↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Первого мая 1924 года, на "одной шестой" части земной суши — произошло сразу два знаменательных события одного порядка.
На заводе "Красный путиловец" с превеликой помпой вышел из цеха первый трактор "Ford&Son" советской сборки — в дальнейшем больше известный как "Фордзон-Путиловец". В "реальной" истории, до конца 20-х годов — таких девайсов будет выпущено порядка 30-ти тысяч штук. По тем временам для советской промышленности, как лицо больного оспой поражённой язвами заигрывания с пролетариатом — прогулами, текучестью кадров и откровенно халтурным качеством работы — это являлось достаточно большим достижением.
На "Харьковском паровозостроительном заводе", не с меньшей помпой презентовали первый советский гусеничный трактор "Коммунар" — девайс, творчески "запиленный" полукруглым советским рашпилем с немецкого "Hanomag WD Z 50". Если про последний, я ничего не знаю — то "Коммунар" был выпущен "большой" серией, аж в целых в 2 тысячи штук (хихихи!) и использовался в качестве тягача в РККА — в том числе и в Великую Отечественную Войну. Были попытки создания на его базе самоходных орудий и даже — танка "Д-10"...
ХАХАХА!!!
Судя по логотипу: это будет делом рук нашего "Пассажира" — Дыренкова Николая Ивановича, то бишь.
Однако, это было в "реальной" истории!
В "альтернативной" же — ему некогда подобной хернёй заниматься. Председатель Совета директоров АО "Россредмаш", день и ночь пропадал в литейке — осваивая со своими специалистами-металлургами литьё чугунного остова-картера трактора "Мужик" в стальной кокиль. Его цель, руководствуюсь планом — предоставленном ему лично товарищем Шниперсоном Давидом Львовичем — начальником "Особого информационно-технический отдела при ГПУ РСФСР" (ОИТО ГПУ) и одобренном лично товарищем Рыковым — Председателем ВСНХ СССР, выпустить к декабрю 1927 года сто тысяч тракторов.
СТО ТЫСЯЧ!!!
И мы с ним непоколебимо уверены, что так оно и будет.
* * *
Уже через год, подводя первые итоги — я с глубочайшим чувством самоудовлетворения мог констатировать: моя ставка на "Пассажира" — полностью себя оправдала. Дыренков оказался ярким, харазматичным лидером — который мог увлечь, воодушевить коллектив поставленной задачей, к которому как железные опилки к магниту — тянулись такие же природно-одарённые личности, как и он сам. Действуя строго по моему плану и получив через Рыкова солидный кредит от "Промбанка", он сумел всеми ему доступными методами — переманить в Выксу группу специалистов с Ижорского завода — где он работал до этого высокого назначения, с Сормовского — где до революции умели делать нефтяные двигатели-болиндеры, с Коломенского паровозного завода — с давних пор сотрудничавшего с предприятиями Приокского горного округа.
С началом Первой мировой войны Выксунский металлургический завод отобрали у германско-подданного Лессинга и передали в управление купцу Стахееву, который в 1916-1917 годах совместно с Министерством путей сообщения — построил два новых корпуса для производства дорожных машин и даже успел частично оснастить их оборудованием. Вот в них то и началось с 1924 года — сперва крупносерийное, а затем — поточно-массовое производство трактора "Мужик".
Дыренков, став Председатель Совета директоров — прикупил недостающие оборудование, сманил-завербовал недостающие кадры, организовал тесное сотрудничество с другими предприятиями страны и в первую очередь — с ульяновскими "Красным рассветом" и с "ОПТБ-007" и, дело пошло-поехало — набирая на ходу обороты, как паровоз с горки, да по хорошо насолидоленным рельсам.
Кстати, про "рельсы"...
Другая его сегодняшняя хлопота-забота — строившаяся ударными темпами узкоколейка, объявленная "великой комсомольской стройкой" (правда, на двух-волостном уровне): от посёлка Владимировка Лукояновского уезда — до города Ульяновска. К осени 1924 года, она была готова и соединила предприятия нашего города с "Акционерным Обществом Российского Среднего Машиностроения". А так же предоставила нам доступ к его речным пристаням, через которые в частности — в нашу волость завозились нефтепродукты для "Стандарт-Ойла".
Конечно, Николай Иванович был личностью — не только высокоодарённой (а может быть именно по этой причине), но и крайне противоречивой. Время от времени у него случались "заскоки" и, его регулярно — куда-то не туда "заносило".
Однако я это заранее знал эту особенность своего выдвиженца и, предусмотрительно держал возле него своих людей — которые на него "стучали". При малейшем уклонении от "генерального курса", я от имени мифического "Особого информационно-технического отдела при ГПУ РСФСР" (ОИТО ГПУ), вызывал Николая Ивановича в знакомый кабинет в Москву и, играя роль Начальника отдела Шниперсона Давида Львовича — вставлял ему двухведёрную "клизму с иголками".
Пока помогает, дальше не знаю!
* * *
1 мая, хоть в АО "Россредмаш" и гуляли-отмечали всенародный праздник, но никаких "презентаций" не делали: к тому времени у них вышел из цеха — как бы не сотый трактор.
Вполне обыденное, привычное и даже уже успевшее слегка поднадоесть, дело!
7 Ноября того же года, выксучане отчитались "перед партией, правительством и народом" об сходе с конвейера трёхсотого трактора — не речами и митингами, а тракторным пробегом по довольно протяжённому маршруту.
Но про это как-нибудь позже...
В международный день солидарности трудящихся, произошёл "обмен делегациями" — между Ульяновском и Выксой. В составе нашей находился я и, то да сё — вдоволь покатавшись по предприятиям собственного детища, начинающим "печь" трактора "Мужик" — как умелая хозяйка пирожки, я обратился к Председателю кооператива "Красный рассвет":
— Слушай, Клим... Надо бы купить их старые шлакоотвалы.
Ещё в прошлом году, если кто помнит — профессор Чижевский Дмитрий Павлович проехался по ним с группой студентов, произвёл прикидочную разведку объёмов, взял с каждого пробу и провёл её анализ.
Не особенно удивившись впрочем, тот стал привычно выкобеливаться:
— Зачем? Тебе наших мало, што ль?
— Не поверишь, но мало!
— Коль мало — народный суд добавит, — острит, "Петросян" фуев, — на кой только, хотелось бы знать?
Вкратце и практически "на пальцах" рассказал ему про свою затею и, тот её тут же одобрил, восхищённо протянув:
— Ну, голова у тебя... Хочь и напрочь контуженная — а смотри как соображает!
— А ты думал! Так что давай не выёживайся, товарищ Председатель — а Деда Мартимьяна в охапку и "alles zusammen".
— Да, иду я уже, чё ты как собака лаешься?
При разговоре, переговорах и договоре не присутствовал — "шифровался" от Дыренкова по вполне понятным причинам. Но по словам Клима — тот тоже немало подивился этой причуде, но нуждаясь в каждой копейке — просьбу основных партнёров уважил и подписал договор об продаже доменного шлака своих предприятий, копившегося на заводах братьев Баташёвых — едва ли не полтора столетия...
Буквально, за ту же "копейку"!
Наш Клим, а особливо Дед Мартимьян — финансовый директор "Красного рассвета", торговаться умеют.
