся два гнезда для пассажиров, а если поставить туда турели, пассажиры превратятся в стрелков!

— Хм, — сказал Никита и тотчас повернулся к Витте, которая дернула его за рукав и объявила:

— Я знаю как мне стать правительницей! Для этого надо ввести новый титул: королева Валленрума!

— Как же это сделать? — спросил, улыбаясь, Никита.

— Стать женой короля! — без тени смущения изрекла дева. — Королем же будет тот, кто сможет насильственно взять власть в Валленруме в свои руки!

— У тебя уже есть такой герой на примете?

— Есть. Это Вы, господин Бочаров!

— А как же я?! — вырвался возглас из груди Грегора.

— Ты сделал меня женщиной и я тебя никогда не забуду, — снизошла к своему аманту Витта.. — Но возможностями Никиты ты не обладаешь.

— Я смогу! — возопил Грегор. — Мне надо лишь изучить базу боевых искусств!

— А еще базу летчика, космонавигатора, психолога, социолога и многие другие — все, которыми уже обладает господин Бочаров!

— Не сочиняйте, Витта, — осадил деву Никита. — Большинства этих баз я не изучал.

— А я вижу, что Вы их знаете, — упорствовала кандидатка в королевы. — Значит, где-то изучали....

— Если только учитывать мое студенчество на Терре.... — спохватился Никита.

— Вот! — торжествующе заключила Витта. — Так что Грегор, соглашайся на роль главного книгочея королевства Валленрум. А я обязуюсь женить тебя на одной из своих сестер. Из третьего десятка....

Глава восемнадцатая. Неуместное признание.

Ваш план вполне практичен, — снисходительно сказал Никита, — но я в него не вписываюсь: у меня совсем другие планы на жизнь.

— Не упрямьтесь, господин, — взмолилась Витта. — После нашего утверждения на троне Вы можете отбыть с королевским визитом на другую планету и там оказаться как бы в плену.....

— Такие визиты делаются обычно в сопровождении королевы, — уведомил продвинутый студент.

— За исключением особых случаев, — парировала новоиспеченная юристка. — Например, беременности...... Которую я собираюсь заиметь в кратчайшие сроки! Королеву, носящую под сердцем наследника, никто в нашем обществе не решится отстранить от власти.

— Грегор, — обратился Никита к поникшему "механику". — Тебе не кажется, что Витта делит шкуру еще не убитого динозавра?

— Мне кажется, — заговорил Грегор и посмотрел в глаза своей недавней подруги, — что я совсем не знал Витту Валлен. Теперь я не пошел бы из-за нее на казнь.

— Нас никто не спрашивал! — шикнула на него дочь дюка. — Хотя и я теперь постаралась бы всеми способами умолить отца не отдавать меня палачам.....

— Всеми способами? — саркастически спросил Грегор. — Так знай, что ты могла оказаться у него в наложницах! Как твоя сестра Вирджи, бросившаяся со скалы!

— Что ты плетешь? — пролепетала побледневшая Витта. — Обидчиком Вирджи был погонщик завров, которому за это вырвали язык и содрали кожу с тела.....

— Язык ему вырвали, чтобы он не смог отрицать свою вину, — осклабился Грегор. — А мне про насилие над Вирджи рассказал мой учитель — самый проницательный человек в Валленруме!

— Боже мой! — разрыдалась Витта. — Бедная Вирджи! Я так ее любила!

Вдруг рыданья ее прекратились, она резко повернулась к Никите и сказала:

— Если у Вас есть сердце, помогите жителям Валленрума избавиться от этого жуткого правителя!

Никита хотел продолжить свои возражения, но посмотрел в пылающие лица Витты и Грегора и сказал:

— Ладно. Разнесу я этот замок по камушкам вместе с поганым дюком. Но сначала заспугаю его рядовых обитателей.... Или у вас есть другой план по захвату власти?

— Я могу обратиться к своим сестрам и братьям, — сказала сообразительная Витта. — Со многими из них я дружила и, услышав с неба мой голос, они со мной согласятся. И тогда уйдут из замка сами и уведут за собой очень многих.

— Годится. Осталось уговорить Летицию.

— Зачем Вам, господин, ее уговаривать? — возразила кандидатка в королевы. — Она все время нас игнорирует, а Вас третирует. Запрем ее в каюте и полетим в Валленберг по нашим делам. Вряд ли она умрет за несколько дней от скуки.....

— Ловко ты рассуждать научилась, изучив юридическую базу, — признал Никита. — Себе что ли ее поставить?

— Я никогда не была глупой, — не согласилась Витта. — Наивна была, это да, но за несколько дней, проведенных с Вами, моя наивность улетучилась.

— И все-таки со своей напарницей я поговорю, — сказал Никита, встал и пошел в рубку.

Видеокамера в каюте Летиция продолжала быть "слепой", но Никита "оживил" мини-дрон-хамелеона и тот занял свое место за спиной аграфки.

— Госпожа фор Барриос, — начал Никита свою трансляцию. — Мне надо обсудить с Вами одно щекотливое дело, к которому меня подталкивают наши новые сотрудники.

— Я не желаю с Вами ничего обсуждать, — ожидаемо ответила Летиция.

— Это касается дюка Валлена, с которым Вы недавно имели неудовольствие общаться.

— Этот тип разве остался жив? — не удержалась от вопроса аграфка.

— Вероятно, да. И вот меня призывают его добить.

— Добивайте, только без меня, — неожиданно дала добро аграфка.

— А я думал, что Вы будете меня отговаривать..... — чуть растерянно сказал Никита.

— Мне будет приятно услышать о его смерти, — призналась Летиция. — Он сумел меня напугать. Но теперь я задам Вам вопрос: кто будет править на острове вместо него?

— Это место желает занять Витта.

— Кто бы сомневался. Она отъявленная авантюристка! Это же надо: заняться сексом в кабине файдера, у меня на глазах!

— Мы не занимались с ней сексом, — отчеканил Никита. — Это было что-то вроде игры.

— Игра?! Вот так так! Без оглядки на приличную даму! Скоты!

— Мне надо было засунуть ее за сиденья, — сокрушенно сказал Никита.

— Вам надо было оставить их на том помосте! — почти крикнула Летиция. — Теперь не пришлось бы лезть в опасную и непредсказуемую авантюру!

— Вы точно не хотите поглядеть на то, как я буду крушить замок того подлеца?

Летиция открыла рот для (несомненно) отрицательного ответа, но вдруг закрыла его и задумалась. А потом сказала:

— Разве в Вашем файдере прибавилось места?

— Еще нет, но Грегор к вечеру сделает два дополнительных отсека, и мы поставим туда турели с Вашей яхты. Если Вы не против, файная леди.

— Что это еще за словечко Вы для меня придумали?

— На терранском языке это означает красивая и милая — одним словом.

— Это я-то милая? — подняла бровь Летиция. — По отношению к Вам я вовсе не мила.

— Мужчина при знакомстве с эффектной женщиной всегда жив надеждой, что она может быть с ним мила.

— Не надейтесь, Бочаров. В отношениях со мной Вы делаете одну промашку за другой. К тому же Вы ведь собираетесь жениться?

— Это проект Витты Валлен, в котором я участвовать не собираюсь. Кто же Вам об этом рассказал? Бедняга Грегор?

— Он, — не стала юлить Летиция. — Значит, быть королем над двадцатью тысячами подданных и тысячью квадратных бэров для Вас мелковато? Чего же Вы хотите?

— Жить среди цивилизованных людей, а не в этом средневековье, — со вздохом сказал Никита.

— Так почему мы еще находимся тут? Байку про разбалансировку системы навигации лучше не повторять.....

— Причина действительно в другом, — признал Никита, — но я ее себе лишь накануне сформулировал.

— И?

— И я именно Вам ее сказать не могу.

— Что за бред? Какие-то детские фокусы!

— Мы улетим отсюда, госпожа фор Барриос, и, вероятно, скоро. Но сначала посадим на трон Валленрума более достойного правителя.

— Вы полагаете, что Витта будет лучшим правителем, чем ее отец?

— Несомненно. Во-первых, хуже дюка Валлена вряд ли кто может быть. А во-вторых правление королев всегда мягче для подданных.

— Как Вы наивны, юноша, — усмехнулась аграфка. — При королеве истинными правителями страны становятся ее фавориты.

— Которых она скоро научится держать в узде, — парировал Никита.

— А почему Вы так уверены, что население признает эту беглянку своей королевой?

— Да мне, в общем, все равно, — сказал откровенно Никита. — Но на первых порах я собираюсь ей помочь.

— И ничего не потребуете взамен? Хотя бы девичьей благосклонности, к которой Вы явно стремитесь?

— Вектор моего сексуального стремления направлен не в ее сторону.

— А в чью же еще? — показушно удивилась Летиция. — В эти дни перед Вашим взором мельтешили всего две женщины. А я, мне кажется, не давала Вам повода для разгорания чувств.

— Не давали, госпожа фор Барриос. Мои чувства к Вам разгорелись совсем без повода.

Глава девятнадцатая. Смерть дюка Валлена

Акцию по смене власти в Валленруме пришлось отложить на пару дней: сначала оба мужчины перемонтировали файдер и его вооружение, а потом Никита (с помощью Грегора) стал мастерить себе из скафандра доспехи Дарта Вейдера. Витта созданным образом восхитилась, а Летиция похихикала в кулачок, но сказала:

— Я должна это увидеть! Летим все вместе.

Файдер завис над центром Валленберга поздним утром, когда большинство женщин толкалось на рыночной площади, а мужчины только собирались выехать (или выйти) за ворота города. Первым делом Никита пустил ракету в донжон (чуть выше первого перехода в замок), и каменная башня обрушилась с грохотом вниз, на замковый двор. Ошалевшие горожане закрутили головами и заголосили (не видя терминатора над собой) и вдруг с неба, перекрывая все звуки, к ним понесся голос Витты Валлен:

— Дорогие братья и сестры! К вам обращаюсь я, любящая вас Витта. Мои и ваши муки были замечены небесным владыкой, и он решил наказать того, кто полностью виновен в бедах Валленрума. Это ненавидимый всеми нами дюк Валлен! Тот самый, который принял нашу страну под свою руку процветающей и счастливой, а сделал ее самой бедной на Постуме и ненавидимой. Тот, кто стал отнимать невест у молодых мужчин и обрекать их на безбрачие, а самих невест — на поругание и тоскливую жизнь в обширном гареме дюка. Тот, у кого похоть разгорелась даже на свою дочь, и обесчещенная Вирджи была вынуждена броситься со скалы! И теперь я говорю вам: довольно! Гнусный дюк должен быть казнен! Я призываю вас его схватить и доставить на лобное место. Охрана! Умоляю вас не противиться моим братьям. Иначе небесный владыка вновь покажет свою силу и сокрушит вас! Итак, время пошло! Если через десять минут дюка не будет на площади — берегитесь! Дарт Вейдер пройдет через все заслоны и преграды и вытащит дюка сюда сам: с головой или без головы!

Закончив говорить через усилитель, раскрасневшаяся Витта повернулась к Никите и спросила:

— Я была убедительна?

— Я бы уже бросил оружие на месте охраны, — хохотнул Никита. — А на месте дюка бы описался.....

— У Вас есть основания бороться за королевский титул, — добавила Летиция. Грегор же промолчал (как всегда в последнее время), но сверкнул глазами.

Срок, данный Виттой горожанам, скоро истек, а дюк так и не показался на помосте. Она растерянно посмотрела на Никиту, он же взялся за штурвал файдера и сказал Грегору:

— Следи за обстановкой по кругу и стреляй без сомнений. Пока одиночными, а там посмотрим.

После чего упал камнем вниз, но завис в пяти метрах над площадью. Затем открыл фонарь и, включив мини-антиграв, прыгнул на каменную мостовую. Его сапоги с экзокомпенсатором из пружинной стали громко лязгнули, а черный плащ взвился в воздух — чтобы опуститься на камни, будучи отстегнутым. Никита же, облаченный в черную металлопластовую броню и знаменитую тонированную черную каску, пошел, все так же лязгая, к воротам замка в сопровождении дрон-хамелеонов. Из надвратной башни навстречу ему стремительно вылетело копье, которое крошка дрон успел сбить в сторону. А в саму башню тотчас влетел снаряд из пушки файдера, после взрыва которого башня в виде облака камней улетела внутрь замка. Никита же подпрыгнул и встал на место этой башни.

Под стенами замкового двора, полузасыпанным каменными обломками донжона и надвратной башни, кучковались здесь и там наспех обмундированные охранники, сжимающие в руках копья, мечи, а кое-кто и арбалеты. Никита отдал беззвучный приказ, и дроны помчались парализовать этих арбалетчиков. Сам же он вспомнил разученную накануне речь на языке Валленрума и грозно зарокотал:

— Воины! Мне не нужны ваши жизни! Я пришел за дюком. Он преступил все законы, человеческие и небесные и потому должен предстать перед судом. Прошу, приведите его сюда.

Пока он говорил, за его спиной над стенами замка поднялся файдер и стал демонстративно поводить стволами турелей. Вдруг из одного ствола вырвалось короткое пламя, и на двор замка упал невидимый Никите стрелок.

— Если я спущусь во двор, вы все умрете, — продолжил речь Никита. — Дюку ваши смерти никак не помогут, он тоже умрет. Но я дам ему шанс умереть с оружием в руках. Приведите его, воины.

В ответ на эту стратагему группка вояк вдруг открыла дверь в дворцовой стене и исчезла в ней. Никита же стал додавливать охрану:

— У меня есть невидимые помощники. Это они вывели из строя ваших арбалетчиков. Я могу отдать им приказ, и падать без сознания начнете вы. Но я говорю: положите оружие на землю и идите в свои дома. Новый правитель страны вас только похвалит за это.

— Это ты будешь нашим правителем? — спросил кто-то.

— Нет. Мне ваши дрязги неинтересны. Я просто пролетал мимо и увидел явную несправедливость. Этого я не люблю и потому решил вмешаться.

Та самая дверь вновь открылась, и воины вывели во двор богато одетого пожилого вельможу, крепко держа его за локти. Никита, который видел дюка в краткий миг и в полумраке, его, конечно, не узнал.

— Вот тот, кого ты хочешь призвать к ответу, — крикнул один из воинов.

— Ведите его на Лобную площадь, — повелел Никита, после чего повернулся и прыгнул вниз.

Через полчаса площадь для казни преступников заполнилась, наконец, горожанами. Дюка вывели на помост в сопровождении тех самых палачей, один из которых держал богато изукрашенный узкий то ли меч, то ли палаш. Впритык к помосту Грегор подвел файдер, в котором сидели Витта и Летиция. Никита же притопал на площадь ножками — неспешным тяжелым шагом, чуть поводя вновь надетым черным плащом — и теперь стоял на другом краю помоста. Но вот одетая в сверкающий эффектный комбинезон Витта откинула фонарь, легко выпрыгнула на помост и подняла руки, призывая толпу прекратить свой гомон. Народ сначала загомонил громче, но стал все же успокаиваться. Витта громко сказала:

— Случилось то, что я вам предсказала: небесный воитель Дарт Вейдер вошел в наш неприступный замок и привел сюда дюка Валлена. Я казнила бы этого человека за его бесчисленные преступления без проволочек, но Дарт Вейдер решил, что должен вступить с бывшим дюком в поединок. Отдайте Валлену его меч и пусть свершится божий суд!

Никита взялся за рукоять на своем поясе, нажал кнопку — и перед изумленными зрителями вспыхнул луч светового меча (Никита сделал его из учебной шпаги, нашедшейся на яхте, подсоединив к ней электропарализатор, а также световую указку). Дюк, взявший уже меч, в первое мгновенье отшатнулся от небывалого оружия, но вдруг заорал и, бросившись вперед, попытался нанести рубящий удар, целя в ключицу. Никита (который накануне упражнялся с Грегором в фехтовании мечами), встретил меч в начальной фазе удара, и дюк сам отдернул его в сторону. (Еще бы: ему нехило прилетело от удара током!). Тут удар нанес Никита и дюк, парировавший его, вновь дернулся как паралитик. Никита стал его жалить и жалить, а дюк мог лишь уворачиваться или бегать по помосту. Наконец, Никита усилил разряд и дюк, упав на доски, выгнул спину, захрипел и распластался без движения. Палач подошел к нему, профессионально проверил дыхание, поднял веко, скрестил крест-накрест руки ("Готов!") и поволок труп в люк.

Никита тем временем повернулся к толпе и снял свой жуткий шлем. Толпа тихо ахнула, увидев перед собой вполне симпатичного молодого человека. Никита же стал говорить:

— Народ Валленрума! Вашего жестокого и развратного дюка больше нет. Но правитель в государстве должен быть. Я постороннний для вас человек, но видел и знаю устройство власти на других планетах. И потому рекомендую вам избрать правительницей женщину. Там, где обществом управляет женщина, войн почти не бывает, а люди живут обеспеченнее и счастливее. За эти дни я успел узнать лишь одну женщину из вашего города — это Витта Валлен. Она мне понравилась, и мне даже показалось, что именно ей можно доверить управление Валленрумом. Изберите ее своей королевой и живите счастливо. Если же ее правление покажется вам негодным, вы можете избрать себе другую королеву. Но мужчину делать своим королем категорически не советую, так как власть его быстро развратит.

— А женщину, значит, власть развращает медленнее? — крикнул кто-то из толпы.

— Несомненно. Женщины — матери, это все объясняет. Итак, раз уж вы почти все здесь собрались, сделайте свой выбор сегодня, сейчас. Кто согласен с моим предложением, поднимите руки! Повыше и смелее! Смелее! Я вижу, что за Витту проголосовало поголовное большинство. Значит так тому и быть: поприветствуйте свою королеву Витту Валленрум! Да здравствует королева Витта!

И толпа, угодившая под гипнотическое влияние звездного героя, тысячеголосо загудела: — Да здравствует королева Витта!

Никита тотчас отступил назад и выдвинул на свое место Витту. Та подняла руки, призывая к тишине, но толпа еще пару раз проскандировала свою здравицу, после чего все же замолкла. А Витта начала свою речь:

— Благодарю тебя, народ Валленрума, за такую высокую честь, оказанную мне. Обязуюсь отныне жить только вашими заботами, обеспечивать счастье ваше и ваших детей. Я женщина и тоже хочу иметь детей, но для блага нашей страны короля рядом со мной не должно быть — только мудрые советники. И все же одного ребенка я хотела бы подарить и себе и вам, народ Валленрума. Это должен быть звездный принц и отцом его может стать только Дарт Вейдер!

"Вот же, бляха-муха, какая настырная баба! — изумился Никита. — Не мытьем, так катаньем пристегнуть меня хочет. Как же мне от нее отбояриться? А может так?"

Он встал рядом с Виттой и сказал с показушным сожалением, обращаясь и к деве и к народу:

— Я страшно польщен твоим выбором, королева Витта. Но вынужден огорчить и тебя и народ Валленрума: мне нельзя вступать в любовные отношения ни с одной женщиной!

Народ вокруг возбужденно загудел, а Витта вытаращила глаза на своего недавнего чичисбея. Никита же продолжил:

— Ибо я наречен рыцарем ордена Паладинов, призванных осуществлять справедливость везде и всегда. Но для того, чтобы мой волшебный световой меч черпал из меня свою силу, я поклялся соблюдать целибат. И если я нарушу свою клятву, то сила меня покинет, и я буду исключен из ордена и впаду в ничтожество. Простите меня, королева и народ, на такую жертву я пойти не могу.....

Глава двадцатая. Укрощение строптивой

— Ты опять смог изумить меня, Никита, — воскликнула, смеясь, Летиция, когда файдер оказался в своем ангаре, а терранин и аграфка — в кают-кампании яхты "Барриос". — Вот отмочил, так отмочил: я — рыцарь ордена Паладинов! Я поклялся соблюдать целибат! А сам так и смотрит, как бы сграбастать хорошенькую курочку!

-Не преувеличивайте, Летиция! Курочка только что предлагала себя на заклание, но я нашел нестандартное уклонение, причем за пару секунд!

— А почему, собственно? — искренне удивилась аграфка. — То почти изнасиловал ее в кабине файдера, а то нос стал воротить?

— Мне показалось, что Вам, госпожа фор Барриос, мое спаривание с Виттой не понравится.

— Хм. Может быть, хоть я сама не знаю почему. Наверное, я ужасная собственница и все, до чего могут дотянуться мои руки, должно принадлежать мне.

— В воображении, госпожа, только в воображении. Реальных действий Вы, мне кажется, избегаете.

— Много Вы знаете, господин паладин, — фыркнула аграфка. — Сам ходит вокруг да около, но обжечься, видно, боится. Или Ваш целибат вовсе не выдумка?

В ответ Никита сделал стремительный пируэт, обвил со спины талию Летиции и стал пылко целовать ее в полураскрытые губы, дав свободной руке полную самостоятельность в поиске местечек для страстного петтинга.

После двух суток почти беспрерывных постельных игр Никита и Летиция, наконец, очнулись.

— Милый! — сказала трезво Летиция. — Мне кажется, мы вполне можем любить друг друга в движущемся зведолете.

— Интересная мысль, — признал Никита. — Почему же она не пришла в мою голову?

— Все твои мысли, видимо, сконцентрировались в одну мыслеформу: как бы ловчей "вздрючить" меня. И надо сказать, тебе это все время удавалось. Я невероятно "тащусь" от всех твоих сексуальных придумок. В том числе и от сочных терранских выражений: "вздрючить", "оседлать", "оттянуть", "влындить", "впендюрить".... Я от них так завожусь! Ты самый потрясающий любовник в моей жизни!

— От этих слов мне просто хочется замурлыкать, госпожа фор Барриос, — хохотнул Никита. — Я даже начинаю верить, что на Тейе Вы пару раз навестите меня в той тюряге, куда меня упекут ваши сограждане.

— С какой стати упекут? Я выставлю там тебя в самом выгодном свете!

— А смерть бедняги Йерро Вы забыли?

— Точно, совсем забыла. Где же он кстати?

— В морозильнике. Пойдем посмотрим?

— Я сама посмотрю, — решительно сказала Летиция, вскочила с постели и, накинув шлафрок, вышла из своей каюты.

Отсутствовала она не менее получаса. А когда вернулась (серьезная, но довольная собой), то сказала:

— Все. Нет никакого Йерро. Он, оказывается, вышел зачем-то из яхты в открытый космос и там пропал. Хорошо, что ты оказался под рукой и сумел привести мой корабль в Тейю!

— Ух, от сердца отлегло, — сказал Никита. — Впрочем, о каком космосе Вы говорите, госпожа? Мы находимся все еще на планете Постум!

— Так стартуй с нее, Никита Бочаров! Или ты теперь будешь называться Дартом Вейдером?

— Нет. Эта кликуха будет у меня предназначена только для жителей отсталых планет.

Космопорт Тейи был обрудован на ее естественном спутнике (размером с Луну), но для корабля госпожи фор Барриос было сделано исключение, и Никита, руководствуясь указаниями Летиции, посадил яхту в пригороде Мурано (столицы империи Таори) — на лужайку перед обширным особняком о трех этажах.

— Побудь пока здесь, — попросила дама Никиту. — Я должна сначала пережить встречу со своей семьей.

— Естессно, май дарлинг, — сказал бывший студент. — Мой номер пятый или десятый.

— Не ерничай, дорогой, — пожурила его любовница и провела ладошкой по щеке. — Ты у меня номер один. Это точно. И кстати, хочу тебе сообщить: я в эти дни забеременела. Это тоже точно.

— Терранки узнают об этом точно только через месяц или полтора, — сказал озадаченный Никита.

— Но мы не терранки, — чуть вздернула голову аграфка и пошла в сторону родного дома.

Никита же от нечего делать стал просматривать видеозаписи, сделанные при подлете к Тейе.

Планета была когда-то четко поделена на два субширотных континента и экваториальный океан между ними. На полюсах континенты венчались ледовыми шапками (но поменьше Антарктиды). Были, конечно, и архипелаги островов и заливы и внутренние моря и горные цепи. Виднелись и города, тяготеющие к побережью океана — но, в целом, заселенность планеты показалась Никите небольшой. Он подключился к местной Сети и нашел нужную информацию (базу по знанию языка аграфов Летиция ему поставила): да, население Тейи едва перевалило за миллиард.

"Еще бы, — подумал с неудовольствием бывший студент. — Здесь живут разумные хуманы (не то что на Земле!), которые способны оптимально регулировать рождаемость. Соответственно, и цена каждому тейянцу куда выше цены среднего землянина. Но погожу петь им дифирамбы: вдруг и у них есть свои тараканы?"

Далее он просмотрел новости и отметил, что в них много времени уделялось дрязгам между чужими нациями (в частности, войне между Арваром и Аратаном) и совсем мало — событиям внутри империи Таори. Вдруг в бегущей строке он увидел сообщение: "На Тейю из долгой командировки в Арвар вернулась двоюродная внучка императрицы Таори Летиция фор Барриос".

— Вот те на!, — сказал вслух ошарашенный Никита. — И как мне себя с ней теперь вести?

Чуть погодя он успокоился, пожал плечами и переключился на развлекательные каналы: фильмы (показались вычурными), шоу (ничего не понял), спортивные состязания (не обнаружил футбола!), а на музыке задержался: мелодии аграфов оказались завораживающими..... Летиция обнаружила его полулежащим в кресле пилота с блаженным выражением на лице.

— Милый, — вернула она его с небес на землю. — Ты чем там заслушался, что даже мое появление пропустил?

— Лита!, — воскликнул Никита. — Ваша музыка бесподобна! Она действует на меня сильнее наркотика.....

— Ты наркоман?! — ужаснулась Летиция.

— Это фигура речи, милая, — успокоил ее амант. — Я никогда их не пробовал. А вот вина, пожалуй бы, выпил. У вас употребляют вино? Впрочем, о чем это я: раз термин такой в речи есть, значит пьют, собаки!

— Пойдем в дом, там и выпьешь и объешься "явствами" и наговоришься с моими домочадцами: они очень желают тебя увидеть и услышать.

— Что, там и императрица будет? — понизил голос Никита.

— Императрица? — засмеялась Летиция, но тут же посерьезнела: — Ты успел узнать о моем родстве с домом Таори? Что ж, моя мать приходится дочерью одной из племянниц императрицы, но отец — всего лишь фор из двухсот знатных семей. Поэтому я не слишком лакомая невеста для карьеристов.

— Для меня, пожалуй, чересчур лакомая. Надеюсь, ты не сказала отцу и матери, что я недавно был рабом?

— Отец давно убит в бою с пиратами. Тебя ожидают моя мать, две сестры и брат-подросток. О твоем рабстве я не говорила, но вероятно скажу, улучив случай — это будет бобма! Николай Васильев

Галактическая одиссея Никиты Бочарова

Фантастический роман

Глава первая. Странный медосмотр.

Тот день начался для Никиты Бочарова, студента третьего курса института Азии и Африки МГУ, вполне тривиально. Он проснулся в половине восьмого и ринулся в туалет — пока его не захватили шустрые соседи числом три. Из него он сунулся в ванную, но обломался: там уже фыркал под душем чистоплюй Нео. Тогда он вернулся в свою комнату, включил чайник и стал сооружать пару бутеров (для себя и для сонули Санчо), чутко прислушиваясь к звукам в ванной. Вот плеск воды прекратился, но дверь не открылась — значит, Нео будет подбривать свою чахлую бородку и усишки. "Как бы Омара не прозевать...." — заопасался Никита, вышел из комнаты и точно: из туалета нарисовался невысокий, но жутко высокомерный араб. Никита ласково ему улыбнулся и чуть виновато развел руками: извини, мол, брат. Омар пронзил его взглядом, но молча ретировался в свою фатеру.

Наконец, дверь ванной открылась и выпустила в коридор высокого худощавого африканца лет 25, который тотчас улыбнулся Никите и сказал: — Добри утро, малшик!

— Nzuri asubuhi, Neo, — сказал Никита на суахили. — Je, wewe ndoto kuhusu msichana leo ? (Доброе утро, Нео. Ты видел сегодня во сне девку?)

— Si leo. Mimi itabidi kuangalia mbebe kwa kesho (Сегодня не довелось. Буду надеяться на завтра).

— Окэ, Нео, — благосклонно кивнул Никита и вошел в ванную. Совершая гигиенические процедуры, он хмыкнул по поводу произошедшей пикировки: "На фик ему эротические сновиденья, к нему сегодня наверняка Вика прикатит. А если ее не будет, то Нюся или Ляля какая-нибудь заявится. До чего же падки наши бабы на экзотику! Даже Омар, метр с кепкой, им в радость, а нас с Сашкой они в упор видеть не желают!"

Войдя в комнату, он рассвирипел: Санчо до сих пор давил ухом подушку.

— Вставай, гад! — заорал Никита и дернул приятеля за руку. Тот мигом принял положение сидя, но глаз не открыл.

— А ну три зенки! — продолжил яриться Бочаров. — У тебя уже были опоздания! Еще одно-два и ты окажешься на платном обучении! То есть сразу за порогом института, ибо 300 тыщ у твоих родителей нет! Или я чего-то не знаю о твоем благосостоянии?

Сашка рванул на выход, забыв скинуть с ног одеяло, запутался в нем и врезался в итоге башкой в дверь. После чего совсем пришел в себя, ругнулся матом и исчез — чтобы вернуться обескураженным через минуту.

— Там этот Омар!

— А ты что хотел? Нас здесь четверо и всем на первую пару нужно!

— Да им когда угодно можно приходить, — зло сказал Сашка. — Их-то всяко не выгонят!

— За них институт хорошие денежки получает, — на тон ниже сказал Никита. — Ладно, придется тебе умываться и завтракать шиворот-навыворот: сначала кофе и бутер, а потом лакировка зубов и личика....

До "Академической" сумели добежать за шесть минут. По эскалатору почти слетели (благо, что идиотов, стоящих слева, на проходе, в этот раз не оказалось) и успели втиснуться в отходящий состав. Потом был бег по по переходу от Третьяковской до Новокузнецкой и вот он, Охотный ряд и Манежная площадь, где гордо высится их компактный институт, зорко поглядывая на Кремль и Сенат, в недрах которого спрятан кабинет Президента.

— И чего бежали? — спросил Сашка. — До занятий еще десять минут....

— Эх, люди.... — дурашливо свесил на грудь голову Никита. — Твари неблагодарные....

После третьей пары (перед обедом) староста группы, Нелли Вербжицкая, сделала сообщение, что вместо четвертой пары будет проведено какое-то медицинско-психологическое обследование, которое необходимо пройти всем.

— Попробуйте только сорваться с него, каждому отсутствующему собственноручно такую трепку устрою! — зловеще пообещала Нелли.

— Из твоих ручек примем даже яд! — пообещал Никита. — После ночи любви, естественно....

— Пфф! — фыркнула эффектная (что там говорить!) дева. — Тебе, Бочаров, прыщики с чела сначала свести бы надо....

— Поверь, милая, сами сойдут — после любви-то....

— Ты доостришься у меня, Бочаров! Вы с Вольским и так на липочке висите — и острят еще! В общем, всех буду ждать в кабинете медсестры и ставить галочки в журнале.

Впрочем, от медкабинета студентам сначала пришлось пройти в обычную аудиторию, где какой-то малоразговорчивый тип в белом халате раздал всем листики с 20 вопросами (явный тест на определение Ай Кью) и попросил на них ответить. Присевший рядом с Никитой Сашка скосил взгляд на его листок, понял, что вопросы у них разные и чуток скис. Но, ответив на первый вопрос, приободрился и ушел в опросник с головой. Никита же отвечать на эти тесты давно наловчился и сдал листок минут через десять, то есть первым. Тип, принимая листок, скривился, но пробежав ответы и поставив оценку в своем кондуите, посмотрел на Никиту с интересом и сказал:

— Идти в медпункт, не удивляться.

В медпункте вместо привычной медсестры среднего возраста прием вела женщина-вамп! Подобных дам Никита видел лишь в кино или анимациях, но никогда в реальной жизни, да еще так близко! Высокая, статная, крутобедрая, пышногрудая, высоковыйная, луноликая, с гривой черных блестящих волос и ясными карими очами, которые стали внимательно вглядываться в вошедшего студента. Под этим взглядом Никита сначала побледнел, а потом стал краснеть и смущаться. Тотчас он стал себя корить за это и засмущался еще больше. И вдруг услышал легкий женский смех, за которым последовал и голос:

— Как ты робок! Как олень! Мне до сих пор казалось, что я не страшная! Имя и фамилия?

— Никита Бочаров.

— Снять одежду! Так.... Так... Трусы тоже!

— Я не могу, — сказал сдавленно Никита, прикрывая руками проклятый торчок.

— Руки назад! — скомандовала дама. И после исполнения студентом команды, сдернула последнюю одежку. Торчок прыгнул к животу и застыл перед ним, глядя в зенит.

— Великолепно! — восхитилась дама. — То, что надо!

Тут она повернулась в сторону и спросила явно по связи: — Сколько у Бочарова? Неужели? Удивительно, причем вдвойне. Да, да, и это тоже. Отлично.

Повернувшись вновь к Никите, дама мягко, с воркующими интонациями сказала: — Какой ты молодец, Никита!

И дополнила фоническое поощрение тактильным, огладив волосы на затылке парня. Эмоции Никиты зашкалили, и он чуть было не вцепился в чудесную женскую плоть, но адама тотчас восстановила И дистанцию и сказала:

— Одевайся и зови следующего.

После приема Санчо стал возбужденно рассказывать Никите, как врачиха чуть его не опарафинила.

— Представляешь, заставляет снять трусы, а хер-то лезет вверх и все. Я его уговариваю и так и сяк, а он лезет. Тогда я отвернулся от нее, закрыл глаза и представил, что лежу в горячей ванне — он и обмяк. Я опять повернулся, но глаз открывать не стал: она ведь вон какая краля! В общем, прошел-таки этот дурацкий осмотр! Ну, а ты как, справился с собой?

— Нормально. Она даже меня похвалила, сказала, что я молодец.

— Странно. Кому понадобилось это устраивать? С определением Ай Кью понятно, без него сейчас в серьезную фирму не берут, но эта пародия на осмотр? Ничего не померила, не заставляла ни приседать, ни нос доставать....

Глава вторая. Трансляция во сне.

Ночью Никите вдруг стал сниться совершенно фантастический сон. Перед ним возникло зыбкое лицо той самой прекрасной дамы, которая вгляделась в раскрывшиеся будто бы глаза спящего, опознала его и сказала:

— Выслушай меня Никита и ничему не удивляйся.... Мы — жители Галактического содружества и явились к вам, на Терру за помощью. Многие тысячелетия в различных звездных системах галактики, которую вы знаете под именем Млечный путь, развивались независимые цивилизации, а с наступлением эры космических сообщений между ними образовались связи, более или менее стабильные. Расцвела торговля, научно-культурный и туристический обмен, но было и есть также много военных конфликтов. Некоторые цивилизации объединились в империи, другие — во временные антиимперские союзы, в результате чего Галактическое содружество стало существовать в шатком политическом равновесии.

Что касается Терры, то на определенном этапе галактической цивилизации эту периферическую планету приспособили для ссылки преступников, причем со всех звездных систем, для чего пришлось составить международный договор. Этим и объясняется невероятное многообразие народов, населяющих Терру. Потом личности преступников научились трансформировать и надобность в их ссылке отпала. Терра была предоставлена сама себе и через несколько тысяч лет развитые миры о ней вовсе забыли.

Но с некоторых пор в Содружестве проявились две неприятные тенденции: падение рождаемости на фоне почти полного перехода к искусственному вынашиванию детей и снижение интеллекта от поколения к поколению. Правда, официозные учреждения (в том числе медицинские) начали дружно отрицать эти явления и публиковать благополучные статистические данные (более или менее близкие по разным звездным системам), — в результате честных ученых стали шельмовать и лишать допуска к информации и самой профессии. В ответ эти ученые сорганизовались в несколько оппозиционных ассоциаций, которые тут же были повсеместно запрещены — с арестом их членов и последующей трансформацией в лояльных граждан. Оппозиционеры, оставшиеся на свободе, ушли в глухое "подполье" или бежали в миры Фронтира, находящиеся в постоянном ожидании пиратских налетов или карающих рейдов правительственных эскадр.

Наша группа нашла приют на Миранде — одном из республиканских миров Фронтира. Ее правительство отнеслось к нам благосклонно, но организовать информационные трансляции в сторону Метрополии не позволило. Нам оставалось только углубиться в методы решения тех самых проблем. Вдруг наш лидер вспомнил о существовании планеты-тюрьмы Терры, изобиловавшей в годы оны многообразным генетическим материалом. Тотчас все ученые пожелали на нее попасть и сравнить ваши показатели с нашими. Тут остро встал вопрос о корабле, который может нас к вам доставить. Один из членов правительства Миранды порекомендовал нанять пиратскую флотилию Бушара, с которым будто бы можно иметь дело. Так мы оказались сначала на Луне, а потом, изучив ваши радио— и телетрансляции и выявив всю сеть спутников, "прокрались" на челноках (под видом метеоритов) в заранее выбранные пункты назначения. Предварительно пришлось выучить соответствующие языки.

Не вдаваясь в подробности нашего внедрения в ваше общество, я обращаюсь к тебе, Никита, с жаркой просьбой: приди к нам на помощь, войди в наше общество и измени его своей деятельностью — наряду с другими добровольцами с Терры. Я верю, что если вас будет достаточно много, ситуация с нашим будущим может перемениться к лучшему.

"Я согласен", — хотел сказать восторженный Никита, но губы его, конечно, не послушались. Тем не менее, инопланетянка признательно ему улыбнулась и сказала:

— Благодарю, Никита. Обещаю: ты не пожалеешь о своем решении. Завтра приди вечером на ВДНХ, к павильону "Космонавтика и авиация" и тебя там встретят.

Вдруг Никите захотелось спросить: — "Долго ли мы будем лежать в анабиозе?".

Дама заулыбалась и неожиданно прочла ему лекцию об астрономии:

— Ваши ученые, Никита, имеют превратные представления о том, как устроена наша галактика. В основу их легло мнение первобытных людей, что свет распространяется от своего источника во все стороны, но прямолинейно. Однако это даже в обиходе случается вовсе не так. Представь себя мальчиком, которого только что взял себе в услужение владелец лабиринта. Наступил вечер, посетители пошли по домам, и владелец сказал тебе:

— Никита, принеси фонарь из лабиринта.

Ты подошел к входу и увидел перед собой длинный-предлинный прямой коридор, в конце которого еле светился огонек фонаря. Обреченно вздохнув, ты пошел на этот огонек, но вдруг уперся в поворот, в углу которого стоит зеркало, отражающее огонек, который, горит, оказывается в длинном коридоре, но поперечном первому. Ты идешь по нему, но вновь натыкаешься на поворот с зеркалом. Ты, конечно, чертыхаешься, но идешь дальше, от поворота к повороту. Ноги твои вовсю гудят, когда ты добираешься, наконец, до подлинного фонаря. А тебе ведь еще идти назад и непременно забредать в тупиковые ходы этого проклятого лабиринта! Вдруг рядом раздается голос владельца:

— Где черт носит этого мальчишку?

— Я здесь! — радостно кричишь ты.

После этого открывается дверца и в лабиринте появляется хозяин.

— Ты дошел до фонаря по лабиринту? — догадывается взрослый мужчина и смеется. — А надо-то было всего лишь поискать эту дверь, которая находится рядом с входом в лабиринт.

— Так вот, — продолжила лекторша, — роль искривителей света в галактике играют не зеркала, а гравитационные массы, о чем, оказывается, догадался ваш физик Эйнштейн. Но и он не решился утверждать, что эти искривления могут быть очень прихотливы. Наши же физики это давно установили, и потому трассы космических путешествий до той или иной звезды рассчитывают только компъюторы. И эти трассы оказываются во много раз короче, чем кажется "на глаз". Очень много помех создает реликтовый свет от уже погасших звезд — ведь астрономы видят не только вдаль, но и вглубь времен, на многие миллиарды лет. Большинство звезд являются просто автопортретами разной давности, а не реальными объектами. Например, смотришь на какую-нибудь Бетельгейзе, а она, быть может, уже взорвалась лет 500 назад — но свет от вспышки именно к Терре еще не пришел.

Кроме того, наши корабли путешествуют всегда с большим ускорением, а топливом для них является та самая "темная материя", о существовании которой ваши физики догадались, но до ее сущности не добрались. В итоге путешествия от одной системы до другой составляют в лабиринте Галактики не годы, а месяцы или даже дни. Соответственно, никаких парадоксов времени мы не наблюдаем и анабиоз тебе, Никита, не грозит. Кстати, я родом со славянской планеты Веста, хотя заимствовала часть ген от латинян и потому меня зовут Божена Клэр....

Когда утром Никита проснулся, он тотчас вспомнил свой необычный сон, да еще во всех подробностях.

"Никакой это не сон, а трансляция Божены. Но через что она его мне транслировала?"

Он вспомнил все детали "приема", в том числе оглаживание его волос, схватил гребень, стал расчесывать волосы над простыней — и точно: на простынь упала микроскопическая блестка! Он повращал ее в пальцах, пожал плечами и спрятал в пенальчик с аскорбинкой, к которой давно привык. Сам же стал думать, что делать: ехать вечером на ВДНХ или ну его на хэ?

Тут взгляд его упал на мирно посапывающего носом Сашку и его охватила острая зависть к счастливчику, которого инопланетянка забраковала.

"А вдруг нет? — засомневалось сознание. — Может и ему приснился подобный сон?"

Соответственно, Сашка был тотчас разбужен, приведен в чувство, допрошен с пристрастием и отпущен восвояси, то есть в ванную. Никита же опять затосковал....

Глава третья. Полет на Луну и прочая фантастика

Тем не менее, майским вечером, около 9 часов, Никита Бочаров вышел из метро с сумкой через плечо (с предметами гигиены, бельем, тришками, рубашками и т.д.) и побрел к космическому павильону. На территорию его еще пустили, но оглядели подозрительно. Он и сам понимал, что выглядит не ахти: ноги почти что трусятся, вид бледный, взгляд потухший.... Впрочем, в нем жила надежда, что все это не всерьез и через час его вместе с прочими опозданцами вытурят с выставки — тем и поддерживал свои силы. Однако у павильона его встретила сама Божена, взяла вдруг за подбородок, приподняла и неожиданно внятно поцеловала в губы! После чего ободряюще улыбнулась и сказала:

— Все будет хорошо! Верь мне, юноша.... Иди пока вон с той группой, а мне надо встречать остальных.

Совершенно офонаревший от ласки Никита пошел слепо в кильватере группы из молодых людей (человек десять) и вскоре оказался на окраине Ботанического сада. На одной из небольших лужаек расположилась невысокая (метров 10), но широкая округлая конструкция, завешанная зелеными сетями, принятыми у строителей, и огражденная дощатым забором. Группа прошла в дверцу в заборе, затем в щель меж сетями и через минуту поднялась по пандусу к раздвижному входу в тороидальный, видимо, корабль. Только внутри корабля Никита встрепенулся и стал осматриваться. Смотреть, правда, было почти что не на что: из гладкостенного тесного шлюза, освещенного рассеянным светом, они перешли в такой же лифт, который поднял их в плавно изогнутый коридор второго этажа, тоже вполне пустынный. Некоторое время они шли по этому коридору, мимо закрытых раздвижных дверей, и Никита опознал, наконец, нескольких своих однокурсников (в том числе двух девушек). Но вот их предводитель (тот самый тестировщик) совершил неуловимую манипуляцию и очередная дверь открылась.

— Заходить двое, сесть в кресла, застегнуть ремни и ждать старт, — сказал он. — Первая пара вперед!

Девушки переглянулись и дружно вошли в каюту, дверь в которую тотчас закрылась. Через несколько минут все добровольцы были распределены по каютам.

Никита оказался в паре с высоким и атлетически сложенным студентом, про которого знал, что он четверокурсник и специализируется по странам Юго-Восточной Азии.

— Я — Борис Великанов, — протянул руку напарник.

— Никита Бочаров, — представился наш герой и пожал руку.

— Похоже, нас отбирали очень целенаправленно, — поделился мыслью Борис. — Ты что изучал?

— Суахили и арабский....

— А я хинди, тамильский и урду. Так что на одну планету мы вряд ли попадем.

— Отмахиваться с тобой от зловредных инопланетян было бы здоровски. Но нам пока это вроде не грозит?

— Что день грядущий нам готовит — про то не может знать никто, — вдруг выспренне сказал "индуист".

— Так-то оно так, так-то оно конечно, а окостись какое дело — вот тебе и пожалуйста! — отчебучил Никита.

Борис вскинул на случайного напарника недоуменные глаза, но тут же расхохотался.

Так они перекидывались фразами и словечками из фольклора (преимущественно студенческого) около получаса, пока корабль не охватила легкая дрожь. Их тела вдруг мягко вдавило в кресла и более не отпускало. Через какое-то время они привыкли к этому дискомфортному состоянию и впали в подобие дремоты. Спустя полтора часа (Никита глянул на часы) вектор ускорения сменился, и их тела вдавило в привязные ремни.

— Тормозим похоже, — сказал Никита сквозь зубы.

— Уже подлетаем к Луне? — удивился Борис.

— Скоро узнаем....

Наконец корабль вновь ощутимо затрепетал и вдруг явно замер без движения.

— Три часа мучений, — отметил по часам Никита. — Неужто прибыли?

— Я читал, что наши ракеты могут долететь до Луны за 9 часов.... — неуверенно сообщил Борис.

— Реально они за 2-3 суток долетали.... — возразил Никита. — Так что мы пока самые быстрые луноперелетчики из землян. Если мы, конечно, уже на Луне....

В этот момент дверь в каюту открылась, и в ее проеме показался "тестировщик".

— Поздравляю, вы прибыли на Луну. Пока сидите здесь, на вход в базовый корабль мы вас пригласим.

Они расстегнули ремни и стали ожидать дальнейших событий. Вдруг Никита встал на ноги, слегка подпрыгнул, ожидаемо ударился головой о двухметровый потолок и, рассмеявшись, плавно "прилунился" на пол. После чего сообщил Борису:

— Мы точно на Луне! В поле ослабленной гравитации....

Борис в ответ покинул кресло, присел и стал совершать замедленные сальто, оказываясь то в положении лежа, то в стойке на руках.

— Офигеть! — сказал он, шлепаясь обратно в кресло. — На Земле такие штуки я вытворял только в бассейне, под водой....

Наконец, за ними пришли. Никита с Борисом вышли в коридор и оказались среди вереницы улыбающихся, перешучивающихся и чуть подпрыгивающих соотечественников. Вот знакомый лифт, а вот и шлюз, двери которого были открыты в просторный "ангар", опоясанный по стенам переплетающимися металлическими галереями и лестницами. Их "челнок" стоял посреди ангара и вокруг него ползали и летали многочисленные "дроиды", которые что-то подсоединяли и отсоединяли от челнока. Пандус вывел путешественников (набралось их около сотни) к работающему эскалатору, по которому они поднялись на высоту третьего этажа и оказались в очередном коридоре, но уже корабля-матки. Этот коридор был прямолинейным и очень длинным, но идти по нему не пришлось: по центру коридора бежали разноскоростные и разнонаправленные "дорожки". Сопровождающий переправил всех на самую скоростную дорожку, и они мигом домчали до конца коридора, где перешли на очередной эскалатор.... Потом на другую дорожку и опять эскалатор.... По ходу им встретилось несколько "аборигенов" в комбинезонах кремового или голубоватого цвета, которые с любопытством их оглядели — и только. В итоге они оказались перед группой кают, рассчитанных на 10 человек, куда их и заселили.

Пространство каюты размерами 6 х 5 х 2,5 м было поделено на подобия двуместных купе, в которых между металлическими кроватями мог быть установлен откидной столик. Под кроватями оказались ящики с постельным бельем и однотипными комбинезонами зеленоватого цвета. В одном из углов каюты были оборудованы туалеты и душевые. Возле входа был какой-то настенный ящик, оказавшийся впоследствии пунктом выдачи пищи, а под ним — еще один, оказавшийся мусоросборником.

Никита и Борис, державшиеся вместе, разместились на козырном месте — напротив входа. Они уже подумывали переодеться в комбинезоны, но тут ящик ПВП просигнализировал обитателям каюты о своей готовности выдать им еду и питье. Подносы с пищей появлялись по очереди и содержали картонные (?) тарелку с ложкой, два тюбика разных размеров и маркировки и поллитровую бутылочку с жидкостью. Борис придержал Никиту за руку, досконально осмотрел тюбики и сказал удовлетворенно:

— Тюбик побольше содержит, вероятно, суп, а второй — второе. Теперь проверим....

И точно: из большого тюбика в тарелку выдавился горячий и пахучий суп-пюре, который проголодавшиеся путешественники выхлебали с большим удовольствием. Во втором тюбике оказалась тоже горячая и вкуснющая каша, а в бутылочке — подобие клюквенно-брусничного киселя. Замечательный обед!

После обеда разомлевшие обитатели каюты тотчас пустились в разговоры, заодно и знакомясь. Никита, впрочем, не активничал и спустя полчаса решил подремать. Вдруг дверь в каюту отворилась, и тот же самый "тестировщик" нашел взглядом Никиту и сказал:

— Бочаров, следуй за мной. Но предварительно одень комбинезон. Без него никто из вас в коридор выходить не имеет права.

По пути "тестировщик" не говорил ни слова. Впрочем, путь этот был недолгим и закончился перемещением по эскалатору на один этаж. Буркнув что-то по коммуникатору, "тестировщик" подвел Никиту к некой каюте, сказал "Ожидай" и исчез за углом коридора. Дверь вдруг отворилась и, впустив посетителя, закрылась наглухо.

Эта каюта была явно индивидуальной и повышенной комфортности, так как состояла из двух комнат, не считая прихожей, душевой и проч. Тут открылась внутренняя дверь, за которой Никита увидел улыбающуюся Божену!

— Вот и ты, мой герой! — удовлетворенно сказала дама, одетая в легкое одеяние, к которому по представлениям Никиты подошло бы слово "пеньюар".

— Помоги мне раздеться, — продолжила лукаво дама. — И не бойся что-то помять или даже порвать....

После чего она повернулась к Никите спиной и подняла над головой обнаженные руки. Никита, отказываясь верить в происходящее, шагнул вперед и сжал скачущими ладонями пленительные тити инопланетной славянки.....

Трудно сказать, как долго продолжался их секс-марафон. Никита помнил лишь, что Божена дважды его кормила и поила всякими вкусностями, а также втирала гель в щеки, после чего подросшая щетина бесследно с них исчезала. Любовный опыт Никиты был невелик (торопливые поцелуи с несколькими школьницами и студентками и пара перепихонов в пьяных компаниях) и потому все происходящее казалось ему невероятным счастьем. Он вкладывал в соития с Боженой столько пыла, что добился от нее ответной страсти, которая все росла и росла. "Не зря, ох, не зря мы организовали этот проект!" — думала многократно удовлетворенная и все еще возбужденная социологиня.

" Как она умудряется сужать свое влагалище? — удивлялся после ...надцатого акта Никита. — У тех студенток было вовсе не так...."

Вдруг дверь в спальню Божены резко отворилась, и на пороге возник мощный мужик в подобии офицерской формы (так решил порядком струхнувший Никита, лежавший как раз лицом ко входу). Божена, седлавшая своего мачо, резко метнулась в сторону и, оказавшись на ногах, прокричала что-то гневное на совершенно незнакомом языке (Никита уловил лишь ранее слышанное слово "бушар"). Для особо взыскательных читателей здесь приведен перевод со всеобщего галактического:

— Капитан Бушар! Как Вы посмели сюда ворваться?!

— Я у себя на корабле! — жестко осадил ее мужик. — А ты, фифочка, оказывается из породы нимфоманок? А строила из себя ученую грымзу.... Что ж, я найду теперь для тебя достойное занятие: развлекать меня, моих офицеров и особо отличившихся бойцов!

Божена успела во время этой тирады схватить пеньюар, так и не разорванный Никитой, и быстро запахнуться в него. После чего попыталась перейти в наступление:

— Выйдите из моей каюты, капитан, и ждите нашу делегацию: мы настаиваем на обсуждении накопившихся фактов грубости со стороны Вас и вашей команды. Если Вы не извинитесь, нам придется пересмотреть размер вашего вознаграждения.

— Ты не поняла, фифа: это я разрываю ваш глупый контракт и плюю на обещанные смешные деньги! Вы сделали то, на что я надеялся: наполнили мой корабль вполне приличными рабами, доход от продажи которых превысит вашу подачку раз в десять! Понятно тебе, дурашка?

Никита во время этой перепалки лежал, сжавшись и от страха и от возмущения, но внутри него стал нарастать протест:

— "Так и знал, что эта космическая авантюра добром не кончится!"

Пират же вдруг ловко схватил Божену за волосы, подтянул к себе и, заглядывая ей в глаза, гнусно сказал:

— Так как на счет минета? Прямо сейчас?

Никита понял интуитивно подоплеку этой фразы, бешено рванулся к мерзавцу и полетел на пол, получив встречную оплеуху.

— Гасан! — рявкнул Бушар. — Брось молокососа в карцер! Только не попорть! И выйдите пока все: у меня наметились дела с мадам Клэр....

Никита успел вскочить с пола, но больше ничего сделать не успел: его схватили два пирата и выволокли наружу — не забыв забрать его комбинезон.

Глава четвертая. Чужая планета.

Слово "карцер" Никита тоже уловил и потому сначала удивился, оказавшись в полном подобии туалета. Во всяком случае, в центре "карцера" стоял унитаз и площадь комнатенки была около 1 квадратного метра (0,7 х 1,5 м) при стандартной высоте 2,5 м. Чуть позже он согласился с хозяевами, что таким и должен быть современный карцер: отходы жизнедеятельности легко удалить, вода из бачка льется исправно и даже спать здесь можно — правда, обвивая телом тот самый унитаз. Свет в "карцере" был, конечно, тусклым и горел круглосуточно. А еще оказалось, что кормление узника отнесено в разряд излишеств.

Первые часы в карцере Никита провел в переживаниях: сначала по поводу того, чему подвергает сейчас ужасный Бушар Божену (кошмар, просто кошмар!), затем перешел на судьбу товарищей и свою собственную (неужели байки о космических пиратах верны и мы окажемся на положении рабов?!), потом он чуть успокоился и решил, что жизнь все же лучше смерти и рано или поздно фортуна повернется к землянам благожелательным фасадом....

Когда мысли о настоящем и будущем пошли по третьему кругу, Никита собрался, отбросил их и приступил к недавно освоенному им искусству медитации — для чего сел ровно на унитаз, положил руки на колени, соединил указательные и большие пальцы в кольца, расслабился и стал ритмично дышать, добавляя к выдоху звук "Оммм". От дыхательной медитации он перешел к выполнению мудр: для сердца, для зрения, для слуха, для ясности ума, для улучшения памяти....

Вдруг внутри корабля родился слабый низкий гул, а еще через несколько минут на тело навалилась тяжесть — верный признак полета с ускорением. Никита инстинктивно сполз на пол и занял единственно удобное положение — вокруг унитаза. Долгое время он стоически переносил перегрузку (большую, чем при полете к Луне), потом она все-таки уменьшилась, а потом его одолел спасительный сон.

В течение нескольких дней перегрузки случались периодически, и в условиях хронического голода Никита переносил их все тяжелее (ну, не было у него спасительного жирового запаса!). Как вдруг однажды знак ускорения явно сменился и вскоре движение корабля прекратилось. Исчез и гул двигателей, что Никиту порадовало: намечалась очередная перемена в судьбе. В коридорах корабля слышались признаки перемещений, однако час проходил за часом и все мимо злосчастного карцера. Никиту стало вновь клонить в сон, но тут дверь, наконец, открылась, и все тот же Гасан что-то рявкнул и рывком поднял хилого узника с пола. Никита пошел рядом с конвоиром, с трудом преодолевая слабость и не вникая в детали пути. Вдруг кто-то его затеребил и знакомый голос спросил:

— Где ты был все эти дни, Никита?

Никита поднял голову, узнал Бориса, слабо ему улыбнулся и сказал:

— Сидел за решеткой в темнице сырой.... Куда нас ведут?

— Молчат как партизаны. А Божена с Иржи куда-то пропали. Еще прошел идиотский слух, что нас выставят на продажу. Так ты в самом деле был в изоляторе? За что?

— Да, я был в карцере, куда меня упрятал капитан Бушар за неподчинение его приказу. И боюсь, что слух о продаже может оказаться правдой. Ведь капитан этот пиратский....

— В рот компот! — исказился лицом Борис. — Съездили с миссией гуманитарной помощи!

Тем временем впереди стоявших стали запускать по одному в какую-то дверцу, из которой они уже не выходили. Очередь дошла до Никиты и он увидел за дверцей опять шлюз, из многочисленных щелей которого вдруг стал поступать густой "туман", вдыхать который не хотелось, но пришлось. Нос, горло и глаза стало щипать, но вполне терпимо, а потом туман всосало обратно в щели, передняя стенка шлюза раздвинулась, и Никита оказался в просторном холле, среди землян, которые все прилипли к обширной стеклянной стене холла. За ней виднелось зеленоватое (!) небо, в отдалении — группа разновысоких зданий в серых тонах, а также растительность оранжевого цвета! Явно инопланетный мир!

Когда процедуру "обеззараживания" прошли все пассажиры, конвоиры повели их по замысловатым переходам и вывели, в конце концов, в многоэтажное строение башенного типа — с обычными лестницами и тремя однокомнатными квартирками на каждом этаже. В эти квартирки их стали заселять по шесть человек (начиная с пятого этажа), ибо комнатки были почему-то треугольными (двери на лестницу, в туалет и в ванную были вписаны в углы) и вдоль каждой стены стояли двухярусные кровати.

— Вот уж хоспис так хоспис! — сказал с отвращением Борис, когда их шестерку заселили на последнем, двенадцатом этаже. — Единственный пока плюс этой планетки — меньшая сила тяготения, благодаря чему мы не особо запыхались при подъеме сюда....

— Мышцы могут быстро атрофироваться при этом тяготении, — вяло возразил китаист Володя, живший с Борисом в одной корабельной каюте. — Придется их ежедневно качать.

— Может и не придется, — хмыкнул Никита. — Если именно здесь находится рынок рабов....

— Кончай каркать! — взъярился незнакомый угрюмоватый парень. — Без твоих прогнозов тошно!

— Все, все, — поднял примиряюще руки Никита и вдруг быстро добавил: — Чур, я иду в ванную. После карцера это крайне необходимо!

Вода через рожок душа, слава богу, бежала. Была она тоже зеленоватая и лишь слегка теплая, но освежающий эффект Никите обеспечила. Нашелся и какой-то гель, с помощью которого удалось качественно отмыть кожу и волосы. Полотенца, конечно, никакого не было, но кручение соседнего с душем рожка активировало "сушильный" воздушный поток. Вернувшись в комнату, Никита застал соседей за самой приятной дневной процедурой — поглощением пищи. Судя по блаженным физиономиям товарищей по несчастью, в этот раз поглощенье обрело наивысшую форму — смакование. Аппетит моментально стал довлеющей эмоцией Никиты и не зря: все кушанья (похлебка с лепешкой, мясное рагу с обильным овощным гарниром и фрукты в сладком соусе) оказались в масть земному организму. А когда в пищеблоке появился поднос с чашками, половником и "фаянсовой" кастрюлей, наполненной горячим ароматным напитком, напоминающим одновременно кофе и жидкий шоколад, то из глоток разнежившихся переселенцев стали вырываться признательные слова:

— А неплохо тут рабов-то кормят!

— Кто тут вякал о рабах? Нигде и никогда их так не кормят! Значит что?

— Мы не рабы, рабы не мы!

— Если и поварихи под стать своим кушаньям, то я согласен здесь навеки поселиться!

— Глядите, глядите, вон там по тропинке пара "поварих" идет!

Все шестеро тотчас кинулись к узкому (в полметра) высокому окну и стали рассматривать с разновысоких точек (в том числе с верхней кровати) неспешно шествующих аборигенок.

— Да это натуральные негритянки! — воскликнул самый зоркий.

— И какие высокие! — удивился второй.

— У них и одежды такие же: тюрбаны, а вокруг тел ткани наверчены....

— Но титьки закрыты, не то, что у наших африканок...

— В городах и у "наших" все давно закрыто, голышки по селеньям живут....

— Жаль, лиц с этого расстояния не разглядеть....

— Наглядимся еще, даст бог. Только удастся ли до титек допрыгнуть....

— На что тебе титьки? Женский магнит расположен меж бедер — что давно известно любому вахлаку, а ты ведь студент, как-никак....

Глава пятая. Продажа в рабство.

И все-таки худшие предположения землян сбылись: их выставили на торги. Проходило это мероприятие неспешно и поэтапно, в большом зале, но без публики, причем каждый будущий раб экспонировался на своей площадке посредством телевизионной трансляции. С утра все земляне прошли сначала показательные тесты на интеллект (что-то вроде земного Ай-Кью), и результат теста светился весь день на экране, за спиной каждого. Потом они были лишены одежд, и дотошные видеооператоры (негры у девушек и негритянки у мужчин) засняли в разных планах все детали их тел, в том числе ротовую полость и особенно паховую область и промежность. Результаты съемки также эпизодически возникали на экране. Затем к каждому из них явились "суккубы" и "инкубы" (соответственно полу) и стали разжигать в них похоть — и как ни противилось этому возмущенное сознание, никому из земных парней и девушек не удалось остаться равнодушными. Операторы тотчас зафиксировали возбуждение их половых органов и выражение искаженных похотью лиц. Однако и этим работорговцы не ограничились: "демоны" обняли свои жертвы и стали с ними совокупляться, а оперы тут как тут — принялись это порно снимать!

Никита прошел все названные этапы, но порно с его участием не получилось: ослабленный многодневной голодовкой организм еще по дороге к гениталиям негритянской дамы исторг вялую струйку спермы и пожелал соснуть. В результате Никита пробыл в торговом зале до вечера (в то время как его соседей аборигены стали активно разбирать), но и он был все-таки продан. Гасан, слонявшийся весь день по залу, злорадно осклабился и изобразил руками и бедрами, что с рабом будут делать в неволе. Бедный Никита содрогнулся.

Однако представителем покупателя оказался похожий на клерка молодой негр, который пригласил "покупку" сесть в авиатакси, сказал адрес, и через десять минут они оказались в центре города, чьи вечерние улицы были наполнены смешливой молодежью. На улицы они, конечно, не пошли, а пересекли площадь и оказались перед явно муниципальным зданием. "Клерк" поднял руку с каким-то пультиком, дверь в здание приотворилась и они вошли внутрь. Поводив "раба" по коридорам и спустившись в подвальный этаж, провожатый открыл очередную дверь, за которой оказалась жилая комнатка с весьма скромным интерьером: лавка вагонного типа, стол перед ней, ящик ПВП, душевая с унитазом и экран на стене. Паренек простер руку внутрь комнаты, шутливо поклонился, улыбнулся и, пропустив Никиту за порог, отгородился от него той самой дверью. Отдыхай, мол, перед завтрашней работой, невольник.

Первым делом невольник пожелал освежиться и благожелательно хмыкнул: душ для раба оказался ничем не хуже ранее опробованного душа в комнате для свободных людей. Зато ПВП выдал весьма скудненький ужин (суп-пюре неизвестно из-чего с горсткой сухариков и все!) — но, быть может, здесь такая оздоровительная вечерняя диета? А если сделать вторичный заказ? Хрена, этот номер у невольника Никиты не прошел. Голодно поцыкав зубом, он взял пульт, висевший под экраном, и нажал его центральную кнопку. На экране тотчас возникло изображение какой-то уличной потасовки, по поводу которой голос за кадром что-то вещал. Никита стал пытаться понять по изображению суть происходящего, не пытаясь вслушиваться в комментарий, однако вдруг уловил явно знакомое слово "мауаджи" ("убийство" на суахили). Не веря своему сознанию, он стал все-таки внимательно вслушиваться в репортаж и заулыбался: тот стал ему понятен, хоть и через пень-колоду! Судя по всему, здешние негры говорили на одном из диалектов банту, а на основе банту и возник лет семьсот назад суахили.

— Это ж совсем другое дело! — оживился Никита. — Зная суахили, я должен освоить местный банту. А языкастый раб куда перспективнее безязыкого. Взять к примеру Эзопа: был-то он рабом, а стал всемирно известным баснописцем. Кстати, не взяться ли за перевод его басен на банту?

С этими приятными мыслями галактический попаданец и заснул на матрасе и даже под одеялом, вынутыми из-под лавочки.

Разбудил его тот самый экран, который самопроизвольно включился и стал долдонить с паузой в 3 секунды одну фразу — но ни одного слова на банту Никита в ней не услышал. Пожав плечами, он встал с постели и направился в санузел. В нем при внимательном обследовании нашелся даже гель для удаления бороды! Завтрак оказался куда питательнее ужина, но десерта и кофе с шоколадом в нем не было. Помыв на всякий случай посуду, Никита попытался включить экран, но не преуспел. Тогда он громко сказал для возможных наблюдателей "Работник Никита к работе готов!" и сел на лавку, сложив руки на стол.

Как ни странно, его речевка, возможно, сработала: через пять минут дверь в его жилище открылась, и на пороге показался тот же "клерк". Он вновь заулыбался, уставил палец на "раба" и спросил:

— Ши Никита?

— Я — Никита! — подтвердил "раб", указав на себя, и сопроводил свои слова твердым взглядом, глаза в глаза.

Ответные слова "клерка" он понял как "Иди за мной" и пошел, конечно, надеясь, что его зовут не для чистки местных конюшен. Идти пришлось недалеко: за новой дверью Никита увидел большую комнату, заполненную стеллажами, верстаками, стендами, столами и десятком неподвижных механизмов (вероятно, вышедших из строя роботов), возле которых суетились мелкие роботы (ремонтники?). Посреди этого хаоса восседал в кресле длиннотелый седоголовый морщинистый негр и курил что-то вроде кальяна.

— Кусалимьяна веве, Чаки, — сказал "клерк" стандартное приветствие банту, так что Никита даже заулыбался (внутренне!).

-Сава на веве (Тебе того же), Бусинго, — ответил курильщик и перевел взгляд на Никиту. — Ни квамба гуй мими алиулиза ква аджили я? (Это тот парень, которого я просил?). Ейе ана куандалиа я мту я куридниша (У него взгляд разумного человека). Ту ейе ни днаифу мно (Только он слишком тщедушный)

— Сиси хакувеза кува аликува мгуму гуй (Крепкий парень нам бы не достался), — возразил Бусинго.

— Надхани анаелева йету (Мне кажется, что он нас понимает), — вдруг сказал Чаки.

— Саваж нье кидого я Гэлакси анаэлева Банту? Кутенгва. Ейе итабиди куэлева вакати веве кумфундиша Кинталингва (Дикарь с окраины Галактики? Исключено. Он будет понимать, когда ты научишь его интерлингве), — разразился речью Бусинго.

— Унавеза квенда (Можешь идти). Кама ейе ни мзури, Кинталингва квенда ндани я кихва чаке била татизо (Если он хорош, то интерлингва ляжет в его голову без проблем).

— Мунгу Арише Мбали (Дай Бог), — сказал Бусинго и покинул лабораторию Чаки.

Вальяжный специалист встал с кресла (оказавшись ростом за два метра), улыбнулся Никите и показал на другое кресло, притулившееся в углу комнаты. Над ним возвышался круглый шлем, который Чаки и надел на голову "раба", когда он уселся в кресло. Следующим движением инопланетянин воткнул ему в плечо шприц, и Никита стремительно потерял сознание. Очнувшись, он машинально потер место укола и посмотрел с укором на стоявшего напротив Чаки. А тот спросил:

— Ну, что, юнак, ты меня понимаешь?

— Да, — сказал Никита, непривычно ворочая языком, и продолжил: — Это и есть Интерлингва?

— Она самая, — хохотнул негр. — И ты на ней сносно болтаешь, хоть и с жутким акцентом. Кстати, голова не болит?

— Ничего не болит, — довольно улыбнулся Никита. — Мне можно встать?

— Посиди тогда еще, — возразил Чаки. — Я хочу заодно поставить тебе базовые знания ремонтника бытовых роботов. Ведь именно для их обслуживания тебя и купил наш муниципалитет.

— А знания по устройству вашего мира мне поставить нельзя? — закинул удочку Никита.

— Рабу не положено, — серьезно сказал Чаки, но тут же добавил, — По ходу жизни сам все узнаешь, Никита.

Глава шестая. Воскресное развлечение

Неделю спустя Никита Бочаров вполне освоился в роли ремонтника муниципальных роботов. Работа эта ему даже нравилась: поломанных роботов было не так много и были они разнообразны, так что проведение каждого ремонта требовало приличных умственных усилий, а также освоения письменной Интерлингвы. Никита, соответственно, скачал себе из Сети учебник грамматики, без которого разобраться в инструкциях по ремонту было невозможно. Тем не менее, из-под его рук стали неуклонно выходить исправные машины: сначала с помощью терпеливого Чаки, а сегодня совсем без нее — лишь с операцией контроля.

— Молодец, Никита, — величаво кивнул головой Чаки. — Так шустро у меня еще никто не работал. Если до конца декады ты отремонтируешь еще пять роботов, то я буду ходатайствовать о предоставлении тебе дня отдыха.

— Ремонт по моему выбору? — спросил с хитрецой в глазах Никита.

— Пусть будет по-твоему, — рассмеялся Чаки.

В результате во всеобщий выходной день Никита впервые вышел на улицу и сначала стал бродить по центру города. Перед выходом Чаки предупредил, чтобы он не делал глупостей вроде побега, так как его местоположение контролируется по вживленному чипу. Да и куда тут бежать, если планета Дунья (входящая в империю Арвар) населена исключительно неграми, а белокожие люди являются либо рабами, либо торговцами Халифата и Минматара (арабской внешности), либо членами трех консульств: от республики Хакдан, директората Ошир и (как ни странно) империи Таори. Странность присутствия на Дунье представителей империи Таори заключалась в том, что эту империю населяют аграфы: самые высокомерные хуманы в Галактическом сообществе. Но видимо на Дунье есть что-то крайне необходимое аграфам, что и обусловило присылку сюда консула со штатом служащих.

Впрочем, гуляя по городу, Никита с удивлением увидел, что действительно чернокожих жителей (с негроидными лицами) здесь меньшинство, преобладают же мулаты с шоколадными оттенками кожи (от "горького шоколада" до "молочного") и более или менее тонкими чертами лиц. "Вероятно, пираты регулярно возят сюда белых рабов и уже очень-очень давно, — решил Никита. — Ну и ладно, мне никогда плосконосые африканцы не нравились....". Особое внимание он обращал на женщин и отметил, что многие из них хороши, но, но, но.... Их офигенный рост его удручил: большинство было под 190 см, а то и выше. При этом они еще красовались на каблуках! И что ему делать в их обществе со своими 178 сантиметрами?

— Дурачок! — ласково включился внутренний голос, — Нужно лишь уговорить их принять горизонтальное положение и эта разница потеряет значение.

— Не факт, — плаксиво упорствовал примеро. — Рост нашего "мальчика" тоже ведь не столь велик....

— Японцам это не мешает, — указал секундо. — Да и вообще: не рано ли ты "хвост" на дам стал поднимать, рабская рожа?

— Уж и помечтать нельзя.... — проворчал примеро и затих.

Неожиданно в толпе на перекрестке мелькнуло и исчезло белое лицо. Никита встрепенулся (неужели кто-то из "наших" вышел на прогулку?!) и пошел в том направлении быстрым шагом. На перекрестке он покрутил головой и приметил-таки на поперечной улице удаляющуюся пару: высокого худощавого блондина в бархатном(?) черном "колете" и брюках типа "банан", с гривой вьющихся и спускающихся на спину волос, и рядом с ним изящную (судя по походке) даму, чей наряд был трудно определим, так как постоянно менял раскраску подобно хамелеону. "Однако, это вовсе не земляне, — решил Никита. — Вряд ли рабов и рабынь одевают столь экзотически". Сам он был одет в свой зеленоватый комбинезон, который постирал и на службу не надевал (Чаки выдал ему серый, "мышиного" цвета), берег "для случая" — а случай и представился.

От нечего делать Никита пошел за этой парой, которая его заинтересовала. Шаг их прогулочным он бы не назвал, — вероятно, они шли к определенной цели. Вот пара свернула на другую улицу, потом на поперечную, но на следующем перекрестке европеоиды вдруг остановились и развернулись лицом к Никите, который в растерянности продолжал идти вперед. Когда он был уже рядом с ними, блондин сделал шаг ему навстречу и спросил с вызовом на интерлингве:

— Ты кто такой?

— Я житель планеты Терра, — на автомате ответил бывший студент.

— Терра? — переспросил мужчина и посмотрел вопросительно на спутницу.

— На Терру ссылали пять тысяч лет назад преступников, — бесстрастно ответила молодая на вид женщина (или все-таки девушка?), но ее глаза пристально изучали Никиту из-под приопущенных век. Он же успел наполниться восторгом от лицезрения ее неземной (иначе ведь не скажешь?) красоты. Восторг этот был пополам с почтительностью, которую инопланетянка сумела мгновенно внушить молодому хуману.

— Он, вероятно, прибыл сюда с партией рабов, добытых в очередной раз Бушаром, — внезапно заключила аграфка. — Это ведь так, юноша?

— Я служу "рабом" в муниципалитете и звать меня Никита, — сообщил, чуть стебаясь, студент, который тоже успел их просчитать. — А вы, значит, служите в консульстве империи Таори?

— Откуда ты знаешь про нас? — с угрозой в голосе спросил блондин, но прекрасная аграфка сморщила носик и сказала: — Не глупи, мой друг, наши физии давно фигурируют в местной Сети.

— То есть ты нас вовсе не преследовал? — спросил все же блондин.

— Я всего лишь пытался рассмотреть детали одежды вашей прекрасной спутницы, но не преуспел, — признался Никита.

— Хи, хи, хи! — легонько рассмеялась аграфка. — Детали моей фигуры тебя заинтересовали, верно? Но мой хамелеон прекрасно настроен и кому попало меня не показывает.

— Жаль, — с искренним сожалением сказал Никита. — Я читал, что аграфские девушки — самые совершенные существа на свете. А тут мне выпал шанс увидеть это совершенство своими глазами. Вот я и шел за Вами, леди, как привязанный....

— Как ты меня назвал? Леди? Кого же на вашей Терре так называют?

— Только женщин, рожденных в семьях многовековых правителей тех или иных государств, а также их родственников. Их стиль поведения и чувство собственного достоинства неподражаемы. Впрочем, Вы, несомненно, принадлежите к такой же элите.

— Ты прав, льстивый юнец, — надменно сказала дама. — Мой род уходит корнями в седую древность, а мои родственники и сейчас находятся в когорте правителей империи Таори.

— Тогда умоляю, — легонько вскричал Никита, — Откройте мне на миг Ваши совершенства и я пронесу это впечатление через всю свою жизнь!

— Нет, ты, Никита просто уморителен! — от души рассмеялась дива и повернувшись к блондину спросила: — Ты так не находишь, Йерро?

— Я нахожу, что он надоеда, — пробурчал блонд. — Продолжим свой путь. А ты, невольник, вали в свою конуру и предайся впечатлениям попроще.

Кровь бросилась Никите в голову, и он провел свою излюбленную сериальную атаку из драчливого нижнетагильского отрочества: ногой в голень, локтем с поворотом в челюсть, пяткой по яйцам, удар после полного поворота обеими руками по ушам и острием ладони в солнечное сплетение. После чего толчок очумевшего тела на землю, где оно сворачивается в позу эмбриона. Повернувшись к аграфке для прощального гордого взгляда, Никита увидел в ее руке что-то вроде пистолета, дернулся было в сторону, но упал с парализованными ногами. Неизвестно, что далее сделала бы с ним эта фурия, но тут к поединщикам подскочили прохожие и начались неизбежные разборки. В результате Никита оказался в обезьяннике Центрального полицейского участка, где и провел остаток дня. Вечером за ним прибыл на такси Бусинго и отвез в муниципалитет, чему Никита искренне удивился.

— Мы своих работников в беде не бросаем, — пояснил Бусинго. — Тем более что аграфы по какой-то причине не стали подавать заявление о нападении.

Глава седьмая. Такие разные дунчанки

Еще через пару недель Никита вполне отъелся, восстановив свой стандартный вес (77 кг) и прочие молодецкие кондиции. Но здоровое юношеское тело неизбежно ориентировано в сторону женских особей, а заключенное в нем сознание на автомате сортирует их по привлекательности, а также доступности. Где лишенному свободы рабу (после инцидента с аграфами выход в город стал ему недоступен) довелось наблюдать женщин? Так в этом самом муниципалитете, на трех этажах которого, в почти сотне комнат фемин и мамзелей было предостаточно. Еще больше там было роботов, которые беспрестанно ломались, отказывались функционировать или просто капризничали. Чаки не заморачивался и тупо ждал, когда механических пациентов принесут к нему в лабораторию. Никита же убедил его, что проще диагностировать неисправность робота на месте и в 75% случаях там же и починить.

— Ну, чини, раз у тебя мотор в заднице, — хохотнул Чаки. — А я буду здесь обдумывать галактические проблемы, которых ой как много накопилось.....

Никита с удовольствием стал сновать по вызовам из кабинета в кабинет и по ходу ремонта привлекать внимание присутствующих женщин бойкими словечками, шуточками, комплиментами и т.д. Особенно по нраву пришлись инопланетянкам его анекдоты (с пояснением, что они взяты из жизни терран) — впрочем, со временем он стал их перекраивать, приспосабливая к жизни дунчан. Через месяц Никиту знали уже во всех подразделениях муниципалитета, а в некоторых (чисто женских) он стал натуральным любимцем. Все это время он приглядывался к женщинам, и они по этому поводу между собой судачили — конечно, на банту, не подозревая, что белокожий раб может их понимать.

— Гляди-ка, Зэма, наш раб на тебя поглядывает!

— Ха! Этот живчик тут всех бабенок от головы до попы обсмотрел. В том числе и тебя, Абена!

— Не-ет, твою задницу он оттрахать в любой момент готов!

— Это фикция, подруги, — вмешалась грандиозная телом Камария. — Вы что, не смотрели репортаж, когда всю их группу пираты продавали? Ваш любимчик Никита оказался в любовных отношениях самым никчемным. Потому его нам и продали.

— Ну, раз он наш, — продолжила Абена, — то имеет смысл его снова протестировать: вдруг все окажется не так плохо?

— Тогда ты и тестируй, такая инициативная, — предложила Зэма, — К твоим двум любовникам как раз третьего, молоденького, да еще беленького не хватает.

— Я бы не прочь, — с досадой сказала Абена, — но зазнай этот, Петри, точно будет против. Еще и изувечит нашего Никиту.....

— Его не так просто изувечить, — сказала Зэма. — Он недавно дрался с аграфом и уделал его.

— Ого, королева, — удивилась Камария, — Да ты, оказывается, следишь за похождениями Никиты?

— Значит, влюбилась, — готовно констатировала Абена. — Не упроствуй, Зэма, возьми мальчика в свои жаркие объятья. Твоему мужу, который давно потерял к тебе азарт, мы ничегошеньки не скажем. Так, Камария?

— Мне-то что! Трахайтесь напропалую с кем угодно — я и ухом не поведу. А с мужем Зэмы я даже незнакома.

— Тогда вперед, королева воинов! Хочешь, мы прямо сейчас из комнаты уйдем, тем более что скоро обеденный перерыв? Но не дай ему сбежать!

— Остынь, Абена, — возмутилась Зэма, но тут же бросила взгляд на Никиту. Тот ответил ей самым страстным взглядом, какой смог изобразить. Светлокожая тридцатилетняя Зэма покраснела "до ушей" и резко отвернулась к своему компу.

Надо сказать, что к этому времени Никита уже более-менее разбирался в местном социуме и потому придерживал свою борзую похоть. Долгое время на Дунье царил матриархат и, хотя переход к патриархату все же произошел, позиции женщин в половых вопросах были еще сильны. В частности, девушки могли перебирать женихов достаточно долго, проверяя в том числе их альковные способности. Но было одно но: эти "женихи" регламентировались из одного с девицей социального слоя. Мезальянсы недопустимы, причем даже в форме разового перепихона. А он кто? Раб, не имеющий имущественных прав, ниже него в этом обществе никого нет. Значит, девушки (которых немало было в муниципалитете) для него недостижимы.

Ну а разведенки? С ними дела обстояли еще хуже: они имели право на обзаведение ловерами, которые могли быть из разных социальных слоев. Но только мужчины ее слоя были с ней в равноправных отношениях; перец из высоких кругов обращался с ней как повелитель, а вот парень из низов оказывался в положении раба. Сунется Никита, к примеру, к Абене и его положение станет в два раза хуже. Ну уж нет, гуд найт, Абена, но не со мной!

Но люди во всех социумах несправедливые законы нарушают. Не зря и здесь в ходу анекдоты о неверных мужьях (любовниках) и женах. Значит, можно исхитриться и кого-то все же соблазнить — без риска попасть в кабалу. Вывод: продолжайте искать женщину, студент Бочаров и обрящете. И самый подходящий контингент — это замужние дамы, для которых сохранение тайны столь же необходимо, как и Никите. Потому Зэма — очень перспективный вариант.

В этот день тем все и кончилось. Но потом были другие дни, в каждый из которых Никита находил повод зайти в "расчетный центр Управления муниципального имущества", где обретались Зэма и ее подруги. Эти свидания он готовил и был то весел (рассыпая комплименты и тщательно выверенные анекдоты), то деловит, то печален. В последнем случае его тотчас тормошили, и он признавался, что тоскует по Родине, по счастливой прежней жизни, в которой у него было все: друзья, подруги и любовь. Вот и сегодня он явился "в гости" печальным. Дамы пытались его развеселить, но тщетно. Тогда Зэма мигнула им и Абена с Камарией покинули комнату

— Как же звали твою любимую? — спросила кареглазая и обильная телесными прелестями красавица, подсаживаясь вплотную к Никите.

— Беляна, — соврал претендент в галанты. — Имя ей соответствовало, у нее было все белым: лицо, тело и волосы....

— Значит, я не должна тебе понравиться, — сказала Зэма с трагичной ноткой в голосе.

— Верно, — согласился Никита, но тотчас вскинул голову, заговорил с жаром: — Но Вы безумно мне нравитесь! Просто в нашем мире красавиц подобных Вам, Зэма, нет!

В глазах Зэмы вдруг вспыхнули сумашедшинки, она скомандовала "Карибу на мланго!" (Дверь, закройся!) и порывисто притянула уже взлелеянного в воображении ловера к всколыхнувшейся груди.....

Вскоре Никита убедился в справедливости немецкой поговорки "Что знают двое, знает и свинья". Они с Зэмой тщательно скрывали свои соития, перенеся их в каморку Никиты (куда никто днем не заходил), но уже через неделю весь женский штат муниципалитета жужжал про их шашни. Зэму, впрочем, никто не осуждал, ей откровенно завидовали, ибо та же парочка раззвонила, что Зэма пребывает отныне "на седьмом небе". Внимание к Никите со стороны дам в разы увеличилось, его усиленно зазывали то на день рождения, то на чай с домашними пирогами, а одна миленькая девушка прямо предложила "попробовать разик" — и плевать на эти замшелые традиции! Он все же отказался (со всей деликатностью) и в качестве превентивной меры перестал заниматься ремонтом роботов по комнатам (не прекратив, однако, сладострастных встреч с Зэмой).

Вдруг ему было предписано явиться в кабинет одного из заместителей мэра, вернее, заместительницы по имени Экин Мисонго, которой он до сих пор в глаза не видел. В приемной высокопоставленной дамы Никиту тормознула стройненькая востроглазая секретарша, которая стала ему пенять на невзрачную одежду — обычный рабочий комбинезон, доставшийся от предшественника и полинявший от частых стирок. Вдруг из пульта на секретарском столе раздался властный женский голос:

— Зела! Что, техник от Чаки еще не пришел?

— Он здесь, госпожа Мисонго! — с торопливой почтительностью сказала секретарша.

— Так пропусти его! Невзирая на то, во что он одет!

"Значит, тетка наш разговор слышала,— сообразил Никита. — Тогда зачем этот вопрос "Пришел ли я? Для выпендрежа?"

В большом кабинете он не сразу увидел его обитательницу, которая сидела в высоком кожаном кресле, повернутом в данный момент к огромному (во всю стену) окну. Но вот кресло повернулось, и на Никиту уставился высокомерный взгляд холеной дамы лет тридцати пяти с европейским типом смуглого лица, на котором выразительными были все его составные части: высокий лоб с вычурными дугами тонких бровей, абсолютно черные демонические глаза (без белков!), хищный острый нос и плотно сжатые губы. Волосы дамы были обесцвечены и стянуты в узел на затылке, но разделены на волнистые пряди, что дополняло впечатление о вычурности хозяйки кабинета. Особенно завораживали жуткие глаза. Но вдруг чернота эта исчезла и глаза дамы стали изумрудно-зелеными!

"Так это всего лишь цветные линзы!— с облегчением осознал землянин. — А я уж подумал, что попал на расправу к демонице...."

Меж тем дама продолжала молча и холодно рассматривать Никиту. Он тоже молчал, глядя на нее чуть косвенно. Наконец Экин Мисонго соизволила заговорить:

— Что в тебе нашли эти клуши? Наши мужчины куда эффектнее. А тут передо мной стоит обыкновенный белый раб, каких перебывало на Дунье многие тысячи. Или ты все же необыкновенный?

— Я уникален, — решил быть наглым Никита. — Другого такого нет во всей Вселенной. Но столь же уникальным хуманом являетесь Вы, госпожа Мисонго, а также все жители Дуньи, каждый по-своему.

— Это общие слова, штампы, — отмела его доводы дама. — А что особенного умеешь именно ты? Меня интересуют твои приемы обольщенья женщин.

— Женщины все разные, потому и подход у меня к ним разный. Принцип же простой: сделай так, чтобы конкретной даме твое обольщение понравилось.

— И какой подход ты будешь применять ко мне?

— А-а, — спохватился Никита. — Так Вы тоже желаете познать любовь инопланетянина?

— Любовь — это громко сказано, — надменно изрекла дама. — Но что-то новое в отношениях полов я не прочь ощутить.

"Вот зараза! — залихорадило Никиту. — Сделай мне приятно, чужеземец. Но так, чтобы раньше я этого не испытывала! Зараза! Но надо что-то придумать и срочно. У, садистка! Впрочем, садо ходит ведь под ручку с мазо? Тогда буду делать то, что никогда еще не делал — хоть и читал про это"

Неотрывно глядя в глаза властной сучке он приблизился к ней, вдруг выдернул ее из кресла за руку и, бросив ничком на обширный стол, шлепнул с оттяжкой по оттопыренной заднице. А потом без перерыва еще и еще.

— Что ты делаешь, негодяй!? — закричала дама и попыталась вырваться, но безуспешно: Никита для верности заломил ей руку за спину.

— Наказываю плохую девочку, — прорычал он и вновь стал шлепать Экину, но уже по другой ягодице. — Ты очень дерзко вела себя с мужчинами и потому заслуживаешь хорошей порки. И лишь после того, как ты признаешь свое прежнее поведение плохим, я тебя пожалею.

Говоря все это, он каждую секунду ждал, что дама заорет во весь голос и в кабинет ворвутся охранники. Но она вдруг запричитала со всхлипами:

— Да, да, я плохая, я гадкая, накажи меня, чужестранец! Еще! Еще! А теперь вздрючь меня как последнюю шлюху, я заслужила только такое обращение!

Никита подивился вывертам женской психологии и овладел Экиной Мисонго в так называемом "жестком" варианте секса — по рецептам земного порно.

Глава восьмая. Преемники.

С этого момента жизнь Никиты переменилась: он получил в свое распоряжение небольшой домик в элитном пригороде столицы (при котором были даже садовник и кухарка — люди пожилые и добродушные), обширный гардероб, мобилу, карманные деньги и флаер, на котором ему спешно пришлось научиться летать. Летал он в основном в поместье Экины Мисонго, где в оборудованном по его эскизам павильоне истязал и трахал новоявленную садомазохистку. Впрочем, город он мог посещать теперь беспрепятственно, но полеты в других направлениях программой флаера были заблокированы.

Через какое-то время от жизни такой Никита затосковал: в его душе тяги к садизму совсем не было. Однажды он прямо заявил об этом Экине, но тут же подсказал приемлемый выход: взять на роль садиста одного из прежних ее любовников. Гранд-дама поджала губы, сморщилась, потом вздохнула и согласилась на его отставку — но после того, как Никита "обучит" своего преемника. Как ни странно, никого из негров Экина признать повелителем не захотела (все они в душе ее побаивались) — вот незадача!

— А где отбывают рабство мои товарищи? — спросил осененный новой идеей Никита.

— В основном, в лупанариях, — сообщила хорошо осведомленная вице-мэрша.

— Можно мне поискать преемника среди них?

— Попробуй, милый. Но лучше было бы, чтоб ты передумал....

Первым делом Никита затребовал списки путан и жиголо в лупанариях Думжи (так называлась столица Дуньи) и, получив их, стал отчекрыживать своих сограждан. Но в них нашлось лишь 53 фамилии, в которых можно было подозревать земное происхождение. "И то хлеб" — вздохнул Никита, получил от Экины писулю, что действует в интересах мэрии и пошел к своему флаеру.

Первым он навестил, естественно, Борьку Великанова. Тот вышел в гостиную лупанария заметно обеспокоенным (предположил клиента на свою задницу?!), но завидев Никиту, расплылся в улыбке:

— Ты как здесь очутился? Где вообще раболепствуешь?

— Я пришел дать вам волю! — торжественно процитировал Никита Стеньку Разина.

— Ага, так я тебе и поверил, — скривил улыбку Борис, но в уголках его глаз появились лучики надежды.

— Вот почитай эту бумагу, — протянул Никита писулю Экины. Борис прочел, ничего не понял и поднял вопросительный взгляд на товарища.

— Ты сильно зол на своих хозяев? — спросил Никита. Борис пугливо пригнул голову и шикнул на товарища.

— Понял, нас слушают, — спокойно сказал Бочаров. — Но я могу тебя отсюда перевести.

— Что для этого надо сделать? — почти шопотом спросил всеобщий жиголо.

— Согласиться на садо-мазо с единственной дамой, которая здесь в авторитете.

— Согласен, — быстро сказал Борис.

— Вот и ладушки. Сколько тебе надо на сборы?

— Три минуты. Ой, нет, надо еще с Милой и Светой проститься....

— А, я помнил о них, но при встрече с тобой забыл. С ними мне тоже надо увидеться. Они сейчас свободны?

— Пойду у Коджо узнаю, — сказал Борис и ушел.

Не было его, однако, довольно долго. Наконец он появился, совершенно злой.

— Подслушали, гады! — почти выкрикнул он. — И уперлись, ни в какую отпускать не хотят!

Никита пожал плечами и набрал номер вице-мэра. Когда Экина ответила, он приподнято сказал:

— Любезная госпожа, я нашел превосходного кандидата для сами знаете чего. Но его отсюда не желают отпускать. Как звать? Борис Великанов. И он действительно великан! Во всех отношениях.

Через полчаса Борис был вполне готов к отъезду, а Мила и Света поливали его слезами. Но вот Никита дал знать Борису и тот указал девушкам на него. Они подсели теперь к нему и подняли в ожидании глаза. Никита опять набрал тот самый номер и сказал Экине:

— Милая, я вот что подумал.... В вашем учреждении полно мужчин и многие из них сексуально не удовлетворены. Ты согласна? Угу. Так вот, рядом со мной сидят две милые мои соотечественницы, которые могут помочь их печали. Да, да. Надо лишь перевести их из гнезда разврата в эту милую контору, а они там освоятся и будут тихо-мирно приносить счастье людям. Вашим людям, дорогая.... Посоветоваться с хозяином? Я уверен, что Вы лучше его знаете, что нужно его сотрудникам. Разрешаете? Ты лучшая в мире начальница. Наездница? И наездница тоже.

Закончив разговор, Никита посмотрел на растерянных девушек и сказал:

— Вы наверно думаете, что вот нашелся благодетель, поменял вам шило на мыло. Но я пока не управляю этим миром и дать свободу не могу ни Борису, ни вам. Могу лишь гарантировать, что тамошняя несвобода в разы лучше здешней. Соглашайтесь девушки.

Девушек Никита поселил пока у себя, а Бориса повез на показ Экине. Когда они вошли в укромный павильон, вице-мэрша не смогла сдержать восхищения и произнесла:

— Хорош, действительно хорош! Ты уже истязал женщин, виджана (юноша)?

— Пока нет, мадам, — ответил Борис, пожирая даму глазами (как учил его Никита). — У вас индустрия секса пока не слишком развита. Но мне очень хотелось сделать это с некоторыми клиентками.

— А я вызываю у тебя такие чувства?

— С Вами мне хочется сотворить много разных действий, а в конце, быть может, даже съесть без перца и соли.

— Ах! — воскликнула Экина. — Самое то! Ты молодец, Никита. Можешь быть пока свободен.....

Милу и Светлану Никита нашел в саду, где они глубоко дышали и наслаждались видами природы.

— Вы можете себе представить, — обратилась к Никите более контактная Мила, — что мы за все это время ни разу не выходили за пределы борделя? И природу видели только на экране телевизора?

— Я тоже жил так недавно, — сообщил Никита и притворно нахмурился. — А что это ты мне "выкаешь", милая землянка? Или даже москвичка?

Мила побледнела и вдруг бросилась на грудь Никиты, заливаясь слезами. Рядом захлюпала носом Света.

— Ну, ну, девчонки, — стал оглаживать их за плечи Никита. — Я постараюсь сделать так, чтобы вас вообще больше не принуждали к сексу.

— А домой? Ты вернешь нас домой? — внезапно прорвало тихушницу Светлану.

— Все может быть, девочки, — твердо сказал Бочаров. — Я в это верю, верьте и вы.

Ночью Никите приснилось, будто в его комнату проникли два медвежонка и улеглись с обеих сторон на его кровать, сдавив его при этом. Он испугался, от страха проснулся и обнаружил тепленьких девушек, уже пробравшихся под его одеяло.

— Мы тебя разбудили? — шепнула на ухо Мила.

— Угу, — пробурчал Никита и тотчас исправился. — Но я очень даже "за".

— Прости, но нам было там одиноко, — продолжила Мила. — И потом, признаемся тебе: мы иногда спали так с Борисом.

— Прямо-таки спали?

— Нет, конечно, — тихонько рассмеялась Светлана. — Мы вовсю его ублажали. А он урчал.

— Тогда вперед, на приступ! — скомандовал Никита. — Только без щекотки!

— Мы не глупые дурочки, а профессионалки, — урезонила его Мила. — Все будет хорошо.

Уже в конце ночной вакханалии Мила, раскачиваясь на мужском теле, вдруг воскликнула:

— Как прекрасно делать это не из-под палки, а по искреннему желанию! Особенно со своим, родным мужчиной..... Боже, сегодня я счастлива!

— И я, — тихо повторила за ней Светлана.

Глава девятая. Учреждение "Тибы" и базы Чаки.

Назавтра Никита явился в лабораторию Чаки. Старый ниггер, увидев своего бывшего лаборанта, вмиг оторвался от ремонта распотрошенного робота и недоверчиво спросил:

— Ты вновь будешь мне помогать?

— Если ты не против, — бодро заявил отставной жиголо.

— Я-то да, — забормотал Чаки, — но что скажет вице-мэрша?

— Позвони ей и узнай, — предложил Никита и добавил: — Мне звонить не вполне удобно.

Чаки достал мобилу, но звонить при Никите не стал, а ушел в в коридор. Вернулся он через пару минут явно повеселевший и тотчас распорядился:

— Так: вставай за верстак и чини ту группу, что свалена в углу. А я буду заканчивать этого калеку — после того как вдохну пару-тройку затяжек из кальянчика. Угу?

— Угу, — хохотнул Никита и повернулся к указанным роботам.

— Да, забыл сказать, — добавил Чаки, — Вице-мэр велела отвести девушек-путан сначала в медпункт, а потом представить ей.

— Сейчас? — попритух Никита.

— Лучше сейчас, — кивнул Чаки. — Но потом сразу сюда.

Мила и Света только-только встали с постели (после этакой-то ночи!) и попивали кофе, когда к ним на голову свалился с неба Никита. Он сообщил им о повелении вице-мэрши как можно беспечнее, но многократно битые девы сразу увяли. Тем не менее, они стали дисциплинированно и без слов собираться.

— Она баба вредная только на вид, — пытался спружинить Никита. — Так что сохраняйте спокойствие и кивайте как китайские болванчики. К тому же по моим наблюдениям в муниципалитете активных мужичков почти нет.

— С неактивными тоже проблем хватает, — хмуро возразила Мила. — Они самые капризные клиенты. Пока приведешь его в кондицию, вся изнервничаешься.

— Я буду думать и что-нибудь придумаю, — упрямо заявил Никита.

— А можно мы так и будем у тебя жить? — спросила Света.

— Я-то оставлю вас с удовольствием, — заверил он, — но представьте: вы придете домой отдохнуть, а тут еще я со своей хотелкой нарисуюсь....

— Возня с тобой нам будет только в радость, — засмеялась Мила. — Что-то вроде реабилитационной гимнастики!

— Какая гимнастика, Мила, — укорила подругу Света. — Это будет любовь, Никитушка. Ведь мы, женщины, без любви жить не можем.....

Однако мадам Мисонго и слышать не захотела о таком общежитиии и поселила девушек в том же подвале, где нашлись более обустроенные аппартаменты, чем прежняя комната Никиты. Ну, а "рабочее место" было выделено им на первом этаже, в двухкомнатном кабинете с вывеской "Тиба" ("Терапия"). Никите же был сделан намек на возможные визиты в его домик любвеобильной Экины.

Некоторое время жизнь у Милы и Светы была вполне сносной: сотрудники муниципалитета появлялись в их кабинете редко и быстро закруглялись. Но потом разлакомились и дошло даже до записи в очередь, по дням и часам. Пришлось вице-мэру вмешаться (по инициативе Никиты) и ввести лимит для каждого: два посещения в месяц.

Сам Никита занимался исключительно ремонтом роботов, причем только в стенах лаборатории: не хотел отдавать свои эмоции "на сторону", в ущерб психике девушек. Ибо они отдыхали душой и телом только с ним — после окончания рабочего дня. Он делал им оздоровительный массаж под рассказы о том, как провел рабочий день, какие осуществил ремонты и как некоторые роботы умеют капризничать. Кормил вкусняшками, которые научился готовить. Иногда они катались во флаере над окрестностями города с посещением живописных мест. Купались в озерах и реках, загорали под зеленовато-желтым солнцем, бегали друг за другом и боролись, хохоча во все горло. А с некоторых пор он стал разучивать с ними язык банту — благо, что учебники скачать в Сети было несложно. Иногда он оставался у них ночевать, хотя знал, что доброжелательные слуги могут "капнуть" Экине о его ночных отлучках.

Как-то раз Чаки разговорился, и выяснилось, что он в молодости и зрелости немало покуролесил, в том числе был механиком в экипаже пиратского корабля. И у него сохранилось много баз знаний (натыренных пиратами в захваченных кораблях) — как по ремонту разнообразной космической техники (скафандров, боевых турелей, медицинских капсул, дроидов, дронов, шаттлов — вплоть до малого гиперпространственного корабля), так и по управлению ими.

— Чаки! — взмолился Никита. — Это же клад! Который бестолку пропадает в твоих закромах. В то время как молодой талантливый ремонтник отчаянно нуждается в этих базах. Поставь их мне, голубчик, а я заберу у тебя все заботы по ремонту бытовых роботов — тебе останется только сидеть в любимом кресле, поставив ноги в бак с горячей водой (воду я тоже буду тебе менять), курить кальян и писать мемуары о своей полной приключений жизни.

— Какой ты шустрый! — хитро сощурился Чаки. — Каждый хотел бы заполучить такие базы, да не каждому они по зубам. По интеллекту то есть. Твой-то выдюжит?

— Не попробуешь — не узнаешь, — резонно изрек Никита и добавил: — Начнем с малого и пойдем по нарастающей. А?

— Маловато ты мне пообещал, — покачал головой Чаки.

— А что бы ты хотел?

— Хочу я много, но не в твоих силах эти желания мне реализовать. Есть, правда, одно, совсем легкое и тебе подвластное.....

— Не тяни, выкладывай!

— Ты дружишь с белыми девушками из кабинета "Тиба".....

— Ах ты, старый греховодник! — вырвалось у Никиты. — И тебе плотской любви захотелось?

— Типа того, — невозмутимо сказал Чаки. — Я, кстати, не так и стар, шестьдесят два лишь стукнуло.

— Мне надо посоветоваться с ними, — сказал снедаемый сбычей мечт землянин.

Девушки согласились на "обмен" без колебаний.

— Если ты научишься управлять космическим кораблем, — разгорелись глаза у Милы, — то дело останется за малым: добыть такой корабль, забрать всех наших и аля-улю Дунья, да здравствует Земля!

В итоге Чаки блаженствовал в девичьих объятьях целый месяц (они даже привыкли к этому забавному "дядюшке Римусу"), а Никита стал офигенно знающим мэном — куда там прежнему студентику! Попутно он скачал себе базу "Юрист" (случайно оказавшуюся среди технокосмических баз) и мог теперь поискать лазейку для освобождения рабов в своде законов империи Арвар — разумеется, противоречивом. Чем он в первую очередь и занялся. Через пару вечеров он нашел несколько таких лазеек. Наиболее простым оказался брак со знатной арваркой — если оная дама изъявляла категорическое желание в него вступить. Влегкую давали гражданство выдающимся артистам или спортсменам. Значительно дольше его добивались изобретатели. Реальным был путь в ряды армии — вернее, в народное ополчение, но оно набиралось только в случае серьезной войны. Никита хмыкнул: лазейки есть, только не для него и не для его подопечных. Но жизнь тотчас показала, что он ошибался.

Пару дней спустя средства информации Дуньи сообщили гражданам, что эскадра империи Аратан подвергла варварской бомбардировке планету Джаху, где шахтеры Арвара ведут разработку месторождений калифорния — самого дорогого металла в Галактике. В соответствии с традицией Арвара (отвечать на каждый удар десятикратно) ее Первый флот вторгся в звездную систему Фрейя (периферийную в империи Аратан) и с ходу захватил Белинду — самую процветающую планету этой системы. Случайный император Аратана (а они все там случайные, ибо выбираются на четыре года из сонма желающих) поступил бездумно и объявил Арварской империи войну. Да покарает его Создатель и наши героические вооруженные силы. А также героическое ополчение, призыв в которое объявляет неизменный император Арвара Максимус 4-ый.

Никита тотчас связался с Борисом и спросил:

— Ты слышал новость о войне с Аратаном и наборе ополчения? Так вот, сообщаю тебе в качестве квалифицированного юриста: рабы могут вступать в ополчение и заодно изменить свой статус с рабского на гражданский. Я решил туда пойти. Ты со мной?

— Хм, — заколебался Великанов. — С одной стороны заманчиво, с другой на войне ополченцы гибнут первыми. Пожалуй, я откажусь. Тем более что еще не все плети истрепал об ягодицы Экин Мисонго.

— Я тебя не осуждаю, Борис, — сказал Никита, — но напоминаю: именно на войне карьеры развиваются стремительно. Разве не для этого ты устремился в космос?

— Да, да, да, — ответил старший товарищ. — Но я и не отказываюсь категорически. Если война продлится достаточно долго, то нужда в ополченцах будет нарастать. И я смогу им стать в любой момент. Пока же подожду и погляжу, как будет развиваться твоя карьера.

— Резонно, — признал скородум. — Тогда пригляди за нашими девушками.

— Естессно, А ты не лезь на рожон, воюй с умом.

— В космическом корабле? — засомневался Никита. — Вряд ли это возможно. В нем либо все победители, либо все трупы.

— Я полагал, что ополченцам прямая дорога в пехоту?

— У меня скачана база космотехника, — сообщил Никита. — Ужель они на дороге здесь валяются?

— А-а, так ты уже почти элита? Тады ой. Но все равно не мельтеши, ремонтируй себе и ремонтируй. Ну, все, шли сообщения. Меня уже Экина требует....

Глава десятая. Инициативы Никиты

Сначала в администрации наместника Дуньи мкуу (князя) Дзолы к инициативе раба Бочарова отнеслись прохладно. Экина же, узнав о ней по своим каналам, тотчас посадила Никиту под домашний арест. Однако военные события развивались стремительно (империя Аратан нанесла ответный удар, захватив целиком звездную систему Джевель, расположенную всего в двух гиперпереходах от Дуньи) и для обороны планеты потребовались дополнительные комбатанты. Прошерстив резюме ополченцев (военнообязанных и добровольцев), военные чиновники малость офонарели от умений невольника Бочарова и срочно призвали его в ряды защитников Дуньи. Корабля ему в управление, конечно, не дали, но все же направили на космодром, куда стали приходить транспорты с раздолбанной военной техникой. Отработав здесь неделю обычным ремонтником, Никита получил в свое командование бригаду роботов и стал возвращать ту самую технику в строй — всякий раз испытывая удовольствие от удачного ремонта.

Однажды его командировали на одну из трех орбитальных боевых платформ, обеспечивающих оборону планеты на ее подступах. Летел он туда на шаттле (челноке), управление которого теоретически изучил. И вновь поразился слабой перегрузке при полете к станции, а на самой станции — нормальному полю тяготения. Впрочем, теперь он знал, что эти эффекты обеспечивает генератор гравитации (он же генератор антигравитации) — поразительная машина, изобретенная вместе с гиперпространственным двигателем еще легендарной цивилизацией Джоре, канувшей в вечность неведомо когда. Тиражировать эти устройства хуманы и прочие разумные обитатели Галактики научились, но принцип их работы ученые всех миров продолжали яростно оспаривать.

Платформой станция, конечно, не была, а представляла собой тороид (диаметром с километр) с 12 орудийными установками башенного типа, распределенными по кольцу равномерно. В центре же тороида находился ангар с джет-файдерами (истребителями), а также парой дестройеров (эсминцев) и одним крейсером. Где находился центр управления платформы, Никита так и не узнал — это было строго засекречено.

Причина, по которой его сюда вызвали, оказалась почти анекдотичной: вышли из строя все три наладчика электронной начинки джет-файдеров. Один выпросил пару дней для побывки на Дунье и по неизвестной пока причине не вернулся. Другого хватил инсульт, и он залег на неделю в медицинскую капсулу. А третьего выбросил в космос ревнивый пилот файдера, застукав со своей пассией! А поскольку пароль на доступ к истребителям каждый день менялся (" И здесь процветает придурошная секретность!" — скривился Никита), начинка реагировала на это небольшеньким сбоем, которого хватало на то, чтобы в доступе пилотам отказать. И вот он с утра обходил все истребители и проводил калибровку электроники, которая у каждой машины оказалась индивидуальной. Все оставшееся время Никита был свободен.

Сначала он от нечего делать путешествовал по станции, используя систему горизонтальных и вертикальных лифтов. В какой-то момент он представил, что в основной кольцевой коридор станции вламываются через проделанные взрыв-пакетами дыры дроиды противника, а за ними и десантники. Понятно, что коридор простреливается боевыми турелями, но их засекут и, в конце концов, уничтожат. Что может внести растерянность в ряды штурмовиков? В сознании Никиты пронеслись десятки зрительных образов и один он мгновенно выхватил: штурм самураями тайной крепости ниньзя и внезапные ловушки в виде падающих в коридор бамбуковых стенок — перед и сзади группки самураев. А потом их отстрел в образовавшемся тесном отсеке через дыры в потолке.

Картинка эта настолько ему понравилась, что он остановился и стал внимательно изучать коридор на предмет устройства такой ловушки. И нашел: на потолке можно проложить рельсовый путь, по которому будут двигаться две подвесные тележки со складными стальными завесами. В нужный момент тележки останавливаются, завесы падают, разворачиваясь, и их низы входят в пазы на полу, в которых жестко фиксируются. А для того, чтобы десантура не заметила тележки раньше времени, рельсовый путь надо прикрыть подвесным потолком, который будет сброшен вниз синхронно. Для еще большей незаметности тележки должны двигаться без шума, на магнитной подущке. После использования ловушки в одном месте завесы можно будет поднять и двинуть тележки в другой участок коридора — для другой группы захватчиков.

После ряда проволочек Никите удалось переговорить с командиром противодесантной службы Гаем Мбваной. Тот выслушал его, все более улыбаясь и поднимая брови. Но в конце вдруг просиял:

— Ты придумал отличную штуку, парень! На этот рельсовый и замаскированный путь надо установить часть турелей. И валить гадов внезапно, в нужное время и в нужном месте! Как, говоришь, тебя зовут?

Такой финал его идеи пресек дальнейшее обследование станции и тогда Никита сосредоточился на файдерах. Почему бы ему их практически не освоить? Некоторые машины имели второе кресло и оборудование для спарки — к их пилотам он и подкатил. Однако два пилота отказали ему категорически, ссылаясь на приказ.

— И что я за это буду иметь? — спросил, ухмыляясь Буру, пилот третьей спарки. Об этом Никита уже подумал раньше и, хоть душа его протестовала, предложил единственный куш:

— Ты был когда-нибудь в постели с двумя белыми красавицами?

— Но я должен буду подмазать командира эскадрильи..... — еще шире улыбнулся пилот.

— В их постели места хватит и на четырех, — парировал Никита.

— Тогда пойдем, посмотрим, как ты чувствуешь себя на тренажере, — перешел пилот на деловой тон.

В назначенный день файдер с Буру и Никитой вылетел в плановый тренировочный полет. Оказавшись в стороне от станции, Буру передал управление новичку и стал отдавать команды на выполнение тех или иных фигур пилотажа. Через полчаса пот сыпал с Никиты градом, а через час Буру отобрал у него штурвал со словами:

— Хорош! Ты уже в простейших фигурах стал ошибаться. Пойду по заданию. Но в целом ты потянешь. Когда перестанешь тискать штурвал.

Наконец карантин инсультника закончился и Никита засобирался вниз, в Думжу. Шаттл должен был лететь завтра, с утра. Но не полетел: тем утром война пришла к Дунье в образе Ударного аратанского флота, которого ждали от Джевели, а он появился со стороны Фрейи. Причем "повезло" именно третьей БКП, ответственной за этот сектор обороны: по ней открыли огонь линкор, четыре крейсера и десяток дестройеров. Башни станции дружно отвечали, но силы были явно неравны.

Арварский крейсер и два дестройера покинули ангар и стали активно маневрировать, угрожая левому флангу аратанского флота, а файдеры атаковали правый фланг, корабли которого пытались пройти мимо БКП к планете. Тогда аратанский адмирал сосредоточил огонь на двух обращенных к центру его флота башнях станции и почти сумел подавить их энергетические щиты. Тогда по команде из центра управления БКП тороид повернулся вокруг оси и противопоставил линкору две другие башни, которые блокировали его продвижение. Но участь этих башен тоже была незавидной.

Никита во время обстрела сидел в ангаре, который почти не пострадал. Истребители периодически возвращались туда — для пополнения энергией и боезапасом. Вот появился хорошо ему знакомый файдер Буру, который финишировал почему-то с перекосом. Никита подскочил к "фонарю" истребителя, открыл его (наружное открытие было конструкцией предусмотрено) и увидел залитую кровью голову, лежащую на штурвале. Он вцепился в скафандр Буру, вытащил пилота наружу и вколол ему обезболивающее. Через полминуты подоспели медики и увезли раненого пилота в свою епархию. А файдер его остался.

Никита внимательно его осмотрел, потом подключил к системе тестирования и никаких повреждений не обнаружил. Тогда он залез в кабину, все осмотрел в ней и нашел следы крови на штыре воздуходува, к которому экстренно мог подключаться скафандр. Видимо, Буру открыл шлем (вопреки инструкции), в какой-то момент резко повернулся и наткнулся на этот штырь. Благо, что сумел довести машину до станции.

— Вот же подгадил мне этот Буру! — услышал вдруг Никита голос командира эскадрильи. Он вылез из кабины и встал рядом с истребителем.

— А ты что здесь трешься? — раздраженно спросил майор.

— Тестировал машину, — бодро отрапортовал Никита. — Она совершенно цела и может лететь в бой.

— И кто же ее поведет? — едко спросил летеха. — У меня резервных пилотов больше нет!

— Позвольте мне, — вдруг сказал Никита, еще минуту назад не собиравшийся лезть в смертельную петлю.

— Тебе? — взъярился комэск. — Буру эту машину с риском для жизни спас, а ты решил ее угробить? Шиш тебе!

— Новичкам везет, — упорствовал Никита.

— Вообще-то да, — вдруг согласился майор. — И мне каждая единица в бою нужна. Ладно, летим парой. Но ты должен ко мне приклеиться и все маневры повторять точь в точь! Понял?

— Так точно, — вытянулся Никита.

— Тогда заправляйся под завязку и жди в кабине моего сигнала...

Рисунок боя Никита практически не видел. Все внимание он сосредоточил на файдере комэска, стараясь копировать его пируэты: сначала обычные, но вдруг ставшие замысловатыми. А когда из пушек ведущего истребителя понеслись вперед трассы снарядов, Никита вплел в них свои — не видя толком кораблей противника. Внезапно его файдер сильно тряхнуло, и мимо промчался стремительный силуэт (вроде бы тоже истребитель), который почему-то не отобразился на экране радара. "У них что, осуществлена технология стелса?" — успел подумать Никита и прозевал маневр комэска, чей файдер (отобразившийся на радаре как "свой") тоже пронесся на встречном курсе мимо. Лихорадочно заложив вираж, Никита развернулся и помчал за ведущим на максимальной скорости — иначе бы отстал. Так он гнался и гнался за ним, стреляя, когда он стрелял, пока не услышал по связи: "Идем на базу, новичок. С почином тебя"

Вывалившись из фонаря кулем (на традиционный лихой прыжок не осталось сил), Никита встал на ноги, ощущая себя выжатым лимоном. Комэск же подошел к нему по-молодецки, хлопнул по плечу и сказал:

— Одного мы все-таки срезали. Ты очень кучно стрелял, а у меня был разброс. Так что на тебя его и запишем. Поздравляю.

— Он вроде бы тоже в меня попал, — сказал устало Никита. — Сейчас я посмотрю.....

— Посиди пока на диванчике, а я посмотрю, — возразил майор.

Минут через пять он подошел к отдышавшемуся Никите и сказал:

— Твой бог тебя бережет. Существенно попорчен наружный слой обшивки и больше ничего. Было бы попадание на два пальца ниже, и файдеру пришел бы кифо (каюк). Вместе с тобой.

— Наружный слой? Его ведь можно заменить и файдер снова будет в строю, — изобразил бодрячка недавний студент.

— Вот ты и будешь менять вместе со своими роботами. До завтра управишься?

— Должен, — заверил Никита и добавил: — Так Вы думаете, наша станция выдержит сегодня эту атаку?

— Может да, может и нет. Но каждый из нас должен делать свое дело: я буду летать и дырявить их истребители, а ты будешь чинить наши.

Как ни странно, станция действительно выдержала обстрелы аратанцев — тем более, что от двух других БКП, не участвовавших пока в битве, подошли на помощь два крейсера и четыре дестройера. В итоге Ударный флот вернулся в систему Фрейя (которую, как оказалось, отбил чуть ранее обратно) и стал, вероятно, латать там повреждения своих кораблей. Акбарцы же принялись "зализывать" свои раны.

Глава одиннадцатая. Снова попал!

Отлет Никиты на Дунью пришлось отложить. Командир станции приказал проводить ремонты срочно и круглосуточно (в две смены, конечно), так как боялся, что аратанцы вскоре вернутся их дожимать. Никита выкладывался по полной и потом спал пластом. Впрочем, через 8 часов он просыпался, жевал чего-нибудь и смотрел по Сети новости. Для империи Акбар они были хреноватые: ее захватнические флоты и эскадры повсеместно аратанцами вытеснялись, а свою Джевель отбить обратно не получалось. Что касается Дуньи, то аратанцы пока не проявляли в ее сторону активности. Этим воспользовались торговцы, оказавшиеся здесь в ненужное время, и один за другим стали покидать ее космодромы.

В один такой пересменок Никита был вызван к главному инженеру БКП. Седой, но еще полнокровный негр посмотрел на вошедшего молодца критически и, наконец, сказал:

— Тебя, Бочаров, рекомендовал мне мой зам, который ведет ремонт файдеров и дестройеров. Ты в самом деле можешь ремонтировать малые гиперкорабли ?

— Базу такую я себе поставил, — сказал Никита осторожничая.

— Но реально не ремонтировал?

— Нет. Но я и файдеры раньше не ремонтировал, хотя теорию знал. Оказалось, что инструкции по ремонту составляли очень толковые люди, и я освоился в течение дня.

— Беда, — вздохнул инженер. — Но послать кроме тебя больше некого.

— Куда вы хотите меня послать? — встревожился Никита.

— Вблизи нашей станции зависла яхта, бегущая с Дуньи. Что там у них произошло, бог знает. Они попросили нас прислать специалиста по ремонту — вот ты лети и разберись. Ты ведь умеешь пилотировать файдер?

— Да.

— Тогда вот тебе их координаты и позывной. По прилету сообщи нам ситуацию и держи в курсе ремонта. Исправишь все — лети обратно, чаи тебе распивать некогда.

Каково же было изумление Никиты, когда в кают-компании яхты он увидел приснопамятных аграфов: Йерро и заносчивую "принцессу".

— Это ты? — в один голос спросили беглецы из консульства империи Таори.

— Я, — подтвердил он, скрывая тревогу. — Звать меня Никита и я прибыл для ремонта вашего корабля.

— В Арваре инженерные базы ставят уже и рабам? — скривился Йерро.

— Нужда заставила, — ответил Никита, слегка улыбаясь. — Вам в теперешней ситуации это должно быть понятно?

— Мы полагали, что наш корабль вполне надежен, — вмешалась в разговор аграфка, — и даже не озаботились взять с собой ремонтника. Йерро же умеет пилотировать яхту, но совершенно не знает ее устройства.

— То есть характер неисправности вы не знаете?

— Просто двигатель вдруг отключился и на попытки включения не реагирует, — раздраженно сказал пилот.

— Тогда первым делом я пройду к пульту.

— Я провожу, — буркнул Йерро.

— Устройство корабля мне хорошо знакомо, — чуть насмешливо сообщил Никита. — Вам остается только сидеть и ждать, когда я диагностирую неисправность и устраню ее.

Как Никита и предположил, подвел один из контактов этого самого пульта. После его зачистки двигатель послушно завелся и замурлыкал на холостом ходу. Никита же включил передатчик, дождался ответа и сообщил:

— Ремонт завершил, сейчас вылетаю.

— Так быстро? — поразился главинж.

— Тут был пустяк, контакт подвел. Пилот же в этом деле полный профан.

— Хорошо. Если они нам подтвердят результат ремонта, лети обратно.

Никита отключил связь, повернулся к выходу из рубки и наткнулся взглядом на стоящую в нем сладкую парочку, а также на парализаторы в их руках.

— Что за фокусы? — успел сказать он и упал на пол без сознания.

Очнулся Никита в стандартной каюте малого корабля, на диван-кровати, разутый, но одетый. Голова гудела (как и всегда при попадании парализующего заряда), но тело было ему уже подвластно. Он сел и стал думать думу. Но тут на стене засветился экран, и на нем появилось лицо аграфки.

— Я хочу перед тобой извиниться, Никита, — сказала она холодновато. — Это была моя идея: взять тебя с собой в дорогу. Ты, судя по всему, хороший ремонтник, а наш корабль редко использовался и потому ненадежен. Дальше развивать мысль я не буду, ты все уже понял. Обещаю, что добравшись до Тейи, мы вернем тебя на Дунью — как подвернется оказия.

— Если я задержусь там, то смогу ли попросить у Вас рекомендацию? — спросил, скрепя сердце, Никита.

— Рекомендацию? Для чего? — по-человечески удивилась аграфка.

— Для той же ремонтной деятельности, к примеру. Или у вас на планете пища, кров и одежда достаются всем даром?

— Ну-у, пожалуй, — согласилась дама.

— Но на кого мне в таком случае ссылаться?

Аграфка застыла на несколько секунд, изучая лицо Никиты (оно было, надеялся он, бесстрастно) и совсем нехотя снизошла:

— Меня зовут Летиция фор Барриос.

Глава двенадцатая. Смерть смерти рознь

Вероятно, Никита так и долетел бы взаперти до столицы империи Таори, но у Йерро не выдержали нервы. В "ночное" время дверь каюты узника открылась (с одновременным включением света) и в нее вошел этот высоченный лоб. В руках он держал резиновую (?) дубинку, а на поясе имел парализатор.

— Ну? — сказал он насмешливо. — Проверим, сможешь ли ты выстоять против меня теперь?

И, сделав шаг, нанес дубиной удар по лежачему противнику.

Если б негодяй напал без преамбулы, то Никита вряд ли бы успел дать ему отпор. Но за несколько отпущенных секунд он сгруппировался и продумал на три хода систему защиты. Поэтому удар он принял на подушку, вторым его действием стал прыжок на стену, от которой он оттолкнулся руками и, сделав сальто, оказался сидящим на шее болвана. Тот попытался его сбросить или разжать удушающий захват, но Никита уже извлек из кармана трусов давно изготовленное "стило" (сделал из зубной щетки), вставил его в оказавшееся под рукой ухо и ударил по тупому концу ладонью. Аграф коротко взревел и грохнулся на пол. Некоторое время он сучил ногами, но вскоре затих. После чего Никита вытащил его в коридор и, забрав парализатор, пошел в рубку.

Заперев дверь на случай внезапного пробуждения Летиции, он "оживил" автоматический корабельный журнал и вывел на его экран местоположение яхты, Тейи, а также всех окрестных планет и искусственных станций. А потом стал анализировать информацию (в том числе энергетические ресурсы корабля) и пытаться найти выгодное для себя решение. Наконец, он остановился на одном варианте, заблокировал из рубки дверь в каюте аграфки и стал готовить корабль к прыжку через гиперпространство.

Яхта вынырнула из "гипера" над плоскостью эклиптики 4-планетной системы, образованной вокруг желтой звезды, напоминающей Солнце. В астрономическом кадастре пригодной для биологической жизни значилась вторая планета, близкая по большинству параметров Земле. А в Галактике есть закон: раз пригодна для жизни, значит обитаема. И жизнь кипела там ключом: и растительная и животная. Более того, имелись и хуманы, но не естественно развившиеся из местного биоценоза, а деградировавшие потомки исследовательской экспедиции, посланной в незапамятные времена неизвестным содружеством. По крайней мере, такие сведения о планете внес в кадастр торговый корабль республики Минматар, пытавшийся найти здесь новый рынок сбыта.

Когда корабль вышел на экваториальную орбиту вокруг Надежды (так впопыхах назвали планету минматарцы), то Никита с живым интересом приник к видоискателю. И увидел внизу необъятную массу воды. Из нее торчали тут и там небольшие островки, попадались острова и побольше, но серьезного материка все не было. Вот завершился первый виток вокруг планеты, и Никита повелел искину перейти на более высокую орбиту. С нее он осознал простую истину: этот мир был водным, суша занимала на нем не более 5% поверхности. Просмотрев ряд фотоснимков, Никита выбрал один из наиболее значительных островов площадью около 2 тыс километров на широте 40о (инстинктивно выбрал северное полушарие) и стал к нему снижаться.

Вдруг ожил настенный экран, на котором "нарисовалась" рассерженная аграфка. Вот она открыла было рот для гневной филлиппики и растерялась, глядя на Никиту.

— Где Йерро? — спросила, наконец, она.

— Отдыхает, — коротко проинформировал Никита.

— А ты как в рубке оказался?

— Надо же было кому-то управлять кораблем....— насмешливо улыбнулся бывший узник.

— Почему у меня дверь заблокирована?

— Отдыхайте, Летиция, — еще шире заулыбался Никита.

— Что происходит? — закричала аграфка. — Куда мы прилетели? Я вижу какой-то океан! И он явно находится не на Тейе!

— Это планета Надежда, — кротко сказал Никита. — Вам она знакома?

— Первый раз слышу. Что ты творишь, негодяй?

— Пытаюсь жить по своим правилам, а не по вашим, — жестко завершил разговор Никита и прервал связь.

Прелесть антигравитации состояла и в том, что посадка (да и взлет) могли осуществляться кораблем практически бесшумно — при некотором перерасходе энергии, разумеется. К тому же режим "хамелеон" существовал и для корабля. Вблизи него можно было заметить некое дрожание пространства (вроде того, что наблюдается в жаркий день в пустыне), но на удалении он смотрелся как естественная часть пейзажа. В данном случае как россыпь камней на пологом горном склоне, на который Никита посадил корабль (подперев его для устойчивости манипуляторами).

Покинув наконец рубку и запаролив ее дверь, Никита прошел к известному трупу и, вызвав дроидов, транспортировал его к морозильной камере, где занял им один из отсеков. После этого принял душ (с яростным оттиранием всего тела и особенно рук) и стал разбираться с устройством и оснащением планетарного комбинезона. Воздух Надежды был почти идентичен земному, и потому шлем Никита отложил в сторону. Зато пристроил на рот и нос маску с воздушными фильтрами — мало ли какие вирусы тут можно подхватить? Маска имела, конечно, хамелеонное устройство и со стороны казалось, будто хуман просто приветливо улыбается. Прихватив игольник в пистолетном исполнении (спрятал в подмышечном кармане) и парализатор (в кобуре на боку), Никита проник в миниангар, где едва поместился его файдер. Открыв фонарь, он забрался в привычное кресло и заулыбался натурально. Первая команда и створы ангара ушли в пазы корабельных стенок, вторая команда — и файдер, тихо заурчав, "выплыл" наружу и взмыл в небесную синь.

Некоторое время Никита просто носился в воздухе и выполнял все новые и новые виражи, перевороты, курбеты, петли, испытывая наслаждение и восторг от возможностей своей "ласточки": в космосе ничего этого, конечно, не было. Вдруг периферийным зрением он уловил далеко внизу какое-то движение. Включив видоискатель, он увидел на экране что-то вроде большой птицы. Никита увеличил изображение и оторопел: под ним парил на перепончатых крыльях натуральный птеродактиль! И это было еще не все: на основании шеи этого ящера сидел человек! Ноги его были вставлены в явную упряжь, а в руках он держал подобие арбалета?

"Жаль, — подумал Никита с досадой. — Жаль что мой файдер лишен хамелеонной маскировки..... Ну, буду держаться повыше, благо что видеокамера файдера разглядит любые детали даже на земле".

Вскоре его полет стал целенаправленным: Никита разглядел на горизонте группу сближенных строений. Бросив взгляд на воздушного всадника, он заметил, что тот продолжает лететь в одном направлении и это похоже на боевое охранение. "От кого же ты этот остров охраняешь? — задумался Никита, продолжая полет к городу. То, что это город, стало уже понятно, причем город феодального типа: вон в центре высится замок, обнесенный каменной стеной, вокруг замка расположились по радиальным улицам дома обстоятельных горожан, а периферийная часть города застроена маленькими домиками и даже хижинами. При большем увеличении Никита смог разглядывать отдельные части города. Вот торговая площадь, вовсе не изобилующая ни покупателями, ни продавцами; вот фонтанная площадь, куда сходятся с кувшинами горожанки и которых здесь куда больше, чем на рынке; вот кварталы ремесленников: кузнецов, горшечников, кожевенников, столяров и вовсе непонятных производителей..... А вот какая-то площадь, куда идут со всех сторон люди и там скапливаются вокруг высокого помоста со столбом посередине. Очень похоже, что это лобное место. Значит, ожидается казнь? Брр, терпеть не могу их смотреть даже в кино, но тут, пожалуй, надо — из практических соображений: а ну как придется с этими феодалами вступить в конфликт да и оказаться на том же самом месте....

Однако вопреки ожиданиям Никиты на улицах, ведущих к Лобной площади, не было видно ни одной колымаги, похожей на тюремную карету. Не было и кавалькады всадников из замка — странно..... Вдруг под звуки труб открылись ставни на втором и третьем этажах большого каменного здания, обращенного фасадом на площадь, и в широких оконных проемах стали видны кресла с сидящими в них господами и дамами в "расфуфыренных" цветных одеждах. Один из этих господ поднял руку с платком и уронил его. Трубы вновь взревели, и в помосте открылся люк, из которого стали подниматься один за другим судьи (старцы в темных хламидах), палачи (силачи, до пояса обнаженные, с плетьми в руках и с какими-то дрынами на бедрах) и двое осужденных: девушка и парень. Девушка пыталась удержать на себе цветное, но разорванное платье (одна из "расфуфыренных"?), парню же было попроще: он был совсем гол и держал ладони на паховой области.

"Не иначе это пара любовников, причем не равных по своему положению" — пришел к выводу Никита, пока один из старцев о чем-то басовито гудел, держа перед глазами свиток. — Соответственно и наказание для них будет, вероятно, неодинаковым". И точно: когда судья закончил чтение приговора, на его место вышел палач и одним движением руки сорвал платье с плеч и спины девицы (в ткань на груди она судорожно вцепилась и отстояла пока свое право на приличие). Но вот палач крутнул плетью и девица истошно вскрикнула и упала на колени, а на ее спине появилась первая красная полоса. Новая круговерть — и новые вопли и полоса. Еще и еще. Девушка уже упала на помост и пыталась выползти из зоны ударов, но палач делал шаг и полосовал жертву уверенно. При этом оказалось, что полосы образовали на спине четкий рисунок диагональной клетки.

После десятого удара палач отбросил плеть, оттащил истерзанную жертву на край помоста и обернулся с предвкушающей улыбкой к парню. Тот вдруг проявил прыть и метнулся к краю помоста, желая прыгнуть в толпу — но был ловко перехвачен на лету вторым палачом, бывшим оказывается начеку.

"Я что, буду теперь смотреть, как у человека вырывают гениталии, а потом сдирают кожу?, — вспомнил Никита сцены из европейского Средневековья. — Ну уж нет!"

В считанные мгновенья его файдер сверзился с высоты и завис над жутким помостом. Толпа завопила на разные голоса и кинулась бежать, затаптывая упавших, а судьи и палачи юркнули в тот самый люк. Преступник же оказался молодцом, ибо кинулся к девушке и прикрыл ее своим телом от небесного чудища.

Никита открыл фонарь и крикнул парню на интерлингве: — Быстро сюда!

Тот, видимо, ничего не понял, но голову в сторону файдера повернул. Никита махнул ему приглашающе и показал на небо. Парень, наконец, сообразил, подхватил свою подругу и подбежал ковыляя, к открытому фонарю. Никита протянул руки, показывая на девушку, но парень заколебался. В этот момент в помост рядом с ним воткнулся "дротик". Никита высунулся до пояса, схватил девушку и потащил к себе — парень в этот раз ему помог. Устроив податливое тело за спинкой кресел, Никита подал руку парню, вдернул его в кабину и устроил на соседнем кресле. После чего поспешил закрыть фонарь (дротики начали сыпаться градом) и стартовал ввысь.

Глава тринадцатая. Шустрая Летиция.

Передав управление автопилоту, Никита попытался разговорить парня. Это ему удалось: абориген стал яростно лопотать и в речи его сквозили какие-то смутно знакомые звукосочетания — но все равно ни черта студент-языковед не понимал. Осознав наконец тщетность контакта слету, он положил успокаивающе руку на голое плечо, улыбнулся и махнул рукой вперед: погоди мол, там, куда мы летим, есть машина для распознавания образов, знаков и звуков....

Прилетели к гиперкораблю быстро и без приключений, впритирку поставили файдер в ангар, зато с выходом из него пришлось повозиться. Дева упорно не желала приходить в сознание и ее кантовали вдвоем. В коридоре яхты голыш взял свою пассию на руки, а Никита завозился с дверью в ангар, которая почему-то не желала закрываться. Вдруг ему показалось, что из-за поворота в коридор кто-то вышел. Он глянул на этот объект и мгновенно нырнул за спину парня, одновременно выхватывая парализатор. Секунду спустя парень повалился на пол со своей ношей, и перед Никитой предстала раздувающая ноздри Летиция. Но ее рука выронила только что использованный парализатор, ибо Никита успел в эту руку попасть из своего.

— Каррамба! — воскликнула аграфка ("Это что, аграфское слово?" — удивился студент) и стремительно присела в попытке цапнуть парализатор здоровой рукой. Никита с удовольствием парализовал и ее.

— Сволочь! — сказала аграфка на интерлингве. — Шустрая сволочь!

— Что есть, то есть, — самодовольно хохотнул Никита. — Но и Вы, мадам, вполне шустры..... Как Вам удалось разблокировать дверь?

— Дверь в мою каюту? Ха-ха. А теперь говори: куда ты отвез Йерро?

— Йерро? А кто это? Впрочем, припоминаю: был такой персонаж на этой яхте. Но уже сутки как исчез.

— Что значит исчез, тварь?

— Ну, типа растворился, испарился, вознесся на небо....

— Ты его убил?!

-Можно и так сказать, — согласился Никита. — Впрочем, это было не убийство, а типичная самооборона. Ибо это он пришел ночью убить меня.

Летиция секунд на пять потеряла дар речи и только растерянно смотрела на бывшего раба. Но вот ее взгляд обрел привычную надменность, и она процедила сквозь зубы:

— Куда ты подевал его тело?

— А вы на Тейе уже научились оживлять умерших? — ответил Никита вопросом на вопрос.

— Где тело, юнец?

— Я это к тому спросил, — изобразил озабоченность Никита, — что если научились, то я это тело не отдам. Уж очень его владелец был паршивым индивидом при жизни. Если только сделать на его основе клона: свеженького и ничего не помнящего.....

— Я жду ответ на свой вопрос, — продолжила тупить Летиция.

— Что ж, ожидайте, причем там, где сейчас стоите. Или Вас проводить в кают-кампанию и усадить там? Вряд ли без помощи рук Вы сможете войти в свою каюту. Кстати, час уже обеденный и я, как вежливый хуман, могу покормить Вас с ложечки.....

У Летиции вдруг на глаза навернулись крупные слезы и стремительно покатились по щекам. Она тотчас отвернулась в сторону, но даже протереть глаза не смогла и только схлопывала слезы ресницами. Никита почувствовал, что краснеет и тоже от нее отвернулся, переведя глаза на аборигенов. Из них двоих в сознании была теперь дева, которая явно вслушивалась в перепалку небожителей. Заметив, что Никита на нее смотрит, она вновь судорожно свела на груди остатки платья и вдруг сказала на ломаной интерлингве:

— Не иметь сор, владыки. Здесь жить только вместе. Иначе дюк Валлен вас поработит.....

Летиция с некоторым изумлением посмотрела на туземку в рванине, но тотчас ее глаза просохли, в них сверкнула искра интереса и она спросила деву:

— Что это за дюк такой? Валллен, ты говоришь?

— Это правитель наш остров. У него больше 300 дети и каждая красивая женщина должна быть его жена. Ты будешь его жена, когда он тебя увидит.....

— Ты тоже его жена? — спросила, сморщив нос, аграфка.

— Я его дочь, — с горечью ответила дева и вдруг испустила стон, неловко повернувшись к голышу.

— Все, — сказал решительно Никита. — Хватит дискуссий. Надо отнести вас всех в медкабинет, на воссстановление.

— Меня нести не надо, — фыркнула Летиция. — Или ты ради этого парализуешь мне и ноги?

Теперь настала очередь фыркнуть Никите:

— Сначала я парализую Вам язык, леди. А потом надену наколенники с шипами и буду подпихивать Вас под ягодицы в направлении медкапсулы. Годится такой вариант?

Летиция вздернула голову и пошла по коридору к нужному кабинету, странно свесив руки-плети по обе стороны своих крутых бедер. Никита же поднял на руки герцогскую дочь и пошел следом за еле сносной аграфкой.

Медкапсула в кабинете была всего одна (а зачем на минияхте больше?) и в нее Никита положил вовсе не Летицию. Аграфка, впрочем, возражать не стала, а попросила включить для нее вибромассажер. Ее руку в этот массажер пришлось засовывать Никите, отчего на красивом лице дамы появилась гримаса неудовольствия. Он пожал плечами и пошел за парнем, все еще лежавшем в отключке. Его Никита принес в медпункт на плечах, уложил на кушетку и, вспомнив знания из базы медбрата, нашел шприц, бодрящее лекарство и вколол его в голое тело.

— Накрой его, наконец, простыней, — сказала Летиция капризным голосом. — Все причиндалы наружи....

— О как! — округлил глаза и поднял брови Никита. — Вам, вероятно, уже лет 150, а Вы все еще изображаете из себя невинную девушку....

— Что?! — рассвирипела аграфка. — Какие сто пятьдесят? Негодяй!

— Ну, мне говорили, что аграфы живут очень долго и при этом почти не стареют....

— Это так! — злобно подтвердила Летиция. — Но я и тридцати лет еще не достигла!

— Значит, Вы очень способная леди, — сказал Никита, педалируя уважительность. — Ведь консул — это не проходная должность у дипломатов?

-Как раз проходная, — сварливо буркнула дама. — К тому же я вовсе не была консулом, а лишь его секретарем.

— Так это Йерро был консулом? — ужаснулся Никита.

— Пфф! — сморщила губы Летиция. — Он был пятой спицей в колеснице. Но очень передо мной прогибался, что меня вполне устраивало.

— Так вы не были любовниками? — обострил разговор Никита.

— Счас я расскажу тебе, проходимец, всю свою подноготную, — вновь фыркнула аграфка и приказала:

— Смени мне руку! Эта уже обрела чувствительность.

Глава четырнадцатая. Похищение Летиции

На следующий день все обитатели яхты "Барриос" были уже вполне здоровы. О том, что именно так называется ее корабль, пришельцам сказала Летиция, которая сменила гнев и презрительность на вполне милый тон и стала играть роль хозяйки. То есть потчевать Витту и Грегора наиболее вкусными блюдами, расспрашивать об их житье-бытье (через Витту разумеется), ахать и охать при описании вчерашней казни. Никиту же она по-прежнему игнорировала. "Да ради бога! — похихикал про себя владелец положения. — Пусть мозги друг другу полощут, а я пока буду вбирать информацию"

Грегор оказался учеником местного книгочея, бывшего у дюка в советниках. Где-то в коридорах замка он повстречал Витту, сумел ее разговорить и условиться о новой встрече. Любовь (подумал Никита), вероятно, вспыхнула в его сердце в пресловутые 0,12 доли секунды, ну а ей понадобились, наверно, те самые 45 секунд. Во вторую встречу они взяли друг друга за руки и едва смогли их расцепить при прощании. В третье свидание (а виделись они на чердаке замка) Грегор осмелился ее поцеловать, она ответила и поцелуи пошли беспрестанно. В это время на чердак и нагрянули соглядатаи.

— Бедные дети, — сказала Летиция по окончании их рассказа. — Куда же вы пойдете, когда наша яхта отсюда улетит?

— Мы не знаем, — скуксилась Витта.

— Недалеко от нашего острова, который называется Валленрум, есть архипелаг Вирпелл, откуда часто совершаются воздушные набеги, — обстоятельно заговорил Грегор, а Витта переводила. — Нас пугают этими всадниками, выставляя их жуткими монстрами. Их маски действительно устрашающи, но мой учитель знает, что под ними прячутся такие же люди как мы. Если бы вы доставили нас туда на вашем чудесном флаере.....

— Ты полагаешь, — иронически заговорила аграфка, — что владыка Вирпелла не захочет отобрать у тебя столь милую девушку?

После такого довода Грегор совершенно сдулся и замолчал, а переводчица всхлипнула.

-Пусть поживут у нас, — встрял Никита. — Поставим им базы знаний — из тех, что имеются на яхте — и получим новеньких специалистов, не хуже меня. Я, голубчики мои, — обратился он к аборигенам, — совсем недавно был рабом. А теперь вот капитан корабля и инженер-механик в одном флаконе.

— Капита-ан, — пробурчала приглушенно Летиция, но глянув на Никиту, осеклась и более ничего не сказала. Однако Никита на нее насел:

— Так что, госпожа Барриос, Вы согласны с моим планом?

Аграфка дернула плечом, презрительно сощурилась, но потом сказала:

— Баз у меня не так много и они довольно специфические. К тому же их интеллект может эти базы не усвоить.....

— А я почему-то в способности этих ребят верю, — сказал бодро Никита. — Впрочем, у нас есть волшебный шлем и соответствующий вопросник — пойду их погоняю. Вы не против, высоковыйная дочь фора?

Ответа на свою речь он не получил.

Способности у ребят оказались на неплохом уровне, но сначала надо было обучить их качественной интерлингве. Чем Никита и занялся с помощью соответствующей программы. Попутно он выведал у своих подопечных запас основных местных слов и правила их сложения и загнал их себе в память благодаря той же программе. Под вечер, протестировав Грегора, Никита дал ему упражнения на выработку артикуляции, а бегло говорящую Витту обязал освоить чтение и письмо; сам же собрался поработать над своим произношением. Но все это, конечно, откладывалось на будущий день, а сейчас пришло время ужина. Меж тем за столом в кают-кампании не оказалось Летиции. Никита вывел на экран изображения со всех видеокамер в помещениях корабля, но даже в собственной каюте аграфки не оказалось. "Куда она к черту запропастилась? — буркнул про себя "капитан" и подключил наружные камеры наблюдения — с тем же результатом. Тогда он обязал аборигенов ужинать, а сам прошел в рубку и стал просматривать записи с видеокамер — начав с каюты Летиции.

Вот она входит в свои аппартаменты (видимо, после завтрака) и садится за комп. Стационарной камере, конечно, не видно, что она на нем просматривает, но Никита после вчерашнего инцидента решил отбросить ложную стыдливость и запустил сюда (по воздуховоду) мини-дрона с "видеоглазом" и способностью хамелеона, которому и велел постоянно маячить за спиной у зловредной аграфки. Увеличив изображение на компе, Никита с удивлением увидел, что это инструкция по управлению джет-файдером! "Ах ты, коза спортивная! — закипел он. — Намереваешься слинять на нем куда-то? Неужто к этому-самому дюку? Только шиш тебе: пульт управления у меня надежно запаролен!"

Сказал и сам засомневался в надежности пароля: похожей комбинацией слов и цифр он блокировал дверь в каюту аграфки, которую она легко открыла. Промотав изображение в скоростном темпе, Никита дождался смены кадров: Летиция потянулась, разминая спину и плечи, встала с кресла и вдруг в два движения сбросила с себя комбинезон, оставшись обнаженной. После чего повернулась анфас к стационарной камере и, глядя в ее глазок в упор, с надменной улыбкой неспешно огладила ладонями свои совершенные бедра, живот и овальную грудь с внимательно глазеющими коричневыми сосками, повернулась спиной и, бесстыдно пошевеливая фигуристо-сексапильными белыми ягодицами, прошла в душевую. Дрон проскочил вслед за ней и Никита с пересохшим от вожделения ртом мог бы еще созерцать аграфскую красавицу, но предпочел выключить видеоизображение.

Полностью он пришел в себя на кадрах, которые малышка дрон запечатлел в ангаре корабля, где Летиция со всем тщанием стала осматривать его файдер. И вновь заволновался, когда она достала из кармана комбинезона какой-то прибор и стала набирать на нем некие цифры и буквы. Внутри файдера (видимо, на его пульте) стали вспыхивать огоньки, но его фонарь так и не открылся настырной леди. Разочарованно выругавшись на непонятном для Никиты языке, дама открыла ангар (в качестве компенсации?), вышла наружу и двинулась в обход своего корабля, не включив режим маскировки.

Вдруг откуда-то сбоку (из-за скального бугра?) выскочили два туземца (в одеждах и обуви из шкур и даже в шапках — защита от холода в полете?), схватили Летицию за руки и за ноги и побежали со своей добычей к бугру другому. Из центра этого "бугра" высунулась огромная треугольная голова с прямым клювом и типа зевнула, показав пасть с двумя рядами жутких зубов. "Это тот самый птеродактиль!" — похолодел от страха Никита. Туземцы тем временем шустро примотали аграфку к подобию седла и стали ожидать еще кого-то. Никита включил перемотку наружной камеры наблюдения и увидел сначала подлет двух птеродактилей к своей стоянке, потом высадку десанта в составе 4 шерстистых туземцев, поиск ими их корабля и затем устройство засады — которая оказалась-таки успешной. Вот камера показала момент нападения на Летицию, а вот прокрадывание двух других туземцев к открытому ангару. Но при их попытке проникновения сработала автоматическая защита, и от весьма чувствительных электроразрядов туземцы попадали на скальный грунт. Тотчас они вскочили, подбежали ко второму динозавру, и вскоре этот разведотряд взмыл в воздух и помчал в сторону столицы. Никита дернулся было лететь за ними, но посмотрев на время нападения, увял: случилось оно в разгар дня, а лететь тут даже птеродактилям не больше трех часов.

Глава пятнадцатая. Проникновение во дворец Валленрума

Кое-как уняв досаду и гнев (преимущественно на себя, лопоухого), Никита решил первым делом сменить свою стоянку. Он прошел в рубку и прокрутил автоматическую запись местности на пути полета файдера в столицу. Одно местечко ему приглянулось: горное озеро с несколькими пустынными островками посередине. Низинный вполне пригоден для посадки, даже и ночью, которая уже наступила. Включив связь, Никита оповестил Грегора и Витту, пребывавших в своих каютах, о перебазировке корабля и, задав корабельному компу маршрут, стартовал с места возможного нападения. Через десяток минут "Барриос" опустился на тот самый островок, где даже не пришлось подпираться манипуляторами. Ну, а хамелеонную маскировку (под вид кустов и низкорослых деревьев) Никита, конечно, поставил.

Теперь можно было до утра поспать, но Никите было не до сна. Его воображение рисовало по поводу Летиции самые мрачные картины. Вот она стоит на коленях перед дюком, а он заставляет ее целовать ему колено (или сапог). Или он бросает ее на широченную постель и, разрывая комбинезон, терзает ее плоть (как терзает, недавний студент даже не решался воображать!). Или толкает гордую аграфку в руки своих клевретов, которые тащат ее в зал для оргий.... Взвыв от таких перспектив, Никита быстро надел экипировку летчика и двинулся было к ангару, но притормозил, сообразив, что лучше прихватить с собой Грегора, который хорошо знает замок дюка. Но придется оставить в корабле женщину, а от этих взбалмошных существ можно ожидать любой глупости! Проще взять Витту с собой: хоть под присмотром будет. С другой стороны, в моем файдере всего два с половиной места — как же транспортировать обратно Грегора? В итоге Грегор остался караулить яхту, а в проводники по замку была взята девушка.

По дороге в замок Никита провел экспресс-опрос Витты по праву наследования в герцогстве Валленрум. Оказалось, что в случае смерти дюка ему наследует кто-то из десяти старших сыновей — но имя этого счастливца известно только самому дюку, который вписывает его в завещание. Если же завещание на момент смерти не написано, то править будет одна из старших дочерей дюка — по жребию.

— Но у дюшессы ведь будет муж? — спросил Никита.

— Он будет лишь отцом ее детей. Вот его сын может стать дюком по достижении совершеннолетия — но только по выбору матери.

— Сложноватая у вас система правления, — улыбнулся Никита. — А Вы, Витта, входите в число старших дочерей?

— Я — десятая дочь дюка и могла бы участвовать в жребии, — сказала дева. — Но теперь, после моего грехопадения, меня вряд ли допустят к участию в жребии. Впрочем, все дюки рода Валлен отличаются крепким здоровьем, и мой отец сможет прожить еще долго. Я даже думаю, что он не написал пока завещания....

Антиграв сработал как всегда идеально, и файдер осел прямо на зубцы донжона. Выпрыгнув из фонаря на деревянную крышу башни, Никита принял на руки одну за другой ножки Витты и, придержав за талию, поставил ее рядом с собой. Обернувшись к файдеру, он довольно хмыкнул, не увидев его практически на фоне зубцов. А когда перевел взгляд на Витту, то поразился пунцовому румянцу на ее щеках. "Это что же, она так от моего прикосновения расчувствовалась? Бедная девственница!". Вслух же сказал тихонько:

— Ну, указывайте мне путь, юная леди. Видимо, нам нужно спуститься в этот люк? Только очень прошу: из-за моей спины не высовывайтесь!

Сам же взял наизготовку парализатор.

Лестница в донжоне оказалась, слава богу, каменной и снабжена перилами — так что спускались два заговорщика тихо. Но дело было ночью и спуск наощупь рано или поздно должен был устроить подвох. Так и получилось: перед очередной площадкой нога Никиты задела какой-то посторонний предмет, который полетел вниз по ступенькам, подпрыгивая и побрякивая.

Тотчас на площадку открылась боковая дверца, и упал круг света от фонаря, зажатого в мужской руке. Раздался и соответствующий окрик (который Никита не понял), но на площадку никто не вышел, а дверь захлопнулась. Никита повернулся к Витте, зажал ей рукой рот и спросил на ушко:

— Что он сказал?

— Проклял грота, который шарится здесь по ночам, — ответила полузадушенно девушка, но высвободиться из захвата не спешила и потому добавила: — Это зверек, охотник на грызунов.

— Страшный? — спросил Никита с легкой усмешкой.

— Девушки его боятся, — ответила Витта и подвисла чуть-чуть на Никите. Сердце в груди влюбчивого студента ворохнулось, но он тотчас повернулся к спутнице спиной и продолжил спуск по лестнице.

Однако двумя площадками ниже проводница его придержала и сказала шепотком:

— Здесь переход из башни в замок. Он всегда охраняется. А сейчас наверно еще и заперт.

— Заперт на ключ или на засов? — спросил Никита.

— На ключ, кажется....

— Это хорошо, — одобрил Никита, достал из другой кобуры бластер, приставил его к замку и включил на малую мощность. Дерево вокруг замка задымилось, а сам замок вскоре выпал из пазов с внятным стуком. Никита тотчас отстранил девушку за косяк и толкнул дверь вперед. Та открылась в слабо освещенный коридор, куда как раз вышел охранник — с мечом на поясе и ошеломленным выражением на лице.

— Кто здесь? — глупо спросил он.

Витта вдруг взвыла дурным голосом и произнесла трагически:

— Я призрак дюшессы Валленберг.... Ты же обречен, несчастный....

Охранник выпучил глаза, схватился за горло и упал на коридорный пол.

Витта проскользнула мимо Никиты, склонилась к охраннику и сказала, выпрямившись:

— Он в обмороке. Мы успеем пройти.

Никита (тоже с ошеломленным видом) пошел за отважной выдумщицей и вскоре они оказались в более обширном коридоре, оформленном в дворцовом стиле: ниши с какими-то статуями, большие вазы с декоративными растениями, двери с портьерами. Интересно, что коридор освещался чем-то вроде газовых рожков, хоть и слабо.

— Нам ведь надо пройти к опочивальне дюка? — тихо спросила девушка, повернувшись к Никите.

— Вы думаете, что Летиция сейчас там? — ответил вопросом на вопрос "капитан".

— Уверена, — с презрительной интонацией сказала дочь дюка и стремительно заскользила по мозаичному полу. Вскоре она зашла в какую-то нишу, открыла дверцу за статуей и потянула Никиту за собой. Здесь тоже был коридор, хотя совсем узкий и почти не освещенный.

— Это потайной ход, которым можно пройти в центральную часть дворца, — пояснила Витта. — Нам ведь не хочется повстречаться с охранниками?

— Вы молодец, Витта, — одобрил Никита. — В кампании с Грегором мы бы уже, наверное, дрались со всей дворцовой стражей.

— Вы хотели идти сюда без меня? — обиженно спросила дева.

— Хотел, но перехотел, — улыбнулся Никита и пожал девушке руку выше локтя. Витта вновь отчаянно покраснела и почти помчалась вперед.

Глава шестнадцатая. Как победить маньяка.

Вдруг проводница замедлила ход и стала идти крадучись. Никита поступил соответственно. За одной из неприметных колонн она подалась к стене и приложила к ней ухо. Лицо ее вновь исказилось в презрительной улыбке. Никита придвинулся к ней и услышал тихие слова:

— Они там. Воркуют....

Кровь бросилась в лицо незадачливого спасителя. Он вдруг вынул магазин из парализатора, выщелкал из него в карман заряды и, приложив пустую магазинную коробку к стене, прильнул к ней ухом. И услышал голос коварной Летиции:

.... — продолжить Ваш род, несравненный дюк. Однако я происхожу из особой расы, которую в Галактике называют аграфами, хоть наше самоназвание совсем другое. Мы достигли великих вершин в науке и технологии, а также во многих искусствах. А еще природа наградила нас очень длинной жизнью, под тысячу лет. Хотели бы Вы прожить столько?

— Тысячу лет? Невероятно! Разумеется, я бы хотел такую долгую жизнь. Только без болезней и немощи.

— А ведь ваши предки почти наверняка могли жить постольку. Вы помните, как долго жил ваш дед?

— Пожалуй, более ста лет и был он в эти годы весьма крепок. К тому же он не умер своей смертью, а погиб при бомбардироке нашего дворца проклятыми вирпеллцами.....

— А сколько прожил Ваш прадед?

— Он тоже погиб, причем не достигнув зрелого, семидесятилетнего возраста.

-А вам сейчас как раз семьдесят?

— Пошел уже семьдесят второй год. Но я вполне крепок телом, в чем надеюсь Вас сегодня убедить....

— На вид больше пятидесяти Вам не дашь. Но я продолжу свою мысль. Та самая природа просто так свои дары не раздает. Она обязательно подсунет нечто гибельное. Так получилось и с нами, аграфами. Аграфские женщины, Ваша светлость, не могут забеременеть по своему хотению.

— Как? Что за ерунда? Но как же вы тогда поддерживаете жизнь вашего племени?

— Через искусственное оплодотворение. И то к этому акту аграфка должна долго готовиться: соблюдать длительный пост и не только в еде, но и в так называемой любви. Поэтому мы рожаем очень редко.

— Ну и ну.... Значит, детей от нашей связи не получится?

— Это невозможно.

— Ладно. В конце концов, у меня уже более 300 детей. Аграфов и даже полуаграфов среди них нет, значит не судьба. Но мне, признаться, нравится сам процесс зачатия детей. Это так восхитительно — обладать красивой женщиной! Чувствовать себя всесильным богом!

— Что ж, если Вам так этого хочется, — скорбно сказала Летиция, — то нате, берите. Только я хочу Вас предупредить, что после этого акта я непременно умру.

— Что? Новые дела! Почему это Вы умрете?

— Иногда, желая забеременеть, аграфки идут на некоторые ухищрения. Они принимают специфические и очень опасные для жизни лекарства. В нашей империи они находятся под строжайшим запретом, но ведь охота пуще неволи.... Вот и я не так давно стала принимать такое лекарство. Оно срабатывает через два года, то есть аграфка может забеременеть естественным образом. Однако в течение этого периода любовные отношения нам категорически запрещены. Ибо тогда в момент экстаза женщина обычно умирает....

— Бррр! Значит, я не смогу насладиться твоей несравненной красотой? Вот досада!

— Для Вас, великий дюк, это тоже небезопасно....

— Почему это?

— В момент того самого предсмертного экстаза наши силы удесятеряются и мы сжимаем мужчину так сильно, что у него воздух выходит из легких. Он умирает от удушья.

— Черт, черт, черт! Мне что же, придется приказать своим людям Вас держать?

"Вот сука! — взъярился Никита. — Гнусный сатрап! Некромант! Кровавый маньяк! Нет, надо тебя все-таки прикончить!"

Повернувшись к Витте (которая тоже пыталась подслушивать, но половины, вероятно, не услышала), он приказал свистящим шопотом:

— Покажи мне проход в эту спальню!

Витта кивнула, прошла с десяток метров вперед и сказала:

— Дверца здесь. Только она тоже заперта.

Никита молча присел перед замком, вновь приложил бластер и плавно стал наращивать энергетическую мощь. Вот замок выпал к нему в руки, он приоткрыл дверцу и услышал встревоженный голос дюка:

— Что это? Я слышу какие-то подозрительные звуки!

— Вам показалось, Ваша светлость! — встрял голосок Летиции. — Позвольте мне Вас успокоить, приласкать.....

— Вы только что говорили, что Ваши ласки могут оказаться смертельными....

— Ну, меня все-таки учили самоконтролю. Я справлюсь с собой....

— Ну вот, сначала запугала меня до икоты, а теперь ластишься....

Под этот диалог Никита проскользнул внутрь, сориентировался в полумраке спальни, сделал последний рывок и ударил рукояткой бластера по кумполу охреневшего властителя.

Летиция мгновенно накинула на хрипящий рот покрывало и, дождавшись полной отключки дюка, повернулась к Никите и сказала:

— Я поняла, что ты близко, когда услышала звук включенного бластера. Благодарю тебя, Никита Бочаров, за мое спасение. Ты слышал наш разговор?

— Отчасти. Ты, правда, могла умереть от секса с этим маньяком?

— Думаю, да. От физического отвращения и сознания своего унижения.

Вдруг за спиной Никиты появилась Витта и уставилась на Летицию.

— Ты прибыл сюда с ней? — удивилась аграфка.

— — Без помощи Витты я бы не справился, — признал Никита. — Так и бродил бы по дворцовым коридорам, пока дюк издевался б над Вами, Летиция.

Глава семнадцатая. Как стать королевой.

На обратном пути в донжон Никите пришлось трижды применить парализатор (нарвались на дворцовый патруль и опять на злосчастного охранника в переходе). В файдере произошел конфуз: Витта закапризничала и отказалась лезть в щель за сиденьями.

— Но где же я тебя посажу? — занервничал Никита.

— А вот где, — деловито сказала Витта и ловко уселась к нему на колени, приобняв обеими руками за талию. — Как видите, я совсем не мешаю управлению аппаратом.

— Какая сообразительная у тебя помощница! — фыркнула Летиция и, отвернувшись в сторону, более не произнесла ни слова. Никита понял, что иной благодарности за спасение теперь от нее не добьется и раздосадовался.

Однако вскоре его чувства переменились: оказавшись в девичьих объятьях и под прессом нежных ягодиц, молодой человек закономерно возбудился. В попытке отодвинуть свой настырный "аргумент" от женского бедра он попал в уютное межножие, где и был пойман егозливой Виттой. Которая стала легонько покачиваться на этом упругом жезле. Никита опасливо покосился в сторону Летиции, но та сидела расслабленно и с закрытыми глазами. Тогда он мысленно плюнул на приличия и отдался во власть все более вдохновлявшейся девы. Эта вакханалия могла, наверно, привести к соитию двух безумцев, но лету до озера было не так много: файдер, шедший на автопилоте, оказался перед зевом корабельного ангара, и Никита переключился на его аккуратное водворение на место.

Когда фонарь был откинут, Никита выскользнул из-под Витты и выпрыгнул в ангар. Приняв ее все еще разгоряченное тело на руки (чертовка успела при этом впиться в его губы поцелуем), он протянул руки к Летиции, но аграфка совершила кувырок и, оказавшись по другую сторону файдера, исчезла из ангара. А на ее месте в ангаре оказался Грегор, который взволнованно спросил:

— У вас все получилось? А где Витта?

— Все снова здесь, — ответил Никита, кривя губы. И вдруг добавил: — Я сделал глупость: не добил дюка. Вскоре Витта могла бы поучаствовать в избрании властительницы Валленрума....

Оказавшись в своей каюте, Никита запаролил дверь и долго стоял под горячим душем, пока не ощутил умиротворение. После чего брякнулся спать. Сквозь сон он слышал вроде бы некое постукивание в дверь, но реагировать не стал и вскоре заснул окончательно. Утром же, пройдя в рубку, он включил записи с каютных видеокамер и увидел то, что ожидал: постельную схватку молодых амантов в каюте Грегора.

К завтраку вышли все, кроме Летиции. Грегор при этом сиял как начищенный грош, а Витта выглядела умиротворенной, но иногда взглядывала на Никиту то с укором, то с вызовом. Когда Никита связался с аграфкой по видео, она заканчивала свой одинокий завтрак.

— Госпожа фор Барриос, — сказал Никита. — Наша договоренность о постановке баз Грегору и Витте, надеюсь, в силе?

— Нет, — сухо ответила дама.

— Это резко сузит наши возможности в обороне корабля, — напомнил Никита.

— Мне на это наплевать, — отрезала Летиция. — Я требую, чтобы мой корабль стартовал к Тейе. Без ненужных туземцев.

— Это невозможно, — соврал Никита. — Наша система дальней навигации разбалансирована. Я потому и посадил корабль на ближайшую планету.

— Вы лжете, Бочаров!

— Никак нет, леди!

— Лжете с непонятной для меня целью!

— Боюсь, нам придется сидеть здесь еще долго, — гнул свое Никита.

— Как долго?

— Пока я не разберусь в системе дальней навигации. Да и профилактический ремонт яхте просто необходим. Вы еще не забыли причину, по которой я оказался здесь?

— Боже, как бы я хотела отмотать события обратно — до Вашего появления на моей яхте!

— Для ремонта мне понадобится помощник, а лучше два. Прошу Вас, Летиция, выдайте мне учебные базы....

— А я прошу Вас, Бочаров, обращаться ко мне отныне только официально: госпожа фор Барриос!

— Госпожа фор Барриос! В интересах общего дела я прошу передать мне базы, находящиеся в Вашем распоряжении. Временно исполняющий обязанности капитана яхты "Барриос" Никита Бочаров.

Летиция раздраженно повернулась к своему сейфу, достала из него несколько кристаллов-накопителей и бросила их в раструб вакуумной почты. После чего набросила на объектив видеокамеры светонепроницаемый полог.

В итоге к концу дня перед Никитой предстали техник-механик малого космического корабля Грегор Валленрум и юрист третьего класса Витта Валлен (другие базы оказались совсем не в тему: спецы по флористике, геммологии и маркетингу). И эти новоиспеченные специалисты тотчас начали болтать, вываливая на Никиту свои знания!

— Я думаю, что вместительность джет-файдера можно увеличить, — стал напирать Грегор. — Для этого достаточно вварить с его боков две объемные консоли и обшить их титановыми пластинами. Получатся два гнезда для пассажиров, а если поставить туда турели, пассажиры превратятся в стрелков!

— Хм, — сказал Никита и тотчас повернулся к Витте, которая дернула его за рукав и объявила:

— Я знаю как мне стать правительницей! Для этого надо ввести новый титул: королева Валленрума!

— Как же это сделать? — спросил, улыбаясь, Никита.

— Стать женой короля! — без тени смущения изрекла дева. — Королем же будет тот, кто сможет насильственно взять власть в Валленруме в свои руки!

— У тебя уже есть такой герой на примете?

— Есть. Это Вы, господин Бочаров!

— А как же я?! — вырвался возглас из груди Грегора.

— Ты сделал меня женщиной и я тебя никогда не забуду, — снизошла к своему аманту Витта.. — Но возможностями Никиты ты не обладаешь.

— Я смогу! — возопил Грегор. — Мне надо лишь изучить базу боевых искусств!

— А еще базу летчика, космонавигатора, психолога, социолога и многие другие — все, которыми уже обладает господин Бочаров!

— Не сочиняйте, Витта, — осадил деву Никита. — Большинства этих баз я не изучал.

— А я вижу, что Вы их знаете, — упорствовала кандидатка в королевы. — Значит, где-то изучали....

— Если только учитывать мое студенчество на Терре.... — спохватился Никита.

— Вот! — торжествующе заключила Витта. — Так что Грегор, соглашайся на роль главного книгочея королевства Валленрум. А я обязуюсь женить тебя на одной из своих сестер. Из третьего десятка....

Глава восемнадцатая. Неуместное признание.

Ваш план вполне практичен, — снисходительно сказал Никита, — но я в него не вписываюсь: у меня совсем другие планы на жизнь.

— Не упрямьтесь, господин, — взмолилась Витта. — После нашего утверждения на троне Вы можете отбыть с королевским визитом на другую планету и там оказаться как бы в плену.....

— Такие визиты делаются обычно в сопровождении королевы, — уведомил продвинутый студент.

— За исключением особых случаев, — парировала новоиспеченная юристка. — Например, беременности...... Которую я собираюсь заиметь в кратчайшие сроки! Королеву, носящую под сердцем наследника, никто в нашем обществе не решится отстранить от власти.

— Грегор, — обратился Никита к поникшему "механику". — Тебе не кажется, что Витта делит шкуру еще не убитого динозавра?

— Мне кажется, — заговорил Грегор и посмотрел в глаза своей недавней подруги, — что я совсем не знал Витту Валлен. Теперь я не пошел бы из-за нее на казнь.

— Нас никто не спрашивал! — шикнула на него дочь дюка. — Хотя и я теперь постаралась бы всеми способами умолить отца не отдавать меня палачам.....

— Всеми способами? — саркастически спросил Грегор. — Так знай, что ты могла оказаться у него в наложницах! Как твоя сестра Вирджи, бросившаяся со скалы!

— Что ты плетешь? — пролепетала побледневшая Витта. — Обидчиком Вирджи был погонщик завров, которому за это вырвали язык и содрали кожу с тела.....

— Язык ему вырвали, чтобы он не смог отрицать свою вину, — осклабился Грегор. — А мне про насилие над Вирджи рассказал мой учитель — самый проницательный человек в Валленруме!

— Боже мой! — разрыдалась Витта. — Бедная Вирджи! Я так ее любила!

Вдруг рыданья ее прекратились, она резко повернулась к Никите и сказала:

— Если у Вас есть сердце, помогите жителям Валленрума избавиться от этого жуткого правителя!

Никита хотел продолжить свои возражения, но посмотрел в пылающие лица Витты и Грегора и сказал:

— Ладно. Разнесу я этот замок по камушкам вместе с поганым дюком. Но сначала заспугаю его рядовых обитателей.... Или у вас есть другой план по захвату власти?

— Я могу обратиться к своим сестрам и братьям, — сказала сообразительная Витта. — Со многими из них я дружила и, услышав с неба мой голос, они со мной согласятся. И тогда уйдут из замка сами и уведут за собой очень многих.

— Годится. Осталось уговорить Летицию.

— Зачем Вам, господин, ее уговаривать? — возразила кандидатка в королевы. — Она все время нас игнорирует, а Вас третирует. Запрем ее в каюте и полетим в Валленберг по нашим делам. Вряд ли она умрет за несколько дней от скуки.....

— Ловко ты рассуждать научилась, изучив юридическую базу, — признал Никита. — Себе что ли ее поставить?

— Я никогда не была глупой, — не согласилась Витта. — Наивна была, это да, но за несколько дней, проведенных с Вами, моя наивность улетучилась.

— И все-таки со своей напарницей я поговорю, — сказал Никита, встал и пошел в рубку.

Видеокамера в каюте Летиция продолжала быть "слепой", но Никита "оживил" мини-дрон-хамелеона и тот занял свое место за спиной аграфки.

— Госпожа фор Барриос, — начал Никита свою трансляцию. — Мне надо обсудить с Вами одно щекотливое дело, к которому меня подталкивают наши новые сотрудники.

— Я не желаю с Вами ничего обсуждать, — ожидаемо ответила Летиция.

— Это касается дюка Валлена, с которым Вы недавно имели неудовольствие общаться.

— Этот тип разве остался жив? — не удержалась от вопроса аграфка.

— Вероятно, да. И вот меня призывают его добить.

— Добивайте, только без меня, — неожиданно дала добро аграфка.

— А я думал, что Вы будете меня отговаривать..... — чуть растерянно сказал Никита.

— Мне будет приятно услышать о его смерти, — призналась Летиция. — Он сумел меня напугать. Но теперь я задам Вам вопрос: кто будет править на острове вместо него?

— Это место желает занять Витта.

— Кто бы сомневался. Она отъявленная авантюристка! Это же надо: заняться сексом в кабине файдера, у меня на глазах!

— Мы не занимались с ней сексом, — отчеканил Никита. — Это было что-то вроде игры.

— Игра?! Вот так так! Без оглядки на приличную даму! Скоты!

— Мне надо было засунуть ее за сиденья, — сокрушенно сказал Никита.

— Вам надо было оставить их на том помосте! — почти крикнула Летиция. — Теперь не пришлось бы лезть в опасную и непредсказуемую авантюру!

— Вы точно не хотите поглядеть на то, как я буду крушить замок того подлеца?

Летиция открыла рот для (несомненно) отрицательного ответа, но вдруг закрыла его и задумалась. А потом сказала:

— Разве в Вашем файдере прибавилось места?

— Еще нет, но Грегор к вечеру сделает два дополнительных отсека, и мы поставим туда турели с Вашей яхты. Если Вы не против, файная леди.

— Что это еще за словечко Вы для меня придумали?

— На терранском языке это означает красивая и милая — одним словом.

— Это я-то милая? — подняла бровь Летиция. — По отношению к Вам я вовсе не мила.

— Мужчина при знакомстве с эффектной женщиной всегда жив надеждой, что она может быть с ним мила.

— Не надейтесь, Бочаров. В отношениях со мной Вы делаете одну промашку за другой. К тому же Вы ведь собираетесь жениться?