Того шлака, даже в районе самых крупных Выксунского и Кулебакского заводов — в принципе совсем немного. За полтораста с чем-то лет производства чугуна в металлургической "империи" братьев Баташёвых — на каждом заводе имелось в наличии примерно по 50 тысяч тонн этих отходов, остальной ушёл на всевозможные технологические нужды — вроде отсыпки заводских плотин.
Однако и масштабы у меня — далеко не государственные и, даже пока не губернские!
Пока, так сказать: работаем как курица — гребём "под себя", то есть.
Нет, в отличии от ульяновского, в шлаке остальных чугунолитейных заводов бывшего Приокского горного округа — никаких "роялей", вроде диоксида титана, не содержится. Немного самого обычного "королькового железа", для литья самого обычного — серого как полевая мышь чугуна, фосфаты — которых оказалось неожиданно много и, почти готовый клинкер для цементной промышленности.
Не сразу Москва строилась, конечно, но к 1926 году — у каждого рукотворного месторождения древесно-угольного шлака, находился небольшой посёлок кооператива "Красный рассвет" с установкой по первичной переработке доменного шлака — на основе той самой первой, производства Сормовского завода — с которой я так долго мучился. И плюс — мини-завод изготовления цемента по сухой или бесклинкерной технологии.
Затем, уже после 1927 года, после опробования и усовершенствования технологии, такие цементные "мини-заводы" — выпускаемые на Ульяновском "заводе заводов" и распространяемые по франшизе, как тараканы стали расползаться по всей стране. Кроме самих промышленных установок, вращающихся печей, дробилок и механизированных сит, в комплект входили — мини-электростанция, бульдозер, фронтальный мини-погрузчик и шарнирно-сочлененный полноприводный самосвал... Производство последних был налажен на АО "Россредмаш" после завершения программы выпуска тракторов "Мужик".
А вот это уже серьёзно!
Мелких месторождений сырья в стране было просто немеряно, а цемент всегда дефицитен и ценен — особенно в свете начавшейся Первой (уже общесоюзной) пятилетки. Взятый в аренду по "франшизе" у "Красного рассвета", мини-завод окупался — а потом выкупался, в теченье буквально пары лет, в большинстве случаев.
В 1925 году, группы студентов-практикантов разъехались по стране с заданиями обследовать промышленные отвалы предприятий. После этого, по точно такой же схеме были выкуплены шлаки некоторых уральских заводов — в которых кроме всего прочего, содержался ванадий . Если помните, этот тот самый металл, что наряду с конвейером и претензионной точностью изготовления деталей — позволил Генри Форду "сделать Америку". Ну и, та же самая двуокись титана, что и в ульяновском доменом шлаке — речь про которую у нас ещё впереди.
Значительно позже я "пристрелялся" и, к доменному и мартеновскому шлаку Донбасса. Кроме так называемых "коржей" и "королькового железа" извлекаемых из этих отходов металлургического производства — из каменноугольного шлака было налажено производство шлакоблоков, пемзы, минеральной ваты и прочих утеплителей. Гранулированный шлак повсеместно использовался в виде наполнителя в бетонных смесях или в асфальтовых дорожных покрытиях.
Здесь, ближе к тридцатым годам произошёл некий казус...
Всю его историю, строительные материалы в Советском Союзе — были страшным дефицитом, а товарищи украинцы — являлись непревзойдёнными по мелочному крохоборству жлобами. В конце двадцатых-начале тридцатых — этот дефицит был жутчайшим, как бесконечный сериал про Фредди Крюгера. Кто-то кого-то "проинформировал" и Правительство УССР волевым решением запретило вывоз изделий из донецкого шлака за пределы Республики.
Мол, самим трэба.
Центральное московского правительство же, в то время — напоминало султана-подкаблучника у своих четырнадцати жён, всячески потакавшего их хотелкам.
Ну и да ладно!
Мне и моей растущей "империи", в принципе хватает "королькового" чугуна и финансовых отчислений от "обществ с ограниченной ответственностью". А каменноугольные шлаки, в которых зачастую содержится радиоактивный радон — нехай останутся будущим "небратьям" для повышения разнообразия их ДНК.
БУГАГАГА!!!
* * *
Советский сервис грозился стать весьма "навязчивым"!
Как в производстве, так и в реализации продукции АО "Россредмаша", Дыренков действовал строго по моему плану — что я передал ему в своём "чекистском кабинете" в Москве. С каждым клиентом велась индивидуальная работа и судьба каждого трактора отслеживалась специально созданными службами будущего машиностроительного концерна-гиганта. Каждый покупатель-владелец стимулировался сообщать обо всех замеченных им конструкционных недостатках или производственных дефектах и, по договору был обязан предлагать своё видение их устранения.
Над каждой проходной завода или цеха моей "империи", в каждом цехе и в каждом кабинете руководителя висел лозунг:
"Критикуешь — предлагай, предлагая — делай, делая — отвечай!".
Такой, сталинский если не ошибаюсь принцип, я положил в основу своей деятельности и, всеми имеющимися силами навязывал его другим. По тому же договору АО "Россредмаш" должен перенаправлять всю эту информацию в "ОПТБ-007", курируемую самим НКВД...
Попробуй, ослушайся!
Самостоятельность Дыренкому, я конечно же предоставил — но только в строго очерченных договором границах: шаг влево и вправо — можешь сделать, а вот в воздух взмыть, или упаси тебя Маркс — назад сдать...
Конвой стреляет без предупреждения!
К примеру, торфоразработчики и лесозаготовители посетовали на низкую проходимость "Мужика" — даже в его полноприводной версии.
Хотелки покупателя — закон для производителя!
Мной, под прикрытием "ОПТБ-007" был разработан гусеничный вариант трактора: "Мужик ГТ" — "гусеничный трелевочный", значит.
Наркомату путей сообщения потребовалась "самоходная" дрезина?
Да, без проблем!
Дыренков хочет запилить с неё броневагон?
Стоять — бояться!
— Николай Иванович! Поверьте мне на слово: идиотов — пытающихся запилить мобилизационный танк из "Мужика", или тачанку из мототелеги и, без Вас хватает.
— Но ведь "будущая война — будет войной моторов"! Это сказал...
Кулаком об стол, аж подскочил и зазвенел красный телефон с золотой звездой на "вертушке":
— Я знаю, кто это сказал!
— ...
— "Особый информационно-технический отдел при ГПУ РСФСР", отлично понимает роль и значение бронетехники в будущей войне... Так же он понимает, что эта война — начнётся не прямо завтра, чтоб подобная самодеятельная кустарщина — хоть как-то оправдала себя. Поэтому мы дадим сигнал конструировать бронедрезины, бронемашины и танки тогда — когда для этого созреет момент, а не тогда — когда одного "альтернативно" одарённого конструктора, посетит неуёмно-изобретательский зуд.
— ...
— Вы меня поняли?
— Понял, товарищ Шниперсон... Хорошо понял!
— Ну, раз поняли — можете идти.
На первых порах существования — что "Красного рассвета", что "Россредмаша", одной большой общей проблемой — был недостаток или полное отсутствие у потенциального покупателя денежных средств... Кредитование через "Красную взаимопомощь", конечно, достаточно широко использовалось — но это была своеобразная "палка о двух концах", о которой ещё будет рассказано.
Поэтому широко и повсеместно применялся бартер.
С нефтяников мы имели нефть и нефтепродукты для ульяновской артели — а затем кооператива "Стандарт-Ойл", с торфоразработчиков — торф для разнообразных производственных целей и строительных нужд, с лесозаготовителей... Последние, приобретали в АО "Россредмаш" не только трактора — но и стационарные калоризаторные двигатели для своих лесопилок.