— Это проект Витты Валлен, в котором я участвовать не собираюсь. Кто же Вам об этом рассказал? Бедняга Грегор?

— Он, — не стала юлить Летиция. — Значит, быть королем над двадцатью тысячами подданных и тысячью квадратных бэров для Вас мелковато? Чего же Вы хотите?

— Жить среди цивилизованных людей, а не в этом средневековье, — со вздохом сказал Никита.

— Так почему мы еще находимся тут? Байку про разбалансировку системы навигации лучше не повторять.....

— Причина действительно в другом, — признал Никита, — но я ее себе лишь накануне сформулировал.

— И?

— И я именно Вам ее сказать не могу.

— Что за бред? Какие-то детские фокусы!

— Мы улетим отсюда, госпожа фор Барриос, и, вероятно, скоро. Но сначала посадим на трон Валленрума более достойного правителя.

— Вы полагаете, что Витта будет лучшим правителем, чем ее отец?

— Несомненно. Во-первых, хуже дюка Валлена вряд ли кто может быть. А во-вторых правление королев всегда мягче для подданных.

— Как Вы наивны, юноша, — усмехнулась аграфка. — При королеве истинными правителями страны становятся ее фавориты.

— Которых она скоро научится держать в узде, — парировал Никита.

— А почему Вы так уверены, что население признает эту беглянку своей королевой?

— Да мне, в общем, все равно, — сказал откровенно Никита. — Но на первых порах я собираюсь ей помочь.

— И ничего не потребуете взамен? Хотя бы девичьей благосклонности, к которой Вы явно стремитесь?

— Вектор моего сексуального стремления направлен не в ее сторону.

— А в чью же еще? — показушно удивилась Летиция. — В эти дни перед Вашим взором мельтешили всего две женщины. А я, мне кажется, не давала Вам повода для разгорания чувств.

— Не давали, госпожа фор Барриос. Мои чувства к Вам разгорелись совсем без повода.

Глава девятнадцатая. Смерть дюка Валлена

Акцию по смене власти в Валленруме пришлось отложить на пару дней: сначала оба мужчины перемонтировали файдер и его вооружение, а потом Никита (с помощью Грегора) стал мастерить себе из скафандра доспехи Дарта Вейдера. Витта созданным образом восхитилась, а Летиция похихикала в кулачок, но сказала:

— Я должна это увидеть! Летим все вместе.

Файдер завис над центром Валленберга поздним утром, когда большинство женщин толкалось на рыночной площади, а мужчины только собирались выехать (или выйти) за ворота города. Первым делом Никита пустил ракету в донжон (чуть выше первого перехода в замок), и каменная башня обрушилась с грохотом вниз, на замковый двор. Ошалевшие горожане закрутили головами и заголосили (не видя терминатора над собой) и вдруг с неба, перекрывая все звуки, к ним понесся голос Витты Валлен:

— Дорогие братья и сестры! К вам обращаюсь я, любящая вас Витта. Мои и ваши муки были замечены небесным владыкой, и он решил наказать того, кто полностью виновен в бедах Валленрума. Это ненавидимый всеми нами дюк Валлен! Тот самый, который принял нашу страну под свою руку процветающей и счастливой, а сделал ее самой бедной на Постуме и ненавидимой. Тот, кто стал отнимать невест у молодых мужчин и обрекать их на безбрачие, а самих невест — на поругание и тоскливую жизнь в обширном гареме дюка. Тот, у кого похоть разгорелась даже на свою дочь, и обесчещенная Вирджи была вынуждена броситься со скалы! И теперь я говорю вам: довольно! Гнусный дюк должен быть казнен! Я призываю вас его схватить и доставить на лобное место. Охрана! Умоляю вас не противиться моим братьям. Иначе небесный владыка вновь покажет свою силу и сокрушит вас! Итак, время пошло! Если через десять минут дюка не будет на площади — берегитесь! Дарт Вейдер пройдет через все заслоны и преграды и вытащит дюка сюда сам: с головой или без головы!

Закончив говорить через усилитель, раскрасневшаяся Витта повернулась к Никите и спросила:

— Я была убедительна?

— Я бы уже бросил оружие на месте охраны, — хохотнул Никита. — А на месте дюка бы описался.....

— У Вас есть основания бороться за королевский титул, — добавила Летиция. Грегор же промолчал (как всегда в последнее время), но сверкнул глазами.

Срок, данный Виттой горожанам, скоро истек, а дюк так и не показался на помосте. Она растерянно посмотрела на Никиту, он же взялся за штурвал файдера и сказал Грегору:

— Следи за обстановкой по кругу и стреляй без сомнений. Пока одиночными, а там посмотрим.

После чего упал камнем вниз, но завис в пяти метрах над площадью. Затем открыл фонарь и, включив мини-антиграв, прыгнул на каменную мостовую. Его сапоги с экзокомпенсатором из пружинной стали громко лязгнули, а черный плащ взвился в воздух — чтобы опуститься на камни, будучи отстегнутым. Никита же, облаченный в черную металлопластовую броню и знаменитую тонированную черную каску, пошел, все так же лязгая, к воротам замка в сопровождении дрон-хамелеонов. Из надвратной башни навстречу ему стремительно вылетело копье, которое крошка дрон успел сбить в сторону. А в саму башню тотчас влетел снаряд из пушки файдера, после взрыва которого башня в виде облака камней улетела внутрь замка. Никита же подпрыгнул и встал на место этой башни.

Под стенами замкового двора, полузасыпанным каменными обломками донжона и надвратной башни, кучковались здесь и там наспех обмундированные охранники, сжимающие в руках копья, мечи, а кое-кто и арбалеты. Никита отдал беззвучный приказ, и дроны помчались парализовать этих арбалетчиков. Сам же он вспомнил разученную накануне речь на языке Валленрума и грозно зарокотал:

— Воины! Мне не нужны ваши жизни! Я пришел за дюком. Он преступил все законы, человеческие и небесные и потому должен предстать перед судом. Прошу, приведите его сюда.

Пока он говорил, за его спиной над стенами замка поднялся файдер и стал демонстративно поводить стволами турелей. Вдруг из одного ствола вырвалось короткое пламя, и на двор замка упал невидимый Никите стрелок.

— Если я спущусь во двор, вы все умрете, — продолжил речь Никита. — Дюку ваши смерти никак не помогут, он тоже умрет. Но я дам ему шанс умереть с оружием в руках. Приведите его, воины.

В ответ на эту стратагему группка вояк вдруг открыла дверь в дворцовой стене и исчезла в ней. Никита же стал додавливать охрану:

— У меня есть невидимые помощники. Это они вывели из строя ваших арбалетчиков. Я могу отдать им приказ, и падать без сознания начнете вы. Но я говорю: положите оружие на землю и идите в свои дома. Новый правитель страны вас только похвалит за это.

— Это ты будешь нашим правителем? — спросил кто-то.

— Нет. Мне ваши дрязги неинтересны. Я просто пролетал мимо и увидел явную несправедливость. Этого я не люблю и потому решил вмешаться.

Та самая дверь вновь открылась, и воины вывели во двор богато одетого пожилого вельможу, крепко держа его за локти. Никита, который видел дюка в краткий миг и в полумраке, его, конечно, не узнал.

— Вот тот, кого ты хочешь призвать к ответу, — крикнул один из воинов.

— Ведите его на Лобную площадь, — повелел Никита, после чего повернулся и прыгнул вниз.

Через полчаса площадь для казни преступников заполнилась, наконец, горожанами. Дюка вывели на помост в сопровождении тех самых палачей, один из которых держал богато изукрашенный узкий то ли меч, то ли палаш. Впритык к помосту Грегор подвел файдер, в котором сидели Витта и Летиция. Никита же притопал на площадь ножками — неспешным тяжелым шагом, чуть поводя вновь надетым черным плащом — и теперь стоял на другом краю помоста. Но вот одетая в сверкающий эффектный комбинезон Витта откинула фонарь, легко выпрыгнула на помост и подняла руки, призывая толпу прекратить свой гомон. Народ сначала загомонил громче, но стал все же успокаиваться. Витта громко сказала:

— Случилось то, что я вам предсказала: небесный воитель Дарт Вейдер вошел в наш неприступный замок и привел сюда дюка Валлена. Я казнила бы этого человека за его бесчисленные преступления без проволочек, но Дарт Вейдер решил, что должен вступить с бывшим дюком в поединок. Отдайте Валлену его меч и пусть свершится божий суд!

Никита взялся за рукоять на своем поясе, нажал кнопку — и перед изумленными зрителями вспыхнул луч светового меча (Никита сделал его из учебной шпаги, нашедшейся на яхте, подсоединив к ней электропарализатор, а также световую указку). Дюк, взявший уже меч, в первое мгновенье отшатнулся от небывалого оружия, но вдруг заорал и, бросившись вперед, попытался нанести рубящий удар, целя в ключицу. Никита (который накануне упражнялся с Грегором в фехтовании мечами), встретил меч в начальной фазе удара, и дюк сам отдернул его в сторону. (Еще бы: ему нехило прилетело от удара током!). Тут удар нанес Никита и дюк, парировавший его, вновь дернулся как паралитик. Никита стал его жалить и жалить, а дюк мог лишь уворачиваться или бегать по помосту. Наконец, Никита усилил разряд и дюк, упав на доски, выгнул спину, захрипел и распластался без движения. Палач подошел к нему, профессионально проверил дыхание, поднял веко, скрестил крест-накрест руки ("Готов!") и поволок труп в люк.

Никита тем временем повернулся к толпе и снял свой жуткий шлем. Толпа тихо ахнула, увидев перед собой вполне симпатичного молодого человека. Никита же стал говорить:

— Народ Валленрума! Вашего жестокого и развратного дюка больше нет. Но правитель в государстве должен быть. Я постороннний для вас человек, но видел и знаю устройство власти на других планетах. И потому рекомендую вам избрать правительницей женщину. Там, где обществом управляет женщина, войн почти не бывает, а люди живут обеспеченнее и счастливее. За эти дни я успел узнать лишь одну женщину из вашего города — это Витта Валлен. Она мне понравилась, и мне даже показалось, что именно ей можно доверить управление Валленрумом. Изберите ее своей королевой и живите счастливо. Если же ее правление покажется вам негодным, вы можете избрать себе другую королеву. Но мужчину делать своим королем категорически не советую, так как власть его быстро развратит.

— А женщину, значит, власть развращает медленнее? — крикнул кто-то из толпы.

— Несомненно. Женщины — матери, это все объясняет. Итак, раз уж вы почти все здесь собрались, сделайте свой выбор сегодня, сейчас. Кто согласен с моим предложением, поднимите руки! Повыше и смелее! Смелее! Я вижу, что за Витту проголосовало поголовное большинство. Значит так тому и быть: поприветствуйте свою королеву Витту Валленрум! Да здравствует королева Витта!

И толпа, угодившая под гипнотическое влияние звездного героя, тысячеголосо загудела: — Да здравствует королева Витта!

Никита тотчас отступил назад и выдвинул на свое место Витту. Та подняла руки, призывая к тишине, но толпа еще пару раз проскандировала свою здравицу, после чего все же замолкла. А Витта начала свою речь:

— Благодарю тебя, народ Валленрума, за такую высокую честь, оказанную мне. Обязуюсь отныне жить только вашими заботами, обеспечивать счастье ваше и ваших детей. Я женщина и тоже хочу иметь детей, но для блага нашей страны короля рядом со мной не должно быть — только мудрые советники. И все же одного ребенка я хотела бы подарить и себе и вам, народ Валленрума. Это должен быть звездный принц и отцом его может стать только Дарт Вейдер!

"Вот же, бляха-муха, какая настырная баба! — изумился Никита. — Не мытьем, так катаньем пристегнуть меня хочет. Как же мне от нее отбояриться? А может так?"

Он встал рядом с Виттой и сказал с показушным сожалением, обращаясь и к деве и к народу:

— Я страшно польщен твоим выбором, королева Витта. Но вынужден огорчить и тебя и народ Валленрума: мне нельзя вступать в любовные отношения ни с одной женщиной!

Народ вокруг возбужденно загудел, а Витта вытаращила глаза на своего недавнего чичисбея. Никита же продолжил:

— Ибо я наречен рыцарем ордена Паладинов, призванных осуществлять справедливость везде и всегда. Но для того, чтобы мой волшебный световой меч черпал из меня свою силу, я поклялся соблюдать целибат. И если я нарушу свою клятву, то сила меня покинет, и я буду исключен из ордена и впаду в ничтожество. Простите меня, королева и народ, на такую жертву я пойти не могу.....

Глава двадцатая. Укрощение строптивой

— Ты опять смог изумить меня, Никита, — воскликнула, смеясь, Летиция, когда файдер оказался в своем ангаре, а терранин и аграфка — в кают-кампании яхты "Барриос". — Вот отмочил, так отмочил: я — рыцарь ордена Паладинов! Я поклялся соблюдать целибат! А сам так и смотрит, как бы сграбастать хорошенькую курочку!

-Не преувеличивайте, Летиция! Курочка только что предлагала себя на заклание, но я нашел нестандартное уклонение, причем за пару секунд!

— А почему, собственно? — искренне удивилась аграфка. — То почти изнасиловал ее в кабине файдера, а то нос стал воротить?

— Мне показалось, что Вам, госпожа фор Барриос, мое спаривание с Виттой не понравится.

— Хм. Может быть, хоть я сама не знаю почему. Наверное, я ужасная собственница и все, до чего могут дотянуться мои руки, должно принадлежать мне.

— В воображении, госпожа, только в воображении. Реальных действий Вы, мне кажется, избегаете.

— Много Вы знаете, господин паладин, — фыркнула аграфка. — Сам ходит вокруг да около, но обжечься, видно, боится. Или Ваш целибат вовсе не выдумка?

В ответ Никита сделал стремительный пируэт, обвил со спины талию Летиции и стал пылко целовать ее в полураскрытые губы, дав свободной руке полную самостоятельность в поиске местечек для страстного петтинга.

После двух суток почти беспрерывных постельных игр Никита и Летиция, наконец, очнулись.

— Милый! — сказала трезво Летиция. — Мне кажется, мы вполне можем любить друг друга в движущемся зведолете.

— Интересная мысль, — признал Никита. — Почему же она не пришла в мою голову?

— Все твои мысли, видимо, сконцентрировались в одну мыслеформу: как бы ловчей "вздрючить" меня. И надо сказать, тебе это все время удавалось. Я невероятно "тащусь" от всех твоих сексуальных придумок. В том числе и от сочных терранских выражений: "вздрючить", "оседлать", "оттянуть", "влындить", "впендюрить".... Я от них так завожусь! Ты самый потрясающий любовник в моей жизни!

— От этих слов мне просто хочется замурлыкать, госпожа фор Барриос, — хохотнул Никита. — Я даже начинаю верить, что на Тейе Вы пару раз навестите меня в той тюряге, куда меня упекут ваши сограждане.

— С какой стати упекут? Я выставлю там тебя в самом выгодном свете!

— А смерть бедняги Йерро Вы забыли?

— Точно, совсем забыла. Где же он кстати?

— В морозильнике. Пойдем посмотрим?

— Я сама посмотрю, — решительно сказала Летиция, вскочила с постели и, накинув шлафрок, вышла из своей каюты.

Отсутствовала она не менее получаса. А когда вернулась (серьезная, но довольная собой), то сказала:

— Все. Нет никакого Йерро. Он, оказывается, вышел зачем-то из яхты в открытый космос и там пропал. Хорошо, что ты оказался под рукой и сумел привести мой корабль в Тейю!

— Ух, от сердца отлегло, — сказал Никита. — Впрочем, о каком космосе Вы говорите, госпожа? Мы находимся все еще на планете Постум!

— Так стартуй с нее, Никита Бочаров! Или ты теперь будешь называться Дартом Вейдером?

— Нет. Эта кликуха будет у меня предназначена только для жителей отсталых планет.

Космопорт Тейи был обрудован на ее естественном спутнике (размером с Луну), но для корабля госпожи фор Барриос было сделано исключение, и Никита, руководствуясь указаниями Летиции, посадил яхту в пригороде Мурано (столицы империи Таори) — на лужайку перед обширным особняком о трех этажах.

— Побудь пока здесь, — попросила дама Никиту. — Я должна сначала пережить встречу со своей семьей.

— Естессно, май дарлинг, — сказал бывший студент. — Мой номер пятый или десятый.

— Не ерничай, дорогой, — пожурила его любовница и провела ладошкой по щеке. — Ты у меня номер один. Это точно. И кстати, хочу тебе сообщить: я в эти дни забеременела. Это тоже точно.

— Терранки узнают об этом точно только через месяц или полтора, — сказал озадаченный Никита.

— Но мы не терранки, — чуть вздернула голову аграфка и пошла в сторону родного дома.

Никита же от нечего делать стал просматривать видеозаписи, сделанные при подлете к Тейе.

Планета была когда-то четко поделена на два субширотных континента и экваториальный океан между ними. На полюсах континенты венчались ледовыми шапками (но поменьше Антарктиды). Были, конечно, и архипелаги островов и заливы и внутренние моря и горные цепи. Виднелись и города, тяготеющие к побережью океана — но, в целом, заселенность планеты показалась Никите небольшой. Он подключился к местной Сети и нашел нужную информацию (базу по знанию языка аграфов Летиция ему поставила): да, население Тейи едва перевалило за миллиард.

"Еще бы, — подумал с неудовольствием бывший студент. — Здесь живут разумные хуманы (не то что на Земле!), которые способны оптимально регулировать рождаемость. Соответственно, и цена каждому тейянцу куда выше цены среднего землянина. Но погожу петь им дифирамбы: вдруг и у них есть свои тараканы?"

Далее он просмотрел новости и отметил, что в них много времени уделялось дрязгам между чужими нациями (в частности, войне между Арваром и Аратаном) и совсем мало — событиям внутри империи Таори. Вдруг в бегущей строке он увидел сообщение: "На Тейю из долгой командировки в Арвар вернулась двоюродная внучка императрицы Таори Летиция фор Барриос".

— Вот те на!, — сказал вслух ошарашенный Никита. — И как мне себя с ней теперь вести?

Чуть погодя он успокоился, пожал плечами и переключился на развлекательные каналы: фильмы (показались вычурными), шоу (ничего не понял), спортивные состязания (не обнаружил футбола!), а на музыке задержался: мелодии аграфов оказались завораживающими..... Летиция обнаружила его полулежащим в кресле пилота с блаженным выражением на лице.

— Милый, — вернула она его с небес на землю. — Ты чем там заслушался, что даже мое появление пропустил?

— Лита!, — воскликнул Никита. — Ваша музыка бесподобна! Она действует на меня сильнее наркотика.....

— Ты наркоман?! — ужаснулась Летиция.

— Это фигура речи, милая, — успокоил ее амант. — Я никогда их не пробовал. А вот вина, пожалуй бы, выпил. У вас употребляют вино? Впрочем, о чем это я: раз термин такой в речи есть, значит пьют, собаки!

— Пойдем в дом, там и выпьешь и объешься "явствами" и наговоришься с моими домочадцами: они очень желают тебя увидеть и услышать.

— Что, там и императрица будет? — понизил голос Никита.

— Императрица? — засмеялась Летиция, но тут же посерьезнела: — Ты успел узнать о моем родстве с домом Таори? Что ж, моя мать приходится дочерью одной из племянниц императрицы, но отец — всего лишь фор из двухсот знатных семей. Поэтому я не слишком лакомая невеста для карьеристов.

— Для меня, пожалуй, чересчур лакомая. Надеюсь, ты не сказала отцу и матери, что я недавно был рабом?

— Отец давно убит в бою с пиратами. Тебя ожидают моя мать, две сестры и брат-подросток. О твоем рабстве я не говорила, но вероятно скажу, улучив случай — это будет бобма! Николай Васильев

Галактическая одиссея Никиты Бочарова

Фантастический роман

Глава первая. Странный медосмотр.

Тот день начался для Никиты Бочарова, студента третьего курса института Азии и Африки МГУ, вполне тривиально. Он проснулся в половине восьмого и ринулся в туалет — пока его не захватили шустрые соседи числом три. Из него он сунулся в ванную, но обломался: там уже фыркал под душем чистоплюй Нео. Тогда он вернулся в свою комнату, включил чайник и стал сооружать пару бутеров (для себя и для сонули Санчо), чутко прислушиваясь к звукам в ванной. Вот плеск воды прекратился, но дверь не открылась — значит, Нео будет подбривать свою чахлую бородку и усишки. "Как бы Омара не прозевать...." — заопасался Никита, вышел из комнаты и точно: из туалета нарисовался невысокий, но жутко высокомерный араб. Никита ласково ему улыбнулся и чуть виновато развел руками: извини, мол, брат. Омар пронзил его взглядом, но молча ретировался в свою фатеру.

Наконец, дверь ванной открылась и выпустила в коридор высокого худощавого африканца лет 25, который тотчас улыбнулся Никите и сказал: — Добри утро, малшик!

— Nzuri asubuhi, Neo, — сказал Никита на суахили. — Je, wewe ndoto kuhusu msichana leo ? (Доброе утро, Нео. Ты видел сегодня во сне девку?)

— Si leo. Mimi itabidi kuangalia mbebe kwa kesho (Сегодня не довелось. Буду надеяться на завтра).

— Окэ, Нео, — благосклонно кивнул Никита и вошел в ванную. Совершая гигиенические процедуры, он хмыкнул по поводу произошедшей пикировки: "На фик ему эротические сновиденья, к нему сегодня наверняка Вика прикатит. А если ее не будет, то Нюся или Ляля какая-нибудь заявится. До чего же падки наши бабы на экзотику! Даже Омар, метр с кепкой, им в радость, а нас с Сашкой они в упор видеть не желают!"

Войдя в комнату, он рассвирипел: Санчо до сих пор давил ухом подушку.

— Вставай, гад! — заорал Никита и дернул приятеля за руку. Тот мигом принял положение сидя, но глаз не открыл.

— А ну три зенки! — продолжил яриться Бочаров. — У тебя уже были опоздания! Еще одно-два и ты окажешься на платном обучении! То есть сразу за порогом института, ибо 300 тыщ у твоих родителей нет! Или я чего-то не знаю о твоем благосостоянии?

Сашка рванул на выход, забыв скинуть с ног одеяло, запутался в нем и врезался в итоге башкой в дверь. После чего совсем пришел в себя, ругнулся матом и исчез — чтобы вернуться обескураженным через минуту.

— Там этот Омар!

— А ты что хотел? Нас здесь четверо и всем на первую пару нужно!

— Да им когда угодно можно приходить, — зло сказал Сашка. — Их-то всяко не выгонят!

— За них институт хорошие денежки получает, — на тон ниже сказал Никита. — Ладно, придется тебе умываться и завтракать шиворот-навыворот: сначала кофе и бутер, а потом лакировка зубов и личика....

До "Академической" сумели добежать за шесть минут. По эскалатору почти слетели (благо, что идиотов, стоящих слева, на проходе, в этот раз не оказалось) и успели втиснуться в отходящий состав. Потом был бег по по переходу от Третьяковской до Новокузнецкой и вот он, Охотный ряд и Манежная площадь, где гордо высится их компактный институт, зорко поглядывая на Кремль и Сенат, в недрах которого спрятан кабинет Президента.

— И чего бежали? — спросил Сашка. — До занятий еще десять минут....

— Эх, люди.... — дурашливо свесил на грудь голову Никита. — Твари неблагодарные....

После третьей пары (перед обедом) староста группы, Нелли Вербжицкая, сделала сообщение, что вместо четвертой пары будет проведено какое-то медицинско-психологическое обследование, которое необходимо пройти всем.

— Попробуйте только сорваться с него, каждому отсутствующему собственноручно такую трепку устрою! — зловеще пообещала Нелли.

— Из твоих ручек примем даже яд! — пообещал Никита. — После ночи любви, естественно....

— Пфф! — фыркнула эффектная (что там говорить!) дева. — Тебе, Бочаров, прыщики с чела сначала свести бы надо....

— Поверь, милая, сами сойдут — после любви-то....

— Ты доостришься у меня, Бочаров! Вы с Вольским и так на липочке висите — и острят еще! В общем, всех буду ждать в кабинете медсестры и ставить галочки в журнале.

Впрочем, от медкабинета студентам сначала пришлось пройти в обычную аудиторию, где какой-то малоразговорчивый тип в белом халате раздал всем листики с 20 вопросами (явный тест на определение Ай Кью) и попросил на них ответить. Присевший рядом с Никитой Сашка скосил взгляд на его листок, понял, что вопросы у них разные и чуток скис. Но, ответив на первый вопрос, приободрился и ушел в опросник с головой. Никита же отвечать на эти тесты давно наловчился и сдал листок минут через десять, то есть первым. Тип, принимая листок, скривился, но пробежав ответы и поставив оценку в своем кондуите, посмотрел на Никиту с интересом и сказал:

— Идти в медпункт, не удивляться.

В медпункте вместо привычной медсестры среднего возраста прием вела женщина-вамп! Подобных дам Никита видел лишь в кино или анимациях, но никогда в реальной жизни, да еще так близко! Высокая, статная, крутобедрая, пышногрудая, высоковыйная, луноликая, с гривой черных блестящих волос и ясными карими очами, которые стали внимательно вглядываться в вошедшего студента. Под этим взглядом Никита сначала побледнел, а потом стал краснеть и смущаться. Тотчас он стал себя корить за это и засмущался еще больше. И вдруг услышал легкий женский смех, за которым последовал и голос:

— Как ты робок! Как олень! Мне до сих пор казалось, что я не страшная! Имя и фамилия?

— Никита Бочаров.

— Снять одежду! Так.... Так... Трусы тоже!

— Я не могу, — сказал сдавленно Никита, прикрывая руками проклятый торчок.

— Руки назад! — скомандовала дама. И после исполнения студентом команды, сдернула последнюю одежку. Торчок прыгнул к животу и застыл перед ним, глядя в зенит.

— Великолепно! — восхитилась дама. — То, что надо!

Тут она повернулась в сторону и спросила явно по связи: — Сколько у Бочарова? Неужели? Удивительно, причем вдвойне. Да, да, и это тоже. Отлично.

Повернувшись вновь к Никите, дама мягко, с воркующими интонациями сказала: — Какой ты молодец, Никита!

И дополнила фоническое поощрение тактильным, огладив волосы на затылке парня. Эмоции Никиты зашкалили, и он чуть было не вцепился в чудесную женскую плоть, но адама тотчас восстановила И дистанцию и сказала:

— Одевайся и зови следующего.

После приема Санчо стал возбужденно рассказывать Никите, как врачиха чуть его не опарафинила.

— Представляешь, заставляет снять трусы, а хер-то лезет вверх и все. Я его уговариваю и так и сяк, а он лезет. Тогда я отвернулся от нее, закрыл глаза и представил, что лежу в горячей ванне — он и обмяк. Я опять повернулся, но глаз открывать не стал: она ведь вон какая краля! В общем, прошел-таки этот дурацкий осмотр! Ну, а ты как, справился с собой?

— Нормально. Она даже меня похвалила, сказала, что я молодец.

— Странно. Кому понадобилось это устраивать? С определением Ай Кью понятно, без него сейчас в серьезную фирму не берут, но эта пародия на осмотр? Ничего не померила, не заставляла ни приседать, ни нос доставать....

Глава вторая. Трансляция во сне.

Ночью Никите вдруг стал сниться совершенно фантастический сон. Перед ним возникло зыбкое лицо той самой прекрасной дамы, которая вгляделась в раскрывшиеся будто бы глаза спящего, опознала его и сказала:

— Выслушай меня Никита и ничему не удивляйся.... Мы — жители Галактического содружества и явились к вам, на Терру за помощью. Многие тысячелетия в различных звездных системах галактики, которую вы знаете под именем Млечный путь, развивались независимые цивилизации, а с наступлением эры космических сообщений между ними образовались связи, более или менее стабильные. Расцвела торговля, научно-культурный и туристический обмен, но было и есть также много военных конфликтов. Некоторые цивилизации объединились в империи, другие — во временные антиимперские союзы, в результате чего Галактическое содружество стало существовать в шатком политическом равновесии.

Что касается Терры, то на определенном этапе галактической цивилизации эту периферическую планету приспособили для ссылки преступников, причем со всех звездных систем, для чего пришлось составить международный договор. Этим и объясняется невероятное многообразие народов, населяющих Терру. Потом личности преступников научились трансформировать и надобность в их ссылке отпала. Терра была предоставлена сама себе и через несколько тысяч лет развитые миры о ней вовсе забыли.

Но с некоторых пор в Содружестве проявились две неприятные тенденции: падение рождаемости на фоне почти полного перехода к искусственному вынашиванию детей и снижение интеллекта от поколения к поколению. Правда, официозные учреждения (в том числе медицинские) начали дружно отрицать эти явления и публиковать благополучные статистические данные (более или менее близкие по разным звездным системам), — в результате честных ученых стали шельмовать и лишать допуска к информации и самой профессии. В ответ эти ученые сорганизовались в несколько оппозиционных ассоциаций, которые тут же были повсеместно запрещены — с арестом их членов и последующей трансформацией в лояльных граждан. Оппозиционеры, оставшиеся на свободе, ушли в глухое "подполье" или бежали в миры Фронтира, находящиеся в постоянном ожидании пиратских налетов или карающих рейдов правительственных эскадр.

Наша группа нашла приют на Миранде — одном из республиканских миров Фронтира. Ее правительство отнеслось к нам благосклонно, но организовать информационные трансляции в сторону Метрополии не позволило. Нам оставалось только углубиться в методы решения тех самых проблем. Вдруг наш лидер вспомнил о существовании планеты-тюрьмы Терры, изобиловавшей в годы оны многообразным генетическим материалом. Тотчас все ученые пожелали на нее попасть и сравнить ваши показатели с нашими. Тут остро встал вопрос о корабле, который может нас к вам доставить. Один из членов правительства Миранды порекомендовал нанять пиратскую флотилию Бушара, с которым будто бы можно иметь дело. Так мы оказались сначала на Луне, а потом, изучив ваши радио— и телетрансляции и выявив всю сеть спутников, "прокрались" на челноках (под видом метеоритов) в заранее выбранные пункты назначения. Предварительно пришлось выучить соответствующие языки.

Не вдаваясь в подробности нашего внедрения в ваше общество, я обращаюсь к тебе, Никита, с жаркой просьбой: приди к нам на помощь, войди в наше общество и измени его своей деятельностью — наряду с другими добровольцами с Терры. Я верю, что если вас будет достаточно много, ситуация с нашим будущим может перемениться к лучшему.

"Я согласен", — хотел сказать восторженный Никита, но губы его, конечно, не послушались. Тем не менее, инопланетянка признательно ему улыбнулась и сказала:

— Благодарю, Никита. Обещаю: ты не пожалеешь о своем решении. Завтра приди вечером на ВДНХ, к павильону "Космонавтика и авиация" и тебя там встретят.

Вдруг Никите захотелось спросить: — "Долго ли мы будем лежать в анабиозе?".

Дама заулыбалась и неожиданно прочла ему лекцию об астрономии:

— Ваши ученые, Никита, имеют превратные представления о том, как устроена наша галактика. В основу их легло мнение первобытных людей, что свет распространяется от своего источника во все стороны, но прямолинейно. Однако это даже в обиходе случается вовсе не так. Представь себя мальчиком, которого только что взял себе в услужение владелец лабиринта. Наступил вечер, посетители пошли по домам, и владелец сказал тебе:

— Никита, принеси фонарь из лабиринта.

Ты подошел к входу и увидел перед собой длинный-предлинный прямой коридор, в конце которого еле светился огонек фонаря. Обреченно вздохнув, ты пошел на этот огонек, но вдруг уперся в поворот, в углу которого стоит зеркало, отражающее огонек, который, горит, оказывается в длинном коридоре, но поперечном первому. Ты идешь по нему, но вновь натыкаешься на поворот с зеркалом. Ты, конечно, чертыхаешься, но идешь дальше, от поворота к повороту. Ноги твои вовсю гудят, когда ты добираешься, наконец, до подлинного фонаря. А тебе ведь еще идти назад и непременно забредать в тупиковые ходы этого проклятого лабиринта! Вдруг рядом раздается голос владельца:

— Где черт носит этого мальчишку?

— Я здесь! — радостно кричишь ты.

После этого открывается дверца и в лабиринте появляется хозяин.

— Ты дошел до фонаря по лабиринту? — догадывается взрослый мужчина и смеется. — А надо-то было всего лишь поискать эту дверь, которая находится рядом с входом в лабиринт.

— Так вот, — продолжила лекторша, — роль искривителей света в галактике играют не зеркала, а гравитационные массы, о чем, оказывается, догадался ваш физик Эйнштейн. Но и он не решился утверждать, что эти искривления могут быть очень прихотливы. Наши же физики это давно установили, и потому трассы космических путешествий до той или иной звезды рассчитывают только компъюторы. И эти трассы оказываются во много раз короче, чем кажется "на глаз". Очень много помех создает реликтовый свет от уже погасших звезд — ведь астрономы видят не только вдаль, но и вглубь времен, на многие миллиарды лет. Большинство звезд являются просто автопортретами разной давности, а не реальными объектами. Например, смотришь на какую-нибудь Бетельгейзе, а она, быть может, уже взорвалась лет 500 назад — но свет от вспышки именно к Терре еще не пришел.

Кроме того, наши корабли путешествуют всегда с большим ускорением, а топливом для них является та самая "темная материя", о существовании которой ваши физики догадались, но до ее сущности не добрались. В итоге путешествия от одной системы до другой составляют в лабиринте Галактики не годы, а месяцы или даже дни. Соответственно, никаких парадоксов времени мы не наблюдаем и анабиоз тебе, Никита, не грозит. Кстати, я родом со славянской планеты Веста, хотя заимствовала часть ген от латинян и потому меня зовут Божена Клэр....

Когда утром Никита проснулся, он тотчас вспомнил свой необычный сон, да еще во всех подробностях.

"Никакой это не сон, а трансляция Божены. Но через что она его мне транслировала?"

Он вспомнил все детали "приема", в том числе оглаживание его волос, схватил гребень, стал расчесывать волосы над простыней — и точно: на простынь упала микроскопическая блестка! Он повращал ее в пальцах, пожал плечами и спрятал в пенальчик с аскорбинкой, к которой давно привык. Сам же стал думать, что делать: ехать вечером на ВДНХ или ну его на хэ?

Тут взгляд его упал на мирно посапывающего носом Сашку и его охватила острая зависть к счастливчику, которого инопланетянка забраковала.

"А вдруг нет? — засомневалось сознание. — Может и ему приснился подобный сон?"

Соответственно, Сашка был тотчас разбужен, приведен в чувство, допрошен с пристрастием и отпущен восвояси, то есть в ванную. Никита же опять затосковал....

Глава третья. Полет на Луну и прочая фантастика

Тем не менее, майским вечером, около 9 часов, Никита Бочаров вышел из метро с сумкой через плечо (с предметами гигиены, бельем, тришками, рубашками и т.д.) и побрел к космическому павильону. На территорию его еще пустили, но оглядели подозрительно. Он и сам понимал, что выглядит не ахти: ноги почти что трусятся, вид бледный, взгляд потухший.... Впрочем, в нем жила надежда, что все это не всерьез и через час его вместе с прочими опозданцами вытурят с выставки — тем и поддерживал свои силы. Однако у павильона его встретила сама Божена, взяла вдруг за подбородок, приподняла и неожиданно внятно поцеловала в губы! После чего ободряюще улыбнулась и сказала:

— Все будет хорошо! Верь мне, юноша.... Иди пока вон с той группой, а мне надо встречать остальных.

Совершенно офонаревший от ласки Никита пошел слепо в кильватере группы из молодых людей (человек десять) и вскоре оказался на окраине Ботанического сада. На одной из небольших лужаек расположилась невысокая (метров 10), но широкая округлая конструкция, завешанная зелеными сетями, принятыми у строителей, и огражденная дощатым забором. Группа прошла в дверцу в заборе, затем в щель меж сетями и через минуту поднялась по пандусу к раздвижному входу в тороидальный, видимо, корабль. Только внутри корабля Никита встрепенулся и стал осматриваться. Смотреть, правда, было почти что не на что: из гладкостенного тесного шлюза, освещенного рассеянным светом, они перешли в такой же лифт, который поднял их в плавно изогнутый коридор второго этажа, тоже вполне пустынный. Некоторое время они шли по этому коридору, мимо закрытых раздвижных дверей, и Никита опознал, наконец, нескольких своих однокурсников (в том числе двух девушек). Но вот их предводитель (тот самый тестировщик) совершил неуловимую манипуляцию и очередная дверь открылась.

— Заходить двое, сесть в кресла, застегнуть ремни и ждать старт, — сказал он. — Первая пара вперед!

Девушки переглянулись и дружно вошли в каюту, дверь в которую тотчас закрылась. Через несколько минут все добровольцы были распределены по каютам.

Никита оказался в паре с высоким и атлетически сложенным студентом, про которого знал, что он четверокурсник и специализируется по странам Юго-Восточной Азии.

— Я — Борис Великанов, — протянул руку напарник.

— Никита Бочаров, — представился наш герой и пожал руку.

— Похоже, нас отбирали очень целенаправленно, — поделился мыслью Борис. — Ты что изучал?

— Суахили и арабский....

— А я хинди, тамильский и урду. Так что на одну планету мы вряд ли попадем.

— Отмахиваться с тобой от зловредных инопланетян было бы здоровски. Но нам пока это вроде не грозит?

— Что день грядущий нам готовит — про то не может знать никто, — вдруг выспренне сказал "индуист".

— Так-то оно так, так-то оно конечно, а окостись какое дело — вот тебе и пожалуйста! — отчебучил Никита.

Борис вскинул на случайного напарника недоуменные глаза, но тут же расхохотался.

Так они перекидывались фразами и словечками из фольклора (преимущественно студенческого) около получаса, пока корабль не охватила легкая дрожь. Их тела вдруг мягко вдавило в кресла и более не отпускало. Через какое-то время они привыкли к этому дискомфортному состоянию и впали в подобие дремоты. Спустя полтора часа (Никита глянул на часы) вектор ускорения сменился, и их тела вдавило в привязные ремни.

— Тормозим похоже, — сказал Никита сквозь зубы.

— Уже подлетаем к Луне? — удивился Борис.

— Скоро узнаем....

Наконец корабль вновь ощутимо затрепетал и вдруг явно замер без движения.

— Три часа мучений, — отметил по часам Никита. — Неужто прибыли?

— Я читал, что наши ракеты могут долететь до Луны за 9 часов.... — неуверенно сообщил Борис.

— Реально они за 2-3 суток долетали.... — возразил Никита. — Так что мы пока самые быстрые луноперелетчики из землян. Если мы, конечно, уже на Луне....

В этот момент дверь в каюту открылась, и в ее проеме показался "тестировщик".

— Поздравляю, вы прибыли на Луну. Пока сидите здесь, на вход в базовый корабль мы вас пригласим.

Они расстегнули ремни и стали ожидать дальнейших событий. Вдруг Никита встал на ноги, слегка подпрыгнул, ожидаемо ударился головой о двухметровый потолок и, рассмеявшись, плавно "прилунился" на пол. После чего сообщил Борису:

— Мы точно на Луне! В поле ослабленной гравитации....

Борис в ответ покинул кресло, присел и стал совершать замедленные сальто, оказываясь то в положении лежа, то в стойке на руках.

— Офигеть! — сказал он, шлепаясь обратно в кресло. — На Земле такие штуки я вытворял только в бассейне, под водой....

Наконец, за ними пришли. Никита с Борисом вышли в коридор и оказались среди вереницы улыбающихся, перешучивающихся и чуть подпрыгивающих соотечественников. Вот знакомый лифт, а вот и шлюз, двери которого были открыты в просторный "ангар", опоясанный по стенам переплетающимися металлическими галереями и лестницами. Их "челнок" стоял посреди ангара и вокруг него ползали и летали многочисленные "дроиды", которые что-то подсоединяли и отсоединяли от челнока. Пандус вывел путешественников (набралось их около сотни) к работающему эскалатору, по которому они поднялись на высоту третьего этажа и оказались в очередном коридоре, но уже корабля-матки. Этот коридор был прямолинейным и очень длинным, но идти по нему не пришлось: по центру коридора бежали разноскоростные и разнонаправленные "дорожки". Сопровождающий переправил всех на самую скоростную дорожку, и они мигом домчали до конца коридора, где перешли на очередной эскалатор.... Потом на другую дорожку и опять эскалатор.... По ходу им встретилось несколько "аборигенов" в комбинезонах кремового или голубоватого цвета, которые с любопытством их оглядели — и только. В итоге они оказались перед группой кают, рассчитанных на 10 человек, куда их и заселили.

Пространство каюты размерами 6 х 5 х 2,5 м было поделено на подобия двуместных купе, в которых между металлическими кроватями мог быть установлен откидной столик. Под кроватями оказались ящики с постельным бельем и однотипными комбинезонами зеленоватого цвета. В одном из углов каюты были оборудованы туалеты и душевые. Возле входа был какой-то настенный ящик, оказавшийся впоследствии пунктом выдачи пищи, а под ним — еще один, оказавшийся мусоросборником.

Никита и Борис, державшиеся вместе, разместились на козырном месте — напротив входа. Они уже подумывали переодеться в комбинезоны, но тут ящик ПВП просигнализировал обитателям каюты о своей готовности выдать им еду и питье. Подносы с пищей появлялись по очереди и содержали картонные (?) тарелку с ложкой, два тюбика разных размеров и маркировки и поллитровую бутылочку с жидкостью. Борис придержал Никиту за руку, досконально осмотрел тюбики и сказал удовлетворенно:

— Тюбик побольше содержит, вероятно, суп, а второй — второе. Теперь проверим....

И точно: из большого тюбика в тарелку выдавился горячий и пахучий суп-пюре, который проголодавшиеся путешественники выхлебали с большим удовольствием. Во втором тюбике оказалась тоже горячая и вкуснющая каша, а в бутылочке — подобие клюквенно-брусничного киселя. Замечательный обед!

После обеда разомлевшие обитатели каюты тотчас пустились в разговоры, заодно и знакомясь. Никита, впрочем, не активничал и спустя полчаса решил подремать. Вдруг дверь в каюту отворилась, и тот же самый "тестировщик" нашел взглядом Никиту и сказал:

— Бочаров, следуй за мной. Но предварительно одень комбинезон. Без него никто из вас в коридор выходить не имеет права.

По пути "тестировщик" не говорил ни слова. Впрочем, путь этот был недолгим и закончился перемещением по эскалатору на один этаж. Буркнув что-то по коммуникатору, "тестировщик" подвел Никиту к некой каюте, сказал "Ожидай" и исчез за углом коридора. Дверь вдруг отворилась и, впустив посетителя, закрылась наглухо.

Эта каюта была явно индивидуальной и повышенной комфортности, так как состояла из двух комнат, не считая прихожей, душевой и проч. Тут открылась внутренняя дверь, за которой Никита увидел улыбающуюся Божену!

— Вот и ты, мой герой! — удовлетворенно сказала дама, одетая в легкое одеяние, к которому по представлениям Никиты подошло бы слово "пеньюар".

— Помоги мне раздеться, — продолжила лукаво дама. — И не бойся что-то помять или даже порвать....

После чего она повернулась к Никите спиной и подняла над головой обнаженные руки. Никита, отказываясь верить в происходящее, шагнул вперед и сжал скачущими ладонями пленительные тити инопланетной славянки.....

Трудно сказать, как долго продолжался их секс-марафон. Никита помнил лишь, что Божена дважды его кормила и поила всякими вкусностями, а также втирала гель в щеки, после чего подросшая щетина бесследно с них исчезала. Любовный опыт Никиты был невелик (торопливые поцелуи с несколькими школьницами и студентками и пара перепихонов в пьяных компаниях) и потому все происходящее казалось ему невероятным счастьем. Он вкладывал в соития с Боженой столько пыла, что добился от нее ответной страсти, которая все росла и росла. "Не зря, ох, не зря мы организовали этот проект!" — думала многократно удовлетворенная и все еще возбужденная социологиня.

" Как она умудряется сужать свое влагалище? — удивлялся после ...надцатого акта Никита. — У тех студенток было вовсе не так...."

Вдруг дверь в спальню Божены резко отворилась, и на пороге возник мощный мужик в подобии офицерской формы (так решил порядком струхнувший Никита, лежавший как раз лицом ко входу). Божена, седлавшая своего мачо, резко метнулась в сторону и, оказавшись на ногах, прокричала что-то гневное на совершенно незнакомом языке (Никита уловил лишь ранее слышанное слово "бушар"). Для особо взыскательных читателей здесь приведен перевод со всеобщего галактического:

— Капитан Бушар! Как Вы посмели сюда ворваться?!

— Я у себя на корабле! — жестко осадил ее мужик. — А ты, фифочка, оказывается из породы нимфоманок? А строила из себя ученую грымзу.... Что ж, я найду теперь для тебя достойное занятие: развлекать меня, моих офицеров и особо отличившихся бойцов!

Божена успела во время этой тирады схватить пеньюар, так и не разорванный Никитой, и быстро запахнуться в него. После чего попыталась перейти в наступление:

— Выйдите из моей каюты, капитан, и ждите нашу делегацию: мы настаиваем на обсуждении накопившихся фактов грубости со стороны Вас и вашей команды. Если Вы не извинитесь, нам придется пересмотреть размер вашего вознаграждения.

— Ты не поняла, фифа: это я разрываю ваш глупый контракт и плюю на обещанные смешные деньги! Вы сделали то, на что я надеялся: наполнили мой корабль вполне приличными рабами, доход от продажи которых превысит вашу подачку раз в десять! Понятно тебе, дурашка?

Никита во время этой перепалки лежал, сжавшись и от страха и от возмущения, но внутри него стал нарастать протест:

— "Так и знал, что эта космическая авантюра добром не кончится!"

Пират же вдруг ловко схватил Божену за волосы, подтянул к себе и, заглядывая ей в глаза, гнусно сказал:

— Так как на счет минета? Прямо сейчас?

Никита понял интуитивно подоплеку этой фразы, бешено рванулся к мерзавцу и полетел на пол, получив встречную оплеуху.

— Гасан! — рявкнул Бушар. — Брось молокососа в карцер! Только не попорть! И выйдите пока все: у меня наметились дела с мадам Клэр....

Никита успел вскочить с пола, но больше ничего сделать не успел: его схватили два пирата и выволокли наружу — не забыв забрать его комбинезон.

Глава четвертая. Чужая планета.

Слово "карцер" Никита тоже уловил и потому сначала удивился, оказавшись в полном подобии туалета. Во всяком случае, в центре "карцера" стоял унитаз и площадь комнатенки была около 1 квадратного метра (0,7 х 1,5 м) при стандартной высоте 2,5 м. Чуть позже он согласился с хозяевами, что таким и должен быть современный карцер: отходы жизнедеятельности легко удалить, вода из бачка льется исправно и даже спать здесь можно — правда, обвивая телом тот самый унитаз. Свет в "карцере" был, конечно, тусклым и горел круглосуточно. А еще оказалось, что кормление узника отнесено в разряд излишеств.

Первые часы в карцере Никита провел в переживаниях: сначала по поводу того, чему подвергает сейчас ужасный Бушар Божену (кошмар, просто кошмар!), затем перешел на судьбу товарищей и свою собственную (неужели байки о космических пиратах верны и мы окажемся на положении рабов?!), потом он чуть успокоился и решил, что жизнь все же лучше смерти и рано или поздно фортуна повернется к землянам благожелательным фасадом....

Когда мысли о настоящем и будущем пошли по третьему кругу, Никита собрался, отбросил их и приступил к недавно освоенному им искусству медитации — для чего сел ровно на унитаз, положил руки на колени, соединил указательные и большие пальцы в кольца, расслабился и стал ритмично дышать, добавляя к выдоху звук "Оммм". От дыхательной медитации он перешел к выполнению мудр: для сердца, для зрения, для слуха, для ясности ума, для улучшения памяти....

Вдруг внутри корабля родился слабый низкий гул, а еще через несколько минут на тело навалилась тяжесть — верный признак полета с ускорением. Никита инстинктивно сполз на пол и занял единственно удобное положение — вокруг унитаза. Долгое время он стоически переносил перегрузку (большую, чем при полете к Луне), потом она все-таки уменьшилась, а потом его одолел спасительный сон.

В течение нескольких дней перегрузки случались периодически, и в условиях хронического голода Никита переносил их все тяжелее (ну, не было у него спасительного жирового запаса!). Как вдруг однажды знак ускорения явно сменился и вскоре движение корабля прекратилось. Исчез и гул двигателей, что Никиту порадовало: намечалась очередная перемена в судьбе. В коридорах корабля слышались признаки перемещений, однако час проходил за часом и все мимо злосчастного карцера. Никиту стало вновь клонить в сон, но тут дверь, наконец, открылась, и все тот же Гасан что-то рявкнул и рывком поднял хилого узника с пола. Никита пошел рядом с конвоиром, с трудом преодолевая слабость и не вникая в детали пути. Вдруг кто-то его затеребил и знакомый голос спросил:

— Где ты был все эти дни, Никита?

Никита поднял голову, узнал Бориса, слабо ему улыбнулся и сказал:

— Сидел за решеткой в темнице сырой.... Куда нас ведут?

— Молчат как партизаны. А Божена с Иржи куда-то пропали. Еще прошел идиотский слух, что нас выставят на продажу. Так ты в самом деле был в изоляторе? За что?

— Да, я был в карцере, куда меня упрятал капитан Бушар за неподчинение его приказу. И боюсь, что слух о продаже может оказаться правдой. Ведь капитан этот пиратский....

— В рот компот! — исказился лицом Борис. — Съездили с миссией гуманитарной помощи!

Тем временем впереди стоявших стали запускать по одному в какую-то дверцу, из которой они уже не выходили. Очередь дошла до Никиты и он увидел за дверцей опять шлюз, из многочисленных щелей которого вдруг стал поступать густой "туман", вдыхать который не хотелось, но пришлось. Нос, горло и глаза стало щипать, но вполне терпимо, а потом туман всосало обратно в щели, передняя стенка шлюза раздвинулась, и Никита оказался в просторном холле, среди землян, которые все прилипли к обширной стеклянной стене холла. За ней виднелось зеленоватое (!) небо, в отдалении — группа разновысоких зданий в серых тонах, а также растительность оранжевого цвета! Явно инопланетный мир!

Когда процедуру "обеззараживания" прошли все пассажиры, конвоиры повели их по замысловатым переходам и вывели, в конце концов, в многоэтажное строение башенного типа — с обычными лестницами и тремя однокомнатными квартирками на каждом этаже. В эти квартирки их стали заселять по шесть человек (начиная с пятого этажа), ибо комнатки были почему-то треугольными (двери на лестницу, в туалет и в ванную были вписаны в углы) и вдоль каждой стены стояли двухярусные кровати.

— Вот уж хоспис так хоспис! — сказал с отвращением Борис, когда их шестерку заселили на последнем, двенадцатом этаже. — Единственный пока плюс этой планетки — меньшая сила тяготения, благодаря чему мы не особо запыхались при подъеме сюда....

— Мышцы могут быстро атрофироваться при этом тяготении, — вяло возразил китаист Володя, живший с Борисом в одной корабельной каюте. — Придется их ежедневно качать.

— Может и не придется, — хмыкнул Никита. — Если именно здесь находится рынок рабов....

— Кончай каркать! — взъярился незнакомый угрюмоватый парень. — Без твоих прогнозов тошно!

— Все, все, — поднял примиряюще руки Никита и вдруг быстро добавил: — Чур, я иду в ванную. После карцера это крайне необходимо!

Вода через рожок душа, слава богу, бежала. Была она тоже зеленоватая и лишь слегка теплая, но освежающий эффект Никите обеспечила. Нашелся и какой-то гель, с помощью которого удалось качественно отмыть кожу и волосы. Полотенца, конечно, никакого не было, но кручение соседнего с душем рожка активировало "сушильный" воздушный поток. Вернувшись в комнату, Никита застал соседей за самой приятной дневной процедурой — поглощением пищи. Судя по блаженным физиономиям товарищей по несчастью, в этот раз поглощенье обрело наивысшую форму — смакование. Аппетит моментально стал довлеющей эмоцией Никиты и не зря: все кушанья (похлебка с лепешкой, мясное рагу с обильным овощным гарниром и фрукты в сладком соусе) оказались в масть земному организму. А когда в пищеблоке появился поднос с чашками, половником и "фаянсовой" кастрюлей, наполненной горячим ароматным напитком, напоминающим одновременно кофе и жидкий шоколад, то из глоток разнежившихся переселенцев стали вырываться признательные слова:

— А неплохо тут рабов-то кормят!

— Кто тут вякал о рабах? Нигде и никогда их так не кормят! Значит что?

— Мы не рабы, рабы не мы!

— Если и поварихи под стать своим кушаньям, то я согласен здесь навеки поселиться!

— Глядите, глядите, вон там по тропинке пара "поварих" идет!

Все шестеро тотчас кинулись к узкому (в полметра) высокому окну и стали рассматривать с разновысоких точек (в том числе с верхней кровати) неспешно шествующих аборигенок.

— Да это натуральные негритянки! — воскликнул самый зоркий.

— И какие высокие! — удивился второй.

— У них и одежды такие же: тюрбаны, а вокруг тел ткани наверчены....

— Но титьки закрыты, не то, что у наших африканок...

— В городах и у "наших" все давно закрыто, голышки по селеньям живут....

— Жаль, лиц с этого расстояния не разглядеть....

— Наглядимся еще, даст бог. Только удастся ли до титек допрыгнуть....

— На что тебе титьки? Женский магнит расположен меж бедер — что давно известно любому вахлаку, а ты ведь студент, как-никак....

Глава пятая. Продажа в рабство.

И все-таки худшие предположения землян сбылись: их выставили на торги. Проходило это мероприятие неспешно и поэтапно, в большом зале, но без публики, причем каждый будущий раб экспонировался на своей площадке посредством телевизионной трансляции. С утра все земляне прошли сначала показательные тесты на интеллект (что-то вроде земного Ай-Кью), и результат теста светился весь день на экране, за спиной каждого. Потом они были лишены одежд, и дотошные видеооператоры (негры у девушек и негритянки у мужчин) засняли в разных планах все детали их тел, в том числе ротовую полость и особенно паховую область и промежность. Результаты съемки также эпизодически возникали на экране. Затем к каждому из них явились "суккубы" и "инкубы" (соответственно полу) и стали разжигать в них похоть — и как ни противилось этому возмущенное сознание, никому из земных парней и девушек не удалось остаться равнодушными. Операторы тотчас зафиксировали возбуждение их половых органов и выражение искаженных похотью лиц. Однако и этим работорговцы не ограничились: "демоны" обняли свои жертвы и стали с ними совокупляться, а оперы тут как тут — принялись это порно снимать!

Никита прошел все названные этапы, но порно с его участием не получилось: ослабленный многодневной голодовкой организм еще по дороге к гениталиям негритянской дамы исторг вялую струйку спермы и пожелал соснуть. В результате Никита пробыл в торговом зале до вечера (в то время как его соседей аборигены стали активно разбирать), но и он был все-таки продан. Гасан, слонявшийся весь день по залу, злорадно осклабился и изобразил руками и бедрами, что с рабом будут делать в неволе. Бедный Никита содрогнулся.

Однако представителем покупателя оказался похожий на клерка молодой негр, который пригласил "покупку" сесть в авиатакси, сказал адрес, и через десять минут они оказались в центре города, чьи вечерние улицы были наполнены смешливой молодежью. На улицы они, конечно, не пошли, а пересекли площадь и оказались перед явно муниципальным зданием. "Клерк" поднял руку с каким-то пультиком, дверь в здание приотворилась и они вошли внутрь. Поводив "раба" по коридорам и спустившись в подвальный этаж, провожатый открыл очередную дверь, за которой оказалась жилая комнатка с весьма скромным интерьером: лавка вагонного типа, стол перед ней, ящик ПВП, душевая с унитазом и экран на стене. Паренек простер руку внутрь комнаты, шутливо поклонился, улыбнулся и, пропустив Никиту за порог, отгородился от него той самой дверью. Отдыхай, мол, перед завтрашней работой, невольник.

Первым делом невольник пожелал освежиться и благожелательно хмыкнул: душ для раба оказался ничем не хуже ранее опробованного душа в комнате для свободных людей. Зато ПВП выдал весьма скудненький ужин (суп-пюре неизвестно из-чего с горсткой сухариков и все!) — но, быть может, здесь такая оздоровительная вечерняя диета? А если сделать вторичный заказ? Хрена, этот номер у невольника Никиты не прошел. Голодно поцыкав зубом, он взял пульт, висевший под экраном, и нажал его центральную кнопку. На экране тотчас возникло изображение какой-то уличной потасовки, по поводу которой голос за кадром что-то вещал. Никита стал пытаться понять по изображению суть происходящего, не пытаясь вслушиваться в комментарий, однако вдруг уловил явно знакомое слово "мауаджи" ("убийство" на суахили). Не веря своему сознанию, он стал все-таки внимательно вслушиваться в репортаж и заулыбался: тот стал ему понятен, хоть и через пень-колоду! Судя по всему, здешние негры говорили на одном из диалектов банту, а на основе банту и возник лет семьсот назад суахили.

— Это ж совсем другое дело! — оживился Никита. — Зная суахили, я должен освоить местный банту. А языкастый раб куда перспективнее безязыкого. Взять к примеру Эзопа: был-то он рабом, а стал всемирно известным баснописцем. Кстати, не взяться ли за перевод его басен на банту?

С этими приятными мыслями галактический попаданец и заснул на матрасе и даже под одеялом, вынутыми из-под лавочки.

Разбудил его тот самый экран, который самопроизвольно включился и стал долдонить с паузой в 3 секунды одну фразу — но ни одного слова на банту Никита в ней не услышал. Пожав плечами, он встал с постели и направился в санузел. В нем при внимательном обследовании нашелся даже гель для удаления бороды! Завтрак оказался куда питательнее ужина, но десерта и кофе с шоколадом в нем не было. Помыв на всякий случай посуду, Никита попытался включить экран, но не преуспел. Тогда он громко сказал для возможных наблюдателей "Работник Никита к работе готов!" и сел на лавку, сложив руки на стол.

Как ни странно, его речевка, возможно, сработала: через пять минут дверь в его жилище открылась, и на пороге показался тот же "клерк". Он вновь заулыбался, уставил палец на "раба" и спросил:

— Ши Никита?

— Я — Никита! — подтвердил "раб", указав на себя, и сопроводил свои слова твердым взглядом, глаза в глаза.

Ответные слова "клерка" он понял как "Иди за мной" и пошел, конечно, надеясь, что его зовут не для чистки местных конюшен. Идти пришлось недалеко: за новой дверью Никита увидел большую комнату, заполненную стеллажами, верстаками, стендами, столами и десятком неподвижных механизмов (вероятно, вышедших из строя роботов), возле которых суетились мелкие роботы (ремонтники?). Посреди этого хаоса восседал в кресле длиннотелый седоголовый морщинистый негр и курил что-то вроде кальяна.

— Кусалимьяна веве, Чаки, — сказал "клерк" стандартное приветствие банту, так что Никита даже заулыбался (внутренне!).

-Сава на веве (Тебе того же), Бусинго, — ответил курильщик и перевел взгляд на Никиту. — Ни квамба гуй мими алиулиза ква аджили я? (Это тот парень, которого я просил?). Ейе ана куандалиа я мту я куридниша (У него взгляд разумного человека). Ту ейе ни днаифу мно (Только он слишком тщедушный)

— Сиси хакувеза кува аликува мгуму гуй (Крепкий парень нам бы не достался), — возразил Бусинго.

— Надхани анаелева йету (Мне кажется, что он нас понимает), — вдруг сказал Чаки.

— Саваж нье кидого я Гэлакси анаэлева Банту? Кутенгва. Ейе итабиди куэлева вакати веве кумфундиша Кинталингва (Дикарь с окраины Галактики? Исключено. Он будет понимать, когда ты научишь его интерлингве), — разразился речью Бусинго.

— Унавеза квенда (Можешь идти). Кама ейе ни мзури, Кинталингва квенда ндани я кихва чаке била татизо (Если он хорош, то интерлингва ляжет в его голову без проблем).

— Мунгу Арише Мбали (Дай Бог), — сказал Бусинго и покинул лабораторию Чаки.

Вальяжный специалист встал с кресла (оказавшись ростом за два метра), улыбнулся Никите и показал на другое кресло, притулившееся в углу комнаты. Над ним возвышался круглый шлем, который Чаки и надел на голову "раба", когда он уселся в кресло. Следующим движением инопланетянин воткнул ему в плечо шприц, и Никита стремительно потерял сознание. Очнувшись, он машинально потер место укола и посмотрел с укором на стоявшего напротив Чаки. А тот спросил:

— Ну, что, юнак, ты меня понимаешь?

— Да, — сказал Никита, непривычно ворочая языком, и продолжил: — Это и есть Интерлингва?

— Она самая, — хохотнул негр. — И ты на ней сносно болтаешь, хоть и с жутким акцентом. Кстати, голова не болит?

— Ничего не болит, — довольно улыбнулся Никита. — Мне можно встать?

— Посиди тогда еще, — возразил Чаки. — Я хочу заодно поставить тебе базовые знания ремонтника бытовых роботов. Ведь именно для их обслуживания тебя и купил наш муниципалитет.

— А знания по устройству вашего мира мне поставить нельзя? — закинул удочку Никита.

— Рабу не положено, — серьезно сказал Чаки, но тут же добавил, — По ходу жизни сам все узнаешь, Никита.

Глава шестая. Воскресное развлечение

Неделю спустя Никита Бочаров вполне освоился в роли ремонтника муниципальных роботов. Работа эта ему даже нравилась: поломанных роботов было не так много и были они разнообразны, так что проведение каждого ремонта требовало приличных умственных усилий, а также освоения письменной Интерлингвы. Никита, соответственно, скачал себе из Сети учебник грамматики, без которого разобраться в инструкциях по ремонту было невозможно. Тем не менее, из-под его рук стали неуклонно выходить исправные машины: сначала с помощью терпеливого Чаки, а сегодня совсем без нее — лишь с операцией контроля.

— Молодец, Никита, — величаво кивнул головой Чаки. — Так шустро у меня еще никто не работал. Если до конца декады ты отремонтируешь еще пять роботов, то я буду ходатайствовать о предоставлении тебе дня отдыха.

— Ремонт по моему выбору? — спросил с хитрецой в глазах Никита.

— Пусть будет по-твоему, — рассмеялся Чаки.

В результате во всеобщий выходной день Никита впервые вышел на улицу и сначала стал бродить по центру города. Перед выходом Чаки предупредил, чтобы он не делал глупостей вроде побега, так как его местоположение контролируется по вживленному чипу. Да и куда тут бежать, если планета Дунья (входящая в империю Арвар) населена исключительно неграми, а белокожие люди являются либо рабами, либо торговцами Халифата и Минматара (арабской внешности), либо членами трех консульств: от республики Хакдан, директората Ошир и (как ни странно) империи Таори. Странность присутствия на Дунье представителей империи Таори заключалась в том, что эту империю населяют аграфы: самые высокомерные хуманы в Галактическом сообществе. Но видимо на Дунье есть что-то крайне необходимое аграфам, что и обусловило присылку сюда консула со штатом служащих.

Впрочем, гуляя по городу, Никита с удивлением увидел, что действительно чернокожих жителей (с негроидными лицами) здесь меньшинство, преобладают же мулаты с шоколадными оттенками кожи (от "горького шоколада" до "молочного") и более или менее тонкими чертами лиц. "Вероятно, пираты регулярно возят сюда белых рабов и уже очень-очень давно, — решил Никита. — Ну и ладно, мне никогда плосконосые африканцы не нравились....". Особое внимание он обращал на женщин и отметил, что многие из них хороши, но, но, но.... Их офигенный рост его удручил: большинство было под 190 см, а то и выше. При этом они еще красовались на каблуках! И что ему делать в их обществе со своими 178 сантиметрами?

— Дурачок! — ласково включился внутренний голос, — Нужно лишь уговорить их принять горизонтальное положение и эта разница потеряет значение.

— Не факт, — плаксиво упорствовал примеро. — Рост нашего "мальчика" тоже ведь не столь велик....

— Японцам это не мешает, — указал секундо. — Да и вообще: не рано ли ты "хвост" на дам стал поднимать, рабская рожа?

— Уж и помечтать нельзя.... — проворчал примеро и затих.

Неожиданно в толпе на перекрестке мелькнуло и исчезло белое лицо. Никита встрепенулся (неужели кто-то из "наших" вышел на прогулку?!) и пошел в том направлении быстрым шагом. На перекрестке он покрутил головой и приметил-таки на поперечной улице удаляющуюся пару: высокого худощавого блондина в бархатном(?) черном "колете" и брюках типа "банан", с гривой вьющихся и спускающихся на спину волос, и рядом с ним изящную (судя по походке) даму, чей наряд был трудно определим, так как постоянно менял раскраску подобно хамелеону. "Однако, это вовсе не земляне, — решил Никита. — Вряд ли рабов и рабынь одевают столь экзотически". Сам он был одет в свой зеленоватый комбинезон, который постирал и на службу не надевал (Чаки выдал ему серый, "мышиного" цвета), берег "для случая" — а случай и представился.

От нечего делать Никита пошел за этой парой, которая его заинтересовала. Шаг их прогулочным он бы не назвал, — вероятно, они шли к определенной цели. Вот пара свернула на другую улицу, потом на поперечную, но на следующем перекрестке европеоиды вдруг остановились и развернулись лицом к Никите, который в растерянности продолжал идти вперед. Когда он был уже рядом с ними, блондин сделал шаг ему навстречу и спросил с вызовом на интерлингве:

— Ты кто такой?

— Я житель планеты Терра, — на автомате ответил бывший студент.

— Терра? — переспросил мужчина и посмотрел вопросительно на спутницу.

— На Терру ссылали пять тысяч лет назад преступников, — бесстрастно ответила молодая на вид женщина (или все-таки девушка?), но ее глаза пристально изучали Никиту из-под приопущенных век. Он же успел наполниться восторгом от лицезрения ее неземной (иначе ведь не скажешь?) красоты. Восторг этот был пополам с почтительностью, которую инопланетянка сумела мгновенно внушить молодому хуману.

— Он, вероятно, прибыл сюда с партией рабов, добытых в очередной раз Бушаром, — внезапно заключила аграфка. — Это ведь так, юноша?

— Я служу "рабом" в муниципалитете и звать меня Никита, — сообщил, чуть стебаясь, студент, который тоже успел их просчитать. — А вы, значит, служите в консульстве империи Таори?

— Откуда ты знаешь про нас? — с угрозой в голосе спросил блондин, но прекрасная аграфка сморщила носик и сказала: — Не глупи, мой друг, наши физии давно фигурируют в местной Сети.

— То есть ты нас вовсе не преследовал? — спросил все же блондин.

— Я всего лишь пытался рассмотреть детали одежды вашей прекрасной спутницы, но не преуспел, — признался Никита.

— Хи, хи, хи! — легонько рассмеялась аграфка. — Детали моей фигуры тебя заинтересовали, верно? Но мой хамелеон прекрасно настроен и кому попало меня не показывает.

— Жаль, — с искренним сожалением сказал Никита. — Я читал, что аграфские девушки — самые совершенные существа на свете. А тут мне выпал шанс увидеть это совершенство своими глазами. Вот я и шел за Вами, леди, как привязанный....

— Как ты меня назвал? Леди? Кого же на вашей Терре так называют?

— Только женщин, рожденных в семьях многовековых правителей тех или иных государств, а также их родственников. Их стиль поведения и чувство собственного достоинства неподражаемы. Впрочем, Вы, несомненно, принадлежите к такой же элите.

— Ты прав, льстивый юнец, — надменно сказала дама. — Мой род уходит корнями в седую древность, а мои родственники и сейчас находятся в когорте правителей империи Таори.

— Тогда умоляю, — легонько вскричал Никита, — Откройте мне на миг Ваши совершенства и я пронесу это впечатление через всю свою жизнь!

— Нет, ты, Никита просто уморителен! — от души рассмеялась дива и повернувшись к блондину спросила: — Ты так не находишь, Йерро?

— Я нахожу, что он надоеда, — пробурчал блонд. — Продолжим свой путь. А ты, невольник, вали в свою конуру и предайся впечатлениям попроще.

Кровь бросилась Никите в голову, и он провел свою излюбленную сериальную атаку из драчливого нижнетагильского отрочества: ногой в голень, локтем с поворотом в челюсть, пяткой по яйцам, удар после полного поворота обеими руками по ушам и острием ладони в солнечное сплетение. После чего толчок очумевшего тела на землю, где оно сворачивается в позу эмбриона. Повернувшись к аграфке для прощального гордого взгляда, Никита увидел в ее руке что-то вроде пистолета, дернулся было в сторону, но упал с парализованными ногами. Неизвестно, что далее сделала бы с ним эта фурия, но тут к поединщикам подскочили прохожие и начались неизбежные разборки. В результате Никита оказался в обезьяннике Центрального полицейского участка, где и провел остаток дня. Вечером за ним прибыл на такси Бусинго и отвез в муниципалитет, чему Никита искренне удивился.

— Мы своих работников в беде не бросаем, — пояснил Бусинго. — Тем более что аграфы по какой-то причине не стали подавать заявление о нападении.

Глава седьмая. Такие разные дунчанки

Еще через пару недель Никита вполне отъелся, восстановив свой стандартный вес (77 кг) и прочие молодецкие кондиции. Но здоровое юношеское тело неизбежно ориентировано в сторону женских особей, а заключенное в нем сознание на автомате сортирует их по привлекательности, а также доступности. Где лишенному свободы рабу (после инцидента с аграфами выход в город стал ему недоступен) довелось наблюдать женщин? Так в этом самом муниципалитете, на трех этажах которого, в почти сотне комнат фемин и мамзелей было предостаточно. Еще больше там было роботов, которые беспрестанно ломались, отказывались функционировать или просто капризничали. Чаки не заморачивался и тупо ждал, когда механических пациентов принесут к нему в лабораторию. Никита же убедил его, что проще диагностировать неисправность робота на месте и в 75% случаях там же и починить.

— Ну, чини, раз у тебя мотор в заднице, — хохотнул Чаки. — А я буду здесь обдумывать галактические проблемы, которых ой как много накопилось.....

Никита с удовольствием стал сновать по вызовам из кабинета в кабинет и по ходу ремонта привлекать внимание присутствующих женщин бойкими словечками, шуточками, комплиментами и т.д. Особенно по нраву пришлись инопланетянкам его анекдоты (с пояснением, что они взяты из жизни терран) — впрочем, со временем он стал их перекраивать, приспосабливая к жизни дунчан. Через месяц Никиту знали уже во всех подразделениях муниципалитета, а в некоторых (чисто женских) он стал натуральным любимцем. Все это время он приглядывался к женщинам, и они по этому поводу между собой судачили — конечно, на банту, не подозревая, что белокожий раб может их понимать.

— Гляди-ка, Зэма, наш раб на тебя поглядывает!

— Ха! Этот живчик тут всех бабенок от головы до попы обсмотрел. В том числе и тебя, Абена!

— Не-ет, твою задницу он оттрахать в любой момент готов!

— Это фикция, подруги, — вмешалась грандиозная телом Камария. — Вы что, не смотрели репортаж, когда всю их группу пираты продавали? Ваш любимчик Никита оказался в любовных отношениях самым никчемным. Потому его нам и продали.

— Ну, раз он наш, — продолжила Абена, — то имеет смысл его снова протестировать: вдруг все окажется не так плохо?

— Тогда ты и тестируй, такая инициативная, — предложила Зэма, — К твоим двум любовникам как раз третьего, молоденького, да еще беленького не хватает.

— Я бы не прочь, — с досадой сказала Абена, — но зазнай этот, Петри, точно будет против. Еще и изувечит нашего Никиту.....

— Его не так просто изувечить, — сказала Зэма. — Он недавно дрался с аграфом и уделал его.

— Ого, королева, — удивилась Камария, — Да ты, оказывается, следишь за похождениями Никиты?

— Значит, влюбилась, — готовно констатировала Абена. — Не упроствуй, Зэма, возьми мальчика в свои жаркие объятья. Твоему мужу, который давно потерял к тебе азарт, мы ничегошеньки не скажем. Так, Камария?

— Мне-то что! Трахайтесь напропалую с кем угодно — я и ухом не поведу. А с мужем Зэмы я даже незнакома.

— Тогда вперед, королева воинов! Хочешь, мы прямо сейчас из комнаты уйдем, тем более что скоро обеденный перерыв? Но не дай ему сбежать!

— Остынь, Абена, — возмутилась Зэма, но тут же бросила взгляд на Никиту. Тот ответил ей самым страстным взглядом, какой смог изобразить. Светлокожая тридцатилетняя Зэма покраснела "до ушей" и резко отвернулась к своему компу.

Надо сказать, что к этому времени Никита уже более-менее разбирался в местном социуме и потому придерживал свою борзую похоть. Долгое время на Дунье царил матриархат и, хотя переход к патриархату все же произошел, позиции женщин в половых вопросах были еще сильны. В частности, девушки могли перебирать женихов достаточно долго, проверяя в том числе их альковные способности. Но было одно но: эти "женихи" регламентировались из одного с девицей социального слоя. Мезальянсы недопустимы, причем даже в форме разового перепихона. А он кто? Раб, не имеющий имущественных прав, ниже него в этом обществе никого нет. Значит, девушки (которых немало было в муниципалитете) для него недостижимы.

Ну а разведенки? С ними дела обстояли еще хуже: они имели право на обзаведение ловерами, которые могли быть из разных социальных слоев. Но только мужчины ее слоя были с ней в равноправных отношениях; перец из высоких кругов обращался с ней как повелитель, а вот парень из низов оказывался в положении раба. Сунется Никита, к примеру, к Абене и его положение станет в два раза хуже. Ну уж нет, гуд найт, Абена, но не со мной!

Но люди во всех социумах несправедливые законы нарушают. Не зря и здесь в ходу анекдоты о неверных мужьях (любовниках) и женах. Значит, можно исхитриться и кого-то все же соблазнить — без риска попасть в кабалу. Вывод: продолжайте искать женщину, студент Бочаров и обрящете. И самый подходящий контингент — это замужние дамы, для которых сохранение тайны столь же необходимо, как и Никите. Потому Зэма — очень перспективный вариант.

В этот день тем все и кончилось. Но потом были другие дни, в каждый из которых Никита находил повод зайти в "расчетный центр Управления муниципального имущества", где обретались Зэма и ее подруги. Эти свидания он готовил и был то весел (рассыпая комплименты и тщательно выверенные анекдоты), то деловит, то печален. В последнем случае его тотчас тормошили, и он признавался, что тоскует по Родине, по счастливой прежней жизни, в которой у него было все: друзья, подруги и любовь. Вот и сегодня он явился "в гости" печальным. Дамы пытались его развеселить, но тщетно. Тогда Зэма мигнула им и Абена с Камарией покинули комнату

— Как же звали твою любимую? — спросила кареглазая и обильная телесными прелестями красавица, подсаживаясь вплотную к Никите.

— Беляна, — соврал претендент в галанты. — Имя ей соответствовало, у нее было все белым: лицо, тело и волосы....

— Значит, я не должна тебе понравиться, — сказала Зэма с трагичной ноткой в голосе.

— Верно, — согласился Никита, но тотчас вскинул голову, заговорил с жаром: — Но Вы безумно мне нравитесь! Просто в нашем мире красавиц подобных Вам, Зэма, нет!

В глазах Зэмы вдруг вспыхнули сумашедшинки, она скомандовала "Карибу на мланго!" (Дверь, закройся!) и порывисто притянула уже взлелеянного в воображении ловера к всколыхнувшейся груди.....

Вскоре Никита убедился в справедливости немецкой поговорки "Что знают двое, знает и свинья". Они с Зэмой тщательно скрывали свои соития, перенеся их в каморку Никиты (куда никто днем не заходил), но уже через неделю весь женский штат муниципалитета жужжал про их шашни. Зэму, впрочем, никто не осуждал, ей откровенно завидовали, ибо та же парочка раззвонила, что Зэма пребывает отныне "на седьмом небе". Внимание к Никите со стороны дам в разы увеличилось, его усиленно зазывали то на день рождения, то на чай с домашними пирогами, а одна миленькая девушка прямо предложила "попробовать разик" — и плевать на эти замшелые традиции! Он все же отказался (со всей деликатностью) и в качестве превентивной меры перестал заниматься ремонтом роботов по комнатам (не прекратив, однако, сладострастных встреч с Зэмой).

Вдруг ему было предписано явиться в кабинет одного из заместителей мэра, вернее, заместительницы по имени Экин Мисонго, которой он до сих пор в глаза не видел. В приемной высокопоставленной дамы Никиту тормознула стройненькая востроглазая секретарша, которая стала ему пенять на невзрачную одежду — обычный рабочий комбинезон, доставшийся от предшественника и полинявший от частых стирок. Вдруг из пульта на секретарском столе раздался властный женский голос:

— Зела! Что, техник от Чаки еще не пришел?

— Он здесь, госпожа Мисонго! — с торопливой почтительностью сказала секретарша.

— Так пропусти его! Невзирая на то, во что он одет!

"Значит, тетка наш разговор слышала,— сообразил Никита. — Тогда зачем этот вопрос "Пришел ли я? Для выпендрежа?"

В большом кабинете он не сразу увидел его обитательницу, которая сидела в высоком кожаном кресле, повернутом в данный момент к огромному (во всю стену) окну. Но вот кресло повернулось, и на Никиту уставился высокомерный взгляд холеной дамы лет тридцати пяти с европейским типом смуглого лица, на котором выразительными были все его составные части: высокий лоб с вычурными дугами тонких бровей, абсолютно черные демонические глаза (без белков!), хищный острый нос и плотно сжатые губы. Волосы дамы были обесцвечены и стянуты в узел на затылке, но разделены на волнистые пряди, что дополняло впечатление о вычурности хозяйки кабинета. Особенно завораживали жуткие глаза. Но вдруг чернота эта исчезла и глаза дамы стали изумрудно-зелеными!

"Так это всего лишь цветные линзы!— с облегчением осознал землянин. — А я уж подумал, что попал на расправу к демонице...."

Меж тем дама продолжала молча и холодно рассматривать Никиту. Он тоже молчал, глядя на нее чуть косвенно. Наконец Экин Мисонго соизволила заговорить:

— Что в тебе нашли эти клуши? Наши мужчины куда эффектнее. А тут передо мной стоит обыкновенный белый раб, каких перебывало на Дунье многие тысячи. Или ты все же необыкновенный?

— Я уникален, — решил быть наглым Никита. — Другого такого нет во всей Вселенной. Но столь же уникальным хуманом являетесь Вы, госпожа Мисонго, а также все жители Дуньи, каждый по-своему.

— Это общие слова, штампы, — отмела его доводы дама. — А что особенного умеешь именно ты? Меня интересуют твои приемы обольщенья женщин.

— Женщины все разные, потому и подход у меня к ним разный. Принцип же простой: сделай так, чтобы конкретной даме твое обольщение понравилось.

— И какой подход ты будешь применять ко мне?

— А-а, — спохватился Никита. — Так Вы тоже желаете познать любовь инопланетянина?

— Любовь — это громко сказано, — надменно изрекла дама. — Но что-то новое в отношениях полов я не прочь ощутить.

"Вот зараза! — залихорадило Никиту. — Сделай мне приятно, чужеземец. Но так, чтобы раньше я этого не испытывала! Зараза! Но надо что-то придумать и срочно. У, садистка! Впрочем, садо ходит ведь под ручку с мазо? Тогда буду делать то, что никогда еще не делал — хоть и читал про это"

Неотрывно глядя в глаза властной сучке он приблизился к ней, вдруг выдернул ее из кресла за руку и, бросив ничком на обширный стол, шлепнул с оттяжкой по оттопыренной заднице. А потом без перерыва еще и еще.

— Что ты делаешь, негодяй!? — закричала дама и попыталась вырваться, но безуспешно: Никита для верности заломил ей руку за спину.

— Наказываю плохую девочку, — прорычал он и вновь стал шлепать Экину, но уже по другой ягодице. — Ты очень дерзко вела себя с мужчинами и потому заслуживаешь хорошей порки. И лишь после того, как ты признаешь свое прежнее поведение плохим, я тебя пожалею.

Говоря все это, он каждую секунду ждал, что дама заорет во весь голос и в кабинет ворвутся охранники. Но она вдруг запричитала со всхлипами:

— Да, да, я плохая, я гадкая, накажи меня, чужестранец! Еще! Еще! А теперь вздрючь меня как последнюю шлюху, я заслужила только такое обращение!

Никита подивился вывертам женской психологии и овладел Экиной Мисонго в так называемом "жестком" варианте секса — по рецептам земного порно.

Глава восьмая. Преемники.

С этого момента жизнь Никиты переменилась: он получил в свое распоряжение небольшой домик в элитном пригороде столицы (при котором были даже садовник и кухарка — люди пожилые и добродушные), обширный гардероб, мобилу, карманные деньги и флаер, на котором ему спешно пришлось научиться летать. Летал он в основном в поместье Экины Мисонго, где в оборудованном по его эскизам павильоне истязал и трахал новоявленную садомазохистку. Впрочем, город он мог посещать теперь беспрепятственно, но полеты в других направлениях программой флаера были заблокированы.

Через какое-то время от жизни такой Никита затосковал: в его душе тяги к садизму совсем не было. Однажды он прямо заявил об этом Экине, но тут же подсказал приемлемый выход: взять на роль садиста одного из прежних ее любовников. Гранд-дама поджала губы, сморщилась, потом вздохнула и согласилась на его отставку — но после того, как Никита "обучит" своего преемника. Как ни странно, никого из негров Экина признать повелителем не захотела (все они в душе ее побаивались) — вот незадача!

— А где отбывают рабство мои товарищи? — спросил осененный новой идеей Никита.

— В основном, в лупанариях, — сообщила хорошо осведомленная вице-мэрша.

— Можно мне поискать преемника среди них?

— Попробуй, милый. Но лучше было бы, чтоб ты передумал....

Первым делом Никита затребовал списки путан и жиголо в лупанариях Думжи (так называлась столица Дуньи) и, получив их, стал отчекрыживать своих сограждан. Но в них нашлось лишь 53 фамилии, в которых можно было подозревать земное происхождение. "И то хлеб" — вздохнул Никита, получил от Экины писулю, что действует в интересах мэрии и пошел к своему флаеру.

Первым он навестил, естественно, Борьку Великанова. Тот вышел в гостиную лупанария заметно обеспокоенным (предположил клиента на свою задницу?!), но завидев Никиту, расплылся в улыбке:

— Ты как здесь очутился? Где вообще раболепствуешь?

— Я пришел дать вам волю! — торжественно процитировал Никита Стеньку Разина.

— Ага, так я тебе и поверил, — скривил улыбку Борис, но в уголках его глаз появились лучики надежды.

— Вот почитай эту бумагу, — протянул Никита писулю Экины. Борис прочел, ничего не понял и поднял вопросительный взгляд на товарища.

— Ты сильно зол на своих хозяев? — спросил Никита. Борис пугливо пригнул голову и шикнул на товарища.

— Понял, нас слушают, — спокойно сказал Бочаров. — Но я могу тебя отсюда перевести.

— Что для этого надо сделать? — почти шопотом спросил всеобщий жиголо.

— Согласиться на садо-мазо с единственной дамой, которая здесь в авторитете.

— Согласен, — быстро сказал Борис.

— Вот и ладушки. Сколько тебе надо на сборы?

— Три минуты. Ой, нет, надо еще с Милой и Светой проститься....

— А, я помнил о них, но при встрече с тобой забыл. С ними мне тоже надо увидеться. Они сейчас свободны?

— Пойду у Коджо узнаю, — сказал Борис и ушел.

Не было его, однако, довольно долго. Наконец он появился, совершенно злой.

— Подслушали, гады! — почти выкрикнул он. — И уперлись, ни в какую отпускать не хотят!

Никита пожал плечами и набрал номер вице-мэра. Когда Экина ответила, он приподнято сказал:

— Любезная госпожа, я нашел превосходного кандидата для сами знаете чего. Но его отсюда не желают отпускать. Как звать? Борис Великанов. И он действительно великан! Во всех отношениях.

Через полчаса Борис был вполне готов к отъезду, а Мила и Света поливали его слезами. Но вот Никита дал знать Борису и тот указал девушкам на него. Они подсели теперь к нему и подняли в ожидании глаза. Никита опять набрал тот самый номер и сказал Экине:

— Милая, я вот что подумал.... В вашем учреждении полно мужчин и многие из них сексуально не удовлетворены. Ты согласна? Угу. Так вот, рядом со мной сидят две милые мои соотечественницы, которые могут помочь их печали. Да, да. Надо лишь перевести их из гнезда разврата в эту милую контору, а они там освоятся и будут тихо-мирно приносить счастье людям. Вашим людям, дорогая.... Посоветоваться с хозяином? Я уверен, что Вы лучше его знаете, что нужно его сотрудникам. Разрешаете? Ты лучшая в мире начальница. Наездница? И наездница тоже.

Закончив разговор, Никита посмотрел на растерянных девушек и сказал:

— Вы наверно думаете, что вот нашелся благодетель, поменял вам шило на мыло. Но я пока не управляю этим миром и дать свободу не могу ни Борису, ни вам. Могу лишь гарантировать, что тамошняя несвобода в разы лучше здешней. Соглашайтесь девушки.

Девушек Никита поселил пока у себя, а Бориса повез на показ Экине. Когда они вошли в укромный павильон, вице-мэрша не смогла сдержать восхищения и произнесла:

— Хорош, действительно хорош! Ты уже истязал женщин, виджана (юноша)?

— Пока нет, мадам, — ответил Борис, пожирая даму глазами (как учил его Никита). — У вас индустрия секса пока не слишком развита. Но мне очень хотелось сделать это с некоторыми клиентками.

— А я вызываю у тебя такие чувства?

— С Вами мне хочется сотворить много разных действий, а в конце, быть может, даже съесть без перца и соли.

— Ах! — воскликнула Экина. — Самое то! Ты молодец, Никита. Можешь быть пока свободен.....

Милу и Светлану Никита нашел в саду, где они глубоко дышали и наслаждались видами природы.

— Вы можете себе представить, — обратилась к Никите более контактная Мила, — что мы за все это время ни разу не выходили за пределы борделя? И природу видели только на экране телевизора?

— Я тоже жил так недавно, — сообщил Никита и притворно нахмурился. — А что это ты мне "выкаешь", милая землянка? Или даже москвичка?

Мила побледнела и вдруг бросилась на грудь Никиты, заливаясь слезами. Рядом захлюпала носом Света.

— Ну, ну, девчонки, — стал оглаживать их за плечи Никита. — Я постараюсь сделать так, чтобы вас вообще больше не принуждали к сексу.

— А домой? Ты вернешь нас домой? — внезапно прорвало тихушницу Светлану.

— Все может быть, девочки, — твердо сказал Бочаров. — Я в это верю, верьте и вы.

Ночью Никите приснилось, будто в его комнату проникли два медвежонка и улеглись с обеих сторон на его кровать, сдавив его при этом. Он испугался, от страха проснулся и обнаружил тепленьких девушек, уже пробравшихся под его одеяло.

— Мы тебя разбудили? — шепнула на ухо Мила.

— Угу, — пробурчал Никита и тотчас исправился. — Но я очень даже "за".

— Прости, но нам было там одиноко, — продолжила Мила. — И потом, признаемся тебе: мы иногда спали так с Борисом.

— Прямо-таки спали?

— Нет, конечно, — тихонько рассмеялась Светлана. — Мы вовсю его ублажали. А он урчал.

— Тогда вперед, на приступ! — скомандовал Никита. — Только без щекотки!

— Мы не глупые дурочки, а профессионалки, — урезонила его Мила. — Все будет хорошо.

Уже в конце ночной вакханалии Мила, раскачиваясь на мужском теле, вдруг воскликнула:

— Как прекрасно делать это не из-под палки, а по искреннему желанию! Особенно со своим, родным мужчиной..... Боже, сегодня я счастлива!

— И я, — тихо повторила за ней Светлана.

Глава девятая. Учреждение "Тибы" и базы Чаки.

Назавтра Никита явился в лабораторию Чаки. Старый ниггер, увидев своего бывшего лаборанта, вмиг оторвался от ремонта распотрошенного робота и недоверчиво спросил:

— Ты вновь будешь мне помогать?

— Если ты не против, — бодро заявил отставной жиголо.

— Я-то да, — забормотал Чаки, — но что скажет вице-мэрша?

— Позвони ей и узнай, — предложил Никита и добавил: — Мне звонить не вполне удобно.

Чаки достал мобилу, но звонить при Никите не стал, а ушел в в коридор. Вернулся он через пару минут явно повеселевший и тотчас распорядился:

— Так: вставай за верстак и чини ту группу, что свалена в углу. А я буду заканчивать этого калеку — после того как вдохну пару-тройку затяжек из кальянчика. Угу?

— Угу, — хохотнул Никита и повернулся к указанным роботам.

— Да, забыл сказать, — добавил Чаки, — Вице-мэр велела отвести девушек-путан сначала в медпункт, а потом представить ей.

— Сейчас? — попритух Никита.

— Лучше сейчас, — кивнул Чаки. — Но потом сразу сюда.

Мила и Света только-только встали с постели (после этакой-то ночи!) и попивали кофе, когда к ним на голову свалился с неба Никита. Он сообщил им о повелении вице-мэрши как можно беспечнее, но многократно битые девы сразу увяли. Тем не менее, они стали дисциплинированно и без слов собираться.

— Она баба вредная только на вид, — пытался спружинить Никита. — Так что сохраняйте спокойствие и кивайте как китайские болванчики. К тому же по моим наблюдениям в муниципалитете активных мужичков почти нет.

— С неактивными тоже проблем хватает, — хмуро возразила Мила. — Они самые капризные клиенты. Пока приведешь его в кондицию, вся изнервничаешься.

— Я буду думать и что-нибудь придумаю, — упрямо заявил Никита.

— А можно мы так и будем у тебя жить? — спросила Света.

— Я-то оставлю вас с удовольствием, — заверил он, — но представьте: вы придете домой отдохнуть, а тут еще я со своей хотелкой нарисуюсь....

— Возня с тобой нам будет только в радость, — засмеялась Мила. — Что-то вроде реабилитационной гимнастики!

— Какая гимнастика, Мила, — укорила подругу Света. — Это будет любовь, Никитушка. Ведь мы, женщины, без любви жить не можем.....

Однако мадам Мисонго и слышать не захотела о таком общежитиии и поселила девушек в том же подвале, где нашлись более обустроенные аппартаменты, чем прежняя комната Никиты. Ну, а "рабочее место" было выделено им на первом этаже, в двухкомнатном кабинете с вывеской "Тиба" ("Терапия"). Никите же был сделан намек на возможные визиты в его домик любвеобильной Экины.

Некоторое время жизнь у Милы и Светы была вполне сносной: сотрудники муниципалитета появлялись в их кабинете редко и быстро закруглялись. Но потом разлакомились и дошло даже до записи в очередь, по дням и часам. Пришлось вице-мэру вмешаться (по инициативе Никиты) и ввести лимит для каждого: два посещения в месяц.

Сам Никита занимался исключительно ремонтом роботов, причем только в стенах лаборатории: не хотел отдавать свои эмоции "на сторону", в ущерб психике девушек. Ибо они отдыхали душой и телом только с ним — после окончания рабочего дня. Он делал им оздоровительный массаж под рассказы о том, как провел рабочий день, какие осуществил ремонты и как некоторые роботы умеют капризничать. Кормил вкусняшками, которые научился готовить. Иногда они катались во флаере над окрестностями города с посещением живописных мест. Купались в озерах и реках, загорали под зеленовато-желтым солнцем, бегали друг за другом и боролись, хохоча во все горло. А с некоторых пор он стал разучивать с ними язык банту — благо, что учебники скачать в Сети было несложно. Иногда он оставался у них ночевать, хотя знал, что доброжелательные слуги могут "капнуть" Экине о его ночных отлучках.

Как-то раз Чаки разговорился, и выяснилось, что он в молодости и зрелости немало покуролесил, в том числе был механиком в экипаже пиратского корабля. И у него сохранилось много баз знаний (натыренных пиратами в захваченных кораблях) — как по ремонту разнообразной космической техники (скафандров, боевых турелей, медицинских капсул, дроидов, дронов, шаттлов — вплоть до малого гиперпространственного корабля), так и по управлению ими.

— Чаки! — взмолился Никита. — Это же клад! Который бестолку пропадает в твоих закромах. В то время как молодой талантливый ремонтник отчаянно нуждается в этих базах. Поставь их мне, голубчик, а я заберу у тебя все заботы по ремонту бытовых роботов — тебе останется только сидеть в любимом кресле, поставив ноги в бак с горячей водой (воду я тоже буду тебе менять), курить кальян и писать мемуары о своей полной приключений жизни.

— Какой ты шустрый! — хитро сощурился Чаки. — Каждый хотел бы заполучить такие базы, да не каждому они по зубам. По интеллекту то есть. Твой-то выдюжит?

— Не попробуешь — не узнаешь, — резонно изрек Никита и добавил: — Начнем с малого и пойдем по нарастающей. А?

— Маловато ты мне пообещал, — покачал головой Чаки.

— А что бы ты хотел?

— Хочу я много, но не в твоих силах эти желания мне реализовать. Есть, правда, одно, совсем легкое и тебе подвластное.....

— Не тяни, выкладывай!

— Ты дружишь с белыми девушками из кабинета "Тиба".....

— Ах ты, старый греховодник! — вырвалось у Никиты. — И тебе плотской любви захотелось?

— Типа того, — невозмутимо сказал Чаки. — Я, кстати, не так и стар, шестьдесят два лишь стукнуло.

— Мне надо посоветоваться с ними, — сказал снедаемый сбычей мечт землянин.

Девушки согласились на "обмен" без колебаний.

— Если ты научишься управлять космическим кораблем, — разгорелись глаза у Милы, — то дело останется за малым: добыть такой корабль, забрать всех наших и аля-улю Дунья, да здравствует Земля!

В итоге Чаки блаженствовал в девичьих объятьях целый месяц (они даже привыкли к этому забавному "дядюшке Римусу"), а Никита стал офигенно знающим мэном — куда там прежнему студентику! Попутно он скачал себе базу "Юрист" (случайно оказавшуюся среди технокосмических баз) и мог теперь поискать лазейку для освобождения рабов в своде законов империи Арвар — разумеется, противоречивом. Чем он в первую очередь и занялся. Через пару вечеров он нашел несколько таких лазеек. Наиболее простым оказался брак со знатной арваркой — если оная дама изъявляла категорическое желание в него вступить. Влегкую давали гражданство выдающимся артистам или спортсменам. Значительно дольше его добивались изобретатели. Реальным был путь в ряды армии — вернее, в народное ополчение, но оно набиралось только в случае серьезной войны. Никита хмыкнул: лазейки есть, только не для него и не для его подопечных. Но жизнь тотчас показала, что он ошибался.

Пару дней спустя средства информации Дуньи сообщили гражданам, что эскадра империи Аратан подвергла варварской бомбардировке планету Джаху, где шахтеры Арвара ведут разработку месторождений калифорния — самого дорогого металла в Галактике. В соответствии с традицией Арвара (отвечать на каждый удар десятикратно) ее Первый флот вторгся в звездную систему Фрейя (периферийную в империи Аратан) и с ходу захватил Белинду — самую процветающую планету этой системы. Случайный император Аратана (а они все там случайные, ибо выбираются на четыре года из сонма желающих) поступил бездумно и объявил Арварской империи войну. Да покарает его Создатель и наши героические вооруженные силы. А также героическое ополчение, призыв в которое объявляет неизменный император Арвара Максимус 4-ый.

Никита тотчас связался с Борисом и спросил:

— Ты слышал новость о войне с Аратаном и наборе ополчения? Так вот, сообщаю тебе в качестве квалифицированного юриста: рабы могут вступать в ополчение и заодно изменить свой статус с рабского на гражданский. Я решил туда пойти. Ты со мной?

— Хм, — заколебался Великанов. — С одной стороны заманчиво, с другой на войне ополченцы гибнут первыми. Пожалуй, я откажусь. Тем более что еще не все плети истрепал об ягодицы Экин Мисонго.

— Я тебя не осуждаю, Борис, — сказал Никита, — но напоминаю: именно на войне карьеры развиваются стремительно. Разве не для этого ты устремился в космос?

— Да, да, да, — ответил старший товарищ. — Но я и не отказываюсь категорически. Если война продлится достаточно долго, то нужда в ополченцах будет нарастать. И я смогу им стать в любой момент. Пока же подожду и погляжу, как будет развиваться твоя карьера.

— Резонно, — признал скородум. — Тогда пригляди за нашими девушками.

— Естессно, А ты не лезь на рожон, воюй с умом.

— В космическом корабле? — засомневался Никита. — Вряд ли это возможно. В нем либо все победители, либо все трупы.

— Я полагал, что ополченцам прямая дорога в пехоту?

— У меня скачана база космотехника, — сообщил Никита. — Ужель они на дороге здесь валяются?

— А-а, так ты уже почти элита? Тады ой. Но все равно не мельтеши, ремонтируй себе и ремонтируй. Ну, все, шли сообщения. Меня уже Экина требует....

Глава десятая. Инициативы Никиты

Сначала в администрации наместника Дуньи мкуу (князя) Дзолы к инициативе раба Бочарова отнеслись прохладно. Экина же, узнав о ней по своим каналам, тотчас посадила Никиту под домашний арест. Однако военные события развивались стремительно (империя Аратан нанесла ответный удар, захватив целиком звездную систему Джевель, расположенную всего в двух гиперпереходах от Дуньи) и для обороны планеты потребовались дополнительные комбатанты. Прошерстив резюме ополченцев (военнообязанных и добровольцев), военные чиновники малость офонарели от умений невольника Бочарова и срочно призвали его в ряды защитников Дуньи. Корабля ему в управление, конечно, не дали, но все же направили на космодром, куда стали приходить транспорты с раздолбанной военной техникой. Отработав здесь неделю обычным ремонтником, Никита получил в свое командование бригаду роботов и стал возвращать ту самую технику в строй — всякий раз испытывая удовольствие от удачного ремонта.

Однажды его командировали на одну из трех орбитальных боевых платформ, обеспечивающих оборону планеты на ее подступах. Летел он туда на шаттле (челноке), управление которого теоретически изучил. И вновь поразился слабой перегрузке при полете к станции, а на самой станции — нормальному полю тяготения. Впрочем, теперь он знал, что эти эффекты обеспечивает генератор гравитации (он же генератор антигравитации) — поразительная машина, изобретенная вместе с гиперпространственным двигателем еще легендарной цивилизацией Джоре, канувшей в вечность неведомо когда. Тиражировать эти устройства хуманы и прочие разумные обитатели Галактики научились, но принцип их работы ученые всех миров продолжали яростно оспаривать.

Платформой станция, конечно, не была, а представляла собой тороид (диаметром с километр) с 12 орудийными установками башенного типа, распределенными по кольцу равномерно. В центре же тороида находился ангар с джет-файдерами (истребителями), а также парой дестройеров (эсминцев) и одним крейсером. Где находился центр управления платформы, Никита так и не узнал — это было строго засекречено.

Причина, по которой его сюда вызвали, оказалась почти анекдотичной: вышли из строя все три наладчика электронной начинки джет-файдеров. Один выпросил пару дней для побывки на Дунье и по неизвестной пока причине не вернулся. Другого хватил инсульт, и он залег на неделю в медицинскую капсулу. А третьего выбросил в космос ревнивый пилот файдера, застукав со своей пассией! А поскольку пароль на доступ к истребителям каждый день менялся (" И здесь процветает придурошная секретность!" — скривился Никита), начинка реагировала на это небольшеньким сбоем, которого хватало на то, чтобы в доступе пилотам отказать. И вот он с утра обходил все истребители и проводил калибровку электроники, которая у каждой машины оказалась индивидуальной. Все оставшееся время Никита был свободен.

Сначала он от нечего делать путешествовал по станции, используя систему горизонтальных и вертикальных лифтов. В какой-то момент он представил, что в основной кольцевой коридор станции вламываются через проделанные взрыв-пакетами дыры дроиды противника, а за ними и десантники. Понятно, что коридор простреливается боевыми турелями, но их засекут и, в конце концов, уничтожат. Что может внести растерянность в ряды штурмовиков? В сознании Никиты пронеслись десятки зрительных образов и один он мгновенно выхватил: штурм самураями тайной крепости ниньзя и внезапные ловушки в виде падающих в коридор бамбуковых стенок — перед и сзади группки самураев. А потом их отстрел в образовавшемся тесном отсеке через дыры в потолке.

Картинка эта настолько ему понравилась, что он остановился и стал внимательно изучать коридор на предмет устройства такой ловушки. И нашел: на потолке можно проложить рельсовый путь, по которому будут двигаться две подвесные тележки со складными стальными завесами. В нужный момент тележки останавливаются, завесы падают, разворачиваясь, и их низы входят в пазы на полу, в которых жестко фиксируются. А для того, чтобы десантура не заметила тележки раньше времени, рельсовый путь надо прикрыть подвесным потолком, который будет сброшен вниз синхронно. Для еще большей незаметности тележки должны двигаться без шума, на магнитной подущке. После использования ловушки в одном месте завесы можно будет поднять и двинуть тележки в другой участок коридора — для другой группы захватчиков.

После ряда проволочек Никите удалось переговорить с командиром противодесантной службы Гаем Мбваной. Тот выслушал его, все более улыбаясь и поднимая брови. Но в конце вдруг просиял:

— Ты придумал отличную штуку, парень! На этот рельсовый и замаскированный путь надо установить часть турелей. И валить гадов внезапно, в нужное время и в нужном месте! Как, говоришь, тебя зовут?

Такой финал его идеи пресек дальнейшее обследование станции и тогда Никита сосредоточился на файдерах. Почему бы ему их практически не освоить? Некоторые машины имели второе кресло и оборудование для спарки — к их пилотам он и подкатил. Однако два пилота отказали ему категорически, ссылаясь на приказ.

— И что я за это буду иметь? — спросил, ухмыляясь Буру, пилот третьей спарки. Об этом Никита уже подумал раньше и, хоть душа его протестовала, предложил единственный куш:

— Ты был когда-нибудь в постели с двумя белыми красавицами?

— Но я должен буду подмазать командира эскадрильи..... — еще шире улыбнулся пилот.

— В их постели места хватит и на четырех, — парировал Никита.

— Тогда пойдем, посмотрим, как ты чувствуешь себя на тренажере, — перешел пилот на деловой тон.

В назначенный день файдер с Буру и Никитой вылетел в плановый тренировочный полет. Оказавшись в стороне от станции, Буру передал управление новичку и стал отдавать команды на выполнение тех или иных фигур пилотажа. Через полчаса пот сыпал с Никиты градом, а через час Буру отобрал у него штурвал со словами:

— Хорош! Ты уже в простейших фигурах стал ошибаться. Пойду по заданию. Но в целом ты потянешь. Когда перестанешь тискать штурвал.

Наконец карантин инсультника закончился и Никита засобирался вниз, в Думжу. Шаттл должен был лететь завтра, с утра. Но не полетел: тем утром война пришла к Дунье в образе Ударного аратанского флота, которого ждали от Джевели, а он появился со стороны Фрейи. Причем "повезло" именно третьей БКП, ответственной за этот сектор обороны: по ней открыли огонь линкор, четыре крейсера и десяток дестройеров. Башни станции дружно отвечали, но силы были явно неравны.

Арварский крейсер и два дестройера покинули ангар и стали активно маневрировать, угрожая левому флангу аратанского флота, а файдеры атаковали правый фланг, корабли которого пытались пройти мимо БКП к планете. Тогда аратанский адмирал сосредоточил огонь на двух обращенных к центру его флота башнях станции и почти сумел подавить их энергетические щиты. Тогда по команде из центра управления БКП тороид повернулся вокруг оси и противопоставил линкору две другие башни, которые блокировали его продвижение. Но участь этих башен тоже была незавидной.

Никита во время обстрела сидел в ангаре, который почти не пострадал. Истребители периодически возвращались туда — для пополнения энергией и боезапасом. Вот появился хорошо ему знакомый файдер Буру, который финишировал почему-то с перекосом. Никита подскочил к "фонарю" истребителя, открыл его (наружное открытие было конструкцией предусмотрено) и увидел залитую кровью голову, лежащую на штурвале. Он вцепился в скафандр Буру, вытащил пилота наружу и вколол ему обезболивающее. Через полминуты подоспели медики и увезли раненого пилота в свою епархию. А файдер его остался.

Никита внимательно его осмотрел, потом подключил к системе тестирования и никаких повреждений не обнаружил. Тогда он залез в кабину, все осмотрел в ней и нашел следы крови на штыре воздуходува, к которому экстренно мог подключаться скафандр. Видимо, Буру открыл шлем (вопреки инструкции), в какой-то момент резко повернулся и наткнулся на этот штырь. Благо, что сумел довести машину до станции.

— Вот же подгадил мне этот Буру! — услышал вдруг Никита голос командира эскадрильи. Он вылез из кабины и встал рядом с истребителем.

— А ты что здесь трешься? — раздраженно спросил майор.

— Тестировал машину, — бодро отрапортовал Никита. — Она совершенно цела и может лететь в бой.

— И кто же ее поведет? — едко спросил летеха. — У меня резервных пилотов больше нет!

— Позвольте мне, — вдруг сказал Никита, еще минуту назад не собиравшийся лезть в смертельную петлю.

— Тебе? — взъярился комэск. — Буру эту машину с риском для жизни спас, а ты решил ее угробить? Шиш тебе!

— Новичкам везет, — упорствовал Никита.

— Вообще-то да, — вдруг согласился майор. — И мне каждая единица в бою нужна. Ладно, летим парой. Но ты должен ко мне приклеиться и все маневры повторять точь в точь! Понял?

— Так точно, — вытянулся Никита.

— Тогда заправляйся под завязку и жди в кабине моего сигнала...

Рисунок боя Никита практически не видел. Все внимание он сосредоточил на файдере комэска, стараясь копировать его пируэты: сначала обычные, но вдруг ставшие замысловатыми. А когда из пушек ведущего истребителя понеслись вперед трассы снарядов, Никита вплел в них свои — не видя толком кораблей противника. Внезапно его файдер сильно тряхнуло, и мимо промчался стремительный силуэт (вроде бы тоже истребитель), который почему-то не отобразился на экране радара. "У них что, осуществлена технология стелса?" — успел подумать Никита и прозевал маневр комэска, чей файдер (отобразившийся на радаре как "свой") тоже пронесся на встречном курсе мимо. Лихорадочно заложив вираж, Никита развернулся и помчал за ведущим на максимальной скорости — иначе бы отстал. Так он гнался и гнался за ним, стреляя, когда он стрелял, пока не услышал по связи: "Идем на базу, новичок. С почином тебя"

Вывалившись из фонаря кулем (на традиционный лихой прыжок не осталось сил), Никита встал на ноги, ощущая себя выжатым лимоном. Комэск же подошел к нему по-молодецки, хлопнул по плечу и сказал:

— Одного мы все-таки срезали. Ты очень кучно стрелял, а у меня был разброс. Так что на тебя его и запишем. Поздравляю.

— Он вроде бы тоже в меня попал, — сказал устало Никита. — Сейчас я посмотрю.....

— Посиди пока на диванчике, а я посмотрю, — возразил майор.

Минут через пять он подошел к отдышавшемуся Никите и сказал:

— Твой бог тебя бережет. Существенно попорчен наружный слой обшивки и больше ничего. Было бы попадание на два пальца ниже, и файдеру пришел бы кифо (каюк). Вместе с тобой.

— Наружный слой? Его ведь можно заменить и файдер снова будет в строю, — изобразил бодрячка недавний студент.

— Вот ты и будешь менять вместе со своими роботами. До завтра управишься?

— Должен, — заверил Никита и добавил: — Так Вы думаете, наша станция выдержит сегодня эту атаку?

— Может да, может и нет. Но каждый из нас должен делать свое дело: я буду летать и дырявить их истребители, а ты будешь чинить наши.

Как ни странно, станция действительно выдержала обстрелы аратанцев — тем более, что от двух других БКП, не участвовавших пока в битве, подошли на помощь два крейсера и четыре дестройера. В итоге Ударный флот вернулся в систему Фрейя (которую, как оказалось, отбил чуть ранее обратно) и стал, вероятно, латать там повреждения своих кораблей. Акбарцы же принялись "зализывать" свои раны.

Глава одиннадцатая. Снова попал!

Отлет Никиты на Дунью пришлось отложить. Командир станции приказал проводить ремонты срочно и круглосуточно (в две смены, конечно), так как боялся, что аратанцы вскоре вернутся их дожимать. Никита выкладывался по полной и потом спал пластом. Впрочем, через 8 часов он просыпался, жевал чего-нибудь и смотрел по Сети новости. Для империи Акбар они были хреноватые: ее захватнические флоты и эскадры повсеместно аратанцами вытеснялись, а свою Джевель отбить обратно не получалось. Что касается Дуньи, то аратанцы пока не проявляли в ее сторону активности. Этим воспользовались торговцы, оказавшиеся здесь в ненужное время, и один за другим стали покидать ее космодромы.

В один такой пересменок Никита был вызван к главному инженеру БКП. Седой, но еще полнокровный негр посмотрел на вошедшего молодца критически и, наконец, сказал:

— Тебя, Бочаров, рекомендовал мне мой зам, который ведет ремонт файдеров и дестройеров. Ты в самом деле можешь ремонтировать малые гиперкорабли ?

— Базу такую я себе поставил, — сказал Никита осторожничая.

— Но реально не ремонтировал?

— Нет. Но я и файдеры раньше не ремонтировал, хотя теорию знал. Оказалось, что инструкции по ремонту составляли очень толковые люди, и я освоился в течение дня.

— Беда, — вздохнул инженер. — Но послать кроме тебя больше некого.

— Куда вы хотите меня послать? — встревожился Никита.

— Вблизи нашей станции зависла яхта, бегущая с Дуньи. Что там у них произошло, бог знает. Они попросили нас прислать специалиста по ремонту — вот ты лети и разберись. Ты ведь умеешь пилотировать файдер?

— Да.

— Тогда вот тебе их координаты и позывной. По прилету сообщи нам ситуацию и держи в курсе ремонта. Исправишь все — лети обратно, чаи тебе распивать некогда.

Каково же было изумление Никиты, когда в кают-компании яхты он увидел приснопамятных аграфов: Йерро и заносчивую "принцессу".

— Это ты? — в один голос спросили беглецы из консульства империи Таори.

— Я, — подтвердил он, скрывая тревогу. — Звать меня Никита и я прибыл для ремонта вашего корабля.

— В Арваре инженерные базы ставят уже и рабам? — скривился Йерро.

— Нужда заставила, — ответил Никита, слегка улыбаясь. — Вам в теперешней ситуации это должно быть понятно?

— Мы полагали, что наш корабль вполне надежен, — вмешалась в разговор аграфка, — и даже не озаботились взять с собой ремонтника. Йерро же умеет пилотировать яхту, но совершенно не знает ее устройства.

— То есть характер неисправности вы не знаете?

— Просто двигатель вдруг отключился и на попытки включения не реагирует, — раздраженно сказал пилот.

— Тогда первым делом я пройду к пульту.

— Я провожу, — буркнул Йерро.

— Устройство корабля мне хорошо знакомо, — чуть насмешливо сообщил Никита. — Вам остается только сидеть и ждать, когда я диагностирую неисправность и устраню ее.

Как Никита и предположил, подвел один из контактов этого самого пульта. После его зачистки двигатель послушно завелся и замурлыкал на холостом ходу. Никита же включил передатчик, дождался ответа и сообщил:

— Ремонт завершил, сейчас вылетаю.

— Так быстро? — поразился главинж.

— Тут был пустяк, контакт подвел. Пилот же в этом деле полный профан.

— Хорошо. Если они нам подтвердят результат ремонта, лети обратно.

Никита отключил связь, повернулся к выходу из рубки и наткнулся взглядом на стоящую в нем сладкую парочку, а также на парализаторы в их руках.

— Что за фокусы? — успел сказать он и упал на пол без сознания.

Очнулся Никита в стандартной каюте малого корабля, на диван-кровати, разутый, но одетый. Голова гудела (как и всегда при попадании парализующего заряда), но тело было ему уже подвластно. Он сел и стал думать думу. Но тут на стене засветился экран, и на нем появилось лицо аграфки.

— Я хочу перед тобой извиниться, Никита, — сказала она холодновато. — Это была моя идея: взять тебя с собой в дорогу. Ты, судя по всему, хороший ремонтник, а наш корабль редко использовался и потому ненадежен. Дальше развивать мысль я не буду, ты все уже понял. Обещаю, что добравшись до Тейи, мы вернем тебя на Дунью — как подвернется оказия.

— Если я задержусь там, то смогу ли попросить у Вас рекомендацию? — спросил, скрепя сердце, Никита.

— Рекомендацию? Для чего? — по-человечески удивилась аграфка.

— Для той же ремонтной деятельности, к примеру. Или у вас на планете пища, кров и одежда достаются всем даром?

— Ну-у, пожалуй, — согласилась дама.

— Но на кого мне в таком случае ссылаться?

Аграфка застыла на несколько секунд, изучая лицо Никиты (оно было, надеялся он, бесстрастно) и совсем нехотя снизошла:

— Меня зовут Летиция фор Барриос.

Глава двенадцатая. Смерть смерти рознь

Вероятно, Никита так и долетел бы взаперти до столицы империи Таори, но у Йерро не выдержали нервы. В "ночное" время дверь каюты узника открылась (с одновременным включением света) и в нее вошел этот высоченный лоб. В руках он держал резиновую (?) дубинку, а на поясе имел парализатор.

— Ну? — сказал он насмешливо. — Проверим, сможешь ли ты выстоять против меня теперь?

И, сделав шаг, нанес дубиной удар по лежачему противнику.

Если б негодяй напал без преамбулы, то Никита вряд ли бы успел дать ему отпор. Но за несколько отпущенных секунд он сгруппировался и продумал на три хода систему защиты. Поэтому удар он принял на подушку, вторым его действием стал прыжок на стену, от которой он оттолкнулся руками и, сделав сальто, оказался сидящим на шее болвана. Тот попытался его сбросить или разжать удушающий захват, но Никита уже извлек из кармана трусов давно изготовленное "стило" (сделал из зубной щетки), вставил его в оказавшееся под рукой ухо и ударил по тупому концу ладонью. Аграф коротко взревел и грохнулся на пол. Некоторое время он сучил ногами, но вскоре затих. После чего Никита вытащил его в коридор и, забрав парализатор, пошел в рубку.

Заперев дверь на случай внезапного пробуждения Летиции, он "оживил" автоматический корабельный журнал и вывел на его экран местоположение яхты, Тейи, а также всех окрестных планет и искусственных станций. А потом стал анализировать информацию (в том числе энергетические ресурсы корабля) и пытаться найти выгодное для себя решение. Наконец, он остановился на одном варианте, заблокировал из рубки дверь в каюте аграфки и стал готовить корабль к прыжку через гиперпространство.

Яхта вынырнула из "гипера" над плоскостью эклиптики 4-планетной системы, образованной вокруг желтой звезды, напоминающей Солнце. В астрономическом кадастре пригодной для биологической жизни значилась вторая планета, близкая по большинству параметров Земле. А в Галактике есть закон: раз пригодна для жизни, значит обитаема. И жизнь кипела там ключом: и растительная и животная. Более того, имелись и хуманы, но не естественно развившиеся из местного биоценоза, а деградировавшие потомки исследовательской экспедиции, посланной в незапамятные времена неизвестным содружеством. По крайней мере, такие сведения о планете внес в кадастр торговый корабль республики Минматар, пытавшийся найти здесь новый рынок сбыта.

Когда корабль вышел на экваториальную орбиту вокруг Надежды (так впопыхах назвали планету минматарцы), то Никита с живым интересом приник к видоискателю. И увидел внизу необъятную массу воды. Из нее торчали тут и там небольшие островки, попадались острова и побольше, но серьезного материка все не было. Вот завершился первый виток вокруг планеты, и Никита повелел искину перейти на более высокую орбиту. С нее он осознал простую истину: этот мир был водным, суша занимала на нем не более 5% поверхности. Просмотрев ряд фотоснимков, Никита выбрал один из наиболее значительных островов площадью около 2 тыс километров на широте 40о (инстинктивно выбрал северное полушарие) и стал к нему снижаться.

Вдруг ожил настенный экран, на котором "нарисовалась" рассерженная аграфка. Вот она открыла было рот для гневной филлиппики и растерялась, глядя на Никиту.

— Где Йерро? — спросила, наконец, она.

— Отдыхает, — коротко проинформировал Никита.

— А ты как в рубке оказался?

— Надо же было кому-то управлять кораблем....— насмешливо улыбнулся бывший узник.

— Почему у меня дверь заблокирована?

— Отдыхайте, Летиция, — еще шире заулыбался Никита.

— Что происходит? — закричала аграфка. — Куда мы прилетели? Я вижу какой-то океан! И он явно находится не на Тейе!

— Это планета Надежда, — кротко сказал Никита. — Вам она знакома?

— Первый раз слышу. Что ты творишь, негодяй?

— Пытаюсь жить по своим правилам, а не по вашим, — жестко завершил разговор Никита и прервал связь.

Прелесть антигравитации состояла и в том, что посадка (да и взлет) могли осуществляться кораблем практически бесшумно — при некотором перерасходе энергии, разумеется. К тому же режим "хамелеон" существовал и для корабля. Вблизи него можно было заметить некое дрожание пространства (вроде того, что наблюдается в жаркий день в пустыне), но на удалении он смотрелся как естественная часть пейзажа. В данном случае как россыпь камней на пологом горном склоне, на который Никита посадил корабль (подперев его для устойчивости манипуляторами).

Покинув наконец рубку и запаролив ее дверь, Никита прошел к известному трупу и, вызвав дроидов, транспортировал его к морозильной камере, где занял им один из отсеков. После этого принял душ (с яростным оттиранием всего тела и особенно рук) и стал разбираться с устройством и оснащением планетарного комбинезона. Воздух Надежды был почти идентичен земному, и потому шлем Никита отложил в сторону. Зато пристроил на рот и нос маску с воздушными фильтрами — мало ли какие вирусы тут можно подхватить? Маска имела, конечно, хамелеонное устройство и со стороны казалось, будто хуман просто приветливо улыбается. Прихватив игольник в пистолетном исполнении (спрятал в подмышечном кармане) и парализатор (в кобуре на боку), Никита проник в миниангар, где едва поместился его файдер. Открыв фонарь, он забрался в привычное кресло и заулыбался натурально. Первая команда и створы ангара ушли в пазы корабельных стенок, вторая команда — и файдер, тихо заурчав, "выплыл" наружу и взмыл в небесную синь.

Некоторое время Никита просто носился в воздухе и выполнял все новые и новые виражи, перевороты, курбеты, петли, испытывая наслаждение и восторг от возможностей своей "ласточки": в космосе ничего этого, конечно, не было. Вдруг периферийным зрением он уловил далеко внизу какое-то движение. Включив видоискатель, он увидел на экране что-то вроде большой птицы. Никита увеличил изображение и оторопел: под ним парил на перепончатых крыльях натуральный птеродактиль! И это было еще не все: на основании шеи этого ящера сидел человек! Ноги его были вставлены в явную упряжь, а в руках он держал подобие арбалета?

"Жаль, — подумал Никита с досадой. — Жаль что мой файдер лишен хамелеонной маскировки..... Ну, буду держаться повыше, благо что видеокамера файдера разглядит любые детали даже на земле".

Вскоре его полет стал целенаправленным: Никита разглядел на горизонте группу сближенных строений. Бросив взгляд на воздушного всадника, он заметил, что тот продолжает лететь в одном направлении и это похоже на боевое охранение. "От кого же ты этот остров охраняешь? — задумался Никита, продолжая полет к городу. То, что это город, стало уже понятно, причем город феодального типа: вон в центре высится замок, обнесенный каменной стеной, вокруг замка расположились по радиальным улицам дома обстоятельных горожан, а периферийная часть города застроена маленькими домиками и даже хижинами. При большем увеличении Никита смог разглядывать отдельные части города. Вот торговая площадь, вовсе не изобилующая ни покупателями, ни продавцами; вот фонтанная площадь, куда сходятся с кувшинами горожанки и которых здесь куда больше, чем на рынке; вот кварталы ремесленников: кузнецов, горшечников, кожевенников, столяров и вовсе непонятных производителей..... А вот какая-то площадь, куда идут со всех сторон люди и там скапливаются вокруг высокого помоста со столбом посередине. Очень похоже, что это лобное место. Значит, ожидается казнь? Брр, терпеть не могу их смотреть даже в кино, но тут, пожалуй, надо — из практических соображений: а ну как придется с этими феодалами вступить в конфликт да и оказаться на том же самом месте....

Однако вопреки ожиданиям Никиты на улицах, ведущих к Лобной площади, не было видно ни одной колымаги, похожей на тюремную карету. Не было и кавалькады всадников из замка — странно..... Вдруг под звуки труб открылись ставни на втором и третьем этажах большого каменного здания, обращенного фасадом на площадь, и в широких оконных проемах стали видны кресла с сидящими в них господами и дамами в "расфуфыренных" цветных одеждах. Один из этих господ поднял руку с платком и уронил его. Трубы вновь взревели, и в помосте открылся люк, из которого стали подниматься один за другим судьи (старцы в темных хламидах), палачи (силачи, до пояса обнаженные, с плетьми в руках и с какими-то дрынами на бедрах) и двое осужденных: девушка и парень. Девушка пыталась удержать на себе цветное, но разорванное платье (одна из "расфуфыренных"?), парню же было попроще: он был совсем гол и держал ладони на паховой области.

"Не иначе это пара любовников, причем не равных по своему положению" — пришел к выводу Никита, пока один из старцев о чем-то басовито гудел, держа перед глазами свиток. — Соответственно и наказание для них будет, вероятно, неодинаковым". И точно: когда судья закончил чтение приговора, на его место вышел палач и одним движением руки сорвал платье с плеч и спины девицы (в ткань на груди она судорожно вцепилась и отстояла пока свое право на приличие). Но вот палач крутнул плетью и девица истошно вскрикнула и упала на колени, а на ее спине появилась первая красная полоса. Новая круговерть — и новые вопли и полоса. Еще и еще. Девушка уже упала на помост и пыталась выползти из зоны ударов, но палач делал шаг и полосовал жертву уверенно. При этом оказалось, что полосы образовали на спине четкий рисунок диагональной клетки.

После десятого удара палач отбросил плеть, оттащил истерзанную жертву на край помоста и обернулся с предвкушающей улыбкой к парню. Тот вдруг проявил прыть и метнулся к краю помоста, желая прыгнуть в толпу — но был ловко перехвачен на лету вторым палачом, бывшим оказывается начеку.

"Я что, буду теперь смотреть, как у человека вырывают гениталии, а потом сдирают кожу?, — вспомнил Никита сцены из европейского Средневековья. — Ну уж нет!"

В считанные мгновенья его файдер сверзился с высоты и завис над жутким помостом. Толпа завопила на разные голоса и кинулась бежать, затаптывая упавших, а судьи и палачи юркнули в тот самый люк. Преступник же оказался молодцом, ибо кинулся к девушке и прикрыл ее своим телом от небесного чудища.

Никита открыл фонарь и крикнул парню на интерлингве: — Быстро сюда!

Тот, видимо, ничего не понял, но голову в сторону файдера повернул. Никита махнул ему приглашающе и показал на небо. Парень, наконец, сообразил, подхватил свою подругу и подбежал ковыляя, к открытому фонарю. Никита протянул руки, показывая на девушку, но парень заколебался. В этот момент в помост рядом с ним воткнулся "дротик". Никита высунулся до пояса, схватил девушку и потащил к себе — парень в этот раз ему помог. Устроив податливое тело за спинкой кресел, Никита подал руку парню, вдернул его в кабину и устроил на соседнем кресле. После чего поспешил закрыть фонарь (дротики начали сыпаться градом) и стартовал ввысь.

Глава тринадцатая. Шустрая Летиция.

Передав управление автопилоту, Никита попытался разговорить парня. Это ему удалось: абориген стал яростно лопотать и в речи его сквозили какие-то смутно знакомые звукосочетания — но все равно ни черта студент-языковед не понимал. Осознав наконец тщетность контакта слету, он положил успокаивающе руку на голое плечо, улыбнулся и махнул рукой вперед: погоди мол, там, куда мы летим, есть машина для распознавания образов, знаков и звуков....

Прилетели к гиперкораблю быстро и без приключений, впритирку поставили файдер в ангар, зато с выходом из него пришлось повозиться. Дева упорно не желала приходить в сознание и ее кантовали вдвоем. В коридоре яхты голыш взял свою пассию на руки, а Никита завозился с дверью в ангар, которая почему-то не желала закрываться. Вдруг ему показалось, что из-за поворота в коридор кто-то вышел. Он глянул на этот объект и мгновенно нырнул за спину парня, одновременно выхватывая парализатор. Секунду спустя парень повалился на пол со своей ношей, и перед Никитой предстала раздувающая ноздри Летиция. Но ее рука выронила только что использованный парализатор, ибо Никита успел в эту руку попасть из своего.

— Каррамба! — воскликнула аграфка ("Это что, аграфское слово?" — удивился студент) и стремительно присела в попытке цапнуть парализатор здоровой рукой. Никита с удовольствием парализовал и ее.

— Сволочь! — сказала аграфка на интерлингве. — Шустрая сволочь!

— Что есть, то есть, — самодовольно хохотнул Никита. — Но и Вы, мадам, вполне шустры..... Как Вам удалось разблокировать дверь?

— Дверь в мою каюту? Ха-ха. А теперь говори: куда ты отвез Йерро?

— Йерро? А кто это? Впрочем, припоминаю: был такой персонаж на этой яхте. Но уже сутки как исчез.

— Что значит исчез, тварь?

— Ну, типа растворился, испарился, вознесся на небо....

— Ты его убил?!

-Можно и так сказать, — согласился Никита. — Впрочем, это было не убийство, а типичная самооборона. Ибо это он пришел ночью убить меня.

Летиция секунд на пять потеряла дар речи и только растерянно смотрела на бывшего раба. Но вот ее взгляд обрел привычную надменность, и она процедила сквозь зубы:

— Куда ты подевал его тело?

— А вы на Тейе уже научились оживлять умерших? — ответил Никита вопросом на вопрос.

— Где тело, юнец?

— Я это к тому спросил, — изобразил озабоченность Никита, — что если научились, то я это тело не отдам. Уж очень его владелец был паршивым индивидом при жизни. Если только сделать на его основе клона: свеженького и ничего не помнящего.....

— Я жду ответ на свой вопрос, — продолжила тупить Летиция.

— Что ж, ожидайте, причем там, где сейчас стоите. Или Вас проводить в кают-кампанию и усадить там? Вряд ли без помощи рук Вы сможете войти в свою каюту. Кстати, час уже обеденный и я, как вежливый хуман, могу покормить Вас с ложечки.....

У Летиции вдруг на глаза навернулись крупные слезы и стремительно покатились по щекам. Она тотчас отвернулась в сторону, но даже протереть глаза не смогла и только схлопывала слезы ресницами. Никита почувствовал, что краснеет и тоже от нее отвернулся, переведя глаза на аборигенов. Из них двоих в сознании была теперь дева, которая явно вслушивалась в перепалку небожителей. Заметив, что Никита на нее смотрит, она вновь судорожно свела на груди остатки платья и вдруг сказала на ломаной интерлингве:

— Не иметь сор, владыки. Здесь жить только вместе. Иначе дюк Валлен вас поработит.....

Летиция с некоторым изумлением посмотрела на туземку в рванине, но тотчас ее глаза просохли, в них сверкнула искра интереса и она спросила деву:

— Что это за дюк такой? Валллен, ты говоришь?

— Это правитель наш остров. У него больше 300 дети и каждая красивая женщина должна быть его жена. Ты будешь его жена, когда он тебя увидит.....

— Ты тоже его жена? — спросила, сморщив нос, аграфка.

— Я его дочь, — с горечью ответила дева и вдруг испустила стон, неловко повернувшись к голышу.

— Все, — сказал решительно Никита. — Хватит дискуссий. Надо отнести вас всех в медкабинет, на воссстановление.

— Меня нести не надо, — фыркнула Летиция. — Или ты ради этого парализуешь мне и ноги?

Теперь настала очередь фыркнуть Никите:

— Сначала я парализую Вам язык, леди. А потом надену наколенники с шипами и буду подпихивать Вас под ягодицы в направлении медкапсулы. Годится такой вариант?

Летиция вздернула голову и пошла по коридору к нужному кабинету, странно свесив руки-плети по обе стороны своих крутых бедер. Никита же поднял на руки герцогскую дочь и пошел следом за еле сносной аграфкой.

Медкапсула в кабинете была всего одна (а зачем на минияхте больше?) и в нее Никита положил вовсе не Летицию. Аграфка, впрочем, возражать не стала, а попросила включить для нее вибромассажер. Ее руку в этот массажер пришлось засовывать Никите, отчего на красивом лице дамы появилась гримаса неудовольствия. Он пожал плечами и пошел за парнем, все еще лежавшем в отключке. Его Никита принес в медпункт на плечах, уложил на кушетку и, вспомнив знания из базы медбрата, нашел шприц, бодрящее лекарство и вколол его в голое тело.

— Накрой его, наконец, простыней, — сказала Летиция капризным голосом. — Все причиндалы наружи....

— О как! — округлил глаза и поднял брови Никита. — Вам, вероятно, уже лет 150, а Вы все еще изображаете из себя невинную девушку....

— Что?! — рассвирипела аграфка. — Какие сто пятьдесят? Негодяй!

— Ну, мне говорили, что аграфы живут очень долго и при этом почти не стареют....

— Это так! — злобно подтвердила Летиция. — Но я и тридцати лет еще не достигла!

— Значит, Вы очень способная леди, — сказал Никита, педалируя уважительность. — Ведь консул — это не проходная должность у дипломатов?

-Как раз проходная, — сварливо буркнула дама. — К тому же я вовсе не была консулом, а лишь его секретарем.

— Так это Йерро был консулом? — ужаснулся Никита.

— Пфф! — сморщила губы Летиция. — Он был пятой спицей в колеснице. Но очень передо мной прогибался, что меня вполне устраивало.

— Так вы не были любовниками? — обострил разговор Никита.

— Счас я расскажу тебе, проходимец, всю свою подноготную, — вновь фыркнула аграфка и приказала:

— Смени мне руку! Эта уже обрела чувствительность.

Глава четырнадцатая. Похищение Летиции

На следующий день все обитатели яхты "Барриос" были уже вполне здоровы. О том, что именно так называется ее корабль, пришельцам сказала Летиция, которая сменила гнев и презрительность на вполне милый тон и стала играть роль хозяйки. То есть потчевать Витту и Грегора наиболее вкусными блюдами, расспрашивать об их житье-бытье (через Витту разумеется), ахать и охать при описании вчерашней казни. Никиту же она по-прежнему игнорировала. "Да ради бога! — похихикал про себя владелец положения. — Пусть мозги друг другу полощут, а я пока буду вбирать информацию"

Грегор оказался учеником местного книгочея, бывшего у дюка в советниках. Где-то в коридорах замка он повстречал Витту, сумел ее разговорить и условиться о новой встрече. Любовь (подумал Никита), вероятно, вспыхнула в его сердце в пресловутые 0,12 доли секунды, ну а ей понадобились, наверно, те самые 45 секунд. Во вторую встречу они взяли друг друга за руки и едва смогли их расцепить при прощании. В третье свидание (а виделись они на чердаке замка) Грегор осмелился ее поцеловать, она ответила и поцелуи пошли беспрестанно. В это время на чердак и нагрянули соглядатаи.

— Бедные дети, — сказала Летиция по окончании их рассказа. — Куда же вы пойдете, когда наша яхта отсюда улетит?

— Мы не знаем, — скуксилась Витта.

— Недалеко от нашего острова, который называется Валленрум, есть архипелаг Вирпелл, откуда часто совершаются воздушные набеги, — обстоятельно заговорил Грегор, а Витта переводила. — Нас пугают этими всадниками, выставляя их жуткими монстрами. Их маски действительно устрашающи, но мой учитель знает, что под ними прячутся такие же люди как мы. Если бы вы доставили нас туда на вашем чудесном флаере.....

— Ты полагаешь, — иронически заговорила аграфка, — что владыка Вирпелла не захочет отобрать у тебя столь милую девушку?

После такого довода Грегор совершенно сдулся и замолчал, а переводчица всхлипнула.

-Пусть поживут у нас, — встрял Никита. — Поставим им базы знаний — из тех, что имеются на яхте — и получим новеньких специалистов, не хуже меня. Я, голубчики мои, — обратился он к аборигенам, — совсем недавно был рабом. А теперь вот капитан корабля и инженер-механик в одном флаконе.

— Капита-ан, — пробурчала приглушенно Летиция, но глянув на Никиту, осеклась и более ничего не сказала. Однако Никита на нее насел:

— Так что, госпожа Барриос, Вы согласны с моим планом?

Аграфка дернула плечом, презрительно сощурилась, но потом сказала:

— Баз у меня не так много и они довольно специфические. К тому же их интеллект может эти базы не усвоить.....

— А я почему-то в способности этих ребят верю, — сказал бодро Никита. — Впрочем, у нас есть волшебный шлем и соответствующий вопросник — пойду их погоняю. Вы не против, высоковыйная дочь фора?

Ответа на свою речь он не получил.

Способности у ребят оказались на неплохом уровне, но сначала надо было обучить их качественной интерлингве. Чем Никита и занялся с помощью соответствующей программы. Попутно он выведал у своих подопечных запас основных местных слов и правила их сложения и загнал их себе в память благодаря той же программе. Под вечер, протестировав Грегора, Никита дал ему упражнения на выработку артикуляции, а бегло говорящую Витту обязал освоить чтение и письмо; сам же собрался поработать над своим произношением. Но все это, конечно, откладывалось на будущий день, а сейчас пришло время ужина. Меж тем за столом в кают-кампании не оказалось Летиции. Никита вывел на экран изображения со всех видеокамер в помещениях корабля, но даже в собственной каюте аграфки не оказалось. "Куда она к черту запропастилась? — буркнул про себя "капитан" и подключил наружные камеры наблюдения — с тем же результатом. Тогда он обязал аборигенов ужинать, а сам прошел в рубку и стал просматривать записи с видеокамер — начав с каюты Летиции.

Вот она входит в свои аппартаменты (видимо, после завтрака) и садится за комп. Стационарной камере, конечно, не видно, что она на нем просматривает, но Никита после вчерашнего инцидента решил отбросить ложную стыдливость и запустил сюда (по воздуховоду) мини-дрона с "видеоглазом" и способностью хамелеона, которому и велел постоянно маячить за спиной у зловредной аграфки. Увеличив изображение на компе, Никита с удивлением увидел, что это инструкция по управлению джет-файдером! "Ах ты, коза спортивная! — закипел он. — Намереваешься слинять на нем куда-то? Неужто к этому-самому дюку? Только шиш тебе: пульт управления у меня надежно запаролен!"

Сказал и сам засомневался в надежности пароля: похожей комбинацией слов и цифр он блокировал дверь в каюту аграфки, которую она легко открыла. Промотав изображение в скоростном темпе, Никита дождался смены кадров: Летиция потянулась, разминая спину и плечи, встала с кресла и вдруг в два движения сбросила с себя комбинезон, оставшись обнаженной. После чего повернулась анфас к стационарной камере и, глядя в ее глазок в упор, с надменной улыбкой неспешно огладила ладонями свои совершенные бедра, живот и овальную грудь с внимательно глазеющими коричневыми сосками, повернулась спиной и, бесстыдно пошевеливая фигуристо-сексапильными белыми ягодицами, прошла в душевую. Дрон проскочил вслед за ней и Никита с пересохшим от вожделения ртом мог бы еще созерцать аграфскую красавицу, но предпочел выключить видеоизображение.

Полностью он пришел в себя на кадрах, которые малышка дрон запечатлел в ангаре корабля, где Летиция со всем тщанием стала осматривать его файдер. И вновь заволновался, когда она достала из кармана комбинезона какой-то прибор и стала набирать на нем некие цифры и буквы. Внутри файдера (видимо, на его пульте) стали вспыхивать огоньки, но его фонарь так и не открылся настырной леди. Разочарованно выругавшись на непонятном для Никиты языке, дама открыла ангар (в качестве компенсации?), вышла наружу и двинулась в обход своего корабля, не включив режим маскировки.

Вдруг откуда-то сбоку (из-за скального бугра?) выскочили два туземца (в одеждах и обуви из шкур и даже в шапках — защита от холода в полете?), схватили Летицию за руки и за ноги и побежали со своей добычей к бугру другому. Из центра этого "бугра" высунулась огромная треугольная голова с прямым клювом и типа зевнула, показав пасть с двумя рядами жутких зубов. "Это тот самый птеродактиль!" — похолодел от страха Никита. Туземцы тем временем шустро примотали аграфку к подобию седла и стали ожидать еще кого-то. Никита включил перемотку наружной камеры наблюдения и увидел сначала подлет двух птеродактилей к своей стоянке, потом высадку десанта в составе 4 шерстистых туземцев, поиск ими их корабля и затем устройство засады — которая оказалась-таки успешной. Вот камера показала момент нападения на Летицию, а вот прокрадывание двух других туземцев к открытому ангару. Но при их попытке проникновения сработала автоматическая защита, и от весьма чувствительных электроразрядов туземцы попадали на скальный грунт. Тотчас они вскочили, подбежали ко второму динозавру, и вскоре этот разведотряд взмыл в воздух и помчал в сторону столицы. Никита дернулся было лететь за ними, но посмотрев на время нападения, увял: случилось оно в разгар дня, а лететь тут даже птеродактилям не больше трех часов.

Глава пятнадцатая. Проникновение во дворец Валленрума

Кое-как уняв досаду и гнев (преимущественно на себя, лопоухого), Никита решил первым делом сменить свою стоянку. Он прошел в рубку и прокрутил автоматическую запись местности на пути полета файдера в столицу. Одно местечко ему приглянулось: горное озеро с несколькими пустынными островками посередине. Низинный вполне пригоден для посадки, даже и ночью, которая уже наступила. Включив связь, Никита оповестил Грегора и Витту, пребывавших в своих каютах, о перебазировке корабля и, задав корабельному компу маршрут, стартовал с места возможного нападения. Через десяток минут "Барриос" опустился на тот самый островок, где даже не пришлось подпираться манипуляторами. Ну, а хамелеонную маскировку (под вид кустов и низкорослых деревьев) Никита, конечно, поставил.

Теперь можно было до утра поспать, но Никите было не до сна. Его воображение рисовало по поводу Летиции самые мрачные картины. Вот она стоит на коленях перед дюком, а он заставляет ее целовать ему колено (или сапог). Или он бросает ее на широченную постель и, разрывая комбинезон, терзает ее плоть (как терзает, недавний студент даже не решался воображать!). Или толкает гордую аграфку в руки своих клевретов, которые тащат ее в зал для оргий.... Взвыв от таких перспектив, Никита быстро надел экипировку летчика и двинулся было к ангару, но притормозил, сообразив, что лучше прихватить с собой Грегора, который хорошо знает замок дюка. Но придется оставить в корабле женщину, а от этих взбалмошных существ можно ожидать любой глупости! Проще взять Витту с собой: хоть под присмотром будет. С другой стороны, в моем файдере всего два с половиной места — как же транспортировать обратно Грегора? В итоге Грегор остался караулить яхту, а в проводники по замку была взята девушка.

По дороге в замок Никита провел экспресс-опрос Витты по праву наследования в герцогстве Валленрум. Оказалось, что в случае смерти дюка ему наследует кто-то из десяти старших сыновей — но имя этого счастливца известно только самому дюку, который вписывает его в завещание. Если же завещание на момент смерти не написано, то править будет одна из старших дочерей дюка — по жребию.

— Но у дюшессы ведь будет муж? — спросил Никита.

— Он будет лишь отцом ее детей. Вот его сын может стать дюком по достижении совершеннолетия — но только по выбору матери.

— Сложноватая у вас система правления, — улыбнулся Никита. — А Вы, Витта, входите в число старших дочерей?

— Я — десятая дочь дюка и могла бы участвовать в жребии, — сказала дева. — Но теперь, после моего грехопадения, меня вряд ли допустят к участию в жребии. Впрочем, все дюки рода Валлен отличаются крепким здоровьем, и мой отец сможет прожить еще долго. Я даже думаю, что он не написал пока завещания....

Антиграв сработал как всегда идеально, и файдер осел прямо на зубцы донжона. Выпрыгнув из фонаря на деревянную крышу башни, Никита принял на руки одну за другой ножки Витты и, придержав за талию, поставил ее рядом с собой. Обернувшись к файдеру, он довольно хмыкнул, не увидев его практически на фоне зубцов. А когда перевел взгляд на Витту, то поразился пунцовому румянцу на ее щеках. "Это что же, она так от моего прикосновения расчувствовалась? Бедная девственница!". Вслух же сказал тихонько:

— Ну, указывайте мне путь, юная леди. Видимо, нам нужно спуститься в этот люк? Только очень прошу: из-за моей спины не высовывайтесь!

Сам же взял наизготовку парализатор.

Лестница в донжоне оказалась, слава богу, каменной и снабжена перилами — так что спускались два заговорщика тихо. Но дело было ночью и спуск наощупь рано или поздно должен был устроить подвох. Так и получилось: перед очередной площадкой нога Никиты задела какой-то посторонний предмет, который полетел вниз по ступенькам, подпрыгивая и побрякивая.

Тотчас на площадку открылась боковая дверца, и упал круг света от фонаря, зажатого в мужской руке. Раздался и соответствующий окрик (который Никита не понял), но на площадку никто не вышел, а дверь захлопнулась. Никита повернулся к Витте, зажал ей рукой рот и спросил на ушко:

— Что он сказал?

— Проклял грота, который шарится здесь по ночам, — ответила полузадушенно девушка, но высвободиться из захвата не спешила и потому добавила: — Это зверек, охотник на грызунов.

— Страшный? — спросил Никита с легкой усмешкой.

— Девушки его боятся, — ответила Витта и подвисла чуть-чуть на Никите. Сердце в груди влюбчивого студента ворохнулось, но он тотчас повернулся к спутнице спиной и продолжил спуск по лестнице.

Однако двумя площадками ниже проводница его придержала и сказала шепотком:

— Здесь переход из башни в замок. Он всегда охраняется. А сейчас наверно еще и заперт.

— Заперт на ключ или на засов? — спросил Никита.

— На ключ, кажется....

— Это хорошо, — одобрил Никита, достал из другой кобуры бластер, приставил его к замку и включил на малую мощность. Дерево вокруг замка задымилось, а сам замок вскоре выпал из пазов с внятным стуком. Никита тотчас отстранил девушку за косяк и толкнул дверь вперед. Та открылась в слабо освещенный коридор, куда как раз вышел охранник — с мечом на поясе и ошеломленным выражением на лице.

— Кто здесь? — глупо спросил он.

Витта вдруг взвыла дурным голосом и произнесла трагически:

— Я призрак дюшессы Валленберг.... Ты же обречен, несчастный....

Охранник выпучил глаза, схватился за горло и упал на коридорный пол.

Витта проскользнула мимо Никиты, склонилась к охраннику и сказала, выпрямившись:

— Он в обмороке. Мы успеем пройти.

Никита (тоже с ошеломленным видом) пошел за отважной выдумщицей и вскоре они оказались в более обширном коридоре, оформленном в дворцовом стиле: ниши с какими-то статуями, большие вазы с декоративными растениями, двери с портьерами. Интересно, что коридор освещался чем-то вроде газовых рожков, хоть и слабо.

— Нам ведь надо пройти к опочивальне дюка? — тихо спросила девушка, повернувшись к Никите.

— Вы думаете, что Летиция сейчас там? — ответил вопросом на вопрос "капитан".

— Уверена, — с презрительной интонацией сказала дочь дюка и стремительно заскользила по мозаичному полу. Вскоре она зашла в какую-то нишу, открыла дверцу за статуей и потянула Никиту за собой. Здесь тоже был коридор, хотя совсем узкий и почти не освещенный.

— Это потайной ход, которым можно пройти в центральную часть дворца, — пояснила Витта. — Нам ведь не хочется повстречаться с охранниками?

— Вы молодец, Витта, — одобрил Никита. — В кампании с Грегором мы бы уже, наверное, дрались со всей дворцовой стражей.

— Вы хотели идти сюда без меня? — обиженно спросила дева.

— Хотел, но перехотел, — улыбнулся Никита и пожал девушке руку выше локтя. Витта вновь отчаянно покраснела и почти помчалась вперед.

Глава шестнадцатая. Как победить маньяка.

Вдруг проводница замедлила ход и стала идти крадучись. Никита поступил соответственно. За одной из неприметных колонн она подалась к стене и приложила к ней ухо. Лицо ее вновь исказилось в презрительной улыбке. Никита придвинулся к ней и услышал тихие слова:

— Они там. Воркуют....

Кровь бросилась в лицо незадачливого спасителя. Он вдруг вынул магазин из парализатора, выщелкал из него в карман заряды и, приложив пустую магазинную коробку к стене, прильнул к ней ухом. И услышал голос коварной Летиции:

.... — продолжить Ваш род, несравненный дюк. Однако я происхожу из особой расы, которую в Галактике называют аграфами, хоть наше самоназвание совсем другое. Мы достигли великих вершин в науке и технологии, а также во многих искусствах. А еще природа наградила нас очень длинной жизнью, под тысячу лет. Хотели бы Вы прожить столько?

— Тысячу лет? Невероятно! Разумеется, я бы хотел такую долгую жизнь. Только без болезней и немощи.

— А ведь ваши предки почти наверняка могли жить постольку. Вы помните, как долго жил ваш дед?

— Пожалуй, более ста лет и был он в эти годы весьма крепок. К тому же он не умер своей смертью, а погиб при бомбардироке нашего дворца проклятыми вирпеллцами.....

— А сколько прожил Ваш прадед?

— Он тоже погиб, причем не достигнув зрелого, семидесятилетнего возраста.

-А вам сейчас как раз семьдесят?

— Пошел уже семьдесят второй год. Но я вполне крепок телом, в чем надеюсь Вас сегодня убедить....

— На вид больше пятидесяти Вам не дашь. Но я продолжу свою мысль. Та самая природа просто так свои дары не раздает. Она обязательно подсунет нечто гибельное. Так получилось и с нами, аграфами. Аграфские женщины, Ваша светлость, не могут забеременеть по своему хотению.

— Как? Что за ерунда? Но как же вы тогда поддерживаете жизнь вашего племени?

— Через искусственное оплодотворение. И то к этому акту аграфка должна долго готовиться: соблюдать длительный пост и не только в еде, но и в так называемой любви. Поэтому мы рожаем очень редко.

— Ну и ну.... Значит, детей от нашей связи не получится?

— Это невозможно.

— Ладно. В конце концов, у меня уже более 300 детей. Аграфов и даже полуаграфов среди них нет, значит не судьба. Но мне, признаться, нравится сам процесс зачатия детей. Это так восхитительно — обладать красивой женщиной! Чувствовать себя всесильным богом!

— Что ж, если Вам так этого хочется, — скорбно сказала Летиция, — то нате, берите. Только я хочу Вас предупредить, что после этого акта я непременно умру.

— Что? Новые дела! Почему это Вы умрете?

— Иногда, желая забеременеть, аграфки идут на некоторые ухищрения. Они принимают специфические и очень опасные для жизни лекарства. В нашей империи они находятся под строжайшим запретом, но ведь охота пуще неволи.... Вот и я не так давно стала принимать такое лекарство. Оно срабатывает через два года, то есть аграфка может забеременеть естественным образом. Однако в течение этого периода любовные отношения нам категорически запрещены. Ибо тогда в момент экстаза женщина обычно умирает....

— Бррр! Значит, я не смогу насладиться твоей несравненной красотой? Вот досада!

— Для Вас, великий дюк, это тоже небезопасно....

— Почему это?

— В момент того самого предсмертного экстаза наши силы удесятеряются и мы сжимаем мужчину так сильно, что у него воздух выходит из легких. Он умирает от удушья.

— Черт, черт, черт! Мне что же, придется приказать своим людям Вас держать?

"Вот сука! — взъярился Никита. — Гнусный сатрап! Некромант! Кровавый маньяк! Нет, надо тебя все-таки прикончить!"

Повернувшись к Витте (которая тоже пыталась подслушивать, но половины, вероятно, не услышала), он приказал свистящим шопотом:

— Покажи мне проход в эту спальню!

Витта кивнула, прошла с десяток метров вперед и сказала:

— Дверца здесь. Только она тоже заперта.

Никита молча присел перед замком, вновь приложил бластер и плавно стал наращивать энергетическую мощь. Вот замок выпал к нему в руки, он приоткрыл дверцу и услышал встревоженный голос дюка:

— Что это? Я слышу какие-то подозрительные звуки!

— Вам показалось, Ваша светлость! — встрял голосок Летиции. — Позвольте мне Вас успокоить, приласкать.....

— Вы только что говорили, что Ваши ласки могут оказаться смертельными....

— Ну, меня все-таки учили самоконтролю. Я справлюсь с собой....

— Ну вот, сначала запугала меня до икоты, а теперь ластишься....

Под этот диалог Никита проскользнул внутрь, сориентировался в полумраке спальни, сделал последний рывок и ударил рукояткой бластера по кумполу охреневшего властителя.

Летиция мгновенно накинула на хрипящий рот покрывало и, дождавшись полной отключки дюка, повернулась к Никите и сказала:

— Я поняла, что ты близко, когда услышала звук включенного бластера. Благодарю тебя, Никита Бочаров, за мое спасение. Ты слышал наш разговор?

— Отчасти. Ты, правда, могла умереть от секса с этим маньяком?

— Думаю, да. От физического отвращения и сознания своего унижения.

Вдруг за спиной Никиты появилась Витта и уставилась на Летицию.

— Ты прибыл сюда с ней? — удивилась аграфка.

— — Без помощи Витты я бы не справился, — признал Никита. — Так и бродил бы по дворцовым коридорам, пока дюк издевался б над Вами, Летиция.

Глава семнадцатая. Как стать королевой.

На обратном пути в донжон Никите пришлось трижды применить парализатор (нарвались на дворцовый патруль и опять на злосчастного охранника в переходе). В файдере произошел конфуз: Витта закапризничала и отказалась лезть в щель за сиденьями.

— Но где же я тебя посажу? — занервничал Никита.

— А вот где, — деловито сказала Витта и ловко уселась к нему на колени, приобняв обеими руками за талию. — Как видите, я совсем не мешаю управлению аппаратом.

— Какая сообразительная у тебя помощница! — фыркнула Летиция и, отвернувшись в сторону, более не произнесла ни слова. Никита понял, что иной благодарности за спасение теперь от нее не добьется и раздосадовался.

Однако вскоре его чувства переменились: оказавшись в девичьих объятьях и под прессом нежных ягодиц, молодой человек закономерно возбудился. В попытке отодвинуть свой настырный "аргумент" от женского бедра он попал в уютное межножие, где и был пойман егозливой Виттой. Которая стала легонько покачиваться на этом упругом жезле. Никита опасливо покосился в сторону Летиции, но та сидела расслабленно и с закрытыми глазами. Тогда он мысленно плюнул на приличия и отдался во власть все более вдохновлявшейся девы. Эта вакханалия могла, наверно, привести к соитию двух безумцев, но лету до озера было не так много: файдер, шедший на автопилоте, оказался перед зевом корабельного ангара, и Никита переключился на его аккуратное водворение на место.

Когда фонарь был откинут, Никита выскользнул из-под Витты и выпрыгнул в ангар. Приняв ее все еще разгоряченное тело на руки (чертовка успела при этом впиться в его губы поцелуем), он протянул руки к Летиции, но аграфка совершила кувырок и, оказавшись по другую сторону файдера, исчезла из ангара. А на ее месте в ангаре оказался Грегор, который взволнованно спросил:

— У вас все получилось? А где Витта?

— Все снова здесь, — ответил Никита, кривя губы. И вдруг добавил: — Я сделал глупость: не добил дюка. Вскоре Витта могла бы поучаствовать в избрании властительницы Валленрума....

Оказавшись в своей каюте, Никита запаролил дверь и долго стоял под горячим душем, пока не ощутил умиротворение. После чего брякнулся спать. Сквозь сон он слышал вроде бы некое постукивание в дверь, но реагировать не стал и вскоре заснул окончательно. Утром же, пройдя в рубку, он включил записи с каютных видеокамер и увидел то, что ожидал: постельную схватку молодых амантов в каюте Грегора.

К завтраку вышли все, кроме Летиции. Грегор при этом сиял как начищенный грош, а Витта выглядела умиротворенной, но иногда взглядывала на Никиту то с укором, то с вызовом. Когда Никита связался с аграфкой по видео, она заканчивала свой одинокий завтрак.

— Госпожа фор Барриос, — сказал Никита. — Наша договоренность о постановке баз Грегору и Витте, надеюсь, в силе?

— Нет, — сухо ответила дама.

— Это резко сузит наши возможности в обороне корабля, — напомнил Никита.

— Мне на это наплевать, — отрезала Летиция. — Я требую, чтобы мой корабль стартовал к Тейе. Без ненужных туземцев.

— Это невозможно, — соврал Никита. — Наша система дальней навигации разбалансирована. Я потому и посадил корабль на ближайшую планету.

— Вы лжете, Бочаров!

— Никак нет, леди!

— Лжете с непонятной для меня целью!

— Боюсь, нам придется сидеть здесь еще долго, — гнул свое Никита.

— Как долго?

— Пока я не разберусь в системе дальней навигации. Да и профилактический ремонт яхте просто необходим. Вы еще не забыли причину, по которой я оказался здесь?

— Боже, как бы я хотела отмотать события обратно — до Вашего появления на моей яхте!

— Для ремонта мне понадобится помощник, а лучше два. Прошу Вас, Летиция, выдайте мне учебные базы....

— А я прошу Вас, Бочаров, обращаться ко мне отныне только официально: госпожа фор Барриос!

— Госпожа фор Барриос! В интересах общего дела я прошу передать мне базы, находящиеся в Вашем распоряжении. Временно исполняющий обязанности капитана яхты "Барриос" Никита Бочаров.

Летиция раздраженно повернулась к своему сейфу, достала из него несколько кристаллов-накопителей и бросила их в раструб вакуумной почты. После чего набросила на объектив видеокамеры светонепроницаемый полог.

В итоге к концу дня перед Никитой предстали техник-механик малого космического корабля Грегор Валленрум и юрист третьего класса Витта Валлен (другие базы оказались совсем не в тему: спецы по флористике, геммологии и маркетингу). И эти новоиспеченные специалисты тотчас начали болтать, вываливая на Никиту свои знания!

— Я думаю, что вместительность джет-файдера можно увеличить, — стал напирать Грегор. — Для этого достаточно вварить с его боков две объемные консоли и обшить их титановыми пластинами. Получатся два гнезда для пассажиров, а если поставить туда турели, пассажиры превратятся в стрелков!

— Хм, — сказал Никита и тотчас повернулся к Витте, которая дернула его за рукав и объявила:

— Я знаю как мне стать правительницей! Для этого надо ввести новый титул: королева Валленрума!

— Как же это сделать? — спросил, улыбаясь, Никита.

— Стать женой короля! — без тени смущения изрекла дева. — Королем же будет тот, кто сможет насильственно взять власть в Валленруме в свои руки!

— У тебя уже есть такой герой на примете?

— Есть. Это Вы, господин Бочаров!

— А как же я?! — вырвался возглас из груди Грегора.

— Ты сделал меня женщиной и я тебя никогда не забуду, — снизошла к своему аманту Витта.. — Но возможностями Никиты ты не обладаешь.

— Я смогу! — возопил Грегор. — Мне надо лишь изучить базу боевых искусств!

— А еще базу летчика, космонавигатора, психолога, социолога и многие другие — все, которыми уже обладает господин Бочаров!

— Не сочиняйте, Витта, — осадил деву Никита. — Большинства этих баз я не изучал.

— А я вижу, что Вы их знаете, — упорствовала кандидатка в королевы. — Значит, где-то изучали....

— Если только учитывать мое студенчество на Терре.... — спохватился Никита.

— Вот! — торжествующе заключила Витта. — Так что Грегор, соглашайся на роль главного книгочея королевства Валленрум. А я обязуюсь женить тебя на одной из своих сестер. Из третьего десятка....

Глава восемнадцатая. Неуместное признание.

Ваш план вполне практичен, — снисходительно сказал Никита, — но я в него не вписываюсь: у меня совсем другие планы на жизнь.

— Не упрямьтесь, господин, — взмолилась Витта. — После нашего утверждения на троне Вы можете отбыть с королевским визитом на другую планету и там оказаться как бы в плену.....

— Такие визиты делаются обычно в сопровождении королевы, — уведомил продвинутый студент.

— За исключением особых случаев, — парировала новоиспеченная юристка. — Например, беременности...... Которую я собираюсь заиметь в кратчайшие сроки! Королеву, носящую под сердцем наследника, никто в нашем обществе не решится отстранить от власти.

— Грегор, — обратился Никита к поникшему "механику". — Тебе не кажется, что Витта делит шкуру еще не убитого динозавра?

— Мне кажется, — заговорил Грегор и посмотрел в глаза своей недавней подруги, — что я совсем не знал Витту Валлен. Теперь я не пошел бы из-за нее на казнь.

— Нас никто не спрашивал! — шикнула на него дочь дюка. — Хотя и я теперь постаралась бы всеми способами умолить отца не отдавать меня палачам.....

— Всеми способами? — саркастически спросил Грегор. — Так знай, что ты могла оказаться у него в наложницах! Как твоя сестра Вирджи, бросившаяся со скалы!

— Что ты плетешь? — пролепетала побледневшая Витта. — Обидчиком Вирджи был погонщик завров, которому за это вырвали язык и содрали кожу с тела.....

— Язык ему вырвали, чтобы он не смог отрицать свою вину, — осклабился Грегор. — А мне про насилие над Вирджи рассказал мой учитель — самый проницательный человек в Валленруме!

— Боже мой! — разрыдалась Витта. — Бедная Вирджи! Я так ее любила!

Вдруг рыданья ее прекратились, она резко повернулась к Никите и сказала:

— Если у Вас есть сердце, помогите жителям Валленрума избавиться от этого жуткого правителя!

Никита хотел продолжить свои возражения, но посмотрел в пылающие лица Витты и Грегора и сказал:

— Ладно. Разнесу я этот замок по камушкам вместе с поганым дюком. Но сначала заспугаю его рядовых обитателей.... Или у вас есть другой план по захвату власти?

— Я могу обратиться к своим сестрам и братьям, — сказала сообразительная Витта. — Со многими из них я дружила и, услышав с неба мой голос, они со мной согласятся. И тогда уйдут из замка сами и уведут за собой очень многих.

— Годится. Осталось уговорить Летицию.

— Зачем Вам, господин, ее уговаривать? — возразила кандидатка в королевы. — Она все время нас игнорирует, а Вас третирует. Запрем ее в каюте и полетим в Валленберг по нашим делам. Вряд ли она умрет за несколько дней от скуки.....

— Ловко ты рассуждать научилась, изучив юридическую базу, — признал Никита. — Себе что ли ее поставить?

— Я никогда не была глупой, — не согласилась Витта. — Наивна была, это да, но за несколько дней, проведенных с Вами, моя наивность улетучилась.

— И все-таки со своей напарницей я поговорю, — сказал Никита, встал и пошел в рубку.

Видеокамера в каюте Летиция продолжала быть "слепой", но Никита "оживил" мини-дрон-хамелеона и тот занял свое место за спиной аграфки.

— Госпожа фор Барриос, — начал Никита свою трансляцию. — Мне надо обсудить с Вами одно щекотливое дело, к которому меня подталкивают наши новые сотрудники.

— Я не желаю с Вами ничего обсуждать, — ожидаемо ответила Летиция.

— Это касается дюка Валлена, с которым Вы недавно имели неудовольствие общаться.

— Этот тип разве остался жив? — не удержалась от вопроса аграфка.

— Вероятно, да. И вот меня призывают его добить.

— Добивайте, только без меня, — неожиданно дала добро аграфка.

— А я думал, что Вы будете меня отговаривать..... — чуть растерянно сказал Никита.

— Мне будет приятно услышать о его смерти, — призналась Летиция. — Он сумел меня напугать. Но теперь я задам Вам вопрос: кто будет править на острове вместо него?

— Это место желает занять Витта.

— Кто бы сомневался. Она отъявленная авантюристка! Это же надо: заняться сексом в кабине файдера, у меня на глазах!

— Мы не занимались с ней сексом, — отчеканил Никита. — Это было что-то вроде игры.

— Игра?! Вот так так! Без оглядки на приличную даму! Скоты!

— Мне надо было засунуть ее за сиденья, — сокрушенно сказал Никита.

— Вам надо было оставить их на том помосте! — почти крикнула Летиция. — Теперь не пришлось бы лезть в опасную и непредсказуемую авантюру!

— Вы точно не хотите поглядеть на то, как я буду крушить замок того подлеца?

Летиция открыла рот для (несомненно) отрицательного ответа, но вдруг закрыла его и задумалась. А потом сказала:

— Разве в Вашем файдере прибавилось места?

— Еще нет, но Грегор к вечеру сделает два дополнительных отсека, и мы поставим туда турели с Вашей яхты. Если Вы не против, файная леди.

— Что это еще за словечко Вы для меня придумали?

— На терранском языке это означает красивая и милая — одним словом.

— Это я-то милая? — подняла бровь Летиция. — По отношению к Вам я вовсе не мила.

— Мужчина при знакомстве с эффектной женщиной всегда жив надеждой, что она может быть с ним мила.

— Не надейтесь, Бочаров. В отношениях со мной Вы делаете одну промашку за другой. К тому же Вы ведь собираетесь жениться?

— Это проект Витты Валлен, в котором я участвовать не собираюсь. Кто же Вам об этом рассказал? Бедняга Грегор?

— Он, — не стала юлить Летиция. — Значит, быть королем над двадцатью тысячами подданных и тысячью квадратных бэров для Вас мелковато? Чего же Вы хотите?

— Жить среди цивилизованных людей, а не в этом средневековье, — со вздохом сказал Никита.

— Так почему мы еще находимся тут? Байку про разбалансировку системы навигации лучше не повторять.....

— Причина действительно в другом, — признал Никита, — но я ее себе лишь накануне сформулировал.

— И?

— И я именно Вам ее сказать не могу.

— Что за бред? Какие-то детские фокусы!

— Мы улетим отсюда, госпожа фор Барриос, и, вероятно, скоро. Но сначала посадим на трон Валленрума более достойного правителя.

— Вы полагаете, что Витта будет лучшим правителем, чем ее отец?

— Несомненно. Во-первых, хуже дюка Валлена вряд ли кто может быть. А во-вторых правление королев всегда мягче для подданных.

— Как Вы наивны, юноша, — усмехнулась аграфка. — При королеве истинными правителями страны становятся ее фавориты.

— Которых она скоро научится держать в узде, — парировал Никита.

— А почему Вы так уверены, что население признает эту беглянку своей королевой?

— Да мне, в общем, все равно, — сказал откровенно Никита. — Но на первых порах я собираюсь ей помочь.

— И ничего не потребуете взамен? Хотя бы девичьей благосклонности, к которой Вы явно стремитесь?

— Вектор моего сексуального стремления направлен не в ее сторону.

— А в чью же еще? — показушно удивилась Летиция. — В эти дни перед Вашим взором мельтешили всего две женщины. А я, мне кажется, не давала Вам повода для разгорания чувств.

— Не давали, госпожа фор Барриос. Мои чувства к Вам разгорелись совсем без повода.

Глава девятнадцатая. Смерть дюка Валлена

Акцию по смене власти в Валленруме пришлось отложить на пару дней: сначала оба мужчины перемонтировали файдер и его вооружение, а потом Никита (с помощью Грегора) стал мастерить себе из скафандра доспехи Дарта Вейдера. Витта созданным образом восхитилась, а Летиция похихикала в кулачок, но сказала:

— Я должна это увидеть! Летим все вместе.

Файдер завис над центром Валленберга поздним утром, когда большинство женщин толкалось на рыночной площади, а мужчины только собирались выехать (или выйти) за ворота города. Первым делом Никита пустил ракету в донжон (чуть выше первого перехода в замок), и каменная башня обрушилась с грохотом вниз, на замковый двор. Ошалевшие горожане закрутили головами и заголосили (не видя терминатора над собой) и вдруг с неба, перекрывая все звуки, к ним понесся голос Витты Валлен:

— Дорогие братья и сестры! К вам обращаюсь я, любящая вас Витта. Мои и ваши муки были замечены небесным владыкой, и он решил наказать того, кто полностью виновен в бедах Валленрума. Это ненавидимый всеми нами дюк Валлен! Тот самый, который принял нашу страну под свою руку процветающей и счастливой, а сделал ее самой бедной на Постуме и ненавидимой. Тот, кто стал отнимать невест у молодых мужчин и обрекать их на безбрачие, а самих невест — на поругание и тоскливую жизнь в обширном гареме дюка. Тот, у кого похоть разгорелась даже на свою дочь, и обесчещенная Вирджи была вынуждена броситься со скалы! И теперь я говорю вам: довольно! Гнусный дюк должен быть казнен! Я призываю вас его схватить и доставить на лобное место. Охрана! Умоляю вас не противиться моим братьям. Иначе небесный владыка вновь покажет свою силу и сокрушит вас! Итак, время пошло! Если через десять минут дюка не будет на площади — берегитесь! Дарт Вейдер пройдет через все заслоны и преграды и вытащит дюка сюда сам: с головой или без головы!

Закончив говорить через усилитель, раскрасневшаяся Витта повернулась к Никите и спросила:

— Я была убедительна?

— Я бы уже бросил оружие на месте охраны, — хохотнул Никита. — А на месте дюка бы описался.....

— У Вас есть основания бороться за королевский титул, — добавила Летиция. Грегор же промолчал (как всегда в последнее время), но сверкнул глазами.

Срок, данный Виттой горожанам, скоро истек, а дюк так и не показался на помосте. Она растерянно посмотрела на Никиту, он же взялся за штурвал файдера и сказал Грегору:

— Следи за обстановкой по кругу и стреляй без сомнений. Пока одиночными, а там посмотрим.

После чего упал камнем вниз, но завис в пяти метрах над площадью. Затем открыл фонарь и, включив мини-антиграв, прыгнул на каменную мостовую. Его сапоги с экзокомпенсатором из пружинной стали громко лязгнули, а черный плащ взвился в воздух — чтобы опуститься на камни, будучи отстегнутым. Никита же, облаченный в черную металлопластовую броню и знаменитую тонированную черную каску, пошел, все так же лязгая, к воротам замка в сопровождении дрон-хамелеонов. Из надвратной башни навстречу ему стремительно вылетело копье, которое крошка дрон успел сбить в сторону. А в саму башню тотчас влетел снаряд из пушки файдера, после взрыва которого башня в виде облака камней улетела внутрь замка. Никита же подпрыгнул и встал на место этой башни.

Под стенами замкового двора, полузасыпанным каменными обломками донжона и надвратной башни, кучковались здесь и там наспех обмундированные охранники, сжимающие в руках копья, мечи, а кое-кто и арбалеты. Никита отдал беззвучный приказ, и дроны помчались парализовать этих арбалетчиков. Сам же он вспомнил разученную накануне речь на языке Валленрума и грозно зарокотал:

— Воины! Мне не нужны ваши жизни! Я пришел за дюком. Он преступил все законы, человеческие и небесные и потому должен предстать перед судом. Прошу, приведите его сюда.

Пока он говорил, за его спиной над стенами замка поднялся файдер и стал демонстративно поводить стволами турелей. Вдруг из одного ствола вырвалось короткое пламя, и на двор замка упал невидимый Никите стрелок.

— Если я спущусь во двор, вы все умрете, — продолжил речь Никита. — Дюку ваши смерти никак не помогут, он тоже умрет. Но я дам ему шанс умереть с оружием в руках. Приведите его, воины.

В ответ на эту стратагему группка вояк вдруг открыла дверь в дворцовой стене и исчезла в ней. Никита же стал додавливать охрану:

— У меня есть невидимые помощники. Это они вывели из строя ваших арбалетчиков. Я могу отдать им приказ, и падать без сознания начнете вы. Но я говорю: положите оружие на землю и идите в свои дома. Новый правитель страны вас только похвалит за это.

— Это ты будешь нашим правителем? — спросил кто-то.

— Нет. Мне ваши дрязги неинтересны. Я просто пролетал мимо и увидел явную несправедливость. Этого я не люблю и потому решил вмешаться.

Та самая дверь вновь открылась, и воины вывели во двор богато одетого пожилого вельможу, крепко держа его за локти. Никита, который видел дюка в краткий миг и в полумраке, его, конечно, не узнал.