Эта история заслуживает отдельного, хотя бы и самого коротенького рассказика!
* * *
Достаточно часто сам лично посещал места работы наших тракторов, ибо одно дело прочитать отзывы, а другое дело — увидеть своими глазами и сделать надлежащие выводы. Причём, сам бывало усевшись в кабину "Мужика", трудился час или целую смену — ибо через свои руки на его руле и собственную задницу на жёстком сиденье, недостатки конструкции — быстрее доходили через спиной мозг до головного мозга, чем через просто две "гляделки" в черепе.
Как-то раз, после посещения лесных вырубок — огромных пустошей, загромождённых пнями, ветками и сучьями и, вершинами-верхушками вековых сосен и даже целыми, но некондиционными деревьями — я вёл довольно тяжёлые финансовые переговоры с одним из трестов "Лессиндиката" — ведущего лесозаготовки во всей Нижегородской губернии. Конечно, не лично вёл — а через Деда Мартимьяна и "ассистирующего" ему сына Клима Крынкина — Даниила.
Трест, уже изрядно задолжав как "Россредмашу" — так и "Красному рассвету", действовал по принципу отдельных — "особо продвинутых" особей наших "жирных нулевых". Чтоб рассчитаться за старый кредит, его "топ-менеджеры" — буквально ультимативно требовали ещё два десятка тракторов и двигателей и, ещё один — ещё больший кредит.
— Не можешь достичь взаимоприемлемого консенсуса, — всегда учил-инструктировал я своих "переговорщиков", — сделай паузу, перенеси "стрелку", посоветуйся с шефом...
— Мы так и сделали, — переглянулись недоумённо те, — и вот, теперь советуемся с тобой, Серафим.
— Молодцы! Это я так — напомнил... Какие будут предложения по существу возникшей проблемы?
Дед Мартимьян, лишь руками развёл:
— Переговоры зашли в тупик! Остаётся подать на них в суд, ждать процесса и его решения.
— Можно, конечно. Однако, после того "решения" — кинуть нас на бабло захотят даже наши собственные бабы...
Уставившись на, безусловно талантливого — но пока ещё слишком юного для обладания собственной "бабой" Даниила Крынкина, заканчиваю:
— ...Конечно, у кого они есть.
Тот, несколько смущённо зардевшись:
— Послать к ним бригаду коллекторов?
Да! К тому времени у меня была вполне легальная возможность выбить долги — даже, вместе с зубами должника — если потребуется. Однако, с небольшой оговоркой: с частных лиц.
— Даниил! Как "Лессиндикат", так и все тресты входящие в него — структуры государственные. А к любому государству надо подходить по принципу великого Дэн Сяопина (помните, я про такого древнего китайца рассказывал?): "Не надо отнимать — надо подбирать!". Вот мы и будем "подбирать"... За государством!
Кладу на стол проект договора с "Лессиндикатом":
— Ознакомьтесь.
Дед Мартимьян читает и у него очки лезут на лысый, резко вспотевший лоб:
— Это невозможно!
— "Невозможно" или "нереально"?
— А какая разница?
— "Нереально", например — спать на потолке, это противоречит законам всемирного тяготения. А всё "невозможное" — возможно, если хорошенько подумать и подготовится. Что и было в человеческой истории — неоднократно доказано!
Прощаясь, встаю и протягиваю руку:
— Так что хорошенько изучить проект договора на наличие в нём каких-нибудь ошибок финансового плана (с юридической, к нему комар носа не подточит) и, после их исправления через неделю предложить нашим партнёрам.
Это, так сказать — официальная, или точнее — легальная часть мероприятия. Её неофициальная, подпадающая под вполне определённую статью (а то и две, или даже несколько) Уголовного кодекса РСФСР от 1922 года.
* * *
В этот исторический промежуток времени, считалось, что члены правящей партии большевиков не должны были получать зарплату выше определённого уровня — так называемого "партийного минимума".
Меньше можно, больше нет!
Это касалось всех коммунистов без исключения, не зависело от должности, профессионализма и значимости работы. Считалось, что они должны работать за идею: ведь многие большевики — заплатили за эту идею своей жизнью, борясь с Самодержавием до революции и после — сражаясь на смерть с белогвардейцами во время Гражданской войны. Сам Ленин, Троцкий, Луначарский и прочие народные комиссары получали этот минимум.
Беспартийный рабочий на государственном предприятии мог зарабатывать намного больше их!
Но и он был ограничен лимитом в двести целковых. До смешного доходило: работяга у частника-нэпмана — мог зашибить больше, чем на социалистическом предприятии.
Ну и кто тогда больше печётся о нуждах трудящихся?!
Однако, в этот раз я не про то...
Времена меняются — меняются и люди, их хотелки и их понятия об справедливости. На все государственные и хозяйственные посты-должности "идейных" не хватало и, если б большевистская верхушка всерьёз решила бы специально поощрять коррупцию — она бы ничего лучше закона об "партминимуме", придумать бы не смогла.
Подливало масло в огонь и то, что не все "авторитеты" коммунистической идеологии были едины во мнении. Один из самых видных из них — Емельян Ярославский , изрекал буквально следующее и его цитировали на многочисленных процессах адвокаты взяточников и растратчиков:
"Не понимаю, чем суд занимается! Жестоко карает коммунистов-растратчиков. Ну что такое, если коммунист и растратил три тысячи рублей? Ведь если принять во внимание, что он был на красных фронтах, жертвовал своей жизнью, то ведь это ерунда!".
Так что, ничего удивительно, что свыше пятой части всех казнокрадов-растратчиков были именно коммунистами!
Ленин говорил о том, что коммунистов — надо карать в три раза строже за корыстные преступления и злоупотребления, чем беспартийных. Однако, как это не печально осознавать — его слова не вписывались в реальную жизнь и противоречили всем существующим раскладам. Взяв власть, защитив своё право властвовать в упорной борьбе — коммунисты захотели "хорошо" пожить и не желали отвечать за это (по их мнению — вполне "естественное желание"), в три раза строже своих классовых врагов.
Происходил хотя и стихийный, но уверенный и последовательный "захват" низового и среднего партийно-государственного аппарата нэпманами-частниками через его подкуп — одна из причин, что НЭП как говорится — "гикнулся" не просуществовав и десятка лет.
Сталину и его группе казалось, что устранив сам "источник" подпитывающий коррупцию — нэпманов-частников (а вместе с ними частную торговлю, частную промышленность и саму частную инициативу), разом удастся покончить и с самим этим явлением. Однако, они не понимали, что все известные общественные пороки — основываются на самой природе человека и, уничтожить их можно — лишь вместе со всем человечеством.
Ленин был прав лишь в одном — "готового коммунистического человека у нас нет". Он не понимал другого: за исключением нескольких жалких процентов "пассионариев-подвижников" — "коммунистических людей" никогда и не будет... Да и те, свершив "толчок" — растворятся-исчезнут в общей массе, что и произошло в реальной истории.
УВЫ, ВСЕМ НАМ!!!
Чтоб жить при коммунизме, должно произойти радикальное изменение генома, в результате которого человек станет — не просто одним из видов приматов, а каким-то совершенно новым существом — возможно даже, уже не биологическим. Каким-то "полубогом" — обладающим более высоким уровнем разума.
Однако, это меня уже "несёт"!