— Вот тот, кого ты хочешь призвать к ответу, — крикнул один из воинов.

— Ведите его на Лобную площадь, — повелел Никита, после чего повернулся и прыгнул вниз.

Через полчаса площадь для казни преступников заполнилась, наконец, горожанами. Дюка вывели на помост в сопровождении тех самых палачей, один из которых держал богато изукрашенный узкий то ли меч, то ли палаш. Впритык к помосту Грегор подвел файдер, в котором сидели Витта и Летиция. Никита же притопал на площадь ножками — неспешным тяжелым шагом, чуть поводя вновь надетым черным плащом — и теперь стоял на другом краю помоста. Но вот одетая в сверкающий эффектный комбинезон Витта откинула фонарь, легко выпрыгнула на помост и подняла руки, призывая толпу прекратить свой гомон. Народ сначала загомонил громче, но стал все же успокаиваться. Витта громко сказала:

— Случилось то, что я вам предсказала: небесный воитель Дарт Вейдер вошел в наш неприступный замок и привел сюда дюка Валлена. Я казнила бы этого человека за его бесчисленные преступления без проволочек, но Дарт Вейдер решил, что должен вступить с бывшим дюком в поединок. Отдайте Валлену его меч и пусть свершится божий суд!

Никита взялся за рукоять на своем поясе, нажал кнопку — и перед изумленными зрителями вспыхнул луч светового меча (Никита сделал его из учебной шпаги, нашедшейся на яхте, подсоединив к ней электропарализатор, а также световую указку). Дюк, взявший уже меч, в первое мгновенье отшатнулся от небывалого оружия, но вдруг заорал и, бросившись вперед, попытался нанести рубящий удар, целя в ключицу. Никита (который накануне упражнялся с Грегором в фехтовании мечами), встретил меч в начальной фазе удара, и дюк сам отдернул его в сторону. (Еще бы: ему нехило прилетело от удара током!). Тут удар нанес Никита и дюк, парировавший его, вновь дернулся как паралитик. Никита стал его жалить и жалить, а дюк мог лишь уворачиваться или бегать по помосту. Наконец, Никита усилил разряд и дюк, упав на доски, выгнул спину, захрипел и распластался без движения. Палач подошел к нему, профессионально проверил дыхание, поднял веко, скрестил крест-накрест руки ("Готов!") и поволок труп в люк.

Никита тем временем повернулся к толпе и снял свой жуткий шлем. Толпа тихо ахнула, увидев перед собой вполне симпатичного молодого человека. Никита же стал говорить:

— Народ Валленрума! Вашего жестокого и развратного дюка больше нет. Но правитель в государстве должен быть. Я постороннний для вас человек, но видел и знаю устройство власти на других планетах. И потому рекомендую вам избрать правительницей женщину. Там, где обществом управляет женщина, войн почти не бывает, а люди живут обеспеченнее и счастливее. За эти дни я успел узнать лишь одну женщину из вашего города — это Витта Валлен. Она мне понравилась, и мне даже показалось, что именно ей можно доверить управление Валленрумом. Изберите ее своей королевой и живите счастливо. Если же ее правление покажется вам негодным, вы можете избрать себе другую королеву. Но мужчину делать своим королем категорически не советую, так как власть его быстро развратит.

— А женщину, значит, власть развращает медленнее? — крикнул кто-то из толпы.

— Несомненно. Женщины — матери, это все объясняет. Итак, раз уж вы почти все здесь собрались, сделайте свой выбор сегодня, сейчас. Кто согласен с моим предложением, поднимите руки! Повыше и смелее! Смелее! Я вижу, что за Витту проголосовало поголовное большинство. Значит так тому и быть: поприветствуйте свою королеву Витту Валленрум! Да здравствует королева Витта!

И толпа, угодившая под гипнотическое влияние звездного героя, тысячеголосо загудела: — Да здравствует королева Витта!

Никита тотчас отступил назад и выдвинул на свое место Витту. Та подняла руки, призывая к тишине, но толпа еще пару раз проскандировала свою здравицу, после чего все же замолкла. А Витта начала свою речь:

— Благодарю тебя, народ Валленрума, за такую высокую честь, оказанную мне. Обязуюсь отныне жить только вашими заботами, обеспечивать счастье ваше и ваших детей. Я женщина и тоже хочу иметь детей, но для блага нашей страны короля рядом со мной не должно быть — только мудрые советники. И все же одного ребенка я хотела бы подарить и себе и вам, народ Валленрума. Это должен быть звездный принц и отцом его может стать только Дарт Вейдер!

"Вот же, бляха-муха, какая настырная баба! — изумился Никита. — Не мытьем, так катаньем пристегнуть меня хочет. Как же мне от нее отбояриться? А может так?"

Он встал рядом с Виттой и сказал с показушным сожалением, обращаясь и к деве и к народу:

— Я страшно польщен твоим выбором, королева Витта. Но вынужден огорчить и тебя и народ Валленрума: мне нельзя вступать в любовные отношения ни с одной женщиной!

Народ вокруг возбужденно загудел, а Витта вытаращила глаза на своего недавнего чичисбея. Никита же продолжил:

— Ибо я наречен рыцарем ордена Паладинов, призванных осуществлять справедливость везде и всегда. Но для того, чтобы мой волшебный световой меч черпал из меня свою силу, я поклялся соблюдать целибат. И если я нарушу свою клятву, то сила меня покинет, и я буду исключен из ордена и впаду в ничтожество. Простите меня, королева и народ, на такую жертву я пойти не могу.....

Глава двадцатая. Укрощение строптивой

— Ты опять смог изумить меня, Никита, — воскликнула, смеясь, Летиция, когда файдер оказался в своем ангаре, а терранин и аграфка — в кают-кампании яхты "Барриос". — Вот отмочил, так отмочил: я — рыцарь ордена Паладинов! Я поклялся соблюдать целибат! А сам так и смотрит, как бы сграбастать хорошенькую курочку!

-Не преувеличивайте, Летиция! Курочка только что предлагала себя на заклание, но я нашел нестандартное уклонение, причем за пару секунд!

— А почему, собственно? — искренне удивилась аграфка. — То почти изнасиловал ее в кабине файдера, а то нос стал воротить?

— Мне показалось, что Вам, госпожа фор Барриос, мое спаривание с Виттой не понравится.

— Хм. Может быть, хоть я сама не знаю почему. Наверное, я ужасная собственница и все, до чего могут дотянуться мои руки, должно принадлежать мне.

— В воображении, госпожа, только в воображении. Реальных действий Вы, мне кажется, избегаете.

— Много Вы знаете, господин паладин, — фыркнула аграфка. — Сам ходит вокруг да около, но обжечься, видно, боится. Или Ваш целибат вовсе не выдумка?

В ответ Никита сделал стремительный пируэт, обвил со спины талию Летиции и стал пылко целовать ее в полураскрытые губы, дав свободной руке полную самостоятельность в поиске местечек для страстного петтинга.

После двух суток почти беспрерывных постельных игр Никита и Летиция, наконец, очнулись.

— Милый! — сказала трезво Летиция. — Мне кажется, мы вполне можем любить друг друга в движущемся зведолете.

— Интересная мысль, — признал Никита. — Почему же она не пришла в мою голову?

— Все твои мысли, видимо, сконцентрировались в одну мыслеформу: как бы ловчей "вздрючить" меня. И надо сказать, тебе это все время удавалось. Я невероятно "тащусь" от всех твоих сексуальных придумок. В том числе и от сочных терранских выражений: "вздрючить", "оседлать", "оттянуть", "влындить", "впендюрить".... Я от них так завожусь! Ты самый потрясающий любовник в моей жизни!

— От этих слов мне просто хочется замурлыкать, госпожа фор Барриос, — хохотнул Никита. — Я даже начинаю верить, что на Тейе Вы пару раз навестите меня в той тюряге, куда меня упекут ваши сограждане.

— С какой стати упекут? Я выставлю там тебя в самом выгодном свете!

— А смерть бедняги Йерро Вы забыли?

— Точно, совсем забыла. Где же он кстати?

— В морозильнике. Пойдем посмотрим?

— Я сама посмотрю, — решительно сказала Летиция, вскочила с постели и, накинув шлафрок, вышла из своей каюты.

Отсутствовала она не менее получаса. А когда вернулась (серьезная, но довольная собой), то сказала:

— Все. Нет никакого Йерро. Он, оказывается, вышел зачем-то из яхты в открытый космос и там пропал. Хорошо, что ты оказался под рукой и сумел привести мой корабль в Тейю!

— Ух, от сердца отлегло, — сказал Никита. — Впрочем, о каком космосе Вы говорите, госпожа? Мы находимся все еще на планете Постум!

— Так стартуй с нее, Никита Бочаров! Или ты теперь будешь называться Дартом Вейдером?

— Нет. Эта кликуха будет у меня предназначена только для жителей отсталых планет.

Космопорт Тейи был обрудован на ее естественном спутнике (размером с Луну), но для корабля госпожи фор Барриос было сделано исключение, и Никита, руководствуясь указаниями Летиции, посадил яхту в пригороде Мурано (столицы империи Таори) — на лужайку перед обширным особняком о трех этажах.

— Побудь пока здесь, — попросила дама Никиту. — Я должна сначала пережить встречу со своей семьей.

— Естессно, май дарлинг, — сказал бывший студент. — Мой номер пятый или десятый.

— Не ерничай, дорогой, — пожурила его любовница и провела ладошкой по щеке. — Ты у меня номер один. Это точно. И кстати, хочу тебе сообщить: я в эти дни забеременела. Это тоже точно.

— Терранки узнают об этом точно только через месяц или полтора, — сказал озадаченный Никита.

— Но мы не терранки, — чуть вздернула голову аграфка и пошла в сторону родного дома.

Никита же от нечего делать стал просматривать видеозаписи, сделанные при подлете к Тейе.

Планета была когда-то четко поделена на два субширотных континента и экваториальный океан между ними. На полюсах континенты венчались ледовыми шапками (но поменьше Антарктиды). Были, конечно, и архипелаги островов и заливы и внутренние моря и горные цепи. Виднелись и города, тяготеющие к побережью океана — но, в целом, заселенность планеты показалась Никите небольшой. Он подключился к местной Сети и нашел нужную информацию (базу по знанию языка аграфов Летиция ему поставила): да, население Тейи едва перевалило за миллиард.

"Еще бы, — подумал с неудовольствием бывший студент. — Здесь живут разумные хуманы (не то что на Земле!), которые способны оптимально регулировать рождаемость. Соответственно, и цена каждому тейянцу куда выше цены среднего землянина. Но погожу петь им дифирамбы: вдруг и у них есть свои тараканы?"

Далее он просмотрел новости и отметил, что в них много времени уделялось дрязгам между чужими нациями (в частности, войне между Арваром и Аратаном) и совсем мало — событиям внутри империи Таори. Вдруг в бегущей строке он увидел сообщение: "На Тейю из долгой командировки в Арвар вернулась двоюродная внучка императрицы Таори Летиция фор Барриос".

— Вот те на!, — сказал вслух ошарашенный Никита. — И как мне себя с ней теперь вести?

Чуть погодя он успокоился, пожал плечами и переключился на развлекательные каналы: фильмы (показались вычурными), шоу (ничего не понял), спортивные состязания (не обнаружил футбола!), а на музыке задержался: мелодии аграфов оказались завораживающими..... Летиция обнаружила его полулежащим в кресле пилота с блаженным выражением на лице.

— Милый, — вернула она его с небес на землю. — Ты чем там заслушался, что даже мое появление пропустил?

— Лита!, — воскликнул Никита. — Ваша музыка бесподобна! Она действует на меня сильнее наркотика.....

— Ты наркоман?! — ужаснулась Летиция.

— Это фигура речи, милая, — успокоил ее амант. — Я никогда их не пробовал. А вот вина, пожалуй бы, выпил. У вас употребляют вино? Впрочем, о чем это я: раз термин такой в речи есть, значит пьют, собаки!

— Пойдем в дом, там и выпьешь и объешься "явствами" и наговоришься с моими домочадцами: они очень желают тебя увидеть и услышать.

— Что, там и императрица будет? — понизил голос Никита.

— Императрица? — засмеялась Летиция, но тут же посерьезнела: — Ты успел узнать о моем родстве с домом Таори? Что ж, моя мать приходится дочерью одной из племянниц императрицы, но отец — всего лишь фор из двухсот знатных семей. Поэтому я не слишком лакомая невеста для карьеристов.

— Для меня, пожалуй, чересчур лакомая. Надеюсь, ты не сказала отцу и матери, что я недавно был рабом?

— Отец давно убит в бою с пиратами. Тебя ожидают моя мать, две сестры и брат-подросток. О твоем рабстве я не говорила, но вероятно скажу, улучив случай — это будет бобма! Николай Васильев

Галактическая одиссея Никиты Бочарова

Фантастический роман

Глава первая. Странный медосмотр.

Тот день начался для Никиты Бочарова, студента третьего курса института Азии и Африки МГУ, вполне тривиально. Он проснулся в половине восьмого и ринулся в туалет — пока его не захватили шустрые соседи числом три. Из него он сунулся в ванную, но обломался: там уже фыркал под душем чистоплюй Нео. Тогда он вернулся в свою комнату, включил чайник и стал сооружать пару бутеров (для себя и для сонули Санчо), чутко прислушиваясь к звукам в ванной. Вот плеск воды прекратился, но дверь не открылась — значит, Нео будет подбривать свою чахлую бородку и усишки. "Как бы Омара не прозевать...." — заопасался Никита, вышел из комнаты и точно: из туалета нарисовался невысокий, но жутко высокомерный араб. Никита ласково ему улыбнулся и чуть виновато развел руками: извини, мол, брат. Омар пронзил его взглядом, но молча ретировался в свою фатеру.

Наконец, дверь ванной открылась и выпустила в коридор высокого худощавого африканца лет 25, который тотчас улыбнулся Никите и сказал: — Добри утро, малшик!

— Nzuri asubuhi, Neo, — сказал Никита на суахили. — Je, wewe ndoto kuhusu msichana leo ? (Доброе утро, Нео. Ты видел сегодня во сне девку?)

— Si leo. Mimi itabidi kuangalia mbebe kwa kesho (Сегодня не довелось. Буду надеяться на завтра).

— Окэ, Нео, — благосклонно кивнул Никита и вошел в ванную. Совершая гигиенические процедуры, он хмыкнул по поводу произошедшей пикировки: "На фик ему эротические сновиденья, к нему сегодня наверняка Вика прикатит. А если ее не будет, то Нюся или Ляля какая-нибудь заявится. До чего же падки наши бабы на экзотику! Даже Омар, метр с кепкой, им в радость, а нас с Сашкой они в упор видеть не желают!"

Войдя в комнату, он рассвирипел: Санчо до сих пор давил ухом подушку.

— Вставай, гад! — заорал Никита и дернул приятеля за руку. Тот мигом принял положение сидя, но глаз не открыл.

— А ну три зенки! — продолжил яриться Бочаров. — У тебя уже были опоздания! Еще одно-два и ты окажешься на платном обучении! То есть сразу за порогом института, ибо 300 тыщ у твоих родителей нет! Или я чего-то не знаю о твоем благосостоянии?

Сашка рванул на выход, забыв скинуть с ног одеяло, запутался в нем и врезался в итоге башкой в дверь. После чего совсем пришел в себя, ругнулся матом и исчез — чтобы вернуться обескураженным через минуту.

— Там этот Омар!

— А ты что хотел? Нас здесь четверо и всем на первую пару нужно!

— Да им когда угодно можно приходить, — зло сказал Сашка. — Их-то всяко не выгонят!

— За них институт хорошие денежки получает, — на тон ниже сказал Никита. — Ладно, придется тебе умываться и завтракать шиворот-навыворот: сначала кофе и бутер, а потом лакировка зубов и личика....

До "Академической" сумели добежать за шесть минут. По эскалатору почти слетели (благо, что идиотов, стоящих слева, на проходе, в этот раз не оказалось) и успели втиснуться в отходящий состав. Потом был бег по по переходу от Третьяковской до Новокузнецкой и вот он, Охотный ряд и Манежная площадь, где гордо высится их компактный институт, зорко поглядывая на Кремль и Сенат, в недрах которого спрятан кабинет Президента.

— И чего бежали? — спросил Сашка. — До занятий еще десять минут....

— Эх, люди.... — дурашливо свесил на грудь голову Никита. — Твари неблагодарные....

После третьей пары (перед обедом) староста группы, Нелли Вербжицкая, сделала сообщение, что вместо четвертой пары будет проведено какое-то медицинско-психологическое обследование, которое необходимо пройти всем.

— Попробуйте только сорваться с него, каждому отсутствующему собственноручно такую трепку устрою! — зловеще пообещала Нелли.

— Из твоих ручек примем даже яд! — пообещал Никита. — После ночи любви, естественно....

— Пфф! — фыркнула эффектная (что там говорить!) дева. — Тебе, Бочаров, прыщики с чела сначала свести бы надо....

— Поверь, милая, сами сойдут — после любви-то....

— Ты доостришься у меня, Бочаров! Вы с Вольским и так на липочке висите — и острят еще! В общем, всех буду ждать в кабинете медсестры и ставить галочки в журнале.

Впрочем, от медкабинета студентам сначала пришлось пройти в обычную аудиторию, где какой-то малоразговорчивый тип в белом халате раздал всем листики с 20 вопросами (явный тест на определение Ай Кью) и попросил на них ответить. Присевший рядом с Никитой Сашка скосил взгляд на его листок, понял, что вопросы у них разные и чуток скис. Но, ответив на первый вопрос, приободрился и ушел в опросник с головой. Никита же отвечать на эти тесты давно наловчился и сдал листок минут через десять, то есть первым. Тип, принимая листок, скривился, но пробежав ответы и поставив оценку в своем кондуите, посмотрел на Никиту с интересом и сказал:

— Идти в медпункт, не удивляться.

В медпункте вместо привычной медсестры среднего возраста прием вела женщина-вамп! Подобных дам Никита видел лишь в кино или анимациях, но никогда в реальной жизни, да еще так близко! Высокая, статная, крутобедрая, пышногрудая, высоковыйная, луноликая, с гривой черных блестящих волос и ясными карими очами, которые стали внимательно вглядываться в вошедшего студента. Под этим взглядом Никита сначала побледнел, а потом стал краснеть и смущаться. Тотчас он стал себя корить за это и засмущался еще больше. И вдруг услышал легкий женский смех, за которым последовал и голос:

— Как ты робок! Как олень! Мне до сих пор казалось, что я не страшная! Имя и фамилия?

— Никита Бочаров.

— Снять одежду! Так.... Так... Трусы тоже!

— Я не могу, — сказал сдавленно Никита, прикрывая руками проклятый торчок.

— Руки назад! — скомандовала дама. И после исполнения студентом команды, сдернула последнюю одежку. Торчок прыгнул к животу и застыл перед ним, глядя в зенит.

— Великолепно! — восхитилась дама. — То, что надо!

Тут она повернулась в сторону и спросила явно по связи: — Сколько у Бочарова? Неужели? Удивительно, причем вдвойне. Да, да, и это тоже. Отлично.

Повернувшись вновь к Никите, дама мягко, с воркующими интонациями сказала: — Какой ты молодец, Никита!

И дополнила фоническое поощрение тактильным, огладив волосы на затылке парня. Эмоции Никиты зашкалили, и он чуть было не вцепился в чудесную женскую плоть, но адама тотчас восстановила И дистанцию и сказала:

— Одевайся и зови следующего.

После приема Санчо стал возбужденно рассказывать Никите, как врачиха чуть его не опарафинила.

— Представляешь, заставляет снять трусы, а хер-то лезет вверх и все. Я его уговариваю и так и сяк, а он лезет. Тогда я отвернулся от нее, закрыл глаза и представил, что лежу в горячей ванне — он и обмяк. Я опять повернулся, но глаз открывать не стал: она ведь вон какая краля! В общем, прошел-таки этот дурацкий осмотр! Ну, а ты как, справился с собой?

— Нормально. Она даже меня похвалила, сказала, что я молодец.

— Странно. Кому понадобилось это устраивать? С определением Ай Кью понятно, без него сейчас в серьезную фирму не берут, но эта пародия на осмотр? Ничего не померила, не заставляла ни приседать, ни нос доставать....

Глава вторая. Трансляция во сне.

Ночью Никите вдруг стал сниться совершенно фантастический сон. Перед ним возникло зыбкое лицо той самой прекрасной дамы, которая вгляделась в раскрывшиеся будто бы глаза спящего, опознала его и сказала:

— Выслушай меня Никита и ничему не удивляйся.... Мы — жители Галактического содружества и явились к вам, на Терру за помощью. Многие тысячелетия в различных звездных системах галактики, которую вы знаете под именем Млечный путь, развивались независимые цивилизации, а с наступлением эры космических сообщений между ними образовались связи, более или менее стабильные. Расцвела торговля, научно-культурный и туристический обмен, но было и есть также много военных конфликтов. Некоторые цивилизации объединились в империи, другие — во временные антиимперские союзы, в результате чего Галактическое содружество стало существовать в шатком политическом равновесии.

Что касается Терры, то на определенном этапе галактической цивилизации эту периферическую планету приспособили для ссылки преступников, причем со всех звездных систем, для чего пришлось составить международный договор. Этим и объясняется невероятное многообразие народов, населяющих Терру. Потом личности преступников научились трансформировать и надобность в их ссылке отпала. Терра была предоставлена сама себе и через несколько тысяч лет развитые миры о ней вовсе забыли.

Но с некоторых пор в Содружестве проявились две неприятные тенденции: падение рождаемости на фоне почти полного перехода к искусственному вынашиванию детей и снижение интеллекта от поколения к поколению. Правда, официозные учреждения (в том числе медицинские) начали дружно отрицать эти явления и публиковать благополучные статистические данные (более или менее близкие по разным звездным системам), — в результате честных ученых стали шельмовать и лишать допуска к информации и самой профессии. В ответ эти ученые сорганизовались в несколько оппозиционных ассоциаций, которые тут же были повсеместно запрещены — с арестом их членов и последующей трансформацией в лояльных граждан. Оппозиционеры, оставшиеся на свободе, ушли в глухое "подполье" или бежали в миры Фронтира, находящиеся в постоянном ожидании пиратских налетов или карающих рейдов правительственных эскадр.

Наша группа нашла приют на Миранде — одном из республиканских миров Фронтира. Ее правительство отнеслось к нам благосклонно, но организовать информационные трансляции в сторону Метрополии не позволило. Нам оставалось только углубиться в методы решения тех самых проблем. Вдруг наш лидер вспомнил о существовании планеты-тюрьмы Терры, изобиловавшей в годы оны многообразным генетическим материалом. Тотчас все ученые пожелали на нее попасть и сравнить ваши показатели с нашими. Тут остро встал вопрос о корабле, который может нас к вам доставить. Один из членов правительства Миранды порекомендовал нанять пиратскую флотилию Бушара, с которым будто бы можно иметь дело. Так мы оказались сначала на Луне, а потом, изучив ваши радио— и телетрансляции и выявив всю сеть спутников, "прокрались" на челноках (под видом метеоритов) в заранее выбранные пункты назначения. Предварительно пришлось выучить соответствующие языки.

Не вдаваясь в подробности нашего внедрения в ваше общество, я обращаюсь к тебе, Никита, с жаркой просьбой: приди к нам на помощь, войди в наше общество и измени его своей деятельностью — наряду с другими добровольцами с Терры. Я верю, что если вас будет достаточно много, ситуация с нашим будущим может перемениться к лучшему.

"Я согласен", — хотел сказать восторженный Никита, но губы его, конечно, не послушались. Тем не менее, инопланетянка признательно ему улыбнулась и сказала:

— Благодарю, Никита. Обещаю: ты не пожалеешь о своем решении. Завтра приди вечером на ВДНХ, к павильону "Космонавтика и авиация" и тебя там встретят.

Вдруг Никите захотелось спросить: — "Долго ли мы будем лежать в анабиозе?".

Дама заулыбалась и неожиданно прочла ему лекцию об астрономии:

— Ваши ученые, Никита, имеют превратные представления о том, как устроена наша галактика. В основу их легло мнение первобытных людей, что свет распространяется от своего источника во все стороны, но прямолинейно. Однако это даже в обиходе случается вовсе не так. Представь себя мальчиком, которого только что взял себе в услужение владелец лабиринта. Наступил вечер, посетители пошли по домам, и владелец сказал тебе:

— Никита, принеси фонарь из лабиринта.

Ты подошел к входу и увидел перед собой длинный-предлинный прямой коридор, в конце которого еле светился огонек фонаря. Обреченно вздохнув, ты пошел на этот огонек, но вдруг уперся в поворот, в углу которого стоит зеркало, отражающее огонек, который, горит, оказывается в длинном коридоре, но поперечном первому. Ты идешь по нему, но вновь натыкаешься на поворот с зеркалом. Ты, конечно, чертыхаешься, но идешь дальше, от поворота к повороту. Ноги твои вовсю гудят, когда ты добираешься, наконец, до подлинного фонаря. А тебе ведь еще идти назад и непременно забредать в тупиковые ходы этого проклятого лабиринта! Вдруг рядом раздается голос владельца:

— Где черт носит этого мальчишку?

— Я здесь! — радостно кричишь ты.

После этого открывается дверца и в лабиринте появляется хозяин.

— Ты дошел до фонаря по лабиринту? — догадывается взрослый мужчина и смеется. — А надо-то было всего лишь поискать эту дверь, которая находится рядом с входом в лабиринт.

— Так вот, — продолжила лекторша, — роль искривителей света в галактике играют не зеркала, а гравитационные массы, о чем, оказывается, догадался ваш физик Эйнштейн. Но и он не решился утверждать, что эти искривления могут быть очень прихотливы. Наши же физики это давно установили, и потому трассы космических путешествий до той или иной звезды рассчитывают только компъюторы. И эти трассы оказываются во много раз короче, чем кажется "на глаз". Очень много помех создает реликтовый свет от уже погасших звезд — ведь астрономы видят не только вдаль, но и вглубь времен, на многие миллиарды лет. Большинство звезд являются просто автопортретами разной давности, а не реальными объектами. Например, смотришь на какую-нибудь Бетельгейзе, а она, быть может, уже взорвалась лет 500 назад — но свет от вспышки именно к Терре еще не пришел.

Кроме того, наши корабли путешествуют всегда с большим ускорением, а топливом для них является та самая "темная материя", о существовании которой ваши физики догадались, но до ее сущности не добрались. В итоге путешествия от одной системы до другой составляют в лабиринте Галактики не годы, а месяцы или даже дни. Соответственно, никаких парадоксов времени мы не наблюдаем и анабиоз тебе, Никита, не грозит. Кстати, я родом со славянской планеты Веста, хотя заимствовала часть ген от латинян и потому меня зовут Божена Клэр....

Когда утром Никита проснулся, он тотчас вспомнил свой необычный сон, да еще во всех подробностях.

"Никакой это не сон, а трансляция Божены. Но через что она его мне транслировала?"

Он вспомнил все детали "приема", в том числе оглаживание его волос, схватил гребень, стал расчесывать волосы над простыней — и точно: на простынь упала микроскопическая блестка! Он повращал ее в пальцах, пожал плечами и спрятал в пенальчик с аскорбинкой, к которой давно привык. Сам же стал думать, что делать: ехать вечером на ВДНХ или ну его на хэ?

Тут взгляд его упал на мирно посапывающего носом Сашку и его охватила острая зависть к счастливчику, которого инопланетянка забраковала.

"А вдруг нет? — засомневалось сознание. — Может и ему приснился подобный сон?"

Соответственно, Сашка был тотчас разбужен, приведен в чувство, допрошен с пристрастием и отпущен восвояси, то есть в ванную. Никита же опять затосковал....

Глава третья. Полет на Луну и прочая фантастика

Тем не менее, майским вечером, около 9 часов, Никита Бочаров вышел из метро с сумкой через плечо (с предметами гигиены, бельем, тришками, рубашками и т.д.) и побрел к космическому павильону. На территорию его еще пустили, но оглядели подозрительно. Он и сам понимал, что выглядит не ахти: ноги почти что трусятся, вид бледный, взгляд потухший.... Впрочем, в нем жила надежда, что все это не всерьез и через час его вместе с прочими опозданцами вытурят с выставки — тем и поддерживал свои силы. Однако у павильона его встретила сама Божена, взяла вдруг за подбородок, приподняла и неожиданно внятно поцеловала в губы! После чего ободряюще улыбнулась и сказала:

— Все будет хорошо! Верь мне, юноша.... Иди пока вон с той группой, а мне надо встречать остальных.

Совершенно офонаревший от ласки Никита пошел слепо в кильватере группы из молодых людей (человек десять) и вскоре оказался на окраине Ботанического сада. На одной из небольших лужаек расположилась невысокая (метров 10), но широкая округлая конструкция, завешанная зелеными сетями, принятыми у строителей, и огражденная дощатым забором. Группа прошла в дверцу в заборе, затем в щель меж сетями и через минуту поднялась по пандусу к раздвижному входу в тороидальный, видимо, корабль. Только внутри корабля Никита встрепенулся и стал осматриваться. Смотреть, правда, было почти что не на что: из гладкостенного тесного шлюза, освещенного рассеянным светом, они перешли в такой же лифт, который поднял их в плавно изогнутый коридор второго этажа, тоже вполне пустынный. Некоторое время они шли по этому коридору, мимо закрытых раздвижных дверей, и Никита опознал, наконец, нескольких своих однокурсников (в том числе двух девушек). Но вот их предводитель (тот самый тестировщик) совершил неуловимую манипуляцию и очередная дверь открылась.

— Заходить двое, сесть в кресла, застегнуть ремни и ждать старт, — сказал он. — Первая пара вперед!

Девушки переглянулись и дружно вошли в каюту, дверь в которую тотчас закрылась. Через несколько минут все добровольцы были распределены по каютам.

Никита оказался в паре с высоким и атлетически сложенным студентом, про которого знал, что он четверокурсник и специализируется по странам Юго-Восточной Азии.

— Я — Борис Великанов, — протянул руку напарник.

— Никита Бочаров, — представился наш герой и пожал руку.

— Похоже, нас отбирали очень целенаправленно, — поделился мыслью Борис. — Ты что изучал?

— Суахили и арабский....

— А я хинди, тамильский и урду. Так что на одну планету мы вряд ли попадем.

— Отмахиваться с тобой от зловредных инопланетян было бы здоровски. Но нам пока это вроде не грозит?

— Что день грядущий нам готовит — про то не может знать никто, — вдруг выспренне сказал "индуист".

— Так-то оно так, так-то оно конечно, а окостись какое дело — вот тебе и пожалуйста! — отчебучил Никита.

Борис вскинул на случайного напарника недоуменные глаза, но тут же расхохотался.

Так они перекидывались фразами и словечками из фольклора (преимущественно студенческого) около получаса, пока корабль не охватила легкая дрожь. Их тела вдруг мягко вдавило в кресла и более не отпускало. Через какое-то время они привыкли к этому дискомфортному состоянию и впали в подобие дремоты. Спустя полтора часа (Никита глянул на часы) вектор ускорения сменился, и их тела вдавило в привязные ремни.

— Тормозим похоже, — сказал Никита сквозь зубы.

— Уже подлетаем к Луне? — удивился Борис.

— Скоро узнаем....

Наконец корабль вновь ощутимо затрепетал и вдруг явно замер без движения.

— Три часа мучений, — отметил по часам Никита. — Неужто прибыли?

— Я читал, что наши ракеты могут долететь до Луны за 9 часов.... — неуверенно сообщил Борис.

— Реально они за 2-3 суток долетали.... — возразил Никита. — Так что мы пока самые быстрые луноперелетчики из землян. Если мы, конечно, уже на Луне....

В этот момент дверь в каюту открылась, и в ее проеме показался "тестировщик".

— Поздравляю, вы прибыли на Луну. Пока сидите здесь, на вход в базовый корабль мы вас пригласим.

Они расстегнули ремни и стали ожидать дальнейших событий. Вдруг Никита встал на ноги, слегка подпрыгнул, ожидаемо ударился головой о двухметровый потолок и, рассмеявшись, плавно "прилунился" на пол. После чего сообщил Борису:

— Мы точно на Луне! В поле ослабленной гравитации....

Борис в ответ покинул кресло, присел и стал совершать замедленные сальто, оказываясь то в положении лежа, то в стойке на руках.

— Офигеть! — сказал он, шлепаясь обратно в кресло. — На Земле такие штуки я вытворял только в бассейне, под водой....

Наконец, за ними пришли. Никита с Борисом вышли в коридор и оказались среди вереницы улыбающихся, перешучивающихся и чуть подпрыгивающих соотечественников. Вот знакомый лифт, а вот и шлюз, двери которого были открыты в просторный "ангар", опоясанный по стенам переплетающимися металлическими галереями и лестницами. Их "челнок" стоял посреди ангара и вокруг него ползали и летали многочисленные "дроиды", которые что-то подсоединяли и отсоединяли от челнока. Пандус вывел путешественников (набралось их около сотни) к работающему эскалатору, по которому они поднялись на высоту третьего этажа и оказались в очередном коридоре, но уже корабля-матки. Этот коридор был прямолинейным и очень длинным, но идти по нему не пришлось: по центру коридора бежали разноскоростные и разнонаправленные "дорожки". Сопровождающий переправил всех на самую скоростную дорожку, и они мигом домчали до конца коридора, где перешли на очередной эскалатор.... Потом на другую дорожку и опять эскалатор.... По ходу им встретилось несколько "аборигенов" в комбинезонах кремового или голубоватого цвета, которые с любопытством их оглядели — и только. В итоге они оказались перед группой кают, рассчитанных на 10 человек, куда их и заселили.

Пространство каюты размерами 6 х 5 х 2,5 м было поделено на подобия двуместных купе, в которых между металлическими кроватями мог быть установлен откидной столик. Под кроватями оказались ящики с постельным бельем и однотипными комбинезонами зеленоватого цвета. В одном из углов каюты были оборудованы туалеты и душевые. Возле входа был какой-то настенный ящик, оказавшийся впоследствии пунктом выдачи пищи, а под ним — еще один, оказавшийся мусоросборником.

Никита и Борис, державшиеся вместе, разместились на козырном месте — напротив входа. Они уже подумывали переодеться в комбинезоны, но тут ящик ПВП просигнализировал обитателям каюты о своей готовности выдать им еду и питье. Подносы с пищей появлялись по очереди и содержали картонные (?) тарелку с ложкой, два тюбика разных размеров и маркировки и поллитровую бутылочку с жидкостью. Борис придержал Никиту за руку, досконально осмотрел тюбики и сказал удовлетворенно:

— Тюбик побольше содержит, вероятно, суп, а второй — второе. Теперь проверим....

И точно: из большого тюбика в тарелку выдавился горячий и пахучий суп-пюре, который проголодавшиеся путешественники выхлебали с большим удовольствием. Во втором тюбике оказалась тоже горячая и вкуснющая каша, а в бутылочке — подобие клюквенно-брусничного киселя. Замечательный обед!

После обеда разомлевшие обитатели каюты тотчас пустились в разговоры, заодно и знакомясь. Никита, впрочем, не активничал и спустя полчаса решил подремать. Вдруг дверь в каюту отворилась, и тот же самый "тестировщик" нашел взглядом Никиту и сказал:

— Бочаров, следуй за мной. Но предварительно одень комбинезон. Без него никто из вас в коридор выходить не имеет права.

По пути "тестировщик" не говорил ни слова. Впрочем, путь этот был недолгим и закончился перемещением по эскалатору на один этаж. Буркнув что-то по коммуникатору, "тестировщик" подвел Никиту к некой каюте, сказал "Ожидай" и исчез за углом коридора. Дверь вдруг отворилась и, впустив посетителя, закрылась наглухо.

Эта каюта была явно индивидуальной и повышенной комфортности, так как состояла из двух комнат, не считая прихожей, душевой и проч. Тут открылась внутренняя дверь, за которой Никита увидел улыбающуюся Божену!

— Вот и ты, мой герой! — удовлетворенно сказала дама, одетая в легкое одеяние, к которому по представлениям Никиты подошло бы слово "пеньюар".

— Помоги мне раздеться, — продолжила лукаво дама. — И не бойся что-то помять или даже порвать....

После чего она повернулась к Никите спиной и подняла над головой обнаженные руки. Никита, отказываясь верить в происходящее, шагнул вперед и сжал скачущими ладонями пленительные тити инопланетной славянки.....

Трудно сказать, как долго продолжался их секс-марафон. Никита помнил лишь, что Божена дважды его кормила и поила всякими вкусностями, а также втирала гель в щеки, после чего подросшая щетина бесследно с них исчезала. Любовный опыт Никиты был невелик (торопливые поцелуи с несколькими школьницами и студентками и пара перепихонов в пьяных компаниях) и потому все происходящее казалось ему невероятным счастьем. Он вкладывал в соития с Боженой столько пыла, что добился от нее ответной страсти, которая все росла и росла. "Не зря, ох, не зря мы организовали этот проект!" — думала многократно удовлетворенная и все еще возбужденная социологиня.

" Как она умудряется сужать свое влагалище? — удивлялся после ...надцатого акта Никита. — У тех студенток было вовсе не так...."

Вдруг дверь в спальню Божены резко отворилась, и на пороге возник мощный мужик в подобии офицерской формы (так решил порядком струхнувший Никита, лежавший как раз лицом ко входу). Божена, седлавшая своего мачо, резко метнулась в сторону и, оказавшись на ногах, прокричала что-то гневное на совершенно незнакомом языке (Никита уловил лишь ранее слышанное слово "бушар"). Для особо взыскательных читателей здесь приведен перевод со всеобщего галактического:

— Капитан Бушар! Как Вы посмели сюда ворваться?!

— Я у себя на корабле! — жестко осадил ее мужик. — А ты, фифочка, оказывается из породы нимфоманок? А строила из себя ученую грымзу.... Что ж, я найду теперь для тебя достойное занятие: развлекать меня, моих офицеров и особо отличившихся бойцов!

Божена успела во время этой тирады схватить пеньюар, так и не разорванный Никитой, и быстро запахнуться в него. После чего попыталась перейти в наступление:

— Выйдите из моей каюты, капитан, и ждите нашу делегацию: мы настаиваем на обсуждении накопившихся фактов грубости со стороны Вас и вашей команды. Если Вы не извинитесь, нам придется пересмотреть размер вашего вознаграждения.

— Ты не поняла, фифа: это я разрываю ваш глупый контракт и плюю на обещанные смешные деньги! Вы сделали то, на что я надеялся: наполнили мой корабль вполне приличными рабами, доход от продажи которых превысит вашу подачку раз в десять! Понятно тебе, дурашка?

Никита во время этой перепалки лежал, сжавшись и от страха и от возмущения, но внутри него стал нарастать протест:

— "Так и знал, что эта космическая авантюра добром не кончится!"

Пират же вдруг ловко схватил Божену за волосы, подтянул к себе и, заглядывая ей в глаза, гнусно сказал:

— Так как на счет минета? Прямо сейчас?

Никита понял интуитивно подоплеку этой фразы, бешено рванулся к мерзавцу и полетел на пол, получив встречную оплеуху.

— Гасан! — рявкнул Бушар. — Брось молокососа в карцер! Только не попорть! И выйдите пока все: у меня наметились дела с мадам Клэр....

Никита успел вскочить с пола, но больше ничего сделать не успел: его схватили два пирата и выволокли наружу — не забыв забрать его комбинезон.

Глава четвертая. Чужая планета.

Слово "карцер" Никита тоже уловил и потому сначала удивился, оказавшись в полном подобии туалета. Во всяком случае, в центре "карцера" стоял унитаз и площадь комнатенки была около 1 квадратного метра (0,7 х 1,5 м) при стандартной высоте 2,5 м. Чуть позже он согласился с хозяевами, что таким и должен быть современный карцер: отходы жизнедеятельности легко удалить, вода из бачка льется исправно и даже спать здесь можно — правда, обвивая телом тот самый унитаз. Свет в "карцере" был, конечно, тусклым и горел круглосуточно. А еще оказалось, что кормление узника отнесено в разряд излишеств.

Первые часы в карцере Никита провел в переживаниях: сначала по поводу того, чему подвергает сейчас ужасный Бушар Божену (кошмар, просто кошмар!), затем перешел на судьбу товарищей и свою собственную (неужели байки о космических пиратах верны и мы окажемся на положении рабов?!), потом он чуть успокоился и решил, что жизнь все же лучше смерти и рано или поздно фортуна повернется к землянам благожелательным фасадом....

Когда мысли о настоящем и будущем пошли по третьему кругу, Никита собрался, отбросил их и приступил к недавно освоенному им искусству медитации — для чего сел ровно на унитаз, положил руки на колени, соединил указательные и большие пальцы в кольца, расслабился и стал ритмично дышать, добавляя к выдоху звук "Оммм". От дыхательной медитации он перешел к выполнению мудр: для сердца, для зрения, для слуха, для ясности ума, для улучшения памяти....

Вдруг внутри корабля родился слабый низкий гул, а еще через несколько минут на тело навалилась тяжесть — верный признак полета с ускорением. Никита инстинктивно сполз на пол и занял единственно удобное положение — вокруг унитаза. Долгое время он стоически переносил перегрузку (большую, чем при полете к Луне), потом она все-таки уменьшилась, а потом его одолел спасительный сон.

В течение нескольких дней перегрузки случались периодически, и в условиях хронического голода Никита переносил их все тяжелее (ну, не было у него спасительного жирового запаса!). Как вдруг однажды знак ускорения явно сменился и вскоре движение корабля прекратилось. Исчез и гул двигателей, что Никиту порадовало: намечалась очередная перемена в судьбе. В коридорах корабля слышались признаки перемещений, однако час проходил за часом и все мимо злосчастного карцера. Никиту стало вновь клонить в сон, но тут дверь, наконец, открылась, и все тот же Гасан что-то рявкнул и рывком поднял хилого узника с пола. Никита пошел рядом с конвоиром, с трудом преодолевая слабость и не вникая в детали пути. Вдруг кто-то его затеребил и знакомый голос спросил:

— Где ты был все эти дни, Никита?

Никита поднял голову, узнал Бориса, слабо ему улыбнулся и сказал:

— Сидел за решеткой в темнице сырой.... Куда нас ведут?

— Молчат как партизаны. А Божена с Иржи куда-то пропали. Еще прошел идиотский слух, что нас выставят на продажу. Так ты в самом деле был в изоляторе? За что?

— Да, я был в карцере, куда меня упрятал капитан Бушар за неподчинение его приказу. И боюсь, что слух о продаже может оказаться правдой. Ведь капитан этот пиратский....

— В рот компот! — исказился лицом Борис. — Съездили с миссией гуманитарной помощи!

Тем временем впереди стоявших стали запускать по одному в какую-то дверцу, из которой они уже не выходили. Очередь дошла до Никиты и он увидел за дверцей опять шлюз, из многочисленных щелей которого вдруг стал поступать густой "туман", вдыхать который не хотелось, но пришлось. Нос, горло и глаза стало щипать, но вполне терпимо, а потом туман всосало обратно в щели, передняя стенка шлюза раздвинулась, и Никита оказался в просторном холле, среди землян, которые все прилипли к обширной стеклянной стене холла. За ней виднелось зеленоватое (!) небо, в отдалении — группа разновысоких зданий в серых тонах, а также растительность оранжевого цвета! Явно инопланетный мир!

Когда процедуру "обеззараживания" прошли все пассажиры, конвоиры повели их по замысловатым переходам и вывели, в конце концов, в многоэтажное строение башенного типа — с обычными лестницами и тремя однокомнатными квартирками на каждом этаже. В эти квартирки их стали заселять по шесть человек (начиная с пятого этажа), ибо комнатки были почему-то треугольными (двери на лестницу, в туалет и в ванную были вписаны в углы) и вдоль каждой стены стояли двухярусные кровати.

— Вот уж хоспис так хоспис! — сказал с отвращением Борис, когда их шестерку заселили на последнем, двенадцатом этаже. — Единственный пока плюс этой планетки — меньшая сила тяготения, благодаря чему мы не особо запыхались при подъеме сюда....

— Мышцы могут быстро атрофироваться при этом тяготении, — вяло возразил китаист Володя, живший с Борисом в одной корабельной каюте. — Придется их ежедневно качать.

— Может и не придется, — хмыкнул Никита. — Если именно здесь находится рынок рабов....

— Кончай каркать! — взъярился незнакомый угрюмоватый парень. — Без твоих прогнозов тошно!

— Все, все, — поднял примиряюще руки Никита и вдруг быстро добавил: — Чур, я иду в ванную. После карцера это крайне необходимо!

Вода через рожок душа, слава богу, бежала. Была она тоже зеленоватая и лишь слегка теплая, но освежающий эффект Никите обеспечила. Нашелся и какой-то гель, с помощью которого удалось качественно отмыть кожу и волосы. Полотенца, конечно, никакого не было, но кручение соседнего с душем рожка активировало "сушильный" воздушный поток. Вернувшись в комнату, Никита застал соседей за самой приятной дневной процедурой — поглощением пищи. Судя по блаженным физиономиям товарищей по несчастью, в этот раз поглощенье обрело наивысшую форму — смакование. Аппетит моментально стал довлеющей эмоцией Никиты и не зря: все кушанья (похлебка с лепешкой, мясное рагу с обильным овощным гарниром и фрукты в сладком соусе) оказались в масть земному организму. А когда в пищеблоке появился поднос с чашками, половником и "фаянсовой" кастрюлей, наполненной горячим ароматным напитком, напоминающим одновременно кофе и жидкий шоколад, то из глоток разнежившихся переселенцев стали вырываться признательные слова:

— А неплохо тут рабов-то кормят!

— Кто тут вякал о рабах? Нигде и никогда их так не кормят! Значит что?

— Мы не рабы, рабы не мы!

— Если и поварихи под стать своим кушаньям, то я согласен здесь навеки поселиться!

— Глядите, глядите, вон там по тропинке пара "поварих" идет!

Все шестеро тотчас кинулись к узкому (в полметра) высокому окну и стали рассматривать с разновысоких точек (в том числе с верхней кровати) неспешно шествующих аборигенок.

— Да это натуральные негритянки! — воскликнул самый зоркий.

— И какие высокие! — удивился второй.

— У них и одежды такие же: тюрбаны, а вокруг тел ткани наверчены....

— Но титьки закрыты, не то, что у наших африканок...

— В городах и у "наших" все давно закрыто, голышки по селеньям живут....

— Жаль, лиц с этого расстояния не разглядеть....

— Наглядимся еще, даст бог. Только удастся ли до титек допрыгнуть....

— На что тебе титьки? Женский магнит расположен меж бедер — что давно известно любому вахлаку, а ты ведь студент, как-никак....

Глава пятая. Продажа в рабство.

И все-таки худшие предположения землян сбылись: их выставили на торги. Проходило это мероприятие неспешно и поэтапно, в большом зале, но без публики, причем каждый будущий раб экспонировался на своей площадке посредством телевизионной трансляции. С утра все земляне прошли сначала показательные тесты на интеллект (что-то вроде земного Ай-Кью), и результат теста светился весь день на экране, за спиной каждого. Потом они были лишены одежд, и дотошные видеооператоры (негры у девушек и негритянки у мужчин) засняли в разных планах все детали их тел, в том числе ротовую полость и особенно паховую область и промежность. Результаты съемки также эпизодически возникали на экране. Затем к каждому из них явились "суккубы" и "инкубы" (соответственно полу) и стали разжигать в них похоть — и как ни противилось этому возмущенное сознание, никому из земных парней и девушек не удалось остаться равнодушными. Операторы тотчас зафиксировали возбуждение их половых органов и выражение искаженных похотью лиц. Однако и этим работорговцы не ограничились: "демоны" обняли свои жертвы и стали с ними совокупляться, а оперы тут как тут — принялись это порно снимать!

Никита прошел все названные этапы, но порно с его участием не получилось: ослабленный многодневной голодовкой организм еще по дороге к гениталиям негритянской дамы исторг вялую струйку спермы и пожелал соснуть. В результате Никита пробыл в торговом зале до вечера (в то время как его соседей аборигены стали активно разбирать), но и он был все-таки продан. Гасан, слонявшийся весь день по залу, злорадно осклабился и изобразил руками и бедрами, что с рабом будут делать в неволе. Бедный Никита содрогнулся.

Однако представителем покупателя оказался похожий на клерка молодой негр, который пригласил "покупку" сесть в авиатакси, сказал адрес, и через десять минут они оказались в центре города, чьи вечерние улицы были наполнены смешливой молодежью. На улицы они, конечно, не пошли, а пересекли площадь и оказались перед явно муниципальным зданием. "Клерк" поднял руку с каким-то пультиком, дверь в здание приотворилась и они вошли внутрь. Поводив "раба" по коридорам и спустившись в подвальный этаж, провожатый открыл очередную дверь, за которой оказалась жилая комнатка с весьма скромным интерьером: лавка вагонного типа, стол перед ней, ящик ПВП, душевая с унитазом и экран на стене. Паренек простер руку внутрь комнаты, шутливо поклонился, улыбнулся и, пропустив Никиту за порог, отгородился от него той самой дверью. Отдыхай, мол, перед завтрашней работой, невольник.

Первым делом невольник пожелал освежиться и благожелательно хмыкнул: душ для раба оказался ничем не хуже ранее опробованного душа в комнате для свободных людей. Зато ПВП выдал весьма скудненький ужин (суп-пюре неизвестно из-чего с горсткой сухариков и все!) — но, быть может, здесь такая оздоровительная вечерняя диета? А если сделать вторичный заказ? Хрена, этот номер у невольника Никиты не прошел. Голодно поцыкав зубом, он взял пульт, висевший под экраном, и нажал его центральную кнопку. На экране тотчас возникло изображение какой-то уличной потасовки, по поводу которой голос за кадром что-то вещал. Никита стал пытаться понять по изображению суть происходящего, не пытаясь вслушиваться в комментарий, однако вдруг уловил явно знакомое слово "мауаджи" ("убийство" на суахили). Не веря своему сознанию, он стал все-таки внимательно вслушиваться в репортаж и заулыбался: тот стал ему понятен, хоть и через пень-колоду! Судя по всему, здешние негры говорили на одном из диалектов банту, а на основе банту и возник лет семьсот назад суахили.

— Это ж совсем другое дело! — оживился Никита. — Зная суахили, я должен освоить местный банту. А языкастый раб куда перспективнее безязыкого. Взять к примеру Эзопа: был-то он рабом, а стал всемирно известным баснописцем. Кстати, не взяться ли за перевод его басен на банту?

С этими приятными мыслями галактический попаданец и заснул на матрасе и даже под одеялом, вынутыми из-под лавочки.

Разбудил его тот самый экран, который самопроизвольно включился и стал долдонить с паузой в 3 секунды одну фразу — но ни одного слова на банту Никита в ней не услышал. Пожав плечами, он встал с постели и направился в санузел. В нем при внимательном обследовании нашелся даже гель для удаления бороды! Завтрак оказался куда питательнее ужина, но десерта и кофе с шоколадом в нем не было. Помыв на всякий случай посуду, Никита попытался включить экран, но не преуспел. Тогда он громко сказал для возможных наблюдателей "Работник Никита к работе готов!" и сел на лавку, сложив руки на стол.

Как ни странно, его речевка, возможно, сработала: через пять минут дверь в его жилище открылась, и на пороге показался тот же "клерк". Он вновь заулыбался, уставил палец на "раба" и спросил:

— Ши Никита?

— Я — Никита! — подтвердил "раб", указав на себя, и сопроводил свои слова твердым взглядом, глаза в глаза.

Ответные слова "клерка" он понял как "Иди за мной" и пошел, конечно, надеясь, что его зовут не для чистки местных конюшен. Идти пришлось недалеко: за новой дверью Никита увидел большую комнату, заполненную стеллажами, верстаками, стендами, столами и десятком неподвижных механизмов (вероятно, вышедших из строя роботов), возле которых суетились мелкие роботы (ремонтники?). Посреди этого хаоса восседал в кресле длиннотелый седоголовый морщинистый негр и курил что-то вроде кальяна.

— Кусалимьяна веве, Чаки, — сказал "клерк" стандартное приветствие банту, так что Никита даже заулыбался (внутренне!).

-Сава на веве (Тебе того же), Бусинго, — ответил курильщик и перевел взгляд на Никиту. — Ни квамба гуй мими алиулиза ква аджили я? (Это тот парень, которого я просил?). Ейе ана куандалиа я мту я куридниша (У него взгляд разумного человека). Ту ейе ни днаифу мно (Только он слишком тщедушный)

— Сиси хакувеза кува аликува мгуму гуй (Крепкий парень нам бы не достался), — возразил Бусинго.

— Надхани анаелева йету (Мне кажется, что он нас понимает), — вдруг сказал Чаки.

— Саваж нье кидого я Гэлакси анаэлева Банту? Кутенгва. Ейе итабиди куэлева вакати веве кумфундиша Кинталингва (Дикарь с окраины Галактики? Исключено. Он будет понимать, когда ты научишь его интерлингве), — разразился речью Бусинго.

— Унавеза квенда (Можешь идти). Кама ейе ни мзури, Кинталингва квенда ндани я кихва чаке била татизо (Если он хорош, то интерлингва ляжет в его голову без проблем).

— Мунгу Арише Мбали (Дай Бог), — сказал Бусинго и покинул лабораторию Чаки.

Вальяжный специалист встал с кресла (оказавшись ростом за два метра), улыбнулся Никите и показал на другое кресло, притулившееся в углу комнаты. Над ним возвышался круглый шлем, который Чаки и надел на голову "раба", когда он уселся в кресло. Следующим движением инопланетянин воткнул ему в плечо шприц, и Никита стремительно потерял сознание. Очнувшись, он машинально потер место укола и посмотрел с укором на стоявшего напротив Чаки. А тот спросил:

— Ну, что, юнак, ты меня понимаешь?

— Да, — сказал Никита, непривычно ворочая языком, и продолжил: — Это и есть Интерлингва?

— Она самая, — хохотнул негр. — И ты на ней сносно болтаешь, хоть и с жутким акцентом. Кстати, голова не болит?

— Ничего не болит, — довольно улыбнулся Никита. — Мне можно встать?

— Посиди тогда еще, — возразил Чаки. — Я хочу заодно поставить тебе базовые знания ремонтника бытовых роботов. Ведь именно для их обслуживания тебя и купил наш муниципалитет.

— А знания по устройству вашего мира мне поставить нельзя? — закинул удочку Никита.

— Рабу не положено, — серьезно сказал Чаки, но тут же добавил, — По ходу жизни сам все узнаешь, Никита.

Глава шестая. Воскресное развлечение

Неделю спустя Никита Бочаров вполне освоился в роли ремонтника муниципальных роботов. Работа эта ему даже нравилась: поломанных роботов было не так много и были они разнообразны, так что проведение каждого ремонта требовало приличных умственных усилий, а также освоения письменной Интерлингвы. Никита, соответственно, скачал себе из Сети учебник грамматики, без которого разобраться в инструкциях по ремонту было невозможно. Тем не менее, из-под его рук стали неуклонно выходить исправные машины: сначала с помощью терпеливого Чаки, а сегодня совсем без нее — лишь с операцией контроля.

— Молодец, Никита, — величаво кивнул головой Чаки. — Так шустро у меня еще никто не работал. Если до конца декады ты отремонтируешь еще пять роботов, то я буду ходатайствовать о предоставлении тебе дня отдыха.

— Ремонт по моему выбору? — спросил с хитрецой в глазах Никита.

— Пусть будет по-твоему, — рассмеялся Чаки.

В результате во всеобщий выходной день Никита впервые вышел на улицу и сначала стал бродить по центру города. Перед выходом Чаки предупредил, чтобы он не делал глупостей вроде побега, так как его местоположение контролируется по вживленному чипу. Да и куда тут бежать, если планета Дунья (входящая в империю Арвар) населена исключительно неграми, а белокожие люди являются либо рабами, либо торговцами Халифата и Минматара (арабской внешности), либо членами трех консульств: от республики Хакдан, директората Ошир и (как ни странно) империи Таори. Странность присутствия на Дунье представителей империи Таори заключалась в том, что эту империю населяют аграфы: самые высокомерные хуманы в Галактическом сообществе. Но видимо на Дунье есть что-то крайне необходимое аграфам, что и обусловило присылку сюда консула со штатом служащих.

Впрочем, гуляя по городу, Никита с удивлением увидел, что действительно чернокожих жителей (с негроидными лицами) здесь меньшинство, преобладают же мулаты с шоколадными оттенками кожи (от "горького шоколада" до "молочного") и более или менее тонкими чертами лиц. "Вероятно, пираты регулярно возят сюда белых рабов и уже очень-очень давно, — решил Никита. — Ну и ладно, мне никогда плосконосые африканцы не нравились....". Особое внимание он обращал на женщин и отметил, что многие из них хороши, но, но, но.... Их офигенный рост его удручил: большинство было под 190 см, а то и выше. При этом они еще красовались на каблуках! И что ему делать в их обществе со своими 178 сантиметрами?

— Дурачок! — ласково включился внутренний голос, — Нужно лишь уговорить их принять горизонтальное положение и эта разница потеряет значение.

— Не факт, — плаксиво упорствовал примеро. — Рост нашего "мальчика" тоже ведь не столь велик....

— Японцам это не мешает, — указал секундо. — Да и вообще: не рано ли ты "хвост" на дам стал поднимать, рабская рожа?

— Уж и помечтать нельзя.... — проворчал примеро и затих.

Неожиданно в толпе на перекрестке мелькнуло и исчезло белое лицо. Никита встрепенулся (неужели кто-то из "наших" вышел на прогулку?!) и пошел в том направлении быстрым шагом. На перекрестке он покрутил головой и приметил-таки на поперечной улице удаляющуюся пару: высокого худощавого блондина в бархатном(?) черном "колете" и брюках типа "банан", с гривой вьющихся и спускающихся на спину волос, и рядом с ним изящную (судя по походке) даму, чей наряд был трудно определим, так как постоянно менял раскраску подобно хамелеону. "Однако, это вовсе не земляне, — решил Никита. — Вряд ли рабов и рабынь одевают столь экзотически". Сам он был одет в свой зеленоватый комбинезон, который постирал и на службу не надевал (Чаки выдал ему серый, "мышиного" цвета), берег "для случая" — а случай и представился.

От нечего делать Никита пошел за этой парой, которая его заинтересовала. Шаг их прогулочным он бы не назвал, — вероятно, они шли к определенной цели. Вот пара свернула на другую улицу, потом на поперечную, но на следующем перекрестке европеоиды вдруг остановились и развернулись лицом к Никите, который в растерянности продолжал идти вперед. Когда он был уже рядом с ними, блондин сделал шаг ему навстречу и спросил с вызовом на интерлингве:

— Ты кто такой?

— Я житель планеты Терра, — на автомате ответил бывший студент.

— Терра? — переспросил мужчина и посмотрел вопросительно на спутницу.

— На Терру ссылали пять тысяч лет назад преступников, — бесстрастно ответила молодая на вид женщина (или все-таки девушка?), но ее глаза пристально изучали Никиту из-под приопущенных век. Он же успел наполниться восторгом от лицезрения ее неземной (иначе ведь не скажешь?) красоты. Восторг этот был пополам с почтительностью, которую инопланетянка сумела мгновенно внушить молодому хуману.

— Он, вероятно, прибыл сюда с партией рабов, добытых в очередной раз Бушаром, — внезапно заключила аграфка. — Это ведь так, юноша?

— Я служу "рабом" в муниципалитете и звать меня Никита, — сообщил, чуть стебаясь, студент, который тоже успел их просчитать. — А вы, значит, служите в консульстве империи Таори?

— Откуда ты знаешь про нас? — с угрозой в голосе спросил блондин, но прекрасная аграфка сморщила носик и сказала: — Не глупи, мой друг, наши физии давно фигурируют в местной Сети.

— То есть ты нас вовсе не преследовал? — спросил все же блондин.

— Я всего лишь пытался рассмотреть детали одежды вашей прекрасной спутницы, но не преуспел, — признался Никита.

— Хи, хи, хи! — легонько рассмеялась аграфка. — Детали моей фигуры тебя заинтересовали, верно? Но мой хамелеон прекрасно настроен и кому попало меня не показывает.

— Жаль, — с искренним сожалением сказал Никита. — Я читал, что аграфские девушки — самые совершенные существа на свете. А тут мне выпал шанс увидеть это совершенство своими глазами. Вот я и шел за Вами, леди, как привязанный....

— Как ты меня назвал? Леди? Кого же на вашей Терре так называют?

— Только женщин, рожденных в семьях многовековых правителей тех или иных государств, а также их родственников. Их стиль поведения и чувство собственного достоинства неподражаемы. Впрочем, Вы, несомненно, принадлежите к такой же элите.

— Ты прав, льстивый юнец, — надменно сказала дама. — Мой род уходит корнями в седую древность, а мои родственники и сейчас находятся в когорте правителей империи Таори.

— Тогда умоляю, — легонько вскричал Никита, — Откройте мне на миг Ваши совершенства и я пронесу это впечатление через всю свою жизнь!

— Нет, ты, Никита просто уморителен! — от души рассмеялась дива и повернувшись к блондину спросила: — Ты так не находишь, Йерро?

— Я нахожу, что он надоеда, — пробурчал блонд. — Продолжим свой путь. А ты, невольник, вали в свою конуру и предайся впечатлениям попроще.

Кровь бросилась Никите в голову, и он провел свою излюбленную сериальную атаку из драчливого нижнетагильского отрочества: ногой в голень, локтем с поворотом в челюсть, пяткой по яйцам, удар после полного поворота обеими руками по ушам и острием ладони в солнечное сплетение. После чего толчок очумевшего тела на землю, где оно сворачивается в позу эмбриона. Повернувшись к аграфке для прощального гордого взгляда, Никита увидел в ее руке что-то вроде пистолета, дернулся было в сторону, но упал с парализованными ногами. Неизвестно, что далее сделала бы с ним эта фурия, но тут к поединщикам подскочили прохожие и начались неизбежные разборки. В результате Никита оказался в обезьяннике Центрального полицейского участка, где и провел остаток дня. Вечером за ним прибыл на такси Бусинго и отвез в муниципалитет, чему Никита искренне удивился.

— Мы своих работников в беде не бросаем, — пояснил Бусинго. — Тем более что аграфы по какой-то причине не стали подавать заявление о нападении.

Глава седьмая. Такие разные дунчанки

Еще через пару недель Никита вполне отъелся, восстановив свой стандартный вес (77 кг) и прочие молодецкие кондиции. Но здоровое юношеское тело неизбежно ориентировано в сторону женских особей, а заключенное в нем сознание на автомате сортирует их по привлекательности, а также доступности. Где лишенному свободы рабу (после инцидента с аграфами выход в город стал ему недоступен) довелось наблюдать женщин? Так в этом самом муниципалитете, на трех этажах которого, в почти сотне комнат фемин и мамзелей было предостаточно. Еще больше там было роботов, которые беспрестанно ломались, отказывались функционировать или просто капризничали. Чаки не заморачивался и тупо ждал, когда механических пациентов принесут к нему в лабораторию. Никита же убедил его, что проще диагностировать неисправность робота на месте и в 75% случаях там же и починить.

— Ну, чини, раз у тебя мотор в заднице, — хохотнул Чаки. — А я буду здесь обдумывать галактические проблемы, которых ой как много накопилось.....

Никита с удовольствием стал сновать по вызовам из кабинета в кабинет и по ходу ремонта привлекать внимание присутствующих женщин бойкими словечками, шуточками, комплиментами и т.д. Особенно по нраву пришлись инопланетянкам его анекдоты (с пояснением, что они взяты из жизни терран) — впрочем, со временем он стал их перекраивать, приспосабливая к жизни дунчан. Через месяц Никиту знали уже во всех подразделениях муниципалитета, а в некоторых (чисто женских) он стал натуральным любимцем. Все это время он приглядывался к женщинам, и они по этому поводу между собой судачили — конечно, на банту, не подозревая, что белокожий раб может их понимать.

— Гляди-ка, Зэма, наш раб на тебя поглядывает!

— Ха! Этот живчик тут всех бабенок от головы до попы обсмотрел. В том числе и тебя, Абена!

— Не-ет, твою задницу он оттрахать в любой момент готов!

— Это фикция, подруги, — вмешалась грандиозная телом Камария. — Вы что, не смотрели репортаж, когда всю их группу пираты продавали? Ваш любимчик Никита оказался в любовных отношениях самым никчемным. Потому его нам и продали.

— Ну, раз он наш, — продолжила Абена, — то имеет смысл его снова протестировать: вдруг все окажется не так плохо?

— Тогда ты и тестируй, такая инициативная, — предложила Зэма, — К твоим двум любовникам как раз третьего, молоденького, да еще беленького не хватает.

— Я бы не прочь, — с досадой сказала Абена, — но зазнай этот, Петри, точно будет против. Еще и изувечит нашего Никиту.....

— Его не так просто изувечить, — сказала Зэма. — Он недавно дрался с аграфом и уделал его.

— Ого, королева, — удивилась Камария, — Да ты, оказывается, следишь за похождениями Никиты?

— Значит, влюбилась, — готовно констатировала Абена. — Не упроствуй, Зэма, возьми мальчика в свои жаркие объятья. Твоему мужу, который давно потерял к тебе азарт, мы ничегошеньки не скажем. Так, Камария?

— Мне-то что! Трахайтесь напропалую с кем угодно — я и ухом не поведу. А с мужем Зэмы я даже незнакома.

— Тогда вперед, королева воинов! Хочешь, мы прямо сейчас из комнаты уйдем, тем более что скоро обеденный перерыв? Но не дай ему сбежать!

— Остынь, Абена, — возмутилась Зэма, но тут же бросила взгляд на Никиту. Тот ответил ей самым страстным взглядом, какой смог изобразить. Светлокожая тридцатилетняя Зэма покраснела "до ушей" и резко отвернулась к своему компу.

Надо сказать, что к этому времени Никита уже более-менее разбирался в местном социуме и потому придерживал свою борзую похоть. Долгое время на Дунье царил матриархат и, хотя переход к патриархату все же произошел, позиции женщин в половых вопросах были еще сильны. В частности, девушки могли перебирать женихов достаточно долго, проверяя в том числе их альковные способности. Но было одно но: эти "женихи" регламентировались из одного с девицей социального слоя. Мезальянсы недопустимы, причем даже в форме разового перепихона. А он кто? Раб, не имеющий имущественных прав, ниже него в этом обществе никого нет. Значит, девушки (которых немало было в муниципалитете) для него недостижимы.

Ну а разведенки? С ними дела обстояли еще хуже: они имели право на обзаведение ловерами, которые могли быть из разных социальных слоев. Но только мужчины ее слоя были с ней в равноправных отношениях; перец из высоких кругов обращался с ней как повелитель, а вот парень из низов оказывался в положении раба. Сунется Никита, к примеру, к Абене и его положение станет в два раза хуже. Ну уж нет, гуд найт, Абена, но не со мной!

Но люди во всех социумах несправедливые законы нарушают. Не зря и здесь в ходу анекдоты о неверных мужьях (любовниках) и женах. Значит, можно исхитриться и кого-то все же соблазнить — без риска попасть в кабалу. Вывод: продолжайте искать женщину, студент Бочаров и обрящете. И самый подходящий контингент — это замужние дамы, для которых сохранение тайны столь же необходимо, как и Никите. Потому Зэма — очень перспективный вариант.

В этот день тем все и кончилось. Но потом были другие дни, в каждый из которых Никита находил повод зайти в "расчетный центр Управления муниципального имущества", где обретались Зэма и ее подруги. Эти свидания он готовил и был то весел (рассыпая комплименты и тщательно выверенные анекдоты), то деловит, то печален. В последнем случае его тотчас тормошили, и он признавался, что тоскует по Родине, по счастливой прежней жизни, в которой у него было все: друзья, подруги и любовь. Вот и сегодня он явился "в гости" печальным. Дамы пытались его развеселить, но тщетно. Тогда Зэма мигнула им и Абена с Камарией покинули комнату

— Как же звали твою любимую? — спросила кареглазая и обильная телесными прелестями красавица, подсаживаясь вплотную к Никите.

— Беляна, — соврал претендент в галанты. — Имя ей соответствовало, у нее было все белым: лицо, тело и волосы....

— Значит, я не должна тебе понравиться, — сказала Зэма с трагичной ноткой в голосе.

— Верно, — согласился Никита, но тотчас вскинул голову, заговорил с жаром: — Но Вы безумно мне нравитесь! Просто в нашем мире красавиц подобных Вам, Зэма, нет!

В глазах Зэмы вдруг вспыхнули сумашедшинки, она скомандовала "Карибу на мланго!" (Дверь, закройся!) и порывисто притянула уже взлелеянного в воображении ловера к всколыхнувшейся груди.....

Вскоре Никита убедился в справедливости немецкой поговорки "Что знают двое, знает и свинья". Они с Зэмой тщательно скрывали свои соития, перенеся их в каморку Никиты (куда никто днем не заходил), но уже через неделю весь женский штат муниципалитета жужжал про их шашни. Зэму, впрочем, никто не осуждал, ей откровенно завидовали, ибо та же парочка раззвонила, что Зэма пребывает отныне "на седьмом небе". Внимание к Никите со стороны дам в разы увеличилось, его усиленно зазывали то на день рождения, то на чай с домашними пирогами, а одна миленькая девушка прямо предложила "попробовать разик" — и плевать на эти замшелые традиции! Он все же отказался (со всей деликатностью) и в качестве превентивной меры перестал заниматься ремонтом роботов по комнатам (не прекратив, однако, сладострастных встреч с Зэмой).

Вдруг ему было предписано явиться в кабинет одного из заместителей мэра, вернее, заместительницы по имени Экин Мисонго, которой он до сих пор в глаза не видел. В приемной высокопоставленной дамы Никиту тормознула стройненькая востроглазая секретарша, которая стала ему пенять на невзрачную одежду — обычный рабочий комбинезон, доставшийся от предшественника и полинявший от частых стирок. Вдруг из пульта на секретарском столе раздался властный женский голос:

— Зела! Что, техник от Чаки еще не пришел?

— Он здесь, госпожа Мисонго! — с торопливой почтительностью сказала секретарша.

— Так пропусти его! Невзирая на то, во что он одет!

"Значит, тетка наш разговор слышала,— сообразил Никита. — Тогда зачем этот вопрос "Пришел ли я? Для выпендрежа?"

В большом кабинете он не сразу увидел его обитательницу, которая сидела в высоком кожаном кресле, повернутом в данный момент к огромному (во всю стену) окну. Но вот кресло повернулось, и на Никиту уставился высокомерный взгляд холеной дамы лет тридцати пяти с европейским типом смуглого лица, на котором выразительными были все его составные части: высокий лоб с вычурными дугами тонких бровей, абсолютно черные демонические глаза (без белков!), хищный острый нос и плотно сжатые губы. Волосы дамы были обесцвечены и стянуты в узел на затылке, но разделены на волнистые пряди, что дополняло впечатление о вычурности хозяйки кабинета. Особенно завораживали жуткие глаза. Но вдруг чернота эта исчезла и глаза дамы стали изумрудно-зелеными!

"Так это всего лишь цветные линзы!— с облегчением осознал землянин. — А я уж подумал, что попал на расправу к демонице...."

Меж тем дама продолжала молча и холодно рассматривать Никиту. Он тоже молчал, глядя на нее чуть косвенно. Наконец Экин Мисонго соизволила заговорить:

— Что в тебе нашли эти клуши? Наши мужчины куда эффектнее. А тут передо мной стоит обыкновенный белый раб, каких перебывало на Дунье многие тысячи. Или ты все же необыкновенный?

— Я уникален, — решил быть наглым Никита. — Другого такого нет во всей Вселенной. Но столь же уникальным хуманом являетесь Вы, госпожа Мисонго, а также все жители Дуньи, каждый по-своему.

— Это общие слова, штампы, — отмела его доводы дама. — А что особенного умеешь именно ты? Меня интересуют твои приемы обольщенья женщин.

— Женщины все разные, потому и подход у меня к ним разный. Принцип же простой: сделай так, чтобы конкретной даме твое обольщение понравилось.

— И какой подход ты будешь применять ко мне?

— А-а, — спохватился Никита. — Так Вы тоже желаете познать любовь инопланетянина?

— Любовь — это громко сказано, — надменно изрекла дама. — Но что-то новое в отношениях полов я не прочь ощутить.

"Вот зараза! — залихорадило Никиту. — Сделай мне приятно, чужеземец. Но так, чтобы раньше я этого не испытывала! Зараза! Но надо что-то придумать и срочно. У, садистка! Впрочем, садо ходит ведь под ручку с мазо? Тогда буду делать то, что никогда еще не делал — хоть и читал про это"

Неотрывно глядя в глаза властной сучке он приблизился к ней, вдруг выдернул ее из кресла за руку и, бросив ничком на обширный стол, шлепнул с оттяжкой по оттопыренной заднице. А потом без перерыва еще и еще.

— Что ты делаешь, негодяй!? — закричала дама и попыталась вырваться, но безуспешно: Никита для верности заломил ей руку за спину.

— Наказываю плохую девочку, — прорычал он и вновь стал шлепать Экину, но уже по другой ягодице. — Ты очень дерзко вела себя с мужчинами и потому заслуживаешь хорошей порки. И лишь после того, как ты признаешь свое прежнее поведение плохим, я тебя пожалею.

Говоря все это, он каждую секунду ждал, что дама заорет во весь голос и в кабинет ворвутся охранники. Но она вдруг запричитала со всхлипами:

— Да, да, я плохая, я гадкая, накажи меня, чужестранец! Еще! Еще! А теперь вздрючь меня как последнюю шлюху, я заслужила только такое обращение!

Никита подивился вывертам женской психологии и овладел Экиной Мисонго в так называемом "жестком" варианте секса — по рецептам земного порно.

Глава восьмая. Преемники.

С этого момента жизнь Никиты переменилась: он получил в свое распоряжение небольшой домик в элитном пригороде столицы (при котором были даже садовник и кухарка — люди пожилые и добродушные), обширный гардероб, мобилу, карманные деньги и флаер, на котором ему спешно пришлось научиться летать. Летал он в основном в поместье Экины Мисонго, где в оборудованном по его эскизам павильоне истязал и трахал новоявленную садомазохистку. Впрочем, город он мог посещать теперь беспрепятственно, но полеты в других направлениях программой флаера были заблокированы.

Через какое-то время от жизни такой Никита затосковал: в его душе тяги к садизму совсем не было. Однажды он прямо заявил об этом Экине, но тут же подсказал приемлемый выход: взять на роль садиста одного из прежних ее любовников. Гранд-дама поджала губы, сморщилась, потом вздохнула и согласилась на его отставку — но после того, как Никита "обучит" своего преемника. Как ни странно, никого из негров Экина признать повелителем не захотела (все они в душе ее побаивались) — вот незадача!

— А где отбывают рабство мои товарищи? — спросил осененный новой идеей Никита.

— В основном, в лупанариях, — сообщила хорошо осведомленная вице-мэрша.

— Можно мне поискать преемника среди них?

— Попробуй, милый. Но лучше было бы, чтоб ты передумал....

Первым делом Никита затребовал списки путан и жиголо в лупанариях Думжи (так называлась столица Дуньи) и, получив их, стал отчекрыживать своих сограждан. Но в них нашлось лишь 53 фамилии, в которых можно было подозревать земное происхождение. "И то хлеб" — вздохнул Никита, получил от Экины писулю, что действует в интересах мэрии и пошел к своему флаеру.

Первым он навестил, естественно, Борьку Великанова. Тот вышел в гостиную лупанария заметно обеспокоенным (предположил клиента на свою задницу?!), но завидев Никиту, расплылся в улыбке:

— Ты как здесь очутился? Где вообще раболепствуешь?

— Я пришел дать вам волю! — торжественно процитировал Никита Стеньку Разина.

— Ага, так я тебе и поверил, — скривил улыбку Борис, но в уголках его глаз появились лучики надежды.

— Вот почитай эту бумагу, — протянул Никита писулю Экины. Борис прочел, ничего не понял и поднял вопросительный взгляд на товарища.

— Ты сильно зол на своих хозяев? — спросил Никита. Борис пугливо пригнул голову и шикнул на товарища.

— Понял, нас слушают, — спокойно сказал Бочаров. — Но я могу тебя отсюда перевести.

— Что для этого надо сделать? — почти шопотом спросил всеобщий жиголо.

— Согласиться на садо-мазо с единственной дамой, которая здесь в авторитете.

— Согласен, — быстро сказал Борис.

— Вот и ладушки. Сколько тебе надо на сборы?

— Три минуты. Ой, нет, надо еще с Милой и Светой проститься....

— А, я помнил о них, но при встрече с тобой забыл. С ними мне тоже надо увидеться. Они сейчас свободны?

— Пойду у Коджо узнаю, — сказал Борис и ушел.

Не было его, однако, довольно долго. Наконец он появился, совершенно злой.

— Подслушали, гады! — почти выкрикнул он. — И уперлись, ни в какую отпускать не хотят!

Никита пожал плечами и набрал номер вице-мэра. Когда Экина ответила, он приподнято сказал:

— Любезная госпожа, я нашел превосходного кандидата для сами знаете чего. Но его отсюда не желают отпускать. Как звать? Борис Великанов. И он действительно великан! Во всех отношениях.

Через полчаса Борис был вполне готов к отъезду, а Мила и Света поливали его слезами. Но вот Никита дал знать Борису и тот указал девушкам на него. Они подсели теперь к нему и подняли в ожидании глаза. Никита опять набрал тот самый номер и сказал Экине:

— Милая, я вот что подумал.... В вашем учреждении полно мужчин и многие из них сексуально не удовлетворены. Ты согласна? Угу. Так вот, рядом со мной сидят две милые мои соотечественницы, которые могут помочь их печали. Да, да. Надо лишь перевести их из гнезда разврата в эту милую контору, а они там освоятся и будут тихо-мирно приносить счастье людям. Вашим людям, дорогая.... Посоветоваться с хозяином? Я уверен, что Вы лучше его знаете, что нужно его сотрудникам. Разрешаете? Ты лучшая в мире начальница. Наездница? И наездница тоже.

Закончив разговор, Никита посмотрел на растерянных девушек и сказал:

— Вы наверно думаете, что вот нашелся благодетель, поменял вам шило на мыло. Но я пока не управляю этим миром и дать свободу не могу ни Борису, ни вам. Могу лишь гарантировать, что тамошняя несвобода в разы лучше здешней. Соглашайтесь девушки.

Девушек Никита поселил пока у себя, а Бориса повез на показ Экине. Когда они вошли в укромный павильон, вице-мэрша не смогла сдержать восхищения и произнесла:

— Хорош, действительно хорош! Ты уже истязал женщин, виджана (юноша)?

— Пока нет, мадам, — ответил Борис, пожирая даму глазами (как учил его Никита). — У вас индустрия секса пока не слишком развита. Но мне очень хотелось сделать это с некоторыми клиентками.

— А я вызываю у тебя такие чувства?

— С Вами мне хочется сотворить много разных действий, а в конце, быть может, даже съесть без перца и соли.

— Ах! — воскликнула Экина. — Самое то! Ты молодец, Никита. Можешь быть пока свободен.....

Милу и Светлану Никита нашел в саду, где они глубоко дышали и наслаждались видами природы.

— Вы можете себе представить, — обратилась к Никите более контактная Мила, — что мы за все это время ни разу не выходили за пределы борделя? И природу видели только на экране телевизора?

— Я тоже жил так недавно, — сообщил Никита и притворно нахмурился. — А что это ты мне "выкаешь", милая землянка? Или даже москвичка?

Мила побледнела и вдруг бросилась на грудь Никиты, заливаясь слезами. Рядом захлюпала носом Света.

— Ну, ну, девчонки, — стал оглаживать их за плечи Никита. — Я постараюсь сделать так, чтобы вас вообще больше не принуждали к сексу.

— А домой? Ты вернешь нас домой? — внезапно прорвало тихушницу Светлану.

— Все может быть, девочки, — твердо сказал Бочаров. — Я в это верю, верьте и вы.

Ночью Никите приснилось, будто в его комнату проникли два медвежонка и улеглись с обеих сторон на его кровать, сдавив его при этом. Он испугался, от страха проснулся и обнаружил тепленьких девушек, уже пробравшихся под его одеяло.

— Мы тебя разбудили? — шепнула на ухо Мила.

— Угу, — пробурчал Никита и тотчас исправился. — Но я очень даже "за".

— Прости, но нам было там одиноко, — продолжила Мила. — И потом, признаемся тебе: мы иногда спали так с Борисом.

— Прямо-таки спали?

— Нет, конечно, — тихонько рассмеялась Светлана. — Мы вовсю его ублажали. А он урчал.

— Тогда вперед, на приступ! — скомандовал Никита. — Только без щекотки!

— Мы не глупые дурочки, а профессионалки, — урезонила его Мила. — Все будет хорошо.

Уже в конце ночной вакханалии Мила, раскачиваясь на мужском теле, вдруг воскликнула:

— Как прекрасно делать это не из-под палки, а по искреннему желанию! Особенно со своим, родным мужчиной..... Боже, сегодня я счастлива!

— И я, — тихо повторила за ней Светлана.

Глава девятая. Учреждение "Тибы" и базы Чаки.

Назавтра Никита явился в лабораторию Чаки. Старый ниггер, увидев своего бывшего лаборанта, вмиг оторвался от ремонта распотрошенного робота и недоверчиво спросил:

— Ты вновь будешь мне помогать?

— Если ты не против, — бодро заявил отставной жиголо.

— Я-то да, — забормотал Чаки, — но что скажет вице-мэрша?

— Позвони ей и узнай, — предложил Никита и добавил: — Мне звонить не вполне удобно.

Чаки достал мобилу, но звонить при Никите не стал, а ушел в в коридор. Вернулся он через пару минут явно повеселевший и тотчас распорядился:

— Так: вставай за верстак и чини ту группу, что свалена в углу. А я буду заканчивать этого калеку — после того как вдохну пару-тройку затяжек из кальянчика. Угу?

— Угу, — хохотнул Никита и повернулся к указанным роботам.

— Да, забыл сказать, — добавил Чаки, — Вице-мэр велела отвести девушек-путан сначала в медпункт, а потом представить ей.

— Сейчас? — попритух Никита.

— Лучше сейчас, — кивнул Чаки. — Но потом сразу сюда.

Мила и Света только-только встали с постели (после этакой-то ночи!) и попивали кофе, когда к ним на голову свалился с неба Никита. Он сообщил им о повелении вице-мэрши как можно беспечнее, но многократно битые девы сразу увяли. Тем не менее, они стали дисциплинированно и без слов собираться.

— Она баба вредная только на вид, — пытался спружинить Никита. — Так что сохраняйте спокойствие и кивайте как китайские болванчики. К тому же по моим наблюдениям в муниципалитете активных мужичков почти нет.

— С неактивными тоже проблем хватает, — хмуро возразила Мила. — Они самые капризные клиенты. Пока приведешь его в кондицию, вся изнервничаешься.

— Я буду думать и что-нибудь придумаю, — упрямо заявил Никита.

— А можно мы так и будем у тебя жить? — спросила Света.

— Я-то оставлю вас с удовольствием, — заверил он, — но представьте: вы придете домой отдохнуть, а тут еще я со своей хотелкой нарисуюсь....

— Возня с тобой нам будет только в радость, — засмеялась Мила. — Что-то вроде реабилитационной гимнастики!

— Какая гимнастика, Мила, — укорила подругу Света. — Это будет любовь, Никитушка. Ведь мы, женщины, без любви жить не можем.....

Однако мадам Мисонго и слышать не захотела о таком общежитиии и поселила девушек в том же подвале, где нашлись более обустроенные аппартаменты, чем прежняя комната Никиты. Ну, а "рабочее место" было выделено им на первом этаже, в двухкомнатном кабинете с вывеской "Тиба" ("Терапия"). Никите же был сделан намек на возможные визиты в его домик любвеобильной Экины.

Некоторое время жизнь у Милы и Светы была вполне сносной: сотрудники муниципалитета появлялись в их кабинете редко и быстро закруглялись. Но потом разлакомились и дошло даже до записи в очередь, по дням и часам. Пришлось вице-мэру вмешаться (по инициативе Никиты) и ввести лимит для каждого: два посещения в месяц.

Сам Никита занимался исключительно ремонтом роботов, причем только в стенах лаборатории: не хотел отдавать свои эмоции "на сторону", в ущерб психике девушек. Ибо они отдыхали душой и телом только с ним — после окончания рабочего дня. Он делал им оздоровительный массаж под рассказы о том, как провел рабочий день, какие осуществил ремонты и как некоторые роботы умеют капризничать. Кормил вкусняшками, которые научился готовить. Иногда они катались во флаере над окрестностями города с посещением живописных мест. Купались в озерах и реках, загорали под зеленовато-желтым солнцем, бегали друг за другом и боролись, хохоча во все горло. А с некоторых пор он стал разучивать с ними язык банту — благо, что учебники скачать в Сети было несложно. Иногда он оставался у них ночевать, хотя знал, что доброжелательные слуги могут "капнуть" Экине о его ночных отлучках.

Как-то раз Чаки разговорился, и выяснилось, что он в молодости и зрелости немало покуролесил, в том числе был механиком в экипаже пиратского корабля. И у него сохранилось много баз знаний (натыренных пиратами в захваченных кораблях) — как по ремонту разнообразной космической техники (скафандров, боевых турелей, медицинских капсул, дроидов, дронов, шаттлов — вплоть до малого гиперпространственного корабля), так и по управлению ими.

— Чаки! — взмолился Никита. — Это же клад! Который бестолку пропадает в твоих закромах. В то время как молодой талантливый ремонтник отчаянно нуждается в этих базах. Поставь их мне, голубчик, а я заберу у тебя все заботы по ремонту бытовых роботов — тебе останется только сидеть в любимом кресле, поставив ноги в бак с горячей водой (воду я тоже буду тебе менять), курить кальян и писать мемуары о своей полной приключений жизни.

— Какой ты шустрый! — хитро сощурился Чаки. — Каждый хотел бы заполучить такие базы, да не каждому они по зубам. По интеллекту то есть. Твой-то выдюжит?

— Не попробуешь — не узнаешь, — резонно изрек Никита и добавил: — Начнем с малого и пойдем по нарастающей. А?

— Маловато ты мне пообещал, — покачал головой Чаки.

— А что бы ты хотел?

— Хочу я много, но не в твоих силах эти желания мне реализовать. Есть, правда, одно, совсем легкое и тебе подвластное.....

— Не тяни, выкладывай!

— Ты дружишь с белыми девушками из кабинета "Тиба".....

— Ах ты, старый греховодник! — вырвалось у Никиты. — И тебе плотской любви захотелось?

— Типа того, — невозмутимо сказал Чаки. — Я, кстати, не так и стар, шестьдесят два лишь стукнуло.

— Мне надо посоветоваться с ними, — сказал снедаемый сбычей мечт землянин.

Девушки согласились на "обмен" без колебаний.

— Если ты научишься управлять космическим кораблем, — разгорелись глаза у Милы, — то дело останется за малым: добыть такой корабль, забрать всех наших и аля-улю Дунья, да здравствует Земля!

В итоге Чаки блаженствовал в девичьих объятьях целый месяц (они даже привыкли к этому забавному "дядюшке Римусу"), а Никита стал офигенно знающим мэном — куда там прежнему студентику! Попутно он скачал себе базу "Юрист" (случайно оказавшуюся среди технокосмических баз) и мог теперь поискать лазейку для освобождения рабов в своде законов империи Арвар — разумеется, противоречивом. Чем он в первую очередь и занялся. Через пару вечеров он нашел несколько таких лазеек. Наиболее простым оказался брак со знатной арваркой — если оная дама изъявляла категорическое желание в него вступить. Влегкую давали гражданство выдающимся артистам или спортсменам. Значительно дольше его добивались изобретатели. Реальным был путь в ряды армии — вернее, в народное ополчение, но оно набиралось только в случае серьезной войны. Никита хмыкнул: лазейки есть, только не для него и не для его подопечных. Но жизнь тотчас показала, что он ошибался.

Пару дней спустя средства информации Дуньи сообщили гражданам, что эскадра империи Аратан подвергла варварской бомбардировке планету Джаху, где шахтеры Арвара ведут разработку месторождений калифорния — самого дорогого металла в Галактике. В соответствии с традицией Арвара (отвечать на каждый удар десятикратно) ее Первый флот вторгся в звездную систему Фрейя (периферийную в империи Аратан) и с ходу захватил Белинду — самую процветающую планету этой системы. Случайный император Аратана (а они все там случайные, ибо выбираются на четыре года из сонма желающих) поступил бездумно и объявил Арварской империи войну. Да покарает его Создатель и наши героические вооруженные силы. А также героическое ополчение, призыв в которое объявляет неизменный император Арвара Максимус 4-ый.

Никита тотчас связался с Борисом и спросил:

— Ты слышал новость о войне с Аратаном и наборе ополчения? Так вот, сообщаю тебе в качестве квалифицированного юриста: рабы могут вступать в ополчение и заодно изменить свой статус с рабского на гражданский. Я решил туда пойти. Ты со мной?

— Хм, — заколебался Великанов. — С одной стороны заманчиво, с другой на войне ополченцы гибнут первыми. Пожалуй, я откажусь. Тем более что еще не все плети истрепал об ягодицы Экин Мисонго.

— Я тебя не осуждаю, Борис, — сказал Никита, — но напоминаю: именно на войне карьеры развиваются стремительно. Разве не для этого ты устремился в космос?

— Да, да, да, — ответил старший товарищ. — Но я и не отказываюсь категорически. Если война продлится достаточно долго, то нужда в ополченцах будет нарастать. И я смогу им стать в любой момент. Пока же подожду и погляжу, как будет развиваться твоя карьера.

— Резонно, — признал скородум. — Тогда пригляди за нашими девушками.

— Естессно, А ты не лезь на рожон, воюй с умом.

— В космическом корабле? — засомневался Никита. — Вряд ли это возможно. В нем либо все победители, либо все трупы.

— Я полагал, что ополченцам прямая дорога в пехоту?

— У меня скачана база космотехника, — сообщил Никита. — Ужель они на дороге здесь валяются?

— А-а, так ты уже почти элита? Тады ой. Но все равно не мельтеши, ремонтируй себе и ремонтируй. Ну, все, шли сообщения. Меня уже Экина требует....

Глава десятая. Инициативы Никиты

Сначала в администрации наместника Дуньи мкуу (князя) Дзолы к инициативе раба Бочарова отнеслись прохладно. Экина же, узнав о ней по своим каналам, тотчас посадила Никиту под домашний арест. Однако военные события развивались стремительно (империя Аратан нанесла ответный удар, захватив целиком звездную систему Джевель, расположенную всего в двух гиперпереходах от Дуньи) и для обороны планеты потребовались дополнительные комбатанты. Прошерстив резюме ополченцев (военнообязанных и добровольцев), военные чиновники малость офонарели от умений невольника Бочарова и срочно призвали его в ряды защитников Дуньи. Корабля ему в управление, конечно, не дали, но все же направили на космодром, куда стали приходить транспорты с раздолбанной военной техникой. Отработав здесь неделю обычным ремонтником, Никита получил в свое командование бригаду роботов и стал возвращать ту самую технику в строй — всякий раз испытывая удовольствие от удачного ремонта.

Однажды его командировали на одну из трех орбитальных боевых платформ, обеспечивающих оборону планеты на ее подступах. Летел он туда на шаттле (челноке), управление которого теоретически изучил. И вновь поразился слабой перегрузке при полете к станции, а на самой станции — нормальному полю тяготения. Впрочем, теперь он знал, что эти эффекты обеспечивает генератор гравитации (он же генератор антигравитации) — поразительная машина, изобретенная вместе с гиперпространственным двигателем еще легендарной цивилизацией Джоре, канувшей в вечность неведомо когда. Тиражировать эти устройства хуманы и прочие разумные обитатели Галактики научились, но принцип их работы ученые всех миров продолжали яростно оспаривать.

Платформой станция, конечно, не была, а представляла собой тороид (диаметром с километр) с 12 орудийными установками башенного типа, распределенными по кольцу равномерно. В центре же тороида находился ангар с джет-файдерами (истребителями), а также парой дестройеров (эсминцев) и одним крейсером. Где находился центр управления платформы, Никита так и не узнал — это было строго засекречено.

Причина, по которой его сюда вызвали, оказалась почти анекдотичной: вышли из строя все три наладчика электронной начинки джет-файдеров. Один выпросил пару дней для побывки на Дунье и по неизвестной пока причине не вернулся. Другого хватил инсульт, и он залег на неделю в медицинскую капсулу. А третьего выбросил в космос ревнивый пилот файдера, застукав со своей пассией! А поскольку пароль на доступ к истребителям каждый день менялся (" И здесь процветает придурошная секретность!" — скривился Никита), начинка реагировала на это небольшеньким сбоем, которого хватало на то, чтобы в доступе пилотам отказать. И вот он с утра обходил все истребители и проводил калибровку электроники, которая у каждой машины оказалась индивидуальной. Все оставшееся время Никита был свободен.

Сначала он от нечего делать путешествовал по станции, используя систему горизонтальных и вертикальных лифтов. В какой-то момент он представил, что в основной кольцевой коридор станции вламываются через проделанные взрыв-пакетами дыры дроиды противника, а за ними и десантники. Понятно, что коридор простреливается боевыми турелями, но их засекут и, в конце концов, уничтожат. Что может внести растерянность в ряды штурмовиков? В сознании Никиты пронеслись десятки зрительных образов и один он мгновенно выхватил: штурм самураями тайной крепости ниньзя и внезапные ловушки в виде падающих в коридор бамбуковых стенок — перед и сзади группки самураев. А потом их отстрел в образовавшемся тесном отсеке через дыры в потолке.

Картинка эта настолько ему понравилась, что он остановился и стал внимательно изучать коридор на предмет устройства такой ловушки. И нашел: на потолке можно проложить рельсовый путь, по которому будут двигаться две подвесные тележки со складными стальными завесами. В нужный момент тележки останавливаются, завесы падают, разворачиваясь, и их низы входят в пазы на полу, в которых жестко фиксируются. А для того, чтобы десантура не заметила тележки раньше времени, рельсовый путь надо прикрыть подвесным потолком, который будет сброшен вниз синхронно. Для еще большей незаметности тележки должны двигаться без шума, на магнитной подущке. После использования ловушки в одном месте завесы можно будет поднять и двинуть тележки в другой участок коридора — для другой группы захватчиков.

После ряда проволочек Никите удалось переговорить с командиром противодесантной службы Гаем Мбваной. Тот выслушал его, все более улыбаясь и поднимая брови. Но в конце вдруг просиял:

— Ты придумал отличную штуку, парень! На этот рельсовый и замаскированный путь надо установить часть турелей. И валить гадов внезапно, в нужное время и в нужном месте! Как, говоришь, тебя зовут?

Такой финал его идеи пресек дальнейшее обследование станции и тогда Никита сосредоточился на файдерах. Почему бы ему их практически не освоить? Некоторые машины имели второе кресло и оборудование для спарки — к их пилотам он и подкатил. Однако два пилота отказали ему категорически, ссылаясь на приказ.

— И что я за это буду иметь? — спросил, ухмыляясь Буру, пилот третьей спарки. Об этом Никита уже подумал раньше и, хоть душа его протестовала, предложил единственный куш:

— Ты был когда-нибудь в постели с двумя белыми красавицами?

— Но я должен буду подмазать командира эскадрильи..... — еще шире улыбнулся пилот.

— В их постели места хватит и на четырех, — парировал Никита.

— Тогда пойдем, посмотрим, как ты чувствуешь себя на тренажере, — перешел пилот на деловой тон.

В назначенный день файдер с Буру и Никитой вылетел в плановый тренировочный полет. Оказавшись в стороне от станции, Буру передал управление новичку и стал отдавать команды на выполнение тех или иных фигур пилотажа. Через полчаса пот сыпал с Никиты градом, а через час Буру отобрал у него штурвал со словами:

— Хорош! Ты уже в простейших фигурах стал ошибаться. Пойду по заданию. Но в целом ты потянешь. Когда перестанешь тискать штурвал.

Наконец карантин инсультника закончился и Никита засобирался вниз, в Думжу. Шаттл должен был лететь завтра, с утра. Но не полетел: тем утром война пришла к Дунье в образе Ударного аратанского флота, которого ждали от Джевели, а он появился со стороны Фрейи. Причем "повезло" именно третьей БКП, ответственной за этот сектор обороны: по ней открыли огонь линкор, четыре крейсера и десяток дестройеров. Башни станции дружно отвечали, но силы были явно неравны.

Арварский крейсер и два дестройера покинули ангар и стали активно маневрировать, угрожая левому флангу аратанского флота, а файдеры атаковали правый фланг, корабли которого пытались пройти мимо БКП к планете. Тогда аратанский адмирал сосредоточил огонь на двух обращенных к центру его флота башнях станции и почти сумел подавить их энергетические щиты. Тогда по команде из центра управления БКП тороид повернулся вокруг оси и противопоставил линкору две другие башни, которые блокировали его продвижение. Но участь этих башен тоже была незавидной.

Никита во время обстрела сидел в ангаре, который почти не пострадал. Истребители периодически возвращались туда — для пополнения энергией и боезапасом. Вот появился хорошо ему знакомый файдер Буру, который финишировал почему-то с перекосом. Никита подскочил к "фонарю" истребителя, открыл его (наружное открытие было конструкцией предусмотрено) и увидел залитую кровью голову, лежащую на штурвале. Он вцепился в скафандр Буру, вытащил пилота наружу и вколол ему обезболивающее. Через полминуты подоспели медики и увезли раненого пилота в свою епархию. А файдер его остался.

Никита внимательно его осмотрел, потом подключил к системе тестирования и никаких повреждений не обнаружил. Тогда он залез в кабину, все осмотрел в ней и нашел следы крови на штыре воздуходува, к которому экстренно мог подключаться скафандр. Видимо, Буру открыл шлем (вопреки инструкции), в какой-то момент резко повернулся и наткнулся на этот штырь. Благо, что сумел довести машину до станции.

— Вот же подгадил мне этот Буру! — услышал вдруг Никита голос командира эскадрильи. Он вылез из кабины и встал рядом с истребителем.

— А ты что здесь трешься? — раздраженно спросил майор.

— Тестировал машину, — бодро отрапортовал Никита. — Она совершенно цела и может лететь в бой.

— И кто же ее поведет? — едко спросил летеха. — У меня резервных пилотов больше нет!

— Позвольте мне, — вдруг сказал Никита, еще минуту назад не собиравшийся лезть в смертельную петлю.

— Тебе? — взъярился комэск. — Буру эту машину с риском для жизни спас, а ты решил ее угробить? Шиш тебе!

— Новичкам везет, — упорствовал Никита.

— Вообще-то да, — вдруг согласился майор. — И мне каждая единица в бою нужна. Ладно, летим парой. Но ты должен ко мне приклеиться и все маневры повторять точь в точь! Понял?

— Так точно, — вытянулся Никита.

— Тогда заправляйся под завязку и жди в кабине моего сигнала...

Рисунок боя Никита практически не видел. Все внимание он сосредоточил на файдере комэска, стараясь копировать его пируэты: сначала обычные, но вдруг ставшие замысловатыми. А когда из пушек ведущего истребителя понеслись вперед трассы снарядов, Никита вплел в них свои — не видя толком кораблей противника. Внезапно его файдер сильно тряхнуло, и мимо промчался стремительный силуэт (вроде бы тоже истребитель), который почему-то не отобразился на экране радара. "У них что, осуществлена технология стелса?" — успел подумать Никита и прозевал маневр комэска, чей файдер (отобразившийся на радаре как "свой") тоже пронесся на встречном курсе мимо. Лихорадочно заложив вираж, Никита развернулся и помчал за ведущим на максимальной скорости — иначе бы отстал. Так он гнался и гнался за ним, стреляя, когда он стрелял, пока не услышал по связи: "Идем на базу, новичок. С почином тебя"

Вывалившись из фонаря кулем (на традиционный лихой прыжок не осталось сил), Никита встал на ноги, ощущая себя выжатым лимоном. Комэск же подошел к нему по-молодецки, хлопнул по плечу и сказал:

— Одного мы все-таки срезали. Ты очень кучно стрелял, а у меня был разброс. Так что на тебя его и запишем. Поздравляю.

— Он вроде бы тоже в меня попал, — сказал устало Никита. — Сейчас я посмотрю.....

— Посиди пока на диванчике, а я посмотрю, — возразил майор.

Минут через пять он подошел к отдышавшемуся Никите и сказал:

— Твой бог тебя бережет. Существенно попорчен наружный слой обшивки и больше ничего. Было бы попадание на два пальца ниже, и файдеру пришел бы кифо (каюк). Вместе с тобой.

— Наружный слой? Его ведь можно заменить и файдер снова будет в строю, — изобразил бодрячка недавний студент.

— Вот ты и будешь менять вместе со своими роботами. До завтра управишься?

— Должен, — заверил Никита и добавил: — Так Вы думаете, наша станция выдержит сегодня эту атаку?

— Может да, может и нет. Но каждый из нас должен делать свое дело: я буду летать и дырявить их истребители, а ты будешь чинить наши.

Как ни странно, станция действительно выдержала обстрелы аратанцев — тем более, что от двух других БКП, не участвовавших пока в битве, подошли на помощь два крейсера и четыре дестройера. В итоге Ударный флот вернулся в систему Фрейя (которую, как оказалось, отбил чуть ранее обратно) и стал, вероятно, латать там повреждения своих кораблей. Акбарцы же принялись "зализывать" свои раны.

Глава одиннадцатая. Снова попал!

Отлет Никиты на Дунью пришлось отложить. Командир станции приказал проводить ремонты срочно и круглосуточно (в две смены, конечно), так как боялся, что аратанцы вскоре вернутся их дожимать. Никита выкладывался по полной и потом спал пластом. Впрочем, через 8 часов он просыпался, жевал чего-нибудь и смотрел по Сети новости. Для империи Акбар они были хреноватые: ее захватнические флоты и эскадры повсеместно аратанцами вытеснялись, а свою Джевель отбить обратно не получалось. Что касается Дуньи, то аратанцы пока не проявляли в ее сторону активности. Этим воспользовались торговцы, оказавшиеся здесь в ненужное время, и один за другим стали покидать ее космодромы.

В один такой пересменок Никита был вызван к главному инженеру БКП. Седой, но еще полнокровный негр посмотрел на вошедшего молодца критически и, наконец, сказал:

— Тебя, Бочаров, рекомендовал мне мой зам, который ведет ремонт файдеров и дестройеров. Ты в самом деле можешь ремонтировать малые гиперкорабли ?

— Базу такую я себе поставил, — сказал Никита осторожничая.

— Но реально не ремонтировал?

— Нет. Но я и файдеры раньше не ремонтировал, хотя теорию знал. Оказалось, что инструкции по ремонту составляли очень толковые люди, и я освоился в течение дня.

— Беда, — вздохнул инженер. — Но послать кроме тебя больше некого.

— Куда вы хотите меня послать? — встревожился Никита.

— Вблизи нашей станции зависла яхта, бегущая с Дуньи. Что там у них произошло, бог знает. Они попросили нас прислать специалиста по ремонту — вот ты лети и разберись. Ты ведь умеешь пилотировать файдер?

— Да.

— Тогда вот тебе их координаты и позывной. По прилету сообщи нам ситуацию и держи в курсе ремонта. Исправишь все — лети обратно, чаи тебе распивать некогда.

Каково же было изумление Никиты, когда в кают-компании яхты он увидел приснопамятных аграфов: Йерро и заносчивую "принцессу".

— Это ты? — в один голос спросили беглецы из консульства империи Таори.

— Я, — подтвердил он, скрывая тревогу. — Звать меня Никита и я прибыл для ремонта вашего корабля.

— В Арваре инженерные базы ставят уже и рабам? — скривился Йерро.

— Нужда заставила, — ответил Никита, слегка улыбаясь. — Вам в теперешней ситуации это должно быть понятно?

— Мы полагали, что наш корабль вполне надежен, — вмешалась в разговор аграфка, — и даже не озаботились взять с собой ремонтника. Йерро же умеет пилотировать яхту, но совершенно не знает ее устройства.

— То есть характер неисправности вы не знаете?

— Просто двигатель вдруг отключился и на попытки включения не реагирует, — раздраженно сказал пилот.

— Тогда первым делом я пройду к пульту.

— Я провожу, — буркнул Йерро.

— Устройство корабля мне хорошо знакомо, — чуть насмешливо сообщил Никита. — Вам остается только сидеть и ждать, когда я диагностирую неисправность и устраню ее.

Как Никита и предположил, подвел один из контактов этого самого пульта. После его зачистки двигатель послушно завелся и замурлыкал на холостом ходу. Никита же включил передатчик, дождался ответа и сообщил:

— Ремонт завершил, сейчас вылетаю.

— Так быстро? — поразился главинж.

— Тут был пустяк, контакт подвел. Пилот же в этом деле полный профан.

— Хорошо. Если они нам подтвердят результат ремонта, лети обратно.

Никита отключил связь, повернулся к выходу из рубки и наткнулся взглядом на стоящую в нем сладкую парочку, а также на парализаторы в их руках.

— Что за фокусы? — успел сказать он и упал на пол без сознания.

Очнулся Никита в стандартной каюте малого корабля, на диван-кровати, разутый, но одетый. Голова гудела (как и всегда при попадании парализующего заряда), но тело было ему уже подвластно. Он сел и стал думать думу. Но тут на стене засветился экран, и на нем появилось лицо аграфки.

— Я хочу перед тобой извиниться, Никита, — сказала она холодновато. — Это была моя идея: взять тебя с собой в дорогу. Ты, судя по всему, хороший ремонтник, а наш корабль редко использовался и потому ненадежен. Дальше развивать мысль я не буду, ты все уже понял. Обещаю, что добравшись до Тейи, мы вернем тебя на Дунью — как подвернется оказия.

— Если я задержусь там, то смогу ли попросить у Вас рекомендацию? — спросил, скрепя сердце, Никита.

— Рекомендацию? Для чего? — по-человечески удивилась аграфка.

— Для той же ремонтной деятельности, к примеру. Или у вас на планете пища, кров и одежда достаются всем даром?

— Ну-у, пожалуй, — согласилась дама.

— Но на кого мне в таком случае ссылаться?

Аграфка застыла на несколько секунд, изучая лицо Никиты (оно было, надеялся он, бесстрастно) и совсем нехотя снизошла:

— Меня зовут Летиция фор Барриос.

Глава двенадцатая. Смерть смерти рознь

Вероятно, Никита так и долетел бы взаперти до столицы империи Таори, но у Йерро не выдержали нервы. В "ночное" время дверь каюты узника открылась (с одновременным включением света) и в нее вошел этот высоченный лоб. В руках он держал резиновую (?) дубинку, а на поясе имел парализатор.

— Ну? — сказал он насмешливо. — Проверим, сможешь ли ты выстоять против меня теперь?

И, сделав шаг, нанес дубиной удар по лежачему противнику.

Если б негодяй напал без преамбулы, то Никита вряд ли бы успел дать ему отпор. Но за несколько отпущенных секунд он сгруппировался и продумал на три хода систему защиты. Поэтому удар он принял на подушку, вторым его действием стал прыжок на стену, от которой он оттолкнулся руками и, сделав сальто, оказался сидящим на шее болвана. Тот попытался его сбросить или разжать удушающий захват, но Никита уже извлек из кармана трусов давно изготовленное "стило" (сделал из зубной щетки), вставил его в оказавшееся под рукой ухо и ударил по тупому концу ладонью. Аграф коротко взревел и грохнулся на пол. Некоторое время он сучил ногами, но вскоре затих. После чего Никита вытащил его в коридор и, забрав парализатор, пошел в рубку.

Заперев дверь на случай внезапного пробуждения Летиции, он "оживил" автоматический корабельный журнал и вывел на его экран местоположение яхты, Тейи, а также всех окрестных планет и искусственных станций. А потом стал анализировать информацию (в том числе энергетические ресурсы корабля) и пытаться найти выгодное для себя решение. Наконец, он остановился на одном варианте, заблокировал из рубки дверь в каюте аграфки и стал готовить корабль к прыжку через гиперпространство.

Яхта вынырнула из "гипера" над плоскостью эклиптики 4-планетной системы, образованной вокруг желтой звезды, напоминающей Солнце. В астрономическом кадастре пригодной для биологической жизни значилась вторая планета, близкая по большинству параметров Земле. А в Галактике есть закон: раз пригодна для жизни, значит обитаема. И жизнь кипела там ключом: и растительная и животная. Более того, имелись и хуманы, но не естественно развившиеся из местного биоценоза, а деградировавшие потомки исследовательской экспедиции, посланной в незапамятные времена неизвестным содружеством. По крайней мере, такие сведения о планете внес в кадастр торговый корабль республики Минматар, пытавшийся найти здесь новый рынок сбыта.

Когда корабль вышел на экваториальную орбиту вокруг Надежды (так впопыхах назвали планету минматарцы), то Никита с живым интересом приник к видоискателю. И увидел внизу необъятную массу воды. Из нее торчали тут и там небольшие островки, попадались острова и побольше, но серьезного материка все не было. Вот завершился первый виток вокруг планеты, и Никита повелел искину перейти на более высокую орбиту. С нее он осознал простую истину: этот мир был водным, суша занимала на нем не более 5% поверхности. Просмотрев ряд фотоснимков, Никита выбрал один из наиболее значительных островов площадью около 2 тыс километров на широте 40о (инстинктивно выбрал северное полушарие) и стал к нему снижаться.

Вдруг ожил настенный экран, на котором "нарисовалась" рассерженная аграфка. Вот она открыла было рот для гневной филлиппики и растерялась, глядя на Никиту.

— Где Йерро? — спросила, наконец, она.

— Отдыхает, — коротко проинформировал Никита.

— А ты как в рубке оказался?

— Надо же было кому-то управлять кораблем....— насмешливо улыбнулся бывший узник.

— Почему у меня дверь заблокирована?

— Отдыхайте, Летиция, — еще шире заулыбался Никита.

— Что происходит? — закричала аграфка. — Куда мы прилетели? Я вижу какой-то океан! И он явно находится не на Тейе!

— Это планета Надежда, — кротко сказал Никита. — Вам она знакома?

— Первый раз слышу. Что ты творишь, негодяй?

— Пытаюсь жить по своим правилам, а не по вашим, — жестко завершил разговор Никита и прервал связь.

Прелесть антигравитации состояла и в том, что посадка (да и взлет) могли осуществляться кораблем практически бесшумно — при некотором перерасходе энергии, разумеется. К тому же режим "хамелеон" существовал и для корабля. Вблизи него можно было заметить некое дрожание пространства (вроде того, что наблюдается в жаркий день в пустыне), но на удалении он смотрелся как естественная часть пейзажа. В данном случае как россыпь камней на пологом горном склоне, на который Никита посадил корабль (подперев его для устойчивости манипуляторами).

Покинув наконец рубку и запаролив ее дверь, Никита прошел к известному трупу и, вызвав дроидов, транспортировал его к морозильной камере, где занял им один из отсеков. После этого принял душ (с яростным оттиранием всего тела и особенно рук) и стал разбираться с устройством и оснащением планетарного комбинезона. Воздух Надежды был почти идентичен земному, и потому шлем Никита отложил в сторону. Зато пристроил на рот и нос маску с воздушными фильтрами — мало ли какие вирусы тут можно подхватить? Маска имела, конечно, хамелеонное устройство и со стороны казалось, будто хуман просто приветливо улыбается. Прихватив игольник в пистолетном исполнении (спрятал в подмышечном кармане) и парализатор (в кобуре на боку), Никита проник в миниангар, где едва поместился его файдер. Открыв фонарь, он забрался в привычное кресло и заулыбался натурально. Первая команда и створы ангара ушли в пазы корабельных стенок, вторая команда — и файдер, тихо заурчав, "выплыл" наружу и взмыл в небесную синь.

Некоторое время Никита просто носился в воздухе и выполнял все новые и новые виражи, перевороты, курбеты, петли, испытывая наслаждение и восторг от возможностей своей "ласточки": в космосе ничего этого, конечно, не было. Вдруг периферийным зрением он уловил далеко внизу какое-то движение. Включив видоискатель, он увидел на экране что-то вроде большой птицы. Никита увеличил изображение и оторопел: под ним парил на перепончатых крыльях натуральный птеродактиль! И это было еще не все: на основании шеи этого ящера сидел человек! Ноги его были вставлены в явную упряжь, а в руках он держал подобие арбалета?

"Жаль, — подумал Никита с досадой. — Жаль что мой файдер лишен хамелеонной маскировки..... Ну, буду держаться повыше, благо что видеокамера файдера разглядит любые детали даже на земле".

Вскоре его полет стал целенаправленным: Никита разглядел на горизонте группу сближенных строений. Бросив взгляд на воздушного всадника, он заметил, что тот продолжает лететь в одном направлении и это похоже на боевое охранение. "От кого же ты этот остров охраняешь? — задумался Никита, продолжая полет к городу. То, что это город, стало уже понятно, причем город феодального типа: вон в центре высится замок, обнесенный каменной стеной, вокруг замка расположились по радиальным улицам дома обстоятельных горожан, а периферийная часть города застроена маленькими домиками и даже хижинами. При большем увеличении Никита смог разглядывать отдельные части города. Вот торговая площадь, вовсе не изобилующая ни покупателями, ни продавцами; вот фонтанная площадь, куда сходятся с кувшинами горожанки и которых здесь куда больше, чем на рынке; вот кварталы ремесленников: кузнецов, горшечников, кожевенников, столяров и вовсе непонятных производителей..... А вот какая-то площадь, куда идут со всех сторон люди и там скапливаются вокруг высокого помоста со столбом посередине. Очень похоже, что это лобное место. Значит, ожидается казнь? Брр, терпеть не могу их смотреть даже в кино, но тут, пожалуй, надо — из практических соображений: а ну как придется с этими феодалами вступить в конфликт да и оказаться на том же самом месте....

Однако вопреки ожиданиям Никиты на улицах, ведущих к Лобной площади, не было видно ни одной колымаги, похожей на тюремную карету. Не было и кавалькады всадников из замка — странно..... Вдруг под звуки труб открылись ставни на втором и третьем этажах большого каменного здания, обращенного фасадом на площадь, и в широких оконных проемах стали видны кресла с сидящими в них господами и дамами в "расфуфыренных" цветных одеждах. Один из этих господ поднял руку с платком и уронил его. Трубы вновь взревели, и в помосте открылся люк, из которого стали подниматься один за другим судьи (старцы в темных хламидах), палачи (силачи, до пояса обнаженные, с плетьми в руках и с какими-то дрынами на бедрах) и двое осужденных: девушка и парень. Девушка пыталась удержать на себе цветное, но разорванное платье (одна из "расфуфыренных"?), парню же было попроще: он был совсем гол и держал ладони на паховой области.

"Не иначе это пара любовников, причем не равных по своему положению" — пришел к выводу Никита, пока один из старцев о чем-то басовито гудел, держа перед глазами свиток. — Соответственно и наказание для них будет, вероятно, неодинаковым". И точно: когда судья закончил чтение приговора, на его место вышел палач и одним движением руки сорвал платье с плеч и спины девицы (в ткань на груди она судорожно вцепилась и отстояла пока свое право на приличие). Но вот палач крутнул плетью и девица истошно вскрикнула и упала на колени, а на ее спине появилась первая красная полоса. Новая круговерть — и новые вопли и полоса. Еще и еще. Девушка уже упала на помост и пыталась выползти из зоны ударов, но палач делал шаг и полосовал жертву уверенно. При этом оказалось, что полосы образовали на спине четкий рисунок диагональной клетки.

После десятого удара палач отбросил плеть, оттащил истерзанную жертву на край помоста и обернулся с предвкушающей улыбкой к парню. Тот вдруг проявил прыть и метнулся к краю помоста, желая прыгнуть в толпу — но был ловко перехвачен на лету вторым палачом, бывшим оказывается начеку.

"Я что, буду теперь смотреть, как у человека вырывают гениталии, а потом сдирают кожу?, — вспомнил Никита сцены из европейского Средневековья. — Ну уж нет!"

В считанные мгновенья его файдер сверзился с высоты и завис над жутким помостом. Толпа завопила на разные голоса и кинулась бежать, затаптывая упавших, а судьи и палачи юркнули в тот самый люк. Преступник же оказался молодцом, ибо кинулся к девушке и прикрыл ее своим телом от небесного чудища.

Никита открыл фонарь и крикнул парню на интерлингве: — Быстро сюда!

Тот, видимо, ничего не понял, но голову в сторону файдера повернул. Никита махнул ему приглашающе и показал на небо. Парень, наконец, сообразил, подхватил свою подругу и подбежал ковыляя, к открытому фонарю. Никита протянул руки, показывая на девушку, но парень заколебался. В этот момент в помост рядом с ним воткнулся "дротик". Никита высунулся до пояса, схватил девушку и потащил к себе — парень в этот раз ему помог. Устроив податливое тело за спинкой кресел, Никита подал руку парню, вдернул его в кабину и устроил на соседнем кресле. После чего поспешил закрыть фонарь (дротики начали сыпаться градом) и стартовал ввысь.

Глава тринадцатая. Шустрая Летиция.

Передав управление автопилоту, Никита попытался разговорить парня. Это ему удалось: абориген стал яростно лопотать и в речи его сквозили какие-то смутно знакомые звукосочетания — но все равно ни черта студент-языковед не понимал. Осознав наконец тщетность контакта слету, он положил успокаивающе руку на голое плечо, улыбнулся и махнул рукой вперед: погоди мол, там, куда мы летим, есть машина для распознавания образов, знаков и звуков....

Прилетели к гиперкораблю быстро и без приключений, впритирку поставили файдер в ангар, зато с выходом из него пришлось повозиться. Дева упорно не желала приходить в сознание и ее кантовали вдвоем. В коридоре яхты голыш взял свою пассию на руки, а Никита завозился с дверью в ангар, которая почему-то не желала закрываться. Вдруг ему показалось, что из-за поворота в коридор кто-то вышел. Он глянул на этот объект и мгновенно нырнул за спину парня, одновременно выхватывая парализатор. Секунду спустя парень повалился на пол со своей ношей, и перед Никитой предстала раздувающая ноздри Летиция. Но ее рука выронила только что использованный парализатор, ибо Никита успел в эту руку попасть из своего.

— Каррамба! — воскликнула аграфка ("Это что, аграфское слово?" — удивился студент) и стремительно присела в попытке цапнуть парализатор здоровой рукой. Никита с удовольствием парализовал и ее.

— Сволочь! — сказала аграфка на интерлингве. — Шустрая сволочь!

— Что есть, то есть, — самодовольно хохотнул Никита. — Но и Вы, мадам, вполне шустры..... Как Вам удалось разблокировать дверь?

— Дверь в мою каюту? Ха-ха. А теперь говори: куда ты отвез Йерро?

— Йерро? А кто это? Впрочем, припоминаю: был такой персонаж на этой яхте. Но уже сутки как исчез.

— Что значит исчез, тварь?

— Ну, типа растворился, испарился, вознесся на небо....

— Ты его убил?!

-Можно и так сказать, — согласился Никита. — Впрочем, это было не убийство, а типичная самооборона. Ибо это он пришел ночью убить меня.

Летиция секунд на пять потеряла дар речи и только растерянно смотрела на бывшего раба. Но вот ее взгляд обрел привычную надменность, и она процедила сквозь зубы:

— Куда ты подевал его тело?

— А вы на Тейе уже научились оживлять умерших? — ответил Никита вопросом на вопрос.

— Где тело, юнец?

— Я это к тому спросил, — изобразил озабоченность Никита, — что если научились, то я это тело не отдам. Уж очень его владелец был паршивым индивидом при жизни. Если только сделать на его основе клона: свеженького и ничего не помнящего.....

— Я жду ответ на свой вопрос, — продолжила тупить Летиция.

— Что ж, ожидайте, причем там, где сейчас стоите. Или Вас проводить в кают-кампанию и усадить там? Вряд ли без помощи рук Вы сможете войти в свою каюту. Кстати, час уже обеденный и я, как вежливый хуман, могу покормить Вас с ложечки.....

У Летиции вдруг на глаза навернулись крупные слезы и стремительно покатились по щекам. Она тотчас отвернулась в сторону, но даже протереть глаза не смогла и только схлопывала слезы ресницами. Никита почувствовал, что краснеет и тоже от нее отвернулся, переведя глаза на аборигенов. Из них двоих в сознании была теперь дева, которая явно вслушивалась в перепалку небожителей. Заметив, что Никита на нее смотрит, она вновь судорожно свела на груди остатки платья и вдруг сказала на ломаной интерлингве:

— Не иметь сор, владыки. Здесь жить только вместе. Иначе дюк Валлен вас поработит.....

Летиция с некоторым изумлением посмотрела на туземку в рванине, но тотчас ее глаза просохли, в них сверкнула искра интереса и она спросила деву:

— Что это за дюк такой? Валллен, ты говоришь?

— Это правитель наш остров. У него больше 300 дети и каждая красивая женщина должна быть его жена. Ты будешь его жена, когда он тебя увидит.....

— Ты тоже его жена? — спросила, сморщив нос, аграфка.

— Я его дочь, — с горечью ответила дева и вдруг испустила стон, неловко повернувшись к голышу.

— Все, — сказал решительно Никита. — Хватит дискуссий. Надо отнести вас всех в медкабинет, на воссстановление.

— Меня нести не надо, — фыркнула Летиция. — Или ты ради этого парализуешь мне и ноги?

Теперь настала очередь фыркнуть Никите:

— Сначала я парализую Вам язык, леди. А потом надену наколенники с шипами и буду подпихивать Вас под ягодицы в направлении медкапсулы. Годится такой вариант?

Летиция вздернула голову и пошла по коридору к нужному кабинету, странно свесив руки-плети по обе стороны своих крутых бедер. Никита же поднял на руки герцогскую дочь и пошел следом за еле сносной аграфкой.

Медкапсула в кабинете была всего одна (а зачем на минияхте больше?) и в нее Никита положил вовсе не Летицию. Аграфка, впрочем, возражать не стала, а попросила включить для нее вибромассажер. Ее руку в этот массажер пришлось засовывать Никите, отчего на красивом лице дамы появилась гримаса неудовольствия. Он пожал плечами и пошел за парнем, все еще лежавшем в отключке. Его Никита принес в медпункт на плечах, уложил на кушетку и, вспомнив знания из базы медбрата, нашел шприц, бодрящее лекарство и вколол его в голое тело.

— Накрой его, наконец, простыней, — сказала Летиция капризным голосом. — Все причиндалы наружи....

— О как! — округлил глаза и поднял брови Никита. — Вам, вероятно, уже лет 150, а Вы все еще изображаете из себя невинную девушку....

— Что?! — рассвирипела аграфка. — Какие сто пятьдесят? Негодяй!

— Ну, мне говорили, что аграфы живут очень долго и при этом почти не стареют....

— Это так! — злобно подтвердила Летиция. — Но я и тридцати лет еще не достигла!

— Значит, Вы очень способная леди, — сказал Никита, педалируя уважительность. — Ведь консул — это не проходная должность у дипломатов?

-Как раз проходная, — сварливо буркнула дама. — К тому же я вовсе не была консулом, а лишь его секретарем.

— Так это Йерро был консулом? — ужаснулся Никита.

— Пфф! — сморщила губы Летиция. — Он был пятой спицей в колеснице. Но очень передо мной прогибался, что меня вполне устраивало.

— Так вы не были любовниками? — обострил разговор Никита.

— Счас я расскажу тебе, проходимец, всю свою подноготную, — вновь фыркнула аграфка и приказала:

— Смени мне руку! Эта уже обрела чувствительность.

Глава четырнадцатая. Похищение Летиции

На следующий день все обитатели яхты "Барриос" были уже вполне здоровы. О том, что именно так называется ее корабль, пришельцам сказала Летиция, которая сменила гнев и презрительность на вполне милый тон и стала играть роль хозяйки. То есть потчевать Витту и Грегора наиболее вкусными блюдами, расспрашивать об их житье-бытье (через Витту разумеется), ахать и охать при описании вчерашней казни. Никиту же она по-прежнему игнорировала. "Да ради бога! — похихикал про себя владелец положения. — Пусть мозги друг другу полощут, а я пока буду вбирать информацию"

Грегор оказался учеником местного книгочея, бывшего у дюка в советниках. Где-то в коридорах замка он повстречал Витту, сумел ее разговорить и условиться о новой встрече. Любовь (подумал Никита), вероятно, вспыхнула в его сердце в пресловутые 0,12 доли секунды, ну а ей понадобились, наверно, те самые 45 секунд. Во вторую встречу они взяли друг друга за руки и едва смогли их расцепить при прощании. В третье свидание (а виделись они на чердаке замка) Грегор осмелился ее поцеловать, она ответила и поцелуи пошли беспрестанно. В это время на чердак и нагрянули соглядатаи.

— Бедные дети, — сказала Летиция по окончании их рассказа. — Куда же вы пойдете, когда наша яхта отсюда улетит?

— Мы не знаем, — скуксилась Витта.

— Недалеко от нашего острова, который называется Валленрум, есть архипелаг Вирпелл, откуда часто совершаются воздушные набеги, — обстоятельно заговорил Грегор, а Витта переводила. — Нас пугают этими всадниками, выставляя их жуткими монстрами. Их маски действительно устрашающи, но мой учитель знает, что под ними прячутся такие же люди как мы. Если бы вы доставили нас туда на вашем чудесном флаере.....

— Ты полагаешь, — иронически заговорила аграфка, — что владыка Вирпелла не захочет отобрать у тебя столь милую девушку?

После такого довода Грегор совершенно сдулся и замолчал, а переводчица всхлипнула.

-Пусть поживут у нас, — встрял Никита. — Поставим им базы знаний — из тех, что имеются на яхте — и получим новеньких специалистов, не хуже меня. Я, голубчики мои, — обратился он к аборигенам, — совсем недавно был рабом. А теперь вот капитан корабля и инженер-механик в одном флаконе.

— Капита-ан, — пробурчала приглушенно Летиция, но глянув на Никиту, осеклась и более ничего не сказала. Однако Никита на нее насел:

— Так что, госпожа Барриос, Вы согласны с моим планом?

Аграфка дернула плечом, презрительно сощурилась, но потом сказала:

— Баз у меня не так много и они довольно специфические. К тому же их интеллект может эти базы не усвоить.....

— А я почему-то в способности этих ребят верю, — сказал бодро Никита. — Впрочем, у нас есть волшебный шлем и соответствующий вопросник — пойду их погоняю. Вы не против, высоковыйная дочь фора?

Ответа на свою речь он не получил.

Способности у ребят оказались на неплохом уровне, но сначала надо было обучить их качественной интерлингве. Чем Никита и занялся с помощью соответствующей программы. Попутно он выведал у своих подопечных запас основных местных слов и правила их сложения и загнал их себе в память благодаря той же программе. Под вечер, протестировав Грегора, Никита дал ему упражнения на выработку артикуляции, а бегло говорящую Витту обязал освоить чтение и письмо; сам же собрался поработать над своим произношением. Но все это, конечно, откладывалось на будущий день, а сейчас пришло время ужина. Меж тем за столом в кают-кампании не оказалось Летиции. Никита вывел на экран изображения со всех видеокамер в помещениях корабля, но даже в собственной каюте аграфки не оказалось. "Куда она к черту запропастилась? — буркнул про себя "капитан" и подключил наружные камеры наблюдения — с тем же результатом. Тогда он обязал аборигенов ужинать, а сам прошел в рубку и стал просматривать записи с видеокамер — начав с каюты Летиции.

Вот она входит в свои аппартаменты (видимо, после завтрака) и садится за комп. Стационарной камере, конечно, не видно, что она на нем просматривает, но Никита после вчерашнего инцидента решил отбросить ложную стыдливость и запустил сюда (по воздуховоду) мини-дрона с "видеоглазом" и способностью хамелеона, которому и велел постоянно маячить за спиной у зловредной аграфки. Увеличив изображение на компе, Никита с удивлением увидел, что это инструкция по управлению джет-файдером! "Ах ты, коза спортивная! — закипел он. — Намереваешься слинять на нем куда-то? Неужто к этому-самому дюку? Только шиш тебе: пульт управления у меня надежно запаролен!"

Сказал и сам засомневался в надежности пароля: похожей комбинацией слов и цифр он блокировал дверь в каюту аграфки, которую она легко открыла. Промотав изображение в скоростном темпе, Никита дождался смены кадров: Летиция потянулась, разминая спину и плечи, встала с кресла и вдруг в два движения сбросила с себя комбинезон, оставшись обнаженной. После чего повернулась анфас к стационарной камере и, глядя в ее глазок в упор, с надменной улыбкой неспешно огладила ладонями свои совершенные бедра, живот и овальную грудь с внимательно глазеющими коричневыми сосками, повернулась спиной и, бесстыдно пошевеливая фигуристо-сексапильными белыми ягодицами, прошла в душевую. Дрон проскочил вслед за ней и Никита с пересохшим от вожделения ртом мог бы еще созерцать аграфскую красавицу, но предпочел выключить видеоизображение.

Полностью он пришел в себя на кадрах, которые малышка дрон запечатлел в ангаре корабля, где Летиция со всем тщанием стала осматривать его файдер. И вновь заволновался, когда она достала из кармана комбинезона какой-то прибор и стала набирать на нем некие цифры и буквы. Внутри файдера (видимо, на его пульте) стали вспыхивать огоньки, но его фонарь так и не открылся настырной леди. Разочарованно выругавшись на непонятном для Никиты языке, дама открыла ангар (в качестве компенсации?), вышла наружу и двинулась в обход своего корабля, не включив режим маскировки.

Вдруг откуда-то сбоку (из-за скального бугра?) выскочили два туземца (в одеждах и обуви из шкур и даже в шапках — защита от холода в полете?), схватили Летицию за руки и за ноги и побежали со своей добычей к бугру другому. Из центра этого "бугра" высунулась огромная треугольная голова с прямым клювом и типа зевнула, показав пасть с двумя рядами жутких зубов. "Это тот самый птеродактиль!" — похолодел от страха Никита. Туземцы тем временем шустро примотали аграфку к подобию седла и стали ожидать еще кого-то. Никита включил перемотку наружной камеры наблюдения и увидел сначала подлет двух птеродактилей к своей стоянке, потом высадку десанта в составе 4 шерстистых туземцев, поиск ими их корабля и затем устройство засады — которая оказалась-таки успешной. Вот камера показала момент нападения на Летицию, а вот прокрадывание двух других туземцев к открытому ангару. Но при их попытке проникновения сработала автоматическая защита, и от весьма чувствительных электроразрядов туземцы попадали на скальный грунт. Тотчас они вскочили, подбежали ко второму динозавру, и вскоре этот разведотряд взмыл в воздух и помчал в сторону столицы. Никита дернулся было лететь за ними, но посмотрев на время нападения, увял: случилось оно в разгар дня, а лететь тут даже птеродактилям не больше трех часов.

Глава пятнадцатая. Проникновение во дворец Валленрума

Кое-как уняв досаду и гнев (преимущественно на себя, лопоухого), Никита решил первым делом сменить свою стоянку. Он прошел в рубку и прокрутил автоматическую запись местности на пути полета файдера в столицу. Одно местечко ему приглянулось: горное озеро с несколькими пустынными островками посередине. Низинный вполне пригоден для посадки, даже и ночью, которая уже наступила. Включив связь, Никита оповестил Грегора и Витту, пребывавших в своих каютах, о перебазировке корабля и, задав корабельному компу маршрут, стартовал с места возможного нападения. Через десяток минут "Барриос" опустился на тот самый островок, где даже не пришлось подпираться манипуляторами. Ну, а хамелеонную маскировку (под вид кустов и низкорослых деревьев) Никита, конечно, поставил.

Теперь можно было до утра поспать, но Никите было не до сна. Его воображение рисовало по поводу Летиции самые мрачные картины. Вот она стоит на коленях перед дюком, а он заставляет ее целовать ему колено (или сапог). Или он бросает ее на широченную постель и, разрывая комбинезон, терзает ее плоть (как терзает, недавний студент даже не решался воображать!). Или толкает гордую аграфку в руки своих клевретов, которые тащат ее в зал для оргий.... Взвыв от таких перспектив, Никита быстро надел экипировку летчика и двинулся было к ангару, но притормозил, сообразив, что лучше прихватить с собой Грегора, который хорошо знает замок дюка. Но придется оставить в корабле женщину, а от этих взбалмошных существ можно ожидать любой глупости! Проще взять Витту с собой: хоть под присмотром будет. С другой стороны, в моем файдере всего два с половиной места — как же транспортировать обратно Грегора? В итоге Грегор остался караулить яхту, а в проводники по замку была взята девушка.

По дороге в замок Никита провел экспресс-опрос Витты по праву наследования в герцогстве Валленрум. Оказалось, что в случае смерти дюка ему наследует кто-то из десяти старших сыновей — но имя этого счастливца известно только самому дюку, который вписывает его в завещание. Если же завещание на момент смерти не написано, то править будет одна из старших дочерей дюка — по жребию.

— Но у дюшессы ведь будет муж? — спросил Никита.

— Он будет лишь отцом ее детей. Вот его сын может стать дюком по достижении совершеннолетия — но только по выбору матери.

— Сложноватая у вас система правления, — улыбнулся Никита. — А Вы, Витта, входите в число старших дочерей?

— Я — десятая дочь дюка и могла бы участвовать в жребии, — сказала дева. — Но теперь, после моего грехопадения, меня вряд ли допустят к участию в жребии. Впрочем, все дюки рода Валлен отличаются крепким здоровьем, и мой отец сможет прожить еще долго. Я даже думаю, что он не написал пока завещания....

Антиграв сработал как всегда идеально, и файдер осел прямо на зубцы донжона. Выпрыгнув из фонаря на деревянную крышу башни, Никита принял на руки одну за другой ножки Витты и, придержав за талию, поставил ее рядом с собой. Обернувшись к файдеру, он довольно хмыкнул, не увидев его практически на фоне зубцов. А когда перевел взгляд на Витту, то поразился пунцовому румянцу на ее щеках. "Это что же, она так от моего прикосновения расчувствовалась? Бедная девственница!". Вслух же сказал тихонько:

— Ну, указывайте мне путь, юная леди. Видимо, нам нужно спуститься в этот люк? Только очень прошу: из-за моей спины не высовывайтесь!

Сам же взял наизготовку парализатор.

Лестница в донжоне оказалась, слава богу, каменной и снабжена перилами — так что спускались два заговорщика тихо. Но дело было ночью и спуск наощупь рано или поздно должен был устроить подвох. Так и получилось: перед очередной площадкой нога Никиты задела какой-то посторонний предмет, который полетел вниз по ступенькам, подпрыгивая и побрякивая.

Тотчас на площадку открылась боковая дверца, и упал круг света от фонаря, зажатого в мужской руке. Раздался и соответствующий окрик (который Никита не понял), но на площадку никто не вышел, а дверь захлопнулась. Никита повернулся к Витте, зажал ей рукой рот и спросил на ушко:

— Что он сказал?

— Проклял грота, который шарится здесь по ночам, — ответила полузадушенно девушка, но высвободиться из захвата не спешила и потому добавила: — Это зверек, охотник на грызунов.

— Страшный? — спросил Никита с легкой усмешкой.

— Девушки его боятся, — ответила Витта и подвисла чуть-чуть на Никите. Сердце в груди влюбчивого студента ворохнулось, но он тотчас повернулся к спутнице спиной и продолжил спуск по лестнице.

Однако двумя площадками ниже проводница его придержала и сказала шепотком:

— Здесь переход из башни в замок. Он всегда охраняется. А сейчас наверно еще и заперт.

— Заперт на ключ или на засов? — спросил Никита.

— На ключ, кажется....

— Это хорошо, — одобрил Никита, достал из другой кобуры бластер, приставил его к замку и включил на малую мощность. Дерево вокруг замка задымилось, а сам замок вскоре выпал из пазов с внятным стуком. Никита тотчас отстранил девушку за косяк и толкнул дверь вперед. Та открылась в слабо освещенный коридор, куда как раз вышел охранник — с мечом на поясе и ошеломленным выражением на лице.

— Кто здесь? — глупо спросил он.

Витта вдруг взвыла дурным голосом и произнесла трагически:

— Я призрак дюшессы Валленберг.... Ты же обречен, несчастный....

Охранник выпучил глаза, схватился за горло и упал на коридорный пол.

Витта проскользнула мимо Никиты, склонилась к охраннику и сказала, выпрямившись:

— Он в обмороке. Мы успеем пройти.

Никита (тоже с ошеломленным видом) пошел за отважной выдумщицей и вскоре они оказались в более обширном коридоре, оформленном в дворцовом стиле: ниши с какими-то статуями, большие вазы с декоративными растениями, двери с портьерами. Интересно, что коридор освещался чем-то вроде газовых рожков, хоть и слабо.

— Нам ведь надо пройти к опочивальне дюка? — тихо спросила девушка, повернувшись к Никите.

— Вы думаете, что Летиция сейчас там? — ответил вопросом на вопрос "капитан".

— Уверена, — с презрительной интонацией сказала дочь дюка и стремительно заскользила по мозаичному полу. Вскоре она зашла в какую-то нишу, открыла дверцу за статуей и потянула Никиту за собой. Здесь тоже был коридор, хотя совсем узкий и почти не освещенный.

— Это потайной ход, которым можно пройти в центральную часть дворца, — пояснила Витта. — Нам ведь не хочется повстречаться с охранниками?

— Вы молодец, Витта, — одобрил Никита. — В кампании с Грегором мы бы уже, наверное, дрались со всей дворцовой стражей.

— Вы хотели идти сюда без меня? — обиженно спросила дева.

— Хотел, но перехотел, — улыбнулся Никита и пожал девушке руку выше локтя. Витта вновь отчаянно покраснела и почти помчалась вперед.

Глава шестнадцатая. Как победить маньяка.

Вдруг проводница замедлила ход и стала идти крадучись. Никита поступил соответственно. За одной из неприметных колонн она подалась к стене и приложила к ней ухо. Лицо ее вновь исказилось в презрительной улыбке. Никита придвинулся к ней и услышал тихие слова:

— Они там. Воркуют....

Кровь бросилась в лицо незадачливого спасителя. Он вдруг вынул магазин из парализатора, выщелкал из него в карман заряды и, приложив пустую магазинную коробку к стене, прильнул к ней ухом. И услышал голос коварной Летиции:

.... — продолжить Ваш род, несравненный дюк. Однако я происхожу из особой расы, которую в Галактике называют аграфами, хоть наше самоназвание совсем другое. Мы достигли великих вершин в науке и технологии, а также во многих искусствах. А еще природа наградила нас очень длинной жизнью, под тысячу лет. Хотели бы Вы прожить столько?

— Тысячу лет? Невероятно! Разумеется, я бы хотел такую долгую жизнь. Только без болезней и немощи.

— А ведь ваши предки почти наверняка могли жить постольку. Вы помните, как долго жил ваш дед?

— Пожалуй, более ста лет и был он в эти годы весьма крепок. К тому же он не умер своей смертью, а погиб при бомбардироке нашего дворца проклятыми вирпеллцами.....

— А сколько прожил Ваш прадед?

— Он тоже погиб, причем не достигнув зрелого, семидесятилетнего возраста.

-А вам сейчас как раз семьдесят?

— Пошел уже семьдесят второй год. Но я вполне крепок телом, в чем надеюсь Вас сегодня убедить....

— На вид больше пятидесяти Вам не дашь. Но я продолжу свою мысль. Та самая природа просто так свои дары не раздает. Она обязательно подсунет нечто гибельное. Так получилось и с нами, аграфами. Аграфские женщины, Ваша светлость, не могут забеременеть по своему хотению.

— Как? Что за ерунда? Но как же вы тогда поддерживаете жизнь вашего племени?

— Через искусственное оплодотворение. И то к этому акту аграфка должна долго готовиться: соблюдать длительный пост и не только в еде, но и в так называемой любви. Поэтому мы рожаем очень редко.

— Ну и ну.... Значит, детей от нашей связи не получится?

— Это невозможно.

— Ладно. В конце концов, у меня уже более 300 детей. Аграфов и даже полуаграфов среди них нет, значит не судьба. Но мне, признаться, нравится сам процесс зачатия детей. Это так восхитительно — обладать красивой женщиной! Чувствовать себя всесильным богом!

— Что ж, если Вам так этого хочется, — скорбно сказала Летиция, — то нате, берите. Только я хочу Вас предупредить, что после этого акта я непременно умру.

— Что? Новые дела! Почему это Вы умрете?

— Иногда, желая забеременеть, аграфки идут на некоторые ухищрения. Они принимают специфические и очень опасные для жизни лекарства. В нашей империи они находятся под строжайшим запретом, но ведь охота пуще неволи.... Вот и я не так давно стала принимать такое лекарство. Оно срабатывает через два года, то есть аграфка может забеременеть естественным образом. Однако в течение этого периода любовные отношения нам категорически запрещены. Ибо тогда в момент экстаза женщина обычно умирает....

— Бррр! Значит, я не смогу насладиться твоей несравненной красотой? Вот досада!

— Для Вас, великий дюк, это тоже небезопасно....

— Почему это?

— В момент того самого предсмертного экстаза наши силы удесятеряются и мы сжимаем мужчину так сильно, что у него воздух выходит из легких. Он умирает от удушья.

— Черт, черт, черт! Мне что же, придется приказать своим людям Вас держать?

"Вот сука! — взъярился Никита. — Гнусный сатрап! Некромант! Кровавый маньяк! Нет, надо тебя все-таки прикончить!"

Повернувшись к Витте (которая тоже пыталась подслушивать, но половины, вероятно, не услышала), он приказал свистящим шопотом:

— Покажи мне проход в эту спальню!

Витта кивнула, прошла с десяток метров вперед и сказала:

— Дверца здесь. Только она тоже заперта.

Никита молча присел перед замком, вновь приложил бластер и плавно стал наращивать энергетическую мощь. Вот замок выпал к нему в руки, он приоткрыл дверцу и услышал встревоженный голос дюка:

— Что это? Я слышу какие-то подозрительные звуки!

— Вам показалось, Ваша светлость! — встрял голосок Летиции. — Позвольте мне Вас успокоить, приласкать.....

— Вы только что говорили, что Ваши ласки могут оказаться смертельными....

— Ну, меня все-таки учили самоконтролю. Я справлюсь с собой....

— Ну вот, сначала запугала меня до икоты, а теперь ластишься....

Под этот диалог Никита проскользнул внутрь, сориентировался в полумраке спальни, сделал последний рывок и ударил рукояткой бластера по кумполу охреневшего властителя.

Летиция мгновенно накинула на хрипящий рот покрывало и, дождавшись полной отключки дюка, повернулась к Никите и сказала:

— Я поняла, что ты близко, когда услышала звук включенного бластера. Благодарю тебя, Никита Бочаров, за мое спасение. Ты слышал наш разговор?

— Отчасти. Ты, правда, могла умереть от секса с этим маньяком?

— Думаю, да. От физического отвращения и сознания своего унижения.

Вдруг за спиной Никиты появилась Витта и уставилась на Летицию.

— Ты прибыл сюда с ней? — удивилась аграфка.

— — Без помощи Витты я бы не справился, — признал Никита. — Так и бродил бы по дворцовым коридорам, пока дюк издевался б над Вами, Летиция.

Глава семнадцатая. Как стать королевой.

На обратном пути в донжон Никите пришлось трижды применить парализатор (нарвались на дворцовый патруль и опять на злосчастного охранника в переходе). В файдере произошел конфуз: Витта закапризничала и отказалась лезть в щель за сиденьями.

— Но где же я тебя посажу? — занервничал Никита.

— А вот где, — деловито сказала Витта и ловко уселась к нему на колени, приобняв обеими руками за талию. — Как видите, я совсем не мешаю управлению аппаратом.

— Какая сообразительная у тебя помощница! — фыркнула Летиция и, отвернувшись в сторону, более не произнесла ни слова. Никита понял, что иной благодарности за спасение теперь от нее не добьется и раздосадовался.

Однако вскоре его чувства переменились: оказавшись в девичьих объятьях и под прессом нежных ягодиц, молодой человек закономерно возбудился. В попытке отодвинуть свой настырный "аргумент" от женского бедра он попал в уютное межножие, где и был пойман егозливой Виттой. Которая стала легонько покачиваться на этом упругом жезле. Никита опасливо покосился в сторону Летиции, но та сидела расслабленно и с закрытыми глазами. Тогда он мысленно плюнул на приличия и отдался во власть все более вдохновлявшейся девы. Эта вакханалия могла, наверно, привести к соитию двух безумцев, но лету до озера было не так много: файдер, шедший на автопилоте, оказался перед зевом корабельного ангара, и Никита переключился на его аккуратное водворение на место.

Когда фонарь был откинут, Никита выскользнул из-под Витты и выпрыгнул в ангар. Приняв ее все еще разгоряченное тело на руки (чертовка успела при этом впиться в его губы поцелуем), он протянул руки к Летиции, но аграфка совершила кувырок и, оказавшись по другую сторону файдера, исчезла из ангара. А на ее месте в ангаре оказался Грегор, который взволнованно спросил:

— У вас все получилось? А где Витта?

— Все снова здесь, — ответил Никита, кривя губы. И вдруг добавил: — Я сделал глупость: не добил дюка. Вскоре Витта могла бы поучаствовать в избрании властительницы Валленрума....

Оказавшись в своей каюте, Никита запаролил дверь и долго стоял под горячим душем, пока не ощутил умиротворение. После чего брякнулся спать. Сквозь сон он слышал вроде бы некое постукивание в дверь, но реагировать не стал и вскоре заснул окончательно. Утром же, пройдя в рубку, он включил записи с каютных видеокамер и увидел то, что ожидал: постельную схватку молодых амантов в каюте Грегора.

К завтраку вышли все, кроме Летиции. Грегор при этом сиял как начищенный грош, а Витта выглядела умиротворенной, но иногда взглядывала на Никиту то с укором, то с вызовом. Когда Никита связался с аграфкой по видео, она заканчивала свой одинокий завтрак.

— Госпожа фор Барриос, — сказал Никита. — Наша договоренность о постановке баз Грегору и Витте, надеюсь, в силе?

— Нет, — сухо ответила дама.

— Это резко сузит наши возможности в обороне корабля, — напомнил Никита.

— Мне на это наплевать, — отрезала Летиция. — Я требую, чтобы мой корабль стартовал к Тейе. Без ненужных туземцев.

— Это невозможно, — соврал Никита. — Наша система дальней навигации разбалансирована. Я потому и посадил корабль на ближайшую планету.

— Вы лжете, Бочаров!

— Никак нет, леди!

— Лжете с непонятной для меня целью!

— Боюсь, нам придется сидеть здесь еще долго, — гнул свое Никита.

— Как долго?

— Пока я не разберусь в системе дальней навигации. Да и профилактический ремонт яхте просто необходим. Вы еще не забыли причину, по которой я оказался здесь?

— Боже, как бы я хотела отмотать события обратно — до Вашего появления на моей яхте!

— Для ремонта мне понадобится помощник, а лучше два. Прошу Вас, Летиция, выдайте мне учебные базы....

— А я прошу Вас, Бочаров, обращаться ко мне отныне только официально: госпожа фор Барриос!

— Госпожа фор Барриос! В интересах общего дела я прошу передать мне базы, находящиеся в Вашем распоряжении. Временно исполняющий обязанности капитана яхты "Барриос" Никита Бочаров.

Летиция раздраженно повернулась к своему сейфу, достала из него несколько кристаллов-накопителей и бросила их в раструб вакуумной почты. После чего набросила на объектив видеокамеры светонепроницаемый полог.

В итоге к концу дня перед Никитой предстали техник-механик малого космического корабля Грегор Валленрум и юрист третьего класса Витта Валлен (другие базы оказались совсем не в тему: спецы по флористике, геммологии и маркетингу). И эти новоиспеченные специалисты тотчас начали болтать, вываливая на Никиту свои знания!

— Я думаю, что вместительность джет-файдера можно увеличить, — стал напирать Грегор. — Для этого достаточно вварить с его боков две объемные консоли и обшить их титановыми пластинами. Получатся два гнезда для пассажиров, а если поставить туда турели, пассажиры превратятся в стрелков!

— Хм, — сказал Никита и тотчас повернулся к Витте, которая дернула его за рукав и объявила:

— Я знаю как мне стать правительницей! Для этого надо ввести новый титул: королева Валленрума!

— Как же это сделать? — спросил, улыбаясь, Никита.

— Стать женой короля! — без тени смущения изрекла дева. — Королем же будет тот, кто сможет насильственно взять власть в Валленруме в свои руки!

— У тебя уже есть такой герой на примете?

— Есть. Это Вы, господин Бочаров!

— А как же я?! — вырвался возглас из груди Грегора.

— Ты сделал меня женщиной и я тебя никогда не забуду, — снизошла к своему аманту Витта.. — Но возможностями Никиты ты не обладаешь.

— Я смогу! — возопил Грегор. — Мне надо лишь изучить базу боевых искусств!

— А еще базу летчика, космонавигатора, психолога, социолога и многие другие — все, которыми уже обладает господин Бочаров!

— Не сочиняйте, Витта, — осадил деву Никита. — Большинства этих баз я не изучал.

— А я вижу, что Вы их знаете, — упорствовала кандидатка в королевы. — Значит, где-то изучали....

— Если только учитывать мое студенчество на Терре.... — спохватился Никита.

— Вот! — торжествующе заключила Витта. — Так что Грегор, соглашайся на роль главного книгочея королевства Валленрум. А я обязуюсь женить тебя на одной из своих сестер. Из третьего десятка....

Глава восемнадцатая. Неуместное признание.

Ваш план вполне практичен, — снисходительно сказал Никита, — но я в него не вписываюсь: у меня совсем другие планы на жизнь.

— Не упрямьтесь, господин, — взмолилась Витта. — После нашего утверждения на троне Вы можете отбыть с королевским визитом на другую планету и там оказаться как бы в плену.....

— Такие визиты делаются обычно в сопровождении королевы, — уведомил продвинутый студент.

— За исключением особых случаев, — парировала новоиспеченная юристка. — Например, беременности...... Которую я собираюсь заиметь в кратчайшие сроки! Королеву, носящую под сердцем наследника, никто в нашем обществе не решится отстранить от власти.

— Грегор, — обратился Никита к поникшему "механику". — Тебе не кажется, что Витта делит шкуру еще не убитого динозавра?

— Мне кажется, — заговорил Грегор и посмотрел в глаза своей недавней подруги, — что я совсем не знал Витту Валлен. Теперь я не пошел бы из-за нее на казнь.

— Нас никто не спрашивал! — шикнула на него дочь дюка. — Хотя и я теперь постаралась бы всеми способами умолить отца не отдавать меня палачам.....

— Всеми способами? — саркастически спросил Грегор. — Так знай, что ты могла оказаться у него в наложницах! Как твоя сестра Вирджи, бросившаяся со скалы!

— Что ты плетешь? — пролепетала побледневшая Витта. — Обидчиком Вирджи был погонщик завров, которому за это вырвали язык и содрали кожу с тела.....

— Язык ему вырвали, чтобы он не смог отрицать свою вину, — осклабился Грегор. — А мне про насилие над Вирджи рассказал мой учитель — самый проницательный человек в Валленруме!

— Боже мой! — разрыдалась Витта. — Бедная Вирджи! Я так ее любила!

Вдруг рыданья ее прекратились, она резко повернулась к Никите и сказала:

— Если у Вас есть сердце, помогите жителям Валленрума избавиться от этого жуткого правителя!

Никита хотел продолжить свои возражения, но посмотрел в пылающие лица Витты и Грегора и сказал:

— Ладно. Разнесу я этот замок по камушкам вместе с поганым дюком. Но сначала заспугаю его рядовых обитателей.... Или у вас есть другой план по захвату власти?

— Я могу обратиться к своим сестрам и братьям, — сказала сообразительная Витта. — Со многими из них я дружила и, услышав с неба мой голос, они со мной согласятся. И тогда уйдут из замка сами и уведут за собой очень многих.

— Годится. Осталось уговорить Летицию.

— Зачем Вам, господин, ее уговаривать? — возразила кандидатка в королевы. — Она все время нас игнорирует, а Вас третирует. Запрем ее в каюте и полетим в Валленберг по нашим делам. Вряд ли она умрет за несколько дней от скуки.....

— Ловко ты рассуждать научилась, изучив юридическую базу, — признал Никита. — Себе что ли ее поставить?

— Я никогда не была глупой, — не согласилась Витта. — Наивна была, это да, но за несколько дней, проведенных с Вами, моя наивность улетучилась.

— И все-таки со своей напарницей я поговорю, — сказал Никита, встал и пошел в рубку.

Видеокамера в каюте Летиция продолжала быть "слепой", но Никита "оживил" мини-дрон-хамелеона и тот занял свое место за спиной аграфки.

— Госпожа фор Барриос, — начал Никита свою трансляцию. — Мне надо обсудить с Вами одно щекотливое дело, к которому меня подталкивают наши новые сотрудники.

— Я не желаю с Вами ничего обсуждать, — ожидаемо ответила Летиция.

— Это касается дюка Валлена, с которым Вы недавно имели неудовольствие общаться.

— Этот тип разве остался жив? — не удержалась от вопроса аграфка.

— Вероятно, да. И вот меня призывают его добить.

— Добивайте, только без меня, — неожиданно дала добро аграфка.

— А я думал, что Вы будете меня отговаривать..... — чуть растерянно сказал Никита.

— Мне будет приятно услышать о его смерти, — призналась Летиция. — Он сумел меня напугать. Но теперь я задам Вам вопрос: кто будет править на острове вместо него?

— Это место желает занять Витта.

— Кто бы сомневался. Она отъявленная авантюристка! Это же надо: заняться сексом в кабине файдера, у меня на глазах!

— Мы не занимались с ней сексом, — отчеканил Никита. — Это было что-то вроде игры.

— Игра?! Вот так так! Без оглядки на приличную даму! Скоты!

— Мне надо было засунуть ее за сиденья, — сокрушенно сказал Никита.

— Вам надо было оставить их на том помосте! — почти крикнула Летиция. — Теперь не пришлось бы лезть в опасную и непредсказуемую авантюру!

— Вы точно не хотите поглядеть на то, как я буду крушить замок того подлеца?

Летиция открыла рот для (несомненно) отрицательного ответа, но вдруг закрыла его и задумалась. А потом сказала:

— Разве в Вашем файдере прибавилось места?

— Еще нет, но Грегор к вечеру сделает два дополнительных отсека, и мы поставим туда турели с Вашей яхты. Если Вы не против, файная леди.

— Что это еще за словечко Вы для меня придумали?

— На терранском языке это означает красивая и милая — одним словом.

— Это я-то милая? — подняла бровь Летиция. — По отношению к Вам я вовсе не мила.

— Мужчина при знакомстве с эффектной женщиной всегда жив надеждой, что она может быть с ним мила.

— Не надейтесь, Бочаров. В отношениях со мной Вы делаете одну промашку за другой. К тому же Вы ведь собираетесь жениться?

— Это проект Витты Валлен, в котором я участвовать не собираюсь. Кто же Вам об этом рассказал? Бедняга Грегор?

— Он, — не стала юлить Летиция. — Значит, быть королем над двадцатью тысячами подданных и тысячью квадратных бэров для Вас мелковато? Чего же Вы хотите?

— Жить среди цивилизованных людей, а не в этом средневековье, — со вздохом сказал Никита.

— Так почему мы еще находимся тут? Байку про разбалансировку системы навигации лучше не повторять.....

— Причина действительно в другом, — признал Никита, — но я ее себе лишь накануне сформулировал.

— И?

— И я именно Вам ее сказать не могу.

— Что за бред? Какие-то детские фокусы!

— Мы улетим отсюда, госпожа фор Барриос, и, вероятно, скоро. Но сначала посадим на трон Валленрума более достойного правителя.

— Вы полагаете, что Витта будет лучшим правителем, чем ее отец?

— Несомненно. Во-первых, хуже дюка Валлена вряд ли кто может быть. А во-вторых правление королев всегда мягче для подданных.

— Как Вы наивны, юноша, — усмехнулась аграфка. — При королеве истинными правителями страны становятся ее фавориты.

— Которых она скоро научится держать в узде, — парировал Никита.

— А почему Вы так уверены, что население признает эту беглянку своей королевой?

— Да мне, в общем, все равно, — сказал откровенно Никита. — Но на первых порах я собираюсь ей помочь.

— И ничего не потребуете взамен? Хотя бы девичьей благосклонности, к которой Вы явно стремитесь?

— Вектор моего сексуального стремления направлен не в ее сторону.

— А в чью же еще? — показушно удивилась Летиция. — В эти дни перед Вашим взором мельтешили всего две женщины. А я, мне кажется, не давала Вам повода для разгорания чувств.

— Не давали, госпожа фор Барриос. Мои чувства к Вам разгорелись совсем без повода.

Глава девятнадцатая. Смерть дюка Валлена

Акцию по смене власти в Валленруме пришлось отложить на пару дней: сначала оба мужчины перемонтировали файдер и его вооружение, а потом Никита (с помощью Грегора) стал мастерить себе из скафандра доспехи Дарта Вейдера. Витта созданным образом восхитилась, а Летиция похихикала в кулачок, но сказала:

— Я должна это увидеть! Летим все вместе.

Файдер завис над центром Валленберга поздним утром, когда большинство женщин толкалось на рыночной площади, а мужчины только собирались выехать (или выйти) за ворота города. Первым делом Никита пустил ракету в донжон (чуть выше первого перехода в замок), и каменная башня обрушилась с грохотом вниз, на замковый двор. Ошалевшие горожане закрутили головами и заголосили (не видя терминатора над собой) и вдруг с неба, перекрывая все звуки, к ним понесся голос Витты Валлен:

— Дорогие братья и сестры! К вам обращаюсь я, любящая вас Витта. Мои и ваши муки были замечены небесным владыкой, и он решил наказать того, кто полностью виновен в бедах Валленрума. Это ненавидимый всеми нами дюк Валлен! Тот самый, который принял нашу страну под свою руку процветающей и счастливой, а сделал ее самой бедной на Постуме и ненавидимой. Тот, кто стал отнимать невест у молодых мужчин и обрекать их на безбрачие, а самих невест — на поругание и тоскливую жизнь в обширном гареме дюка. Тот, у кого похоть разгорелась даже на свою дочь, и обесчещенная Вирджи была вынуждена броситься со скалы! И теперь я говорю вам: довольно! Гнусный дюк должен быть казнен! Я призываю вас его схватить и доставить на лобное место. Охрана! Умоляю вас не противиться моим братьям. Иначе небесный владыка вновь покажет свою силу и сокрушит вас! Итак, время пошло! Если через десять минут дюка не будет на площади — берегитесь! Дарт Вейдер пройдет через все заслоны и преграды и вытащит дюка сюда сам: с головой или без головы!

Закончив говорить через усилитель, раскрасневшаяся Витта повернулась к Никите и спросила:

— Я была убедительна?

— Я бы уже бросил оружие на месте охраны, — хохотнул Никита. — А на месте дюка бы описался.....

— У Вас есть основания бороться за королевский титул, — добавила Летиция. Грегор же промолчал (как всегда в последнее время), но сверкнул глазами.

Срок, данный Виттой горожанам, скоро истек, а дюк так и не показался на помосте. Она растерянно посмотрела на Никиту, он же взялся за штурвал файдера и сказал Грегору:

— Следи за обстановкой по кругу и стреляй без сомнений. Пока одиночными, а там посмотрим.

После чего упал камнем вниз, но завис в пяти метрах над площадью. Затем открыл фонарь и, включив мини-антиграв, прыгнул на каменную мостовую. Его сапоги с экзокомпенсатором из пружинной стали громко лязгнули, а черный плащ взвился в воздух — чтобы опуститься на камни, будучи отстегнутым. Никита же, облаченный в черную металлопластовую броню и знаменитую тонированную черную каску, пошел, все так же лязгая, к воротам замка в сопровождении дрон-хамелеонов. Из надвратной башни навстречу ему стремительно вылетело копье, которое крошка дрон успел сбить в сторону. А в саму башню тотчас влетел снаряд из пушки файдера, после взрыва которого башня в виде облака камней улетела внутрь замка. Никита же подпрыгнул и встал на место этой башни.

Под стенами замкового двора, полузасыпанным каменными обломками донжона и надвратной башни, кучковались здесь и там наспех обмундированные охранники, сжимающие в руках копья, мечи, а кое-кто и арбалеты. Никита отдал беззвучный приказ, и дроны помчались парализовать этих арбалетчиков. Сам же он вспомнил разученную накануне речь на языке Валленрума и грозно зарокотал:

— Воины! Мне не нужны ваши жизни! Я пришел за дюком. Он преступил все законы, человеческие и небесные и потому должен предстать перед судом. Прошу, приведите его сюда.

Пока он говорил, за его спиной над стенами замка поднялся файдер и стал демонстративно поводить стволами турелей. Вдруг из одного ствола вырвалось короткое пламя, и на двор замка упал невидимый Никите стрелок.

— Если я спущусь во двор, вы все умрете, — продолжил речь Никита. — Дюку ваши смерти никак не помогут, он тоже умрет. Но я дам ему шанс умереть с оружием в руках. Приведите его, воины.

В ответ на эту стратагему группка вояк вдруг открыла дверь в дворцовой стене и исчезла в ней. Никита же стал додавливать охрану:

— У меня есть невидимые помощники. Это они вывели из строя ваших арбалетчиков. Я могу отдать им приказ, и падать без сознания начнете вы. Но я говорю: положите оружие на землю и идите в свои дома. Новый правитель страны вас только похвалит за это.

— Это ты будешь нашим правителем? — спросил кто-то.

— Нет. Мне ваши дрязги неинтересны. Я просто пролетал мимо и увидел явную несправедливость. Этого я не люблю и потому решил вмешаться.

Та самая дверь вновь открылась, и воины вывели во двор богато одетого пожилого вельможу, крепко держа его за локти. Никита, который видел дюка в краткий миг и в полумраке, его, конечно, не узнал.

— Вот тот, кого ты хочешь призвать к ответу, — крикнул один из воинов.

— Ведите его на Лобную площадь, — повелел Никита, после чего повернулся и прыгнул вниз.

Через полчаса площадь для казни преступников заполнилась, наконец, горожанами. Дюка вывели на помост в сопровождении тех самых палачей, один из которых держал богато изукрашенный узкий то ли меч, то ли палаш. Впритык к помосту Грегор подвел файдер, в котором сидели Витта и Летиция. Никита же притопал на площадь ножками — неспешным тяжелым шагом, чуть поводя вновь надетым черным плащом — и теперь стоял на другом краю помоста. Но вот одетая в сверкающий эффектный комбинезон Витта откинула фонарь, легко выпрыгнула на помост и подняла руки, призывая толпу прекратить свой гомон. Народ сначала загомонил громче, но стал все же успокаиваться. Витта громко сказала:

— Случилось то, что я вам предсказала: небесный воитель Дарт Вейдер вошел в наш неприступный замок и привел сюда дюка Валлена. Я казнила бы этого человека за его бесчисленные преступления без проволочек, но Дарт Вейдер решил, что должен вступить с бывшим дюком в поединок. Отдайте Валлену его меч и пусть свершится божий суд!

Никита взялся за рукоять на своем поясе, нажал кнопку — и перед изумленными зрителями вспыхнул луч светового меча (Никита сделал его из учебной шпаги, нашедшейся на яхте, подсоединив к ней электропарализатор, а также световую указку). Дюк, взявший уже меч, в первое мгновенье отшатнулся от небывалого оружия, но вдруг заорал и, бросившись вперед, попытался нанести рубящий удар, целя в ключицу. Никита (который накануне упражнялся с Грегором в фехтовании мечами), встретил меч в начальной фазе удара, и дюк сам отдернул его в сторону. (Еще бы: ему нехило прилетело от удара током!). Тут удар нанес Никита и дюк, парировавший его, вновь дернулся как паралитик. Никита стал его жалить и жалить, а дюк мог лишь уворачиваться или бегать по помосту. Наконец, Никита усилил разряд и дюк, упав на доски, выгнул спину, захрипел и распластался без движения. Палач подошел к нему, профессионально проверил дыхание, поднял веко, скрестил крест-накрест руки ("Готов!") и поволок труп в люк.

Никита тем временем повернулся к толпе и снял свой жуткий шлем. Толпа тихо ахнула, увидев перед собой вполне симпатичного молодого человека. Никита же стал говорить:

— Народ Валленрума! Вашего жестокого и развратного дюка больше нет. Но правитель в государстве должен быть. Я постороннний для вас человек, но видел и знаю устройство власти на других планетах. И потому рекомендую вам избрать правительницей женщину. Там, где обществом управляет женщина, войн почти не бывает, а люди живут обеспеченнее и счастливее. За эти дни я успел узнать лишь одну женщину из вашего города — это Витта Валлен. Она мне понравилась, и мне даже показалось, что именно ей можно доверить управление Валленрумом. Изберите ее своей королевой и живите счастливо. Если же ее правление покажется вам негодным, вы можете избрать себе другую королеву. Но мужчину делать своим королем категорически не советую, так как власть его быстро развратит.

— А женщину, значит, власть развращает медленнее? — крикнул кто-то из толпы.

— Несомненно. Женщины — матери, это все объясняет. Итак, раз уж вы почти все здесь собрались, сделайте свой выбор сегодня, сейчас. Кто согласен с моим предложением, поднимите руки! Повыше и смелее! Смелее! Я вижу, что за Витту проголосовало поголовное большинство. Значит так тому и быть: поприветствуйте свою королеву Витту Валленрум! Да здравствует королева Витта!

И толпа, угодившая под гипнотическое влияние звездного героя, тысячеголосо загудела: — Да здравствует королева Витта!

Никита тотчас отступил назад и выдвинул на свое место Витту. Та подняла руки, призывая к тишине, но толпа еще пару раз проскандировала свою здравицу, после чего все же замолкла. А Витта начала свою речь:

— Благодарю тебя, народ Валленрума, за такую высокую честь, оказанную мне. Обязуюсь отныне жить только вашими заботами, обеспечивать счастье ваше и ваших детей. Я женщина и тоже хочу иметь детей, но для блага нашей страны короля рядом со мной не должно быть — только мудрые советники. И все же одного ребенка я хотела бы подарить и себе и вам, народ Валленрума. Это должен быть звездный принц и отцом его может стать только Дарт Вейдер!

"Вот же, бляха-муха, какая настырная баба! — изумился Никита. — Не мытьем, так катаньем пристегнуть меня хочет. Как же мне от нее отбояриться? А может так?"

Он встал рядом с Виттой и сказал с показушным сожалением, обращаясь и к деве и к народу:

— Я страшно польщен твоим выбором, королева Витта. Но вынужден огорчить и тебя и народ Валленрума: мне нельзя вступать в любовные отношения ни с одной женщиной!

Народ вокруг возбужденно загудел, а Витта вытаращила глаза на своего недавнего чичисбея. Никита же продолжил:

— Ибо я наречен рыцарем ордена Паладинов, призванных осуществлять справедливость везде и всегда. Но для того, чтобы мой волшебный световой меч черпал из меня свою силу, я поклялся соблюдать целибат. И если я нарушу свою клятву, то сила меня покинет, и я буду исключен из ордена и впаду в ничтожество. Простите меня, королева и народ, на такую жертву я пойти не могу.....

Глава двадцатая. Укрощение строптивой

— Ты опять смог изумить меня, Никита, — воскликнула, смеясь, Летиция, когда файдер оказался в своем ангаре, а терранин и аграфка — в кают-кампании яхты "Барриос". — Вот отмочил, так отмочил: я — рыцарь ордена Паладинов! Я поклялся соблюдать целибат! А сам так и смотрит, как бы сграбастать хорошенькую курочку!

-Не преувеличивайте, Летиция! Курочка только что предлагала себя на заклание, но я нашел нестандартное уклонение, причем за пару секунд!

— А почему, собственно? — искренне удивилась аграфка. — То почти изнасиловал ее в кабине файдера, а то нос стал воротить?

— Мне показалось, что Вам, госпожа фор Барриос, мое спаривание с Виттой не понравится.

— Хм. Может быть, хоть я сама не знаю почему. Наверное, я ужасная собственница и все, до чего могут дотянуться мои руки, должно принадлежать мне.

— В воображении, госпожа, только в воображении. Реальных действий Вы, мне кажется, избегаете.

— Много Вы знаете, господин паладин, — фыркнула аграфка. — Сам ходит вокруг да около, но обжечься, видно, боится. Или Ваш целибат вовсе не выдумка?

В ответ Никита сделал стремительный пируэт, обвил со спины талию Летиции и стал пылко целовать ее в полураскрытые губы, дав свободной руке полную самостоятельность в поиске местечек для страстного петтинга.

После двух суток почти беспрерывных постельных игр Никита и Летиция, наконец, очнулись.

— Милый! — сказала трезво Летиция. — Мне кажется, мы вполне можем любить друг друга в движущемся зведолете.

— Интересная мысль, — признал Никита. — Почему же она не пришла в мою голову?