И пожалуй, самая вопиющая коррупция среди была в лесной и лесоперерабатывающей промышленности. Опять же вспомним "Золотого телёнка":
"... — А с ГЕРКУЛЕС"ом у вас были дела?
При слове ГЕРКУЛЕС зицпредседатель чуть пошевелился. Этого легкого движенья Остап даже не заметил, но будь на его месте любой пикейный жилет из кафе "Флорида", знавший Фунта издавна, например, Валиадис, то он подумал бы: "Фунт ужасно разгорячился, он просто вне себя! "
Как Фунт может не знать ГЕРКУЛЕС"а, если последние четыре отсидки были связаны непосредственно с этим учреждением! Вокруг ГЕРКУЛЕС"а кормилось несколько частных акционерных обществ. Было, например, общество "Интенсивник". Председателем был приглашен Фунт. "Интенсивник" получал от ГЕРКУЛЕС"а большой аванс на заготовку чего-то лесного, зицпредседатель не обязан знать, чего именно. И сейчас же лопнул. Кто-то загреб деньгу, а Фунт сел на полгода. После "Интенсивника" образовалось товарищество на вере "Трудовой кедр", разумеется, под председательством благообразного Фунта. Разумеется, аванс в ГЕРКУЛЕС"е на поставку выдержанного кедра. Разумеется, неожиданный крах, кто-то разбогател, а Фунт отрабатывает председательскую ставку — сидит. Потом "Пилопомощь" — ГЕРКУЛЕС — аванс — крах — кто-то загреб — отсидка. И снова аванс — "ГЕРКУЛЕС" — "Южный лесорубник" — для Фунта отсидка — кому-то куш...".
Скажи-ка, дядя, ведь недаром?!
* * *
В нэпмановском — достаточно престижном, но не привлекающем особого внимания правоохранительных органов нижегородском ресторане, профессиональный певец искусно закамуфлированный под оборванного беспризорника, довольно душевно пел под небольшой оркестр:
"Я начал жизнь в трущобах городских
И добрых слов я не слыхал.
Когда ласкали вы детей своих,
Я есть просил, я замерзал.
И увидав меня не прячьте взгляд,
Ведь я ни в чём, ни в чём не виноват.
За что вы бросили меня, за что?
Где мой очаг, где мой ночлег?
Не признаёте вы моё родство,
А я ваш брат, я — человек!
Вы вечно молитесь своим богам,
И ваши боги всё прощают вам.
Край небоскрёбов и роскошных вилл,
Из окон бьёт слепящий свет.
О, если б мне хоть раз набраться сил,
Вы б дали мне за всё ответ.
Откройте двери, люди, я — ваш брат,
Ведь я ни в чём, ни в чём не виноват.
Вы знали ласки матерей родных,
А я не знал и лишь во сне,
В моих мечтаньях детских золотых
Мать иногда являлась мне.
О, мама, если бы найти тебя,
Была б не так горька моя судьба ".
Кстати, отвлекусь — это "хит сезона"!
Всю осень 1924 года, народ поёт не "Мурку", "Бублички" или "Гоп со смыком" — а песню Марка Бернеса "Я начал жизнь в трущобах городских" на музыку Веры Ивановны Головановой. И главное: эта песня мне приносит доход соразмерный с доходом от какой-нибудь швейной фабрики средней величины.
Вполуха слушая болтовню снятой для конспирации в самый последний момент проститутки — заливающейся холявным вином, я внимательно наблюдал за столиком неподалёку, где Ипполит Степанович вёл тяжёлые переговоры с начинающим советским коррупционером. Мой "офицер по особым поручениям", хотя и был пронырливым аки ильфо-петровский Остап Бендер — но ещё не обладал "жизненным" опытом последнего. На дворе никак — лишь середина эпохи НЭПа — а не её конец.
Ничего, научится!
Иногда, Ипполит Степанович шёл в туалет и, тогда я приказав "ночной бабочке" скучать в одиночестве — присоединялся к нему для получения информации и дачи консультаций.
— Ну и как успехи? Берёт он мзду или ему "за державу обидно"?
Тот, как картину маслом, изрядно ерничая при том:
— "За державу" ему, конечно, обидно — как-никак воевал за неё и кровь проливал. Однако, после своих боевых заслуг сидеть на "партминимуме" — ему ещё более обидно!
Понимающе киваю:
— Да! На сорок пять рублей в месяц не разгуляешься...
Тут же добавив:
— ...Впрочем, не будем таких судить и, да не будем судимы сами. Так, сколько?
— Пять тысяч, — отвечает, — и ещё по штуке придётся дать нескольким другим "заинтересованным" лицам.
— "Пять тысяч"?!
Я невольно усмехнулся — именно столько денег в год надо было Шуре Балаганову, для полного счастья.
— Ну раз надо — значит дадим. Кроме того, предложим им долевое участие в прибыли... Ну, скажем сперва предложи — пять процентов, если будут торговаться — дай им поднять до пятнадцати и подписывайся, а там пусть сами меж собой делят.
"Невеликий комбинатор" — он пока всего лишь учится, несколько округлил очи:
— Позвольте узнать, зачем? Ведь, сами то — они не просят "доли"!
Снисходительно-покровительственно на него глядя:
— Эх, молодой ты ещё, Ипполит Степанович — совсем "зелёный", многих элементарных вещей не понимаешь!
Биологическим возрастом он был старше меня "настоящего" на три года, но даже про то не вспомнив:
— Извините, Серафим Фёдорович...?
— Уже оказанная РАЗОВАЯ(!!!) услуга ничего не стоит. Сегодня они возьмут деньги, а завтра скажут — что ничего не знают и в лучшем случае пошлют нас на хер, а в худшем — сдадут с потрохами. Взяв же "в долю" (не напрямую, конечно — а через подставные лица), мы "вяжем" их всерьёз и надолго — как артист-кукольник своих марионеток.
Вспомнилось ещё кой-чё:
— Погодь, Ипполит Степанович.
— Я Вас внимательно слушаю...?
— Перетери ещё насчёт опилок и стружек на их пилорамах. Даже лежалых и гнилых. Мол, сделаем вам одолжение — заберём их у вас, чтоб не мешались.
На каждом деревообрабатывающем предприятии, не важно — государственном или частном, одна и та же картина: терриконы этих отходов — жёлтые, ещё свежие, посеревшие от времени и уже почти чёрные.
Впрочем, приходилось мне видеть подобное и в своё время.
Парадокс, да?!
На одном предприятии не знают, что делать со стружками-опилками, а буквально на соседнем — цельные деревья целенаправленно гонят в них, для изготовления древесно-стружечных (ДСП) и древесно-волокнистых плит (ДВП).
Издержки так называемой — "плановой" экономики, одним словом.
Всё ждал, что он подобно "Отцу русской демократии" вопросит:
" — Но удобно ли?".
Но жалкая пародия на "Турецко-поданного" стойко молчала, преданно поедая меня "голубыми брызгами", поэтому пришлось досадливо крякнув, сказать казалось бы "не к селу, ни к месту":
— По сравнению с нашей концессией это деяние — хотя и предусмотренное Уголовным кодексом, все же имеет невинный вид детской игры в крысу.
ДСП или ДВП мне пока производить не под силу, но я уже стал задумываться об искусственном разведении грибов. В "той" жизни, выйдя не пенсию я подобной хернёй довольно успешно занимался и обладал некоторыми знаниями и определённым опытом. Одни из них: трюфеля, шампиньоны и навозники — выращивают на навозных кучах, другие: вешенки, кольцевики, опята — в ящиках или мешках с опилками.
Впрочем, про грибочки у нас будет отдельная тема!
* * *
Через месяц, чуть позже, был подписан договор об сдачи в аренду акционерному обществу "Красный лесхимпром" площадей леса после вырубки, действующий на всей территории Нижегородской губернии. Государственные лесозаготовительные хозяйства, выбирали только самую ценную древесину и, после них найти на лесосеках — можно было всё что угодно, за исключением утонувшей Атлантиды, конечно.
К 1927 году АО "Красный лесхимпром" состояло из нескольких территориальных управлений, действующих даже далеко за пределами губернии, те в свою очередь из артелей-бригад — тщательно подчищающими за лесозаготовителями места вырубок.
Это было воистину золотое дно.
Клондайк!
ЭЛЬДОРАДО!!!
Наши артели, работая на хозрасчёте, подбирали буквально всё — вплоть до многолетних слоёв опавшей сосновой хвои, из которой гнали эфирное масло для мыловаренной и парфюмерной промышленности.
Из "некондиционных" деревьев, так называемых "хвостов" — верхушек и даже достаточно толстых сучьев, на лесопилках и деревообрабатывающих цехах принадлежащих АО "Красный лесхимпром", изготавливалась всяческая полезная строительная мелочёвка — плинтусы, наличники, шпунтовка, отдельные элементы окон и дверей.
Или на худой конец — самые обычные дрова, которые реализовывались предприятиям, учреждениям и частным лицам.
Но, главный "ништяк" на вырубках, это огромные — чаще всего сосновые пни. Хроноаборигены, конечно же знали им цену и, даже иногда использовали их за неимением лучшего...
Но попробуй — выкопай-выдерни его из земли-матушки!
Это надо американского Кинг-Конга звать и кормить его блондинками-девственницами.
"Блондинки-девственницы" — нам и самим пригодятся, для вролне естественных надобностей, а главная роль в корчевании пней, вместо той пиндосовской мартышки-переростка — была отведена гусеничным трелёвочным тракторам, оснащённых механизированными винтовыми домкратами с широкими стальными поддонами. Пни, буквально — выдёргивались из земли и после очистки от песка, перерабатывались на мобильных установках-дробилках в технологическую щепу.
Из последней (так же как из остатков веток, сучьев и всего прочего — найденного на местах вырубок), предварительно высушив — на предприятиях АО "Лесхимпром" получали пиролизом древесный уголь, "попутный газ" и дёготь.
Про древесный уголь, думаю всё понятно: он шёл "на собственные нужды" — как топливо, реализовывался предприятиям и частным лицам. Поговорим про дёготь, ещё иногда называемом "варом", "смолой", или "русским маслом" — в тех странах, в которые он испокон веков продавался на экспорт.
Видов дёгтя, в зависимости от вида древесины и способов перегонки — много, как песчинок на пляже . Областей его применения — просто не считано.
"Дягтекурни" — широко распространённые предприятия местного "химпрома", имеющиеся чуть ли не в каждой деревушке, расположенной в лесистой местности. Это технологической устройство, имело вид обыкновенной ямы с уплотнённым глиной наклонным дном — по которому и стекали продукты перегонки в специально подставленную ёмкость.
Естественно, такой пещерный примитивизм — по ходу известный ещё неандертальцам в Ледниковый период, меня не устраивал от слова "ваще"!
И порывшись в своём "послезнании", я выдал через "ОПТБ-007" конструкцию реактора полунепрерывного действия, которую стали серийно производить на предприятиях "Красного рассвета", в кооперации с некоторыми другими заводами. Это такая стальная "бочка" — диаметром два с половиной метра, в которую сверху периодически закидывают сырьё, а снизу — так же "порционно", выгружают уголь. Жидкие и газообразные же вещества, выделяются и отбираются постоянно.
Среди газообразных продуктов пиролиза — особенно интересен метан, которого содержится около пятой части от всего объёма. Однако, отделить его от водяных паров, углекислого и угарного газа — "геморрой" ещё тот!
Поэтому весь газообразный продукт пиролиза, стали прогонять через специальные "проточные" ректоры — перегоняя весь содержащийся в них углерод в техническую сажу, ценную добавку в резину автомобильных колёс — повышающую их износостойкость.
Жидкие же продукты пиролиза, куда более интересны.
Сосновый дёготь — тёмная, густая и липкая жидкость, тяжелее воды и с характерным "копчённым" запахом. В отличии от березового, он — из-за высокого содержания креозота, не применяется в выделке кож. Сосновый вар столетиями использовался как средство от гниения в основном в строительстве и судостроении — так как он образует прочную плёнку на поверхности, что препятствует впитыванию воды. Им просмаливали не только строения и борта лодок и кораблей — но и, канаты, паруса, а так же — верхнюю одежду матросов, рыбаков и бурлаков.
Сперва, не упуская возможности заработать на продаже дёгтя в его исходном виде, я со временем перешёл на его более глубокую переработку. Ведь кроме вышеупомянутого, очень полезного и крайне нужного в хозяйстве креозота (применяющегося даже в виде топлива для "Мужиков"), из сосновых пней получали не менее полезные скипидар и канифоль.
Скипидар в основном шёл на продажу как растворитель красок, однако чуть позже научились производить из него камфару. Это вещество имеет самое широкое применение: от медицины и парфюмерии, до производства целлулоида, средства от моли и флегматизатора для взрывчатых веществ.
Канифоль, кроме флюса при пайке — применяется в бумажной промышленности, в производстве искусственного каучука и кожи, пластмасс, лаков и красок.
Однако, я пошёл ещё дальше!
Из дёгтя на химических предприятиях Ульяновска выделялись такие вещества, как бензол, ксилол, толуол, фенол, гваякол и некоторые другие.
Бензолом, мы сперва бодяжили бензин прямой перегонки — поднимая его октановое число, для авиадвигателей. Потом, этой хернёй заниматься перестали, превращая бензол сперва в этилбензол, затем в стирол. Это вещество с очень широким спектром применения: от производства тех же пластмасс — до напалма.
Ксилол, тоже — сырьё для производства многих веществ от растворителей красок — до пластиковых бутылок, корда автомобильных шин и магнитофонной плёнки. Бутылки и плёнка — пока не особо актуальны, а вот прочные нити для корда — зашли просто влёт на Ярославском шинном заводе.
Все в курсе, да? Толуол — это краски, лаки, растворители и взрывчатка.
Кроме самого широкого использования при очистке минеральных масел, фенол используется в производстве практически всех видов пластмасс, поликарбонатов, эпоксидных смол и искусственных волокон — капрона, нейлона и, даже кевлара — материала для изготовления бронежилетов.
И не только, кстати, средств защиты: из кевлара получаются отличные тормозные колодки, накладки муфты сцепления, корд для армирования автомобильных шин и защитная оболочка силовых электрических кабелей.
Однако, до этого ещё очень далеко!
Пока всё это на стадии очень смелых экспериментов. Первым делом фенол пошёл на производство лекарств: антисептиков, обезболивающих и жаропонижающих средств.
Гваякол служил сырьём для синтеза ванилина и ещё пары ароматических веществ для парфюма и кондитерской промышленности. На очереди, синтез из него "Фтивазида" — противотуберкулёзного препарата и "Папаверина" — лекарственного средства, подавляющего спазмы гладких мышц при ряде заболеваний внутренних органов.
Тот немец-химик, случайно попавший на "Завод контрольно-измерительных инструментов им. Кулибина" при Ульяновской воспитательно-трудовой колонии — из-за пофигисткого отношения к делу какого-то совслужащего в Москве, оказал неоценимые услуги в деле становления нашего химпрома... Но оказался довольно изрядной сволочью.
Если, Бог даст — доживу до победного "45-го", то первым делом — найду его в Германии (да, хоть из самого "Фюрербункера" — за яйца вытащу!) и, хорошенько набью ему его рыжую арийскую харю!
Ладно, про это как-нибудь потом.
* * *
Однако, давайте вернёмся из хоть недалёкого — но всё же будущего, во временной промежуток — "отсюда" и до 1927 года.
Артели АО "Красный лесхимпром" подчищали всё за государственными лесозаготовителями, оставляя за собой...
Нет, не пустыню — сельскоугодья!
Стоял как-то на тщательно очищенной от пней, отдельных частей деревьев и прочего мусора, территории и приговаривал:
— Землицы то сколько! Лепота...
"А не замутить ли на место очищенных от пней вырубок, — вдруг неожиданно для самого себя подумал, — какой-нибудь "агро-холдинг?"
Подумал и замутил.
Конечно, была серьёзная проблема в том, что наша нижегородская землица (подзолистый суглинок да супесь) — плодородна не более, чем окаменевший скелет самки диплодока в палеонтологическом музее.
В какой позе из "Кама-сутры" к ней не примащивайся — здорового потомства не дождёшься!
Местные аграрии в их вечной борьбе на выживание — обычно сжигают лес и подлесок на росчистях, чтоб хоть немного поднять урожайность внесённой в почву древесной золой. Я же такой возможности не имел, да и не особо желал её "иметь" — как высушенную мумию царицы Нефертити. Ибо, по моему мнению — дешевле землю золой от сожжённых денежных купюр удобрять.
Здесь имелась ещё вот такая "фишка"...
Парадокс в том, что самое дешёвое, самое распространённое и пожалуй — самое эффективное удобрение, имелось в избытке и даже больше того. Я имею в виду самый обыкновенный навоз — в большинстве своём коровий. Из-за необычайно длительного периода стойлового содержания скота — порядка семи месяцев в году, навозом — буквально под самые крыши изб, были завалены все местные сёла.
"Как же так, — спросите, — У них дети, как мухи — каждый неурожай мрут с голодухи, сами от него пухнут — как Вини-Пух после эпично-неудачной вылазки за мёдом, а они не догадываются или ленятся вывезти навоз на поля".
Другие, если не в глаза скажут — так подумают:
"Пизд...ишь ты всё, как Троцкий!"
Нет, местные пейзане вовсе не тупые — наоборот необычайно хирожоп...пые бестии, ни в коем случае не ленивые — наоборот не по уму энергичные и предприимчивые пройдохи, а я ничего не выдумываю в их адрес — как сперва можно подумать, я лишь констатирую реальные факты. Крестьяне прекрасно знают значение отходов жизнедеятельности организмов и по мере возможности удобряют ими свои огороды и поля...
Те, что поближе.
Проблема в том, что эти самые поля — которые необходимо удобрять скотским дерьмом, довольно редко находились непосредственно рядом с населёнными пунктами.
Плотность населения в Среднем Поволжье довольно низкая — просто ничтожная по сравнению с западноевропейской. Участков пригодных для земледелия — критически мало и, они разнесены на значительные расстояния — бывает вёрст за пять, десять, а то и более друг от друга и, от селений — где накапливался навоз. В свою очередь недостаток органики в почве, заставлял применять необычный, совершенно неизвестный всему остальному цивилизованному миру агротехнический приём — периодическое забрасывание пашни в перелог или залежь, что ещё больше расширяло "географию" земледелия.
Россия, это вам не Япония, где косоокий рисовод мог успеть перетаскать дерьмо в собственной соломенной шляпе на рисовую делянку — за время цветения сакуры у подножия Фудзиямы!
Кроме того за две войны подряд и, без того — незначительное лошадиное поголовье, значительно сократилось — мобилизуемое в армию наравне с мужиками. Лошадь, да будет известно — мрёт на войне в три раза чаще человека. Ведь тот, в случае критического для здоровья недостатка хавчика — может сожрать своего четвероногого друга (да, даже и двуногого!), а вот более совестливая лошадь своего хозяина — нет.
По крайней мере, мне такие случаи не известны...
Короче, большинство мужиков вернулось с войны домой, а гужевая тяга — осталось на полях сражений в виде обглоданных воронами костей... Пахать надо, а на чём? Рабочую лошадь, между прочим — три-четыре года выращивать надо и, лишь на пятый год — давать ей полную нагрузку.
Это вам не трактор!
Летом, вывозить навоз на поля — элементарно некогда и некому: всё трудоспособное население — способное держать вилы или вожжи, находится в состоянии перманентной запарки — осуществляя битву за урожай.
Без всякого стёба — великую битву за жизнь!
Зимой же, берегли драгоценных лошадей и дорогие корма для весенней посевной страды. В лучшем случае — коль вообще невмоготу, вывозили мешающий навоз за околицу, на ближайшее поле, луг или вовсе — на лёд реки. Естественно-природная канализация, так сказать.
В худшем — оставляли гнить, где он есть.
Было бы на Нижегородчине лето более сухим и продолжительным — навоз бы сушили на Солнце, хранили кизяки под навесом и использовали как топливо.
Но, увы... И здесь всё не слава Богу!
Из-за постоянно пасмурно-серого неба, промозгло-сырого климата (впрочем, нередко сменяющегося всё иссушивавшими суховеями) навоз не сох, а "утилизируясь" естественным путём — годами гнил огромными кучами прям посреди селений, распространяя удушливое зловоние.
* * *
К тому времени, некоторый опыт по созданию картофелеводческого Ульяновского подхоза — превращённого к 1927 году в Акционерное общество "Красный агропром", уже имелся. Имелись и подготовленные при нём кадры.
На бывших вырубках отдельными посёлками (но обязательно — неподалёку от уже существующего крупного селения и торфяных разработок), организовывались сперва весьма малочисленные агропромышленные артели (только специалисты и менеджеры — обученные по специальной программе, сезонных рабочих — набирали из местных), имеющие мототелеги, трактора и прочее необходимое оборудование. Первым делом заключались договора с крестьянами-частниками и местными подразделениями "Главторфа".
Специально сконструированные сани с железными полозьями, в которых обычно впрягали по два "Мужика" — могли "пярдячим паром", за раз не спеша утащить тонн двадцать-тридцать сыпучих веществ. Холявный навоз — за вывозку которого мужики нередко ещё и, приплачивали и менее холявная торфяная "вскрыша" — за которую приходилось давать взятки должностным лицам, вывозились, перемешивались в бурты и оставлялись "созревать".
Ближе к тридцатым, была создана специальная технология и, в созревшие навозные кучи вносились споры грибов. Трюфеля, что-то у нас не задались, шампиньоны — так себе, а вот серые навозники...
Впрочем, про грибоводство надо рассказывать отдельно и желательно на трезвую голову.
Первое время же, после вполне определённого срока — который зависел от предварительной "вылежанности" исходного сырья, в бурты поселялись прожорливо-плодовитые красные ульяновские черви, которые буквально пропустив через свою прямую кишку — за сезон превращали всю органику в компактные кучки гумуса. Осталось только разбросать его по полю, заглубить в почву специальными плугами-плоскорезами и затем посадить...
Нет, не кукурузу — я не враг своему народу.
КОНОПЛЮ!!!
Да, не — я не курю, не подумайте и вам не советую. Хотя...
Если вы — сильно пьющий, так лучше уж курите!
Я прекрасно знаю пословицу: "Если хочешь разориться быстро — играй на скачках. Если с удовольствием — заведи любовницу. Ну, а если желаешь предварительно помучиться — займись сельским хозяйством". Поэтому, никакой пшеницы, ржи, гороха или скажем — гречихи. Кроме последней, конечно, всё это растёт в здешнем климате весьма хреново и здешние хлеборобы по сути — работают "на ...овно", потребляя почти всё ими произведённое.
А вот конопля — при хотя бы малейшей агрокультуре и, хоть какой-то заинтересованности работающих в результатах своего труда — давала просто диковинно-рекордные урожаи.
Ведь, это тот же сорняк!
Она отлично произрастает на местных переувлажнённых пойменных, окультуренных перегнойно-болотных почвах и осушенных торфяниках.
Хотя эпоха расцвета производства конопляного волокна, когда его российский экспорт в звонкой монете — превышал такой же от всех других традиционных предметов вывоза , осталась в далёком прошлом вместе с эпохой расцвета парусников, этой культуре отведено очень важное место в советской экономике.
Конечно, конопля перерабатывалась на порядком ста сорока фабриках, в то время как хлопок — на более чем четырёхсот. Но один-единственный существенный нюанс: своего хлопка не хватало и его приходилось ввозить тратя дефицитную валюту. Да к тому же среднеазиатский хлопок был низкокачественным — грубым и коротковолоконным.
А лучшая в мире русская конопля, наоборот — экспортировалось, принося весомую добавку в вечно пустующую государственную казну!
Кроме экспорта, из волокон конопли для внутреннего потребления изготавливают шпагат, веревки и канаты, брезент, парусину и мешковину, рыболовные сети и пожарные рукава. Из ее семян давили конопляное масло, которое имело самый широкий спектр применения — от кондитерского производства до мыловарения и лакокрасочной промышленности.
Советское правительство, после удаления из него Сталиным наиболее упоротых большевиков, значение каннабиса для трудящихся хорошо понимало и уделяло это отрасли повышенное внимание. В годы первых пятилеток были разработаны и запущены в серийное производство специализированные машины для уборки и переработки конопли. Среди коноплянноводов поощрялось стахановское движение, а лучшие из них — награждались почётными значками, медалями и орденами СССР.
Однако, это всё будет происходить в тридцатые годы. Пока же, топовая верхушка большевиков — в ожидании Мировой революции, ни о каком "каннабисе" не мечтала.
* * *
Я же, не обладая возможностью кроме всего прочего производить серийные специализированные машины для конопляного растениеводства, как и в случае с красным ульяновским червём и картофелем — все усилия вложил в селекцию самой конопли. Вложения минимальные, отдача обещала быть по максимуму.
Приглашённый и согласившийся стать Заведующим Ульяновской "Станции селекции сельскохозяйственных культур" (СССК), Лысенко Трофим Денисович прославил своё имя — не столько работами по выведению новых сортов картофеля, как конопли. Для этого он, руководствуясь самой передовой по тем временам мичуринской методой (а, может я что-то путаю), скрещивал(?) саморучно и перекрёстно опылял разные сорта этого растения, взятые со всего света. Чаще всего, ему их семена привозил Николай Иванович Вавилов — который в поисках "прото-пшеницы", на деньги — оставшиеся у Советского правительства после помощи германским и британским рабочим в деле борьбы с собственной буржуазией, объездил все континенты и материки.
За исключением Антарктиды и Атлантиды, разве что. В первой — зверски холодно и, если какая "прото-пшеница" и была — то её давно склевали прожорливые пингвины. А вторая — утонула ещё во времена древних шумеров и, до сих пор не всплыла.
"Прото-пшеницу" Николай Иванович так и не нашёл, зато регулярно привозил знакомым дамам — предметы дамского туалета, знакомым кавалерам — предметы мужских аксессуаров (вроде резинового фалоиммитатора для Генриха Ягоды), а знакомым ботаникам — какие-нибудь диковинные растения, вроде топинамбура — за который, его в конце концов и посадили.
Как-то раз прогуливаясь с Трофимом Денисовичем по опытной конопляной делянке и беседуя, я выслушав про все беды и нужды коноплеводов, в шутку фыркнул:
— Идиот ваш Вавилов и, если его в конце концов загеноцидят — то правильно сделают.
Общение с ведущим советским ботаником, меня всегда настраивало на очень позитивный лад. Если по какой-то причине грустно, если на сердце тоскливо — хоть волком вой, а в душе скребут и там же гадят кошки — то я иду к Лысенко и, пообщавшись с ним всего лишь с часок — вновь становлюсь весёлым и находчивым.
Особенно, забавляла его привычка ходить по пахоте босиком, оставляя на ней следы — сходные со следами "йети". Как-то раз, я даже сфотографировал их и, на 1 апреля опубликовал снимки в нескольких газетах, в том числе и заграничных — выдав за следы реликтовой обезьяны, якобы сохранившейся в нижегородских болотах и лесах.
После чего, тогда уже — Ульяновский район, хорошо поднялся на туризме и экспедициях из академий наук всех мало-мальски развитых стран мира.
Главный селекционер "Красного агропрома", ковырявшейся на тот момент в хорошо унавоженной земле, не разгибаясь, спросил:
— Чому вин "идиот", Серафим Фёдорович?
— Да, "тому" — что самая лучшая конопля растёт в Чуйской долине, — "бугагага!!!" мысленно, — там же видели и "прото-пшеницу", "прото-кукурузу" и даже — "прото-лошадь Пржевальского". Слышали про такую, Трофим Денисович?
— Ну, а як же!
Лысенко немедля выпрямился и, вытерев хорошо унавоженные — широкие крестьянские ладони об белоснежную малороскую вышиванку, по-бычьи на меня уставился:
— Це правда, чи Вы зараз шуткуете?
Перекрестившись в сторону дневного светила двумя перстами, я:
— Карл Маркс тому свидетель и Фридрих Энгельс мои слова подтвердит! А коль даже нам троим не верите, Трофим Денисович — то спросите у наших вермикологов: они туда за "прото-червём" ездили.
Надо сказать, что Лысенко был по-крестьянски недоверчив.
Однако, наш мужик таков: коль втемяшишь ему что в голову — он моря выкопает лопатой и ею же горы насыплет, если конечно — ту же башку не свернёт от неистовости!
Вот и этот, расспросив по моему совету создателей красного ульяновского дождевого червя про экспедицию в Чуйскую долину — загорелся неугасимым, фанатичным огнём.
Ну, что оставалось делать?
Мы в ответе за тех, кого разыгрываем!
Экспедицию за семенами чуйской конопли возглавил лично Лысенко и мой "офицер по спецпоручениям" — Ипполит Степанович, как человек бывалый и там уже бывавший. Вернулись назад, они крепко сдружившимися и привезшими с собой как бы не целый вагон чуйской конопли во всех её возможных видах: стебли, листья, семена, пыльца, смолка, шишки, пластилин... Привезли даже одного — на вид дикого узбека, который по их словам — лучше всех знал толк в этой культуре.
Лысенко, было просто не узнать — прямо совсем другой человек!
Никаких следов прежней угрюмой крестьянской быковатости: всегда беззаботно весел, всегда смеётся и всегда с отличным аппетитом.
Ярый приверженец Мичурина и марксистко-ленинской ботаники, явился пред мои очи до краёв полным выдающихся идей:
— На основании единства и боротьбы противоположностей, скачкообразно, путем отрицания отрицанием, я Вас просто ЗАВАЛЮ(!!!) коноплёй-волокном — як вулкан Везувий Помпея пеплом!
Оставалось лишь недоумённо пожав плечами, пожелать ему всяческих творческих успехов.
После чего, по новой началась упорная селекционная работа.
Семена и пыльцу чуйской конопли скрещивали с местной посевной, с дикорастущей "сорной" и с импортной — индейской... Чтоб вызвать мутации, их подвергали жёсткому рентгеновскому излучению, травили сильными ядами вроде колхицина... Замораживали и поджаривали, варили в молоке и растворяли в ацетоне. Затем, среди растений-мутантов — выискивали образцы с улучшенными полезными свойствами и характеристиками.
Наконец, почти трёхлетний труд Лысенко и его команды увенчался полным успехом!
Новый сорт посевной конопли был живуч как человеческий предрассудок, плодовит как австралийский кролик и неприхотлив як среднеазиатский ешак. Главное же, он давал высокие — до пяти метров побеги, большое количество семян и крупные — повышенной липкости "шишки", почему-то ярко-красного цвета...
Мутант, фуле!
Хорошо ещё, что он плотоядным не получился и не схавал своего создателя.
На торжестве по случаю этого знаменательного события, на митинге после всех положенных в таких случаях речей про коварство мировой буржуазии и неизбежности мировой революции, меня вопросили:
— Серафим Фёдорович! Как назовём новый сорт конопли?
Ещё раз внимательно рассмотрев растение, я в очередной раз напряг свой незаурядный гений и, тут же выдал "на гора":
— Назовём его "Ульяновская красная революционная шишка"!
Сквозь бурные овации, послышался одиночное "конское" ржанье. Присмотревшись, я узнал Лысенко — как всегда босого, в вышиванке и с дымящейся самокруткой:
— Я сказал что-то смешное, Трофим Денисович?
— Та ни, шо Вы... БУГАГАГА!!!
Ну, его понять можно — такой успех, такой грандиозный успех...
Трофим Денисович Лысенко полностью посвятил себя этой культуре.
Позже, он обессмертил в веках своё имя тем, что создал теорию так называемого "стадийного развития" конопли, метод направленного изменения наследственности из посевной северной конопли в южную индийскую и обратно и, весьма небезуспешно работал над селекцией её озимых сортов. Предложил ряд агротехнических приёмов возделывания этой культуры: яровизация, чеканка побегов, летние посадки в междурядьях картофеля и так далее.
Как всегда в этой говённой жизни: кому-то — "вершки", а кому-то — "корешки".
Государство заставляло сдавать по фиксированной цене волокно, а нам оставалось всё остальное.
Ну, что ж...
И на "остатках" мы делали изрядный гешефт!
Кроме волокна (по сути — коры или луба), в стеблях конопли содержится изрядное количество так называемой "костры" — одеревеневшей сердцевины, которой с гектара этой культуры образуется около пяти кубических метров в год(!). Из костры мы изготовляли топливные брикеты, прессованные утеплительные и облицовочные плиты, на ней выращивали грибы и откармливали красных ульяновских червей, сухой перегонкой — получали жидкое моторное топливо, этиловый спирт и несколько видов растворителей. Позже из неё научились извлекать целлюлозу, из которой делали картон, дешёвую оберточную и туалетную бумагу.
Семенами конопли кормили домашнюю птицу и давили их на масло. Кроме употребления в пищу, из конопляного масла изготовляли олифу, маргарин и мыло, а жмыхом — откармливали свиней на ферме при Ульяновской Воспитательно-трудовой колонии для несовершеннолетних.
Из соцветий (шишек) и верхних листьев методом сухой перегонки получали экстракт, содержащий множество полезных веществ. Из последних же, изготавливали лекарства — желчегонного, ранозаживляющего, отхаркивающего, общеукрепляющего, успокаивающего, болеутоляющего и снотворного действия.
Впрочем, про коноплю мы с вами ещё поговорим!
* * *
Предвижу такой вопрос: а как же решение продовольственного вопроса? Ведь, впереди — "голодные 30-е"?
Предвидя, хотя надеясь предотвратить, я создал первое сельхозпредприятие — Ульяновское подсобное хозяйство и вермиферму при нём. Успешное начинание было мной широко распропагандировано через газеты и журналы, одобрено правительством и, где добровольно — а где добровольно-принудительно, подсобные хозяйства стали создавать повсюду: в городах и посёлках, на предприятиях и учреждениях, при школах и культурных учреждениях, при тюрьмах и воинских частях.
Припахали, даже нэпманов!
Каждому из них, соразмерно капитала, нарезали делянку за городом и заставили выращивать что-нибудь съедобное. Почему-то, все они предпочитали выращивать грибочки — вешенки, шампиньоны и особенно — серые навозники...
Впрочем, про последние — будет отдельная тема.
Кроме развития городских подсобных хозяйств, как мне думается, не допустить голод можно двумя способами:
1) Увеличением производства основного продовольствия — хлеба.
2) Уменьшением его вывоза из страны.
Находясь в зоне рискованного земледелия, я предпочёл идти вторым путём и, это касается не только конопли. Давая правительству альтернативу взамен продаваемому ради валюты хлеба, я несомненно увеличу его потребление внутри страны.
За сданную на государственные перерабатывающие предприятия коноплю-сырец, казна сравнительно хорошо платила. Это, да плюс всё вышеперечисленное, со временем позволило артелям "Красного агропрома" — превращающихся в крупные агро-промышленные кооперативы, заняться мясо-молочным животноводством.
Этому способствовало ряд вынужденно-благоприятных обстоятельств.
Хотя при своевременном внесении органических удобрений можно допускать повторные посевы конопли на одном и том же месте в течение нескольких лет и получать при этом удовлетворительные урожаи — всё же ради недопущения распространения вредителей и болезней, коноплю более выгодно чередовать с другими культурами. Лучше всего она росла после другого "технического" растения — махорки и, особенно после многолетнего клевера.
Вот их мы и использовали в севооборотах.
Курили в тогдашней Советской России — едваль не с пелёнок и на махорку всегда был изрядный спрос, что приносило хорошие средства на дальнейшее развитие аграрного сектора в целом.
К "знаковому" 1927 году — на этих территориях был создан "Средневолжский акционерный трест советских хозяйств" (СВТСХ), номинально входящий в "Госсельсиндикат РСФСР". К началу 30-х годов тресте было 18 сельхозкооперативов АО "Красного агропрома", 16 перерабатывающих заводов (сыродельни, маслобойни, ското-забойнические пункты с хладильнями, колбасными и коптильными цехами), 9 мельниц. А так же — своя лесопилка, кирпичный и стекольный мини-завод, строительное управление и так далее...
Наконец, приступили к изготовлению стратегического продукта — порошкового молока. Выпуску тушёнки и сгущёнки препятствовал хронический недостаток лужённой жести для консервных банок — но он тоже осуществлялся, хотя в довольно скромных объёмах.
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|