— Все твои мысли, видимо, сконцентрировались в одну мыслеформу: как бы ловчей "вздрючить" меня. И надо сказать, тебе это все время удавалось. Я невероятно "тащусь" от всех твоих сексуальных придумок. В том числе и от сочных терранских выражений: "вздрючить", "оседлать", "оттянуть", "влындить", "впендюрить".... Я от них так завожусь! Ты самый потрясающий любовник в моей жизни!

— От этих слов мне просто хочется замурлыкать, госпожа фор Барриос, — хохотнул Никита. — Я даже начинаю верить, что на Тейе Вы пару раз навестите меня в той тюряге, куда меня упекут ваши сограждане.

— С какой стати упекут? Я выставлю там тебя в самом выгодном свете!

— А смерть бедняги Йерро Вы забыли?

— Точно, совсем забыла. Где же он кстати?

— В морозильнике. Пойдем посмотрим?

— Я сама посмотрю, — решительно сказала Летиция, вскочила с постели и, накинув шлафрок, вышла из своей каюты.

Отсутствовала она не менее получаса. А когда вернулась (серьезная, но довольная собой), то сказала:

— Все. Нет никакого Йерро. Он, оказывается, вышел зачем-то из яхты в открытый космос и там пропал. Хорошо, что ты оказался под рукой и сумел привести мой корабль в Тейю!

— Ух, от сердца отлегло, — сказал Никита. — Впрочем, о каком космосе Вы говорите, госпожа? Мы находимся все еще на планете Постум!

— Так стартуй с нее, Никита Бочаров! Или ты теперь будешь называться Дартом Вейдером?

— Нет. Эта кликуха будет у меня предназначена только для жителей отсталых планет.

Космопорт Тейи был обрудован на ее естественном спутнике (размером с Луну), но для корабля госпожи фор Барриос было сделано исключение, и Никита, руководствуясь указаниями Летиции, посадил яхту в пригороде Мурано (столицы империи Таори) — на лужайку перед обширным особняком о трех этажах.

— Побудь пока здесь, — попросила дама Никиту. — Я должна сначала пережить встречу со своей семьей.

— Естессно, май дарлинг, — сказал бывший студент. — Мой номер пятый или десятый.

— Не ерничай, дорогой, — пожурила его любовница и провела ладошкой по щеке. — Ты у меня номер один. Это точно. И кстати, хочу тебе сообщить: я в эти дни забеременела. Это тоже точно.

— Терранки узнают об этом точно только через месяц или полтора, — сказал озадаченный Никита.

— Но мы не терранки, — чуть вздернула голову аграфка и пошла в сторону родного дома.

Никита же от нечего делать стал просматривать видеозаписи, сделанные при подлете к Тейе.

Планета была когда-то четко поделена на два субширотных континента и экваториальный океан между ними. На полюсах континенты венчались ледовыми шапками (но поменьше Антарктиды). Были, конечно, и архипелаги островов и заливы и внутренние моря и горные цепи. Виднелись и города, тяготеющие к побережью океана — но, в целом, заселенность планеты показалась Никите небольшой. Он подключился к местной Сети и нашел нужную информацию (базу по знанию языка аграфов Летиция ему поставила): да, население Тейи едва перевалило за миллиард.

"Еще бы, — подумал с неудовольствием бывший студент. — Здесь живут разумные хуманы (не то что на Земле!), которые способны оптимально регулировать рождаемость. Соответственно, и цена каждому тейянцу куда выше цены среднего землянина. Но погожу петь им дифирамбы: вдруг и у них есть свои тараканы?"

Далее он просмотрел новости и отметил, что в них много времени уделялось дрязгам между чужими нациями (в частности, войне между Арваром и Аратаном) и совсем мало — событиям внутри империи Таори. Вдруг в бегущей строке он увидел сообщение: "На Тейю из долгой командировки в Арвар вернулась двоюродная внучка императрицы Таори Летиция фор Барриос".

— Вот те на!, — сказал вслух ошарашенный Никита. — И как мне себя с ней теперь вести?

Чуть погодя он успокоился, пожал плечами и переключился на развлекательные каналы: фильмы (показались вычурными), шоу (ничего не понял), спортивные состязания (не обнаружил футбола!), а на музыке задержался: мелодии аграфов оказались завораживающими..... Летиция обнаружила его полулежащим в кресле пилота с блаженным выражением на лице.

— Милый, — вернула она его с небес на землю. — Ты чем там заслушался, что даже мое появление пропустил?

— Лита!, — воскликнул Никита. — Ваша музыка бесподобна! Она действует на меня сильнее наркотика.....

— Ты наркоман?! — ужаснулась Летиция.

— Это фигура речи, милая, — успокоил ее амант. — Я никогда их не пробовал. А вот вина, пожалуй бы, выпил. У вас употребляют вино? Впрочем, о чем это я: раз термин такой в речи есть, значит пьют, собаки!

— Пойдем в дом, там и выпьешь и объешься "явствами" и наговоришься с моими домочадцами: они очень желают тебя увидеть и услышать.

— Что, там и императрица будет? — понизил голос Никита.

— Императрица? — засмеялась Летиция, но тут же посерьезнела: — Ты успел узнать о моем родстве с домом Таори? Что ж, моя мать приходится дочерью одной из племянниц императрицы, но отец — всего лишь фор из двухсот знатных семей. Поэтому я не слишком лакомая невеста для карьеристов.

— Для меня, пожалуй, чересчур лакомая. Надеюсь, ты не сказала отцу и матери, что я недавно был рабом?

— Отец давно убит в бою с пиратами. Тебя ожидают моя мать, две сестры и брат-подросток. О твоем рабстве я не говорила, но вероятно скажу, улучив случай — это будет бобма! Николай Васильев

Галактическая одиссея Никиты Бочарова

Фантастический роман

Глава первая. Странный медосмотр.

Тот день начался для Никиты Бочарова, студента третьего курса института Азии и Африки МГУ, вполне тривиально. Он проснулся в половине восьмого и ринулся в туалет — пока его не захватили шустрые соседи числом три. Из него он сунулся в ванную, но обломался: там уже фыркал под душем чистоплюй Нео. Тогда он вернулся в свою комнату, включил чайник и стал сооружать пару бутеров (для себя и для сонули Санчо), чутко прислушиваясь к звукам в ванной. Вот плеск воды прекратился, но дверь не открылась — значит, Нео будет подбривать свою чахлую бородку и усишки. "Как бы Омара не прозевать...." — заопасался Никита, вышел из комнаты и точно: из туалета нарисовался невысокий, но жутко высокомерный араб. Никита ласково ему улыбнулся и чуть виновато развел руками: извини, мол, брат. Омар пронзил его взглядом, но молча ретировался в свою фатеру.

Наконец, дверь ванной открылась и выпустила в коридор высокого худощавого африканца лет 25, который тотчас улыбнулся Никите и сказал: — Добри утро, малшик!

— Nzuri asubuhi, Neo, — сказал Никита на суахили. — Je, wewe ndoto kuhusu msichana leo ? (Доброе утро, Нео. Ты видел сегодня во сне девку?)

— Si leo. Mimi itabidi kuangalia mbebe kwa kesho (Сегодня не довелось. Буду надеяться на завтра).

— Окэ, Нео, — благосклонно кивнул Никита и вошел в ванную. Совершая гигиенические процедуры, он хмыкнул по поводу произошедшей пикировки: "На фик ему эротические сновиденья, к нему сегодня наверняка Вика прикатит. А если ее не будет, то Нюся или Ляля какая-нибудь заявится. До чего же падки наши бабы на экзотику! Даже Омар, метр с кепкой, им в радость, а нас с Сашкой они в упор видеть не желают!"

Войдя в комнату, он рассвирипел: Санчо до сих пор давил ухом подушку.

— Вставай, гад! — заорал Никита и дернул приятеля за руку. Тот мигом принял положение сидя, но глаз не открыл.

— А ну три зенки! — продолжил яриться Бочаров. — У тебя уже были опоздания! Еще одно-два и ты окажешься на платном обучении! То есть сразу за порогом института, ибо 300 тыщ у твоих родителей нет! Или я чего-то не знаю о твоем благосостоянии?

Сашка рванул на выход, забыв скинуть с ног одеяло, запутался в нем и врезался в итоге башкой в дверь. После чего совсем пришел в себя, ругнулся матом и исчез — чтобы вернуться обескураженным через минуту.

— Там этот Омар!

— А ты что хотел? Нас здесь четверо и всем на первую пару нужно!

— Да им когда угодно можно приходить, — зло сказал Сашка. — Их-то всяко не выгонят!

— За них институт хорошие денежки получает, — на тон ниже сказал Никита. — Ладно, придется тебе умываться и завтракать шиворот-навыворот: сначала кофе и бутер, а потом лакировка зубов и личика....

До "Академической" сумели добежать за шесть минут. По эскалатору почти слетели (благо, что идиотов, стоящих слева, на проходе, в этот раз не оказалось) и успели втиснуться в отходящий состав. Потом был бег по по переходу от Третьяковской до Новокузнецкой и вот он, Охотный ряд и Манежная площадь, где гордо высится их компактный институт, зорко поглядывая на Кремль и Сенат, в недрах которого спрятан кабинет Президента.

— И чего бежали? — спросил Сашка. — До занятий еще десять минут....

— Эх, люди.... — дурашливо свесил на грудь голову Никита. — Твари неблагодарные....

После третьей пары (перед обедом) староста группы, Нелли Вербжицкая, сделала сообщение, что вместо четвертой пары будет проведено какое-то медицинско-психологическое обследование, которое необходимо пройти всем.

— Попробуйте только сорваться с него, каждому отсутствующему собственноручно такую трепку устрою! — зловеще пообещала Нелли.

— Из твоих ручек примем даже яд! — пообещал Никита. — После ночи любви, естественно....

— Пфф! — фыркнула эффектная (что там говорить!) дева. — Тебе, Бочаров, прыщики с чела сначала свести бы надо....

— Поверь, милая, сами сойдут — после любви-то....

— Ты доостришься у меня, Бочаров! Вы с Вольским и так на липочке висите — и острят еще! В общем, всех буду ждать в кабинете медсестры и ставить галочки в журнале.

Впрочем, от медкабинета студентам сначала пришлось пройти в обычную аудиторию, где какой-то малоразговорчивый тип в белом халате раздал всем листики с 20 вопросами (явный тест на определение Ай Кью) и попросил на них ответить. Присевший рядом с Никитой Сашка скосил взгляд на его листок, понял, что вопросы у них разные и чуток скис. Но, ответив на первый вопрос, приободрился и ушел в опросник с головой. Никита же отвечать на эти тесты давно наловчился и сдал листок минут через десять, то есть первым. Тип, принимая листок, скривился, но пробежав ответы и поставив оценку в своем кондуите, посмотрел на Никиту с интересом и сказал:

— Идти в медпункт, не удивляться.

В медпункте вместо привычной медсестры среднего возраста прием вела женщина-вамп! Подобных дам Никита видел лишь в кино или анимациях, но никогда в реальной жизни, да еще так близко! Высокая, статная, крутобедрая, пышногрудая, высоковыйная, луноликая, с гривой черных блестящих волос и ясными карими очами, которые стали внимательно вглядываться в вошедшего студента. Под этим взглядом Никита сначала побледнел, а потом стал краснеть и смущаться. Тотчас он стал себя корить за это и засмущался еще больше. И вдруг услышал легкий женский смех, за которым последовал и голос:

— Как ты робок! Как олень! Мне до сих пор казалось, что я не страшная! Имя и фамилия?

— Никита Бочаров.

— Снять одежду! Так.... Так... Трусы тоже!

— Я не могу, — сказал сдавленно Никита, прикрывая руками проклятый торчок.

— Руки назад! — скомандовала дама. И после исполнения студентом команды, сдернула последнюю одежку. Торчок прыгнул к животу и застыл перед ним, глядя в зенит.

— Великолепно! — восхитилась дама. — То, что надо!

Тут она повернулась в сторону и спросила явно по связи: — Сколько у Бочарова? Неужели? Удивительно, причем вдвойне. Да, да, и это тоже. Отлично.

Повернувшись вновь к Никите, дама мягко, с воркующими интонациями сказала: — Какой ты молодец, Никита!

И дополнила фоническое поощрение тактильным, огладив волосы на затылке парня. Эмоции Никиты зашкалили, и он чуть было не вцепился в чудесную женскую плоть, но адама тотчас восстановила И дистанцию и сказала:

— Одевайся и зови следующего.

После приема Санчо стал возбужденно рассказывать Никите, как врачиха чуть его не опарафинила.

— Представляешь, заставляет снять трусы, а хер-то лезет вверх и все. Я его уговариваю и так и сяк, а он лезет. Тогда я отвернулся от нее, закрыл глаза и представил, что лежу в горячей ванне — он и обмяк. Я опять повернулся, но глаз открывать не стал: она ведь вон какая краля! В общем, прошел-таки этот дурацкий осмотр! Ну, а ты как, справился с собой?

— Нормально. Она даже меня похвалила, сказала, что я молодец.

— Странно. Кому понадобилось это устраивать? С определением Ай Кью понятно, без него сейчас в серьезную фирму не берут, но эта пародия на осмотр? Ничего не померила, не заставляла ни приседать, ни нос доставать....

Глава вторая. Трансляция во сне.

Ночью Никите вдруг стал сниться совершенно фантастический сон. Перед ним возникло зыбкое лицо той самой прекрасной дамы, которая вгляделась в раскрывшиеся будто бы глаза спящего, опознала его и сказала:

— Выслушай меня Никита и ничему не удивляйся.... Мы — жители Галактического содружества и явились к вам, на Терру за помощью. Многие тысячелетия в различных звездных системах галактики, которую вы знаете под именем Млечный путь, развивались независимые цивилизации, а с наступлением эры космических сообщений между ними образовались связи, более или менее стабильные. Расцвела торговля, научно-культурный и туристический обмен, но было и есть также много военных конфликтов. Некоторые цивилизации объединились в империи, другие — во временные антиимперские союзы, в результате чего Галактическое содружество стало существовать в шатком политическом равновесии.

Что касается Терры, то на определенном этапе галактической цивилизации эту периферическую планету приспособили для ссылки преступников, причем со всех звездных систем, для чего пришлось составить международный договор. Этим и объясняется невероятное многообразие народов, населяющих Терру. Потом личности преступников научились трансформировать и надобность в их ссылке отпала. Терра была предоставлена сама себе и через несколько тысяч лет развитые миры о ней вовсе забыли.

Но с некоторых пор в Содружестве проявились две неприятные тенденции: падение рождаемости на фоне почти полного перехода к искусственному вынашиванию детей и снижение интеллекта от поколения к поколению. Правда, официозные учреждения (в том числе медицинские) начали дружно отрицать эти явления и публиковать благополучные статистические данные (более или менее близкие по разным звездным системам), — в результате честных ученых стали шельмовать и лишать допуска к информации и самой профессии. В ответ эти ученые сорганизовались в несколько оппозиционных ассоциаций, которые тут же были повсеместно запрещены — с арестом их членов и последующей трансформацией в лояльных граждан. Оппозиционеры, оставшиеся на свободе, ушли в глухое "подполье" или бежали в миры Фронтира, находящиеся в постоянном ожидании пиратских налетов или карающих рейдов правительственных эскадр.

Наша группа нашла приют на Миранде — одном из республиканских миров Фронтира. Ее правительство отнеслось к нам благосклонно, но организовать информационные трансляции в сторону Метрополии не позволило. Нам оставалось только углубиться в методы решения тех самых проблем. Вдруг наш лидер вспомнил о существовании планеты-тюрьмы Терры, изобиловавшей в годы оны многообразным генетическим материалом. Тотчас все ученые пожелали на нее попасть и сравнить ваши показатели с нашими. Тут остро встал вопрос о корабле, который может нас к вам доставить. Один из членов правительства Миранды порекомендовал нанять пиратскую флотилию Бушара, с которым будто бы можно иметь дело. Так мы оказались сначала на Луне, а потом, изучив ваши радио— и телетрансляции и выявив всю сеть спутников, "прокрались" на челноках (под видом метеоритов) в заранее выбранные пункты назначения. Предварительно пришлось выучить соответствующие языки.

Не вдаваясь в подробности нашего внедрения в ваше общество, я обращаюсь к тебе, Никита, с жаркой просьбой: приди к нам на помощь, войди в наше общество и измени его своей деятельностью — наряду с другими добровольцами с Терры. Я верю, что если вас будет достаточно много, ситуация с нашим будущим может перемениться к лучшему.

"Я согласен", — хотел сказать восторженный Никита, но губы его, конечно, не послушались. Тем не менее, инопланетянка признательно ему улыбнулась и сказала:

— Благодарю, Никита. Обещаю: ты не пожалеешь о своем решении. Завтра приди вечером на ВДНХ, к павильону "Космонавтика и авиация" и тебя там встретят.

Вдруг Никите захотелось спросить: — "Долго ли мы будем лежать в анабиозе?".

Дама заулыбалась и неожиданно прочла ему лекцию об астрономии:

— Ваши ученые, Никита, имеют превратные представления о том, как устроена наша галактика. В основу их легло мнение первобытных людей, что свет распространяется от своего источника во все стороны, но прямолинейно. Однако это даже в обиходе случается вовсе не так. Представь себя мальчиком, которого только что взял себе в услужение владелец лабиринта. Наступил вечер, посетители пошли по домам, и владелец сказал тебе:

— Никита, принеси фонарь из лабиринта.

Ты подошел к входу и увидел перед собой длинный-предлинный прямой коридор, в конце которого еле светился огонек фонаря. Обреченно вздохнув, ты пошел на этот огонек, но вдруг уперся в поворот, в углу которого стоит зеркало, отражающее огонек, который, горит, оказывается в длинном коридоре, но поперечном первому. Ты идешь по нему, но вновь натыкаешься на поворот с зеркалом. Ты, конечно, чертыхаешься, но идешь дальше, от поворота к повороту. Ноги твои вовсю гудят, когда ты добираешься, наконец, до подлинного фонаря. А тебе ведь еще идти назад и непременно забредать в тупиковые ходы этого проклятого лабиринта! Вдруг рядом раздается голос владельца:

— Где черт носит этого мальчишку?

— Я здесь! — радостно кричишь ты.

После этого открывается дверца и в лабиринте появляется хозяин.

— Ты дошел до фонаря по лабиринту? — догадывается взрослый мужчина и смеется. — А надо-то было всего лишь поискать эту дверь, которая находится рядом с входом в лабиринт.

— Так вот, — продолжила лекторша, — роль искривителей света в галактике играют не зеркала, а гравитационные массы, о чем, оказывается, догадался ваш физик Эйнштейн. Но и он не решился утверждать, что эти искривления могут быть очень прихотливы. Наши же физики это давно установили, и потому трассы космических путешествий до той или иной звезды рассчитывают только компъюторы. И эти трассы оказываются во много раз короче, чем кажется "на глаз". Очень много помех создает реликтовый свет от уже погасших звезд — ведь астрономы видят не только вдаль, но и вглубь времен, на многие миллиарды лет. Большинство звезд являются просто автопортретами разной давности, а не реальными объектами. Например, смотришь на какую-нибудь Бетельгейзе, а она, быть может, уже взорвалась лет 500 назад — но свет от вспышки именно к Терре еще не пришел.

Кроме того, наши корабли путешествуют всегда с большим ускорением, а топливом для них является та самая "темная материя", о существовании которой ваши физики догадались, но до ее сущности не добрались. В итоге путешествия от одной системы до другой составляют в лабиринте Галактики не годы, а месяцы или даже дни. Соответственно, никаких парадоксов времени мы не наблюдаем и анабиоз тебе, Никита, не грозит. Кстати, я родом со славянской планеты Веста, хотя заимствовала часть ген от латинян и потому меня зовут Божена Клэр....

Когда утром Никита проснулся, он тотчас вспомнил свой необычный сон, да еще во всех подробностях.

"Никакой это не сон, а трансляция Божены. Но через что она его мне транслировала?"

Он вспомнил все детали "приема", в том числе оглаживание его волос, схватил гребень, стал расчесывать волосы над простыней — и точно: на простынь упала микроскопическая блестка! Он повращал ее в пальцах, пожал плечами и спрятал в пенальчик с аскорбинкой, к которой давно привык. Сам же стал думать, что делать: ехать вечером на ВДНХ или ну его на хэ?

Тут взгляд его упал на мирно посапывающего носом Сашку и его охватила острая зависть к счастливчику, которого инопланетянка забраковала.

"А вдруг нет? — засомневалось сознание. — Может и ему приснился подобный сон?"

Соответственно, Сашка был тотчас разбужен, приведен в чувство, допрошен с пристрастием и отпущен восвояси, то есть в ванную. Никита же опять затосковал....

Глава третья. Полет на Луну и прочая фантастика

Тем не менее, майским вечером, около 9 часов, Никита Бочаров вышел из метро с сумкой через плечо (с предметами гигиены, бельем, тришками, рубашками и т.д.) и побрел к космическому павильону. На территорию его еще пустили, но оглядели подозрительно. Он и сам понимал, что выглядит не ахти: ноги почти что трусятся, вид бледный, взгляд потухший.... Впрочем, в нем жила надежда, что все это не всерьез и через час его вместе с прочими опозданцами вытурят с выставки — тем и поддерживал свои силы. Однако у павильона его встретила сама Божена, взяла вдруг за подбородок, приподняла и неожиданно внятно поцеловала в губы! После чего ободряюще улыбнулась и сказала:

— Все будет хорошо! Верь мне, юноша.... Иди пока вон с той группой, а мне надо встречать остальных.

Совершенно офонаревший от ласки Никита пошел слепо в кильватере группы из молодых людей (человек десять) и вскоре оказался на окраине Ботанического сада. На одной из небольших лужаек расположилась невысокая (метров 10), но широкая округлая конструкция, завешанная зелеными сетями, принятыми у строителей, и огражденная дощатым забором. Группа прошла в дверцу в заборе, затем в щель меж сетями и через минуту поднялась по пандусу к раздвижному входу в тороидальный, видимо, корабль. Только внутри корабля Никита встрепенулся и стал осматриваться. Смотреть, правда, было почти что не на что: из гладкостенного тесного шлюза, освещенного рассеянным светом, они перешли в такой же лифт, который поднял их в плавно изогнутый коридор второго этажа, тоже вполне пустынный. Некоторое время они шли по этому коридору, мимо закрытых раздвижных дверей, и Никита опознал, наконец, нескольких своих однокурсников (в том числе двух девушек). Но вот их предводитель (тот самый тестировщик) совершил неуловимую манипуляцию и очередная дверь открылась.

— Заходить двое, сесть в кресла, застегнуть ремни и ждать старт, — сказал он. — Первая пара вперед!

Девушки переглянулись и дружно вошли в каюту, дверь в которую тотчас закрылась. Через несколько минут все добровольцы были распределены по каютам.

Никита оказался в паре с высоким и атлетически сложенным студентом, про которого знал, что он четверокурсник и специализируется по странам Юго-Восточной Азии.

— Я — Борис Великанов, — протянул руку напарник.

— Никита Бочаров, — представился наш герой и пожал руку.

— Похоже, нас отбирали очень целенаправленно, — поделился мыслью Борис. — Ты что изучал?

— Суахили и арабский....

— А я хинди, тамильский и урду. Так что на одну планету мы вряд ли попадем.

— Отмахиваться с тобой от зловредных инопланетян было бы здоровски. Но нам пока это вроде не грозит?

— Что день грядущий нам готовит — про то не может знать никто, — вдруг выспренне сказал "индуист".

— Так-то оно так, так-то оно конечно, а окостись какое дело — вот тебе и пожалуйста! — отчебучил Никита.

Борис вскинул на случайного напарника недоуменные глаза, но тут же расхохотался.

Так они перекидывались фразами и словечками из фольклора (преимущественно студенческого) около получаса, пока корабль не охватила легкая дрожь. Их тела вдруг мягко вдавило в кресла и более не отпускало. Через какое-то время они привыкли к этому дискомфортному состоянию и впали в подобие дремоты. Спустя полтора часа (Никита глянул на часы) вектор ускорения сменился, и их тела вдавило в привязные ремни.

— Тормозим похоже, — сказал Никита сквозь зубы.

— Уже подлетаем к Луне? — удивился Борис.

— Скоро узнаем....

Наконец корабль вновь ощутимо затрепетал и вдруг явно замер без движения.

— Три часа мучений, — отметил по часам Никита. — Неужто прибыли?

— Я читал, что наши ракеты могут долететь до Луны за 9 часов.... — неуверенно сообщил Борис.

— Реально они за 2-3 суток долетали.... — возразил Никита. — Так что мы пока самые быстрые луноперелетчики из землян. Если мы, конечно, уже на Луне....

В этот момент дверь в каюту открылась, и в ее проеме показался "тестировщик".

— Поздравляю, вы прибыли на Луну. Пока сидите здесь, на вход в базовый корабль мы вас пригласим.

Они расстегнули ремни и стали ожидать дальнейших событий. Вдруг Никита встал на ноги, слегка подпрыгнул, ожидаемо ударился головой о двухметровый потолок и, рассмеявшись, плавно "прилунился" на пол. После чего сообщил Борису:

— Мы точно на Луне! В поле ослабленной гравитации....

Борис в ответ покинул кресло, присел и стал совершать замедленные сальто, оказываясь то в положении лежа, то в стойке на руках.

— Офигеть! — сказал он, шлепаясь обратно в кресло. — На Земле такие штуки я вытворял только в бассейне, под водой....

Наконец, за ними пришли. Никита с Борисом вышли в коридор и оказались среди вереницы улыбающихся, перешучивающихся и чуть подпрыгивающих соотечественников. Вот знакомый лифт, а вот и шлюз, двери которого были открыты в просторный "ангар", опоясанный по стенам переплетающимися металлическими галереями и лестницами. Их "челнок" стоял посреди ангара и вокруг него ползали и летали многочисленные "дроиды", которые что-то подсоединяли и отсоединяли от челнока. Пандус вывел путешественников (набралось их около сотни) к работающему эскалатору, по которому они поднялись на высоту третьего этажа и оказались в очередном коридоре, но уже корабля-матки. Этот коридор был прямолинейным и очень длинным, но идти по нему не пришлось: по центру коридора бежали разноскоростные и разнонаправленные "дорожки". Сопровождающий переправил всех на самую скоростную дорожку, и они мигом домчали до конца коридора, где перешли на очередной эскалатор.... Потом на другую дорожку и опять эскалатор.... По ходу им встретилось несколько "аборигенов" в комбинезонах кремового или голубоватого цвета, которые с любопытством их оглядели — и только. В итоге они оказались перед группой кают, рассчитанных на 10 человек, куда их и заселили.

Пространство каюты размерами 6 х 5 х 2,5 м было поделено на подобия двуместных купе, в которых между металлическими кроватями мог быть установлен откидной столик. Под кроватями оказались ящики с постельным бельем и однотипными комбинезонами зеленоватого цвета. В одном из углов каюты были оборудованы туалеты и душевые. Возле входа был какой-то настенный ящик, оказавшийся впоследствии пунктом выдачи пищи, а под ним — еще один, оказавшийся мусоросборником.

Никита и Борис, державшиеся вместе, разместились на козырном месте — напротив входа. Они уже подумывали переодеться в комбинезоны, но тут ящик ПВП просигнализировал обитателям каюты о своей готовности выдать им еду и питье. Подносы с пищей появлялись по очереди и содержали картонные (?) тарелку с ложкой, два тюбика разных размеров и маркировки и поллитровую бутылочку с жидкостью. Борис придержал Никиту за руку, досконально осмотрел тюбики и сказал удовлетворенно:

— Тюбик побольше содержит, вероятно, суп, а второй — второе. Теперь проверим....

И точно: из большого тюбика в тарелку выдавился горячий и пахучий суп-пюре, который проголодавшиеся путешественники выхлебали с большим удовольствием. Во втором тюбике оказалась тоже горячая и вкуснющая каша, а в бутылочке — подобие клюквенно-брусничного киселя. Замечательный обед!

После обеда разомлевшие обитатели каюты тотчас пустились в разговоры, заодно и знакомясь. Никита, впрочем, не активничал и спустя полчаса решил подремать. Вдруг дверь в каюту отворилась, и тот же самый "тестировщик" нашел взглядом Никиту и сказал:

— Бочаров, следуй за мной. Но предварительно одень комбинезон. Без него никто из вас в коридор выходить не имеет права.

По пути "тестировщик" не говорил ни слова. Впрочем, путь этот был недолгим и закончился перемещением по эскалатору на один этаж. Буркнув что-то по коммуникатору, "тестировщик" подвел Никиту к некой каюте, сказал "Ожидай" и исчез за углом коридора. Дверь вдруг отворилась и, впустив посетителя, закрылась наглухо.

Эта каюта была явно индивидуальной и повышенной комфортности, так как состояла из двух комнат, не считая прихожей, душевой и проч. Тут открылась внутренняя дверь, за которой Никита увидел улыбающуюся Божену!

— Вот и ты, мой герой! — удовлетворенно сказала дама, одетая в легкое одеяние, к которому по представлениям Никиты подошло бы слово "пеньюар".

— Помоги мне раздеться, — продолжила лукаво дама. — И не бойся что-то помять или даже порвать....

После чего она повернулась к Никите спиной и подняла над головой обнаженные руки. Никита, отказываясь верить в происходящее, шагнул вперед и сжал скачущими ладонями пленительные тити инопланетной славянки.....

Трудно сказать, как долго продолжался их секс-марафон. Никита помнил лишь, что Божена дважды его кормила и поила всякими вкусностями, а также втирала гель в щеки, после чего подросшая щетина бесследно с них исчезала. Любовный опыт Никиты был невелик (торопливые поцелуи с несколькими школьницами и студентками и пара перепихонов в пьяных компаниях) и потому все происходящее казалось ему невероятным счастьем. Он вкладывал в соития с Боженой столько пыла, что добился от нее ответной страсти, которая все росла и росла. "Не зря, ох, не зря мы организовали этот проект!" — думала многократно удовлетворенная и все еще возбужденная социологиня.

" Как она умудряется сужать свое влагалище? — удивлялся после ...надцатого акта Никита. — У тех студенток было вовсе не так...."

Вдруг дверь в спальню Божены резко отворилась, и на пороге возник мощный мужик в подобии офицерской формы (так решил порядком струхнувший Никита, лежавший как раз лицом ко входу). Божена, седлавшая своего мачо, резко метнулась в сторону и, оказавшись на ногах, прокричала что-то гневное на совершенно незнакомом языке (Никита уловил лишь ранее слышанное слово "бушар"). Для особо взыскательных читателей здесь приведен перевод со всеобщего галактического:

— Капитан Бушар! Как Вы посмели сюда ворваться?!

— Я у себя на корабле! — жестко осадил ее мужик. — А ты, фифочка, оказывается из породы нимфоманок? А строила из себя ученую грымзу.... Что ж, я найду теперь для тебя достойное занятие: развлекать меня, моих офицеров и особо отличившихся бойцов!

Божена успела во время этой тирады схватить пеньюар, так и не разорванный Никитой, и быстро запахнуться в него. После чего попыталась перейти в наступление:

— Выйдите из моей каюты, капитан, и ждите нашу делегацию: мы настаиваем на обсуждении накопившихся фактов грубости со стороны Вас и вашей команды. Если Вы не извинитесь, нам придется пересмотреть размер вашего вознаграждения.

— Ты не поняла, фифа: это я разрываю ваш глупый контракт и плюю на обещанные смешные деньги! Вы сделали то, на что я надеялся: наполнили мой корабль вполне приличными рабами, доход от продажи которых превысит вашу подачку раз в десять! Понятно тебе, дурашка?

Никита во время этой перепалки лежал, сжавшись и от страха и от возмущения, но внутри него стал нарастать протест:

— "Так и знал, что эта космическая авантюра добром не кончится!"

Пират же вдруг ловко схватил Божену за волосы, подтянул к себе и, заглядывая ей в глаза, гнусно сказал:

— Так как на счет минета? Прямо сейчас?

Никита понял интуитивно подоплеку этой фразы, бешено рванулся к мерзавцу и полетел на пол, получив встречную оплеуху.

— Гасан! — рявкнул Бушар. — Брось молокососа в карцер! Только не попорть! И выйдите пока все: у меня наметились дела с мадам Клэр....

Никита успел вскочить с пола, но больше ничего сделать не успел: его схватили два пирата и выволокли наружу — не забыв забрать его комбинезон.

Глава четвертая. Чужая планета.

Слово "карцер" Никита тоже уловил и потому сначала удивился, оказавшись в полном подобии туалета. Во всяком случае, в центре "карцера" стоял унитаз и площадь комнатенки была около 1 квадратного метра (0,7 х 1,5 м) при стандартной высоте 2,5 м. Чуть позже он согласился с хозяевами, что таким и должен быть современный карцер: отходы жизнедеятельности легко удалить, вода из бачка льется исправно и даже спать здесь можно — правда, обвивая телом тот самый унитаз. Свет в "карцере" был, конечно, тусклым и горел круглосуточно. А еще оказалось, что кормление узника отнесено в разряд излишеств.

Первые часы в карцере Никита провел в переживаниях: сначала по поводу того, чему подвергает сейчас ужасный Бушар Божену (кошмар, просто кошмар!), затем перешел на судьбу товарищей и свою собственную (неужели байки о космических пиратах верны и мы окажемся на положении рабов?!), потом он чуть успокоился и решил, что жизнь все же лучше смерти и рано или поздно фортуна повернется к землянам благожелательным фасадом....

Когда мысли о настоящем и будущем пошли по третьему кругу, Никита собрался, отбросил их и приступил к недавно освоенному им искусству медитации — для чего сел ровно на унитаз, положил руки на колени, соединил указательные и большие пальцы в кольца, расслабился и стал ритмично дышать, добавляя к выдоху звук "Оммм". От дыхательной медитации он перешел к выполнению мудр: для сердца, для зрения, для слуха, для ясности ума, для улучшения памяти....

Вдруг внутри корабля родился слабый низкий гул, а еще через несколько минут на тело навалилась тяжесть — верный признак полета с ускорением. Никита инстинктивно сполз на пол и занял единственно удобное положение — вокруг унитаза. Долгое время он стоически переносил перегрузку (большую, чем при полете к Луне), потом она все-таки уменьшилась, а потом его одолел спасительный сон.

В течение нескольких дней перегрузки случались периодически, и в условиях хронического голода Никита переносил их все тяжелее (ну, не было у него спасительного жирового запаса!). Как вдруг однажды знак ускорения явно сменился и вскоре движение корабля прекратилось. Исчез и гул двигателей, что Никиту порадовало: намечалась очередная перемена в судьбе. В коридорах корабля слышались признаки перемещений, однако час проходил за часом и все мимо злосчастного карцера. Никиту стало вновь клонить в сон, но тут дверь, наконец, открылась, и все тот же Гасан что-то рявкнул и рывком поднял хилого узника с пола. Никита пошел рядом с конвоиром, с трудом преодолевая слабость и не вникая в детали пути. Вдруг кто-то его затеребил и знакомый голос спросил:

— Где ты был все эти дни, Никита?

Никита поднял голову, узнал Бориса, слабо ему улыбнулся и сказал:

— Сидел за решеткой в темнице сырой.... Куда нас ведут?

— Молчат как партизаны. А Божена с Иржи куда-то пропали. Еще прошел идиотский слух, что нас выставят на продажу. Так ты в самом деле был в изоляторе? За что?

— Да, я был в карцере, куда меня упрятал капитан Бушар за неподчинение его приказу. И боюсь, что слух о продаже может оказаться правдой. Ведь капитан этот пиратский....

— В рот компот! — исказился лицом Борис. — Съездили с миссией гуманитарной помощи!

Тем временем впереди стоявших стали запускать по одному в какую-то дверцу, из которой они уже не выходили. Очередь дошла до Никиты и он увидел за дверцей опять шлюз, из многочисленных щелей которого вдруг стал поступать густой "туман", вдыхать который не хотелось, но пришлось. Нос, горло и глаза стало щипать, но вполне терпимо, а потом туман всосало обратно в щели, передняя стенка шлюза раздвинулась, и Никита оказался в просторном холле, среди землян, которые все прилипли к обширной стеклянной стене холла. За ней виднелось зеленоватое (!) небо, в отдалении — группа разновысоких зданий в серых тонах, а также растительность оранжевого цвета! Явно инопланетный мир!

Когда процедуру "обеззараживания" прошли все пассажиры, конвоиры повели их по замысловатым переходам и вывели, в конце концов, в многоэтажное строение башенного типа — с обычными лестницами и тремя однокомнатными квартирками на каждом этаже. В эти квартирки их стали заселять по шесть человек (начиная с пятого этажа), ибо комнатки были почему-то треугольными (двери на лестницу, в туалет и в ванную были вписаны в углы) и вдоль каждой стены стояли двухярусные кровати.

— Вот уж хоспис так хоспис! — сказал с отвращением Борис, когда их шестерку заселили на последнем, двенадцатом этаже. — Единственный пока плюс этой планетки — меньшая сила тяготения, благодаря чему мы не особо запыхались при подъеме сюда....

— Мышцы могут быстро атрофироваться при этом тяготении, — вяло возразил китаист Володя, живший с Борисом в одной корабельной каюте. — Придется их ежедневно качать.

— Может и не придется, — хмыкнул Никита. — Если именно здесь находится рынок рабов....

— Кончай каркать! — взъярился незнакомый угрюмоватый парень. — Без твоих прогнозов тошно!

— Все, все, — поднял примиряюще руки Никита и вдруг быстро добавил: — Чур, я иду в ванную. После карцера это крайне необходимо!

Вода через рожок душа, слава богу, бежала. Была она тоже зеленоватая и лишь слегка теплая, но освежающий эффект Никите обеспечила. Нашелся и какой-то гель, с помощью которого удалось качественно отмыть кожу и волосы. Полотенца, конечно, никакого не было, но кручение соседнего с душем рожка активировало "сушильный" воздушный поток. Вернувшись в комнату, Никита застал соседей за самой приятной дневной процедурой — поглощением пищи. Судя по блаженным физиономиям товарищей по несчастью, в этот раз поглощенье обрело наивысшую форму — смакование. Аппетит моментально стал довлеющей эмоцией Никиты и не зря: все кушанья (похлебка с лепешкой, мясное рагу с обильным овощным гарниром и фрукты в сладком соусе) оказались в масть земному организму. А когда в пищеблоке появился поднос с чашками, половником и "фаянсовой" кастрюлей, наполненной горячим ароматным напитком, напоминающим одновременно кофе и жидкий шоколад, то из глоток разнежившихся переселенцев стали вырываться признательные слова:

— А неплохо тут рабов-то кормят!

— Кто тут вякал о рабах? Нигде и никогда их так не кормят! Значит что?

— Мы не рабы, рабы не мы!

— Если и поварихи под стать своим кушаньям, то я согласен здесь навеки поселиться!

— Глядите, глядите, вон там по тропинке пара "поварих" идет!

Все шестеро тотчас кинулись к узкому (в полметра) высокому окну и стали рассматривать с разновысоких точек (в том числе с верхней кровати) неспешно шествующих аборигенок.

— Да это натуральные негритянки! — воскликнул самый зоркий.

— И какие высокие! — удивился второй.

— У них и одежды такие же: тюрбаны, а вокруг тел ткани наверчены....

— Но титьки закрыты, не то, что у наших африканок...

— В городах и у "наших" все давно закрыто, голышки по селеньям живут....

— Жаль, лиц с этого расстояния не разглядеть....

— Наглядимся еще, даст бог. Только удастся ли до титек допрыгнуть....

— На что тебе титьки? Женский магнит расположен меж бедер — что давно известно любому вахлаку, а ты ведь студент, как-никак....

Глава пятая. Продажа в рабство.

И все-таки худшие предположения землян сбылись: их выставили на торги. Проходило это мероприятие неспешно и поэтапно, в большом зале, но без публики, причем каждый будущий раб экспонировался на своей площадке посредством телевизионной трансляции. С утра все земляне прошли сначала показательные тесты на интеллект (что-то вроде земного Ай-Кью), и результат теста светился весь день на экране, за спиной каждого. Потом они были лишены одежд, и дотошные видеооператоры (негры у девушек и негритянки у мужчин) засняли в разных планах все детали их тел, в том числе ротовую полость и особенно паховую область и промежность. Результаты съемки также эпизодически возникали на экране. Затем к каждому из них явились "суккубы" и "инкубы" (соответственно полу) и стали разжигать в них похоть — и как ни противилось этому возмущенное сознание, никому из земных парней и девушек не удалось остаться равнодушными. Операторы тотчас зафиксировали возбуждение их половых органов и выражение искаженных похотью лиц. Однако и этим работорговцы не ограничились: "демоны" обняли свои жертвы и стали с ними совокупляться, а оперы тут как тут — принялись это порно снимать!

Никита прошел все названные этапы, но порно с его участием не получилось: ослабленный многодневной голодовкой организм еще по дороге к гениталиям негритянской дамы исторг вялую струйку спермы и пожелал соснуть. В результате Никита пробыл в торговом зале до вечера (в то время как его соседей аборигены стали активно разбирать), но и он был все-таки продан. Гасан, слонявшийся весь день по залу, злорадно осклабился и изобразил руками и бедрами, что с рабом будут делать в неволе. Бедный Никита содрогнулся.

Однако представителем покупателя оказался похожий на клерка молодой негр, который пригласил "покупку" сесть в авиатакси, сказал адрес, и через десять минут они оказались в центре города, чьи вечерние улицы были наполнены смешливой молодежью. На улицы они, конечно, не пошли, а пересекли площадь и оказались перед явно муниципальным зданием. "Клерк" поднял руку с каким-то пультиком, дверь в здание приотворилась и они вошли внутрь. Поводив "раба" по коридорам и спустившись в подвальный этаж, провожатый открыл очередную дверь, за которой оказалась жилая комнатка с весьма скромным интерьером: лавка вагонного типа, стол перед ней, ящик ПВП, душевая с унитазом и экран на стене. Паренек простер руку внутрь комнаты, шутливо поклонился, улыбнулся и, пропустив Никиту за порог, отгородился от него той самой дверью. Отдыхай, мол, перед завтрашней работой, невольник.

Первым делом невольник пожелал освежиться и благожелательно хмыкнул: душ для раба оказался ничем не хуже ранее опробованного душа в комнате для свободных людей. Зато ПВП выдал весьма скудненький ужин (суп-пюре неизвестно из-чего с горсткой сухариков и все!) — но, быть может, здесь такая оздоровительная вечерняя диета? А если сделать вторичный заказ? Хрена, этот номер у невольника Никиты не прошел. Голодно поцыкав зубом, он взял пульт, висевший под экраном, и нажал его центральную кнопку. На экране тотчас возникло изображение какой-то уличной потасовки, по поводу которой голос за кадром что-то вещал. Никита стал пытаться понять по изображению суть происходящего, не пытаясь вслушиваться в комментарий, однако вдруг уловил явно знакомое слово "мауаджи" ("убийство" на суахили). Не веря своему сознанию, он стал все-таки внимательно вслушиваться в репортаж и заулыбался: тот стал ему понятен, хоть и через пень-колоду! Судя по всему, здешние негры говорили на одном из диалектов банту, а на основе банту и возник лет семьсот назад суахили.

— Это ж совсем другое дело! — оживился Никита. — Зная суахили, я должен освоить местный банту. А языкастый раб куда перспективнее безязыкого. Взять к примеру Эзопа: был-то он рабом, а стал всемирно известным баснописцем. Кстати, не взяться ли за перевод его басен на банту?

С этими приятными мыслями галактический попаданец и заснул на матрасе и даже под одеялом, вынутыми из-под лавочки.

Разбудил его тот самый экран, который самопроизвольно включился и стал долдонить с паузой в 3 секунды одну фразу — но ни одного слова на банту Никита в ней не услышал. Пожав плечами, он встал с постели и направился в санузел. В нем при внимательном обследовании нашелся даже гель для удаления бороды! Завтрак оказался куда питательнее ужина, но десерта и кофе с шоколадом в нем не было. Помыв на всякий случай посуду, Никита попытался включить экран, но не преуспел. Тогда он громко сказал для возможных наблюдателей "Работник Никита к работе готов!" и сел на лавку, сложив руки на стол.

Как ни странно, его речевка, возможно, сработала: через пять минут дверь в его жилище открылась, и на пороге показался тот же "клерк". Он вновь заулыбался, уставил палец на "раба" и спросил:

— Ши Никита?

— Я — Никита! — подтвердил "раб", указав на себя, и сопроводил свои слова твердым взглядом, глаза в глаза.

Ответные слова "клерка" он понял как "Иди за мной" и пошел, конечно, надеясь, что его зовут не для чистки местных конюшен. Идти пришлось недалеко: за новой дверью Никита увидел большую комнату, заполненную стеллажами, верстаками, стендами, столами и десятком неподвижных механизмов (вероятно, вышедших из строя роботов), возле которых суетились мелкие роботы (ремонтники?). Посреди этого хаоса восседал в кресле длиннотелый седоголовый морщинистый негр и курил что-то вроде кальяна.

— Кусалимьяна веве, Чаки, — сказал "клерк" стандартное приветствие банту, так что Никита даже заулыбался (внутренне!).

-Сава на веве (Тебе того же), Бусинго, — ответил курильщик и перевел взгляд на Никиту. — Ни квамба гуй мими алиулиза ква аджили я? (Это тот парень, которого я просил?). Ейе ана куандалиа я мту я куридниша (У него взгляд разумного человека). Ту ейе ни днаифу мно (Только он слишком тщедушный)

— Сиси хакувеза кува аликува мгуму гуй (Крепкий парень нам бы не достался), — возразил Бусинго.

— Надхани анаелева йету (Мне кажется, что он нас понимает), — вдруг сказал Чаки.

— Саваж нье кидого я Гэлакси анаэлева Банту? Кутенгва. Ейе итабиди куэлева вакати веве кумфундиша Кинталингва (Дикарь с окраины Галактики? Исключено. Он будет понимать, когда ты научишь его интерлингве), — разразился речью Бусинго.

— Унавеза квенда (Можешь идти). Кама ейе ни мзури, Кинталингва квенда ндани я кихва чаке била татизо (Если он хорош, то интерлингва ляжет в его голову без проблем).

— Мунгу Арише Мбали (Дай Бог), — сказал Бусинго и покинул лабораторию Чаки.

Вальяжный специалист встал с кресла (оказавшись ростом за два метра), улыбнулся Никите и показал на другое кресло, притулившееся в углу комнаты. Над ним возвышался круглый шлем, который Чаки и надел на голову "раба", когда он уселся в кресло. Следующим движением инопланетянин воткнул ему в плечо шприц, и Никита стремительно потерял сознание. Очнувшись, он машинально потер место укола и посмотрел с укором на стоявшего напротив Чаки. А тот спросил:

— Ну, что, юнак, ты меня понимаешь?

— Да, — сказал Никита, непривычно ворочая языком, и продолжил: — Это и есть Интерлингва?

— Она самая, — хохотнул негр. — И ты на ней сносно болтаешь, хоть и с жутким акцентом. Кстати, голова не болит?

— Ничего не болит, — довольно улыбнулся Никита. — Мне можно встать?

— Посиди тогда еще, — возразил Чаки. — Я хочу заодно поставить тебе базовые знания ремонтника бытовых роботов. Ведь именно для их обслуживания тебя и купил наш муниципалитет.

— А знания по устройству вашего мира мне поставить нельзя? — закинул удочку Никита.

— Рабу не положено, — серьезно сказал Чаки, но тут же добавил, — По ходу жизни сам все узнаешь, Никита.

Глава шестая. Воскресное развлечение

Неделю спустя Никита Бочаров вполне освоился в роли ремонтника муниципальных роботов. Работа эта ему даже нравилась: поломанных роботов было не так много и были они разнообразны, так что проведение каждого ремонта требовало приличных умственных усилий, а также освоения письменной Интерлингвы. Никита, соответственно, скачал себе из Сети учебник грамматики, без которого разобраться в инструкциях по ремонту было невозможно. Тем не менее, из-под его рук стали неуклонно выходить исправные машины: сначала с помощью терпеливого Чаки, а сегодня совсем без нее — лишь с операцией контроля.

— Молодец, Никита, — величаво кивнул головой Чаки. — Так шустро у меня еще никто не работал. Если до конца декады ты отремонтируешь еще пять роботов, то я буду ходатайствовать о предоставлении тебе дня отдыха.

— Ремонт по моему выбору? — спросил с хитрецой в глазах Никита.

— Пусть будет по-твоему, — рассмеялся Чаки.

В результате во всеобщий выходной день Никита впервые вышел на улицу и сначала стал бродить по центру города. Перед выходом Чаки предупредил, чтобы он не делал глупостей вроде побега, так как его местоположение контролируется по вживленному чипу. Да и куда тут бежать, если планета Дунья (входящая в империю Арвар) населена исключительно неграми, а белокожие люди являются либо рабами, либо торговцами Халифата и Минматара (арабской внешности), либо членами трех консульств: от республики Хакдан, директората Ошир и (как ни странно) империи Таори. Странность присутствия на Дунье представителей империи Таори заключалась в том, что эту империю населяют аграфы: самые высокомерные хуманы в Галактическом сообществе. Но видимо на Дунье есть что-то крайне необходимое аграфам, что и обусловило присылку сюда консула со штатом служащих.

Впрочем, гуляя по городу, Никита с удивлением увидел, что действительно чернокожих жителей (с негроидными лицами) здесь меньшинство, преобладают же мулаты с шоколадными оттенками кожи (от "горького шоколада" до "молочного") и более или менее тонкими чертами лиц. "Вероятно, пираты регулярно возят сюда белых рабов и уже очень-очень давно, — решил Никита. — Ну и ладно, мне никогда плосконосые африканцы не нравились....". Особое внимание он обращал на женщин и отметил, что многие из них хороши, но, но, но.... Их офигенный рост его удручил: большинство было под 190 см, а то и выше. При этом они еще красовались на каблуках! И что ему делать в их обществе со своими 178 сантиметрами?

— Дурачок! — ласково включился внутренний голос, — Нужно лишь уговорить их принять горизонтальное положение и эта разница потеряет значение.

— Не факт, — плаксиво упорствовал примеро. — Рост нашего "мальчика" тоже ведь не столь велик....

— Японцам это не мешает, — указал секундо. — Да и вообще: не рано ли ты "хвост" на дам стал поднимать, рабская рожа?

— Уж и помечтать нельзя.... — проворчал примеро и затих.

Неожиданно в толпе на перекрестке мелькнуло и исчезло белое лицо. Никита встрепенулся (неужели кто-то из "наших" вышел на прогулку?!) и пошел в том направлении быстрым шагом. На перекрестке он покрутил головой и приметил-таки на поперечной улице удаляющуюся пару: высокого худощавого блондина в бархатном(?) черном "колете" и брюках типа "банан", с гривой вьющихся и спускающихся на спину волос, и рядом с ним изящную (судя по походке) даму, чей наряд был трудно определим, так как постоянно менял раскраску подобно хамелеону. "Однако, это вовсе не земляне, — решил Никита. — Вряд ли рабов и рабынь одевают столь экзотически". Сам он был одет в свой зеленоватый комбинезон, который постирал и на службу не надевал (Чаки выдал ему серый, "мышиного" цвета), берег "для случая" — а случай и представился.

От нечего делать Никита пошел за этой парой, которая его заинтересовала. Шаг их прогулочным он бы не назвал, — вероятно, они шли к определенной цели. Вот пара свернула на другую улицу, потом на поперечную, но на следующем перекрестке европеоиды вдруг остановились и развернулись лицом к Никите, который в растерянности продолжал идти вперед. Когда он был уже рядом с ними, блондин сделал шаг ему навстречу и спросил с вызовом на интерлингве:

— Ты кто такой?

— Я житель планеты Терра, — на автомате ответил бывший студент.

— Терра? — переспросил мужчина и посмотрел вопросительно на спутницу.

— На Терру ссылали пять тысяч лет назад преступников, — бесстрастно ответила молодая на вид женщина (или все-таки девушка?), но ее глаза пристально изучали Никиту из-под приопущенных век. Он же успел наполниться восторгом от лицезрения ее неземной (иначе ведь не скажешь?) красоты. Восторг этот был пополам с почтительностью, которую инопланетянка сумела мгновенно внушить молодому хуману.

— Он, вероятно, прибыл сюда с партией рабов, добытых в очередной раз Бушаром, — внезапно заключила аграфка. — Это ведь так, юноша?

— Я служу "рабом" в муниципалитете и звать меня Никита, — сообщил, чуть стебаясь, студент, который тоже успел их просчитать. — А вы, значит, служите в консульстве империи Таори?

— Откуда ты знаешь про нас? — с угрозой в голосе спросил блондин, но прекрасная аграфка сморщила носик и сказала: — Не глупи, мой друг, наши физии давно фигурируют в местной Сети.

— То есть ты нас вовсе не преследовал? — спросил все же блондин.

— Я всего лишь пытался рассмотреть детали одежды вашей прекрасной спутницы, но не преуспел, — признался Никита.

— Хи, хи, хи! — легонько рассмеялась аграфка. — Детали моей фигуры тебя заинтересовали, верно? Но мой хамелеон прекрасно настроен и кому попало меня не показывает.

— Жаль, — с искренним сожалением сказал Никита. — Я читал, что аграфские девушки — самые совершенные существа на свете. А тут мне выпал шанс увидеть это совершенство своими глазами. Вот я и шел за Вами, леди, как привязанный....

— Как ты меня назвал? Леди? Кого же на вашей Терре так называют?

— Только женщин, рожденных в семьях многовековых правителей тех или иных государств, а также их родственников. Их стиль поведения и чувство собственного достоинства неподражаемы. Впрочем, Вы, несомненно, принадлежите к такой же элите.

— Ты прав, льстивый юнец, — надменно сказала дама. — Мой род уходит корнями в седую древность, а мои родственники и сейчас находятся в когорте правителей империи Таори.

— Тогда умоляю, — легонько вскричал Никита, — Откройте мне на миг Ваши совершенства и я пронесу это впечатление через всю свою жизнь!

— Нет, ты, Никита просто уморителен! — от души рассмеялась дива и повернувшись к блондину спросила: — Ты так не находишь, Йерро?

— Я нахожу, что он надоеда, — пробурчал блонд. — Продолжим свой путь. А ты, невольник, вали в свою конуру и предайся впечатлениям попроще.

Кровь бросилась Никите в голову, и он провел свою излюбленную сериальную атаку из драчливого нижнетагильского отрочества: ногой в голень, локтем с поворотом в челюсть, пяткой по яйцам, удар после полного поворота обеими руками по ушам и острием ладони в солнечное сплетение. После чего толчок очумевшего тела на землю, где оно сворачивается в позу эмбриона. Повернувшись к аграфке для прощального гордого взгляда, Никита увидел в ее руке что-то вроде пистолета, дернулся было в сторону, но упал с парализованными ногами. Неизвестно, что далее сделала бы с ним эта фурия, но тут к поединщикам подскочили прохожие и начались неизбежные разборки. В результате Никита оказался в обезьяннике Центрального полицейского участка, где и провел остаток дня. Вечером за ним прибыл на такси Бусинго и отвез в муниципалитет, чему Никита искренне удивился.

— Мы своих работников в беде не бросаем, — пояснил Бусинго. — Тем более что аграфы по какой-то причине не стали подавать заявление о нападении.

Глава седьмая. Такие разные дунчанки

Еще через пару недель Никита вполне отъелся, восстановив свой стандартный вес (77 кг) и прочие молодецкие кондиции. Но здоровое юношеское тело неизбежно ориентировано в сторону женских особей, а заключенное в нем сознание на автомате сортирует их по привлекательности, а также доступности. Где лишенному свободы рабу (после инцидента с аграфами выход в город стал ему недоступен) довелось наблюдать женщин? Так в этом самом муниципалитете, на трех этажах которого, в почти сотне комнат фемин и мамзелей было предостаточно. Еще больше там было роботов, которые беспрестанно ломались, отказывались функционировать или просто капризничали. Чаки не заморачивался и тупо ждал, когда механических пациентов принесут к нему в лабораторию. Никита же убедил его, что проще диагностировать неисправность робота на месте и в 75% случаях там же и починить.

— Ну, чини, раз у тебя мотор в заднице, — хохотнул Чаки. — А я буду здесь обдумывать галактические проблемы, которых ой как много накопилось.....

Никита с удовольствием стал сновать по вызовам из кабинета в кабинет и по ходу ремонта привлекать внимание присутствующих женщин бойкими словечками, шуточками, комплиментами и т.д. Особенно по нраву пришлись инопланетянкам его анекдоты (с пояснением, что они взяты из жизни терран) — впрочем, со временем он стал их перекраивать, приспосабливая к жизни дунчан. Через месяц Никиту знали уже во всех подразделениях муниципалитета, а в некоторых (чисто женских) он стал натуральным любимцем. Все это время он приглядывался к женщинам, и они по этому поводу между собой судачили — конечно, на банту, не подозревая, что белокожий раб может их понимать.

— Гляди-ка, Зэма, наш раб на тебя поглядывает!

— Ха! Этот живчик тут всех бабенок от головы до попы обсмотрел. В том числе и тебя, Абена!

— Не-ет, твою задницу он оттрахать в любой момент готов!

— Это фикция, подруги, — вмешалась грандиозная телом Камария. — Вы что, не смотрели репортаж, когда всю их группу пираты продавали? Ваш любимчик Никита оказался в любовных отношениях самым никчемным. Потому его нам и продали.

— Ну, раз он наш, — продолжила Абена, — то имеет смысл его снова протестировать: вдруг все окажется не так плохо?

— Тогда ты и тестируй, такая инициативная, — предложила Зэма, — К твоим двум любовникам как раз третьего, молоденького, да еще беленького не хватает.

— Я бы не прочь, — с досадой сказала Абена, — но зазнай этот, Петри, точно будет против. Еще и изувечит нашего Никиту.....

— Его не так просто изувечить, — сказала Зэма. — Он недавно дрался с аграфом и уделал его.

— Ого, королева, — удивилась Камария, — Да ты, оказывается, следишь за похождениями Никиты?

— Значит, влюбилась, — готовно констатировала Абена. — Не упроствуй, Зэма, возьми мальчика в свои жаркие объятья. Твоему мужу, который давно потерял к тебе азарт, мы ничегошеньки не скажем. Так, Камария?

— Мне-то что! Трахайтесь напропалую с кем угодно — я и ухом не поведу. А с мужем Зэмы я даже незнакома.

— Тогда вперед, королева воинов! Хочешь, мы прямо сейчас из комнаты уйдем, тем более что скоро обеденный перерыв? Но не дай ему сбежать!

— Остынь, Абена, — возмутилась Зэма, но тут же бросила взгляд на Никиту. Тот ответил ей самым страстным взглядом, какой смог изобразить. Светлокожая тридцатилетняя Зэма покраснела "до ушей" и резко отвернулась к своему компу.

Надо сказать, что к этому времени Никита уже более-менее разбирался в местном социуме и потому придерживал свою борзую похоть. Долгое время на Дунье царил матриархат и, хотя переход к патриархату все же произошел, позиции женщин в половых вопросах были еще сильны. В частности, девушки могли перебирать женихов достаточно долго, проверяя в том числе их альковные способности. Но было одно но: эти "женихи" регламентировались из одного с девицей социального слоя. Мезальянсы недопустимы, причем даже в форме разового перепихона. А он кто? Раб, не имеющий имущественных прав, ниже него в этом обществе никого нет. Значит, девушки (которых немало было в муниципалитете) для него недостижимы.

Ну а разведенки? С ними дела обстояли еще хуже: они имели право на обзаведение ловерами, которые могли быть из разных социальных слоев. Но только мужчины ее слоя были с ней в равноправных отношениях; перец из высоких кругов обращался с ней как повелитель, а вот парень из низов оказывался в положении раба. Сунется Никита, к примеру, к Абене и его положение станет в два раза хуже. Ну уж нет, гуд найт, Абена, но не со мной!

Но люди во всех социумах несправедливые законы нарушают. Не зря и здесь в ходу анекдоты о неверных мужьях (любовниках) и женах. Значит, можно исхитриться и кого-то все же соблазнить — без риска попасть в кабалу. Вывод: продолжайте искать женщину, студент Бочаров и обрящете. И самый подходящий контингент — это замужние дамы, для которых сохранение тайны столь же необходимо, как и Никите. Потому Зэма — очень перспективный вариант.

В этот день тем все и кончилось. Но потом были другие дни, в каждый из которых Никита находил повод зайти в "расчетный центр Управления муниципального имущества", где обретались Зэма и ее подруги. Эти свидания он готовил и был то весел (рассыпая комплименты и тщательно выверенные анекдоты), то деловит, то печален. В последнем случае его тотчас тормошили, и он признавался, что тоскует по Родине, по счастливой прежней жизни, в которой у него было все: друзья, подруги и любовь. Вот и сегодня он явился "в гости" печальным. Дамы пытались его развеселить, но тщетно. Тогда Зэма мигнула им и Абена с Камарией покинули комнату

— Как же звали твою любимую? — спросила кареглазая и обильная телесными прелестями красавица, подсаживаясь вплотную к Никите.

— Беляна, — соврал претендент в галанты. — Имя ей соответствовало, у нее было все белым: лицо, тело и волосы....

— Значит, я не должна тебе понравиться, — сказала Зэма с трагичной ноткой в голосе.

— Верно, — согласился Никита, но тотчас вскинул голову, заговорил с жаром: — Но Вы безумно мне нравитесь! Просто в нашем мире красавиц подобных Вам, Зэма, нет!

В глазах Зэмы вдруг вспыхнули сумашедшинки, она скомандовала "Карибу на мланго!" (Дверь, закройся!) и порывисто притянула уже взлелеянного в воображении ловера к всколыхнувшейся груди.....

Вскоре Никита убедился в справедливости немецкой поговорки "Что знают двое, знает и свинья". Они с Зэмой тщательно скрывали свои соития, перенеся их в каморку Никиты (куда никто днем не заходил), но уже через неделю весь женский штат муниципалитета жужжал про их шашни. Зэму, впрочем, никто не осуждал, ей откровенно завидовали, ибо та же парочка раззвонила, что Зэма пребывает отныне "на седьмом небе". Внимание к Никите со стороны дам в разы увеличилось, его усиленно зазывали то на день рождения, то на чай с домашними пирогами, а одна миленькая девушка прямо предложила "попробовать разик" — и плевать на эти замшелые традиции! Он все же отказался (со всей деликатностью) и в качестве превентивной меры перестал заниматься ремонтом роботов по комнатам (не прекратив, однако, сладострастных встреч с Зэмой).

Вдруг ему было предписано явиться в кабинет одного из заместителей мэра, вернее, заместительницы по имени Экин Мисонго, которой он до сих пор в глаза не видел. В приемной высокопоставленной дамы Никиту тормознула стройненькая востроглазая секретарша, которая стала ему пенять на невзрачную одежду — обычный рабочий комбинезон, доставшийся от предшественника и полинявший от частых стирок. Вдруг из пульта на секретарском столе раздался властный женский голос:

— Зела! Что, техник от Чаки еще не пришел?

— Он здесь, госпожа Мисонго! — с торопливой почтительностью сказала секретарша.

— Так пропусти его! Невзирая на то, во что он одет!

"Значит, тетка наш разговор слышала,— сообразил Никита. — Тогда зачем этот вопрос "Пришел ли я? Для выпендрежа?"

В большом кабинете он не сразу увидел его обитательницу, которая сидела в высоком кожаном кресле, повернутом в данный момент к огромному (во всю стену) окну. Но вот кресло повернулось, и на Никиту уставился высокомерный взгляд холеной дамы лет тридцати пяти с европейским типом смуглого лица, на котором выразительными были все его составные части: высокий лоб с вычурными дугами тонких бровей, абсолютно черные демонические глаза (без белков!), хищный острый нос и плотно сжатые губы. Волосы дамы были обесцвечены и стянуты в узел на затылке, но разделены на волнистые пряди, что дополняло впечатление о вычурности хозяйки кабинета. Особенно завораживали жуткие глаза. Но вдруг чернота эта исчезла и глаза дамы стали изумрудно-зелеными!

"Так это всего лишь цветные линзы!— с облегчением осознал землянин. — А я уж подумал, что попал на расправу к демонице...."

Меж тем дама продолжала молча и холодно рассматривать Никиту. Он тоже молчал, глядя на нее чуть косвенно. Наконец Экин Мисонго соизволила заговорить:

— Что в тебе нашли эти клуши? Наши мужчины куда эффектнее. А тут передо мной стоит обыкновенный белый раб, каких перебывало на Дунье многие тысячи. Или ты все же необыкновенный?

— Я уникален, — решил быть наглым Никита. — Другого такого нет во всей Вселенной. Но столь же уникальным хуманом являетесь Вы, госпожа Мисонго, а также все жители Дуньи, каждый по-своему.

— Это общие слова, штампы, — отмела его доводы дама. — А что особенного умеешь именно ты? Меня интересуют твои приемы обольщенья женщин.

— Женщины все разные, потому и подход у меня к ним разный. Принцип же простой: сделай так, чтобы конкретной даме твое обольщение понравилось.

— И какой подход ты будешь применять ко мне?

— А-а, — спохватился Никита. — Так Вы тоже желаете познать любовь инопланетянина?

— Любовь — это громко сказано, — надменно изрекла дама. — Но что-то новое в отношениях полов я не прочь ощутить.

"Вот зараза! — залихорадило Никиту. — Сделай мне приятно, чужеземец. Но так, чтобы раньше я этого не испытывала! Зараза! Но надо что-то придумать и срочно. У, садистка! Впрочем, садо ходит ведь под ручку с мазо? Тогда буду делать то, что никогда еще не делал — хоть и читал про это"

Неотрывно глядя в глаза властной сучке он приблизился к ней, вдруг выдернул ее из кресла за руку и, бросив ничком на обширный стол, шлепнул с оттяжкой по оттопыренной заднице. А потом без перерыва еще и еще.

— Что ты делаешь, негодяй!? — закричала дама и попыталась вырваться, но безуспешно: Никита для верности заломил ей руку за спину.

— Наказываю плохую девочку, — прорычал он и вновь стал шлепать Экину, но уже по другой ягодице. — Ты очень дерзко вела себя с мужчинами и потому заслуживаешь хорошей порки. И лишь после того, как ты признаешь свое прежнее поведение плохим, я тебя пожалею.

Говоря все это, он каждую секунду ждал, что дама заорет во весь голос и в кабинет ворвутся охранники. Но она вдруг запричитала со всхлипами:

— Да, да, я плохая, я гадкая, накажи меня, чужестранец! Еще! Еще! А теперь вздрючь меня как последнюю шлюху, я заслужила только такое обращение!

Никита подивился вывертам женской психологии и овладел Экиной Мисонго в так называемом "жестком" варианте секса — по рецептам земного порно.

Глава восьмая. Преемники.

С этого момента жизнь Никиты переменилась: он получил в свое распоряжение небольшой домик в элитном пригороде столицы (при котором были даже садовник и кухарка — люди пожилые и добродушные), обширный гардероб, мобилу, карманные деньги и флаер, на котором ему спешно пришлось научиться летать. Летал он в основном в поместье Экины Мисонго, где в оборудованном по его эскизам павильоне истязал и трахал новоявленную садомазохистку. Впрочем, город он мог посещать теперь беспрепятственно, но полеты в других направлениях программой флаера были заблокированы.

Через какое-то время от жизни такой Никита затосковал: в его душе тяги к садизму совсем не было. Однажды он прямо заявил об этом Экине, но тут же подсказал приемлемый выход: взять на роль садиста одного из прежних ее любовников. Гранд-дама поджала губы, сморщилась, потом вздохнула и согласилась на его отставку — но после того, как Никита "обучит" своего преемника. Как ни странно, никого из негров Экина признать повелителем не захотела (все они в душе ее побаивались) — вот незадача!

— А где отбывают рабство мои товарищи? — спросил осененный новой идеей Никита.

— В основном, в лупанариях, — сообщила хорошо осведомленная вице-мэрша.

— Можно мне поискать преемника среди них?

— Попробуй, милый. Но лучше было бы, чтоб ты передумал....

Первым делом Никита затребовал списки путан и жиголо в лупанариях Думжи (так называлась столица Дуньи) и, получив их, стал отчекрыживать своих сограждан. Но в них нашлось лишь 53 фамилии, в которых можно было подозревать земное происхождение. "И то хлеб" — вздохнул Никита, получил от Экины писулю, что действует в интересах мэрии и пошел к своему флаеру.

Первым он навестил, естественно, Борьку Великанова. Тот вышел в гостиную лупанария заметно обеспокоенным (предположил клиента на свою задницу?!), но завидев Никиту, расплылся в улыбке:

— Ты как здесь очутился? Где вообще раболепствуешь?

— Я пришел дать вам волю! — торжественно процитировал Никита Стеньку Разина.

— Ага, так я тебе и поверил, — скривил улыбку Борис, но в уголках его глаз появились лучики надежды.

— Вот почитай эту бумагу, — протянул Никита писулю Экины. Борис прочел, ничего не понял и поднял вопросительный взгляд на товарища.

— Ты сильно зол на своих хозяев? — спросил Никита. Борис пугливо пригнул голову и шикнул на товарища.

— Понял, нас слушают, — спокойно сказал Бочаров. — Но я могу тебя отсюда перевести.

— Что для этого надо сделать? — почти шопотом спросил всеобщий жиголо.

— Согласиться на садо-мазо с единственной дамой, которая здесь в авторитете.

— Согласен, — быстро сказал Борис.

— Вот и ладушки. Сколько тебе надо на сборы?

— Три минуты. Ой, нет, надо еще с Милой и Светой проститься....

— А, я помнил о них, но при встрече с тобой забыл. С ними мне тоже надо увидеться. Они сейчас свободны?

— Пойду у Коджо узнаю, — сказал Борис и ушел.

Не было его, однако, довольно долго. Наконец он появился, совершенно злой.

— Подслушали, гады! — почти выкрикнул он. — И уперлись, ни в какую отпускать не хотят!

Никита пожал плечами и набрал номер вице-мэра. Когда Экина ответила, он приподнято сказал:

— Любезная госпожа, я нашел превосходного кандидата для сами знаете чего. Но его отсюда не желают отпускать. Как звать? Борис Великанов. И он действительно великан! Во всех отношениях.

Через полчаса Борис был вполне готов к отъезду, а Мила и Света поливали его слезами. Но вот Никита дал знать Борису и тот указал девушкам на него. Они подсели теперь к нему и подняли в ожидании глаза. Никита опять набрал тот самый номер и сказал Экине:

— Милая, я вот что подумал.... В вашем учреждении полно мужчин и многие из них сексуально не удовлетворены. Ты согласна? Угу. Так вот, рядом со мной сидят две милые мои соотечественницы, которые могут помочь их печали. Да, да. Надо лишь перевести их из гнезда разврата в эту милую контору, а они там освоятся и будут тихо-мирно приносить счастье людям. Вашим людям, дорогая.... Посоветоваться с хозяином? Я уверен, что Вы лучше его знаете, что нужно его сотрудникам. Разрешаете? Ты лучшая в мире начальница. Наездница? И наездница тоже.

Закончив разговор, Никита посмотрел на растерянных девушек и сказал:

— Вы наверно думаете, что вот нашелся благодетель, поменял вам шило на мыло. Но я пока не управляю этим миром и дать свободу не могу ни Борису, ни вам. Могу лишь гарантировать, что тамошняя несвобода в разы лучше здешней. Соглашайтесь девушки.

Девушек Никита поселил пока у себя, а Бориса повез на показ Экине. Когда они вошли в укромный павильон, вице-мэрша не смогла сдержать восхищения и произнесла:

— Хорош, действительно хорош! Ты уже истязал женщин, виджана (юноша)?

— Пока нет, мадам, — ответил Борис, пожирая даму глазами (как учил его Никита). — У вас индустрия секса пока не слишком развита. Но мне очень хотелось сделать это с некоторыми клиентками.

— А я вызываю у тебя такие чувства?

— С Вами мне хочется сотворить много разных действий, а в конце, быть может, даже съесть без перца и соли.

— Ах! — воскликнула Экина. — Самое то! Ты молодец, Никита. Можешь быть пока свободен.....

Милу и Светлану Никита нашел в саду, где они глубоко дышали и наслаждались видами природы.

— Вы можете себе представить, — обратилась к Никите более контактная Мила, — что мы за все это время ни разу не выходили за пределы борделя? И природу видели только на экране телевизора?

— Я тоже жил так недавно, — сообщил Никита и притворно нахмурился. — А что это ты мне "выкаешь", милая землянка? Или даже москвичка?

Мила побледнела и вдруг бросилась на грудь Никиты, заливаясь слезами. Рядом захлюпала носом Света.

— Ну, ну, девчонки, — стал оглаживать их за плечи Никита. — Я постараюсь сделать так, чтобы вас вообще больше не принуждали к сексу.

— А домой? Ты вернешь нас домой? — внезапно прорвало тихушницу Светлану.

— Все может быть, девочки, — твердо сказал Бочаров. — Я в это верю, верьте и вы.

Ночью Никите приснилось, будто в его комнату проникли два медвежонка и улеглись с обеих сторон на его кровать, сдавив его при этом. Он испугался, от страха проснулся и обнаружил тепленьких девушек, уже пробравшихся под его одеяло.

— Мы тебя разбудили? — шепнула на ухо Мила.

— Угу, — пробурчал Никита и тотчас исправился. — Но я очень даже "за".

— Прости, но нам было там одиноко, — продолжила Мила. — И потом, признаемся тебе: мы иногда спали так с Борисом.

— Прямо-таки спали?

— Нет, конечно, — тихонько рассмеялась Светлана. — Мы вовсю его ублажали. А он урчал.

— Тогда вперед, на приступ! — скомандовал Никита. — Только без щекотки!

— Мы не глупые дурочки, а профессионалки, — урезонила его Мила. — Все будет хорошо.

Уже в конце ночной вакханалии Мила, раскачиваясь на мужском теле, вдруг воскликнула:

— Как прекрасно делать это не из-под палки, а по искреннему желанию! Особенно со своим, родным мужчиной..... Боже, сегодня я счастлива!

— И я, — тихо повторила за ней Светлана.

Глава девятая. Учреждение "Тибы" и базы Чаки.

Назавтра Никита явился в лабораторию Чаки. Старый ниггер, увидев своего бывшего лаборанта, вмиг оторвался от ремонта распотрошенного робота и недоверчиво спросил:

— Ты вновь будешь мне помогать?

— Если ты не против, — бодро заявил отставной жиголо.

— Я-то да, — забормотал Чаки, — но что скажет вице-мэрша?

— Позвони ей и узнай, — предложил Никита и добавил: — Мне звонить не вполне удобно.

Чаки достал мобилу, но звонить при Никите не стал, а ушел в в коридор. Вернулся он через пару минут явно повеселевший и тотчас распорядился:

— Так: вставай за верстак и чини ту группу, что свалена в углу. А я буду заканчивать этого калеку — после того как вдохну пару-тройку затяжек из кальянчика. Угу?

— Угу, — хохотнул Никита и повернулся к указанным роботам.

— Да, забыл сказать, — добавил Чаки, — Вице-мэр велела отвести девушек-путан сначала в медпункт, а потом представить ей.

— Сейчас? — попритух Никита.

— Лучше сейчас, — кивнул Чаки. — Но потом сразу сюда.

Мила и Света только-только встали с постели (после этакой-то ночи!) и попивали кофе, когда к ним на голову свалился с неба Никита. Он сообщил им о повелении вице-мэрши как можно беспечнее, но многократно битые девы сразу увяли. Тем не менее, они стали дисциплинированно и без слов собираться.

— Она баба вредная только на вид, — пытался спружинить Никита. — Так что сохраняйте спокойствие и кивайте как китайские болванчики. К тому же по моим наблюдениям в муниципалитете активных мужичков почти нет.

— С неактивными тоже проблем хватает, — хмуро возразила Мила. — Они самые капризные клиенты. Пока приведешь его в кондицию, вся изнервничаешься.

— Я буду думать и что-нибудь придумаю, — упрямо заявил Никита.

— А можно мы так и будем у тебя жить? — спросила Света.

— Я-то оставлю вас с удовольствием, — заверил он, — но представьте: вы придете домой отдохнуть, а тут еще я со своей хотелкой нарисуюсь....

— Возня с тобой нам будет только в радость, — засмеялась Мила. — Что-то вроде реабилитационной гимнастики!

— Какая гимнастика, Мила, — укорила подругу Света. — Это будет любовь, Никитушка. Ведь мы, женщины, без любви жить не можем.....

Однако мадам Мисонго и слышать не захотела о таком общежитиии и поселила девушек в том же подвале, где нашлись более обустроенные аппартаменты, чем прежняя комната Никиты. Ну, а "рабочее место" было выделено им на первом этаже, в двухкомнатном кабинете с вывеской "Тиба" ("Терапия"). Никите же был сделан намек на возможные визиты в его домик любвеобильной Экины.

Некоторое время жизнь у Милы и Светы была вполне сносной: сотрудники муниципалитета появлялись в их кабинете редко и быстро закруглялись. Но потом разлакомились и дошло даже до записи в очередь, по дням и часам. Пришлось вице-мэру вмешаться (по инициативе Никиты) и ввести лимит для каждого: два посещения в месяц.

Сам Никита занимался исключительно ремонтом роботов, причем только в стенах лаборатории: не хотел отдавать свои эмоции "на сторону", в ущерб психике девушек. Ибо они отдыхали душой и телом только с ним — после окончания рабочего дня. Он делал им оздоровительный массаж под рассказы о том, как провел рабочий день, какие осуществил ремонты и как некоторые роботы умеют капризничать. Кормил вкусняшками, которые научился готовить. Иногда они катались во флаере над окрестностями города с посещением живописных мест. Купались в озерах и реках, загорали под зеленовато-желтым солнцем, бегали друг за другом и боролись, хохоча во все горло. А с некоторых пор он стал разучивать с ними язык банту — благо, что учебники скачать в Сети было несложно. Иногда он оставался у них ночевать, хотя знал, что доброжелательные слуги могут "капнуть" Экине о его ночных отлучках.

Как-то раз Чаки разговорился, и выяснилось, что он в молодости и зрелости немало покуролесил, в том числе был механиком в экипаже пиратского корабля. И у него сохранилось много баз знаний (натыренных пиратами в захваченных кораблях) — как по ремонту разнообразной космической техники (скафандров, боевых турелей, медицинских капсул, дроидов, дронов, шаттлов — вплоть до малого гиперпространственного корабля), так и по управлению ими.

— Чаки! — взмолился Никита. — Это же клад! Который бестолку пропадает в твоих закромах. В то время как молодой талантливый ремонтник отчаянно нуждается в этих базах. Поставь их мне, голубчик, а я заберу у тебя все заботы по ремонту бытовых роботов — тебе останется только сидеть в любимом кресле, поставив ноги в бак с горячей водой (воду я тоже буду тебе менять), курить кальян и писать мемуары о своей полной приключений жизни.

— Какой ты шустрый! — хитро сощурился Чаки. — Каждый хотел бы заполучить такие базы, да не каждому они по зубам. По интеллекту то есть. Твой-то выдюжит?

— Не попробуешь — не узнаешь, — резонно изрек Никита и добавил: — Начнем с малого и пойдем по нарастающей. А?

— Маловато ты мне пообещал, — покачал головой Чаки.

— А что бы ты хотел?

— Хочу я много, но не в твоих силах эти желания мне реализовать. Есть, правда, одно, совсем легкое и тебе подвластное.....

— Не тяни, выкладывай!

— Ты дружишь с белыми девушками из кабинета "Тиба".....

— Ах ты, старый греховодник! — вырвалось у Никиты. — И тебе плотской любви захотелось?

— Типа того, — невозмутимо сказал Чаки. — Я, кстати, не так и стар, шестьдесят два лишь стукнуло.

— Мне надо посоветоваться с ними, — сказал снедаемый сбычей мечт землянин.

Девушки согласились на "обмен" без колебаний.

— Если ты научишься управлять космическим кораблем, — разгорелись глаза у Милы, — то дело останется за малым: добыть такой корабль, забрать всех наших и аля-улю Дунья, да здравствует Земля!

В итоге Чаки блаженствовал в девичьих объятьях целый месяц (они даже привыкли к этому забавному "дядюшке Римусу"), а Никита стал офигенно знающим мэном — куда там прежнему студентику! Попутно он скачал себе базу "Юрист" (случайно оказавшуюся среди технокосмических баз) и мог теперь поискать лазейку для освобождения рабов в своде законов империи Арвар — разумеется, противоречивом. Чем он в первую очередь и занялся. Через пару вечеров он нашел несколько таких лазеек. Наиболее простым оказался брак со знатной арваркой — если оная дама изъявляла категорическое желание в него вступить. Влегкую давали гражданство выдающимся артистам или спортсменам. Значительно дольше его добивались изобретатели. Реальным был путь в ряды армии — вернее, в народное ополчение, но оно набиралось только в случае серьезной войны. Никита хмыкнул: лазейки есть, только не для него и не для его подопечных. Но жизнь тотчас показала, что он ошибался.

Пару дней спустя средства информации Дуньи сообщили гражданам, что эскадра империи Аратан подвергла варварской бомбардировке планету Джаху, где шахтеры Арвара ведут разработку месторождений калифорния — самого дорогого металла в Галактике. В соответствии с традицией Арвара (отвечать на каждый удар десятикратно) ее Первый флот вторгся в звездную систему Фрейя (периферийную в империи Аратан) и с ходу захватил Белинду — самую процветающую планету этой системы. Случайный император Аратана (а они все там случайные, ибо выбираются на четыре года из сонма желающих) поступил бездумно и объявил Арварской империи войну. Да покарает его Создатель и наши героические вооруженные силы. А также героическое ополчение, призыв в которое объявляет неизменный император Арвара Максимус 4-ый.

Никита тотчас связался с Борисом и спросил:

— Ты слышал новость о войне с Аратаном и наборе ополчения? Так вот, сообщаю тебе в качестве квалифицированного юриста: рабы могут вступать в ополчение и заодно изменить свой статус с рабского на гражданский. Я решил туда пойти. Ты со мной?

— Хм, — заколебался Великанов. — С одной стороны заманчиво, с другой на войне ополченцы гибнут первыми. Пожалуй, я откажусь. Тем более что еще не все плети истрепал об ягодицы Экин Мисонго.

— Я тебя не осуждаю, Борис, — сказал Никита, — но напоминаю: именно на войне карьеры развиваются стремительно. Разве не для этого ты устремился в космос?

— Да, да, да, — ответил старший товарищ. — Но я и не отказываюсь категорически. Если война продлится достаточно долго, то нужда в ополченцах будет нарастать. И я смогу им стать в любой момент. Пока же подожду и погляжу, как будет развиваться твоя карьера.

— Резонно, — признал скородум. — Тогда пригляди за нашими девушками.

— Естессно, А ты не лезь на рожон, воюй с умом.

— В космическом корабле? — засомневался Никита. — Вряд ли это возможно. В нем либо все победители, либо все трупы.

— Я полагал, что ополченцам прямая дорога в пехоту?

— У меня скачана база космотехника, — сообщил Никита. — Ужель они на дороге здесь валяются?

— А-а, так ты уже почти элита? Тады ой. Но все равно не мельтеши, ремонтируй себе и ремонтируй. Ну, все, шли сообщения. Меня уже Экина требует....

Глава десятая. Инициативы Никиты

Сначала в администрации наместника Дуньи мкуу (князя) Дзолы к инициативе раба Бочарова отнеслись прохладно. Экина же, узнав о ней по своим каналам, тотчас посадила Никиту под домашний арест. Однако военные события развивались стремительно (империя Аратан нанесла ответный удар, захватив целиком звездную систему Джевель, расположенную всего в двух гиперпереходах от Дуньи) и для обороны планеты потребовались дополнительные комбатанты. Прошерстив резюме ополченцев (военнообязанных и добровольцев), военные чиновники малость офонарели от умений невольника Бочарова и срочно призвали его в ряды защитников Дуньи. Корабля ему в управление, конечно, не дали, но все же направили на космодром, куда стали приходить транспорты с раздолбанной военной техникой. Отработав здесь неделю обычным ремонтником, Никита получил в свое командование бригаду роботов и стал возвращать ту самую технику в строй — всякий раз испытывая удовольствие от удачного ремонта.

Однажды его командировали на одну из трех орбитальных боевых платформ, обеспечивающих оборону планеты на ее подступах. Летел он туда на шаттле (челноке), управление которого теоретически изучил. И вновь поразился слабой перегрузке при полете к станции, а на самой станции — нормальному полю тяготения. Впрочем, теперь он знал, что эти эффекты обеспечивает генератор гравитации (он же генератор антигравитации) — поразительная машина, изобретенная вместе с гиперпространственным двигателем еще легендарной цивилизацией Джоре, канувшей в вечность неведомо когда. Тиражировать эти устройства хуманы и прочие разумные обитатели Галактики научились, но принцип их работы ученые всех миров продолжали яростно оспаривать.

Платформой станция, конечно, не была, а представляла собой тороид (диаметром с километр) с 12 орудийными установками башенного типа, распределенными по кольцу равномерно. В центре же тороида находился ангар с джет-файдерами (истребителями), а также парой дестройеров (эсминцев) и одним крейсером. Где находился центр управления платформы, Никита так и не узнал — это было строго засекречено.

Причина, по которой его сюда вызвали, оказалась почти анекдотичной: вышли из строя все три наладчика электронной начинки джет-файдеров. Один выпросил пару дней для побывки на Дунье и по неизвестной пока причине не вернулся. Другого хватил инсульт, и он залег на неделю в медицинскую капсулу. А третьего выбросил в космос ревнивый пилот файдера, застукав со своей пассией! А поскольку пароль на доступ к истребителям каждый день менялся (" И здесь процветает придурошная секретность!" — скривился Никита), начинка реагировала на это небольшеньким сбоем, которого хватало на то, чтобы в доступе пилотам отказать. И вот он с утра обходил все истребители и проводил калибровку электроники, которая у каждой машины оказалась индивидуальной. Все оставшееся время Никита был свободен.

Сначала он от нечего делать путешествовал по станции, используя систему горизонтальных и вертикальных лифтов. В какой-то момент он представил, что в основной кольцевой коридор станции вламываются через проделанные взрыв-пакетами дыры дроиды противника, а за ними и десантники. Понятно, что коридор простреливается боевыми турелями, но их засекут и, в конце концов, уничтожат. Что может внести растерянность в ряды штурмовиков? В сознании Никиты пронеслись десятки зрительных образов и один он мгновенно выхватил: штурм самураями тайной крепости ниньзя и внезапные ловушки в виде падающих в коридор бамбуковых стенок — перед и сзади группки самураев. А потом их отстрел в образовавшемся тесном отсеке через дыры в потолке.

Картинка эта настолько ему понравилась, что он остановился и стал внимательно изучать коридор на предмет устройства такой ловушки. И нашел: на потолке можно проложить рельсовый путь, по которому будут двигаться две подвесные тележки со складными стальными завесами. В нужный момент тележки останавливаются, завесы падают, разворачиваясь, и их низы входят в пазы на полу, в которых жестко фиксируются. А для того, чтобы десантура не заметила тележки раньше времени, рельсовый путь надо прикрыть подвесным потолком, который будет сброшен вниз синхронно. Для еще большей незаметности тележки должны двигаться без шума, на магнитной подущке. После использования ловушки в одном месте завесы можно будет поднять и двинуть тележки в другой участок коридора — для другой группы захватчиков.

После ряда проволочек Никите удалось переговорить с командиром противодесантной службы Гаем Мбваной. Тот выслушал его, все более улыбаясь и поднимая брови. Но в конце вдруг просиял:

— Ты придумал отличную штуку, парень! На этот рельсовый и замаскированный путь надо установить часть турелей. И валить гадов внезапно, в нужное время и в нужном месте! Как, говоришь, тебя зовут?

Такой финал его идеи пресек дальнейшее обследование станции и тогда Никита сосредоточился на файдерах. Почему бы ему их практически не освоить? Некоторые машины имели второе кресло и оборудование для спарки — к их пилотам он и подкатил. Однако два пилота отказали ему категорически, ссылаясь на приказ.

— И что я за это буду иметь? — спросил, ухмыляясь Буру, пилот третьей спарки. Об этом Никита уже подумал раньше и, хоть душа его протестовала, предложил единственный куш:

— Ты был когда-нибудь в постели с двумя белыми красавицами?

— Но я должен буду подмазать командира эскадрильи..... — еще шире улыбнулся пилот.

— В их постели места хватит и на четырех, — парировал Никита.

— Тогда пойдем, посмотрим, как ты чувствуешь себя на тренажере, — перешел пилот на деловой тон.

В назначенный день файдер с Буру и Никитой вылетел в плановый тренировочный полет. Оказавшись в стороне от станции, Буру передал управление новичку и стал отдавать команды на выполнение тех или иных фигур пилотажа. Через полчаса пот сыпал с Никиты градом, а через час Буру отобрал у него штурвал со словами:

— Хорош! Ты уже в простейших фигурах стал ошибаться. Пойду по заданию. Но в целом ты потянешь. Когда перестанешь тискать штурвал.

Наконец карантин инсультника закончился и Никита засобирался вниз, в Думжу. Шаттл должен был лететь завтра, с утра. Но не полетел: тем утром война пришла к Дунье в образе Ударного аратанского флота, которого ждали от Джевели, а он появился со стороны Фрейи. Причем "повезло" именно третьей БКП, ответственной за этот сектор обороны: по ней открыли огонь линкор, четыре крейсера и десяток дестройеров. Башни станции дружно отвечали, но силы были явно неравны.

Арварский крейсер и два дестройера покинули ангар и стали активно маневрировать, угрожая левому флангу аратанского флота, а файдеры атаковали правый фланг, корабли которого пытались пройти мимо БКП к планете. Тогда аратанский адмирал сосредоточил огонь на двух обращенных к центру его флота башнях станции и почти сумел подавить их энергетические щиты. Тогда по команде из центра управления БКП тороид повернулся вокруг оси и противопоставил линкору две другие башни, которые блокировали его продвижение. Но участь этих башен тоже была незавидной.

Никита во время обстрела сидел в ангаре, который почти не пострадал. Истребители периодически возвращались туда — для пополнения энергией и боезапасом. Вот появился хорошо ему знакомый файдер Буру, который финишировал почему-то с перекосом. Никита подскочил к "фонарю" истребителя, открыл его (наружное открытие было конструкцией предусмотрено) и увидел залитую кровью голову, лежащую на штурвале. Он вцепился в скафандр Буру, вытащил пилота наружу и вколол ему обезболивающее. Через полминуты подоспели медики и увезли раненого пилота в свою епархию. А файдер его остался.

Никита внимательно его осмотрел, потом подключил к системе тестирования и никаких повреждений не обнаружил. Тогда он залез в кабину, все осмотрел в ней и нашел следы крови на штыре воздуходува, к которому экстренно мог подключаться скафандр. Видимо, Буру открыл шлем (вопреки инструкции), в какой-то момент резко повернулся и наткнулся на этот штырь. Благо, что сумел довести машину до станции.

— Вот же подгадил мне этот Буру! — услышал вдруг Никита голос командира эскадрильи. Он вылез из кабины и встал рядом с истребителем.

— А ты что здесь трешься? — раздраженно спросил майор.

— Тестировал машину, — бодро отрапортовал Никита. — Она совершенно цела и может лететь в бой.

— И кто же ее поведет? — едко спросил летеха. — У меня резервных пилотов больше нет!

— Позвольте мне, — вдруг сказал Никита, еще минуту назад не собиравшийся лезть в смертельную петлю.

— Тебе? — взъярился комэск. — Буру эту машину с риском для жизни спас, а ты решил ее угробить? Шиш тебе!

— Новичкам везет, — упорствовал Никита.

— Вообще-то да, — вдруг согласился майор. — И мне каждая единица в бою нужна. Ладно, летим парой. Но ты должен ко мне приклеиться и все маневры повторять точь в точь! Понял?

— Так точно, — вытянулся Никита.

— Тогда заправляйся под завязку и жди в кабине моего сигнала...

Рисунок боя Никита практически не видел. Все внимание он сосредоточил на файдере комэска, стараясь копировать его пируэты: сначала обычные, но вдруг ставшие замысловатыми. А когда из пушек ведущего истребителя понеслись вперед трассы снарядов, Никита вплел в них свои — не видя толком кораблей противника. Внезапно его файдер сильно тряхнуло, и мимо промчался стремительный силуэт (вроде бы тоже истребитель), который почему-то не отобразился на экране радара. "У них что, осуществлена технология стелса?" — успел подумать Никита и прозевал маневр комэска, чей файдер (отобразившийся на радаре как "свой") тоже пронесся на встречном курсе мимо. Лихорадочно заложив вираж, Никита развернулся и помчал за ведущим на максимальной скорости — иначе бы отстал. Так он гнался и гнался за ним, стреляя, когда он стрелял, пока не услышал по связи: "Идем на базу, новичок. С почином тебя"

Вывалившись из фонаря кулем (на традиционный лихой прыжок не осталось сил), Никита встал на ноги, ощущая себя выжатым лимоном. Комэск же подошел к нему по-молодецки, хлопнул по плечу и сказал:

— Одного мы все-таки срезали. Ты очень кучно стрелял, а у меня был разброс. Так что на тебя его и запишем. Поздравляю.

— Он вроде бы тоже в меня попал, — сказал устало Никита. — Сейчас я посмотрю.....

— Посиди пока на диванчике, а я посмотрю, — возразил майор.

Минут через пять он подошел к отдышавшемуся Никите и сказал:

— Твой бог тебя бережет. Существенно попорчен наружный слой обшивки и больше ничего. Было бы попадание на два пальца ниже, и файдеру пришел бы кифо (каюк). Вместе с тобой.

— Наружный слой? Его ведь можно заменить и файдер снова будет в строю, — изобразил бодрячка недавний студент.

— Вот ты и будешь менять вместе со своими роботами. До завтра управишься?

— Должен, — заверил Никита и добавил: — Так Вы думаете, наша станция выдержит сегодня эту атаку?

— Может да, может и нет. Но каждый из нас должен делать свое дело: я буду летать и дырявить их истребители, а ты будешь чинить наши.

Как ни странно, станция действительно выдержала обстрелы аратанцев — тем более, что от двух других БКП, не участвовавших пока в битве, подошли на помощь два крейсера и четыре дестройера. В итоге Ударный флот вернулся в систему Фрейя (которую, как оказалось, отбил чуть ранее обратно) и стал, вероятно, латать там повреждения своих кораблей. Акбарцы же принялись "зализывать" свои раны.

Глава одиннадцатая. Снова попал!

Отлет Никиты на Дунью пришлось отложить. Командир станции приказал проводить ремонты срочно и круглосуточно (в две смены, конечно), так как боялся, что аратанцы вскоре вернутся их дожимать. Никита выкладывался по полной и потом спал пластом. Впрочем, через 8 часов он просыпался, жевал чего-нибудь и смотрел по Сети новости. Для империи Акбар они были хреноватые: ее захватнические флоты и эскадры повсеместно аратанцами вытеснялись, а свою Джевель отбить обратно не получалось. Что касается Дуньи, то аратанцы пока не проявляли в ее сторону активности. Этим воспользовались торговцы, оказавшиеся здесь в ненужное время, и один за другим стали покидать ее космодромы.

В один такой пересменок Никита был вызван к главному инженеру БКП. Седой, но еще полнокровный негр посмотрел на вошедшего молодца критически и, наконец, сказал:

— Тебя, Бочаров, рекомендовал мне мой зам, который ведет ремонт файдеров и дестройеров. Ты в самом деле можешь ремонтировать малые гиперкорабли ?

— Базу такую я себе поставил, — сказал Никита осторожничая.

— Но реально не ремонтировал?

— Нет. Но я и файдеры раньше не ремонтировал, хотя теорию знал. Оказалось, что инструкции по ремонту составляли очень толковые люди, и я освоился в течение дня.

— Беда, — вздохнул инженер. — Но послать кроме тебя больше некого.

— Куда вы хотите меня послать? — встревожился Никита.

— Вблизи нашей станции зависла яхта, бегущая с Дуньи. Что там у них произошло, бог знает. Они попросили нас прислать специалиста по ремонту — вот ты лети и разберись. Ты ведь умеешь пилотировать файдер?

— Да.

— Тогда вот тебе их координаты и позывной. По прилету сообщи нам ситуацию и держи в курсе ремонта. Исправишь все — лети обратно, чаи тебе распивать некогда.

Каково же было изумление Никиты, когда в кают-компании яхты он увидел приснопамятных аграфов: Йерро и заносчивую "принцессу".

— Это ты? — в один голос спросили беглецы из консульства империи Таори.

— Я, — подтвердил он, скрывая тревогу. — Звать меня Никита и я прибыл для ремонта вашего корабля.

— В Арваре инженерные базы ставят уже и рабам? — скривился Йерро.

— Нужда заставила, — ответил Никита, слегка улыбаясь. — Вам в теперешней ситуации это должно быть понятно?

— Мы полагали, что наш корабль вполне надежен, — вмешалась в разговор аграфка, — и даже не озаботились взять с собой ремонтника. Йерро же умеет пилотировать яхту, но совершенно не знает ее устройства.

— То есть характер неисправности вы не знаете?

— Просто двигатель вдруг отключился и на попытки включения не реагирует, — раздраженно сказал пилот.

— Тогда первым делом я пройду к пульту.

— Я провожу, — буркнул Йерро.

— Устройство корабля мне хорошо знакомо, — чуть насмешливо сообщил Никита. — Вам остается только сидеть и ждать, когда я диагностирую неисправность и устраню ее.

Как Никита и предположил, подвел один из контактов этого самого пульта. После его зачистки двигатель послушно завелся и замурлыкал на холостом ходу. Никита же включил передатчик, дождался ответа и сообщил:

— Ремонт завершил, сейчас вылетаю.

— Так быстро? — поразился главинж.

— Тут был пустяк, контакт подвел. Пилот же в этом деле полный профан.

— Хорошо. Если они нам подтвердят результат ремонта, лети обратно.

Никита отключил связь, повернулся к выходу из рубки и наткнулся взглядом на стоящую в нем сладкую парочку, а также на парализаторы в их руках.

— Что за фокусы? — успел сказать он и упал на пол без сознания.

Очнулся Никита в стандартной каюте малого корабля, на диван-кровати, разутый, но одетый. Голова гудела (как и всегда при попадании парализующего заряда), но тело было ему уже подвластно. Он сел и стал думать думу. Но тут на стене засветился экран, и на нем появилось лицо аграфки.

— Я хочу перед тобой извиниться, Никита, — сказала она холодновато. — Это была моя идея: взять тебя с собой в дорогу. Ты, судя по всему, хороший ремонтник, а наш корабль редко использовался и потому ненадежен. Дальше развивать мысль я не буду, ты все уже понял. Обещаю, что добравшись до Тейи, мы вернем тебя на Дунью — как подвернется оказия.

— Если я задержусь там, то смогу ли попросить у Вас рекомендацию? — спросил, скрепя сердце, Никита.

— Рекомендацию? Для чего? — по-человечески удивилась аграфка.

— Для той же ремонтной деятельности, к примеру. Или у вас на планете пища, кров и одежда достаются всем даром?

— Ну-у, пожалуй, — согласилась дама.

— Но на кого мне в таком случае ссылаться?

Аграфка застыла на несколько секунд, изучая лицо Никиты (оно было, надеялся он, бесстрастно) и совсем нехотя снизошла:

— Меня зовут Летиция фор Барриос.

Глава двенадцатая. Смерть смерти рознь

Вероятно, Никита так и долетел бы взаперти до столицы империи Таори, но у Йерро не выдержали нервы. В "ночное" время дверь каюты узника открылась (с одновременным включением света) и в нее вошел этот высоченный лоб. В руках он держал резиновую (?) дубинку, а на поясе имел парализатор.

— Ну? — сказал он насмешливо. — Проверим, сможешь ли ты выстоять против меня теперь?

И, сделав шаг, нанес дубиной удар по лежачему противнику.

Если б негодяй напал без преамбулы, то Никита вряд ли бы успел дать ему отпор. Но за несколько отпущенных секунд он сгруппировался и продумал на три хода систему защиты. Поэтому удар он принял на подушку, вторым его действием стал прыжок на стену, от которой он оттолкнулся руками и, сделав сальто, оказался сидящим на шее болвана. Тот попытался его сбросить или разжать удушающий захват, но Никита уже извлек из кармана трусов давно изготовленное "стило" (сделал из зубной щетки), вставил его в оказавшееся под рукой ухо и ударил по тупому концу ладонью. Аграф коротко взревел и грохнулся на пол. Некоторое время он сучил ногами, но вскоре затих. После чего Никита вытащил его в коридор и, забрав парализатор, пошел в рубку.

Заперев дверь на случай внезапного пробуждения Летиции, он "оживил" автоматический корабельный журнал и вывел на его экран местоположение яхты, Тейи, а также всех окрестных планет и искусственных станций. А потом стал анализировать информацию (в том числе энергетические ресурсы корабля) и пытаться найти выгодное для себя решение. Наконец, он остановился на одном варианте, заблокировал из рубки дверь в каюте аграфки и стал готовить корабль к прыжку через гиперпространство.

Яхта вынырнула из "гипера" над плоскостью эклиптики 4-планетной системы, образованной вокруг желтой звезды, напоминающей Солнце. В астрономическом кадастре пригодной для биологической жизни значилась вторая планета, близкая по большинству параметров Земле. А в Галактике есть закон: раз пригодна для жизни, значит обитаема. И жизнь кипела там ключом: и растительная и животная. Более того, имелись и хуманы, но не естественно развившиеся из местного биоценоза, а деградировавшие потомки исследовательской экспедиции, посланной в незапамятные времена неизвестным содружеством. По крайней мере, такие сведения о планете внес в кадастр торговый корабль республики Минматар, пытавшийся найти здесь новый рынок сбыта.

Когда корабль вышел на экваториальную орбиту вокруг Надежды (так впопыхах назвали планету минматарцы), то Никита с живым интересом приник к видоискателю. И увидел внизу необъятную массу воды. Из нее торчали тут и там небольшие островки, попадались острова и побольше, но серьезного материка все не было. Вот завершился первый виток вокруг планеты, и Никита повелел искину перейти на более высокую орбиту. С нее он осознал простую истину: этот мир был водным, суша занимала на нем не более 5% поверхности. Просмотрев ряд фотоснимков, Никита выбрал один из наиболее значительных островов площадью около 2 тыс километров на широте 40о (инстинктивно выбрал северное полушарие) и стал к нему снижаться.

Вдруг ожил настенный экран, на котором "нарисовалась" рассерженная аграфка. Вот она открыла было рот для гневной филлиппики и растерялась, глядя на Никиту.

— Где Йерро? — спросила, наконец, она.

— Отдыхает, — коротко проинформировал Никита.

— А ты как в рубке оказался?

— Надо же было кому-то управлять кораблем....— насмешливо улыбнулся бывший узник.

— Почему у меня дверь заблокирована?

— Отдыхайте, Летиция, — еще шире заулыбался Никита.

— Что происходит? — закричала аграфка. — Куда мы прилетели? Я вижу какой-то океан! И он явно находится не на Тейе!

— Это планета Надежда, — кротко сказал Никита. — Вам она знакома?

— Первый раз слышу. Что ты творишь, негодяй?

— Пытаюсь жить по своим правилам, а не по вашим, — жестко завершил разговор Никита и прервал связь.

Прелесть антигравитации состояла и в том, что посадка (да и взлет) могли осуществляться кораблем практически бесшумно — при некотором перерасходе энергии, разумеется. К тому же режим "хамелеон" существовал и для корабля. Вблизи него можно было заметить некое дрожание пространства (вроде того, что наблюдается в жаркий день в пустыне), но на удалении он смотрелся как естественная часть пейзажа. В данном случае как россыпь камней на пологом горном склоне, на который Никита посадил корабль (подперев его для устойчивости манипуляторами).

Покинув наконец рубку и запаролив ее дверь, Никита прошел к известному трупу и, вызвав дроидов, транспортировал его к морозильной камере, где занял им один из отсеков. После этого принял душ (с яростным оттиранием всего тела и особенно рук) и стал разбираться с устройством и оснащением планетарного комбинезона. Воздух Надежды был почти идентичен земному, и потому шлем Никита отложил в сторону. Зато пристроил на рот и нос маску с воздушными фильтрами — мало ли какие вирусы тут можно подхватить? Маска имела, конечно, хамелеонное устройство и со стороны казалось, будто хуман просто приветливо улыбается. Прихватив игольник в пистолетном исполнении (спрятал в подмышечном кармане) и парализатор (в кобуре на боку), Никита проник в миниангар, где едва поместился его файдер. Открыв фонарь, он забрался в привычное кресло и заулыбался натурально. Первая команда и створы ангара ушли в пазы корабельных стенок, вторая команда — и файдер, тихо заурчав, "выплыл" наружу и взмыл в небесную синь.

Некоторое время Никита просто носился в воздухе и выполнял все новые и новые виражи, перевороты, курбеты, петли, испытывая наслаждение и восторг от возможностей своей "ласточки": в космосе ничего этого, конечно, не было. Вдруг периферийным зрением он уловил далеко внизу какое-то движение. Включив видоискатель, он увидел на экране что-то вроде большой птицы. Никита увеличил изображение и оторопел: под ним парил на перепончатых крыльях натуральный птеродактиль! И это было еще не все: на основании шеи этого ящера сидел человек! Ноги его были вставлены в явную упряжь, а в руках он держал подобие арбалета?

"Жаль, — подумал Никита с досадой. — Жаль что мой файдер лишен хамелеонной маскировки..... Ну, буду держаться повыше, благо что видеокамера файдера разглядит любые детали даже на земле".

Вскоре его полет стал целенаправленным: Никита разглядел на горизонте группу сближенных строений. Бросив взгляд на воздушного всадника, он заметил, что тот продолжает лететь в одном направлении и это похоже на боевое охранение. "От кого же ты этот остров охраняешь? — задумался Никита, продолжая полет к городу. То, что это город, стало уже понятно, причем город феодального типа: вон в центре высится замок, обнесенный каменной стеной, вокруг замка расположились по радиальным улицам дома обстоятельных горожан, а периферийная часть города застроена маленькими домиками и даже хижинами. При большем увеличении Никита смог разглядывать отдельные части города. Вот торговая площадь, вовсе не изобилующая ни покупателями, ни продавцами; вот фонтанная площадь, куда сходятся с кувшинами горожанки и которых здесь куда больше, чем на рынке; вот кварталы ремесленников: кузнецов, горшечников, кожевенников, столяров и вовсе непонятных производителей..... А вот какая-то площадь, куда идут со всех сторон люди и там скапливаются вокруг высокого помоста со столбом посередине. Очень похоже, что это лобное место. Значит, ожидается казнь? Брр, терпеть не могу их смотреть даже в кино, но тут, пожалуй, надо — из практических соображений: а ну как придется с этими феодалами вступить в конфликт да и оказаться на том же самом месте....

Однако вопреки ожиданиям Никиты на улицах, ведущих к Лобной площади, не было видно ни одной колымаги, похожей на тюремную карету. Не было и кавалькады всадников из замка — странно..... Вдруг под звуки труб открылись ставни на втором и третьем этажах большого каменного здания, обращенного фасадом на площадь, и в широких оконных проемах стали видны кресла с сидящими в них господами и дамами в "расфуфыренных" цветных одеждах. Один из этих господ поднял руку с платком и уронил его. Трубы вновь взревели, и в помосте открылся люк, из которого стали подниматься один за другим судьи (старцы в темных хламидах), палачи (силачи, до пояса обнаженные, с плетьми в руках и с какими-то дрынами на бедрах) и двое осужденных: девушка и парень. Девушка пыталась удержать на себе цветное, но разорванное платье (одна из "расфуфыренных"?), парню же было попроще: он был совсем гол и держал ладони на паховой области.

"Не иначе это пара любовников, причем не равных по своему положению" — пришел к выводу Никита, пока один из старцев о чем-то басовито гудел, держа перед глазами свиток. — Соответственно и наказание для них будет, вероятно, неодинаковым". И точно: когда судья закончил чтение приговора, на его место вышел палач и одним движением руки сорвал платье с плеч и спины девицы (в ткань на груди она судорожно вцепилась и отстояла пока свое право на приличие). Но вот палач крутнул плетью и девица истошно вскрикнула и упала на колени, а на ее спине появилась первая красная полоса. Новая круговерть — и новые вопли и полоса. Еще и еще. Девушка уже упала на помост и пыталась выползти из зоны ударов, но палач делал шаг и полосовал жертву уверенно. При этом оказалось, что полосы образовали на спине четкий рисунок диагональной клетки.

После десятого удара палач отбросил плеть, оттащил истерзанную жертву на край помоста и обернулся с предвкушающей улыбкой к парню. Тот вдруг проявил прыть и метнулся к краю помоста, желая прыгнуть в толпу — но был ловко перехвачен на лету вторым палачом, бывшим оказывается начеку.

"Я что, буду теперь смотреть, как у человека вырывают гениталии, а потом сдирают кожу?, — вспомнил Никита сцены из европейского Средневековья. — Ну уж нет!"

В считанные мгновенья его файдер сверзился с высоты и завис над жутким помостом. Толпа завопила на разные голоса и кинулась бежать, затаптывая упавших, а судьи и палачи юркнули в тот самый люк. Преступник же оказался молодцом, ибо кинулся к девушке и прикрыл ее своим телом от небесного чудища.

Никита открыл фонарь и крикнул парню на интерлингве: — Быстро сюда!

Тот, видимо, ничего не понял, но голову в сторону файдера повернул. Никита махнул ему приглашающе и показал на небо. Парень, наконец, сообразил, подхватил свою подругу и подбежал ковыляя, к открытому фонарю. Никита протянул руки, показывая на девушку, но парень заколебался. В этот момент в помост рядом с ним воткнулся "дротик". Никита высунулся до пояса, схватил девушку и потащил к себе — парень в этот раз ему помог. Устроив податливое тело за спинкой кресел, Никита подал руку парню, вдернул его в кабину и устроил на соседнем кресле. После чего поспешил закрыть фонарь (дротики начали сыпаться градом) и стартовал ввысь.

Глава тринадцатая. Шустрая Летиция.

Передав управление автопилоту, Никита попытался разговорить парня. Это ему удалось: абориген стал яростно лопотать и в речи его сквозили какие-то смутно знакомые звукосочетания — но все равно ни черта студент-языковед не понимал. Осознав наконец тщетность контакта слету, он положил успокаивающе руку на голое плечо, улыбнулся и махнул рукой вперед: погоди мол, там, куда мы летим, есть машина для распознавания образов, знаков и звуков....

Прилетели к гиперкораблю быстро и без приключений, впритирку поставили файдер в ангар, зато с выходом из него пришлось повозиться. Дева упорно не желала приходить в сознание и ее кантовали вдвоем. В коридоре яхты голыш взял свою пассию на руки, а Никита завозился с дверью в ангар, которая почему-то не желала закрываться. Вдруг ему показалось, что из-за поворота в коридор кто-то вышел. Он глянул на этот объект и мгновенно нырнул за спину парня, одновременно выхватывая парализатор. Секунду спустя парень повалился на пол со своей ношей, и перед Никитой предстала раздувающая ноздри Летиция. Но ее рука выронила только что использованный парализатор, ибо Никита успел в эту руку попасть из своего.

— Каррамба! — воскликнула аграфка ("Это что, аграфское слово?" — удивился студент) и стремительно присела в попытке цапнуть парализатор здоровой рукой. Никита с удовольствием парализовал и ее.

— Сволочь! — сказала аграфка на интерлингве. — Шустрая сволочь!

— Что есть, то есть, — самодовольно хохотнул Никита. — Но и Вы, мадам, вполне шустры..... Как Вам удалось разблокировать дверь?

— Дверь в мою каюту? Ха-ха. А теперь говори: куда ты отвез Йерро?

— Йерро? А кто это? Впрочем, припоминаю: был такой персонаж на этой яхте. Но уже сутки как исчез.

— Что значит исчез, тварь?

— Ну, типа растворился, испарился, вознесся на небо....

— Ты его убил?!

-Можно и так сказать, — согласился Никита. — Впрочем, это было не убийство, а типичная самооборона. Ибо это он пришел ночью убить меня.

Летиция секунд на пять потеряла дар речи и только растерянно смотрела на бывшего раба. Но вот ее взгляд обрел привычную надменность, и она процедила сквозь зубы:

— Куда ты подевал его тело?

— А вы на Тейе уже научились оживлять умерших? — ответил Никита вопросом на вопрос.

— Где тело, юнец?

— Я это к тому спросил, — изобразил озабоченность Никита, — что если научились, то я это тело не отдам. Уж очень его владелец был паршивым индивидом при жизни. Если только сделать на его основе клона: свеженького и ничего не помнящего.....

— Я жду ответ на свой вопрос, — продолжила тупить Летиция.

— Что ж, ожидайте, причем там, где сейчас стоите. Или Вас проводить в кают-кампанию и усадить там? Вряд ли без помощи рук Вы сможете войти в свою каюту. Кстати, час уже обеденный и я, как вежливый хуман, могу покормить Вас с ложечки.....

У Летиции вдруг на глаза навернулись крупные слезы и стремительно покатились по щекам. Она тотчас отвернулась в сторону, но даже протереть глаза не смогла и только схлопывала слезы ресницами. Никита почувствовал, что краснеет и тоже от нее отвернулся, переведя глаза на аборигенов. Из них двоих в сознании была теперь дева, которая явно вслушивалась в перепалку небожителей. Заметив, что Никита на нее смотрит, она вновь судорожно свела на груди остатки платья и вдруг сказала на ломаной интерлингве:

— Не иметь сор, владыки. Здесь жить только вместе. Иначе дюк Валлен вас поработит.....

Летиция с некоторым изумлением посмотрела на туземку в рванине, но тотчас ее глаза просохли, в них сверкнула искра интереса и она спросила деву:

— Что это за дюк такой? Валллен, ты говоришь?

— Это правитель наш остров. У него больше 300 дети и каждая красивая женщина должна быть его жена. Ты будешь его жена, когда он тебя увидит.....

— Ты тоже его жена? — спросила, сморщив нос, аграфка.

— Я его дочь, — с горечью ответила дева и вдруг испустила стон, неловко повернувшись к голышу.

— Все, — сказал решительно Никита. — Хватит дискуссий. Надо отнести вас всех в медкабинет, на воссстановление.

— Меня нести не надо, — фыркнула Летиция. — Или ты ради этого парализуешь мне и ноги?

Теперь настала очередь фыркнуть Никите:

— Сначала я парализую Вам язык, леди. А потом надену наколенники с шипами и буду подпихивать Вас под ягодицы в направлении медкапсулы. Годится такой вариант?

Летиция вздернула голову и пошла по коридору к нужному кабинету, странно свесив руки-плети по обе стороны своих крутых бедер. Никита же поднял на руки герцогскую дочь и пошел следом за еле сносной аграфкой.

Медкапсула в кабинете была всего одна (а зачем на минияхте больше?) и в нее Никита положил вовсе не Летицию. Аграфка, впрочем, возражать не стала, а попросила включить для нее вибромассажер. Ее руку в этот массажер пришлось засовывать Никите, отчего на красивом лице дамы появилась гримаса неудовольствия. Он пожал плечами и пошел за парнем, все еще лежавшем в отключке. Его Никита принес в медпункт на плечах, уложил на кушетку и, вспомнив знания из базы медбрата, нашел шприц, бодрящее лекарство и вколол его в голое тело.

— Накрой его, наконец, простыней, — сказала Летиция капризным голосом. — Все причиндалы наружи....

— О как! — округлил глаза и поднял брови Никита. — Вам, вероятно, уже лет 150, а Вы все еще изображаете из себя невинную девушку....

— Что?! — рассвирипела аграфка. — Какие сто пятьдесят? Негодяй!

— Ну, мне говорили, что аграфы живут очень долго и при этом почти не стареют....

— Это так! — злобно подтвердила Летиция. — Но я и тридцати лет еще не достигла!

— Значит, Вы очень способная леди, — сказал Никита, педалируя уважительность. — Ведь консул — это не проходная должность у дипломатов?

-Как раз проходная, — сварливо буркнула дама. — К тому же я вовсе не была консулом, а лишь его секретарем.

— Так это Йерро был консулом? — ужаснулся Никита.

— Пфф! — сморщила губы Летиция. — Он был пятой спицей в колеснице. Но очень передо мной прогибался, что меня вполне устраивало.

— Так вы не были любовниками? — обострил разговор Никита.

— Счас я расскажу тебе, проходимец, всю свою подноготную, — вновь фыркнула аграфка и приказала:

— Смени мне руку! Эта уже обрела чувствительность.

Глава четырнадцатая. Похищение Летиции

На следующий день все обитатели яхты "Барриос" были уже вполне здоровы. О том, что именно так называется ее корабль, пришельцам сказала Летиция, которая сменила гнев и презрительность на вполне милый тон и стала играть роль хозяйки. То есть потчевать Витту и Грегора наиболее вкусными блюдами, расспрашивать об их житье-бытье (через Витту разумеется), ахать и охать при описании вчерашней казни. Никиту же она по-прежнему игнорировала. "Да ради бога! — похихикал про себя владелец положения. — Пусть мозги друг другу полощут, а я пока буду вбирать информацию"

Грегор оказался учеником местного книгочея, бывшего у дюка в советниках. Где-то в коридорах замка он повстречал Витту, сумел ее разговорить и условиться о новой встрече. Любовь (подумал Никита), вероятно, вспыхнула в его сердце в пресловутые 0,12 доли секунды, ну а ей понадобились, наверно, те самые 45 секунд. Во вторую встречу они взяли друг друга за руки и едва смогли их расцепить при прощании. В третье свидание (а виделись они на чердаке замка) Грегор осмелился ее поцеловать, она ответила и поцелуи пошли беспрестанно. В это время на чердак и нагрянули соглядатаи.

— Бедные дети, — сказала Летиция по окончании их рассказа. — Куда же вы пойдете, когда наша яхта отсюда улетит?

— Мы не знаем, — скуксилась Витта.

— Недалеко от нашего острова, который называется Валленрум, есть архипелаг Вирпелл, откуда часто совершаются воздушные набеги, — обстоятельно заговорил Грегор, а Витта переводила. — Нас пугают этими всадниками, выставляя их жуткими монстрами. Их маски действительно устрашающи, но мой учитель знает, что под ними прячутся такие же люди как мы. Если бы вы доставили нас туда на вашем чудесном флаере.....

— Ты полагаешь, — иронически заговорила аграфка, — что владыка Вирпелла не захочет отобрать у тебя столь милую девушку?

После такого довода Грегор совершенно сдулся и замолчал, а переводчица всхлипнула.

-Пусть поживут у нас, — встрял Никита. — Поставим им базы знаний — из тех, что имеются на яхте — и получим новеньких специалистов, не хуже меня. Я, голубчики мои, — обратился он к аборигенам, — совсем недавно был рабом. А теперь вот капитан корабля и инженер-механик в одном флаконе.

— Капита-ан, — пробурчала приглушенно Летиция, но глянув на Никиту, осеклась и более ничего не сказала. Однако Никита на нее насел:

— Так что, госпожа Барриос, Вы согласны с моим планом?

Аграфка дернула плечом, презрительно сощурилась, но потом сказала:

— Баз у меня не так много и они довольно специфические. К тому же их интеллект может эти базы не усвоить.....

— А я почему-то в способности этих ребят верю, — сказал бодро Никита. — Впрочем, у нас есть волшебный шлем и соответствующий вопросник — пойду их погоняю. Вы не против, высоковыйная дочь фора?

Ответа на свою речь он не получил.

Способности у ребят оказались на неплохом уровне, но сначала надо было обучить их качественной интерлингве. Чем Никита и занялся с помощью соответствующей программы. Попутно он выведал у своих подопечных запас основных местных слов и правила их сложения и загнал их себе в память благодаря той же программе. Под вечер, протестировав Грегора, Никита дал ему упражнения на выработку артикуляции, а бегло говорящую Витту обязал освоить чтение и письмо; сам же собрался поработать над своим произношением. Но все это, конечно, откладывалось на будущий день, а сейчас пришло время ужина. Меж тем за столом в кают-кампании не оказалось Летиции. Никита вывел на экран изображения со всех видеокамер в помещениях корабля, но даже в собственной каюте аграфки не оказалось. "Куда она к черту запропастилась? — буркнул про себя "капитан" и подключил наружные камеры наблюдения — с тем же результатом. Тогда он обязал аборигенов ужинать, а сам прошел в рубку и стал просматривать записи с видеокамер — начав с каюты Летиции.

Вот она входит в свои аппартаменты (видимо, после завтрака) и садится за комп. Стационарной камере, конечно, не видно, что она на нем просматривает, но Никита после вчерашнего инцидента решил отбросить ложную стыдливость и запустил сюда (по воздуховоду) мини-дрона с "видеоглазом" и способностью хамелеона, которому и велел постоянно маячить за спиной у зловредной аграфки. Увеличив изображение на компе, Никита с удивлением увидел, что это инструкция по управлению джет-файдером! "Ах ты, коза спортивная! — закипел он. — Намереваешься слинять на нем куда-то? Неужто к этому-самому дюку? Только шиш тебе: пульт управления у меня надежно запаролен!"

Сказал и сам засомневался в надежности пароля: похожей комбинацией слов и цифр он блокировал дверь в каюту аграфки, которую она легко открыла. Промотав изображение в скоростном темпе, Никита дождался смены кадров: Летиция потянулась, разминая спину и плечи, встала с кресла и вдруг в два движения сбросила с себя комбинезон, оставшись обнаженной. После чего повернулась анфас к стационарной камере и, глядя в ее глазок в упор, с надменной улыбкой неспешно огладила ладонями свои совершенные бедра, живот и овальную грудь с внимательно глазеющими коричневыми сосками, повернулась спиной и, бесстыдно пошевеливая фигуристо-сексапильными белыми ягодицами, прошла в душевую. Дрон проскочил вслед за ней и Никита с пересохшим от вожделения ртом мог бы еще созерцать аграфскую красавицу, но предпочел выключить видеоизображение.

Полностью он пришел в себя на кадрах, которые малышка дрон запечатлел в ангаре корабля, где Летиция со всем тщанием стала осматривать его файдер. И вновь заволновался, когда она достала из кармана комбинезона какой-то прибор и стала набирать на нем некие цифры и буквы. Внутри файдера (видимо, на его пульте) стали вспыхивать огоньки, но его фонарь так и не открылся настырной леди. Разочарованно выругавшись на непонятном для Никиты языке, дама открыла ангар (в качестве компенсации?), вышла наружу и двинулась в обход своего корабля, не включив режим маскировки.

Вдруг откуда-то сбоку (из-за скального бугра?) выскочили два туземца (в одеждах и обуви из шкур и даже в шапках — защита от холода в полете?), схватили Летицию за руки и за ноги и побежали со своей добычей к бугру другому. Из центра этого "бугра" высунулась огромная треугольная голова с прямым клювом и типа зевнула, показав пасть с двумя рядами жутких зубов. "Это тот самый птеродактиль!" — похолодел от страха Никита. Туземцы тем временем шустро примотали аграфку к подобию седла и стали ожидать еще кого-то. Никита включил перемотку наружной камеры наблюдения и увидел сначала подлет двух птеродактилей к своей стоянке, потом высадку десанта в составе 4 шерстистых туземцев, поиск ими их корабля и затем устройство засады — которая оказалась-таки успешной. Вот камера показала момент нападения на Летицию, а вот прокрадывание двух других туземцев к открытому ангару. Но при их попытке проникновения сработала автоматическая защита, и от весьма чувствительных электроразрядов туземцы попадали на скальный грунт. Тотчас они вскочили, подбежали ко второму динозавру, и вскоре этот разведотряд взмыл в воздух и помчал в сторону столицы. Никита дернулся было лететь за ними, но посмотрев на время нападения, увял: случилось оно в разгар дня, а лететь тут даже птеродактилям не больше трех часов.

Глава пятнадцатая. Проникновение во дворец Валленрума

Кое-как уняв досаду и гнев (преимущественно на себя, лопоухого), Никита решил первым делом сменить свою стоянку. Он прошел в рубку и прокрутил автоматическую запись местности на пути полета файдера в столицу. Одно местечко ему приглянулось: горное озеро с несколькими пустынными островками посередине. Низинный вполне пригоден для посадки, даже и ночью, которая уже наступила. Включив связь, Никита оповестил Грегора и Витту, пребывавших в своих каютах, о перебазировке корабля и, задав корабельному компу маршрут, стартовал с места возможного нападения. Через десяток минут "Барриос" опустился на тот самый островок, где даже не пришлось подпираться манипуляторами. Ну, а хамелеонную маскировку (под вид кустов и низкорослых деревьев) Никита, конечно, поставил.

Теперь можно было до утра поспать, но Никите было не до сна. Его воображение рисовало по поводу Летиции самые мрачные картины. Вот она стоит на коленях перед дюком, а он заставляет ее целовать ему колено (или сапог). Или он бросает ее на широченную постель и, разрывая комбинезон, терзает ее плоть (как терзает, недавний студент даже не решался воображать!). Или толкает гордую аграфку в руки своих клевретов, которые тащат ее в зал для оргий.... Взвыв от таких перспектив, Никита быстро надел экипировку летчика и двинулся было к ангару, но притормозил, сообразив, что лучше прихватить с собой Грегора, который хорошо знает замок дюка. Но придется оставить в корабле женщину, а от этих взбалмошных существ можно ожидать любой глупости! Проще взять Витту с собой: хоть под присмотром будет. С другой стороны, в моем файдере всего два с половиной места — как же транспортировать обратно Грегора? В итоге Грегор остался караулить яхту, а в проводники по замку была взята девушка.

По дороге в замок Никита провел экспресс-опрос Витты по праву наследования в герцогстве Валленрум. Оказалось, что в случае смерти дюка ему наследует кто-то из десяти старших сыновей — но имя этого счастливца известно только самому дюку, который вписывает его в завещание. Если же завещание на момент смерти не написано, то править будет одна из старших дочерей дюка — по жребию.

— Но у дюшессы ведь будет муж? — спросил Никита.

— Он будет лишь отцом ее детей. Вот его сын может стать дюком по достижении совершеннолетия — но только по выбору матери.

— Сложноватая у вас система правления, — улыбнулся Никита. — А Вы, Витта, входите в число старших дочерей?

— Я — десятая дочь дюка и могла бы участвовать в жребии, — сказала дева. — Но теперь, после моего грехопадения, меня вряд ли допустят к участию в жребии. Впрочем, все дюки рода Валлен отличаются крепким здоровьем, и мой отец сможет прожить еще долго. Я даже думаю, что он не написал пока завещания....

Антиграв сработал как всегда идеально, и файдер осел прямо на зубцы донжона. Выпрыгнув из фонаря на деревянную крышу башни, Никита принял на руки одну за другой ножки Витты и, придержав за талию, поставил ее рядом с собой. Обернувшись к файдеру, он довольно хмыкнул, не увидев его практически на фоне зубцов. А когда перевел взгляд на Витту, то поразился пунцовому румянцу на ее щеках. "Это что же, она так от моего прикосновения расчувствовалась? Бедная девственница!". Вслух же сказал тихонько:

— Ну, указывайте мне путь, юная леди. Видимо, нам нужно спуститься в этот люк? Только очень прошу: из-за моей спины не высовывайтесь!

Сам же взял наизготовку парализатор.

Лестница в донжоне оказалась, слава богу, каменной и снабжена перилами — так что спускались два заговорщика тихо. Но дело было ночью и спуск наощупь рано или поздно должен был устроить подвох. Так и получилось: перед очередной площадкой нога Никиты задела какой-то посторонний предмет, который полетел вниз по ступенькам, подпрыгивая и побрякивая.

Тотчас на площадку открылась боковая дверца, и упал круг света от фонаря, зажатого в мужской руке. Раздался и соответствующий окрик (который Никита не понял), но на площадку никто не вышел, а дверь захлопнулась. Никита повернулся к Витте, зажал ей рукой рот и спросил на ушко:

— Что он сказал?

— Проклял грота, который шарится здесь по ночам, — ответила полузадушенно девушка, но высвободиться из захвата не спешила и потому добавила: — Это зверек, охотник на грызунов.

— Страшный? — спросил Никита с легкой усмешкой.

— Девушки его боятся, — ответила Витта и подвисла чуть-чуть на Никите. Сердце в груди влюбчивого студента ворохнулось, но он тотчас повернулся к спутнице спиной и продолжил спуск по лестнице.

Однако двумя площадками ниже проводница его придержала и сказала шепотком:

— Здесь переход из башни в замок. Он всегда охраняется. А сейчас наверно еще и заперт.

— Заперт на ключ или на засов? — спросил Никита.

— На ключ, кажется....

— Это хорошо, — одобрил Никита, достал из другой кобуры бластер, приставил его к замку и включил на малую мощность. Дерево вокруг замка задымилось, а сам замок вскоре выпал из пазов с внятным стуком. Никита тотчас отстранил девушку за косяк и толкнул дверь вперед. Та открылась в слабо освещенный коридор, куда как раз вышел охранник — с мечом на поясе и ошеломленным выражением на лице.

— Кто здесь? — глупо спросил он.

Витта вдруг взвыла дурным голосом и произнесла трагически:

— Я призрак дюшессы Валленберг.... Ты же обречен, несчастный....

Охранник выпучил глаза, схватился за горло и упал на коридорный пол.

Витта проскользнула мимо Никиты, склонилась к охраннику и сказала, выпрямившись:

— Он в обмороке. Мы успеем пройти.

Никита (тоже с ошеломленным видом) пошел за отважной выдумщицей и вскоре они оказались в более обширном коридоре, оформленном в дворцовом стиле: ниши с какими-то статуями, большие вазы с декоративными растениями, двери с портьерами. Интересно, что коридор освещался чем-то вроде газовых рожков, хоть и слабо.

— Нам ведь надо пройти к опочивальне дюка? — тихо спросила девушка, повернувшись к Никите.

— Вы думаете, что Летиция сейчас там? — ответил вопросом на вопрос "капитан".

— Уверена, — с презрительной интонацией сказала дочь дюка и стремительно заскользила по мозаичному полу. Вскоре она зашла в какую-то нишу, открыла дверцу за статуей и потянула Никиту за собой. Здесь тоже был коридор, хотя совсем узкий и почти не освещенный.

— Это потайной ход, которым можно пройти в центральную часть дворца, — пояснила Витта. — Нам ведь не хочется повстречаться с охранниками?

— Вы молодец, Витта, — одобрил Никита. — В кампании с Грегором мы бы уже, наверное, дрались со всей дворцовой стражей.

— Вы хотели идти сюда без меня? — обиженно спросила дева.

— Хотел, но перехотел, — улыбнулся Никита и пожал девушке руку выше локтя. Витта вновь отчаянно покраснела и почти помчалась вперед.

Глава шестнадцатая. Как победить маньяка.

Вдруг проводница замедлила ход и стала идти крадучись. Никита поступил соответственно. За одной из неприметных колонн она подалась к стене и приложила к ней ухо. Лицо ее вновь исказилось в презрительной улыбке. Никита придвинулся к ней и услышал тихие слова:

— Они там. Воркуют....

Кровь бросилась в лицо незадачливого спасителя. Он вдруг вынул магазин из парализатора, выщелкал из него в карман заряды и, приложив пустую магазинную коробку к стене, прильнул к ней ухом. И услышал голос коварной Летиции:

.... — продолжить Ваш род, несравненный дюк. Однако я происхожу из особой расы, которую в Галактике называют аграфами, хоть наше самоназвание совсем другое. Мы достигли великих вершин в науке и технологии, а также во многих искусствах. А еще природа наградила нас очень длинной жизнью, под тысячу лет. Хотели бы Вы прожить столько?

— Тысячу лет? Невероятно! Разумеется, я бы хотел такую долгую жизнь. Только без болезней и немощи.

— А ведь ваши предки почти наверняка могли жить постольку. Вы помните, как долго жил ваш дед?

— Пожалуй, более ста лет и был он в эти годы весьма крепок. К тому же он не умер своей смертью, а погиб при бомбардироке нашего дворца проклятыми вирпеллцами.....

— А сколько прожил Ваш прадед?

— Он тоже погиб, причем не достигнув зрелого, семидесятилетнего возраста.

-А вам сейчас как раз семьдесят?

— Пошел уже семьдесят второй год. Но я вполне крепок телом, в чем надеюсь Вас сегодня убедить....

— На вид больше пятидесяти Вам не дашь. Но я продолжу свою мысль. Та самая природа просто так свои дары не раздает. Она обязательно подсунет нечто гибельное. Так получилось и с нами, аграфами. Аграфские женщины, Ваша светлость, не могут забеременеть по своему хотению.

— Как? Что за ерунда? Но как же вы тогда поддерживаете жизнь вашего племени?

— Через искусственное оплодотворение. И то к этому акту аграфка должна долго готовиться: соблюдать длительный пост и не только в еде, но и в так называемой любви. Поэтому мы рожаем очень редко.

— Ну и ну.... Значит, детей от нашей связи не получится?

— Это невозможно.

— Ладно. В конце концов, у меня уже более 300 детей. Аграфов и даже полуаграфов среди них нет, значит не судьба. Но мне, признаться, нравится сам процесс зачатия детей. Это так восхитительно — обладать красивой женщиной! Чувствовать себя всесильным богом!

— Что ж, если Вам так этого хочется, — скорбно сказала Летиция, — то нате, берите. Только я хочу Вас предупредить, что после этого акта я непременно умру.

— Что? Новые дела! Почему это Вы умрете?

— Иногда, желая забеременеть, аграфки идут на некоторые ухищрения. Они принимают специфические и очень опасные для жизни лекарства. В нашей империи они находятся под строжайшим запретом, но ведь охота пуще неволи.... Вот и я не так давно стала принимать такое лекарство. Оно срабатывает через два года, то есть аграфка может забеременеть естественным образом. Однако в течение этого периода любовные отношения нам категорически запрещены. Ибо тогда в момент экстаза женщина обычно умирает....

— Бррр! Значит, я не смогу насладиться твоей несравненной красотой? Вот досада!

— Для Вас, великий дюк, это тоже небезопасно....

— Почему это?

— В момент того самого предсмертного экстаза наши силы удесятеряются и мы сжимаем мужчину так сильно, что у него воздух выходит из легких. Он умирает от удушья.

— Черт, черт, черт! Мне что же, придется приказать своим людям Вас держать?

"Вот сука! — взъярился Никита. — Гнусный сатрап! Некромант! Кровавый маньяк! Нет, надо тебя все-таки прикончить!"

Повернувшись к Витте (которая тоже пыталась подслушивать, но половины, вероятно, не услышала), он приказал свистящим шопотом:

— Покажи мне проход в эту спальню!

Витта кивнула, прошла с десяток метров вперед и сказала:

— Дверца здесь. Только она тоже заперта.

Никита молча присел перед замком, вновь приложил бластер и плавно стал наращивать энергетическую мощь. Вот замок выпал к нему в руки, он приоткрыл дверцу и услышал встревоженный голос дюка:

— Что это? Я слышу какие-то подозрительные звуки!

— Вам показалось, Ваша светлость! — встрял голосок Летиции. — Позвольте мне Вас успокоить, приласкать.....

— Вы только что говорили, что Ваши ласки могут оказаться смертельными....

— Ну, меня все-таки учили самоконтролю. Я справлюсь с собой....

— Ну вот, сначала запугала меня до икоты, а теперь ластишься....

Под этот диалог Никита проскользнул внутрь, сориентировался в полумраке спальни, сделал последний рывок и ударил рукояткой бластера по кумполу охреневшего властителя.

Летиция мгновенно накинула на хрипящий рот покрывало и, дождавшись полной отключки дюка, повернулась к Никите и сказала:

— Я поняла, что ты близко, когда услышала звук включенного бластера. Благодарю тебя, Никита Бочаров, за мое спасение. Ты слышал наш разговор?

— Отчасти. Ты, правда, могла умереть от секса с этим маньяком?

— Думаю, да. От физического отвращения и сознания своего унижения.

Вдруг за спиной Никиты появилась Витта и уставилась на Летицию.

— Ты прибыл сюда с ней? — удивилась аграфка.

— — Без помощи Витты я бы не справился, — признал Никита. — Так и бродил бы по дворцовым коридорам, пока дюк издевался б над Вами, Летиция.

Глава семнадцатая. Как стать королевой.

На обратном пути в донжон Никите пришлось трижды применить парализатор (нарвались на дворцовый патруль и опять на злосчастного охранника в переходе). В файдере произошел конфуз: Витта закапризничала и отказалась лезть в щель за сиденьями.

— Но где же я тебя посажу? — занервничал Никита.

— А вот где, — деловито сказала Витта и ловко уселась к нему на колени, приобняв обеими руками за талию. — Как видите, я совсем не мешаю управлению аппаратом.

— Какая сообразительная у тебя помощница! — фыркнула Летиция и, отвернувшись в сторону, более не произнесла ни слова. Никита понял, что иной благодарности за спасение теперь от нее не добьется и раздосадовался.

Однако вскоре его чувства переменились: оказавшись в девичьих объятьях и под прессом нежных ягодиц, молодой человек закономерно возбудился. В попытке отодвинуть свой настырный "аргумент" от женского бедра он попал в уютное межножие, где и был пойман егозливой Виттой. Которая стала легонько покачиваться на этом упругом жезле. Никита опасливо покосился в сторону Летиции, но та сидела расслабленно и с закрытыми глазами. Тогда он мысленно плюнул на приличия и отдался во власть все более вдохновлявшейся девы. Эта вакханалия могла, наверно, привести к соитию двух безумцев, но лету до озера было не так много: файдер, шедший на автопилоте, оказался перед зевом корабельного ангара, и Никита переключился на его аккуратное водворение на место.

Когда фонарь был откинут, Никита выскользнул из-под Витты и выпрыгнул в ангар. Приняв ее все еще разгоряченное тело на руки (чертовка успела при этом впиться в его губы поцелуем), он протянул руки к Летиции, но аграфка совершила кувырок и, оказавшись по другую сторону файдера, исчезла из ангара. А на ее месте в ангаре оказался Грегор, который взволнованно спросил:

— У вас все получилось? А где Витта?

— Все снова здесь, — ответил Никита, кривя губы. И вдруг добавил: — Я сделал глупость: не добил дюка. Вскоре Витта могла бы поучаствовать в избрании властительницы Валленрума....

Оказавшись в своей каюте, Никита запаролил дверь и долго стоял под горячим душем, пока не ощутил умиротворение. После чего брякнулся спать. Сквозь сон он слышал вроде бы некое постукивание в дверь, но реагировать не стал и вскоре заснул окончательно. Утром же, пройдя в рубку, он включил записи с каютных видеокамер и увидел то, что ожидал: постельную схватку молодых амантов в каюте Грегора.

К завтраку вышли все, кроме Летиции. Грегор при этом сиял как начищенный грош, а Витта выглядела умиротворенной, но иногда взглядывала на Никиту то с укором, то с вызовом. Когда Никита связался с аграфкой по видео, она заканчивала свой одинокий завтрак.

— Госпожа фор Барриос, — сказал Никита. — Наша договоренность о постановке баз Грегору и Витте, надеюсь, в силе?

— Нет, — сухо ответила дама.

— Это резко сузит наши возможности в обороне корабля, — напомнил Никита.

— Мне на это наплевать, — отрезала Летиция. — Я требую, чтобы мой корабль стартовал к Тейе. Без ненужных туземцев.

— Это невозможно, — соврал Никита. — Наша система дальней навигации разбалансирована. Я потому и посадил корабль на ближайшую планету.

— Вы лжете, Бочаров!

— Никак нет, леди!

— Лжете с непонятной для меня целью!

— Боюсь, нам придется сидеть здесь еще долго, — гнул свое Никита.

— Как долго?

— Пока я не разберусь в системе дальней навигации. Да и профилактический ремонт яхте просто необходим. Вы еще не забыли причину, по которой я оказался здесь?

— Боже, как бы я хотела отмотать события обратно — до Вашего появления на моей яхте!

— Для ремонта мне понадобится помощник, а лучше два. Прошу Вас, Летиция, выдайте мне учебные базы....

— А я прошу Вас, Бочаров, обращаться ко мне отныне только официально: госпожа фор Барриос!

— Госпожа фор Барриос! В интересах общего дела я прошу передать мне базы, находящиеся в Вашем распоряжении. Временно исполняющий обязанности капитана яхты "Барриос" Никита Бочаров.

Летиция раздраженно повернулась к своему сейфу, достала из него несколько кристаллов-накопителей и бросила их в раструб вакуумной почты. После чего набросила на объектив видеокамеры светонепроницаемый полог.

В итоге к концу дня перед Никитой предстали техник-механик малого космического корабля Грегор Валленрум и юрист третьего класса Витта Валлен (другие базы оказались совсем не в тему: спецы по флористике, геммологии и маркетингу). И эти новоиспеченные специалисты тотчас начали болтать, вываливая на Никиту свои знания!

— Я думаю, что вместительность джет-файдера можно увеличить, — стал напирать Грегор. — Для этого достаточно вварить с его боков две объемные консоли и обшить их титановыми пластинами. Получатся два гнезда для пассажиров, а если поставить туда турели, пассажиры превратятся в стрелков!

— Хм, — сказал Никита и тотчас повернулся к Витте, которая дернула его за рукав и объявила:

— Я знаю как мне стать правительницей! Для этого надо ввести новый титул: королева Валленрума!

— Как же это сделать? — спросил, улыбаясь, Никита.

— Стать женой короля! — без тени смущения изрекла дева. — Королем же будет тот, кто сможет насильственно взять власть в Валленруме в свои руки!

— У тебя уже есть такой герой на примете?

— Есть. Это Вы, господин Бочаров!

— А как же я?! — вырвался возглас из груди Грегора.

— Ты сделал меня женщиной и я тебя никогда не забуду, — снизошла к своему аманту Витта.. — Но возможностями Никиты ты не обладаешь.

— Я смогу! — возопил Грегор. — Мне надо лишь изучить базу боевых искусств!

— А еще базу летчика, космонавигатора, психолога, социолога и многие другие — все, которыми уже обладает господин Бочаров!

— Не сочиняйте, Витта, — осадил деву Никита. — Большинства этих баз я не изучал.

— А я вижу, что Вы их знаете, — упорствовала кандидатка в королевы. — Значит, где-то изучали....

— Если только учитывать мое студенчество на Терре.... — спохватился Никита.

— Вот! — торжествующе заключила Витта. — Так что Грегор, соглашайся на роль главного книгочея королевства Валленрум. А я обязуюсь женить тебя на одной из своих сестер. Из третьего десятка....

Глава восемнадцатая. Неуместное признание.

Ваш план вполне практичен, — снисходительно сказал Никита, — но я в него не вписываюсь: у меня совсем другие планы на жизнь.

— Не упрямьтесь, господин, — взмолилась Витта. — После нашего утверждения на троне Вы можете отбыть с королевским визитом на другую планету и там оказаться как бы в плену.....

— Такие визиты делаются обычно в сопровождении королевы, — уведомил продвинутый студент.

— За исключением особых случаев, — парировала новоиспеченная юристка. — Например, беременности...... Которую я собираюсь заиметь в кратчайшие сроки! Королеву, носящую под сердцем наследника, никто в нашем обществе не решится отстранить от власти.

— Грегор, — обратился Никита к поникшему "механику". — Тебе не кажется, что Витта делит шкуру еще не убитого динозавра?

— Мне кажется, — заговорил Грегор и посмотрел в глаза своей недавней подруги, — что я совсем не знал Витту Валлен. Теперь я не пошел бы из-за нее на казнь.

— Нас никто не спрашивал! — шикнула на него дочь дюка. — Хотя и я теперь постаралась бы всеми способами умолить отца не отдавать меня палачам.....

— Всеми способами? — саркастически спросил Грегор. — Так знай, что ты могла оказаться у него в наложницах! Как твоя сестра Вирджи, бросившаяся со скалы!

— Что ты плетешь? — пролепетала побледневшая Витта. — Обидчиком Вирджи был погонщик завров, которому за это вырвали язык и содрали кожу с тела.....

— Язык ему вырвали, чтобы он не смог отрицать свою вину, — осклабился Грегор. — А мне про насилие над Вирджи рассказал мой учитель — самый проницательный человек в Валленруме!

— Боже мой! — разрыдалась Витта. — Бедная Вирджи! Я так ее любила!

Вдруг рыданья ее прекратились, она резко повернулась к Никите и сказала:

— Если у Вас есть сердце, помогите жителям Валленрума избавиться от этого жуткого правителя!

Никита хотел продолжить свои возражения, но посмотрел в пылающие лица Витты и Грегора и сказал:

— Ладно. Разнесу я этот замок по камушкам вместе с поганым дюком. Но сначала заспугаю его рядовых обитателей.... Или у вас есть другой план по захвату власти?

— Я могу обратиться к своим сестрам и братьям, — сказала сообразительная Витта. — Со многими из них я дружила и, услышав с неба мой голос, они со мной согласятся. И тогда уйдут из замка сами и уведут за собой очень многих.

— Годится. Осталось уговорить Летицию.

— Зачем Вам, господин, ее уговаривать? — возразила кандидатка в королевы. — Она все время нас игнорирует, а Вас третирует. Запрем ее в каюте и полетим в Валленберг по нашим делам. Вряд ли она умрет за несколько дней от скуки.....

— Ловко ты рассуждать научилась, изучив юридическую базу, — признал Никита. — Себе что ли ее поставить?

— Я никогда не была глупой, — не согласилась Витта. — Наивна была, это да, но за несколько дней, проведенных с Вами, моя наивность улетучилась.

— И все-таки со своей напарницей я поговорю, — сказал Никита, встал и пошел в рубку.

Видеокамера в каюте Летиция продолжала быть "слепой", но Никита "оживил" мини-дрон-хамелеона и тот занял свое место за спиной аграфки.

— Госпожа фор Барриос, — начал Никита свою трансляцию. — Мне надо обсудить с Вами одно щекотливое дело, к которому меня подталкивают наши новые сотрудники.

— Я не желаю с Вами ничего обсуждать, — ожидаемо ответила Летиция.

— Это касается дюка Валлена, с которым Вы недавно имели неудовольствие общаться.

— Этот тип разве остался жив? — не удержалась от вопроса аграфка.

— Вероятно, да. И вот меня призывают его добить.

— Добивайте, только без меня, — неожиданно дала добро аграфка.

— А я думал, что Вы будете меня отговаривать..... — чуть растерянно сказал Никита.

— Мне будет приятно услышать о его смерти, — призналась Летиция. — Он сумел меня напугать. Но теперь я задам Вам вопрос: кто будет править на острове вместо него?

— Это место желает занять Витта.

— Кто бы сомневался. Она отъявленная авантюристка! Это же надо: заняться сексом в кабине файдера, у меня на глазах!

— Мы не занимались с ней сексом, — отчеканил Никита. — Это было что-то вроде игры.

— Игра?! Вот так так! Без оглядки на приличную даму! Скоты!

— Мне надо было засунуть ее за сиденья, — сокрушенно сказал Никита.

— Вам надо было оставить их на том помосте! — почти крикнула Летиция. — Теперь не пришлось бы лезть в опасную и непредсказуемую авантюру!

— Вы точно не хотите поглядеть на то, как я буду крушить замок того подлеца?

Летиция открыла рот для (несомненно) отрицательного ответа, но вдруг закрыла его и задумалась. А потом сказала:

— Разве в Вашем файдере прибавилось места?

— Еще нет, но Грегор к вечеру сделает два дополнительных отсека, и мы поставим туда турели с Вашей яхты. Если Вы не против, файная леди.

— Что это еще за словечко Вы для меня придумали?

— На терранском языке это означает красивая и милая — одним словом.

— Это я-то милая? — подняла бровь Летиция. — По отношению к Вам я вовсе не мила.

— Мужчина при знакомстве с эффектной женщиной всегда жив надеждой, что она может быть с ним мила.

— Не надейтесь, Бочаров. В отношениях со мной Вы делаете одну промашку за другой. К тому же Вы ведь собираетесь жениться?

— Это проект Витты Валлен, в котором я участвовать не собираюсь. Кто же Вам об этом рассказал? Бедняга Грегор?

— Он, — не стала юлить Летиция. — Значит, быть королем над двадцатью тысячами подданных и тысячью квадратных бэров для Вас мелковато? Чего же Вы хотите?

— Жить среди цивилизованных людей, а не в этом средневековье, — со вздохом сказал Никита.

— Так почему мы еще находимся тут? Байку про разбалансировку системы навигации лучше не повторять.....

— Причина действительно в другом, — признал Никита, — но я ее себе лишь накануне сформулировал.

— И?

— И я именно Вам ее сказать не могу.

— Что за бред? Какие-то детские фокусы!

— Мы улетим отсюда, госпожа фор Барриос, и, вероятно, скоро. Но сначала посадим на трон Валленрума более достойного правителя.

— Вы полагаете, что Витта будет лучшим правителем, чем ее отец?

— Несомненно. Во-первых, хуже дюка Валлена вряд ли кто может быть. А во-вторых правление королев всегда мягче для подданных.

— Как Вы наивны, юноша, — усмехнулась аграфка. — При королеве истинными правителями страны становятся ее фавориты.

— Которых она скоро научится держать в узде, — парировал Никита.

— А почему Вы так уверены, что население признает эту беглянку своей королевой?

— Да мне, в общем, все равно, — сказал откровенно Никита. — Но на первых порах я собираюсь ей помочь.

— И ничего не потребуете взамен? Хотя бы девичьей благосклонности, к которой Вы явно стремитесь?

— Вектор моего сексуального стремления направлен не в ее сторону.

— А в чью же еще? — показушно удивилась Летиция. — В эти дни перед Вашим взором мельтешили всего две женщины. А я, мне кажется, не давала Вам повода для разгорания чувств.

— Не давали, госпожа фор Барриос. Мои чувства к Вам разгорелись совсем без повода.

Глава девятнадцатая. Смерть дюка Валлена

Акцию по смене власти в Валленруме пришлось отложить на пару дней: сначала оба мужчины перемонтировали файдер и его вооружение, а потом Никита (с помощью Грегора) стал мастерить себе из скафандра доспехи Дарта Вейдера. Витта созданным образом восхитилась, а Летиция похихикала в кулачок, но сказала:

— Я должна это увидеть! Летим все вместе.

Файдер завис над центром Валленберга поздним утром, когда большинство женщин толкалось на рыночной площади, а мужчины только собирались выехать (или выйти) за ворота города. Первым делом Никита пустил ракету в донжон (чуть выше первого перехода в замок), и каменная башня обрушилась с грохотом вниз, на замковый двор. Ошалевшие горожане закрутили головами и заголосили (не видя терминатора над собой) и вдруг с неба, перекрывая все звуки, к ним понесся голос Витты Валлен:

— Дорогие братья и сестры! К вам обращаюсь я, любящая вас Витта. Мои и ваши муки были замечены небесным владыкой, и он решил наказать того, кто полностью виновен в бедах Валленрума. Это ненавидимый всеми нами дюк Валлен! Тот самый, который принял нашу страну под свою руку процветающей и счастливой, а сделал ее самой бедной на Постуме и ненавидимой. Тот, кто стал отнимать невест у молодых мужчин и обрекать их на безбрачие, а самих невест — на поругание и тоскливую жизнь в обширном гареме дюка. Тот, у кого похоть разгорелась даже на свою дочь, и обесчещенная Вирджи была вынуждена броситься со скалы! И теперь я говорю вам: довольно! Гнусный дюк должен быть казнен! Я призываю вас его схватить и доставить на лобное место. Охрана! Умоляю вас не противиться моим братьям. Иначе небесный владыка вновь покажет свою силу и сокрушит вас! Итак, время пошло! Если через десять минут дюка не будет на площади — берегитесь! Дарт Вейдер пройдет через все заслоны и преграды и вытащит дюка сюда сам: с головой или без головы!

Закончив говорить через усилитель, раскрасневшаяся Витта повернулась к Никите и спросила:

— Я была убедительна?

— Я бы уже бросил оружие на месте охраны, — хохотнул Никита. — А на месте дюка бы описался.....

— У Вас есть основания бороться за королевский титул, — добавила Летиция. Грегор же промолчал (как всегда в последнее время), но сверкнул глазами.

Срок, данный Виттой горожанам, скоро истек, а дюк так и не показался на помосте. Она растерянно посмотрела на Никиту, он же взялся за штурвал файдера и сказал Грегору:

— Следи за обстановкой по кругу и стреляй без сомнений. Пока одиночными, а там посмотрим.

После чего упал камнем вниз, но завис в пяти метрах над площадью. Затем открыл фонарь и, включив мини-антиграв, прыгнул на каменную мостовую. Его сапоги с экзокомпенсатором из пружинной стали громко лязгнули, а черный плащ взвился в воздух — чтобы опуститься на камни, будучи отстегнутым. Никита же, облаченный в черную металлопластовую броню и знаменитую тонированную черную каску, пошел, все так же лязгая, к воротам замка в сопровождении дрон-хамелеонов. Из надвратной башни навстречу ему стремительно вылетело копье, которое крошка дрон успел сбить в сторону. А в саму башню тотчас влетел снаряд из пушки файдера, после взрыва которого башня в виде облака камней улетела внутрь замка. Никита же подпрыгнул и встал на место этой башни.

Под стенами замкового двора, полузасыпанным каменными обломками донжона и надвратной башни, кучковались здесь и там наспех обмундированные охранники, сжимающие в руках копья, мечи, а кое-кто и арбалеты. Никита отдал беззвучный приказ, и дроны помчались парализовать этих арбалетчиков. Сам же он вспомнил разученную накануне речь на языке Валленрума и грозно зарокотал:

— Воины! Мне не нужны ваши жизни! Я пришел за дюком. Он преступил все законы, человеческие и небесные и потому должен предстать перед судом. Прошу, приведите его сюда.

Пока он говорил, за его спиной над стенами замка поднялся файдер и стал демонстративно поводить стволами турелей. Вдруг из одного ствола вырвалось короткое пламя, и на двор замка упал невидимый Никите стрелок.

— Если я спущусь во двор, вы все умрете, — продолжил речь Никита. — Дюку ваши смерти никак не помогут, он тоже умрет. Но я дам ему шанс умереть с оружием в руках. Приведите его, воины.

В ответ на эту стратагему группка вояк вдруг открыла дверь в дворцовой стене и исчезла в ней. Никита же стал додавливать охрану:

— У меня есть невидимые помощники. Это они вывели из строя ваших арбалетчиков. Я могу отдать им приказ, и падать без сознания начнете вы. Но я говорю: положите оружие на землю и идите в свои дома. Новый правитель страны вас только похвалит за это.

— Это ты будешь нашим правителем? — спросил кто-то.

— Нет. Мне ваши дрязги неинтересны. Я просто пролетал мимо и увидел явную несправедливость. Этого я не люблю и потому решил вмешаться.

Та самая дверь вновь открылась, и воины вывели во двор богато одетого пожилого вельможу, крепко держа его за локти. Никита, который видел дюка в краткий миг и в полумраке, его, конечно, не узнал.

— Вот тот, кого ты хочешь призвать к ответу, — крикнул один из воинов.

— Ведите его на Лобную площадь, — повелел Никита, после чего повернулся и прыгнул вниз.

Через полчаса площадь для казни преступников заполнилась, наконец, горожанами. Дюка вывели на помост в сопровождении тех самых палачей, один из которых держал богато изукрашенный узкий то ли меч, то ли палаш. Впритык к помосту Грегор подвел файдер, в котором сидели Витта и Летиция. Никита же притопал на площадь ножками — неспешным тяжелым шагом, чуть поводя вновь надетым черным плащом — и теперь стоял на другом краю помоста. Но вот одетая в сверкающий эффектный комбинезон Витта откинула фонарь, легко выпрыгнула на помост и подняла руки, призывая толпу прекратить свой гомон. Народ сначала загомонил громче, но стал все же успокаиваться. Витта громко сказала:

— Случилось то, что я вам предсказала: небесный воитель Дарт Вейдер вошел в наш неприступный замок и привел сюда дюка Валлена. Я казнила бы этого человека за его бесчисленные преступления без проволочек, но Дарт Вейдер решил, что должен вступить с бывшим дюком в поединок. Отдайте Валлену его меч и пусть свершится божий суд!

Никита взялся за рукоять на своем поясе, нажал кнопку — и перед изумленными зрителями вспыхнул луч светового меча (Никита сделал его из учебной шпаги, нашедшейся на яхте, подсоединив к ней электропарализатор, а также световую указку). Дюк, взявший уже меч, в первое мгновенье отшатнулся от небывалого оружия, но вдруг заорал и, бросившись вперед, попытался нанести рубящий удар, целя в ключицу. Никита (который накануне упражнялся с Грегором в фехтовании мечами), встретил меч в начальной фазе удара, и дюк сам отдернул его в сторону. (Еще бы: ему нехило прилетело от удара током!). Тут удар нанес Никита и дюк, парировавший его, вновь дернулся как паралитик. Никита стал его жалить и жалить, а дюк мог лишь уворачиваться или бегать по помосту. Наконец, Никита усилил разряд и дюк, упав на доски, выгнул спину, захрипел и распластался без движения. Палач подошел к нему, профессионально проверил дыхание, поднял веко, скрестил крест-накрест руки ("Готов!") и поволок труп в люк.

Никита тем временем повернулся к толпе и снял свой жуткий шлем. Толпа тихо ахнула, увидев перед собой вполне симпатичного молодого человека. Никита же стал говорить:

— Народ Валленрума! Вашего жестокого и развратного дюка больше нет. Но правитель в государстве должен быть. Я постороннний для вас человек, но видел и знаю устройство власти на других планетах. И потому рекомендую вам избрать правительницей женщину. Там, где обществом управляет женщина, войн почти не бывает, а люди живут обеспеченнее и счастливее. За эти дни я успел узнать лишь одну женщину из вашего города — это Витта Валлен. Она мне понравилась, и мне даже показалось, что именно ей можно доверить управление Валленрумом. Изберите ее своей королевой и живите счастливо. Если же ее правление покажется вам негодным, вы можете избрать себе другую королеву. Но мужчину делать своим королем категорически не советую, так как власть его быстро развратит.

— А женщину, значит, власть развращает медленнее? — крикнул кто-то из толпы.

— Несомненно. Женщины — матери, это все объясняет. Итак, раз уж вы почти все здесь собрались, сделайте свой выбор сегодня, сейчас. Кто согласен с моим предложением, поднимите руки! Повыше и смелее! Смелее! Я вижу, что за Витту проголосовало поголовное большинство. Значит так тому и быть: поприветствуйте свою королеву Витту Валленрум! Да здравствует королева Витта!

И толпа, угодившая под гипнотическое влияние звездного героя, тысячеголосо загудела: — Да здравствует королева Витта!

Никита тотчас отступил назад и выдвинул на свое место Витту. Та подняла руки, призывая к тишине, но толпа еще пару раз проскандировала свою здравицу, после чего все же замолкла. А Витта начала свою речь:

— Благодарю тебя, народ Валленрума, за такую высокую честь, оказанную мне. Обязуюсь отныне жить только вашими заботами, обеспечивать счастье ваше и ваших детей. Я женщина и тоже хочу иметь детей, но для блага нашей страны короля рядом со мной не должно быть — только мудрые советники. И все же одного ребенка я хотела бы подарить и себе и вам, народ Валленрума. Это должен быть звездный принц и отцом его может стать только Дарт Вейдер!

"Вот же, бляха-муха, какая настырная баба! — изумился Никита. — Не мытьем, так катаньем пристегнуть меня хочет. Как же мне от нее отбояриться? А может так?"

Он встал рядом с Виттой и сказал с показушным сожалением, обращаясь и к деве и к народу:

— Я страшно польщен твоим выбором, королева Витта. Но вынужден огорчить и тебя и народ Валленрума: мне нельзя вступать в любовные отношения ни с одной женщиной!

Народ вокруг возбужденно загудел, а Витта вытаращила глаза на своего недавнего чичисбея. Никита же продолжил:

— Ибо я наречен рыцарем ордена Паладинов, призванных осуществлять справедливость везде и всегда. Но для того, чтобы мой волшебный световой меч черпал из меня свою силу, я поклялся соблюдать целибат. И если я нарушу свою клятву, то сила меня покинет, и я буду исключен из ордена и впаду в ничтожество. Простите меня, королева и народ, на такую жертву я пойти не могу.....

Глава двадцатая. Укрощение строптивой

— Ты опять смог изумить меня, Никита, — воскликнула, смеясь, Летиция, когда файдер оказался в своем ангаре, а терранин и аграфка — в кают-кампании яхты "Барриос". — Вот отмочил, так отмочил: я — рыцарь ордена Паладинов! Я поклялся соблюдать целибат! А сам так и смотрит, как бы сграбастать хорошенькую курочку!

-Не преувеличивайте, Летиция! Курочка только что предлагала себя на заклание, но я нашел нестандартное уклонение, причем за пару секунд!

— А почему, собственно? — искренне удивилась аграфка. — То почти изнасиловал ее в кабине файдера, а то нос стал воротить?

— Мне показалось, что Вам, госпожа фор Барриос, мое спаривание с Виттой не понравится.

— Хм. Может быть, хоть я сама не знаю почему. Наверное, я ужасная собственница и все, до чего могут дотянуться мои руки, должно принадлежать мне.

— В воображении, госпожа, только в воображении. Реальных действий Вы, мне кажется, избегаете.

— Много Вы знаете, господин паладин, — фыркнула аграфка. — Сам ходит вокруг да около, но обжечься, видно, боится. Или Ваш целибат вовсе не выдумка?

В ответ Никита сделал стремительный пируэт, обвил со спины талию Летиции и стал пылко целовать ее в полураскрытые губы, дав свободной руке полную самостоятельность в поиске местечек для страстного петтинга.

После двух суток почти беспрерывных постельных игр Никита и Летиция, наконец, очнулись.

— Милый! — сказала трезво Летиция. — Мне кажется, мы вполне можем любить друг друга в движущемся зведолете.

— Интересная мысль, — признал Никита. — Почему же она не пришла в мою голову?

— Все твои мысли, видимо, сконцентрировались в одну мыслеформу: как бы ловчей "вздрючить" меня. И надо сказать, тебе это все время удавалось. Я невероятно "тащусь" от всех твоих сексуальных придумок. В том числе и от сочных терранских выражений: "вздрючить", "оседлать", "оттянуть", "влындить", "впендюрить".... Я от них так завожусь! Ты самый потрясающий любовник в моей жизни!

— От этих слов мне просто хочется замурлыкать, госпожа фор Барриос, — хохотнул Никита. — Я даже начинаю верить, что на Тейе Вы пару раз навестите меня в той тюряге, куда меня упекут ваши сограждане.

— С какой стати упекут? Я выставлю там тебя в самом выгодном свете!

— А смерть бедняги Йерро Вы забыли?

— Точно, совсем забыла. Где же он кстати?

— В морозильнике. Пойдем посмотрим?

— Я сама посмотрю, — решительно сказала Летиция, вскочила с постели и, накинув шлафрок, вышла из своей каюты.

Отсутствовала она не менее получаса. А когда вернулась (серьезная, но довольная собой), то сказала:

— Все. Нет никакого Йерро. Он, оказывается, вышел зачем-то из яхты в открытый космос и там пропал. Хорошо, что ты оказался под рукой и сумел привести мой корабль в Тейю!

— Ух, от сердца отлегло, — сказал Никита. — Впрочем, о каком космосе Вы говорите, госпожа? Мы находимся все еще на планете Постум!

— Так стартуй с нее, Никита Бочаров! Или ты теперь будешь называться Дартом Вейдером?

— Нет. Эта кликуха будет у меня предназначена только для жителей отсталых планет.

Космопорт Тейи был обрудован на ее естественном спутнике (размером с Луну), но для корабля госпожи фор Барриос было сделано исключение, и Никита, руководствуясь указаниями Летиции, посадил яхту в пригороде Мурано (столицы империи Таори) — на лужайку перед обширным особняком о трех этажах.

— Побудь пока здесь, — попросила дама Никиту. — Я должна сначала пережить встречу со своей семьей.

— Естессно, май дарлинг, — сказал бывший студент. — Мой номер пятый или десятый.

— Не ерничай, дорогой, — пожурила его любовница и провела ладошкой по щеке. — Ты у меня номер один. Это точно. И кстати, хочу тебе сообщить: я в эти дни забеременела. Это тоже точно.

— Терранки узнают об этом точно только через месяц или полтора, — сказал озадаченный Никита.

— Но мы не терранки, — чуть вздернула голову аграфка и пошла в сторону родного дома.

Никита же от нечего делать стал просматривать видеозаписи, сделанные при подлете к Тейе.

Планета была когда-то четко поделена на два субширотных континента и экваториальный океан между ними. На полюсах континенты венчались ледовыми шапками (но поменьше Антарктиды). Были, конечно, и архипелаги островов и заливы и внутренние моря и горные цепи. Виднелись и города, тяготеющие к побережью океана — но, в целом, заселенность планеты показалась Никите небольшой. Он подключился к местной Сети и нашел нужную информацию (базу по знанию языка аграфов Летиция ему поставила): да, население Тейи едва перевалило за миллиард.

"Еще бы, — подумал с неудовольствием бывший студент. — Здесь живут разумные хуманы (не то что на Земле!), которые способны оптимально регулировать рождаемость. Соответственно, и цена каждому тейянцу куда выше цены среднего землянина. Но погожу петь им дифирамбы: вдруг и у них есть свои тараканы?"

Далее он просмотрел новости и отметил, что в них много времени уделялось дрязгам между чужими нациями (в частности, войне между Арваром и Аратаном) и совсем мало — событиям внутри империи Таори. Вдруг в бегущей строке он увидел сообщение: "На Тейю из долгой командировки в Арвар вернулась двоюродная внучка императрицы Таори Летиция фор Барриос".

— Вот те на!, — сказал вслух ошарашенный Никита. — И как мне себя с ней теперь вести?

Чуть погодя он успокоился, пожал плечами и переключился на развлекательные каналы: фильмы (показались вычурными), шоу (ничего не понял), спортивные состязания (не обнаружил футбола!), а на музыке задержался: мелодии аграфов оказались завораживающими..... Летиция обнаружила его полулежащим в кресле пилота с блаженным выражением на лице.

— Милый, — вернула она его с небес на землю. — Ты чем там заслушался, что даже мое появление пропустил?

— Лита!, — воскликнул Никита. — Ваша музыка бесподобна! Она действует на меня сильнее наркотика.....

— Ты наркоман?! — ужаснулась Летиция.

— Это фигура речи, милая, — успокоил ее амант. — Я никогда их не пробовал. А вот вина, пожалуй бы, выпил. У вас употребляют вино? Впрочем, о чем это я: раз термин такой в речи есть, значит пьют, собаки!

— Пойдем в дом, там и выпьешь и объешься "явствами" и наговоришься с моими домочадцами: они очень желают тебя увидеть и услышать.

— Что, там и императрица будет? — понизил голос Никита.

— Императрица? — засмеялась Летиция, но тут же посерьезнела: — Ты успел узнать о моем родстве с домом Таори? Что ж, моя мать приходится дочерью одной из племянниц императрицы, но отец — всего лишь фор из двухсот знатных семей. Поэтому я не слишком лакомая невеста для карьеристов.

— Для меня, пожалуй, чересчур лакомая. Надеюсь, ты не сказала отцу и матери, что я недавно был рабом?

— Отец давно убит в бою с пиратами. Тебя ожидают моя мать, две сестры и брат-подросток. О твоем рабстве я не говорила, но вероятно скажу, улучив случай — это будет бобма!

 
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
 



Иные расы и виды существ 11 списков
Ангелы (Произведений: 91)
Оборотни (Произведений: 181)
Орки, гоблины, гномы, назгулы, тролли (Произведений: 41)
Эльфы, эльфы-полукровки, дроу (Произведений: 230)
Привидения, призраки, полтергейсты, духи (Произведений: 74)
Боги, полубоги, божественные сущности (Произведений: 165)
Вампиры (Произведений: 241)
Демоны (Произведений: 265)
Драконы (Произведений: 164)
Особенная раса, вид (созданные автором) (Произведений: 122)
Редкие расы (но не авторские) (Произведений: 107)
Профессии, занятия, стили жизни 8 списков
Внутренний мир человека. Мысли и жизнь 4 списка
Миры фэнтези и фантастики: каноны, апокрифы, смешение жанров 7 списков
О взаимоотношениях 7 списков
Герои 13 списков
Земля 6 списков
Альтернативная история (Произведений: 213)
Аномальные зоны (Произведений: 73)
Городские истории (Произведений: 306)
Исторические фантазии (Произведений: 98)
Постапокалиптика (Произведений: 104)
Стилизации и этнические мотивы (Произведений: 130)
Попадалово 5 списков
Противостояние 9 списков
О чувствах 3 списка
Следующее поколение 4 списка
Детское фэнтези (Произведений: 39)
Для самых маленьких (Произведений: 34)
О животных (Произведений: 48)
Поучительные сказки, притчи (Произведений: 82)
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх