Страница произведения
Войти
Зарегистрироваться
Страница произведения

Помяни черта!


Опубликован:
18.09.2013 — 10.12.2014
Читателей:
3
Аннотация:
Вторая книга о Гале Гаре, той еще попаданке. Она выжила в чужом мире и сорвала свадьбу Темного Повелителя, нашла свою истинную любовь и надоела дьяволу до чертиков. "Что ни сделаешь, ради жертвенницы" подумает он и, от греха подальше, отправит девушку домой. Но рано радуется рогатый, не сбыться его свадебным планам без Гали и Нардо, как ни крути. И вот любой другой попросил бы прощения, на крайний случай, заплатил, но только не этот. В срочном порядке он направляет "грозу браков" к новым передрягам. Ладно бы одну ее к черту послал, но нет, приставил злобное трио: зелена, демона и амура. К счастью для всех, несостоявшаяся невеста менее всего согласна остаться без брюни синеглазого. А потому возмутит мир Гарвиро и устроит веселую жизнь Императору-террористу. Захотел развода, рыб? Получи импичмент!
Книгу можно приобрести у автора или на Призрачных мирахРеквизиты кошельков WM
 
↓ Содержание ↓
 
 
 

Помяни черта!


Помяни черта!

1.

Сижу на пляже холодного Черного моря, пинаю серую гальку. Изначально сил хватало на: поднять камень и зашвырнуть, смотреть со злостью, как он плюхается три-четыре раза. Но, зацепив отдыхающего по голове, я с этой идеей простилась. Приняв безвинный вид, села тут же и начала гальку пинать. Краем уха слышу, какая поднимается шумиха вокруг потерпевшего. Кажется, напороться на мой 'болид' угораздило иностранца. Он витиевато выругался на непонятном языке, прежде чем рухнуть с пирса в воду. А теперь ругается так, словно не слегка зацепило, а конечность отсекло.

Извиняться не пойду, с везением, преследующим меня в последние два дня — это равносильно самоубийству. Скоро собралась и ретировалась с пляжа. Все равно иностранца народ кинулся спасать, целых три спортсменки в красных купальниках — спасатели Малибу блин!

Кто б меня так спас, а?

Настроение ужасное, солнце печет, вода холодная, людей на центральном пляже так много, что яблоку негде упасть. На тех же лежбищах, что дальше по берегу моря, лежит галька. Я сама Галька, и от того камешек гладкий, серый, старательно обтесанный не люблю. Но это полбеды...

Я не в том городе! И на берегу не того моря!

В руку был тот сон с чертом и дьяволом, точно в руку. Вот прожила я с ними насыщенный отпуск и хватит. Проснувшись, могла бы на работу вернуться, все же столько злоключений пережить. Но нет, потянуло на моря...

Так получай по полной программе. Мой отпуск начался поганее некуда. В конверте оказалось пятнадцать тыщ российскими, тридцать четыре евро и полторы тыщи гривен. Я так обрадовалась, что выскочила к обменнику на ближайшей ж/д станции моего поезда. Именно там я вспомнила, что значит рано радоваться. Гривны были нормальные, а все остальное — фальшивым. Это мне доступно и подробно рассказали в СИЗО бритоголовый оперуполномоченный и следователь, вызванный кассиром обменного пункта.

Фальшивки отобрали, меня допросили, галантно обыскали. Хотя, что там искать? На мне всего ничего шорты и майка в облипочку, плюс пояс с кошельком, телефоном и косметичкой! Если я и могла что-то где-то спрятать, то только в шлепанцах, о чем им там же и заявила. Мне не поверили — проверили. В итоге искать ничего не нашли, но облапали знатно. Видать на ощупь я оперу понравилась, долго маялся, но все же номер телефона попросил и отпустил. Его нерешительность, не смотря на бритоголовость, продержала меня в СИЗО до позднего вечера. Понятное дело, поезд давно отчалил вместе с багажом.

В попытке догнать имущество села на другой, но так как была в расстроенных чувствах — уснула. В итоге проспала пересадку и проснулась уже в Феодосии. Пришлось попрощаться не только с багажом, но и с бронью классного двухкомнатного номера в курортном городе Бердянске. С вещами еще ладно, успела связаться с бригадиром, когда поезд поедет обратно, подруга Женька чемоданы мои заберет, но вот номер и Азовское море... эх! Когда планируешь одно, а попадаешь в другое, и Крым не Крым.

В Крыму была в детстве, но почему-то запомнила лишь Судакскую крепость и папину ругать: 'За это еще и платить!', 'Вы свое вино пробовали?' и 'Этот сарай тоже сдается?!' А еще помню, что до Азовского теплого моря из Феодосии 70 км, но пляж там неблагоустроенный и развлечений никаких. На станции связалась с агентом через сайт и уже сняла комнату в уютной семейной гостинице на ул. Профсоюзная 39. Посуточно они не сдают, только на неделю, в крайнем случае, на пять дней. Чтоб не бегать по городу в поисках пристанища, согласилась. Все же новый номер, отдельный санузел с душевой кабиной, кондиционер, телевизор и холодильник в комнате найти можно не везде. Оплатила, въехала, точнее — вошла. Въезжают с багажом, а мой в Бердянск отчалил, бестолочь!

И вроде бы все хорошо, но... Не прошло и часа, к ним заселилась шумная компания — четыре пары пенсионеров с внуками и все орут. Создалось впечатление, что старшие совсем глухие, а младшие отчаянно желают слух им вернуть. Через полчаса, хозяева и сами были рады съехать, но не могли. Я же сбежала на пляж — галечный...

И уже тут со злости подбила иностранца гладким камнем галькой. Сплошная невезуха.

И что сделать, чтоб эта невезуха отпустила? Пойти что ли, познакомиться с местным плейбоем? Или напиться в ближайшем клубе вдрызг, чтоб жизнь совсем уж сказкой не казалась? Одолеваемая тяжелыми мыслями, я брела по улицам тихого городка в сторону центральной набережной, не замечая пристального взгляда красных глаз.


* * *

Каменные своды дворца Темного повелителя, заслышав ее шаги, словно живые, потянулись ввысь. Колонны стали тоньше, стрельчатые своды изящнее, огненные узоры лавовых статуй по ходжу ее движения окрашиваются в искрящийся синий цвет морских глубин. А черные каменные полы начинают блестеть как зеркало озерной глади. Ее легкие шажки эхом раздаются во всех коридорах и счастливым колокольчиком в сердце Темнейшего — она идет.

Встревоженная водная демонесса без стука ворвалась в спальню дьявола:

— Люциус! — от ее зова что-то тяжелое грохнулось в ванных комнатах, а затем сдержанно сообщило голосом Темного Повелителя.

— Я здесь, дай мне минуточку...

— Люциус, как ты мог...?!

— Дорогая, я сейчас выйду.

— Немедленно!

— Как хочешь, — Темный Повелитель материализовался во всей своей красе рядом с ней.

— Ты не одет. — Заметила демонесса, оглядев красивейшего с ног до головы.

— Ты мне не дала... — наклонился и нежно поцеловал. — А я только что из ванных комнат.

Демонесса ладошками уперлась в его мокрую грудь, рассмеялась. Глаза ее загорелись, и на лице появилась довольная улыбка:

— А знаешь,... знаешь, насколько превратно это выражение трактуется в мире Гали?!

— Нееет. — Протянул он, притягивая ее к себе. Олимпия уперлась сильнее, не давая себя приблизить.

— Люц, милый, я пришла серьезно поговорить. Оденься. — Попросила она.

— Смущает? — он склонился к ее губам.

— Уже нет, — хохотнула Олимпия, треснув Люца журналом по плечу. — Уже нет!

— Не дерись, — дьявол в мгновение оказался облачен, а демонесса обезоружена. Темнейший раскрыл отобранный предмет с удивлением. — Что это?

— Журнал, на нем так и написано.

— Откуда? — Люциус перелистнул страницу, нахмурился, а затем медленно наклонил голову, чтобы рассмотреть разворот.

— Нашла в доме Нардо. — Красавица демонесса, наблюдающая за ним, погладила его плечо и требовательно спросила. — У меня вопрос: как ты мог Галю отправить обратно?

— Она хотела в отпуск... — дьявол повернул-таки печатную продукцию из четвертого мира.

— И ты отпустил ее, зная нравы ее мира?

— А что там за нравы? — лукаво улыбнулся он.

— У них же страсти разгораются сплошь и рядом! Служебный роман, роман на одну ночь, пляжный роман, свидание вслепую, скоростные свиданья, брак по любви, брак по расчету, мезальянс... А-а-а, а об остальном и думать страшно. Ужасные понятия о любви, зато многочисленные заявления о ее превратности...

Печатное издание в руках Люциуса вспыхнуло и осыпалось пеплом вниз. Он привлек встревоженную демонессу к себе и крепко обнял.

— Начиталась глупостей и расстроилась?

— Да. И у них полная дисгармония личностных отношений. — Выдохнула Олимпия в его шею, прежде чем поцеловать. — Зачем и куда ты ее отпустил...?

— Милая, я отпустил ее в ее же среду обитания. Туда, куда она хотела. Очень хотела. После всего я даже обязательства свои решил перед ней исполнить в точности. Вот и с братом твоим...

— О точности, — подчеркнула она, начиная сердиться, — и о брате разговор отдельный. Хотя он и тут перекликается. Если,... если между ними есть чувства, как ты мог отпустить ее в пучину разврата?! Представь, что ей грозит там, в отпуске?

— Если она ранее на разврат не подписалась, то и сейчас не уступит. — Лаконично заметил Темный Повелитель.

— Она ранее не была в столь подавленном состоянии. Это чревато.

— Откуда такие познания? — поднял лицо демонессы к себе, заглянул в синие бездонные озера и изогнул насмешливо бровь. — Из журналов с разворотами?

— Не только, — ответно улыбнулась Олимпия, — там, у Нардо, были еще и другие.

— Еще?! — почти прорычал он.

— Вот видишь! Ты против даже печатных изданий ее мира.

— Ну, не совсем и не всех, — обольстительно улыбнулся дьявол. — К тому же я учитывал специфику ее мира, и кое-что предусмотрел.

— Что? Что ты предусмотрел? — заинтересовалась она.

— Галя до сих пор носит пояс чести.

— Люциус! — расхохоталась Олимпия, — Люциус, это невозможно даже представить...!

— А что не так?

— Ее мир все магическое преображает, пояс будет работать иначе. Как... как блокиратор способностей окружающих. Если ты направил к ней посыльных, отзови срочно! Это же Галя!

Олимпия безудержно хохотала, повиснув на его плече, а Люциус, удерживающий демонессу в объятиях, с удивлением смотрел на нее. Он уже слышал, как зовут на помощь целителей в лечебные покои дворца.

— Тебя сейчас позовут посмотреть на раненых, — всхлипнула плачущая от смеха демонесса.

— Ты слышишь тоже?

— Да. — Улыбнулась она. — Хотя возможно они так кричат, что слышно здесь.

— Возможно. — Улыбнулся Люциус и перебросил ее и себя к источнику криков — в целебный корпус.

Каменное здание, утопающее в кроваво-красной растительности как внутри, так и снаружи, вздрогнуло от очередного утробного рыка. Послышались проклятья на голову иномирянки Гали, затем звук разбившегося стекла и вновь проклятия.

Прежде чем войти в палаты, Олимпия взяла дьявола за руку:

— Чтобы не случилось, не злись.

— Ты что-то знаешь?

— Догадываюсь. — Улыбнулась она.

— О том, что я гонцов послал, тоже догадалась?

— Почти. — Улыбнулась, вглядываясь в его серьезное лицо. — Одна из русалок тебя сдала. Она нечаянно.

— Предатели, везде предатели... — Наигранно вздохнул Темный Повелитель. — И ты первая из прочих.

— И заметь, предают тебя ради меня. — Олимпия взмахнула рукой, и массивные двери открылись.

— И это меня пугает. — Люциус и вошел в палату. — Где мой посыльный?

— Который из всех? — обернулась к нему демонесса Ирвит. Она окутывала серебристого саламандра серой дымкой исцеления для огненного существа.

— Начнем с первого.

— Сзади вас, Повелитель.

Он обернулся и увидел несчастного лешего с подбитым глазом и сломанной рукой:

— Кто так нежно?

— Галя! Со злости...

— Ты хоть слово ей сказать успел?

— Нет, — промямлил посланник. — Она как третьим камнем в меня зарядила, так я и... потонул.

— Галя — как мировое зло. — Сообщила встревоженная русалка, сидящая справа от лешего. — Мы сами остались с ушибами, а его еле успели из воды вытащить!

— Успел соленой нахлебаться. — Две ее подруги согласно кивнули. На них все еще зеленели свежие ссадины и синяки.

И какая-то из хвостатых его будущей супруге сдала. Не видать им половины срока.

— Да, знаю. Кто еще успел столкнулся с мировым злом? — Люциус обвел глазами палату и сам ответил на свой вопрос, — те его, то есть ее, уже не забудут. Итак, леший у нее уже был, а еще оборотень, русалки... вот саламандер. И что?

— И что? Даже саламандер не смог приблизиться?

— Мы еще сутки ничего не узнаем, Ставрус потерял память. — Огненная демонесса Ирвит, погладила дернувшуюся ящерицу по руке. И указала куда-то назад. — Из всех ближе всего к ней подобрался только Горат. Вон весь в бинтах в углу сидит.

— Что ж, как я вам и обещал, скошу сроки отсидки в четвертом мире на треть, — сообщил Темный Повелитель.

Его сообщение встретили хмуро:

— На половину. И не направляйте нас к Гале повторно.

— А встретиться с Галей еще раз? Нет? И на свободу? — Предложил он в надежде услышать массу повторных предложений, и просчитался. Мысль о свободе их не грела.

Люциус повел плечом, направился к обгоревшему и перебинтованному оборотню. Сел напротив и задал мысленный вопрос:

'Как свидание с Галей прошло?'

'Хорошо прошло, Повелитель. За ней пришлось в поезд сесть, так я только купе ее нашел, а Галю с фальшивыми купюрами взяли на первой же станции' — Буркнул оборотень, стараясь не думать о заветном номере на клочке бумаги.

'А дальше что?' — Люциус слышал мысли отчетливо, и молча улыбался.

'Ну, пришел я в СИЗО, представился опером, и как водится, обыскал девушку, а дальше... Как в первый день в четвертом мире. Ни сил, ни голоса. Сам не знаю, как из камеры на своих двоих выбрался'

'Понравилась так?' — усмехнулся Темнейший.

— Он хочет сказать, что перестал чувствовать как оборотень, — сообщила вслух Олимпия. Оборотень с ее словами согласился, кивнул Люциус с возмущением обернулся:

'Не понял... С каких пор?'

— С недавних. — Призналась демонесса вслух и уже про себя, — 'да, я их тоже слышу, но говорить мысленно с ними еще не могу. А все ты виноват!' — потупившись, призналась демонесса. 'Был бы Нардо здесь, я бы с твоими народами уже и говорить мысленно могла'

— Я виноват? — возмутился дьявол, затем про себя шепотом, — 'дома поговорим'.

'Как скажешь, милый'.

'И что с тобой случилось? — обратился он к оборотню в бинтах. — Из оцепенения вышел утром, настиг бывшую жертвенницу быстро, — вспомнил он строки из донесения, -а дальше?'

'Новое столкновение и почти полная потеря возможностей. Не обернуться и сотню собак не отпугнуть'

— Где же ты собак столько встретил? — не сдержала вопроса Олимпия.

'Да если бы я! Галю с пляжа на собачью выставку потянуло. Шарпея посмотреть. К слову, щенки этой породы на маленького Церба похожи. — Отвлекся от темы оборотень Горат. — А четвероногие на мой запах повелись. Пока я от озверевших собак отбивался, за Галей саламандер пошел'

— Так это ж Галя! С Галей все просто не бывает, — улыбнулся Люциус, спросил вслух. — С саламандром что случилось?

'Обгорел... бедняга, еле его из огня в шашлычной вытащил'

— Ладно все живы, почти здоровы... — хлопнул в ладоши Люциус, — благодарю за службу! Ирвит, — позвал он огненную демонессу, — сообщи, что саламандер расскажет, когда в себя придет.

— Да ваше величество. — Поклонилась она.

Темный повелитель взял Олимпию под локоток, вывел в коридор. И только в ладоши решил хлопнуть, она с улыбкой спрашивает:

— Ты ничего не забыл?

— За работу похвалил, срок в четвертом мире скостил... — перечислил дьявол.

— А скольких ты посланников к Галочке направил?

— Трех русалок, лешего, оборотня, саламандера...

— Правильно, а вампир где? Страшно представить, что с ним случится после встречи... — Темнейший досадливо поморщился. — Может, к ней известного направить с сообщением?

— Кого? — нахмурился он. — Простых нельзя, а магических в ссылку просто так не отправишь. Кто согласится силу отдать?

— А домового у Гали случаем нет? Такие знают больше, такому и верится проще.

Люциус заключил ее в крепкие объятия:

— И какой богине сказать за тебя — спасибо?

— Галю в богини введешь и скажешь. — Усмехнулась Олимпия, — а пока Галя дома с поясом чести и пост богини не занимает...

— То что? — заинтриговано, спросил дьявол.

— Ты вампира отзови.

2.

— Будь проклят тот день, когда я решилась ехать на Азов! — рычу, открывая заклинившую дверь в мой номер. — Нет! Даже не так... Будь проклят тот момент, когда я пошла на пляж.

Этим утром все началось с пляжа. Зацепила иностранца камнем, на выставке собак нечаянно толкнула одного лысого парня. При том, что он держался от собак подальше, я умудрилась сделать так, чтобы он долетел к клеткам. Помогла ему подняться, думала, у него аллергия на четвероногих, оказалась, что у четвероногих — на него. Псы с низкого старта рванули за бедолагой, несмотря на команды хозяев: 'сидеть!', 'стоять!', 'лежать!', 'рядом!'

Что греха таить 'фас!' тоже было, от хозяйки псины, на чью клетку он налетел.

Итак, Шарпеев я не увидела, они сбежали за парнем. Ладно, решилась познакомиться с местным плейбоем, пока не напилась с горя. На тот момент я еще не поняла, что мое присутствие противоположному полу категорически воспрещено. И пошла в шашлычницу. Стою у мангала, выбираю самый прожаренный кусок, вдруг из ниоткуда парняга рядом появился. Относительно хорошенький, широкая улыбка в тридцать два зуба, нос тонкий заостренный, щеки впалые, глаза стальные, волосы белые, а кожа серая. Я одежду рассмотреть не успела, так как он всем моим вниманием завладел.

Приобнял нагло, рот открывает, чтобы что-то сказать, и слова вымолвить не может:

— Эй, уважаемый! — попыталась я достучаться до него. — Парень, вы чего?

А он не реагирует.

— Ну и ладно... — из обхвата его вывернулась, шаг в сторону сделала, а он за мной. Поскользнулся на камне, уперся в угли рукой и застыл, как ящерица на камне, солнцем нагретом. — А вы не обожжетесь?

Не ответил, да еще и потянулся за зажигательной смесью для костров.

— Эй-эй! Что вы делаете? Не практикуйте самосожжение! Из вас шашлык будет никудышный! — мой вопль привлек внимание, парня схватили.

— Девушка, выйдите! — предложил кто-то лысый. Я не просто вышла, я вылетела. Голос был таким, словно последнее желание парня — стать шашлыком — сейчас исполнят.

Пока бежала от шашлычной, втемяшилась в неизвестного. Им оказался статный красивый молодой мужчина, очень похожий за запойного геймера. А как еще назвать человека с красными глазами? Только геймером.

А вот и местный плейбой с пленительной улыбкой, обрадовалась я. Ну, думаю, все, теперь моим будешь на весь отпуск. И, как в волшебном сне, красноглазое творение компьютерных технологий с той самой пленительной улыбкой потянулось ко мне.

Мысленно уже возликовала. Мои мысли были услышаны свыше! Спасибо!

Осталось только узнать: свободен ли, есть ли вредные привычки, какой уровень интеллекта, хобби есть или нет, дотошно изучить медицинскую карту, проверить на паре тройке психологических тестов, сдать анализы на ВИЧ, узнать о его обязанностях и алиментах — это на будущее, и... может быть, я даже решусь подпустить его поближе!

И опять я рано радовалась. Гад ручищи потянул к моему поясу с деньгами, паспортом и косметичкой. Решился обезоружить, паразит! Снять и присвоить мое обмундирование, решился. А ведь это мое единственно оставшееся имущество!

— Эй, меня лучше не трогать! — и прежде, чем больно ударить туда, куда бить следует только в самых крайних случаях, я попыталась достучаться до него. — А то как...

Как будет, я ответить не успела. Парень дернулся, затем как затрясется и как побежит! Скорость потрясающая сверхзвуковая почти — пятки загорелись, а шорты задымились.

— Все! Иду пить! — вспомнила парней, что мне сегодня встретились, внесла поправку в вечернее времяпрепровождение, — иду пить одна.

Быстро, стараясь никого не касаться, добралась до магазинчика у гостиницы, отоварилась пивом и сушеной воблой с кальмарами, и пошла к себе в номер.

Обошла по дуге горланящих детей и их бабушек и дедушек, две влюбленные пары и одного праздно шатающегося мужика с бутылкой пива в руке. Увидев мою тару, он ответил широкой улыбкой, махнул рукой, приглашая к себе.

Еще час назад, я бы может быть, и согласилась с горя, но сейчас... Вид четвертого по счету, быстро улепетывающего от меня, не прельщал. Отрицательно помотала головой, продолжив возиться с заклинившим замком.

На пожелании:

— Будь проклят тот момент, когда я пошла на пляж! — я ворвалась в свой номер и замерла.

На моей кровати, по-турецки сложив ноги, сидит мини байкер. Он весь в татуировках, одетый в синие джинсы и черную кожаную жилетку, распахнутую на груди. Меня встретил пронзительный взгляд черных глаз и кривая улыбка киллера с двумя золотыми зубами в оскале. Хорошо прокаченный, при явно низком росте он выглядит внушительно, проанализировала я, вот только из образа угрозы выбивается темно русая шевелюра и борода, в которых каждый волосок заботливо уложен один к одному.

— Это мой номер? — я плюхнула пакет на стол.

— Ваш.

— А вы что тут делаете?

— Жду вас.

— Давно ждете?

— Час.

— А... — протянула я, — ну, ждите дальше.

Сбросила пакет на стол и, прихватив полотенце, пошла в душ. Все равно все самое ценное на мне и из комнаты, кроме пакета, больше стянуть нечего.

Ополоснулась, повздыхала о том, что одежды сменной так и не купила, влезла в ношеное и мятое, выхожу. Байкер все там же, на кровати, а у него в руках, знакомые мне вещи. То есть мои вещи, уехавшие в чемоданах — белый сарафанчик с рисунком цветов китайской розы и комплект бежевого белья, специально подобранного под сарафанчик.

— Не поняла, — я забрала вещи, осмотрела. Узнала по ярлыкам и обрадовалась, чтобы следом тут же возмутиться, — как мои вещи оказались у вас?

Байкер, взял без спроса открытый пакет с кальмарами и полез в него за угощением:

— Переоденьтесь, Галя, — разрешил он.

— Узнаю: кто вы, как здесь оказались, почему у вас моя одежда, и пойду.

— Я домовой. С вашими чемоданами следовал. Когда чемоданы обратно поездом послали, я получил указ от Темного Повелителя — пригласить вас в Аид. И вот я здесь, а теперь идите, я же знаю, как вам не терпится одежду сменить.

Потерла лицо, думая о том, что такую белиберду можно услышать только под наркозом. И не поверила ни единому слову. Какой Аид! Какое приглашение! Галлюцинации это? Или опять сплю?

— Так слушайте, как вас там... Я вас в чемоданы не запихивала и ничего ни у кого не воровала, чтоб вы за мной следовали. — Возмутилась я и потянулась к пиву. — В Аид не собираюсь еще лет сто, по крайней мере. Но если вы признаетесь, что дружите с Женькой и сейчас совместно с ней разыгрываете меня, так и быть, я посмеюсь.

— Галя, оставьте пиво, — улыбнулся байкер. — У вас алкогольная непереносимость. Вы явно не ели, а это вообще опасно.

Мой вопрос он предугадал и остановил, подняв руку с зажатым в ней кусочком кальмара. Следующее, что я услышала, было сказано тоном заботливого родителя:

— Я знаю, потому что в подробностях видел вечер ссоры с Глебом. И последующее забвенье. И не стоил он того четырехдневного отравления, вы мне поверьте.

От таких откровений из моего прошлого я села на ближайший табурет:

— А вы кто?

— Топ Томыч, ваш домовой.

— О-о-чень приятно. — Промямлила я, и прижала бутылку с холодным пивом к груди. — А чем докажете?

— Вы любите музыку Майкла Джексона, Уитни Хьюстон и Марайи Кери...

— Иракли, — поправила я.

— Песни Иракли вы в душе поете. Как только воду включаете, так тут же вспоминаете незабвенные 'Вокруг Земли...'. У вас аллергия на лимоны, шрам после операции на правом бедре, есть брат. Он недавно был у вас, хотел попросить машину, но так как вы дома отсутствовали, взял без спроса.

— Чего?! Мою Škoda?

— Да. Кстати, Женя ваша за прошедшие сутки Нафаню вернула, сама поселилась по соседству.

— Чего? — повторно опешила я. — Нафаню? И куда она поселилась, в клетку, что ли? Или вы о квартире...?

— Да, нет! С Георгием теперь живет. Наш сосед снизу.

Вспомнила, что парень он хороший, и на прошлых ее ухажеров не похож, дала добро:

— С этим ладно. Но Нафаню махонького обратно за что?

— За то, что мышь. — Улыбнулся Топ Томыч, — у ее парня аллергия на грызунов.

— Тогда аллергия у него должна быть и на Женьку — в год крысы родилась.

— Крысы или нет, а ягоды ваши в морозилку переложила. — Пристыдил он меня, покачав головой.

— Так-так..., так они в холодильнике? А мы с Лютым вам грильяж покупали? И ворюги в квартире были, и он через окно их выкинул? И все прошедшее мне не снилось?

— Нет.

— Ах, вот как! — вскочила я с табурета. — Но почему, почему меня заставили думать, что ничего этого не было?

Смотрю на улыбающегося новоявленного домового, и от догадки такая злость меня взяла:

— Люциус, да?! За рогатого отыгрался... так?

— Не знаю, за что именно. Его помощники, орудовавшие в вашей квартире, ни словом не обмолвились. Деньги в конверт подложили, а его вернули за холодильник, убрались в комнатах. Химию разложили в ванной, сложили вещи в чемоданы, как и раньше. Шоколадку в холодильник вначале поставили целой, потом съели..., оставили обертку.

— Гады! — за шоколадку было обиднее всего. — И чего он меня обратно приглашает? Сам же отослал с глаз долой!

— Не знаю. Но вы очень ценны. В Аид так просто не попасть и редко кого туда зовут. — Авторитетно заявил он и кивком указал на ванную. — Идите, а я пока портал для переброса сооружу.

— Зачем портал? Я никуда не собираюсь.

— А вы мне смерти хотите, да?

— А что, убьет?

— Может.

Пошла переодеваться с одной мыслью: 'Ну, рогатый, я за себя и за Том Томыча отомщу!'

Вышла, красиво одетая, причесанная, все еще злая и готовая к бою, а в комнате никаких изменений.

— Где портал?

— Понимаете, это в нашем мире я бы его легко сделал, а в вашем...

Судя по его тону, за бесплатно меня перебрасывать никто не собирается. И как говорил Лютый, за все в моем мире платят.

— И сколько? — поинтересовалась я. И мысленно просчитываю, что Люц вряд ли бы сильно поскупился, послав его ко мне. А значит этот Топ, который Томыч, просто хочет подзаработать. Значит, мстить рогатому буду только за себя.

— Две с половиной тыщи гривен. — Оживился домовой. Глаза блестят, улыбка как у кота чеширского, хоть и кривовата, но сияет. В одной руке бутылка моего пива, в другой сушенная вобла, а точнее ее кусок. Грех такого не обломать.

— А если я не пойду? Сколько отстегнете за собственную жизнь?

— Галя, мы так не договаривались!

— Мы вообще не договаривались. — Я грациозно опустилась на табурет и потянулась за оставшимся куском рыбы. — Договаривались вы с Люциусом, меня не спрашивали. С меня все взятки гладки. А вот с вас: найти меня и перебросить.

Я посмотрела на угасшую улыбку байкера-чистоплюя, и вспомнила, что от его переброса зависит, где меня выловят. С тяжелым вздохом пришлось пойти на своеобразные уступки:

— Денег нет, я заплатила за номер. Так что эту услугу могу проживанием возместить. Идет?

Он молчит.

— Если выживете после дьявольской кары за неисполнение, оставайтесь на пять дней, меня все равно тут не будет.

Насупился как маленький и ничего не говорит.

— Ладно, что вы хотели купить на такие деньги? — не выдержала я.

— Палатку, как у вашего отца. — Буркнул досадливо Топ Томыч.

— Ну, вы даете! — Фыркнула я. — Палатка у меня на квартире, берите и пользуйтесь. Она почти новая. Папа все равно о ней забыл.

А он как-то так странно отреагировал, покраснел, что через бороду стало видно, и смущенно:

— Ну, я знал... Нууу, — тянет домовой.

— Томыч, вы что? Взяли палатку, привели в непригодность и теперь срочно хотите заменить?

— Нууууу... дааа. — Завершил он. — Кодекс домового запрещает портить и не возвращать.

— Так, с палаткой разберемся после. Перебросьте меня.

— Хорошо, Галочка! — тут же заулыбался он и протянул мне браслет с синими камнями. — Как скажете...

— А скажите, что стало с прошлой палаткой?

— Потом! Потом... все потом! Вас уже заждались! — и с этими словами нажал на самый большой синий камень. — Удачи!

— И вам.


* * *

Все-таки нужно было ему денег пообещать, а не палатку простить.

Я очнулась на дне неглубокого каменного резервуара. С оторопью поняла, что дышу под водой, кишащей разнообразной живностью. И среди них какие-то мелкие крабы, кто-то с щупальцами и кто-то с юбками, как у медуз, но больше всего тут было золотых рыбок. Они проворно плывут надо мной, путаются в волосах, пытаются что-то выковырять из-под меня. А некоторые вовсе близко подплывают и даже в глаза заглядывают.

Так одна проворная маленькая рыбка прильнула к моему носу и приветливо помахала плавником.

— Ага, и тебе здрасти. — Поздоровалась я с рыбкой. И вызвала улыбку на чешуйчатой морде.

— Филио, — услышала я сверху мелодичный голос. — Она уже здесь?

Рыбка подмигнула мне горизонтальным веком и поплыла навстречу изящной ручке. Я подняла взгляд на обладательницу руки и голоса, и улыбнулась уже знакомой мне демонессе.

— Хватайся за мою руку, я тебя вытащу. — Предложила Олимпия.

— А мне и тут хорошо.

— Это бесспорно, но сегодня санитарный день и бассейны чистят. Так что, если не хочешь быть принята за грязь...

Я ухватилась за ее ладошку и в мгновение ока оказалась наверху в вертикальном положении:

— Привет.

— Галочка, как я тебе рада! — Олимпия взяла мои руки в свои и сжала их. — Нам нужна твоя помощь.

— Кому это 'нам'?

— Мне и моему супругу Люциусу, он ждет тебя второй час.

— Поздравляю — он прозрел, и искренне сожалею — он такая сволочь!

— Это лечится, — отмахнулась демонесса и повела меня на выход из комнаты.

— Рада твоему неугасающему оптимизму. Но с чего вдруг я должна помогать?

— Мы просим, очень просим вернуть домой Нардо. Он в плену.

Ага! Возмездие все же существует!

Олимпия остановилась у открытых дверей, где в он-лайне сидел рогатый гад. Сидел и хмурился, разбирая какие-то бумаги в своем овальном кабинете.

— И мы отблагодарим! — услышав ее голос, Люциус объявился рядом с нами.

— А вот и наша Галочка!

— А вот и наша Галочка! — перекривила злая я, — отправлял, явно с другими эпитетами.

Обернулась к Олимпии и продолжила обсуждение вопроса:

— В счет прошлого задания? Знаешь, а я ничего не получила, кроме стресса.

— Я исполнил все в точности. — Вклинился улыбчивый дьякол. — Как ты и просила: мужа и остров в Средиземном море мира Гарвиро.

— В моем мире... — взвыла я. — В моем!

— Так ты не уточняла.

— Так уточняю сейчас. С какого перепугу я чельда освобождать пойду. Я и за прошлое ничего не взяла. — В разгаре бури и не заметила, как на чельдекания вновь перешла.

— У него огромный остров в Средиземном! — нашелся довольный Люц. — И я тебе в мужья отдал самого верного из своих подданных. И приданное твое на него оформил. Заметь, сразу оформил, без проволочек!

— Огромное тебе спасибо!

— Галя, не злись. — Люциус стер довольную улыбку с рогатой морды. — Разве не о приключениях ты мечтала весь прошлый месяц?

— Ага, мечтала. — Буркнула я. — Ты тоже о многом мечтал. И как? Сбылось на радость?

— Нет, но мне очень приглянулись внесенные тобой поправки. — И этот увалень обнял цветущую Олимпию. О, как бы я хотела, чтоб ему нервишки мотала та Вайолетт. Жаль, не догадалась, что договор с дьяколом ни к чему хорошему не приведет.

— А в мой случай ты поправки внести не хочешь?

— Я их внес, они тебе не нравятся.

— Значит так, Люциус, — уперла я руки в боки, — я никуда не поеду, и никого спасать не буду.

— А если я не приму такого ответа? И все так просто не оставлю? — вскинул он правую бровь.

— Перебросишь без спроса и объяснения? — припомнила я первый день обрядов, когда гостей кормили.

— Как вариант. — Согласился рогатый.

— Плевать. Самый верный из твоих подданных та еще сволочь бессердечная, а ты не только бессердечная, но и циничная, рогатая. Так что...

— Галочка, это моя просьба! — спасла меня от молнии Олимпия, вырвавшись из объятий Люциуса и подойдя ко мне.

— Ты боишься за брата, это понятно. — Протянула я.

— Не боюсь.

— В смысле?

— Ему там ничего не сделают, побоятся мщения Темного Повелителя. — Вздохнула водная демонесса. И при этих словах Люциус расправил плечи и вскинул голову. — Его будут держать, как козырь. Чтобы надавить на Люциуса и получить тебя.

Вот это новость! Мной, что? Уже торгуют?!

— И в каком качестве я там нужна? — спросила с опаской и покосилась в сторону выхода из зала.

— Разрушительница брака правителя 150 мира — Гарвиро. — Улыбнулся Люц.

Такого я не ожидала, это что: опять задания, опять монстры и неизвестные личности стремящиеся съесть? Нет уж, увольте.

Обернулась к Олимпии:

— Послушай, если ему там ничего не грозит, то пусть посидит в заточении, подумает о своем поведении. Это полезно. Меня там не дождутся, в конечном счете вернут Нардо назад. Считай, что он в длительной командировке.

— Из-за его длительной командировки мы не можем сочетаться браком. — Выдал истину дьякол.

Вот теперь я поняла, насколько ценной являюсь опять. Прищурилась, не сдерживая гадкой улыбочки. И смотрю в упор на Люциуса:

— Я так понимаю, и все что следует за браком, он тоже не может. Правильно Олимпия?

— Аммм... — попытался что-то произнести он, но демонесса уже кивнула.

— Люц! — завопила я радостно. — Так тебе и надо! Я не просто отказываюсь! Я теперь буду тянуть резину до безобразия долго!

Темный Повелитель рассвирепел так, что над нами сгустились свинцовые тучи. В них громыхнуло, и дрожь прошла по комнате. По сценарию далее меня должно было пронзить молнией, а может быть и парой сотен, потому что Люца я таки довела.

— А как же я? — подала голос демонесса, и затемнение с тучами над моей головой исчезло.

Я решительно обернулась к ней:

— А тебе не обидно, что принцесски он не касался семь лет, а тебя заполучить хочет сразу?

— Ну,... я и сама не против. — Пролепетала демонесса.

— А зря. — Авторитетно заявила я и начала загибать пальцы на своей руке. — Ты не знаешь что такое ухаживания, длительная романтика, позволяющая узнать друг друга ближе, еще раз оценить, взвесить свои желания и возможности... Не знаешь, что получишь возможность поиздеваться, помучать, приручить, либо послать Люца за тридевять земель. А так же изменить первоначальное решение и даже...

Хотела сказать — выйти за другого, но меня грубо и громко прервали:

— Галя!

— Да я! Я тут. Чего тебе?

— Не нарывайся. — Прорычал дьякол.

— Уважаемый Темный Повелитель, вам не повезло вновь. — Я плюхнулась в рядом стоящее кресло и нагло сообщила. — Вы целиком и полностью зависите от меня. Как я понимаю, я единственный козырь в вашем рукаве на пути к заветному счастью.

Ну и улыбу наглую выдаю под стать заявлению.

— Опять поднимаешь ставки? — прищурился Люциус, вечно ищущий второй смысл в простых фразах. Раз сам ищет, грех не помочь с выбором смысла подходящего мне.

— Чего ты хочешь? — спросил дьякол, с таким видом, словно мой шантаж превзошел все его ухищрения. Ну и не гад!

— Вот не надо только этих речей великомученика. Если бы ты хоть раз по-нормальному прислушался к моим просьбам, Нардо был бы не в 150 мире, а тут...

— И? — его бровь поползла вверх.

— С тобой все 'и' завершены. Все, что мне потребуется, и все, что я запрошу за эту услугу, я передам Олимпии. — Кивнула демонессе, в чьих глазах вновь зажглась надежда. — Она поймет, по-нормальному, без превратностей.

— Запросишь за услугу? — нахмурился рогатый, повторив мои слова. — А не много ли? Ты уже...

— Что уже? Ты за прошлую услугу не расплатился. Я исполнения прошлых договоренностей не увидела.

— В 150 мире увидишь.

— Аванс вперед и, может быть, поеду, взгляну, что мне с прошлого дела причитается.

— Галя, мне стоит напомнить, что твои предки и потомки могут попасть в мои чертоги? — заявил этот и сел в кресло напротив.

— Напомни себе лично, потешь эго и помолчи. Потому что я тебе нужна живая и сейчас, а не мертвая и потом.

— Галочка, не нужно... — прошептала Олимпия.

— А что? Он может что-то сделать?

— Может...

— Ну, — я представила самое страшное развитие событий, — поглумится над трупиком, затем поиздевается над душонкой, а все равно его не отпустит, вряд ли получит кайф от мщения мне — ни в чем неповинной.

— Ни в чем не повинной?! — вскинул бровь дьякол.

— Да... знаешь ли это я тут жертва, вечно посылаемая на разборки, постоянно кому-то что-то обязанная и должная. Так что...

— Галя!

Закипание дьякола Олимпия остановила мгновенно, казалось, для этого ей потребовалась лишь улыбка:

— Милый, чем раньше она приступит, и чем лучше мы ее снарядим, тем быстрее они вернутся. Ты же этого хочешь? — погладила она его руку. — И ты готов заплатить любую цену за наш брак. Я правильно тебя поняла?

— Да. — Согласился он, стараясь не смотреть в мою сторону.

— Так зачем тратить время на разговоры?

— Договорились. — Снисходительно бросил мне дьякол.

— Не поняла...? — я тут рассчитывала вернуться домой без проволочек и послать этих гадов куда подальше вместе с их заданиями, а он вдруг согласился?

— Все что захочешь, ты получишь. Олимпия выполнит как нужно. — Люциус притянул к себе ладонь демонессы и поцеловал ее.

— Все пожелания? Все-все в точности, и ты не будешь их корректировать или срезать?

— Да все. Объяви их.

— Прекрасно! Объявлю позже.

— Не понял... — красивейший голос в мире вновь заледенел.

— Люциус. — Прошептала Олимпия.

— А впрочем,... как ты хочешь, так и поступай. — Кивнул сверх-сговорчивый Люц и обратился к будущей супруге, — милая, объясни ей все как есть, выдай своих помощников, а впрочем, я знаю, ты решишь все как нужно.

Улыбаясь, демонесса поцеловала любимого в губы и вывела меня из комнаты. То, что она его любит — несомненно, но то, что рогатый слушается, повергло меня в шок.

— Олимпия снимаю шляпу и искренне ею давлюсь.

— Благодарю. Впредь постарайся его не гневить... — затем улыбнулась и добавила, — если меня нет рядом. Я поражена, как тебе это удается!

— Представляешь себя занозой и лезешь, куда не просят.

— Интересный подход. — Олимпия ввела меня в другую комнату, — надеюсь, он тебе поможет в дальнейшем. Только с моими помощниками не используй. Тебе будет нужна их поддержка, так что не гневи.

— А кто хоть? Что за трио?

— Лучшие из верных моих помощников! Амур Донато, Вестерион Соорский и огненный демон Себастьян Горраг... Очень прошу, будь с ними дружелюбной. Я выбрала тех, кому доверяю.

— Ты опоздала со своим советом, — честно призналась я. — С двумя из трех мы уже знакомы. — Говорю с улыбкой и чувствую, как каменеет лицо от предположительных картин предстоящего знакомства.

Двери растворились, и меня встретили не менее хмурые лица. Странно, но от вида кислой зеленой морды Вестериона, тоскливого пухлика амура и потемневшего в лице неизвестного демона я почему-то повеселела. Вот только вопросом важным задалась:

— Почему они выглядят как смертники, идущие в последний бой? Люциус обещал гильотину, если не согласятся?

— Нет, не гильотину. Но на их примере советую Повелителя не злить.

— Как я поняла, ты типа советуешь, а я типа слушаюсь... — намекнула я на прежний разговор. Демонесса кивнула.

Я оглядела круглый зал размером и формой с одно футбольное поле. Потолка у зала не было — его закрыли перистые облака. На месте зрительских мест стоят наискось срезанные на разной высоте колонны. В центре помещения черное зеркало бассейна с неподвижной гладью, хоть бы фонтанчики установили для увеселения. А то колонны по кругу поля кладбищенскую площадь напоминают. К тому же кромка воды вровень с плитами пола и более походит на огромную плиту из черного мрамора, которую отполировали до зеркального отражения.

— А теперь вам стоит поспешить в мир Гарвиро, пока пространственный портал работает незаметно. — Шепнула демонесса. Она хлопком перебросила меня к черному озеру, где тут же оказалось и кислое трио.

— Здрасти, — я постаралась быть милой и спросила, — что значит — пока работает незаметно? У нас несанкционированная вылазка?

— Мы идем без предупреждения. — Сообщил сухо демон, который закатывал рукава черной рубашки. Одновременно с ним Соорский подкатал свои штанины — единственный предмет одежды на нем, а амур еще раз пересчитал стрелы и потуже затянул ремень на поясе с белым полотнищем.

— Удачи! — послышалось от Олимпии, и черное зеркало плоского бассейна стало проворачиваться, увеличиваясь в размерах. И чем больше озеро разворачивается, тем глубже оно становится. Через несколько секунд, оказавшись по колено в воде, я запаниковала.

Меня опять отправляют неизвестно куда, без точных указаний и рекомендаций. Без подготовки, одежды, еды, без агентских штучек. Попыталась развернуться и уйти, но черная зеркальная жижа не позволила.

— Галя, не дергайся. Иначе ползучие чури не смогут тебе помочь с дыханием... на пути в Гарвиро.

— Что?

Амур, бултыхающийся рядом, попытался что-то подробно рассказать о ползучих, которые будут дышать за меня, или на мне, или в... и так я смогу проплыть водную преграду на пути в столицу Гарвиро. А там эти от меня отцепятся, и мы тайком сможем прорваться в тюрьмы, где найдем Нардо. Но я перестала что-либо понимать, как только он сообщил, что ползучие забаррикадируют мои легкие от воды. И вот под конец его минутного монолога, я переспросила:

— Чего?

— Объяснять долго. — Отмахнулся Себастьян, — сама сейчас все узнает.

Амур кивнул и исчез в воде, если это водой называется.

— Да плевать на техническую сторону! — Вестерион хмыкнул и опустил руки в черную жижу, которая уже достигла его пояса. — А если,... а если нас схватят?!

— На этот случай с нами идешь ты. Ничего не стоит сказать, что мы твои сопровождающие. — Ответил рядом стоящий демон.

— Угу, и мои сопровождающие заблудились вместе со мной.

— С кем не бывает. — Зеленый слегка повеселел, размазывая на себе жижу, как целебную грязь.

— Это отговорка. — Заметила я и потерла странно покалывающую поясницу. — К тому же работает плохо.

— Значит, ты совместно с нами сделаешь все, чтобы не попасться. — Себастьян сделал шаг вперед и, погрузившись в жижу до самого подбородка, улыбнулся мне.

— А иначе что?

— Будешь заниматься его разводом. — Пожал плечами черноволосый демон с красными глазами, прямым носом, тонкими губами и выступающими скулами.

— То есть нормальным разводом, бракоразводным процессом, или рыбным разводом, — решилась я уточнить, когда жижа достигла плеч. — Или разводом подчиненных на бабки.

— Скорее на икринки, но мы еще ничего не знаем. — С этими словами демон хлебнул жижи. За ним повторили то же самое Вестерион и неожиданно всплывший рядом пухлик.

— Вы что, сдурели?! Такую гадость в рот брать!

Мне не ответили. Зато разом три разноцветные руки, выбравшись из жижи, надавили на мою макушку. Я булькнула, как пустая банка, попавшая в водоворот: со звучным 'хрюп!' и глубокомысленным 'буль'. От ужаса захлебнулась жижей, закашлялась. Оказавшись в прозрачной с сизым отливом воде, я не своим голосом заорала:

— Аааахренели! Вы же меня чуть не утопили!

На что три черных и разных по размеру фигуры обернулись. Их лиц не было видно, только на уровне глаз линзы полупрозрачные, плюс прорези на уровне рта.

— Нет, не утопили. — Ответила худая и подтянутая фигура ненастоящего бэтмена и настоящего демона. — Орать-то ты еще можешь.

Рассудив так, Себастьян повернул голову к мощной фигуре с шипами на загривке и головастику, из которого растут ручки, ножки и странный предмет, отчасти напоминающий лук и колчан со стрелами. — Вы проиграли.

— Что? — завопила возмущенная я, подплыв к наглым черным мордам в черных костюмах, которых на них до погружения не было, — вы на меня спорили?

— Амур за то, что первым твоим криком будет 'где моя одежда!'

— А где моя одежды? — переспросила я, не нащупывая под руками сарафанчика и белья. Руки соприкоснулись с почти голым телом, по ощущениям, обернутым в бархат.

— Я был за то, что первым ты заявишь 'вы чуть меня не утопили'

— Но ведь топили ироды! — буркнула я, продолжая касаться странной материи моего черного костюма.

— А Вестерион за то, что ты первым делом заметишь шевеление в глотке и носу...

И вот тут я их почувствовала, маленьких тонких, многочисленных...:

— Аааааа!

— Без паники, — демон подплыл и, схватив за руки, прижал к себе, не давая выковырять гадость ползучую из ноздрей и горла. — Сейчас пройдет. Ты перестанешь дергаться, и они успокоятся. Мы тебя не топили, всего лишь заставили их проглотить, ну а одежда...

— Что с одеждой?

— На тебе отныне эластичный черный костюм из шкурок ползучих чури. — Я дернулась так, что демон схлопотал по подбородку. — Галя, они всего лишь защитили хозяина, то есть их временное пристанище, от холода.

— Это паразиты, да?

— Это существа, которые позволят, не замерзнув достигнуть границы водной прослойки в обмен на доставку.

Вспомнились уроки биологии, лучше бы не вспоминала. Мне сразу же столько ужасов из паразитологии привиделось, и все же я решилась спросить:

— За доставку взрослых особей или потомства? Или взрослых и потомства? Или трупов взрослых особей, или они разлагаются внутри?

— Взрослых. Живых взрослых... — Себастьян явно не договаривал, но возможности переспросить не дал. Он взял меня за руку и махнул остальным:

— Погружаемся.

3.

Сообщение между мирами Аид и Гарвиро происходило через тонкий слой воды, равномерно стекающей вниз по черному камню. Для того, чтобы связаться, Люциусу требовалось лишь взмахнуть рукой, и водное отражение тут же представит тронный зал рыбоподобного правителя 150 мира. Но Дьявол не спешил. Сомнения покрывают морозом его нутро, и в тоже время надежда на Галю и ее находчивость греет его.

Для Темного Повелителя ничего, кроме Олимпии, не имело смысла, и он уже не мог другому отдать ее. Взмах руки и вот его противник сидит напротив в отражении водной глади. Люциус, сдерживая гнев собственника и ревнивца, сухо поприветствовал Императора 150 мира:

— Долгих лет и процветания, Повелитель Ган Гаяши мира Гарвиро.

— Приветствую, Злейший из Темнейших, ни лавы вам, ни льда. — Морская образина шевельнула плавниками на уровне шеи. — Все еще не передумали принять мое лестное предложение о воссоединении миров?

— Я думаю над этим, и попутно делаю шаги, достойные дипломата, — изрек Люциус уклончиво. Однако он был понят с полуслова:

— Означает ли это, что вы направили ко мне бывшую жертвенницу Галю? — выпуклые глаза Ган Гаяши заблестели в предвкушении насыщенной развлекательной программы.

— С удовольствием сообщаю, что ваше требование я исполнил в точности, как вы и настаивали.

— Это была просьба. — Насупился Ган Гаяши. На что дьявол вскинул руки в знак беспрекословного согласия. Повелитель Гарвиро вновь улыбнулся во всю ширь своих ротовых щетин. — Я рад знать, что мы друг друга понимаем. Когда Галя прибудет в мой дворец?

— С минуты на минуту.

— Вы направили ее тайком? — Ган Гаяши вызвал помощника и что-то тайком спросил у него. Тот ответил с поклоном и тут же растворился.

— А вы хотели принять Великую Разрушительницу Браков официально? — ухмыльнулся Люциус. — Не боитесь мщения вашей императрицы?

— Нет. Но благодарю. — Возле него вновь возник чешуйчатый помощник. Слушая отчет, рыбоподобный медленно кивнул. А затем скривился, словно от оскомины. — Но замечу, что в накладку к ней я ничего не просил.

— Это мой подарок Гале в помощь. — Заулыбался Люциус шире, чем прежде. — В ваши воды я направил знакомого вам амура, известного вам зелена и демона, свет очей вашей супруги.

От каждого произнесенного звания помощников Гали улыбка на лице рыба становилась все злее и неприятнее. Мощные плавники водника значительно напряглись:

— Так это подарок ей в помощь или дар возмездия мне?

— Подарок Гале, и только она вправе решать их дальнейшую судьбу.

— Прекрасно вас понял, Темный Повелитель. — Ган откинулся на костяном троне и расслабил руки. — Благодарю за оказанную честь.

— Приму вашу благодарность от живого и невредимого, холостого, здорового по нашим меркам, не проклятого и не зачарованного подданного.

— Галя вернет вам Нардо. — Рыб императорских кровей хлопнул плавником по своему брюху. — Его судьбу я вверил ей.

— Что ж, удачного вам развода Ган Гаяши. — Пожелал Люциус.

— Недолгих ожиданий, Темнейший.

Люциус перекрыл портал за несколько мгновений до того, как в комнату ворвалась счастливая Олимпия.

— Я направила их! Ты бы видел моих помощников, они из одежек лезли, чтобы помочь мне, и старались не ругаться при виде Гали!

— Я очень рад, Олимпия. Ты выбрала достойнейших из своих сторонников — про себя же добавил с горечью: а я мотивировал их.

— Как думаешь, они вскоре вернутся? Она обернулась вокруг кресла Темного повелителя и присела на подлокотник. — Я нисколько не сожалею об отсрочке свадьбы, но брата желаю вернуть сейчас же!

— Я люблю тебя, Олимпия. — Сдавленно прошептал Люциус.

— Милый, ты не здоров? — рассмеялась она, но, заметив отблески горечи в его глазах, озадаченно затихла.

— Я здоров. — Заверил дьявол, привлекая ее к себе на колени. — Но только сейчас понял, что готов отдать все и пойти на все, чтобы защитить тебя. — Горячо прошептал он, прижимая демонессу крепче.

Она замолчала, ощущая стук его огненного сердца под своими ладонями. И, вглядываясь в дорогие ей глаза, полные любви и нежности, осознала — ее Милейший из Темнейших вновь недоговаривает. Прошлое его молчание вылилось в долгие годы ожидания и боли, в его помолвку с Вайолетт и преследование жертвенниц.

Во что же выльется это?


* * *

Вестерион перехватил одной рукой амура и, работая ногами как подводная лодка, на полном ходу пошел ко дну. Следом поплыли мы. Демон ни на секунду не отпускал моей руки, и как на буксире тянул вглубь, вырабатывая при этом весьма приличную скорость. Так что рассмотреть красоту подводного мира Гарвиро в деталях мне не дали.

Прозрачная вода вскоре стала скопищем продолговатых медуз с многочисленными нитевидными щупальцами. По скорости движения и форме они напоминают летящую пулю. На наше приближение они никак не реагировали, но стоило коснуться хотя бы одной... и перед нами разверзлось самая страшная перестрелка, которую я когда-либо видела. А затем собственно и наш расстрел. Медузы определили виновников дискомфорта и со страшной скоростью направились нас истреблять. Но Себастьян быстро преодолел десятиметровую толщу колонии полупрозрачных обитателей Гарвиро, так что я испугаться 'пулевых ранений' не успела. Я вообще спокойно и молча следовала за ним, пока впереди не замаячила толща из более крупных особей. И среди них преобладали медузы по размерам достигающие снаряда для ракет. И вот к одному такому гиганту подплыл Вестерион, и, ухватившись за щупальце, стал его сворачивать в узел.

Я как представила, что сейчас будет, так и заорала:

— Мамочки! Что он делает?! Вестерион брось его...!

— Галя, тихо! — прошипел Себастьян, сжав мою конечность до хруста костей.

Какой там тихо... от моего голоса племя снарядов вздрогнуло, завибрировало и как... двинется от нас куда подальше на максимальной скорости — то есть вот были рядом — вот их уже нет. Только на горизонте что-то белеет.

— Хватайтесь за щупальца, — скомандовал Вестерион и, зажав амура в зубах, всеми конечностями ухватился за гиганта, который не успел отплыть. Мы тут же оказались на соседних щупальцах, и, пока гигант не начал движения, я слышала, как сквозь зубы ругается Себастьян, и молча придумывала оправдания. Для начала меня следовало морально подготовить, затем рассказать что к чему, после этого проинструктировать и... Додумать я не успела, наша ракета начала движение.

— Ааа, — мой вопль оборвался, потому что медуз вздрогнул и перешел на сверхскорость, а я от ужаса, кажется, проткнула его щупальце насквозь и сцепила руки в глубине тела.

Зажмурившись, сцепив зубы, прорываясь вслед за гигантом через поток воды, которая оттягивает назад, сквозь шум от активно раздуваемого медузой купола и собственный поток молитв во имя моего спасения, что-либо услышать было невозможно. Вот и я не сразу различила голос демона:

— Галя! Галя! Галочка, пусти его...

— Что?!

— Пусти его иди...

Ну вот, как только расслышала как вместо 'Галочка', звучит 'иди...'. Ладно, подчинюсь вашему требованию.

Правда, от принятого решения расцепить руки сразу же не удалось. Где-то на десятом внутреннем посыле, или как только злющий Вестерион перехватил меня за талию. Почему-то в том, что это его огромная лапа сдавила разом мои ребра и живот, я не сомневалась. Руки разнялись мгновенно, а глаза открылись с легким опозданием. Когда поток синей жижи, выпущенной гигантом, немного растворился.

— Где ее Нардо выкопал? — улыбался во весь рот черный головастик — амур. — Надо ж было такое придумать, вначале спугнула самых опасных существ океании Гарвиро, а следом тут же нанесла вред главе колонии.

— Ты знаешь, где он меня нашел. — Ответила я Донато и обернулась к двум другим сопровождающим. — Я не поняла, что за паника?

— Чуть главу колонии без самого главного не оставила, — усмехнулся Себастьян. — И спрашивает, что за паника... У тебя, что нюх на чужое самое ценное? Или привычка всех за самое ценное держать?

— Чего? За что я его...?

— Тихо... — вскинул руки зеленый. — Колония нордбисов приближается.

С этими словами он вновь ухватил амура и поплыл вниз. Себастьян, как и ранее, взял меня за руку и в три гребка настиг зеленого.

— Как приближается? — не поняла я. — Мы же отставали, когда другие исчезли далеко в глубине. Та медуза только-только разворачиваться начала, а колония уже исчезла... И плыл он с меньшей скоростью, наверное.

— Как только ты главу стаи за бесценное ухватила, так мы их и обогнали... со смешком ответил амур. — Смотри вверх.

Я и посмотрела. Что и говорить вид многотысячного войска белых снарядов с длинными нитями, который на немыслимой скорости пронеслись над нами, был великолепен.

— И это все ты. — Шепнул Себастьян, — твой голос и последующее за ним наказание, они его уже никогда не забудут.

Мы достигли какой-то гигантской губки, отверстия в ней достигали 6-7 метров в диаметре и стенки сплошь покрыты разнообразными кораллами. Их основная цветовая гамма — лазурь и белый, и только кое-где желтые и красные пятна.

И тут я задала животрепещущий вопрос не менее животрепещущей интонацией:

— Так за что я его держала? — как подумаю, что самое ценное у обитателей Гарвиро такое же ценное как у нас, так мне и дурно.

— За рог. — Ответил Себастьян. — За отличительную особенность главы колонии — рог 'идивирт', подтверждающий принадлежность к правящей династии. Мне даже приятно стало, что это рог называется идивиртом, я не я идиоткой.

— А ты о чем подумала? — спросил улыбчивый головастик-амур.

— Я? Ну...

— А о чем еще могла думать девица из четвертого мирка?! — хохотнул Вестерион, и от его голоса ближайшие кораллы поспешили скрыться. — О том... самом ценном!

— А ну, постойте! — разъярилась я.

— Судя по вашим мордам, плывем мы в верном направлении и не сбились с пути, а, учитывая скорость главы колонии норд... норд-би-сов, вы уже никуда не опаздываете. И поэтому сейчас плывете не спеша.

— И? — протянул Вестерион.

— И нефиг мне настроение портить, если я вам так удружила!

— Для начала ты нас чуть ли не убила, — произнес молчаливый демон, он проворными гребками легко лавировал среди все более узких коридоров, — своим криком ты привлекла внимание приграничных войск, но хуже всего, что глава колонии всех нас пометил. И от костюмов подаренных нам придется избавиться на внутренней границе города.

— Вот мы и зачлись. — Изрекла я авторитетно. — И какое путешествие без погони? Вот вам и настоящая жизнь агентов с лишениями и нервотрепкой. Плюс костюмы... если их может пометить какой-то там гигантский медуз, то с чего вы взяли что они стоят восхваления?

— Да, — протянул задумчиво Вестерион Соорский, — а я-то думал, что Темный повелитель из-за предстоящей свадьбы размяк. Что теряет хватку.

Двое других его поддержали протяжно вздохнув. Я заинтересованно повернулась к Себастьяну:

— О чем это он?

— Раньше Люциус за предательство и неповиновение просто бы убил. — Ответил демон. — А сейчас стал изощренным мстителем.

— Да ну!? И в чем заключается его мщение?

— Мне обещал уничтожить все накопленное. — Вздохнул амур Донато.

— Меня оставить холостым. При том, что за невесту выкуп уже дан. — Я расслышала скрежет зубов зеленого.

— Ирвит... — охрипшим голосом сообщил демон. — Уж лучше бы обещал ее убить, а не... приблизить вновь.

— Но это не такая уж и страшная кара! — воспротивилась я их пессимистичному настрою. — Все вы будете живы!

— Мы тоже так думали, пока он не выдал нам тебя. — Сообщил амур и Себастьян его поддержал. — Да, таким изощренным мстителем Люциус раньше не был.

Все что я могла в этой ситуации — обидеться. Что я с успехом и сделала.

Последние туннели были совсем узкими, и плывший впереди Вестерион на выходе из них значительно подпортил живую красоту здешней флоры и фауны. Но удивило меня не это. Освободившись из пут кораллового рифа, он коснулся его рукой, и из-под пальцев по туннелю прошла зеленая искрящаяся волна.

Хотелось спросить, что он делает, но, я верная своему обещанию, рта не открыла. Точнее рот открыла, но ни звука не произнесла. Себастьян тронул мое плечо и пояснил:

— Он возвращает туннелю первозданную красоту, и тем самым заметает следы.

Я сбросила его руку и отчетливо произнесла:

— А мне все равно.

— Я посчитал нужным тебя предупредить.

— Предупредил? — воинственно вскинулась я, на что он лишь задумчиво кивнул, — а раз на этом все, отстань от меня.

— Если он от тебя отстанет, — рука зеленого вновь меня сдавила, — ты отсюда не выберешься. А мы о тебе и не вспомним.

— Спорим?!

— Нет, с такой как ты, я спорить не буду. — Скривился он, — а теперь молчи. Пока не разрешим — ни слова.

— И с чего вдруг?

— Ты предупреждениям Себастьяна не вняла и они тебе не нужны, значит, и я на них тратиться не буду. Молчи, пока говорить не разрешим.

Я зло прищурилась, но он не менее зло ухмыльнулся, и оба мы сжали кулаки.

— Прекратите, сюда плывут. — Прошептал демон и, ухватив меня за шиворот, потянул к голубому лучу, пробивающему толщу океании Гарвиро. С каждым гребком демона и Вестериона пространство вокруг нас все активнее переходило из прозрачного сизого в чернильный цвет, а затем и в непроглядный черный.

И мысли мои по цвету и насыщенности негативными эмоциями, были под стать воде — черные:

Вот же ж, тварь зеленая, дрянь болотная, ну, Вестерион — травяной газон, я тебе всю твою травушку нафиг выстригу! Урод! Нет... уроды! Ироды непутевые! Уроды!

Заметив, что повторяюсь, сменила пластинку внутренних ругательств на более продвинутую.

Сволочи! Гады! Скоты! Уроды!... Тьфу ты! Вы еще поплатитесь за дискриминацию моих умственных способностей и бунт на корабле! Я молчать буду даже сидя на шухере и в засаде... И плевать мне на...!

На этом восклицании мысли меня прервал Себастьян. Наша делегация лазутчиков в черных меченых костюмах остановилась у сизого столба с пятиметровым диаметром.

— Мы на территории города. — Сообщил демон. Чувствует что обидели, я это и сама знаю, но вида не подам. Во всяком случае, сейчас ни за что. Поэтому я пожала плечами и скривилась.

— Это означает, что ты можешь говорить. — Подтвердил мою догадку кусок зеленого... сукна.

Говорить я не спешила, потому что заявлять разом, кто они есть на самом деле, я не могла. Не то чтобы гордость или совесть не позволяли, скорее мстя, подаваемая холодной. Вот она громким голосом советовала подождать подходящего момента.

— Не хочешь говорить, тогда слушай внимательно, — не сильно и разобиделся демон, решившийся меня таки просветить.

— Стража у истоков, — он ткнул пальцем в столб голубой воды, — меняется каждые три часа. Донато усыпит охранных идолов, в течение этого времени господин Соорский и я разберем нижнюю стену...

— А я?

— Посидишь на стороже. — Потер ручищи зеленый.

— Нет. — Пристально следящий за мной демон, отрицательно замотал головой, — на стороже сидеть будет Донато.

Амур, вытащивший лук и три стрелы с зазубринами, вдруг с гордостью выпятил грудь над круглым животом и заулыбался.

Теперь на шухере мне не сидеть. Эх, блин! Неужели раскусил он меня, и читает как раскрытую книгу? Я потупилась в надежде скрыть досаду.

— Даже не пытайся строить козни, а тем более мстить. — Предупредил он. — Вижу насквозь.

— Прям рентген. — Буркнула я.

На что он со смехом ответил:

— Я хуже рентгена.

— Так-так-так... Так ты был у нас в четвертом мирке. Слова наши знаешь хорошо, и в оборотах разбирается. Интересно, а много лет в отсидке провел?

— Мне хватило, — ответил демон и скомандовал остальным, — время! Начинаем!

Была уверена, что сейчас как в большинстве ужастиков моего времени и мира из столба светящейся воды выплывут изящные охранные идолы, например в виде морских коньков. Если бы...

Из кромешной тьмы к свету ринулись три огромные образины. Как три огромных китовых акулы в стальных шипастых доспехах, они всплыли снизу вверх с открытыми пастями сплошь забитыми острыми зубьями.

— Мамочки!

Чудовища от моего крика вздрогнули и застыли, растопырив шипы. Наш воинственный черный головастик тут же направил в них лук, а демон и Вестерион, прихватив меня, вплыли в столб светящейся воды. В соответствии с направлением пузырьков водное течение нас должно было толкать вверх, но оно отчего-то потянуло вниз.

Реклама моторного масла, за которым зритель плывет вдоль всей внутренности мотора, была сродни нашему путешествию, только в значительно-значительно ускоренном темпе. И под конец нас так же прижал поршень, только он от чего-то был не стальным, а каменным и действие происходило неправильно: не он на нас двигался, а мы на него. Точнее я на него вылетела первой, двое других задержались сзади. Втемяшившись в стену, я так по ней и сползла.

— Приплыли! — провозгласил объявившийся рядом Себастьян и схватил черного головастика. Тот тоже приближался к стене как пуля, но был пойман. И вот тут во мне что-то маленькое и гадкое озверело. Значит, амура он ловит и предотвращает от удара, а меня в стенку бросили?!

— Жива? — демон оказался рядом со мной и аккуратно помог подняться. — Извини, Галочка, ты на последнем повороте выскользнула из рук, не успел...

— Да ну! — я зыркнула гневно, но он взгляда не изменил, — ну-ну.

Села на ближайший валун, сдерживая желание руками прикрыть ушибы, чтобы хоть как-то унять боль.

— Чего стоим? Прибыли, стену разбирайте.

Демон согласился, что время не ждет, срезал черный костюм у шеи и стянул его с головы как капюшон, его примеру последовали и двое других. И вот досада, у всех сопровождающих на лице довольная улыбка от успешно пройденного пути, и только у меня оскал зверский и глаза полные слез. Верх костюма я не сняла, сижу, скрючившись, и про себя ругаюсь.

Прошла минута, вторая, третья... Себастьян и Вестерион стену разбирают, амур натирает какой-то дрянью черный лук, а я и спустя сорок минут, не менее, все еще в гневе. Вначале получалось ругаться тихо. Но в какой-то момент злость над разумом возобладала:

— Твари! — громко заявила я.

— Повтори. — Обернулся зеленый гад.

— Подбираю название для вашей группировки. 'Твари!' вы. И произносится легко -твари! Звучно, сочно, значение творительное.

— Галочка, сильно ушиблась? — отставив камень в сторону, поинтересовался демон.

— Нет!

— Значит сильно, — заметил он со вздохом. А я продолжила:

— Значит, помимо звания команды имена вам кодовые нужны. — И переводя взгляд с одного на другого, четко произнесла, — зеленый Чуи, R2-D2 и лорд Вейдер.

Нахмурились, но молчат и не возмущаются. Ну, это временно.

— Нет! — воскликнула я, — Гринч — похититель Рождества, Мазила и Бетмэн.

— Что значит 'Мазила'? — заинтересовался амур.

— Интернет браузер, — подсказала я. Но его согласие остановил демон:

— Ничего хорошего, не соглашайся. Мазила — это вечно промахивающийся неряшливый грязнуля.

Соорский фыркнул и сжал кулаки, вовсе позабыв о расчищении нашей дороги, амур покраснел, а Себастьян повторил вопрос:

— Ударилась сильно?

Вот прям сейчас признаюсь, угу сейчас же!

— Я передумала! Вы злодеи: Халк, Чаки и Вейдер!

— Повторяешься. — Со вздохом ответил Себастьян и подплыл ко мне.

— Ничего не могу поделать. Вы слишком харизматичный для Джокера, слишком в своем уме для Ганнибала Лектера, а для лорда подходит ваша стать.

Он приблизился ко мне вплотную:

— А вы... ты хочешь, чтобы к тебе обращались 'Галочка' или 'маленькая глупенькая...'

— Как-как? — тут же вклинились в диалог разозленные Вестерион и Донато.

— Я поняла. Значит называться будете: Зверушка, Амударья и Димон.

— А какие варианты ты выберешь для себя: баба, девка, тряпка? — разозлился амурный пухлик.

— Или Проблема, Заноза, Зараза! — спросила зеленая ошибка природы, наклонившись к моему лицу. И не то, чтобы я его испугалась, но как-то отчетливо вспомнила, что лучше Вестериона не злить.

— Ладно. Какими будут ваши варианты.

— Демон. — Себастьян взял меня за руку и боль от ушибов постепенно начала проходить. Я улыбнулась и посмотрела на Соорского, который ответил:

— Зелен.

— А ты? — позвала я застывшего как изваяние амура.

— Мазила... — прошептал он, смотря куда-то за наши спины.

4.

Нас окружили двенадцать охранных идолов, которые были страшнее первых в сто раз. Их доспехи светились синими разрядами, пасти оскалены острыми зубищами, а шипы направлены прямо на нас.

Признав в Вестерионе и Себастьяне опасных врагов, с ними не церемонились, разрядив в каждого десять изогнутых шипов. Я видела, как костяные клинки с сиянием пробили конечности и грудь моих соратников, как демон и зелен превозмогая боль, закрыли меня и амура от удара фиолетовой волны, последовавшей сразу же после шипов. Эта волна в мгновение ока превратила их в ледяные изваяния.

Меня обездвижил ужас, а амура истерика, он, рухнув на пухлые коленки и схватив мою ногу срывающимся голосом, шептал:

— Простит меня, друзья! Простите, простите, я виноват! П-п-ро-промахнулся... Мазила и есть мазила... Прости— ти-тееее!

Заледеневших демона и зелена один из идолов подкинул шипом вверх, а затем, играясь, схватил клыкастой пастью и скрылся во тьме.

— Стойте... Простите! — завопил амур.

— Заткнись! — рык человекоподобного тритона, отцепившегося от ближайшего идола, был страшен. Стражник в чешуйчатой кольчуге подплыл к нам и выставил вперед светящийся посох:

— Вы пересекли государственную границу, вторглись в наш мир, нанесли оскорбление главе колонии нордбисов Сиятельному Сан Саши...

— Нет! это не мы! — завопил амурчик, заламывая руки.

— Вы! — рявкнул тритон, шевельнув ногой-ластой камешки, он задел несчастного амура. — Вы, ко всему прочему, рыли ход в главный город, что приравнивается смертной казни.

— Мы потерялись. — Тихо ответила я. Но меня предпочли не услышать.

— Закрой пасть, уродина!

Я истерически расхохоталась и присела от колик в животе:

— Слышь, красавец, а не поплыл бы ты... — амур с такой силой вцепился в мою ногу, что я смолкла, не договорив. А тритон продолжил зачитывать наш приговор:

— Убиение произойдет на третьем изменении течений Дарави. — Сообщил он и медленно поплыл к своему охранному идолу.

— Послушайте, — но слушать он меня не собирался, а я и не думала замолкать, — мы приплыли в мир Гарвиро, чтобы...

В следующее мгновение я с Донато оказались в светящихся клетках, прижатых к боку идола. Как у них с нарушителями строго, неужели закрытый мир?

Амур застонал: — Простите! Простите... я мазила.

— Перестань паниковать! С чего ты взял, что наша песня спета? Придумаем что-нибудь и не в таких передрягах бывали.

— Галочка...! — он схватился за кости своей маленькой клетки и посмотрел на меня щенячьими глазками, — думайте скорее, у нас остался ровно один час.

— Однако весело... — перевозивший нас идол набрал скорость, и меня как куклу прибило к полу клетки. Как там выживает несчастный Донато, мне не было видно. Одно ясно, прямо сейчас заявить, что мы прибыли с великой миссией к их правителю, не получится.

Мы плыли в непроглядной тьме куда-то вверх, и по мере подъема вода становилась все плотнее и плотнее. Через несколько минут появилось ощущение, что в меня врезаются маленькие плотные комочки, затем все более плотные и более большие, как снежки размером с бейсбольный мяч. Один из них я поймала, попыталась определить, с чем имею дело на ощупь. А он вдруг вздрогнул и завибрировал, пронизывая руку маленькими иголочками, я тут же выбросила странное творение мира Гарвиро.

Плыли долго. Так долго, что казалось, по прибытию сразу же наступит третья смена течения какого-то Дарави, а следом за ней наша казнь. И я мысленно начала прощаться со всеми родными, и, так же как и Донато, просить прощения.

Но мы приплыли в огромную светлую пещеру, испещренную по всей высоте туннелями и просто рытвинами с костяными решетками, похожими на клетки, в которых нас привезли.

— Донато, мы в тюрьме? — Спросила я пухлика.

— Мы в подследственных камерах, — ответил амур, который уже был налегке — без лука и стрел, и в неглиже, одинокой повязке на бедрах.

От догадки я зажмурилась, и только после этого посмотрела на себя... и со свистом втянула воду. Так и есть — костюм Евы в первозданном виде плюс тряпица на стратегически важной области размером с фиговый листочек.

— Я раздета! Меня оставили без костюма! — начала искать позу, наиболее скрывающую все-все, и волосы на грудь натягивать.

— Ты еще и без ползучих чури... — протянул он.

— Те плотные комочки, что в меня врезались в темноте? — догадалась я, — а мне удалось одного поймать! Как только завибрировал и меня иголками поколол, отпустила.

— Галя!

— Что Галя!? Что такого я сделала опять?

— О... ну... тебе лучше не знать. — Замялся Донато.

В этот момент напротив нас возник один из стражей, и из костяных клеток меня и Донато вытолкнуло потоком воды. Оказавшись перед ним по стойке смирно, я запаниковала:

— Не смотри на меня! — тритон отвернулся, а амур, стоящий у моих ног удивленно поднял глаза:

— Галя, ты что сказала?

— То, что сказала, то и к тебе относится! Отвернулся живо и глаза закрыл. — Удивительно, помимо амура от меня отвернулся идол, водный ящер и неизвестный рыбоподобный с красным окрасом, подплывший, как только нас из клеток выперли. — Не смотреть, пока одежду не принесете!

— А зачем смотреть, мы и не смотрим, там же одно уродство! — пожал плечами наш захватчик в доспехах.

— Зато это мое уродство, и я против!

— Одень ее, — бросил тритон рыбу с множеством плавников. — Малое отродье...

— Я амур!— воскликнул Донато, на что тот и внимания не обратил.

— ... в клетку к певеям, а эту уродину к вурвитам.

Судя по взгляду Донато, мне не повезло больше, чем ему. Я обратилась к уроду в чешуйчатых доспехах, но тщетно, тритон вскочил на идола и был таков. Ладно, сменим тактику.

Подошла к рыбу с раззявленным ртом, но закрытыми глазами, подергала его за плавник:

— Мне срочно нужна аудиенция с вашим правителем, я прибыла с секретной миссией от Темного Повелителя!

— Все посланники от повелителей других миров прибывают официально. — Ответил он.

— Под фанфары и громкий ор толп населения?

— В тишине, но на глазах всех наших народов.

— Вы в своем уме? Я говорю о секретности, а не массовом созерцании! Передайте вашему правителю, что в мир Гарвиро прибыла бывшая жертвенница Галя Гаря со спутниками. Он сам нас звал. Так что в ваших интересах успеть с посланием до того, как меня казнят или кого-то из моих помощников.

— Но прежде... — вновь попытался он возразить, что я мгновенно пресекла:

— Но прежде предоставьте мне одежду. И поторопитесь с донесением, иначе я вас заберу за собой.

Рыб вздрогнул и поспешил удалиться, на смену ему приплыл рыб с желтым окрасом, а из песка выползли три крабовидных представителя здешней фауны. Выпрямившись на своих членистых ножках, они стали выше меня.

И я забыла о своем виде, зато вспомнила, что подруга Женька крабов любит варенных. Ей бы тут понравилось, прищурилась я, оглядывая их здоровенные клешни. Момент созерцания был испорчен, так как на меня натянули что-то очень походящее на рыбную сеть и кусок паруса, скрывать то оно меня скрывало, но выглядело убого. А затем под конвоем нас повели в сторону камер, точнее клеток. Рыб гребет плавниками впереди крабовидные гиганты сзади. И вот идем мы с Донато по песчаному дну мимо страшных камер с неизвестными существами и не знаем, что дальше будет.

Точнее, я еще не знаю, а он вообще не знает так, что от своих незнаний вновь запаниковал:

— Галочка, после певей мне не жить...! — в принципе раньше бы порадовалась, что ему от них достанется, а сейчас как-то жаль его. — Тебе в заключении тоже сладко не придется, — утешил он меня и горестно вздохнул. — Но я хочу, чтобы ты знала, мне очень жаль...

Тут рыб обернувшись к охранникам, громко скомандовал:

— Вот певеи, запускайте его, — и ткнул пальцем в Донато, а затем в колонию шарообразных медуз с выпуклыми красными глазищами.

Увидев сокамерников амур, повис на окутывающей меня сетке, его голос осип и наполнился слезливыми нотками раскаяния:

— Галочка, прости меня!

— Да забудь ты уже о своем промахе с охранными идолами, — я остановила жестом ловцов желавших отодрать от меня пухлика. — Там темно было. Мог не попасть, мастера по стрельбе тоже промахиваются.

— И за это тоже извини... Но более всего мне жаль, что ты влюбилась в Нардо. — Всхлипнул он. — Я не знал, что на тебя так подействует. Я очень извиняюсь...

— Что значит, ты очень извиняешься? — я стала как громом пораженная. Рыб вновь подал сигнал так называемым ловцам. А амур ни с того ни с сего рухнул на колени и завыл в голос:

— Вы-выстрелил своими стрелами в тебя и черта. Чтобы помочь Олимпии. Но... я не знал, что моя магия так привяжет вас! И это вынудит тебя его спасать. И вот сейчас ты умрешь... из-за меня.... — две клешни ловцов подхватили несчастного пухлика и зашвырнули в клетку с медузами. — Гаааалочка прости...иии.

— Верните мне амура!

— С чего вдруг, — прищурился рыб.

Потому что я большая..., — ну не отвечать же в рифму, тут же изменила общую концепцию фразы. — Потому что я большая и мне уже тут страшно. А он маленький!

— Это амур-то маленький? — один ловец пихнул второго и оба они громко защелкали клешнями.

— Иномирянка, сколько тебе лет? — поинтересовался рыб, подплыв ближе. Я замялась, он, растянув толстые губы наподобие улыбки, произнес, — 23 года, сам вижу. Так вот ему, — плавник указал на клетку, где среди медуз барахтается несчастный амур, — 438 десятилетий.

— А я из четвертого мира, — брякнула по наитию, ни на что особо не надеясь. Наитие не подвело, крабовидные вздрогнули и прислонились к стенам пещеры, рыб подскочил под потолок:

— Четвертый!

— Да, а что?

Он потер плавником голову и, запинаясь, отдал приказ:

— Ловцы, верните амура старой перечни... — не договорил, встретившись со мной взглядом. Вздрогнул, а затем уверенно добавил. — И не селите ее к вурвитам. В отдельную, напротив.

Искусанного медузами Донато мне отдали в невменяемом состоянии, пришлось взять на руки. По виду мы копия девы Марии с младенцем на руках. А по ощущениям колхозница и с трудом пойманный поросенок. Жаль, Донато в отключке, потому что мне этого поро..., эту свинью крылатую выпороть хочется.

5.

Вот уже несколько часов подряд великий и всемогущий Ган Гаяши, император Океании, не мог найти маленькую жалкую группу дьявольских посланников в просторах своего мира. Он призвал личную стражу проверить все расщелины и закутки, обследовать все ямы и скалы обитателей на окраине мира. Затем потребовал приостановить третье изменение течений Дарави на тот случай, если Галя попала в одну из тюрем Гарвиро и в соответствии с указом предыдущего императора об иномирянах подлежит немедленному уничтожению.

Но тщетно, в местах задержания ее так же никто не нашел. И предположив худшее, он пожелал, чтобы подверглись сканированию брюшные полости плотоядных хищников дальних границ, охраняющих мир от проникновения извне. Не оставляла ни на минуту мысль — вдруг Галю и ее помощников все же съели...

Это очень огорчительно — с разводом придется помучаться, но если подумать, то это и очень радостно: в небытие сгинули трое злейших врагов. А в этом случае можно сделать запрос новых бесценных благ. Темный Повелитель ради своей нареченной, сделает все и даже то на что не пошел бы в трезвом уме и доброй памяти, но только до тех пор, пока она не защищена и остается всего лишь нареченной.

Думая об этом, император Ган Гаяши медленно плыл мимо огромных по размерам сокровищниц и по привычке подсчитывал, сколько залов наполнено богатствами Океании и сколько заполнится в будущем, как только он возьмет в супруги младшую дочь первого граф-рыба, незабываемую Тиото. Прекрасную рыбку он увидел не сразу, но, заметив в толпе разноцветных фрейлин супруги, влюбился окончательно и бесповоротно, как только узнал, кому она приходится дочерью. Или же это произошло иначе..., вначале узнал, чья дочь среди фрейлин императрицы, затем пожелал ее увидеть. Теперь это не важно. Спустя месяцы душевных терзаний император уверен, что пленен красотой плавников Тиото и изящной грацией ее движений и гребков.

Выплыв к белым стенам дворцового рифа, он, как и прежде, то и дело останавливался и поднимал глаза вверх, туда, где среди ветвей роскошного убранства нижней галереи для прогулок можно было увидеть балконы гостевых комнат. Именно тех комнат, которые были отданы для отдыха первых фрейлин супруги.

И задрав голову вверх и замерев на месте, сконцентрировав взгляд на знакомомо балконе, он все думал, как и куда направит богатства граф-рыба, как только разведется с благоверной. Без Гали это будет дольше и сложнее, но ведь исчезнет жена из его жизни когда-нибудь и тогда...

— Дрожайший мой, — от певучего голоса, прозвучавшего за спиной, рыбоподобный правитель вздрогнул, а затем медленно обернулся. Великолепная огненная демонесса Глициния, она же императрица Океании Гарвиро, с улыбкой подошла к нему вплотную.

— Милейшая моя, рад приветствовать столь ранним утром! — он коснулся губами протянутую ею ладонь и спросил, — чем я обязан твоему явлению?

— Ни чем, а скорее кому.

— Кому?

— Группе незваных гостей, — с улыбкой она ответно сжала его ладонь. — Если их прибытие ты хотел сохранить в тайне, то что они делают у меня...?

— Мои кто? — озадаченно переспросил он. В голове все еще роились мысли о скором разводе или же скорой кончине благоверной и вот она тут, и она что-то явно знает. Об этом говорит лукавый взгляд красных глаз.

— Секретные посланники. — Повторила Глициния, аккуратно отобрав свою руку. — Во всяком случае, так утверждает бывшая жертвенница Галя Гаря, прибывшая от Темного Повелителя.

Император, пораженный счастливыми известиями, молчал. Его бестолковый взгляд сфокусировался на лице супруги, но был не в силах уловить: ни ироничной улыбки, ни блеснувшей в глазах боли, ни тяжелого вздоха некогда любимой жены.

Глициния повела плечом:

— Но если ты за ними не посылал то, как только произойдет третье изменение течений Дарави, с ними будет покончено. — Она улыбнулась, глядя на лицо супруга, который позабыл о сдержанности и императорском величии.

— Они у тебя? — выдохнул Ган Гаяши. — Какое счастье!

— Какое же это счастье? — удивилась императрица, — Галя из четвертого мира. Вам известно, во что может обернуться ее проклятье! Для чего вы пригласили ее?

Правитель Гарвиро помедлил с ответом, и, стерев радость от известия с лица, рассудил так:

— Я видел, во что обернулось ее пожелание окосеть. Но так же я знаю, что она может нам принести...

— И что же?

— Я пригласил Галю для тебя. — Лучезарно улыбаясь, он подвел Глицинию к выходу с террасы. — В честь нашего совместно прожитого столетия. Ее прибытие часть моего подарка.

— Тогда в чем ее секрет?

— Не могу сказать, милейшая моя, пока не встречусь с Галей. Где ты ее держишь?

— В темнице. — Она еще не успела произнести этих слов, а император, ухватив супругу за руку, уже проскочил через риф скорого движения и выплыл у личной тюрьмы императрицы.

— Казнила? — выдохнул он, закрывая скорый путь за собой и проводя супругу в комнаты ожидания.

— Нет, третье изменение течений Дарави задерживается... — протянула демонесса лукаво и заняла одно из предложенных кресел для императорских персон. — И с чего бы это?

Пока он обдумывал ответ, императрица Океании отдала приказ и рыбоподобный с синим окрасом отправился за иномирянкой.

— Как видишь, я Галю ждал. — Сообщил Ган Гаяши, стараясь унять счастливую улыбку будущего холостяка. — Где она?

— Там, куда ты требовал направлять всех негласно прибывших иномирян...

Ее ответ вызвал неподдельный ужас на лице рыба императорских кровей, который ему опять-таки скрыть не удалось.


* * *

За время заточения мне удалось до мелочей рассмотреть серую шарообразную темницу, выдолбленную в старом рифе. Она была круглой и жутко неудобной. В ней можно сидеть только в самом низу на небольшом пятачке, поджав под себя ноги. Потому что из-за движения воды через стены камеры я с Донато на руках неминуемо скатывалась в эту самую точку. Попытаться прорыть ход не получилось, стены на ковыряния, моления и чельдекания здесь не поддаются. Сделать из моего одеяния гамак, чтобы хоть временно растянуться на мягком ложе, так же не вышло. Изрядно помучавшись, я плюнула на происходящее. Уж лучше думать, что это внеочередной бзик с галлюцинацией, а не реальность, иначе свихнуться недолго. Лучше думать, что нас скоро спасут, а вот о том, кто спасет и как, лучше не задумываться.

Взяла теплого Донато на руки и свернулась калачиком на полу камеры. По моим подсчетам пухлик пришел в себя через час, может быть чуть больше. К этому времени мой живот начал 'петь' гимн всему съестному, под который перед моим взором всплывают кадры самых сытных кулинарных творений нашей современности. Тот же шашлык недожаренный, что я видела в Феодосии, вспомнился раз десять. Ко всему прочему я не только оголодала, но и озверела. Все конечности затекли, а думать о том, что нас вскоре спасут, уже не получалось. Какой бы довод не приводила, язвительная логика на него сообщала:

'А фигушки тебе! Это не твой родной мир и даже не ставшая знакомой Дарлогрия. Это неизведанный Гарвиро и тебя, Галя, опять послали чельд знает куда и чельд знает за чем, потому что Нардо, любящего и ценящего, тебе, судя по всему, не видать'

А еще, очень обидно было узнать что моя, да и, в общем выходит, Нардовская привязанность или искра, даже не знаю как это лучше назвать, вызваны вот этим мазилой в младенческом тельце. И любящий муж мне не светит, как бы я себя не пыталась убедить. Конечно, при данных обстоятельствах лучше всего думать о спасении, но вот не думалось...

И смотрю я на очнувшегося амура взглядом сердитым и спрашиваю:

— Проснулся, мерзавец?

— Я жив?! — вскочил на моих коленках амур. И начал детальный досмотр тела.

— Живее и прытче мертвых будешь, — процедила я, хватая его за шкирку, где было за что схватить. — Я требую подробностей вашего последнего признания.

— Почему последнего, — воспротивился он, глядя на меня щенячьими глазками. — Ты же спасла меня, и я так тебе признате...

— Потому что я тебе сама сейчас что-нибудь оторву за ненадобностью! Живо выкладывай, как с Нардо дело было!

— Ну...я... это... мы... как бы... в общем, — начал он выводить меня из себя еще больше, — ммм... и... как бы... Олимпия... она... Ну!.. Если...

— Без междометий и отступлений, пожалуйста.

Он набрал полную грудь воды, прежде чем выпалить:

— Нам нужно было убрать тебя с дороги и завалить свадебный обряд, потому что суженой Люциуса была Олимпия! Но ничего не выходило! И я пошел на риск, из которого тоже ничего не должно было... выйти.

— И как вы пытались убрать меня с дороги?

— О... — Донато начал загибать пальцы, мысленно подсчитывая неудавшиеся попытки. И когда их количество перевалило за пятнадцать, я сняла амура с колен и отсела подальше. Захотелось плакать горько, долго, навзрыд. Приписала слезливость своему голоду и стиснула зубы.

Тут вода и так должна быть соленая, нечего ее разбавлять.

— Галочка... — позвал амур тихо. — Мне очень жаль. Но посуди сама, чтобы мы не сделали, тебе безудержно везло во всем! Ты осталась жива, цела и невредима, вернулась домой вопреки всему. Тебе даже сейчас везет: не посадили к вурвитам, время казни давно прошло, а я, как помощник в делах амурных, все еще рядом, несмотря на прошлые мои долги перед Ган Гаяши.

— Я призналась, что родом происхожу из четвертого мира, и мне тебя, такого маленького, жаль. Вот и отдали.

— Спасибо, я бесконечно благодарен. — Выражение 'такого маленького' он видимо решил пропустить.

— Не за что. — Я постаралась думать о будущем, а не о прошлом. — Как думаешь, что они с зеленом и демоном сделали?

Амур поник головой и, сцепив маленькие ручки, тихо признался:

— Мы шли сюда, зная, что если будем пойманы..., то не вернемся.

— Ааааа как это? Визу для вас закрыли?

— Наше трио в прошлом в той или иной степени конфликтовало с Императором Океании Гарвиро. — Пролепетал амур.

— То есть меня послали с тремя взведенными боеголовками, чтобы я отсюда не выплыла. — Разозлилась я. — С вами меня послали на верную гибель.

— Не совсем так... мы единственные, кто в свое время посетил этот мир без приглашения, и знаем, как в него проникнуть и как покинуть.

— И вы единственные, за чьи головы этот как его ... Ган... готов заплатить, я правильно поняла?

— Ган Гаяши, — подсказал амур и, серьезно задумавшись, выдал, — я никогда не смотрел на наше задание с этой стороны...

Донато замолчал, сел рядом, вплотную ко мне и скопировал мое положение — ручками обхватил пухлые коленки. От безвыходности положения захотелось петь, что я и сделала. Почему-то вспомнился Josh Groban и его исполнение песни 'Remember me'. От первых слов амур вздрогнул, а потом обернулся и обнял меня, я сжала его в ответ и продолжила пение. То, что голос у меня особенный я знала и раньше, это мне открыто заявляли во всех караоке-барах после первого же исполнения. А затем очень просили если и посещать их заведения, то не брать микрофона в руки, потому что собаки завывать начинают не только уличные, но и те, с которыми пришли красивые гостьи. А тут пою, и никто не пытается рот заткнуть, плюс шарообразная камера создает уникальные вибрации голоса и кажется в каждом уголке тюрьмы, что подпевает такая же фальшиво воющая заключенная.

В камере напротив странные синие создания с щупальцами стали лихорадочно дергаться, их соседи справа безудержно забились о прутья, и где-то в конце коридора что-то странно зазвенело и заскрипело и я набрала силу голоса. На припеве:

Remember, I'll never leave you

If you will only

Remember me...

Меня грубо оборвали:

— Эй ты! — решетка камеры открылась, и мои руки сковала какая-то белая липкая петля. Рыб с синим окрасом грубо дернул за лиану на себя, — заткнись и иди сюда!

— С чего вдруг путы? — кивнула на синих существ напротив, которые забились в крайний угол собственной клетки и вздрагивают. — Подумаешь, своим пением достала слегонца.

Имелось в виде — немножко надоела, но он понял превратно.

— Какого слегонца ты достала? — насторожился рыб, растопырив плавники. — Ты живородящая?

— С учетом того, что я млекопитающее, то да...отношусь к ним.

Тут в свет от двери выполз несчастный и слабо одетый Донато, рыб подскочил под потолок:

— Ну и уродец! — бросил на меня брезгливый взгляд и добавил, — ты не краше, но это...!

— Это, — заступилась я за честь амура, — почти наш младенец, еще пара дней без еды и будет вылитый херувим.

Амур моего заступничества не оценил, упер руки в живот и нахмурился:

— Я и есть херувим.

— Да, чрезмерно откормленный. — Согласилась я.

В это время рыб вытащил какую-то ракушку, и дважды дунув в нее, срывающимся голосом сообщил:

— И-им-императрица, эта Галя живородящая и она плодится...

— Угу, — поддержала недовольная я, продолжая сидеть в камере, — и плодится и множится. Скоро нашествие Галь будет у вас. И вообще, — тут я вспомнила анекдот и заявила серьезным тоном, — свет вырубайте, амуры из меня на свет лезут.

— Как из тебя? — вскинулся амур, — мы созданы из облаков и из...!

— Плевать из чего ты сделан, но паразит тот еще! — заявила я, припомнив его раскаяние. — Что ж ты раньше о стрелах, посланных в меня и Нардо, рассказать не соизволил?

— Паразит?! — изумился рыб стоящий у двери. Перевел на меня взгляд ошарашенных круглых глаз, — ты тоже паразит?

— Ну, — ухмыльнулась я его замешательству и подняла на руки сердитого амура, — периодически меня дома зовут — паразиткой. Редко, но бывает.

— Тревога! — заорал рыб, вконец сбитый с толка.

— Что, лицензии на отстрел и уничтожение паразитов нет? — с этими словами мы с амуром выбралась в коридор. Охранник уплыл прочь, позабыв ракушку и плеть, связывающую мои руки. Его ор: 'тревога!' слышался все еще четко и ясно, но уже где-то очень далеко.

— Что будем делать? — отпустив амура, подняла плеть и ракушку.

— Не двигаться. — Ответил Донато. И вокруг нас из стен начали пробиваться странные рыжие игольчатые листики с красными крапинками.

— Какая... Какая прелесть!

— Какая-какая... — пробубнил он, все еще сердясь, — ядовитая. Если коснемся, можно сказать, покойники.

— И ты намерен стоять, пока они не дорастут до нас? — прищурилась я, просчитывая длину коридора и скорость роста ядовитой прелести.

— Ну...

— Бежим! — команда была дана скорее мне, так как Донато, ввиду малоподвижности, мог только отставать и путаться под ногами. Пришлось взять на руки и, не теряя более ни секунды, сорваться с места. Желтая травка с красной росой по пути нашего следования начала расти с удвоенной скоростью.

И бежим мы. На моем лице решимость вырваться из заточения и выжить, а на лице Донато чельдовски довольная улыбка. На хмурое: 'чего улыбаешься?', он ответил, просияв:

— Меня так мама обнимала и на руках носила, когда маленьким был.

— Может когда худеньким был? — прошипела, заворачивая за первый поворот.

— Нет, маленьким.

— Жаль, ты сейчас не такой... худей и начинай летать... — еще один поворот. Я и раньше бегала медленно, а сейчас с грузом на руках бег получился медленнее возможного, а тут еще и пухлик заявляет, что он не толстый.

Ага, сама пушинка.

— Ты не понимаешь. У меня кость толстая... — возмутился амур.

— Понимаю... ты не хочешь.

— Хочу, но не могу!

— А в гетто толстых не было... — выдвинула я услышанный где-то аргумент. Можно было развернуть полемику по этому вопросу, но я и так окончательно сбила дыхание. И чуть не выронила Донато с рук, когда увидела, что ядовитая травка, прорастая на стенках следующего туннеля, успела сомкнуть свои стебельки. Амур, подтянув набедренную повязку, подскочил к пяти разноцветным трубам пробивающих пол серого туннеля и, указав на желтый лаз в полу, скомандовал: 'прыгай!'

— Вот еще, я туда не пролезу!

— Пролезешь.

— Нет!

— Да. — Нахмурился амур.

— Расчлененной может быть, а целиком вряд ли... другие варианты есть?

Пухлик задумался, а за нашими спинами раздалось насмешливое предложение:

— Я могу сзади подтолкнуть. Но, попав в коллектор, вы не успеете по достоинству оценить всю санитарную систему тюрьмы.

— Дражайший мой, — ответил первому голосу второй, — желтый трубопровод ведет на кухню. Донато всегда следует за зовом желудка, и правильно делает.

— Правильно или нет, я все равно туда не пролезу, — с этими словами я обернулась к двум незнакомцам. А Донато грациозно им поклонился, произнеся:

— Долгих лет и процветания, император Ган Гаяши, Повелитель мира Гарвиро. — И склонившись еще ниже, добавил, — ни лавы вам, ни льда, императрица Глициния.

Оглядывая представшую предо мной пару, я лишилась дара речи. Правителями Океании были красивейшая огненная демонесса и самое страшное морское чудище, которое можно было придумать. И это супруги? Если да, то это брак по расчету, и расчет явно вели слепые глухие и недалекие создания.

— Галя, поздоровайся, — не разжимая зубов, сообщил скалящийся амур.

— Ой, кошмар... — протянула я, переводя взгляд с одного на другую. При этом рыбоподобное сиреневое чудище выпятило чешуйчатую грудь и довольно булькнуло, а императрица досадливо поморщилась.

— То есть? — спросила она.

— То есть... трындеееец... ужасающий.

Императорское чудовище, всколыхнуло плавниками, пошевелило жабрами и, оглядывая меня, причмокнуло толстыми губами. Меня от его вида на мгновение всю передернуло и перекривило, а он остался доволен произведенным эффектом.

— Как вы так? — искренне соболезнуя демонессе, произнесла я.

— Галя! Ты что?! — взвился амур. — Ты что говоришь?

— А что...говоришь еще...? Я в шоке... от... от... этого.

— Это одно из приятных состояний в вашем мире? — предположило Императорское монстрюжище и, шевельнув плавниками, подплыло ближе.

— Ага... — я сделала шаг назад, — встреча с вами произвела на меня неизгладимое впечатление.

— Вы поражены? — оплывая меня, спросило чудище.

— Окончательно и бесповоротно. Жаль тааакое быстро не забудется. Еще не раз средь ночи приснится.

Ган Гаяши сарказма не понял, а демонесса улыбнулась:

— Вы к нам с какой миссией?

— Со спасательной, — как на духу ответила я. Амур при моих словах обмер весь и за мою же ногу вцепился. А Ган Гаяши улыбнувшись во все ротовые щетины, странным образом пояснил для супруги мой ответ.

— Они прибыли для спасения твоего сада, милейшая моя.

Я тщетно пыталась не представлять, что из Нардо тут сад сделали, поэтому спешно заверила обоих:

— Чтобы чельда Нардо Олдо Даро вернуть домой. — Отрезала я, уперев руки в боки.

— Вы здесь, потому что обладаете хорошим чувством вкуса. — Компетентно заявило Его Величество Императорское монстрюжище, повторно оплыв меня по кругу. — И будете создавать один из самых потрясающих подарков для моей императрицы в честь нашего совместного столетия. Именно для этого вы были призваны и именно этим займетесь. — С нажимом произнес он, остановившись напротив.

Так... что-то тут неладное... Мы прыгнули в черную жижу, пока какой-то там портал незаметно работал. В чем была уверена Олимпия, во что верили сопровождающие меня. Мы плыли сюда без предупреждения, чтобы вырвать Нардо из плена, и на крайний, самый крайний случай придумали отговорку — заблудились, с кем не бывает. А тут... Выходит, нас тут ждали, а сейчас еще и выгораживают. И кто? Вот это чудище, перед этой красавицей.

В подтверждение моих мыслей демонесса неподдельно удивилась и даже обрадовалась:

— А разве он у нас? Нардо действительно у нас?!

— Да, имеется, — глядя на меня, нахмурился противный рыб.

Итак, делаем вывод — о судьбе чельда Глициния не должна была знать. Очень мило... Так зачем нас сюда направили и почему ждали?

— Для начала я бы хотела удостовериться в его наличии у вас, а так же достойном состоянии.

— Не сейчас. — Отрезал рыб, но и я и императрица отреагировали одинаково:

— А когда?

— А в чем проблема? — прищурилось монстрюжище.

— Проблема в том, что спасением сада... — здесь я сделала ударение, заглянув в выпуклые глазищи Ган Гаяши, — без вдохновения, то есть без Нардо, я заниматься не могу. — Набравшись наглости, добавила, — и вообще, без своих сопровождающих я в разбивке сада недееспособна.

— И кто вас сопровождал? — заинтересованно спросила Глициния.

— Один зелен и один демон. Оба они заморожены и хранятся где-то у вас.

— Великолепно! — она через свою ракушку отдала приказ разморозить моих попутчиков и привести в зал ожидания, — теперь я понимаю, почему ты задержал третье изменение течений Дарави.

Его Величество Императорское монстрюжище не ответило. Ган Гаяши направился в проход, который ядовитая трава освободила. Следом шла безмерно благодарная демонесса, а за ней с трудом ковыляющая я. С трудом, в смысле с грузом — Донато от испуга мертвой хваткой вцепился в мою конечность. На просьбы отцепиться не реагирует, беспрестанно повторяя:

— Они живы! Они живы! Они живы...!

Значит, Донато не врал. И был уверен в том, что нас поймали из-за него, что жить нам немного, а зелен с демоном так давно уже мертвы. Осталось выяснить, о нашем прибытии океаническое страшилище знало изначально или с того момента, как Донато промазал. Если промазал...

В просторном зале с множеством кресел мы встретились с живыми Себастьяном и Вестерионом, и пухлик со вздохом облегчения от меня отлип. Пока крайне удивленные зелен и демон раскланивались с императорской четой, я их ввела в 'курс' дела:

— Вот это моя группа помощи. Донато — мой ээээ... психотерапевт.

Лица у присутствующих стали весьма интересными, а взгляды сосредоточенными, сосредоточенными на амуре.

— Не знал, что в него и такое лезет... — задумчиво выдал рыб.

— В поддержку его психотерапевтических способностей ничего иного как:

— И он мне нужен, — я не придумала.

Так что... оставила его обязанности без объяснений, приступила к должностям двух других, на этот раз постаралась выбрать более примитивную вариацию:

— Демон Себастьян — мой куратор по озеленению.

— После отсидки в четвертом мирке ты научился и этому? — противно ухмыльнулся рыб императорских кровей.

— Было дело, — согласился демон, — помнится и рыбу потрошил, умиротворяющее занятие...

Я оборвала его, так и не придумав должность для Соорского:

— И зелен Вестерион, он ну... он... — и молчу, ну не скатываться же до полного примитива?!

— Куст? — улыбаясь, предположил Ган Гаяши и зелен вздыбил шипы на загривке.

— Стараниями Темного Повелителя мой испытательный образец, — перевела я колкий подтекст Океанического безобразища. А Вестерион подобрался так, словно слово 'куст' у них приравнивается к нашему 'овощ':

— Что..., что...? Чтобы я...!

— Он хотел сказать: 'чтобы я тренировалась вначале на нем, а затем на ваших редких образцах растительности'.

— Вестерион, вы так низко пали? — вновь поддел его Ган Гаяши.

— После того как трижды пытался меня уничтожить, он счастлив, что остался жить... — уверенно заявила я.

— Дважды. — Рыкнул зелен.

— А стену каменную после голубого потока не помнишь?

— Нужно было тебя ускорить... — заявил он, сердито сверля меня взглядом.

— Спасибо. Мне хватило и того, что было.

И с улыбкой обращаюсь к императорской чете:

— Как видите все предусмотрено для создания уникального сада в честь столетия вашего брака.

— Да, и без психотерапевта вам не обойтись, — согласилась Глициния.

— Знаете, сейчас я готова его обменять на мягкую кровать и сытный ужин. — Амур насупился, а зеленый сложил лапищи на груди. Один только Себастьян не шелохнулся, пристально глядя на демонессу.

— Это не потребуется. — Заверила она. — Я уже распорядилась и выдала вам комнаты на первом этаже в гостевом домике.

— В замке на втором, — внесло свои коррективы Императорское монстрюжище, — на этаже фрейлин им будет удобнее всего.

Это предложение императрице не понравилось, но она сумела промолчать.

— Прекрасно, — согласилась я до того, как они передумают. — После отдыха мы с вами, Императрица, обсудим все вопросы по озеленению куста Весте..., то есть участка.

Тут океаническое чудовище опять решило подать голос и заявить о своем большом и ужасном 'Я':

— Я хочу внести свои коррективы в...

— Коррективы в условия оплаты, мы внесем после расчетов, — завершила я его фразу, — чтобы я и моя группа успели оценить масштаб и сложность ювелирных работ озеленения.

Рыб такого не ожидал, замер с открытым ртом, а ритмичное передергивание его прозрачных плавников подтвердило: Ган в шоке. То есть в одном из приятных состояний в моем мире. Чем я не преминула воспользоваться, спросив у Глицинии:

— Где наши комнаты?

Удивленная демонесса с мужа перевела взгляд на меня и как-то странно улыбнулась, как маленькому чуду, которого она не ждала. Ну-с, может быть я чудо и маленькое, но очень требовательное.

— И, кстати, у вас нормальной одежды нет? Образ русалочки в парусине романтичен, но не удобен совсем. И мне бы обувь приличную, а еще транспорт какой-нибудь подвижный. И, не останавливая словесного потока, пытаюсь выяснить еще один вопрос:

— А еще из-за каких-то огромных медуз мы оказались у синего столба воды, а там... недружелюбные идолы! И вы знаете, не будь они столь недружелюбны, я бы не испугалась, а так... В общем, Донато выстрелил в них, чтобы защитить меня... — Делаю большие пребольшие глаза и спрашиваю. — Во скольких он попал?

— Мне доложили о трех. Донато, как и прежде, отлично стреляет, и вновь подтвердил это. — Заверила императрица и амур начал сиять, как Москва в новогодние праздники.

— Напомните еще раз, в качестве кого он вас сопровождает? — попросила она.

— Психотерапевта...

6.

Вслед за демонессой мы спустились в мерцающую сиреневым цветом комнату с надоевшей мне круглой формой. Входная дверь маленькая и по центру круга, сквозные проемы, выходящие наружу в синеву Океании, расположены по бокам. И вот удивительное дело, все, прибывшие в это помещение: зелен, демон, амур, Глициния, шесть стражей и все еще дергающийся Ган Гаяши, вышли по воздуху, точнее по воде в центр шарообразного пространства, а я топориком на дно.

— Держите Галю, — скомандовал Донато, и меня с двух боков подхватили зелен и демон. Первый слишком крепко, второй очень бережно. Я не удержалась от лестного комментария:

— Сразу видно, Себастьян женат и знает, как обходиться с нежными созданиями.

— Женат?! — тихое восклицание императрицы прочие предпочли проигнорировать, Ган Гаяши хмыкнул.

— Да, на Ирвит, — вспомнила я имя его супруги.

-Хороший выбор. — Прошептала Глициния. А Себастьян в лице потемнел.

— Вестерион, ослабь хватку. — Предложил демон зелену, и тот вовсе меня бросил и даже руки о шкуру свою вытер.

— Тварюга... — прошептала я, хватаясь за демона.

— Тебе следует больше молчать.

— Лучше убейте сразу, но рта не затыкайте. Это мой единственный не дающий сбоя механизм защиты. Остальные в сложных ситуациях заклинивает. — Он промолчал, я же, оглядываясь, поинтересовалась. — А чего ждем?

— Течения?

— И что будет?

— Будет движение. — Коротко ответил он.

— Мне спрашивать 'почему?' или ты дополнишь ответ разъяснениями?

— Смена течений Дарави — это самый быстрый способ перемещения в 150 мире.

— И как часто течение меняется?

— Каждый час. А выглядит вот так... — он повернул мою голову к проему слева.

Толком я ничего рассмотреть не успела. Потому что вода вокруг нас вдруг уплотнилась, посинев, а стена напротив, что до сих пор была сплошной, растворилась, образовав круглый проем. И в этот проем всех нас в синем мячике плотной воды с неимоверной скоростью вытолкнуло. С перепуга я была готова в демона не только вцепиться мертвой хваткой, но и, как испуганный ребенок, залезть если не на ручки, то хоть на плечи, потому что скорость, с которой двигался мячик, была запредельной.

Первые двадцать секунд я, открыв рот, смотрела на проносящиеся мимо города и городишки, более всего напоминающие кустарники кораллов, проросшие на голых скалах серого цвета. Но ведь серый — это тоже коралл.

— Чт-что это? — я указала на огромную скалу с многочисленными дырами, под которой мы пролетели в считанные секунды.

— Мертвый город.

— В нем никто не живет?

— В нем ничего не растет. — Ответила Глициния с грустью.

— Поэтому никто не живет там?

— Поэтому там все умирают...

Хотелось спросить, а где же логика, и от чего, собственно, там все мрут, но впереди обозначился новый предмет для обсуждения — дворец здоровый и, на первый взгляд, непривлекательный. Он целым массивом охватил площадь в несколько городков, над которыми мы стремительно пронеслись, и издалека напоминал медузу с толстым куполом. Я покосилась на противного Ган Гаяши — а дворец-то как хозяин.

Но после минутного приближения владения императора Океании Гарвиро приобрели более четкие очертания. Уже можно было различить тяжеловесные нижние ярусы по форме и цвету напоминающие травертины Памуккале в Турции, верхние ярусы с колоннами, как сталактиты, ну и уходящие ввысь башни — сталагмиты. И даже сейчас формы казались неизящными и грубыми. Но по мере приближения к дворцу в башнях и ярусах становятся видны балконы, резные окна, сквозные галереи, выступающие тонкие и толстые детали: перила, колонны, парапеты и козырьки. И все это покрыто белыми и плоскими звездчатыми кораллами.

Синяя сфера замедлилась, сделала почетный круг над дворцом, плавно приземлилась в обширном дворе с множеством коралловых статуй и растаяла.

— Галя, — императрица с улыбкой обратилась ко мне. — Сейчас вас проводят в отведенные комнаты, время позднее, и я с радостью обсужу все планы озеленения завтра.

— А нас покормят?

— Безусловно. Следуйте за Саммири, — она указала на полуметровую рыбку с рыжим окрасом, как у рыбы клоуна, и грациозно удалилась, оставив нас с Ган Гаяши и вооруженной стражей.

— Эммм, — протянула я, и океаническое безобразище прищурилось, — мы с вами обсудим важные вопросы после...

— После ужина? — решилось уточнить Императорское монстрюжище.

— Послезавтра. — Заявила я. Горизонтальное веко рыба дернулось, и в диалог вмешался демон.

— После завтрака, — с поклоном ответил Себастьян. — Сейчас Галина устала, и должна отдохнуть.

— Завтра после завтрака. — Утвердил довольный рыб и крупными гребками поплыл в нужном ему направлении. Охрана, сбившись в стайку, последовала за ним, оглядываясь и переплывая от одного выступающего угла к другому.

— Молчи, пока не будем в своих комнатах, — приказал Себастьян и дал знак рыбке вести нас дальше.

Удивительное дело, рыбка, кувыркнувшись через голову и превратившись на миг в клубок, состоящий из плавников, хвоста и чешуи, опустилась на дно перед нами в человекоподобном виде. Тонкие руки, плоская грудь, ног не видно из-за многослойного платья в пол, кожа белая с мелким рыжим рисунком чешуи, губы большие, носик кнопочка, глаза карие, со взглядом томным, плавники сохранились на предплечье, при этом на спине изящный воротник-стойка, ну и волосы с полотен Альфонса Мухи. Красота!

— Прошу вас следовать за мной, — прошептала хорошенькая Саммири, зардевшаяся под взглядом зелена. Она плавно обернулась вокруг своей оси и пошла... Ну, как сказать, пошла, как она пошла, так я заработала еще один комплекс неполноценности. Рыбка из одного шага словно перетекала в другой, легко, грациозно, с высоко поднятой головой. За ней хвостиком последовали плотоядно скалящийся Вестерион и томно вздыхающий амур. Себастьян остался стоять, брезгливо глядя вслед рыбке.

— Эй, ты чего?

— Это фрейлина императрицы. — Произнес он с досадой.

— И что?

— А то, что заверив меня в безграничном счастье, она обрекла себя на ад его измен. — Более он ничего не добавил, нахмурился, расправил плечи и пошел, чеканя каждый шаг.

Он говорит о Глицинии, догадалась я, и промолчала.

Сколько же тут секретов... А первый из них — почему нашу спасательную компанию сдали с потрохами, если трем из четверых здесь грозила неминуемая смерть?


* * *

— Их схватят!

Олимпия ворвалась в спальню Темного Повелителя и, воскликнув 'Милый вставай!', стянула с него одеяло. Фразу 'срочно нужна твоя помощь!' затмила иная мысль, которую она моментально озвучила:

— Как ты можешь спать голым?

— Что? — сонно отозвался дьявол.

— Как ты можешь... как ты вообще можешь спать? — тут же исправилась Олимпия и прикрыла его по пояс. — Совесть не мучает?

— Я с ней в сговоре... — улыбнулся он и протянул к красавице руки.

— В таком случае она тебе поможет узнать, что с Галей и моими сторонниками. — Заключила демонесса, передав дьяволу халат. — Поднимайся.

— Почему сейчас?

— Потому что до меня дошли слухи...

— И все?

— А если бы я сказала. Что мне приснился страшный сон? И в этом сне их схватили?

— Я бы предложил сны сторожить, начиная с этой ночи. — Сделал Люциус заманчивое предложение, но невеста осталась непоколебима. Вдев руки в халат, поднялся и неспешно его завязал, с прищуром глядя на одну из самых уникальных демонесс. — Что скажешь?

— Верни мне брата, его будущую невесту и моих людей и...

— Что и?

— И быстрее любовь моя...!

Он тут же оказался рядом, подняв ее точеный подбородок, страстно поцеловал в губы:

— Я тоже жду этого с...

— Хм, — демонесса отступила с очаровательной улыбкой, — быстрее одевайся, ты и так сейчас сделаешь все, чтобы их вернуть, хотя бы к Ган Гаяши.

— Я да, но... разве они не у него?

— Она к зверю Вад Гаяши скоро попадет. — Ответила Олимпия.

— Не может быть!

— Может, поспеши.

Когда дьявол исчез из своих апартаментов, демонесса с лукавой улыбкой щелкнула пальцами, вызвав листок с длинным списком пунктов и подпунктов.

'Разбудить среди ночи, если он устал со вчерашнего дня' — прочитала она и проставила галочку напротив. — Есть! Злиться не злился, и даже поругаться не успел.

'Поставить перед ним сложную, но выполнимую задачу', — Олимпия улыбнулась и со смешком произнесла, — задача поставлена, он ее сам долго и нудно создавал. Теперь посмотрим, как выкрутится.

— Так-так-так..., а что там у нас дальше? — прочитав следующий пункт, она победно улыбнулась. — Значит, на решение вопроса с Ганом даю ему неделю, а далее...

— Держись мой любимый кукловод.


* * *

К тому моменту, когда мы добрались до выделенных апартаментов, в Океании вода стала гуще и темней, а дворец Императора засветился изнутри, тысячами маленьких огоньков с длинными тонкими лапками. Не будь я уставшей, на каждом повороте заваливала бы Саммири и демона вопросами, но сил хватало лишь на ходьбу. А идти пришлось много и долго, потому что второй этаж в замке — это двенадцатый человеческий этаж. И лестницы здесь ужасно неудобные с низкими, но широкими ступеньками. Такими, что приходилось делать три шага, чтобы взобраться на следующую ступень. Мои спутники идут за рыбкой и им хоть бы хны, а мне ой как захныкать хочется. И хотелось этого час, не меньше, пока к комнатам не добрались.

Комнаты нам выдали шикарные и... совмещенные. Четыре комнаты, нанизанные на одну ось вокруг гостиной, по сути, были совмещенными и комнатами не являлись. Во-первых: все спальни без дверей, а во-вторых: без нормальных межкомнатных стенок. Вместо них из пола росли коралловые решетки со сквозными отверстиями диаметром в полметра, и в два метра.

— Без стен, — прокомментировала я. — И уединиться никак, и заблудиться невозможно. А где здесь комнаты для ванных процедур?

— В самом закрытом углу. — Сообщила рыбка.

— В пятом что ли? Я тут закрытого угла не вижу.

— В самом закрытом углу общей территории, — пояснила она и плавным движением руки указала на гостиную.

— Интересные порядки, а накроют нам где?

— Там же, в общей, — ответила она с улыбкой.

— Ээээ нет! Так не пойдет!

Я попыталась объяснить, что туалетная комната — это комната, в которой есть никак нельзя, но понимать меня отказались наотрез. Но вдруг послышался странный шорок и рыбка, перебив мои пояснения, сообщила, что ужин прибыл.

Ужин действительно прибыл и очень интересным образом. В круглый проем из коридора в нашу общую туалетно-гостинную комнату вползло неизвестное создание с закрытыми разносами на спине.

Зелен потер руки в предвкушении и сел в пухлое кресло, амур забрался на пуфик рядом, а я и Себастьян стоим.

— Похож, на улитку без домика, но в броне, как броненосец. Это кто или что? — Спросила я.

— Это Жакоромородот Аньясси, — представила его рыбка. — Ваш прислужник. Он будет...

— Не нужен, — отрезал Себастьян. — Свободны оба. И эту убери..., — он указал на медузу, всплывшую из пола, видимо исполнявшую роль столика. — И пусть планкноидов из стен заберет и прочую живность их комнат. У Гали насморк развивается из-за них.

А я молчу и ни слова, о насморке и не помышляю. И на живность всякую у меня до сих пор аллергии не было.

— Но как же свет? — возмутилась рыбка.

— Обойдемся, а теперь все вон!

Удивительно, но вон вышли и выплыли все кресла, пуфики, матрасы, подушки и даже одеяла, которые мне понравились. Гостиная, с неизвестным пятым углом погрузилась во мрак, а я в уныние:

— Ну, и как я теперь поем?

— Никак. — Сообщил Себастьян и щелкнул пальцами. В пространстве загорелся желтый огонек, а вслед за ним еще пара десятков, окружающих нашу голодную, вынужденную стоять компанию.

— Нас подставили, причем по-крупному. Я рекомендую ничего не есть хотя бы до завтрашнего утра. И не удаляться из комнат, — произнося это демон внимательно посмотрел на зелена.

— Так и знал, — буркнул тот и сел на пол.

— Галя, — Себастьян приблизился и заглянул в мои глаза. — Что с вами произошло?

— Ну... кто-то очень умный и возможно рогатый заблаговременно предупредил Ган Гаяши о нашем прибытии.

— С чего вдруг? — удивился Вестерион.

— Донато не промазал, он подбил трех идолов. Нас не казнили, хоть и обещали...

— Вообще-то Галя припугнула одного из наблюдателей, что утянет его на казнь за собой. — Дополнил амур мой рассказ. — И призналась, что мы с секретной миссией от Темнейшего.

— Приплыли сады выращивать? — демон опустился на пол рядом со мной.

— Сказала — с миссией, и не уточняла с какой. И вообще этот рыб заявил о садах, он же сам подтвердил, что ждал делегацию. И очень-очень был против, когда супруга узнала, что за услугу я требую вернуть Нардо.

Огоньки погасли, и наш квартет погрузился в темноту и сопутствующие ей тяжелые раздумья.

— А какого дьякола Ган Гаяши ждал меня? И почему был бы рад уничтожить вас?

— Об этом поговорим завтра. — Темный силуэт Себастьяна ушел в его комнату.

— Я устал. — И чуть ли не ползя, Амур направился к себе.

— А ты? — смотрю на сидящего Вестериона и понять не могу, то ли он уменьшается на глазах, то ли у меня новый вид галлюцинаций..

— Пройдусь перед сном. — Произнеся это, зелен растворился.

— Хм, — послышалось от амура, — если я не ошибаюсь, то последние его блуждания вылились в совращение всего гарема Вад Гаяши, прошлого императора.

— Большой гарем? — поинтересовалась я.

— Три сотни рыбок.

— Как его хватило?

— На пьяную голову его хватило бы на два таких гарема. Но поймали, когда он корпуса перепутал и к страже в окно полез. — Рассмеялся амур. — И то... они вначале отбились. А повязали его потом.

— Бедная Ульрима, — вспыхнула я, — с таким либидо мужа...

— Галя, он водник. Ее выбрал за магический потенциал, который получит женившись. О либидо в таком браке речи не идет. — Усмехнулся амур.

— И что, у всех так?

— Единственным водником, решившим хранить верность, был Ган Гаяши, — тихо добавил Донато, но и он долго не продержался...

— Девяносто пять лет со дня кражи Глицинии из родительского дома, — ответил Себастьян глухим голосом. — Не будь он верен своему слову раньше, я бы ее забрал...

А вот и завеса приоткрывается, но об этом расспрошу завтра, зареклась я, оставив в памяти пометку. И задала тревожащий меня вопрос:

— Значит, фактически быть преданными водники могут?

— Если хотят. — Подтвердил Себастьян.

— Соорский! — и вылетаю в коридор в надежде поймать его до того, как он ворвется в чужой гарем.

Надо же! Хранить верность невесте может, но не намерен. Увалень зеленый, где такое видано?!

7.

Я прошлась по слабоосвещенному коридору, не представляя, куда он запропастился. Этаж от пологих лестниц наглухо закрыт плотными серыми мембранами, оконные проемы перекрыты прозрачными колпаками вогнутой формы. Движения воды нет ни в одном из направлений. Длинный коридор глух и пуст. А ведь такая громадина как Вестерион не мог раствориться за те двадцать или тридцать секунд времени в двухсотметровом закольцованном коридоре. Я развернулась и сделала еще один круг, чтобы удостовериться, что ничего не упустила.

И тут в своре белых огоньков, освещающих ближайшую дверь, мне на глаза попался единственный зеленый. Я подошла ближе, с удивлением наблюдая, как мини-Вестерион пытается пробраться в комнату к фрейлинам, а сплоченные планкноиды его выталкивают.

Смотрю на их мельтешения, и так захотелось подсказать, чтоб они ему подножку сделали, а потом за шкирку мохнатую схватили и о первый попавшийся столб. В виду их комплекции хук справа и хук слева не получится, но о столбик коралла ведь можно двинуть пару раз, а затем...

Но в подсказках они не нуждались, не прошло и минуты, а Вестерион вылетел из их стайки, как раз в мои бережно подставленные ладошки.

— Попался, маленький да удаленький!

'Галя пусти...' — мысленно заявила зеленая букашка грозным голосом.

— Ага, как же! — я развернулась по направлению к нашим комнатам. — Ты хоть представляешь, какой будет скандал. Мы ведь даже не знаем, во что вляпались, а ты новых бед ищешь?

'Не ищу, я пришел за своим!' — раздался его ответ в моей голове.

'Все долги, возмещения и возмездия после. Останешься, когда нас здесь не будет и делай, что хочешь, а пока...'

Договорить я не успела. Что-то эластичное на вид и на ощупь обогнуло меня пару десятков раз и как широкая лента для атлетов замотала на подобии мумии. Да так быстро, что я и пискнуть не успела или хотя бы осознать. А пространство круглого коридора уже пронеслось мимо. Или это я за мгновение пересекла его, а затем, головой выбив вогнутую мембрану в одном из окон, и пулей понеслась в темную синюю даль.

— Чеееееееееееееельд! Вооооот чееееееееееельд!

Вестерион в моих руках что-то мычал, но ни он, ни я так и не смогли повлиять на ситуацию. Через двадцать минут безостановочного скоростного полета, от которого у меня закружилась голова, скорость и высота нашего движения медленно начали снижаться. Окончательное торможение и соприкосновение с полом произошло в черной костяной клетке, неизвестного зала, неизвестного дворца при сборище десяти обозленных рыб мутантов.

Лента соскользнула с ног и привязала меня в сидячем положении к костяным прутьям клетки.

— Это кто? — простонала я, борясь с подступившей тошнотой. Меня все-таки укачало. — Что за сборище?

' Если сборище одного цвета, то семья', — ответил Вестерион, приникший к моим пальцам.

— Да все морды на одно лицо. Семейка то чья?

— А по мордам не видно?

— Это родня Императорского монстрюжища? — недоверчиво переспросила, косясь на сборище громко спорящих чудищ. — Теперь ясно откуда такие... гены страшенные...

От сборища к клетке подплыл самый большой темно-сиреневый, по ходу дела, самец.

— Эй ты!

— Эй, я! — отозвалась я с самой веселой улыбкой.

'Галя не надо' — посоветовал зелен.

— Ты, я сказал, — поправился рыб, шевельнув сиреневыми плавниками и вздыбив жабры.

— Ну, я — ты сказал.

— Молчать! — взревел рыб.

— Что вот молчать и все на том? — невинно поинтересовалась я. Рыбью морду слегка перекосило, выпуклые глаза стали еще выпуклее.

'Да заткнись ты!' — взбесился Вестерион, стукнувшись о мою ладошку спиной и оцарапав шипами.

На что я громко и резко ответила:

— Не дергайся! Когда захочу, тогда и заткнусь!

И как назло рыб мой ответ принял на свой счет:

— Значит эту...! — и тычок плавником в мою сторону.

— Какую эту? Здесь этих нет...!

'Галя! — простонал Вестерион. — С ним нельзя так!'

'А со мной так, разве можно?' — мысленно отвлеклась я на зелена и вдруг слышу:

— Эту в клетку немедленно!

— Для певчих птичек, пожалуйста... У вас тут есть певчие птички или только жабки квакающие?

Трое крабовидные ловцы выползли из расщелин в стенах и приблизились ко мне. Один взялся за розовый лоскут и потянул на себя, двое других стали по бокам, стягивая чудо ткань с моих плеч и ребер, но оставив ее на руках.

— Попрошу аккуратнее, мне еще на вечеринку, платье не порвите, его только что выдали, новехонькое с вешалки. — Оглядев мой наряд из парусины и веревок, крабовидные удивленно переглянулись. — И вы помните, куда меня вести?

— В клетку забвения. — Отчеканил тот, что стоит слева.

'Только не это!' — задергался Вестерион в моих ладошках.

— А вот и не правильно, в клетку к певчим птичкам. И не забудьте принести туда мягкие подушки и одеяло, ночь на дворе, а мне завтра рано вста...

— Я передумал. — Оборвал меня противный рыб, — к вайгзергу ее.

От этого сообщения зелен в моих руках стал то ли бегать по кругу, то ли перекатываться, но с такой скоростью, что вскоре сделает в моих руках дыру.

— Куда? — всполошилась менее гадкая самка, — но она же иномирянка... не нужно...дрожайший мой. Филио говорил, что...

— Молчать, я сказал!

— Молчу, дрожайший мой, молчу...

Рыб обернулся и презрительно посмотрел на самку. От этого взгляда остальные чудища развернулись и поспешили скрыться, а она зло и многообещающе добавила:

— Сейчас смолчу, но потом!

'Так-с выходит это маман нашего Гаяши, а это то ли папан, а то ли братан... в любом случае, у них зашкаливающая эмоциями семейная идиллия и потрясающее взаимопонимание'

Зелен перестал бегать и с тяжелым вздохом сел.

— К нему, я сказал! — отрубил рыб, шевельнув хвостом, приблизился к маман. — И будь проклят весь жабий род, если ее сегодня же не сожрут.

— Не сожрут,— улыбнулась я, — ваш вайг... кто-то там подавится.

— А мы еще посмотрим. — Прорычал плавучий ужас.

— А вы на это еще и смотреть будете? У вас, я так понимаю, одни извращенцы в столице! — Вестерион в моих руках подпрыгнул, столкнулся с пальцами и упал. — Уважаемый, предлагаю поспорить, что меня не сожрут.

— Откуда такая уверенность? — поинтересовалась чешуйчатая маман.

— Из четвертого мира.

— Что из четвертого...? — обомлел рыб-папан.

— Уверенность моя из четвертого мира.

— Ах, ну если только уверенность, — ухмыльнулся он, — тогда нам ничего не грозит.

— Тогда вам ничего и не светит. — Ответила я и позволила нас с малюсеньким зеленом увести, тихо проговаривая про себя. — Ничегошеньки.

'Зелен, как ты там?'

'Я облез'

'Почему?'

'Потому что только такая... такая иди... иномирянка, как ты, могла... могла довести до кипения Вад Гаяши, самого спокойного из представителей императорской семьи!

'И об этом мне говорит создание, совратившее гарем Вада и напавшее на его стражу?'

'Кто рассказал? — я молчу. А он дальше сердится. — А кто просил тебя нарываться на неприятности?'

'Они и просили, причем очень даже настойчиво. А что такого, сейчас взглянем на этого вайг..., — точное название не вспомнилось, — в общем, на этого вай-вай. И познакомимся'

'Ничего мы не познакомимся, прошептал зелен, мы вообще ничего не успеем...'

— Эй... — громко вслух возмутилась я, от чего крабовидные ловцы вздрогнули и чуть не выронили пики. — У нас все будет хорошо! И нефиг меня пугать раньше времени! Пуганая уже, где у вас поджилки трясутся, чаще всего ничего страшного нету. Тот же Шарпик, умильное создание, а его боятся в ста тридцати мирах. Идиоты,... даже не знают, какой он замечательный на самом деле.

'Эти идиоты видели его огненную сущность', — буркнул зелен.

— Ничего они не видели, даже огненным он само обаяние. — Воспротивилась я. — К тому же, ты слышал, что я по их меркам уродина и не просто уродина.

— Страхолюдина мерзкая. — Подсказали ловцы, продолжая вести меня по серому каменному туннелю.

'В чем-то я с ними...'

'Молчать, не перебивать и не спорить, — заявила я. — Забыл, в чьих ты руках?'

'Это временно...'

'Если как ты сказал, нас сейчас прикончат, то это реально недолго, а если нет... то...' — на этом я мысль потеряла, впереди показался большой черный проход в неизвестную черную даль или пропасть.

'И вообще, ты перебил меня. Вот и скажи мне, кого в таком случае эти монстры чудовищем зовут, а? Наверняка там какое-нибудь великолепное водное создание, искрящееся в ночи', — попыталась приободрить и его и себя.

Зелен меня не слушал, в эти мгновения он предпочел не надеяться на лучшее, а горевать:

'А я только порадоваться успел, что домой вернусь к будущей супруге...'

'К магическому резерву' — Поправила его я и остановилась как вкопанная, а крабовидные ловцы подтолкнули сзади:

— Ступай дальше.

— Куда дальше?! Там темно, я не пойду. Пожалуйста, включите свет.

— Нет.

— Включите свет, я сказала! — ну и интонацию скопировала, как у главного рыба.

Крабовидные вздрогнули и клешнями схватились за панцири:

— Мы не можем...

— Немедленно!

Они что-то за ближайшим камнем повернули, потом надавили, и предо мной возникла гигантсткая освещенная пещера. Метров так тридцать пять-сорок в высоту и до километра..., а в общем как два футбольных поля. Уютная, хорошо выдолбленная в синем коралле пещера была с одним представителем живого уголка и странным видом лампы — желеобразным светильником. И вместо того, чтобы испугаться монстра в дальнем углу пещеры, я испугалась мерзкой лампы в непосредственной близости от меня:

— Ааааааааааааа!

'Галя, что случилось?!'

— Аааааааа! Аааа! Ааа..., а мать честная! Что за мерзость в этом углу висит?!

Доблестная охрана мне не ответила. Прикрывая клешнями панцири, стянули с рук ленту. Не прощаясь, втолкнули меня внутрь и тут же отрезали путь к отступлению, опустив сзади плотную костяную решетку.

'Вайгзерг, — вздохнул зелен в моих ладошкак. — Он еще и шевелиться должен'.

— И нифига он не шевелится, вон тот многоножек или многоластик шевелится, а эта мерзкая субстанция наверху — нет.

'Многоножек?!'

— Ну да... такой многолапистый, с алым загривком и стремными черными глазками на всю сопливую мордаху.

'Что значит сопливую мордаху?' — встрепенулся мой заложник.

— Ну, болеет, наверное...

'Это слюна', — выдохнул несчастным голосом Вестерион.

— Проголодался?

'Еще как. Их десятилетиями не кормят...'

— Это еще не повод нас есть.

'Еще какой повод,. Если твои руки от ленты освободили, выпусти меня'

— Зачем?

'Дай взглянуть смерти в лицо'

-Ты только взглянуть решил или побороться?

'Выпусти меня для начала...'

— Ладно-ладно. — Я раскрыла ладошки, и в пространство передо мной выплыл маленький зеленый человечек, этакий мальчик-с-пальчик с мордашкой Вестериона.

— Что скажешь? Биться будешь?

— Да. — Ответил он уверенно. — Вайгзерга разбудили раньше времени, он сейчас не так силен, так что можем и будем биться. — Зелен материализовался передо мной в своей обычной форме, то есть под два метра ростом, а в кудрявой шкуре действительно есть проплешины.

— Хорошо! Давай! — я похлопала его по мохнатому плечу, и клок зеленой шерсти остался на руке. — Вперед! И пусть в бою тебе сопутствует удача!

— Галя, — Вестерион обернулся и попросил, — скажи, что я газон стриженный или куст, или что ты там еще в запасе своем имеешь...

Не вовремя зелен обратился с такой приятной просьбой, вот совсем не вовремя. В этот момент многолапистое создание с черными глазищами начало движение к нам и поползло, прилипая лапами к потолку. И движение его было красиво, стремительно и чельдовски устрашающе, так что я сама не заметила, как сказала:

— Какой газон?! Ты самый замечательный, самый привлекательный, самый сильный, храбрый, умный, мужественный...! И... и ты меня сейчас спасешь!

— Галя... — простонал зелен, — ты не то говоришь!

— Да-да-да! Самый-самый! Самый потрясающий! — говорю, глядя исключительно на монстра с раззявленной зубастой пастью. И такой ужас накатил, что детство сразу же вспомнилось во всех красках, затем любовь первую и вторую, пару страшных экзаменов в универе и десять сложных проектов на работе. Но более всего мне вспомнился паршивец Нардо и его синие-синие глаза.

— Галя...

— И вообще, — не унимаюсь перепуганная до чельдиков я, — я готова замуж за тебя хоть сейчас...!

Но Вестерион в ответ на мое исключительно лестное заявление почему-то уменьшился, и, став на полметра ниже, пропищал:

— Ни за что!

— И даже за остров? — удивилась я не столько его размерам, сколько отказу.

— Да! — пискнул зелен, ставший еще на полметра ниже, — я сожру все магическое в доме, продам собственность, сяду в заточение, но тебя... ни за что, никогда!

Странным образом его отказ подействовал, как красное на быка. Страх быть съеденной вай-ваем или как его там, отступил перед самым настоящим бешенством отверженной дамы.

— Что?! — я наклонилась, чтобы посмотреть в маленькую мохнатую рожицу господина Соорского, ставшего мне по колено, и прорычала. — Ты, маленький кудрявый куст помидоров, еще и брезгуешь...?!

Тут же пришлось разогнуться, чтобы не стукнуться с ним лбами:

— Да подавись ты собственной шерстью, козявка лохматая! Газон облысевший! — на этом взгляд пришлось фокусировать на зеленой морде грозного Вестериона, превосходящего меня на три головы. — Ты вообще не мужик!

Он еще подрос, но меня это не остановило:

— Дрянной самшит вечнозеленый! И не изумруд, чтоб на тебя заглядываться! — это пришлось орать семиметровому гиганту уже со сплошным шерстяным покровом. — И на чельда ты мне нужен с вывертами своими, зелен юродивый?!

— Галя...! — предупреждающе начал говорить зеленый монстр, стукнувшийся головой о свод не маленькой пещеры, — хватит!

— Что значит, хватит?! — не унимаюсь я, найдя новые доводы к теме: 'да пошел ты, зелен!', прошлась из стороны в сторону и продолжила рычать в гневе:

— Иди ты к дьяколу, со своим 'хватит'! — и с потолка посыпались камни.

— Будет мне рожа зеленая указывать, что делать! Ульриме вякай, а мне нефиг!

То, что зелену в огромной пещере пришлось стать вначале на колени, а затем и на четвереньки, чтобы не упираться в свод меня не остановило. Мордой то он ко мне стал ближе, а значит слышать может.

— И на будущее уясни... ни одна нормальная за такого замуж не пойдет! — пнула его коготь на руке.

— Галя... — выдохнул Вестерион, и меня от его дыхания чуть не впечатало в стену, плюс коготь на его руке, бывший мне по пояс, тут же стал с меня ростом. Но, злющая я не придала этому значения, продолжила:

— Потому что... потому что ты безобразное чудило с завышенным самомнением и вообще эгоистичная зеленая тварь!

— Хватит, я сказал! — пророкотало гигантище, и от этого ора я шлепнулась на ближайший осколок скалы. — Фууух!

Вестерион был раза в полтора больше, чем мне довелось увидеть во время кормежки гостей Темного Повелителя. Но это же не аргумент в пользу моего молчания. И кто сказал, что последнее слово должно остаться за ним?

— А я уже закончила! — заявила я и оглянулась, зябко потирая плечи. — И ты думаешь нас спасать или нет?

Он неожиданно рассмеялся красивым грудным смехом и покачал головой, словно не веря в происходящее.

— И ничего смешного! Мы тут уже полчаса топчемся. И я замерзла! И где этот вай-вай?

— Галя! — продолжал смеяться зеленый.

— Вестерион, прекращай. Сделай вай-вай этому вай-ваю многолапистому и мы пойдем отсюда. Ну, реально холодно! И где он? Я не вижу...

— Где-где... сбежал. Как только ты визжать начала.

— Я не визжала, ты меня взбесил.

— Теперь буду знать, как это называется, — зеленый мохнатый гигант, распростер передо мной когтистую ладонь и предложил:

— Залазь.

— А не раздавишь? И не съешь?

— Проще тебя на камне придавить, — вздохнул зелен, — залазь, пока совсем не замерзла.

— И мы пойдем отсюда, да? — заликовала я, взбираясь по его кудрям на ладонь.

— Да. Только больше ни слова.

— Ни плохого, ни хорошего? — решилась уточнить на всякий случай, а то вдруг... Но он грозно сдвинул брови и чуть сильнее сжал кулак.

— Молчу-молчу. Только...

— Что только? — со вздохом спросил все еще улыбчивый Вестерион.

— Не раздави, очень прошу.

— Такую раздавишь... — хмыкнул зелен и начал подниматься на ноги.

Как он встал, так Вад Гаяши лишился половины своих владений. Вестерион завалил часть дворца, а сбегая с места заточения и часть сада. В первые минуты они решили нас догнать. Три отряда рыбоподобных и два отряда крабовидных, оседлав охранных идолов, поплыли за нами. Будучи на приличном расстоянии, они пытались повлиять на нас сиреневой волной и заморозить, а еще шипами зацепить.

Зацепить им удалось лишь ухо зелена, после чего он остановился, решив-таки дождаться нападающих и посмотреть на их мучения и попытки захвата. Погоня не заставила себя ждать, добрались они к нам через минуту, но, узрев Сооркого во всей его красе, развернулись и сбежали. Вестерин добродушно улыбнулся и послал за ними свою волну — зеленую с искорками. Увидеть что произошло после он мне не дал, развернулся и поплыл в сторону дворца Императорского монстрюжища.

Через минуту мы вплыли в теплое течение, блестящее серебристыми искорками, и мощные гребки зелена сменило плавное скольжение в водной глубине. То, что в светлое время суток Гарави было серым и тусклым, с наступлением ночи начинает мерцать.

'Смотри, — мысленно обратился ко мне Вестерион и указал на искрящийся белыми и голубыми огнями огромный город, — Узнаешь?'

Оглядывая многочисленные острые пики и воздушные мосты сияющего в синеве города, я не могла припомнить, видела ли его ранее.

'Так я здесь всего лишь первый раз, как я могу его узнать?'

'Это та самая скала, что тебе приглянулась. Мертвый город'

'Единственный мертвый город, который мне запомнился, был голой скалой без пиков и мостов'

'Ты видела лишь то, что сохранилось спустя века. Картины мертвого города стерты из памяти живущих в Океании рыб, но только не у планкноидов'

Я припомнила маленькие огоньки с тонкими ножками, которые отважно выпихивали Вестериона за пределы стены, и удивилась.

'Так это они отстроили по памяти город. Прекрасно, используем эту идею в саду для императрицы. А еще мне запомнилась пара идей в саду у Вад Гаяши, пока ты его не выкорчевал наполовину. Это тоже пригодится... и мне бы еще пару книг... и...

'Галя, тебя не для сада вызвали'

'Я догадывалась. — Призналась, вглядываясь в формы ближайшего подводного селения. — Пояснить не хочешь для чего мы тут?'

'Не тут'

'В смысле не тут?! — воскликнула я, — нас пошлют еще дальше?'

'Я имел в виду не здесь и сейчас, Галя. И прекрати орать'

'Так я же молча!'

'Но мысленно'

'Ой, неужели у такого большого и зеленого ушки болят из-за меня? Ах, какая я плохая, до печенок достала такого хорошего зелена'

А Вестерион не отвечает, молчит. Через минуту он уже молчит и хмурится, через пять минут начинает покусывать губы. Словно в себя ушел, ведет внутренний диалог и злится. И видно мне это, потому что сижу в его кулаке с неплотно сжатыми пальцами. На города, сияющие как Лас-Вегас и Пекин с Дубаем вместе взятые смотреть уже не интересно, а вот то, как шкура у господина Соорского загорается светло-зелеными искрами очень даже забавно. Знать бы только, от чего вдруг он искрит. Не будь я в его руках, не переживала бы так. А тут... Вдруг у него мысли вокруг еды крутятся, и вместо 'быть или не быть?' звучит 'есть или не есть?', а я как вспомню его аппетит так дурно и становится.

'Зеленый? Зель... — не отзывается, а сверкание на шкуре все разрастается и разрастается, а потому меняю тактику и громко спрашиваю, — Вестя? Весть, ты чего?'

'Вестериончик, ну что ты хмуришься?!'

'Да, вот определить пытаюсь, сидишь ты у меня в печенках или нет?'

'И как?'

'По ощущениям, тебя там нет, но раз призналась, значит...'

'Успокойся, Вестя, это простое выражение используется в моем краю повсеместно. То есть в печенке твоей меня — нет'

'В верхней может быть и нет, а в нижней?' — забеспокоился зелен, потирая свободной ручищей кудрявый бок. Вот так я и узнала, что печенок у него две, а значит, чтобы достать его до белого каления, нужно постараться вдвойне. Интересно, а предел его роста имеется? И что произойдет в конце? Нужно будет узнать на досуге, а пока придется признаться:

'В нижней тоже нет'

'Галя!'

'Что Галя?! Ты не правильно понял, а я не виновата, что вы с моим языком не дружите!'

'Еще бы мне с этой гадостью дружить! — фыркнул зелен, — мышца, покрытая кожицей с сосочками!'

'Не в этом смысле, а впрочем, с тем, что ты описал, я бы тоже не сдружилась'

'Тебе приятнее с другими органами' — сделал он похабный намек и выплыл из водного течения. Ну, так и я не скромного десятка, просвещу наглеца.

'Да как бы и с этим приятно'

'Ты о поцелуях?' — брезгливо скривил он рот.

'Оооо, нет! Кое-что более интересное и намного более приятное! Хотя и здесь кому как, некоторым не нравится'

'Языком?'

'Ну да'

'Языком?!'

'Да'

'Не может такого быть!' — он остановился и, раскрыв ладонь, с удивлением уставился на меня.

'Да-да-да' — протянула я, мило улыбаясь, потому что еще не знала, как он отреагирует.

И вот тут зелена, задумавшегося на мгновение, от пришедших на ум мыслей передернуло, перекривило, встряхнуло, да так, что он с воплем 'фу какая гадость!' ручищами своими как всплеснет... Хоть и держалась за его кудри на ладони, я все равно полетела в сторону дворца Ган Гаяши со скоростью, превосходящей скорость ленты для захвата заложника.

Лечу и думаю, что со мной обошлись как с прилипшей к ладони зеленой соп..., да и вопль был под стать.

Нет, так думать не нужно. Нужно думать о хорошем! Например, о том, что мы без проблем вернулись к дворцу Ган Гаяши, я лечу в сторону окна, а не стены, значит, жить еще буду. И на будущее, если оно у меня будет, конечно, следует запомнить, что, просвещая зелена, стоит держаться от него на значительном расстоянии. А лучше вообще ему ни о чем таком не говорить.

И ведь повезло, что не прихлопнул как муху, желая от чувства омерзения отделаться... Повезло, так повезло!

С этой мыслью я вышибла прозрачную мембрану окна, и, как в спасательной шлюпке, преодолела на ней не одну комнату шикарных апартаментов дворца. Когда пыль от разрушенных кораллов осела, и потерявшие приют планкноиды перестали мельтешить, предо мной из завалов тканей и перевернутых пуфиков выбрались красивейшие представители расы рыб в человекоподобном образе.

Он старше, высокий широкоплечий, накаченный, как супер герой из комиксов, Глаза горят стальным цветом, брови густые черные, а сам он седой с темными прядками в густой шевелюре. Она как девчонка двадцати лет, хорошенькая до умопомрачения, миниатюрная, на фарфоровую статуэтку похожа с огромными глазами синего цвета, пухлыми или припухшими от поцелуев губами и потрясающими темными кудрями.

И вот эту нежную красоту очень собственнически притягивает к себе герой женских снов и произносит:

— А вот и Галя, и она поможет...

Я, спешно вспомнившая, что до сих пор облачена в парусину и сеть, что волосы неизвестно когда расчесывала, последние три дня нормально не высыпалась, к тому же зубы не чистила, встаю. Встаю громко сказано, разгибаюсь — будет точнее. И вот медленно-медленно 'встаю', оправляю облачение и, стараясь не сипеть и не хрипеть от стремительного полета, а еще не потирать ушибленное, произношу:

— А у вас тоже проблемы с садом?

— С разводом, — поясняет красавец мужчина и вдруг, обернувшись через голову, подплывает ко мне в образе Императорского монстрюжища Ган Гаяши.

— Ааааа! — завопила я от неожиданности. Неизвестная рыбка схватилась руками за голову, Ган передернул плавниками, а я с меньшим напором, но все еще восклицая, — ааааа!

Он не понял моего испуга:

— Галя что? Что произошло?!

— Аааа, ясно! — сходу исправилась я, а сердце в пятках колотится.

Ой, мамочки, так вот он какой... неверный бабник, совратитель малолетних, супер-мужик и страшилище, от которого коленки трясутся!

— Так... маленькое уточнение, вы меня ждали ради этого?

— Да. — Заявил рыб.

— Мне срочно нужно поговорить с Темным Повелителем на эту тему.

— Зачем? Он все знает...

— Тогда с Олимпией.

— Так и ей должно быть известно все.

— Ган Гаяши, вы не поняли... Мне срочно нужно с кем-нибудь поговорить!

— Моя жена подойдет? — предложил он.

— Да. Нет. Не знаю..., — чуть не плача произнесла я, — а она разве не спит?

— Ей трудно уснуть, если меня рядом нет. — Ответил этот урод и самоуверенно ухмыльнулся.

Вот гад! Знает, что без него ей не уснуть, к ней не спешит, крутит роман, думает о разводе и доволен как..., как...

Додумать мне не дали:

'Галя!' — услышала я громкий мысленный зов зелена, а затем его зовущий ор снаружи:

— Галя! Отзовись!

'Да, тут я'

— Где?! — проревел Вестерион уже откуда-то из дворца. — Ты жива?!

'Жива, цела и невредима. Облом тебе, зелененький!'

— Какой облом? — спросил он, явно находясь за поворотом. — Ты о переломе?

— Ага, перелом тебе большого пальца левой ноги. Перестань орать, я у Ган Гаяши в... ээээм апартаментах.

— Ах! — воскликнула перепуганная рыбка. — Она же из четвертого!

— И что?! — Не поняла я. — Беда, если я из этого мира?

Двери в апартаменты раскрылись с грохотом, и на пороге объявились они — встревоженный Вестерион в своем обычном размере, хмурый демон Себастьян и зевающий амур Донато.

По ощущениям это можно было сравнить только с одним случаем в моей жизни, когда старший брат пришел отучать мелкоту задирать меня достаточно обидным прозвищем 'галька'. Имелся в виду камешек — галька, и придумала это наша учительница в тяжелый период ее личной жизни. В этот период она весь класс наделила лестными и не очень прозвищами. И странное дело, попали под раздачу все, а закрепилось лишь за некоторыми.

В отличие от прочих, я от такого неуважения возненавидела свое собственное имя, чем спровоцировала одноклассников на еще большую травлю. Так что в младших классах школы меня два года подряд дразнили, 'маленькая глупенькая галька морская, из воды вытащенная!' Дразнили бы меньше, признайся я старшему сразу, почему из школы прихожу зареванная и с красным носом. Но я гордая, не призналась бы и под пытками, за что не люблю имя с такой нежностью произносимое родными — Галочка, Галчонок, Галюнчик, Галюшка, а иногда и Галушка, пока в один прекрасный день он не зашел в класс, открыв дверь с ноги.

От такого напора со стены слетел стенд с лучшими учениками класса, из стенного шкафа выпала швабра, а учительница-выдумщица потянулась за телефоном, так как мой старший брат спортсмен и коротко стриженый детина семнадцати лет, на бандита очень походил.

Так вот, когда двери в апартаменты Ган Гаяши раскрылись с грохотом, рыбка рухнула на пол, как швабра, Императорское монстрюжище потянулось за ракушкой, как за телефоном, а от стены оторвался массивный кусок коралла и полетел вниз. И то ли в Гарвиро земля очень круглая, то ли я накаркала, но приземлился кусок стены на левую ногу зеленого. Вестерион взвыл:

— Гаааааааляяяяя!

— Что Галя?! Я же ничего не сделала, и вообще далеко от тебя! И... я тебя не простила!

— Но прокляла... — выдохнул бледнеющий зелен и рухнул в подставленное амуром кресло. — Перелом? — спросил он у Себастьяна, руками поводившего над его стопой.

— Перелом. — Подтвердил тот.

— Переломы лечатся, — заявила я авторитетно и поднялась с места. — Предлагаю это время назвать неподходящим для раскрытия секретов и разойтись.

— Но... — подал голос рыб императорских кровей. И удивительное дело, никто из сопровождающего меня трио уже не пытался остановить меня излюбленным и громким 'Галя!'. Не совсем поддержка, но уже что-то!

И я решила взять быка за рога и выдвинуть свои условия монстрюжищу. С учетом его собственнических наклонностей по отношению к рыбке, я могу их выдвигать до посинения, причем до посинения самого Императорского чудовища.

— Уважаемый император Океании Гарвиро, с вами я смогу говорить, как только получу точные инструкции от заказчика и предварительную оплату от клиента.

— Не понял.

— Только после того как переговорю с Темным Повелителем или его невестой, и увижу Нардо.

— В нашем с Люциусом договоре... — начал он и для устрашения решительно подплыл ближе. Лучше бы не подплывал, у него и на расстоянии получалось страхов нагнать, а теперь я просто в ступоре и из всех защитных рефлексов работает только один. Тот, который никогда не клинит.

— Простите, а договор устный или письменный? — глаза у Императора стали еще более выпуклыми. — Вы его подписывали?

— Но...

— Вот! — я хлопнула в ладоши. — К вашему сведению, все договора, касающиеся моих услуг, составляю и подписываю лично я. — Рыб перестал шевелить плавниками и удивленно опустил брюхо на пол. А рыбка-прелестница только сейчас с него поднялась, и то при помощи Себастьяна.

— Вам повезло, что я на месте и искать меня по белу свету не пришлось, но, пока я не согласую некоторые нюансы и не выясню некоторые обстоятельства, договора вам не видать.

— Так выходит... — промямлило Океаническое безобразище.

— Вам следует поторопиться и в кратчайшие сроки связаться с Темным Повелителем, а до того показать мне Нардо.

И с этими словами выхожу вон, пока Ган не пришел в себя и не начал задавать правомерные вопросы. В коридоре меня настиг Себастьян:

— Галочка, ты как? — он распростер надо мной руки, — вижу, ушибов много, но переломов нет. Ты чего-нибудь хочешь? — спросил он заботливо, да так, что тут же плакать захотелось.

Это все от недосыпа и недоедания.

— Хочу на ручки... хочу домой! Хочу поспать, поесть, помыться. И еще раз поспать! И проснуться на море... — простонала я, бессовестно уткнувшись в широкую, благородно подставленную, грудь демона.

— Но если подумать, то на ручках я уже была... и с меня хватит. Поспать, поесть и помыться можно в одной комнате без перегородок, а это не вариант. И где бы я ни уснула, проснусь в океане Гарвиро. И от этого так плохо...

— Давай желания исполнять хоть как-то, пока мы здесь. — Предложил он. Аккуратно поднял меня на руки и медленно понес, приговаривая. — Отоспишься, поешь, покупаешься, переоденешься, узнаешь все что нужно, воспрянешь духом, придумаешь что-нибудь выгодное всем, и все пройдет.

— Угу, — согласилась я, проваливаясь в крепкий сон. — Точно так... и сделаю.

8.

То, что мир Гарвиро закрыт, и сопротивляется всякому проникновению извне, Темный Повелитель знал не понаслышке, но вот уже десять минут никак не мог связаться с прошлыми правителями 150 мира, и очень злился. Стоящая за дверью Олимпия сдержанно улыбалась, слушая его проклятья. В последнее время Люц, как будущий муж, уже не мог различать ее мысли, услышать приближение, просчитать следующий ее ход, поэтому стоять за дверью было безопасно и очень весело.

Наконец, портал был налажен и ворчащий Люциус сухо поприветствовал старшую чету Гаяши. То, что и Вад и Мид Гаяши встревоженны и злы, его не удивило и не насторожило, Темнейший без обиняков задал интересующий вопрос:

— Где Галя?

Услышав ответ, удивился:

— Что значит не у вас. Аааа, уже не у вас. И как она к вам попала? Сама забралась? — со смешком спросил он.

— Что-то новенькое для Гали. Так-так, и во что она превратилась?

— В зеленого монстра? В шерстяного зеленого самца из 98 мира с шипами на загривке? — Олимпия за дверью еле-еле подавила смешок. Люциус же изобразил искреннее недоверие. — Вы уверены...?!

— И этот монстр напугал вашего питомца, да так, что он теперь заболел. Хм, его трясет лихорадка. Да, странно...

— Вы слышали, что она паразит, точнее паразитка, — прокомментировал он их слова и улыбнулся, — но все равно познакомили с домашним питомцем.

— Зачем же вы знакомили?

— Ах, изначально она походила на иномирянку, а вы против... иномирянок.

— Что-что сказала? Галя сказала, что ее уверенность из четвертого мира, а сама она хочет в клетку к певчим птичкам. Да, это уже больше похоже на Галю...

— Что ж, раз ее у вас нет..., то поищу ее в другом месте.

— Как где? У вашего сына. Он просил ее прислать.

— Нет, он не извращенец и любитель монстров, хотя я точно не знаю. — Здесь он сделал отступление и долго слушал их доводы, — но... послушайте!

— А впрочем, к чему разговоры. Прощайте, Вад Гаяши и Мид Гаяши, я рад, что у вас все хорошо.

— Не хорошо? А как тогда обстоят ваши дела?

— Даааа... как бы... И это тоже сделала наша Галя? Уничтожила сад, тюрьму, обвалила хозяйскую и гостевую зоны? Заставила позеленеть и зацвести настигшие ее отряды охраны... Что тут скажешь... Не стоило злить.

— Да она настоящий монстр, в хорошем смысле этого слова. — Рассмеялся Люциус, не зная, как поскорее закончить разговор.

— А то, что она, по слухам, с моим Цербом дружит, еще не значит, что с вашим многоластом сдружится. Удачи вам в возведении вашего приюта. Ах да, вашего дворца.... Да понял.

— Прощайте.

— Нет, это не назначение войны, это...

Темный Повелитель сжал челюсти и кулаки, прежде чем зло бросить:

— А впрочем, если я не найду Галю...!

Связь оборвалась извне, и Темный Повелитель остался тет-а-тет со своим водным отражением на черном камне, покрытом тонким слоем воды.

— Милая, я знаю, ты за дверью. Войди и объясни мне кое-что.

— Что? — прошептали встревоженная Олимпия.

Он обернулся и протянул к ней руку, демонессе ничего не оставалось, как подойти и вложить в его ладонь свою. Люциус притянул ее ближе, заставил посмотреть в глаза и с улыбкой поинтересовался:

— Как ты узнала, что Галю с зеленом схватили именно они? Ведь с нею был Вестерион, я прав?

— Прав.

— Хорошо. Тогда еще один вопрос: как информация о приключениях Гали, распространилась в самом закрытом уголке Гарвиро, если я запретил в своих мирах говорить о ней, вспоминать о ней, и требовать к себе.

— А ты запретил?

— Да. Как только от нас отбыл реве Татих читающий души. К слову, и ему, и самому Ган Гаяши я велел держать Галины путешествия в секрете.

— Вот как. А я не знала. — Мило улыбнулась она.

— И в этом твой просчет. — Дьявол нежно поцеловал ее носик. — Так что же ты мне сейчас расскажешь?

Олимпия оглянулась в поисках спасения, а дьявол склонился к ее лицу, чтобы, запечатлев сладкий поцелуй на ее губах, вырвать ласками истинные помыслы любимой. Не зря же он второй день идет у нее на поводу в надежде раскрыть карты водной демонессы.

Как вдруг черный камень за спиной Темного Повелителя мигнул, отобразив сосредоточенное лицо Ган Гаяши в человекоподобном образе. Он сидел в пол-оборота, что позволило рассмотреть просторы личных апартаментов императора Океании за его спиной и чем-то напуганную рыбку, скромно сидящую в этих просторах. Судя по одеянию и общему виду его гостьи, в Гарвиро наступила ночь, своих фрейлин Императрица Глициния не бережет, а вот ее супруг, как и прежде предпочитает самых красивых рыбок и обязательно из богатых семей. Неопровержимым было и то, что рыбке там совсем не весело, и более всего она желает скрыться от императора и его притязаний.

Олимпия легко поцеловала подбородок драгоценного дьявола и, вывернувшись из рук, скрылась за дверью со словами:

— У тебя гости!

— Ну и что! Олим...

— Ваше Величество!? — робко позвал его голос Императора Океании, и Люциус тут же оборвал свою речь.

— Чем обязан в столь позднее время? — хмуро спросил Люц.

— Галя исчезла!

— Как исчезла? — поинтересовался Темный Повелитель, опустившись в кресло.

— Вместе с зеленом Вестерионом, несколькими минутами ранее, они вышибли прозрачную мембрану окна и удалились в неизвестную сторону.

— Не беспокойтесь, — Люциус прикинул разницу во времени между мирами, отсчитал минуты после общения с Вад и Мид Гаяши и уверенно ответил, — сейчас они уже должны быть на полпути к вам.

— И где же они были? — всплеснул руками Ган.

— В гостях у ваших родителей.

— В гостях...? — недоверчиво переспросил рыб. Он-то лучше всех знал, как его отец относится к иномирянам. Вад Гаяши до сих пор не простил сыну брака на демонессе из Аида и не снял закона об уничтожении всех явившихся в Океанию без его распоряжения.

— Да, получили срочное приглашение и не смогли отказаться. Точных сведений у меня нет, так что спросите, когда они вернутся. А после поведаете об их откровениях мне. — С этими словами Люциус провел рукой над водной гладью и прервал связь.

— Милая, ты далеко ушла?

— Сейчас вернусь! — отозвалась Олимпия, стоящая за дверью. Она уже мысленно готовилась к тому, что он захочет узнать, но еще не придумала как уйти от его вопроса. Через минуту водная демонесса заглянула в его кабинет. — Ты что-то хотел?

— Мы не закончили. — Дьявол, облаченный в синий халат, похлопал рукой по подлокотнику своего массивного кресла. — Садись, родная, мне нужно с тобой поговорить очень обстоятельно на очень важную тему.

— Так, да? — она опустилась в кресло рядом и сложила на коленках нежные ручки.

— Нет. — В мгновение ока смущенная и счастливая демонесса оказалась на его руках, — итак, откуда к тебе дошли слухи о захвате Гали?

— В их мире у меня есть достоверный источник информации. — Честно призналась она под его серьезным взглядом. Потому что играть с Люциусом в том положении, в котором она находилась, было сложно. Особенно, если сильные руки ее дьявола с таким трепетом держат.

— А у них?

— У них тот же источник. — Со вздохом призналась она и, высвободив одну ручку из плена его теплых пальцев, потянулась к смуглой шее жениха. Вдруг помогут перевести тему недавно вычитанные ею манипуляции над мужскими шеями.

— Очень инте-те-ресно. — прерывисто выдохнул дьявол.

— И не говори... — прошептала Олимпия, от шеи опустив ручку к вырезу его халата. Темный Повелитель судорожно сглотнул, прожигая ее голодным взглядом. — Ты проголодался, наверное....

— Проголодался, — признался он, поймав пальчики демонессы на своей груди. — Очень... проголодался, я бы сказал, изголодался совсем.

— Может быть, спустимся в столовую? — тут же откликнулась она, и потянула Люциуса с кресла. — Или, если хочешь, накроем у тебя?

— У меня? — вызволенный из кресла дьявол, недоуменно остановился.

— Да! В спальне. Можно на столике прикроватном, а можно...

Далее она прищурилась и, прильнув к нему, игриво спросила:

— Тебе демонессы когда-либо приносили завтрак в постель?

— Нет, не приносили.

— Почему? — спросила она, отпрянув и избежав его захвата.

— До утра они у меня не оставались. — Сообщил Люциус, сделав шаг ей навстречу.

— Значит ли это, что ты...

В следующее мгновение он поймал демонессу и прижал к себе:

— Шшш, — пришикнул он, веселясь. — Очень интересные образы кроятся в твоей незавершенной фразе, и очень заманчивые желания раскроет мой ответ. Но не хочешь ли ты объяснить: кто или что является источником подлинной информации в мире Гарвиро?

— Хочу, — со смешком ответила Олимпия, кивнув в сторону черной плиты, где вновь объявился Император 150 мира, — но ты можешь спросить и у него.

— Темнейший! — позвал рыб императорских кровей в своем рыбоподобном виде и вдруг с воодушевлением добавил. — О! И вы, моя дорогая, здесь...!

После этого обращения дьявол потемнел в лице и задвинул за спину свою невесту. Уже оттуда Олимпия тихо отозвалась:

— Приветствую, Император мира Гарвиро.

— Что еще у вас случилось?! — напомнил о себе Люциус, буравя рыба уничтожающим взглядом и попутно подмечая сущий бедлам и разрушение за спиной Ган Гаяши.

— Галя вернулась! — признался император Океании.

— Как я и предполагал. — Авторитетно заявил Темнейший. — Где она? Нам нужно побеседовать.

— Именно поэтому я вас и потревожил. Галя пропала!

— Что вы говорите... — перекривил его Люц, мысленно подсчитав время. — Второй раз исчезла менее чем за два часа?

— Именно так! И не одна она.

— С кем она сбежала на этот раз? — улыбнулся Темный повелитель, уже представляя, кого Галя утянула за собой в новые приключения.

— С демоном Себастьяном... и мы не знаем куда!

— Вы и в прошлый раз не знали, — заметил дьявол.

— Да, но тогда оставались хоть какие-то следы, а сейчас их нет!

— Ган Гаяши, — прищурился дьявол, — стоит ли мне понимать это как преднамеренное похищение моего посла в ваших водах?

Услышав это откровение, Олимпия сделала шаг в сторону и с удивлением посмотрела на будущего мужа. И чем больше она смотрела и слушала, тем крепче сжимались ее кулачки. Люциус этого не видел, всецело поглощенный беседой с рыбом, он еще больше разозлился, как только тот заискивающе пролепетал:

— Но... Ваше Величество...

— И исчезновение ее помощника огненного демона Себастьяна Горрага? Одного из помощников, которых я послал для выполнения вашей секретной миссии.

— Н-не-ет! — побледнел рыб.

— Значит ли ваш ответ, что в ближайшее время Галя и демон будут найдены.

— Да, — промямлил рыб, печально шевельнув плавниками...

— Прекрасно. Желаю удачи в успешных поисках. В противном случае... — Угрожающе прошипел дьявол и поднял руку, чтобы стереть противную рыбью мину с поверхности камня.

— Да-да-да-да... но, ...но как? — простонал рыб.

— Император Океании Гарвиро, — позвала его рассерженная Олимпия, от ее зова оба Повелителя вздрогнули, — в ваших покоях в прошлый раз была Тиото, младшая дочь первого граф-рыба Тавериль Тио Стука?

— Я бы не назвал эти комнаты своими по... — с ухмылкой начал говорить он.

— Отвечайте! — прищурилась демонесса.

— Да, так и есть. Тиото. — Недовольно шевельнув половниками, ответил рассерженный рыб.

— В таком случае, ее родные вполне могли изъявить желание встретиться с иномирянкой, секретно прибывшей в ваш мир. Я права?

— Да.

— Зацепка у вас есть, приступайте к поискам.

Шевельнув пальцами, она отключила связь и остановила водный поток, медленно стекающий с поверхности черного камня, чтобы их никто не прервал.

— Олимпия... — тихо позвал ее дьявол, — милая, ты что?

— Ты! — демонесса смахнула слезу с щеки и севшим голосом спросила, — ты отправил их спасать Нардо, заблаговременно предупредив Ган Гаяши?!

— Я... не... Да. Но, милая...я... я....

— Все ясно! — хлопнув дверью, она вышла вон. И вода, удерживаемая ею над камнем, окатила Люциуса с ног до головы.

— Вот, черт! — непроизвольно ругнулся он, вызвав к себе всех приближенных помощников.

— А, дьявол! — не удержался снова и на этот раз, вызвал ближайших родственников и свою головную боль.

В кабинете мгновенно стало тесно и нечем дышать.

— Извините, — отозвался Люц, покидая место несанкционированного сбора, — вырвалось... вот Галя! Заразила, паразитка!

9.

Я спала, наверное, в первый раз за долгое время крепко, спокойно, сладко, в полной невесомости. Мне снилось ночное искрящееся море, его теплое дыхание с привкусом соли на губах, мерный прибой и шипящий накат волн на берег, а не раздражающее щелканье клешней нескольких крабов, выползших на белый песок.

— Эй, ты! — послышалось со стороны крабов. — Вставай.

— Пошел к чельду! — буркнула я, перевернувшись на другой бок. Говоривший в группе краб исчез, а я увидела во сне улыбчивого Нардо, предлагающего еще поспать, следом вспомнились его крепкие объятия...

Нега от его прикосновений растворилась под крабий вопль:

— Ты! Вставай!

— Идите вы к дьяколу! — выдала я, представив сердитого Люца в сером овальном кабинете. И там, о чудо, со всех стеллажей одна за другой срываются самые увесистые фолианты и все падают прямиком на рогатую голову. И звук при этом глухой, как от столкновения с пустым сосудом — 'бум, бум-бум, бум'.

Потеряв еще несколько из своих собратьев, оставшиеся крабы переглянулись и, вместо того, чтобы тихо скрыться в волне, вдруг как рявкнут:

— Вставай!

— А вы к чельдовой бабушке шагом марш! — в том же тоне ответила я. Рекоции вполне могут понравиться экзоты — говорящие морепродукты. Ну, а ее плотоядным растениям — крабовые панцири.

О, этот сон был прекрасен и исполнял все желания: как я сказала, так они и сделали — развернувшись, промаршировали дальше по песку, пока не растворились за горизонтом. Я же, подложив ладошку под щеку, провалилась в очередной сон с песком, бризом, чельдом и набегающими волнами.

Не прошло и часа, как меня позвали вновь:

— Галочка..., Галя, Галочка проснитесь.

Людей с такими голосами мне посылать не приходилось ранее ни разу, потому как они более тактично подходят к побудке, к тому же я вовремя вспомнила, кому принадлежит голос. Но возмущение даже это обстоятельство удержать было не в силах.

— Вы издеваетесь?!

— Галя, ты спишь вторые сутки.

— Ну и что! — я протерла глаза и уставилась в нечто сиреневое, пупырчатое, низко нависшее надо мной. — Подумаешь, два дня проспала. Ничего страшного, у вас же не произошло ничего интересного.

В ответ сдержанное молчание демона.

— Вот видите! — пробурчала я, недовольно переворачиваясь на другой бок. Чуть не слетела с узкой койки, но, удержавшись, продолжила бурчать. — Ничего не произошло, а вы будите. Оставьте меня поспать еще немного...

— Галочка, ты не дома.

— Знаю, — выдохнула я тихо. — Я у Ган Гаяши в гостях... у Океанического безобразища.

— Вообще-то нет. — Тактично заметил демон. — Мы не у Ган Гаяши.

— Что это значит?

— Лишь то, что мы с тобой к спальням не дошли.

— А куда вы меня пон-е-е-е-если? — зевнула я.

— Не знаю, но в заточении мы сидим вторые сутки. И ты все это время спишь.

От такого сообщения я с инстинктивно села. То есть попыталась сесть, столкнулась с низким сиреневым пупырчатым, и рухнула обратно на узкую койку, которая в довесок была еще и жесткой:

— Вашу мать!

— Галя не ругайся, тебе нельзя.

— Да пропади все пропадом!

— Ты о темнице? — с надеждой в голосе спросил демон.

— О ней! Чтоб ее хозяевам три столетия безрезультатно восстанавливать пришлось!

Я легла и закрыла лицо ладонями, состояние покоя постепенно прошло, появились три тысячи вопросов: Где мы, если не у Императорского монстрюжища? Как мы сюда попали? Что с нами делали? И если ничего не сделали, то зачем было будить, мне же так спалось хорошо.

Я расстроено вздохнула, а может ну их всех и спать?!

— Успокоилась? — послышался голос демона откуда-то сверху.

— Нет. И не будите меня, пока из заточения не выйдем, — повернулась на бок, и только ладошку под голову просунула, слышу:

— Мы не выйдем, пока ты не проснешься.

— Так разбудили бы раньше, что ли.

— Пытались. Перестали, как только ты большую часть стражи отправила по гостям.

— Куда это?

— Как мне передали: к чельду, к дьяколу и к чельдовой бабушке. — Усмехнулся Себастьян. — Хорошие адресаты. Они даже не поняли к кому именно были посланы.

— Аааа, если к Люциферу никого не послала, пусть не плачутся. А кто кстати, приходил?

— Крабы.

— Большие?

— Больше, чем мы видели у Ган Гаяши.

— И сразу же посылались?

— Сразу. — Подтвердил он.

— Блин! Нужно было пару штук к Женьке, она их любит... — опять чуть ли не 'села' набив вторую шишку на лбу. — Хотя, она не обрадовалась бы, говорящие крабы-гиганты как ни как...

— В ваш мир просто так не попадают.

Вот тут я заметила, что одета, и не просто в кусок парусины и сетку, а в эластичный костюм черно-красной расцветки, отчасти напоминающий костюмы аквалангистов.

— Ух, ты! Костюмчик!

— Это тюремная роба.

— Плевать, зато по фигуре и размерчик мой. — От него послышался смешок. И я пояснила, оправляя воротник на подобие жабр, — Походили бы вы в том наряде, что был мне выдан до этого, поняли бы.

Осмотрела сиреневое пупырчатое пространство. Надо мной из стены выступает широкая плита, койка, на которой я располагалась, находилась под ней и была намного уже, поэтому всю круглую камеру не увидеть. И задалась вопросом:

— Кстати, Себастьян, а вы где?

— Здесь, наверху.

Я выплыла в пространство и тут же осела на дно, с недоверием посмотрев на подвешенного к потолку демона. Он как букашка в черно-белом костюме был пришпилен клинообразными костьми, в камере неприятного сиреневого цвета, напоминающей по форме вертикально стоящее яйцо.

— Почему висим? — я попыталась подплыть, но странным образом вновь осела на дно, не преодолев и двух метров.

— Меня посчитали опасным заключенным и приковали. — Ответил, поморщившись, потому что губа разбита и на правой скуле впечатляющая по размерам ссадина.

— И в довесок избили?

— А... это. — Себастьян улыбнулся. — А это уже твоих рук дело, Галя, то есть твоих слов.

— Я не могла! Да и что я такого сказала? Неужели, чтоб приподняло и прихлопнуло? — он кивнул, а прищурилась, подмечая новые синяки и царапины на красивом лице демона. — И что? И приподняло и прихлопнуло?

— Да. А очнулся уже здесь.

— Ну и как вам?

— Хуже, чем в четвертом мире. Я без сил, зол, голоден, прикован вторые сутки, плюс избит.

— Не повезло вам... с задержанием.

— С сокамерницей. Ее все боятся и никто не трогает. — Поправил он мою фразу. Я не обиделась, вкусы разные, я не золотой, чтобы всем нравиться. Но из его высказывания уяснила главное: тут не кормят, приковывают к стенам и потолкам, навещают редко и ко всему прочему, крабы громко кричат.

— Мотать отсюда нужно!

— В смысле, — не понял Себастьян.

— То есть тикать нужно!

— А это как? Тик-так?

— Сваливать! Валить! — он непонимающе на меня воззрился. — Чельд! Я о том, чтобы уйти отсюда или уплыть хоть чельду, но лучше к дьяколу. Чельд ведь в темнице. — Печально завершила я свой пламенный ответ.

— Да, — согласился демон. — Он висит в соседней.

— Не может быть!

— Может. Ты к нему краба послала, и он так возмущался, что слышно было здесь.

— И какого чельда мы тогда тут делаем?!

— Никакого. — Отозвался демон с улыбкой. — Мы чельдей сделать не можем никак.

— Да идите вы к дьяколу! — возмутилась я. — Не в этом смысле было сказано!

И говорил же демон — следи за словами, что ж, я глупая, не следила. Ляпнула сгоряча, а демон исполнил, и на его месте остались лишь пустые клинья из костей.

— Да, ну нафиг! — с этим восклицанием плюхнулась на пол, не веря своим глазам. Но факт остается фактом, он исчез. Если подумать, теперь можно вдоволь выспаться и отвлекать, по ходу дела, никто не посмеет. Но что-то спать не хочется, да и чувство одиночества подкралось незаметно, чтобы взять меня в тиски.

Я судорожно всхлипнула и тоскливо позвала:

— Себастьян!

В последующие несколько часов я отчаянно посылала саму себя вслед за демоном, а затем за крабами. Но тщетно. Либо у меня злости не хватало для переброса, либо саму себя в Гарвиро никак и никуда не отправить, либо количество посылов окончательно израсходовано и их пополнение не предвидится. Меня одновременно одолели вселенская тоска и великая депрессия, а затем и лучший помощник от этих бед — сон. Правда спать на пупырчатом полу я не согласилась, с проклятьями на тюрьму и, на всякий случай, собственными посылами доплыла до койки, подтянулась и легла.

И что? И неужели я тут так и зачерствею на этой койке без единого движения и помысла к освобождению? От этих мыслей я 'села', то есть вновь стукнулась головой о плиту, получила вторую шишку и лежу ее потираю.

Нет, так не пойдет! Я Галя Гаря или кто?!

— Ау! Помогите!

Мой голос многократно отразился и с каждым отражением становился громче. Я оглохла, а пол моего заточения вообще потрескался. Очень интересно потрескался — образовав пропорциональный круг в метр радиусом, в который по краям с противоположной стороны клинья врезались.

Я перевернулась и легла на койку животом, зорко глядя на происходящее из-за своего укрытия...


* * *

Опять брат вспомнился и случай из моего веселого детства. Женька к дальним родственникам приехала на Новый год, а мы с ними по соседству рядом жили. Так вот, уличная братва, попросту ребятня местная 8 и 13 лет в основном, поздним вечером собрались петарды жечь. Мы с Женькой, самые мелкие и непутевые, попали в поле зрения самого взрослого и отчаянного тринадцатилетки Тольки по кличке Бугай, и были им вызваны на поджог крутого фейерверка. Получили по ракете и сопутствующие к ним инструкции поведения на полигоне и, как гиппопотам из мультфильма 'Мадакаскара', стали в позу статуи Свободы, устремив ракеты вверх.

Фитиля горят, мы смеемся, довольные и счастливые, что в центре внимания массы наших друзей. К слову, о массе... так называемые друзья тоже ждут фейерверка, но с совсем другими лицами, не было в них веселья, сплошное злорадство, особенно у Бугая, Тольки. А фитиля горят и искрят, и стоять страшно стало, точно так же, как и бросить. Ведь Толька строго предупредил, бросишь ракету, получишь пи...лей. Что такое пи...ля, я не знала, а вот о леях слышала — денежная единица Молдовы. Исчисляются так: 1 лей, 5 лей, 10 лей, 200 лей, но дело не в этом. Мы-то все еще стоим и все еще держим ракеты...

И предчувствие такое нехорошее появилось, будто бы сейчас будет тааакой фейерверк, который мы никогда не забудем. Видимо, у брата моего интуиция тоже хорошо развита была, он успел не только из дома выбежать, ракеты воткнуть в снег и меня с Женькой оттащить за сугроб, но и с Толькой пообщаться. И пока мы восхищенно смотрели, как два двухметровых столба огня горят, перекрестив друг друга, он ему в сугробе доходчиво объяснил, что фейерверк — это сказочно красиво и опасно одновременно.

Бугай понял всю серьезность вопроса и еще долго не улыбался, правда, уже по стоматологическим причинам...


* * *

И вот, лежу я на жесткой койке в неизвестной темнице мира Гарвиро и понимаю, сейчас будет фейерверк. Вода вокруг трещин вспенилась и с громким хлопком, вытолкнула идеально ровный круг пола за переделы темницы.

— Галя, вы здесь? — Послышалось издалека, и я не поверила своим ушам.

— Повторите!

— Ищу Галю. Галя, вы здесь?

— Подождите сейчас! — мгновенно слетела с койки и подплыла к 'проруби', заглянула в огромный колодец не менее 7 метров длиной, а с той стороны черно и тихо.

— Ау! Галя, это я! А вы кто?

— А я за вами, — послышалось глухое с той стороны, — вы остаетесь тут или плывете со мной к императрице Глицинии?

Услышав имя демонессы, я более не раздумывала, проплыла колодец, и, оказавшись в полной темноте, остановилась, заблаговременно схватившись за стенки, чтобы не потонуть. Мой герой и спаситель вспыхнул синими огоньками, озарив лишь большую морду охранного идола, на его свет выплыл ластоногий полу-лягуш. Представился Гассиром и был он по размерам не больше меня, не страшнее идола, но краше Ган Гаяши в рыбоподобном образе

Я пожала его перепончатую руку. Мы были где-то на дне... в непроглядной темноте, где светился только идол и такие же круглые дыры в ближайших тридцати камерах, кроме крайних двух. Я выжидающе прищурилась:

— А мы точно к ней?

— Точно. — Улыбнулся полу-лягуш. — А вы меня ни к кому не пошлете?

— А я могу?

— Вы можете. Секретные агенты его Императорского Величества были вами перенаправлены.

— Кто? Я?! Я никого не... — тут я вспомнила о крабах. — Ну, у них с манеры, знаете ли!

— Знаем.

— Они не сказали от кого пришли, и вообще были лишены всякого представления об этикете.

— Понимаю.

Я посмотрела в кромешную темень, затем на идола и спросила:

— И чего мы ждем?

— Ваших соратников.

— И где они?

— В соседней камере, прорываются к вам оттуда.

Я чельдовски обрадовалась, услышав такую новость, за мной пришли и не единожды, ненароком почувствовала себя счастливицей, в которой нуждаются все абсолютно.

— Так может быть, сделаете такую же дыру и к ним?

— Я не знаю точно, в какой они камере.

10.

В миссии по спасению Гали и Себастьяна из заточения одновременно и отдельно друг от друга работало несколько групп: от императора, от императрицы и добровольцы, являющиеся их соратниками: амур Донато и зелен Вестерион. Поэтому обмена опытом о том, какими путями будут проводиться поиски заложников в мертвом городе, они не произвели и самонадеянно отправились на дно Океании, к некогда процветающей, а теперь давно забытой, шестнадцатой провинции. Донато и Вестерион по прибытии заметили разлом во внешней обшивке старой крепости и проникли внутрь, проплывая по черным коридорам с затхлой водой, заблудились и, неправильно прочитав показания датчика на наличие жизни за стеной, прорубили вход в камеру, яйцевидной формы без окон, дверей и заключенных.

Датчиком был игольчатый представитель океанической флоры, так называемый ежек. При соприкосновении со стеной, за которой обитает жизнь ежек как хищник меняет цвет с ярко красного на черный. Попав в пустую камеру, Донато и Вестерион недовольно взглянули на красного обманщика, казалось, тот уже понял свою вину и заблаговременно покраснел.

— Нет тут жизни! — прорычал Вестерион, молчаливому жителю Гарвиро. — Нечего было краснеть.

Амур поскреб макушку и вдруг заметил:

— Кажется, мы неправильно поняли его сигнал. Он в нормальном состоянии красный, а учуяв жизнь, становится черным.

— А ну-ка приставь его к той стене, — зелен, махнул рукой на правую сторону камеры. Амур повиновался, а ежек, как по мановению палочки стал менять цвет.

— Там жизнь! — провозгласил Донато.

— Для начала перепроверь, сообщит ли он о жизни за другими стенами.

Амур, вооружившись колючим ежеком, поплыл по кругу, приставляя его к пупырчатым сиреневым стенкам. На противоположной первоначальной стене ежек вновь из красного начал становиться черным.

— И здесь... жизнь? — недоверчиво переспросил Донато. — Но как?

— А может Себастьяна и Галю разместили в разных камерах?

— Может быть, — задумчиво протянул Донато, — смотри краснеет! А я его от стены не отрывал.

— Странный ежек, — протянул Вестерион, — либо он только что ошибся, либо за стеной кто-то только что скончался.

— Надеюсь не Галя! — простонал амур.

— Такие, как Галя, просто так не мрут. Она бы одними мыслями своими тут все разнесла. — Ответил Соорский, доставая из сумки на плече костяную пушку. — Верни его к предыдущей.

Прислонив его к первой стене, амур уверенно произнес:

— Жизнь есть, вскрывай.

— Посторонись!

Установка костяной пушки, как и сам процесс запуска ее работы, очень трудоемка и требует точных движений. Соорский, закусив губу, как мастер ювелирных дел с точностью до градуса произвел монтаж и начал процесс пиления. Не будь город мертв, он бы мановением руки вскрыл все камеры и капсулы для одиночек, и небольшим всплеском собственной магии заставил его цвести. Но захватчики Гали и Себастьяна, стерев следы похищения, фактически оставили их умирать в закрытой камере на дне.

Не будь подсказки от Олимпии их бы еще долго не нашли. Думая об этом, зелен старался отвлечься от мельтешения встревоженного Донато, ежеминутно вопрошающего:

— Итак... кто идет ее спасать?

— Мы спасаем не только Галю.

— Это не имеет значения! — всплеснул он пухлыми ручками, — так, кто идет ее спасать?

— Мы уже ее спасаем. — Заметил зелен, задавая новый угол костяной пушке.

— Ты не понимаешь! Галя из четвертого мира! У них, как в двадцать восьмом, плененные могут воспылать страстью к похитителю.

— И что с того? — повторился зелен.

— А то, что спасителю в случае ее спасения не позавидуешь!

— Странный мир... самый тормозной и магически отсталый, а тут еще и это...

— Стокгольмский синдром. — Подсказал амур и начал кружить в обратную сторону. — И в то же время, к спасителю они тоже могут быть благосклонны. Иными словами, первый вошедший может стать кумиром, которому она будет поклоняться...

От этого сообщения зелен вздрогнул и с опаской поинтересовался у Донато:

— И чем это чревато?

— Ну, всеми видами поклонения: стихи, оды, подарки, песнопения, танцы, восхваления и всяческое оберегание идола.

— То есть, войди я первым, жить спокойно она мне не даст?

— Не все так плохо, ты же можешь отказаться. — Нашелся амур, просияв, как звезда на небосводе.

— И вызвать ее гнев? — Вестерион посмотрел на левую ногу в эластичной повязке, затем на сияющее лицо Донато и глухо отрезал:

— Нет.

— Но ты не можешь так с ней поступить! Она обидится...

— В таком случае первым пойдешь ты. Ты знаешь их обычаи, устои, традиции и поведешь себя толерантно.

Амур, ошеломленный предложением, медленно опустился на дно камеры:

— Я, конечно, ей многим обязан...

— Но? — усмехнулся зелен. В это мгновение инструмент для пропила стены завершил свою работу, а за спиной спасателей кто-то тактично кашлянул.

— Галю спасаете?

Амур Донато тут же спрятался за зеленом, и оба они с опаской посмотрели на пришельца:

— Себастьян!? Ты откуда тут?

— Галя послала к Люциусу, Люциус, расспросив о месте заточения, переслал обратно, но ошибся... и вот я тут.

— А Галя где? — подплыл к нему амур.

— Судя по ежеку, — демон подкинул на ладони жителя Океании и указал на стенку, противоположную пропиленной, — там.

— Почему?! — взревел зелен, второй раз сделав пропил не там.

— Потому что чернеет быстрее. — Пояснил демон и махнул рукой. — Этого тоже выпустим, зря, что ли вы пилили.

Зелен скомандовал всем отойти и чуть напрягшись, одной рукой вытянул коралловую пробку не менее пяти метров длиной. В камере стало тихо, в противоположной камере послышалось шевеление.

— Эй! Там есть кто живой? — позвал амур.

Шевеления и шорохи повторились, никто не ответил. Убедившись, что в камере не только глухо, но и темно, демон направил в колодец желтые огоньки. Прищурившись, все трое смотрели в колодец, ожидая чего угодно, но только не увиденного. Молча на свет по потолку колодца к ним ползло нечто с перекошенным лицом.

— Мать моя Венера, — прошептал севшим голосом Амур, — это же Нардо...

— Здравствуйте, — проскрипел черт в ответ.

Вестерион помог ему выбраться, а Себастьян провел над ним рукой:

— Да, Нардо и Галино проклятье...

— Два из трех потерявшихся есть, — прокомментировал Донато, похлопав черта по руке, — а где же Галя?

Нардо указал на противоположную стенку, и все они оглянулись назад.

— Пилим.

Зелен уверенно переплыл с внушительной пушкой на плече и в считанные секунды ее установил. Благо амур молчал первые минуты и не был помехой, мельтешащей перед глазами. Но и это молчание длилось недолго, получив от черта уверенный ответ, что с ним все в порядке, Донато вновь запричитал:

— Если Галя там, то кто станет ее спасать?

— Галя там, — прохрипел Нардо и опустился на скругленный пол. — И спасаете ее вы.

— Вперед должен идти кто-то один, вдруг она его расцеловать захочет. — Авторитетно заявил амур и призадумался.

— Ты договаривай, — Пробурчал Вестерион, не оборачиваясь, — или расцеловать и превозносить или убить одним лишь проклятьем. В камере стало тихо. А он, закончив распил, уверенным движением вытянул коралловую пробку длинной в семь метров. Положил ее рядом с собой и, собрав костяную пушку для пиления, уверенно произнес:

— Я первым не пойду, меня от ее откровений все еще воротит.

— Меня трясет, — сообщил амур, сжавшийся подле Себастьяна.

— Я женат, — пожал плечами демон. И все трое обратили взоры на хмурого Нардо, так не похожего на их старого знакомого. Сейчас он менее всего соответствовал имени и положению. Нардо Олдо Даро, лорд подземных чертогов с ясным синим взглядом, гривой черных волос, запредельной силой и великолепной способностью покорять женские сердца, в настоящий момент был изможден, искривлен и несчастен.

— Хорошо, мне терять уже нечего. — Прохрипел он и вплыл в освещенный изнутри проход.


* * *

Держась за плавник охранного идола более десяти минут, я вглядывалась в дыру бывшего места заточения и нервно теребила воротник костюма. Как объяснил мой спаситель Гассир, пока он прорывался снаружи и пилил проходы в каждую камеру на моем ряду, амур с зеленом сквозь щель проникли внутрь. На вопрос, почему он не поступил так же, а бестолково дырявил камеры, он ответил, что помимо меня освободил еще тридцать жертв произвола, к тому же, изнутри к моей камере намного сложнее попасть. Во-первых: есть вероятность заблудиться и самому угодить в ловушки, а во-вторых: пиление внешних стенок в шесть раз быстрее, чем внутренних.

— То есть, они вполне могут быть сейчас в заточении... там, пока мы здесь? — вспылила я.

— Нет, как сообщает их датчик моему, — тут мне предъявили красное существо с многочисленными иголками, которое отчасти напоминает морского ежа, — они в промежуточной камере и уже просверлили ход в вашу.

— Что же они там делают? — выдохнула я. — Может, ты проверишь, что там и как?

— Чтобы меня сожрала трехзубая тереха? — воспротивился полу-лягуш.

— Какая такая трехзубая...? Т-та-ам что, океанический монстр? — вздрогнула я, указав рукой на камеру. — И как она выгля...

Гассир вскинул странный искривленный по дуге гарпун, висевший до этого на его бедре, и прицелился.

— Ты чего?

— Что-то ползет.

— Твоя тереха?!

— Нет, что-то более опасное и наделенное магией, я это за версту чую. Прячьтесь, Галя.

И не успела я лишнего шевеления сделать, как на свет исходящий от охранного идола выплыло нечто с руками, ногами, мохнатой головой и перекошенной миной человеческого лица. Полу-лягуш выстрелил несколько раз, и от каждого гарпуна существо отбилось, не глядя, плавным и очень знакомым жестом, продолжая приближаться.

— Мамочки! — завопила я, потому что это нечто оказалось в двух метрах от моего укрытия и пристально на меня смотрит.

— Нардо. — Ответило это нечто.

— Спасибо, ничего не надо! — я с ужасом искала выход из ситуации и нашла его в виде костяной клетки на боку идола, активировав ее щелчком задвижки, взяла ее в руки.

Существо отвело от себя еще десяток гарпунов и, поймав Гассира в мгновение ока, прохрипело:

— Еще одно движение, и я за себя не ручаюсь. — Отобранный и сломанный пополам гарпун отлетел в сторону. Полу-лягуш булькнул и безвольно повис в руке перекошенного.

— Галя, брось... — прохрипело чудовище, я и бросила клеть в него. Увернулся, мягко, плавно, да так, что в клетке оказался взволнованный Гассиро, вопящий во всю лягушью глотку:

— Галя, спасайтесь!

Кричал он с опозданием, и, видимо, замедленная реакция была не только у него, но и у меня. Не успела и глазом моргнуть, как оказалась в крепких руках человекоподобного.

— Вот чельд! — прошептала я, холодея от мысли, что это чудище с перекошенной миной меня сейчас... Поцелует.

Вопящий в клетке полу-лягуш удивленно смолк.

Ох! Чельд подери, такой страшенный мутант Океании и так целует, так держит, так прижимает. Это же чудовище океаническое! Мысленно возопила я и тут же отмахнулась: а к дьяколу, хоть тут, хоть этот и только так... Потому что я помню, кто мог так, и эта память мне очень-очень дорога. И, ощущая чужие губы на своих губах, я позабыла о страхе, погрузившись в необъятную радость и почти беспредельное человеческое счастье. Бесстыдно приникла к чудовищу, вцепилась руками в остатки его шерсти на голове и с болезненным стоном вспомнила имя чельда, целовавшего меня так же нежно, затем так же неистово, затем сладко. Нет... сейчас было слаще, чем когда-либо и чудовище его превзошло. И все же, где ты черногривый, синеглазый и такой нерешительный чельд?

— Нардо...

— Именно так, — глухо ответило нечто. И, погладив меня по щеке, спросило с улыбкой в хриплом голосе. — А ты все чельдекаешься?

— Да.

— И дьяколишься?

— Да.

— И пояс чести все еще на тебе, — протянуло оно задумчиво и медленно погладило мою спину.

— Что?! — это уже я в попытке отбиться.

— А что? Я надевал, мне и снимать... другие не смогут, уж поверь. Галя, посмотри на меня. — Потребовало океаническое чудовище с замашками чельда.

— Нет. Я боюсь.

— Так я тебе и поверил. — Хмыкнуло оно, все больше напоминая интонацией синеглазого чельдяку. — Ты же бесстрашная и как тут оказалась?

— Приплыла вызволять тебя..., кажется. — Я глаза таки открыла и, увидев перекошенную маску некогда красивого лица, ощутимо вздрогнула. — А как это... произошло?

— Ну, Галя...! — выдохнул чельд, явно намеривавшийся в сочных красках описать произошедшее. У него от этого желания даже глаза огнями запылали. И вот тут нас прервало перепуганное трио моих сообщников:

— Все подробности после. Плывем отсюда! — клетку с Гассиро прикрепили к идолу, меня и Нардо усадили на рыбий хребет и сами, ухватившись за жабры, дали рыбине команду на подъем.

— А в чем проблема? — спросила я, когда за нами появилось странное зеленое сияние.

— Тереха, — прошептал перепуганный полу-лягуш, и от одного этого слова идол припустил с еще большей скоростью.

— Чееееееееееееееееееельд! — завопила я, от ужаса, потому что сзади на месте нашего заточения развернулось огромное, ужасное зеленое соцветие с щупальцами по краям и зубастой пастью в середине каждого щупальца.

— Я здесь, — сообщил чельд мне на ушко и губами скользнул от него к воротнику моего костюма, — не бойся.

Он прижал меня крепче, и я поняла, больше по пустякам бояться не буду. А что до терехи трехзубной, ну махнула пару раз щупальцами перед самым носом охранного идола, попыталась попасть в него какой-то салатовой липучкой, отхватила пару клетей с его боков и ничего, успокоилась, отстала. А мы плыли дальше и чем дальше мы плыли, тем счастливее я становилась.

А Нардо здесь, со мной.

И остается только один вопрос, он остров в Средиземном море купил или нет?

В отличие от прошлых раз меня и Себастьяна — третьего собрата по похищению — забросили много дальше двух предыдущих. Мы плыли вот уже несколько часов подряд на приличной скорости, пока впереди не появился дворец его Императорского монстрюжища. Судя по цвету воды, в Гарвиро наступил ранний рассвет, поэтому дворец, сияющий тысячами огоньков планкноидов, словно космический корабль, реял в сиреневой глубине.

— Мне нужно тебе кое-что рассказать, — прошептал Нардо, слегка накренившись вправо.

— Это сюрприз?

— Не совсем... — он помедлил, прежде чем признаться. — Тебя здесь быть не должно.

— В смысле? — насупилась я. — Ты мне не рад? Передумал? Или вообще не за островом сюда прибыл?

— В том-то и дело, что нет.

— Так разъясни все подробнее, пожалуйста... и сейчас же.

— Остров — это прикрытие, я же сюда прибыл, чтобы более вопрос о твоих услугах Ган Гаяши не поднимал.

— Зачем?

— Чтобы тебя не привлекали в игры Повелителей. Не навязали роль...

— Какую роль?

— Разрушительницы брака императорской четы. — Теперь чельда опасно накренило влево. Я помогла ему сесть, с опаской придержала за руки.

— И что в этом плохого? Ган подавится перепуганной рыбкой, а Глициния получит свободу от мерзавца и урода мужа.

Услышав мое мнение, Себастьян хмыкнул и потряс головой.

— Не совсем так... — тихо прошептал чельд. — То есть так, но... развод правителей Гарвиро вынудит члена моей семьи исполнить долг. Соглашение было заключено за год до ее совершеннолетия, чтобы заключением брака присоединить мир Гарвиро к территориям Темного Повелителя.

— То есть, он не заинтересован в молоденькой рыбке, сидевшей в его апартаментах? — поинтересовалась я.

— Заинтересован, но в меньшей степени. — Чельд прижал меня еще чуть крепче и тяжело вздохнул. — Думаю, это был лишь повод, чтобы призвать тебя и расторгнуть брак.

— И, освободившись, заставить исполнить долг члена твоей семьи. — Закончила я, еще не осознавая, о ком идет речь. — А что, прошлый брак с демонессой не открыл перед Люциусом врата в рыбий ад?

Нардо молчал, уткнувшись носом в мою шею, мне ответил Себастьян:

— Нет. — Глухим бесцветным голосом демон продолжил. — Он выкрал Глицинию, отказавшись от перспективы соединения империй.

— Закрыл мир, не допуская к рыбкам, как и его папаня. — Пожаловался любвеобильный зелен.

— И, отгородившись от внешних связей стеной молчания, первую сотню лет прекрасно жил. — Усмехнулся амур.

— Может быть, Император и наслаждался замкнутой жизнью, но не его народ. Мы живем, словно в клетке. — Сообщил полу-лягуш, вытягивая перепончатые лапы за границу костяных прутьев своего заточения.

— Кстати, о клетке, уважаемые, а не пора ли его выпустить? Трехзубой терехи рядом больше нет.

Стоило только напомнить о монстре, как охранный идол вновь начал набирать немыслимую скорость. И попытка освободить Гассиро была временно отложена.

— Галя! — прогорланили мои бывшие сокамерники, а чельд лишь усмехнулся и ответил за меня, в точности копируя возмущение:

— Что 'Галя!', раньше предупреждать нужно было!

И грянул смех. Я, конечно, понимаю, что в ситуации, когда мы только что унесли ноги от монстра можно расслабиться, но о главном мы не договорили.

— Так тут было относительно тихо?

— Да. — Амур мне подмигнул, — пока Гану новой любви не захотелось.

— Любви ли...? — произнесла я, оглянувшись на молчащего чельда, и задала важный вопрос. — Дьякол в курсе о многоходовке рыба императорских кровей? Или он не против такого обмена — одна невеста за чистилище для рыб?

— Против, — сухо сообщил, — теперь против...

— А раньше был 'за'?

— А раньше он на Олимпию смотрел иначе. — С горечью за сестренку ответил чельд. — Его в ту пору Вайолетт влекла.

— Что?!

От моего вопля охранный идол дернулся так, что нас всех встряхнуло, и амур чуть не слетел с рыбьего хребта.

— Галя, не вопи, пожалуйста. — Попросил демон.

— И не проклинай, — добавил зелен.

— Да, вы хоть представляете.... Вы хоть...! — не могу прийти в себя от осознания всей ситуации, а они так спокойно реагируют. — Он ее украл, закрыл в своем мирке, а после многих лет тишины и спокойствия решил брак расторгнуть! А теперь за Олимпией тянется?! Она ему к чему? Этот ирод и так уже одной демонессе жизнь испортил!

— Ты о Ган Гаяши или о Люциусе? — поинтересовался Себястьян. И вспомнились мне его слова о супруге Ирвит о том, что он ее вновь к себе приблизит, не просто приблизит, а 'вновь приблизит!'

— Вот гад! Гады оба! Дьякол! Чельд!

— Я тут. — Мягко отозвался Нардо.

— Ты тут. — Согласилась я. — А Олимпия и дьякол там, и этот замкнутый круг не разорвать.

— Почему?

— Потому что освободи я Императорское монстрюжище от уз Гименея, ты вернешься домой, а Олимпия сюда попадет. Не разрывай я их брака, Глициния так и будет мучиться с мужем, ты останешься здесь, потому что Ган тварь расчетливая, а я...

— Что 'а я...'? — спросил он тихо.

— А я останусь без тебя.... — подумала и добавила с не меньшей долей сожаления и грусти, — и без острова в Средиземном море.

На его искривленном лице появилось такое чувство нежности, что я озарилась своей самой открытой и счастливой улыбкой. Мир поплыл и закружился...

Точнее закружился, заходя на 'посадку' охранный идол, но это не важно. Синие глаза обитателя подземных чертогов как два омута нежности заволокли меня с головой.

А может ну их, разборки, к дьяколу?! Мое счастье у меня уже есть и оно, кажется, взаимно. Воображение уже рисует белое платье, беседки с цветами, прекрасно сидящий на чельде костюм, толпу народа, ну а в реальности нас окружала толпа рыб, но разве это препятствие для моего воображения? Итак, охранный идол мягко застыл над поверхностью широкого двора, в центре ластоногой и чешуйчато-хвостатой публики, мы резво спустились вниз, точнее мужская составляющая нашей компании резво, я же грациозно и прямиком в руки синеглазого эммм... красавца — синеглазый с перекошенным лицом и редкой гривой, ну пару операций пластических и будет опять красавцем.

Затаив дыхание, смотрю, как он наклоняется ко мне...

Да-да, меня сейчас поцелуют!

Но нет, Нардо неуклюже опускается на колени...

Да-да-да! Мне сделают предложение руки и сердца, или хвоста и копыта! Да какая блин разница!

И тут он превосходит все мои ожидания, со слабым стоном боли заваливается на бок...

Предложение руки и сердца откладывается. Всегда мечтала, чтоб мужики штабелями к ногам падали, но не в такую же минуту эпическую!

— Нардо, очнись... — всхлипнула я, оказавшись на коленках рядом.

В этот момент, когда мое сердце разрывалось от боли, нашу группу плотным кольцом обступили: Глициния, Океаническое безобразище, пара фрейлин рыбок в человекоподобных образах, какие-то высокопоставленные рыбы и толпа ловцов в панцирях.

Пока я методично похлопывала Нардо по щекам и пыталась добиться его внимания, наверху уже постановили: черта в палату к Глицинии, меня в зал заседаний, там Темный повелитель аудиенции ждет не дождется, остальные завтракать, в столовой только что накрыли. Услышав их решение, я в последний раз позвала синеглазого чельдяку.

— Он не очнется. — Признался Себастьян, поднимая меня с колен. — Вынужден признать, это его состояние надолго.

— Что?! — толпа рыб в один рыбок увеличила диаметр круга в два раза.

— Прекрати орать, — потер уши зелен, — это последствия проклятия.

— Какого проклятия? — не поняла я, с болью глядя на то, как трое ловцов поднимают моего чельдяку и уносят вслед за рыбкой Саммири.

— Судя по рунам на его теле — второго. И учитывая твою импульсивность, мне боязно представить, что еще в Дарлогрии ты успела наговорить.

— Я ...ну, я... ээээ не помню.

— Понятно. — Процедил зелен. — То есть, велика вероятность, что живым мы его отсюда не вытащим.

— Что?!

Глициния поспешила меня успокоить:

— Галочка, я обещаю, более на него проклятья здесь не подействуют. Палату с Нардо мы накроем колпаком, и до вашего отбытия он будет в полной безопасности.

— В относительной безопасности, — поправил ее амур с улыбкой, — сердце разбить можно и под колпаком.

— Ой, да оставьте вы, не такое уж я и чудовище. — Обернулась к Глицинии, — я смогу его навещать?

— В любое время, но он вряд ли сейчас очнется...

— Значит в любое время, — резюмировала я и попрощалась с уходящей Императрицей. За спиной раздалось весьма громкое и надоедливое покашливание, видите ли Императорское монстрюжище в плавниках решило напомнить о своей персоне лично мне:

— Вас ждут.

— Я помню, что меня ждут, но я не завтракала, так что пусть еще подождут.

Услышав мой, отказ Ган Гаяши вздыбил жабры, а зелен тихо усмехнулся:

— И кто ты после этого? Не чудовище?

— Нет, нормальный голодный человек с простыми биологическими запросами. Кстати, хочу пообщаться с вами. — Я кивнула на сопровождающее меня трио. — Всех вас в сборе не видела целых два дня...

— Четыре. — Поправил меня рыб. — Из-за ваших поисков мы более десяти раз останавливали смену течений Дарави.

— В этом случае мне тем более следует поесть. — Сообщила я с улыбкой, иначе Люциуса съем с потрохами. Ой, что-то у меня настроение кровожадное.

— Хорошо. — Нехотя согласился Ган, — после я бы хотел переговорить с вами, о нашем деле.

— Ага, обязательно, как только я буду располагать нужной информацией. — Клятвенно заверяю. Мне-то известно, что играть по их правилам я не намерена, а вот им еще нет. — Поэтому вначале хочу переговорить с вашей супругой.

— Это недопустимо...!

— Да? А помнится в прошлый раз, нам не позволили встретиться ваши родители.

— Хм, они очень хотели познакомить вас с вайзергом. — Он плавниками передернул и словно бы нахохлился. — И пригласили на обед.

— Да ну...?! А мне почудилось, будто бы это был ужин, и меня включили не в список гостей, а в меню.

— Видимо была допущена ошибка. — Прочистив горло, произнесло Океаническое безобразище.

— Постарайтесь, чтобы подобных ошибок более не было.

— Приложу к этому все усилия, — проскрежетал он и развернулся, чуть не задев меня мощным хвостом, чтобы поплыть в нужную ему сторону. За наглым рыбом тут же ринулись его не менее ужасные придворные, и подле меня остались зелен, амур, демон и полу-лягуш.

— Гассиро, а нас кормить здесь, вообще, будут?

— Да. — Ответил освобожденный из клетки полу-лягуш, и я осторожно обратилась к демону:

— А есть можно?

Нас расположили в кристально чистой комнате с белами круглыми стенами из тонких нитей кораллов и прозрачным, как стекло, полом и потолком. В общем, очень красиво и очень неуютно, словно идешь по тонкому льду над бурными водами моря. Рыбы, какие-то головастики, медузы, кальмары и крабы то и дело проплывают под ногами. Кто-то — вальяжно и не спеша, а кто-то сломя голову на всех плавниках. Как и в прошлый раз, Себастьян отпустил планкноидов и прочую живность. И когда в столовой стало пусто — без стульев, кресел, столов, подушек, диванчиков и ламп, то есть светляков в стенах, и предложил опуститься на пол. Делать нечего, мы все сели.

— Можно узнать, что это за предосторожность, — тихо поинтересовалась я.

— А ты желаешь быть услышанной?

— А мне кажется, что для Ган Гаяши в его империи подслушивать кого угодно и где угодно не проблема.

— Ну, вот теперь будет проблема, — улыбнулся демон и высвободил из-под своих пальцев несколько сотен огоньков, и пространство вокруг нас наполнилось желтым светом.

— Приступаем, — радостно потер руки зелен с таким видом, словно во время нашего с Себастьяном отсутствия он ничегошеньки не ел.

— А руки помыть? — вклинилась я.

— Поверь, здесь они у тебя чище, чем когда-либо могли быть. — Это было последнее, что мне ответили, прежде чем приступить есть.

Странно, но, глядя на сотрапезников и собственно деликатесы, которыми нас потчевали, я тяжело вздохнула, есть уже не хотелось совсем. Мысли мои плавно перетекли к бедному чельду, затем к его словам, потом ко всему услышанному и увиденному мной. Неожиданно возникло ощущение, что сижу я в бочке без дна, информация ко мне поступает, но по-нормальному не анализируется.

Первым мою задумчивость заметил амур:

— Не беспокойся, с ним все будет в порядке. И чувства у вас настоящие.

Я, соглашаясь, кивнула. То, что чувства настоящие, меня радует, огорчает, что он в отключке.

— Не бойся не ядовито, но если хочешь съем я. — Сообщил зелен.

И опять согласилась с его утверждением, отправив Вестериону тарелку, до краев наполненную чем-то синим и жилистым.

Тут за выведение меня из ступора взялся демон, провел над моей головой своей всевидящей рукой и, улыбнувшись, спросил:

— О чем задумалась?

— А я понять не могу: с чего вдруг Ган решил, что я расторгну его брак, а дьякол милостиво меня отправил? Нет, ну реально, откуда такие далеко идущие планы на меня одну? И вас он зачем тайно направил, если Нардо уже здесь застрял?

— Откупиться, в случае полного крушения плана. — Подсказал Себястьян с улыбкой. — Он сам же план и обрушил.

— И ты знал?

— Мы догадывались. — Утвердительно кивнули амур с зеленом. — А выхода все равно не было.

— Не вяжется. Я в легенду не вписываюсь. Нафига им я?

— Мы тоже поначалу не знали, теперь понимаем, нужна. Тебе везет безудержно, в какие бы передряги не попала. А заинтересовались тобой здесь, потому что за пределами Дарлогрии все узнали о твоей способности разрушать браки и помолвки и к себе стали запрашивать.

— Хм, я теперь знаю, какой деятельностью по мирам займусь. — Заметила я задумчиво. — А потом?

— А потом, Нардо по известной тебе причине, прибыл расторгнуть договор. Видимо договориться они не смогли...

— Ок, принимается. А что же Люциус?

— Ну, так ты его еще не женила... — улыбнулся амур. — Предсказание в полной мере не сбылось.

— Чего?!

— Галя, не ори!

— Я не ору, я возмущаюсь. Что значит, не женила? Мне его к алтарю довести нужно, и подождать пока распишется, чтобы избавиться от обязательств?

— Выходит так.

— Чельд подери! — начала я возмущаться и набирать съестное на тарелку. — Меня из-за какой-то гадалки...!

— Из-за реве Татих, — поправил Себастьян. — Он духовный представитель властителей ста тридцати миров, наставник, проповедник истин, блюститель и толкователь закона небесных светил, и мировой судья 129 мира.

— Со званием ему повезло, а вот со зрением проблема, — я полила набранное на тарелку разноцветье белым соусом и зло скривилась, — раз раньше в предсказанье не увидел Олимпии.

— Зато он знает, сколько проклятий выпадает на душу каждого из нас. — Тактично заметил демон.

— Очень мило, и что это значит?

— Что только ему известно, сколько несчастий ты пожелала Нардо.

— Эх, блин какая гадость эта ваша заливная рыба, — буркнула я, принимаясь за еду под их пристальными взглядами. Через тридцать секунд моего жующего молчания троица вздохнула с облегчением и продолжила трапезу.

Странно, они что, же боялись моего пожелания — приятного аппетита, то есть: 'приятно подавиться, господа'

Океаническая дрянь-еда чем-то очень напоминает смесь устрицы и сыра, приправленные соком лимона и петрушки. Через минуту нитевидная рыжая масса под той же белой подливой приобрела уже вкус орехового соуса с курицей гриль и острым перцем карри. В общем, не плохо, но меня вкус еды сейчас менее всего заботит. В моем воспаленном воображении в этот момент картина происходящего из сотен разрозненных пазлов никак не хочет складываться, и тревожит вопрос:

— Себастьян, Олимпия Гану на кой чельд?

— Тебя просили не ругаться. — Напомнил он.

— Я пытаюсь, но в этой истории и чельд ногу сломит! — мои сотрапезники вздрогнули, но мне все равно, что они себе опять придумали, мне нужно узнать суть проблемы.

— Нардо из-под купола лучше не выходить, — заметил Вестерион, неодобрительно поглядывая на меня. — Иначе живым в Аид он не вернется.

Я отмахнулась от его сочувствия:

— Нардо, сейчас в отключке, ему намного лучше, чем нам. Сама подумываю, как к нему абонемент взять, чтобы не разгребать чужие завалы.

— А это всегда можно устроить, — сверкнул глазами Вестерион.

— Ты лучше ешь и не отвлекайся. — Я передала ему еще две тарелки из своего набора, согнула ноги и уперлась головой в колени. — Понять это Океаническое безобразище не могу.

— Кого? — поинтересовался амур.

— Ган Гаяши. Вот реально одну он украл и 100 лет с ней прожил, вторую может запросить по договору, как только разведется? Что за фигня? Кто контракт составлял для этого союза? Ведь фактически Гану за срыв первоначальных договоренностей нужно было счет выставить и пеню каждый день начислять.

Я все это выговариваю, а то, что демон становится с каждым словом все темнее и темнее не заметила.

В моей голове прозвучал мысленный приказ от Вести: 'Галя, уймись! Я потом расскажу'

А демон вдруг отложил тарелку, извинился и вышел из столовой. Мы замолчали, а сотни созданных им желтых огоньков растворились в водном пространстве, погрузив его во тьму.

— Твой язык не доведет тебя до добра. — Вздохнул Соорский вслух.

— Ты о том, который с присосками? — улыбнулась я, и зелена от напоминания перекривило.

— Не повторяй больше, я этого не вынесу...

— Ладно! Пожалеем твой желудок. А в чем дело?

— В том, — пояснил хмурый Соорский, — что в то время демонесса Глициния состояла в числе дипломатической делегации по объединению чистилищ внешних миров. Она встретилась с императором Гарвирро на его территории и произвела неизгладимое впечатление.

— Насколько неизгладимое?

Амур Донато оторвался от тарелки и внимательно посмотрел на меня и Вестериона:

— Настолько неизгладимое, что он фактически полностью передал миры Дарлогрию, Дарванию, Дарридию Его Величеству Темному Повелителю.

— То есть как? У него не только этот мир был?

— Не только. — Ответил амур. — Влюбился водник, решил все за нее отдать, лишь бы была рядом. Люц согласился, ее родители дали добро, и жених демонессы остался с миром, но без невесты.

— Атас... — прошептала я, припоминая прошлые разговоры. — И Себастьяна это не устроило, он пытался ее вернуть, так?

— Пятнадцать проникновений в мир Гарвиро. На шестом, ему удалось с ней встретиться, поговорить...

— И что Глициния? — прошептала я, крепче обнимая ноги.

— Влюбилась. — Вздохнул амур, надкусывая красную грушевидную гадость.

— Ты посодействовал?!

— Я отказался и стал здесь персоной нон грата. Гаяши сам не так прост, как кажется. И своего со временем добился. Так что когда на шестой раз Себастьян наконец-то с ней увиделся, она была влюбленная по самую макушку, счастливая и уже пару месяцев как на сносях.

Я с тоской посмотрела на двери, через которые демон удалился. Вот это любовь, чельд побери! Вот это привязанность! Что ж ему не повезло так с первой невестой?

— Его тогда схватили и посадили в ваш мирок на долгих восемь лет. — Добавил зелен. — Вот это и стало причиной нового договора, по которому Ган в случае развода... получает ранее уготованную ему водную демонессу.

— Если она не будет в браке. — Внес поправку амур Донато и тоже лег на прозрачный пол.

— А в браке она не будет, потому что Нардо тут. И если Люц пожелает вернуть его раньше бракоразводного процесса Императорского монстрюжища, то оно, то есть Ган запросит обратно миры?

— На данный момент он запросил лишь тебя — для развода. Следующим пунктом наверняка шли бы все мы — для расправы над врагами. А что там дальше... трудно сказать.

Я постаралась не думать о плохом. Все-таки выходит, что Ган враг достойный и та еще тварь чешуйчатая, с Люцем они друг друга стоят, а вот демона жаль, очень жаль.

— А чем объясняются остальные девять проникновений Себастьяна в Гарвиро?

— После длительной отсидки в твоем мирке он все надеялся, что Глициния вернется... даже с детьми.

В коралловые стены помещения постепенно возвратились планкноиды, и вслед за ними белый свет залил пустую комнату, развеяв нашу уединенность и таинство беседы. В дверь, переступая ножками, робко вошли живые стулья, пуфики и столик с диванчиком.

— Вот это любовь... — прошептала я тихо.

— Галина, вас ждут в зале для переговоров. — Сообщил объявившийся в дверях важный рыб с красным хребтом и желтыми плавниками, ярко выделяющимися на серебристой чешуе. Сзади него по стойке смирно стали шестнадцать ловцов в одинаковых костюмах.

— Но я еще... не поела!

— Император настаивает...

— Прекрасно! Пусть и далее настаивает, авось настоится то, что он настаивает.

— Галина!

— Ой, да прекратите орать. Я знаю, как меня зовут, а вот как к вам обращаться...?

— Первый граф-рыб империи Гарвиро Тавериль Тио Стук

— Аааа, Стук. — Протянула я с ехидцей, глядя в его надменную рыбью морду. — Стучите императору постоянно или время от времени постукиваете?

— Для вас Тавериль Тио Стук. — Прорычал рыб.

— Значит постоянно. — Я поднялась и отряхнула крошки со своей тюремной робы. И вот с удивлением подмечаю, что я одета в те же цвета, что и его крабы. И чтоб я после такого открытия молчала? Да ни за что!

— И как продвигаются работы по восстановлению вашей тайной тюрьмы? Тереха разгромила все или что-то еще осталось?

— Ты! Ты...! — граф-рыб, выпучивший глаза от злости, вдруг перевел взгляд на поднявшихся с пола зелена и амура. — Ты-тысячу лет его владельцам придется восстанавливать. Пойдемте.

— Только если меня будут сопровождать мои помощники. — Пролепетала я. — Чувствую себя неважно, знаете ли... четырехдневное заточение далось с трудом.

— Они пойдут с вами. — Зло заверил рыб, в чьих интересах явно было закопать меня под ближайшим кораллом или скормить еще одной многолапистой океанической зверушке.

— Ой, прям нет веры здешним обитателям... — пролепетала я, выходя к рыбу в коридор. Оглядываюсь на хмурых Донато и Сооррского и, подмигнув им, сладким голосом добавляю. — Интересно, что первым оторвет похитителю Ган? А еще интереснее, как быстро оставшееся зажарит Люц?

От граф-рыба ни звука, но сердцем чую, прислушивается гад.

— И долго ли они будут гадать, что на мне до сих пор ваша роба, — обратилась я к Тио Стуку, который плывет впереди и, судя по активно хлопающим жабрам, медленно звереет. — Хотя, если подумать, им обоим должно быть известно, кому именно принадлежала та далекая тюрьма...

— А вот и нет! — просиял Стук и, ткнув в меня плавником, дал короткий указ. — Переодеть.

Ну что сказать... Мне тут же стало понятно, что в Гарвиро все пожелания высокопоставленных рыб приравниваются к закону, который мгновенно приводится в исполнение. Я не только прикрыться не успела, или дать отпор, но даже пискнуть: 'клешню убери!' как оказалась в чешуйчатом белом платье с красными плавниками и воротником, пышной юбкой из удивительной тонкой ткани с россыпью мелких жемчугов.

Здешние рыбки плоскодонки, поэтому мою немалую грудь оценили все присутствующие. Правда, вкусы у них разные, так что в сонме семнадцати громких и брезгливых: 'Ну и страшенная!' потонуло три четко произнесенных восклицания: 'Прекрасно выглядишь!', 'Галочка, восхитительна!', 'И это все достанется Нардо?!'

— Да, именно ему, как только выберемся, — сообщила я улыбчивому зелену с непомерным либидо.

— Даже не облизывайся, — предостерег его подошедший Себастьян и что-то тихо произнес. Соорский мрачнеет на глазах:

— И что, до сих пор?

— А ты думаешь, почему ее с такой легкостью отправили назад.

11.

И я, гордо вскинув голову, расправляю плечи и..., вместо того, чтобы сделать грациозный шаг в сторону зала переговоров, застываю с открытым ртом. На стене возле нашего столпотворения устроен плоский аквариум с проекциями маленьких рыбок и старых морских чудищ. Своеобразное родословное древо, точнее сказать — водоросль с множеством мелких и крупных ответвлений, подробно пересказывающая жизненный путь каждого представителя императорской семьи. В кольце кораллов как в картинной раме заключено жизненное состояние каждого рыба. В верхнем правом углу переливающаяся надпись с именем, званием и временем, отведенным на жизнь.

Тех, кто дожил до преклонных лет, было очень и очень мало. И для того чтобы это понять на надписи, что вслед за портретами уходили под 7-метровый потолок, смотреть было не обязательно. Хватало взгляда на портретную проекцию.

Те, что живы просто движущееся изображение с дергающимися плавниками. А те, что осыпались прахом на дно, отображаются иначе. Так, что вся их жизнь прокручивается в ускоренном варианте: появление на свет из икринки, младенчество, юность, взросление, старость и смерть... Итак большинство из них ушло на этапах юность и взросление. Жутко, но более чем информативно.

Но удивило меня не это. От Вад Гаяши вниз шло три ответвления, а от Ган Гаяши девять.

— Девять?!

— Галь, что тебя так удивило?

— У Глицинии девять детей!

— Да... — вздохнул Себастьян. — Ты, наверное, еще не знаешь, но у Нардо семья тоже большая.

— Насколько большая? — спросила я, оглядывая вполне себе милое потомство рыба императорских кровей. Все-таки хорошо, что он на демонессе женился, хоть какое-то разбавление кровей. Иначе были бы все детки такими же безобразищами аморальными, как и папаня. Подняла глаза выше и остановилась напротив портрета одного из умерших рыб.

— Тринадцать.

— Ни хре...!

— Галя! — взвыло, сопровождающее меня трио.

— Все, молчу-молчу.

Я-то молчу, а столько всего сказать хотелось... Например, что смотрю я сейчас на брата Гана — рыба бело-рыжего окраса, почившую на этапе взросления и точно знаю, что видела его живым и невредимым. Я обернулась к граф-рыбу и указала на портрет второго брата. Кстати, почившего самостоятельно в преклонном возрасте. — Это кто?

— Лерт, старший брат императора. Умер.

— А это что за кошмар? — я указала на Императорское монстрюжище и задумчиво протянула, — безобразище.

— Восьмидесятый император Гарвиро Ган Гаяши, до сих пор ожидающий вас в зале! — вспыхнул граф-рыб.

— Аааа, я-то думаю, что за морда знакомая... — и указываю на третьего брата живого рыба, которого здесь похоронить решили.

— А это?

— Ублюдок! — выплюнул Стук.

— Понятненько. Он вам денег должен, что ли? — жабры у Стука вновь часто-часто захлопали от перенапряжения.

— Это Фило, внебрачный сын прошлого императора Вад Гаяши. — Пояснил Себастьян, стоящий за моей спиной. — Погиб во время смены течений.

— Его расшибло в лепешку?

— Расщепило, как говорят очевидцы, — улыбнулся граф-рыб, и его ловцы слаженно закивали соглашаясь. А в моей голове уже звучит голос зелена: 'С тех пор мир закрыт и правит Ган'

'Какая чудненькая история, — восхитилась я мысленно. — Случаем, не так ли нас с Донато хотели казнить?'

'Галя, скорее уж так убить хотели вас с Себастьяном, — авторитетно сообщил Вестерион. — Вас с амуром было решено медузам скормить'

— Зашибись! — отрешенно промямлила я, навечно запомнив, как появился из икринки, подрос, возмужал и скончался красивый и улыбчивый бело-рыжий рыб Фило. Точно помню, что Олимпия для него придумала более нежное имя.

— Ведите нас к Ган Гаяши, наступило время поговорить.

И все-таки я была уверена, что вначале поговорю с Императорским монстрюжищем и лишь затем с Темнейшим, но нас привели в круглую белую залу. Она, как старинные библиотеки, ломится от талмудов и свертков с рукописями и картами. И поверх ниш с манускриптами опоясывается костяными ребрами, которые опускаются вниз от хребта под потолком и обвивают плоский черный камень метров размером 5х7 метров. С поверхности камня на нас смотрит выгравированный зло прищурившийся Люциус в демоническом образе на Хэллоуин. В общем, художник сего постамента явно был с чувством юмора, так что рожки у Темнейшего переплелись, формируя умильное сердечко над его лысой головой. А голова не просто лысая, она, так сказать, с проплешиной наверху и парой сотен кудряшек на затылке. Сидит сие создание на троне из костей в весьма привлекательной позе — грудь колесом, ножки накрест под сиденьем трона. Ну и ручки с маникюром поставлены на манер 'ах, я вся такая непредсказуемая!': одна на выпяченной груди, вторая на подлокотнике. Плюс костюм из неизвестного материала с рюшами, чешуей и жабрами.

— Ему бы еще мошку над губой... — прошептала я, еле сдерживая хохот.

'Зачем мушку? — не понял зелен, обратившись мысленно, — это же антисанитария?'

— Ага, и как ты против ползучих чури ничего не имел?

Изображение мигнуло, и все мы оказались перед рогатой мордой. У меня язык не поворачивался назвать этого гада иначе — морда рогатая, и все тут! Сидит злой, с крепко сжатыми челюстями и двигающимися желваками, чувствуется, еле сдерживается, чтоб не вспыхнуть.

— Галя, ты?!

— Нет, не я!

— Подойди ближе. — Скомандовал Люц, но кто я, чтобы его слушаться. Трио сзади меня тяжело вздохнуло.

'Галь, ты почему стоишь? Иди'

Я же почти вслух произнесла:

— Не хочу с ним связываться! Чтоб у них связь оборвалась!

И вуа-ля, рыбы задергались, их плавники и жабры затрепыхались, камень чуть-чуть накренило и... и звук пропал. А взгляд у рогатого стал очень нехороший и очень пристальный, и я ответила таким же взглядом. Он сидел в своем тайном кабинете, стены которого заставлены книгами, в знакомом кресле с пустым бокалом в руке.

Никогда особой мстительностью не страдала, а тут, прям как во сне, появилось немыслимое желание, чтобы на его рогатую голову книги слегка, но основательно постучали. И сейчас здесь, в Гарвиро, ощущение было такое, словно я всесильный джин и эту наглую рожу сейчас заставлю молить о прощении.

— А чтоб книга упала рогатому на голову. — Прошептала я зло.

Книга, а точнее, огромный талмуд упал, но в Гарвиро и почему-то на граф-рыба. С воплем рыб взвился вверх, столкнулся о ребристый потолок и рухнул на своих ловцов. В принципе, не плохой вариант — он меня тоже обидел, но я добивалась другого результата:

— Пусть книга упадет на голову очень рогатого.

И вновь взвыл Стук, повторно соприкоснувшийся с тайными учениями. Как книга расшвыряла крабов и зарядила по его хребту, оставалось только лишь догадываться.

— На того, кто с рогами!

Очередной вопль подлетевшего под потолок граф-рыба стал подтверждением, что мои желания сегодня исполняются иначе. Трио сзади меня удивленно молчало, Стук мычал, а крабы застыли, не зная, как хозяина прикрыть от чужого письменно поведанного опыта.

— Да на идиота с настоящими рогами, растущими из головы! — четко произнесла я.

Бровь Люциуса, наблюдающего за сумасшедшей пляской Стука, стала еще более вздернутой. Видимо, связь уже наладили и меня таки расслышали. Ничего, и не из таких ситуаций выкручивалась, и повторила:

— С настоящими рогами!

В ответ тишина, и там, у Люца, и тут очень тихо. Оборачиваюсь к стенающему и запыхавшемуся, высокопоставленному чиновнику Океании с гадкой улыбкой:

— Первый граф-рыб, вам что, жена изменяет?

— Ты...! — вопль стремительно подплывшего ко мне Стука, оборвался, стоило ему лишь взглянуть на черный камень сзади меня, и ощутить крепкую руку зелена на своем загривке.

— Вы свободны. — Произнес Себастьян. Плавным движением руки он заставил граф-рыба со всем взводом ловцов ретироваться за дверь. Далее повторилась история с удалением планкноидов из стен. Белая зала погрузилась во мрак. Двери изнутри залы переговоров мои спутники чем-то подперли, и Себастьян привычным движением вызвал полчище желтых огоньков.

— Приветствуем, Светлейший из Темнейших! Ни лавы Вам, ни льда. — Поздоровалась примерная троица. В наступившей темноте, голос Темного повелителя зазвучал зловеще:

— Вы опоздали.

— Немного задержались, — поправила я.

— На час.

— А я девица с Земли, мне можно опаздывать, у нас кое-где эта вольность даже прописана, как атрибут женского этикета. — То, что я не поздоровалась с Темнейшим, в отличие от благородных спутников, следует так же приписать к моим паршивым знаниям этикета. — А что, есть какие-то претензии?

Люциус отложил бокал и отодвинул в сторону зависший в воздухе кувшин с кровью:

— Я хотел услышать о твоих.

— Мне нужна Олимпия! — я обернулась к молчаливо не одобряющим меня сообщникам. — Мне точно нужна Олимпия!

— Ее здесь нет. — Процедил Люц, еле разжимая челюсти.

— Довел, сволочь?

— Кто сволочь? — не понял дьякол.

— Ты! Я спрашиваю, ты довел ее до белого каления?

Сзади послышалось раздражающее шипение с предупреждением 'Галя!', но я сейчас думала не о себе, так что не слышала.

— Галя, не пытайся меня спровоцировать, ты в том мире, над которым я не властен! — припомнил рогатый прошлые мои уловки.

— Вот! И кто ты после этого? Не сволочь, нет? — я отошла от нашей делегации став ближе к черному камню.

— Нет. — Ответил гад рогатый.

— Да! Я тут с тремя ее сторонниками зависла, — и загнула один пальчик, — а еще с покалеченным Нардо! — загнула второй.

— Что с Нардо?

— В коме! — прорычала я, сделав шаг вперед.

— Под колпаком у Глицинии лежит. — Пояснил Себастьян для нашего тупого... Светлейшего Темнейшего.

— Каким образом? — кулаки Люца судорожно сжались.

— В логове трехзубой терехи если магией не поделишься, не спасешься. — Сообщил зелен. Судя по изменившемуся лицу дьякола, информация была аховой. Чем я неприменила воспользоваться:

— И вместо того, чтобы дать нам тихо-мирно скрыться, ты провалил операцию!

— Вместо того, чтобы отправить тебя одну, я с тобой направил трех помощников, хорошо знающих этот мир. — Произнес он сквозь зубы.

— Ты мог бы нас не отправлять! Олимпия сказала, что Ган вернул бы ...

— Не вернул бы.

— Что-о-о... — мой вопль потонул в зеленой лапе Вестериона.

'Проклинать нельзя, гадости говорить нельзя, сдерживай порывы' — снизошел до пояснений Соорский, крепко прижавший меня к себе. Более он в мою голову не лез и в ругань не ввязывался, поостерегся слышать. Мне на мысленный мат-перемат дали от силы секунд двадцать, волей неволей пришлось взять себя в руки.

— Спасибо. — Произнес Люц усталым голосом и разрешил меня отпустить. Вестерион мягко погладил мои плечи и отступил. Блин! Будто бы нельзя было по-другому попросить не выражаться!

— Повтори еще раз, что ты хотел этим сказать.

— Нардо он не вернул бы. С Ган Гаяши мы знакомы давно, с его приемами так же. С тех пор, как Себастьян женился, мир Гарвиро более, чем просто закрыт извне. В него не пропускают даже магов и целителей из бывших колоний — Дарвания, Дарридия, Дарлогрия, не говоря уже о народах, что ранее были дружны и в Океании оставили свои семьи. Гарвиро по воле императора временно снял защиту и открылся лишь для Нардо, а также в ожидании тебя.

— Да, с этого ракурса история выглядит иначе.

— Я рад это слышать.

— Значит, мы имеем дело с беспринципным террористом и вымогателем. Шикарненько.

— В смысле? — не понял Люц.

— Зашибись, значит! А раньше предупредить нельзя было?

— Когда? Нардо с каждым мгновением терял свои силы.

— Какие мгновения! Тут неделя прошла, не меньше!

— А у нас менее трех часов. — Жестко пресек он мои возмущения. — Еще вопросы будут?

— Ты нас не заберешь? — тяжело вздохнула я.

— Тебе придется самостоятельно выбираться, я связан договором и действовать не в силах.

— Господи! Если ты не в силах, то что могу я?!

— Вы можете многое. — Темный Повелитель подался вперед и заглянул в мои глаза. — Галя, я не зря тебя выбрал, как только увидел в платье с париком, катающейся на сцене с чужой программой. У тебя на роду написано выкручиваться из передряг. Реве Татих подтвердил, ты не потопляема!

— У нас с выражением 'в воде не тонет' хороших определений мало, — буркнула я.

— Выбери хорошее. — Посоветовал Себастьян, стоящий за вторым моим плечом.

— Знаешь, Люциус, чельдовски приятно, когда хвалят... Но неприятно, что для похвалы предварительно поставили в ужасные условия.

— Других вариантов не было. — Темнейший выдохнул, расправляя приподнятые плечи. — А теперь скажи, чем я могу тебе помочь.

— Информацией, других вариантов нет, сам сказал.

— Какая информация?

— Нужен твой договор с Гаяши, список проклятий на Нардо от этого...

— Реве Татиха, — подсказал амур, вышедший вперед

— И... встреча с Олимпией, если получится. Хотя бы вот так вот, — я махнула рукой на камень, — дня через два, может быть через три.

— Хорошо, я сделаю.

— Люц... Если я императорскую чету разведу, что будет?

— Я не смогу вас вытащить оттуда. — С трудом произнес Всемогущий, ощущая вселенское бессилие. И вид у него такой, что жаль стало невероятно. И прижать к груди захотелось, и по кудрям черным погладить, и в глаза красивые поцеловать, лишь бы не был такой расстроенный и несчастный. Я сделала единственное, что могла, находясь от него далеко-далеко:

— Рогатый! Соберись, тряпка, что ты раскис, как соп... — я увернулась от зеленой лапищи Вестериона и феерически завершила начатое. — Как сопляк после первого облома! Мы тут твою задницу мохнатую спасаем, чтоб на супружеском ложе не мерз, а он..!

От зелена увернулась, от Себастьяна не успела. Он просто руку на мое плечо положил, и желание что-либо говорить тут же пропало.

— Спасибо за поддержку. — Полыхнувший огнем, дьякол недобро улыбнулся.

А я постаралась не придавать значения тому, что за его спиной с обугленных полок начала сыпаться зола. Мне это только кажется... Мне кажется, из-за моей 'поддержки' он только что спалил всю свою библиотеку. Буду надеяться, книги подлежат восстановлению.

— Всегда, пожалуйста. Ты хотя бы в чувства пришел. — Прошептала я. И демон убрал руку с моего плеча. — Из всего вышесказанного выходит..., что нас должны либо выпихнуть со скандалом, либо отпустить с миром?

— Что-то в этом роде. — Согласился он, посмотрел вправо и вдруг произнес совсем тихо, — я потом сообщу... В случае чего, вызывай.

И камень погас, явив вместо встревоженного дьякола изображение разряженного Люциуса. Теперь я в этой гравировке видела едкую издевку над самим Повелителем. Вот значит, что Ган Гаяши о нем думает. Я обернулась к хмурым сообщникам с улыбкой:

— Вижу, его тут любят.

12.

С появлением встревоженной Олимпии в секретном проходе над овальным залом началось медленное распыление мельчайших водных капелек. Роса, просачиваясь в трещинки, гасила полки, сгоревшие до состояния углей, и обходила стороной книги, которые, прогорев дотла, еще не осыпались прахом на пол.

Люциус, оборвав связь с Галей, сделал первый неуверенный шаг к демонессе:

— Милая, ты вернулась?

— Что произошло? — синие глаза гневно сверкнули, введя дьявола в транс мощью едва сдерживаемой водной силы.

— Немного разозлился. — Он повел плечами, сбрасывая холод потери и наваждения. Она здесь, значит, была неподалеку и просто не откликалась на его зовущий глас.

— И всего-то? — щелчком пальцев, она завершила тушение и, не сводя с Люциуса взгляда, тихо заметила. — Я думала, для таких энергетических всплесков должен был умереть твой верный подданный.

— Нардо жив. — Сдавленно ответил он.

— Что с Галей?

— Будет работать над разводом Ган Гаяши и Глицинии.

— И ты позволишь себе этот ход?

Отчаяние в ее голосе прошло сквозь него, как острый клинок, причиняя режущую боль.

— Милая... — он начал медленно к ней приближаться.

— Глициния любит мужа, слышишь? — сжав кулачки, она вскинула голову, прожигая Дьявола ненавидящим взглядом. — Мы не выходим за нелюбимых, если преднамеренно не хотим уничтожить себя.

— Нежная... — он оказался рядом с ней, нависая в силу своего роста и не смея коснуться зная ее характер. Одно неправильное движение и его любимая демонесса любя окатит таким цунами, с которым не сравнится Великий потоп в четвертом мирке. Он знает, на что она способна и потому считается с ней.

— А ты...! Ты сжигаешь все на своем пути, все к чему прикасаешься! Ненавижу твои игры!

Она ткнула в него пальчиком, и дьявол понял, что может ее коснуться. Мягко и очень осторожно он обнял ее и привлек к себе: — Я все сделаю, я все исправлю... все. Обещаю.

— А на колени стать? — прошептала она тихо.

— А если болят?

— Они у тебя болят? Сколько энергии ты только что высвободил?!

— А смеяться не будешь?

— Если болят, это уже не смешно, Люциус!

— Милая, мне не жаль ничего. Я все отдам за тебя. — Он заглянул в ее глаза и заверил. — Все и даже больше. Но в случае с Гаяши — это не поможет.

— И ты к нему послал Галю?

— Вначале я, как глупец, позволил Нардо с ним встретиться, чтобы расторгнуть старый договор. И дал свое согласие вернуть ему миры.

— А остров в Средиземном море для Галочки? — прошептала демонесса. — Он разве ехал не за ним?

— Это был пустой предлог для окружающих... И там не остров вовсе.

— Да уж... — Олимпия приникла к дьяволу и тихо прошептала, — увидела бы Галя это болото и кусок скалы, никогда бы не решилась спасать Нардо.

— Именно так. — Люциус, обнимая свою водную демонессу, вздохнул с облегчением. Выходит, она слышала каждое слово сказанное им здесь. Перепроверила информацию у своего достоверного источника и, ощутив всплеск энергии будущего супруга, решилась с ним поговорить. Он закрыл глаза, позволив счастью наполнить сердце щемящим чувством радости, и про себя произнес первое прошение к высшей силе:

'Прошу тебя, Древнейшая из сил создателей, благослови Галину на ее пути'

'С каких пор ты молишься?' — от мысленного вопроса Олимпии дьявол вздрогнул. А демонесса с улыбкой отстранилась и заглянула в черные, как ночь, глаза.

'С тех пор как встретил тебя'


* * *

В зале для переговоров все еще звучал голос Люца, предложившего в случае чего вызвать его, и мой смешок о том, как его тут любят. А в двери уже ворвалась наглая рыбина Ган Гаяши, граф-рыб и их разноцветная стража и створки круглого прохода грохнулись о коралловые стенки, вызвав обрушение нескольких талмудов с верхних полок.

— Как вы смели закрыться? — взревел Ган.

— Как вы смели ворваться?! Это был приватный разговор с Темным Повелителем. И если вы так стремились поговорить со мной, следовало говорить ранее. — Нагло заявила я, прекрасно помня, что я же его и отправляла на все лады, не желая говорить. Теперь понимаю, что внутреннее неприятие было обоснованным.

Противный рыб и вся его свита в мгновение ока оказались передо мной, с явным намерением превратить в котлету и съесть, а сопровождающее меня трио напряглось и выступило вперед.

— Галя! — пророкотало Океаническое безобразище, — вы не смеете...

Ах, это я не смею, да еще после всего произошедшего?! Я вспыхнула, из последних сил сдерживаясь, чтобы не заорать или хотя бы поругаться, но нет... мне тут еще и ругаться запретили.

— Отойдите, иначе я вам сейчас кровь пущу!

— Что?! — опешил рыб, вздыбив гребень на хребте.

— Кровь пущу! — я схватилась за живот, ощущая дурноту. — Кстати, о крови, как у вас тут к человеческой относятся?

Все придворные рыбы с ловцами и наш зелен оказались в десяти шагах от меня, амур просто не успел отбежать или отплыть, с его-то размерами, а демон улыбнулся, коснувшись моего плеча.

— Хорошо врешь. — Тихо прошептал он. — А теперь потребуй новые апартаменты с раздельными комнатами и нормальным санузлом.

— А это возможно? — недоверчиво переспросила я.

— Да, на первом этаже в гостевом домике как было предложено вначале. Заметь, там и лестницы не будет и комнат фрейлин, что являются соблазном для Вестериона.

— Ах, вот оно как... — прошептала я и, набрав децибелы, громко сообщила, что мне дурно, что я хочу комнаты в гостевом домике, а еще есть хочу и увидеть Нардо.

— А после этого? — сухо поинтересовался Ган.

— И только после этого я займусь разбивкой сада. — Произнесла, сделав ударение на предпоследнем слове.

— Будет, — зло прошипел Ган Гаяши. — Что до прочего... Ваше утерянное вдохновение — Нардо — уже тут, как и сопровождающие, без которых вы в разбивке сада не дееспособны. Остался лишь договор. — В точности припомнил он мои слова, произнесенные в первую встречу.

— Вот прекрасно, спасибо что напомнили! — произнесла я, еще чуть сгорбившись. — Как только я составлю договор, так мы его с вами и обсудим. А сейчас мне бы полежать немного, а лучше всего вздремнуть.

— Галя! Ты...

— Хочу в постельку... — хныкая, попросилась к демону на ручки, и тот подыграл. Себастьян аккуратно поднял меня на руки и с обеспокоенным видом приложился губами к моему сморщенному лобику.

— Она вся горит.

'Галя что ты делаешь?' — мысленно спросил зелен, к которому только сейчас доплыл амур, перепуганный сообщением о кровопускании.

'Тяну время' — ответила я Соорскому и позволила себя унести.

— Сегодня же мы приступим к разбивке, — клятвенно заверила я. — Но составление договора займет чуть более двух суток. Мне нужно будет еще раз переговорить с Темнейшим. — Сообщила я Ган Гаяши, изображая умирающую деву. — А сейчас мне плохо... Себастьян, унесите меня.

У Императорского монстрюжища и до этого на морде было написано крупными буквами: 'Убью мерзавку при первой возможности!', а теперь уже легко читалось 'Нашинкую в ближайшее время'

Отойдя на значительное расстояние от озлобленной толпы рыбоподобных придворных и охранников, демон деликатно поинтересовался: — И когда они у тебя они должны быть?

— Я о женских днях веселых. — Пояснил он на мой удивленное: 'кто они?'

— Через две недели отпуска. — Ответила я зевком. — А я в Дарлогрии месяц провела, тут уже неделю, так что...

— Ждать тебе еще и ждать. — Усмехнулся демон, спускаясь со мной куда-то по пологой лестнице-ленивице. — В четвертом мире прошла лишь пара минуток.

— Что? — я недоверчиво на него покосилась. — Это как — лишь пара минуток?!

— А ты думаешь, почему туда всех ссылают. Он самый медленный и энергетически расходный, наша магия в нем практически бессильна.

— Да, ну... Неужели он такой тормоз?

— А тебя не удивило, что после месяца в Дарлогрии твой билет на поезд не был просроченным?

— Я думала, сон... — и подмигнула идущим сзади зелену и амуру.

— Вот теперь знаешь.

Через минуту мы вошли в шикарные апартаменты, где меня аккуратно опустили на пол. Интерьеры здесь были как в Аиде — повергающие в трепет и восхищение мощью и размерами коралловых объемов и изяществом сложных узоров, имитирующих огонь.

— Это наши? — я радостно блеснула глазами и расплылась в довольной улыбке.

— Нет. Тут Нардо обитает и периодически Глициния. Это ее лечебные палаты...

— На Нардо посмотрим? — я подпрыгнула на месте, хлопнув в ладоши.

— Галя, тебе же плохо.

— А да, точно... спасите, умираю...

— Так не настолько же! — прошептал Себастьян, успевший поймать меня в обмороке.

— Так предупреждать надо. — Ответила я, вновь приникая к его теплому, мужественному плечу. — К тому же тут удобнее.

— Это я уже понял, — вздохнул демон и, спрятав улыбку, позвал Глицинию.

— Ты думаешь, ее вопль никто не услышал? — спросил зелен, надевший на мою ногу белую туфельку с жемчужными вставками. Странно, я даже не заметила, когда успела ее потерять. А они в моем наряде от граф-рыба были или нет? Или мои сообщники меня готовят к обряду погребения, вот и белые тапочки притарабанили.

— Предостерегаю, чтобы службу кремации не тревожили. — На полном серьезе ответил ему демон и перехватил меня покрепче.

— Что?! — я попыталась спрыгнуть с его рук, но меня не пустили.

— А то. — Со смешком сообщил Соорский, обув меня во вторую белую туфельку. — Тут с мертвецами долго не возятся — вода едина, сама понимаешь, никто трупными соками дышать не хочет.

— Ээээ, уважаемый, поставьте меня на ноги!

— Не переживай, тебя тут на ноги быстро поставят, — подмигнул демон, прекрасно разбирающийся в людских речевых оборотах и с легкостью употребляющий их. — А сейчас больную разыграй по-быстрому.

— Я но... не...

— Что случилось?

Удивительно! Всего один встревоженный возглас прекрасной демонессы заставил меня в мгновение ока перевоплотиться, обмякнуть в объятиях демона и, прикрыв глаза тихо прошептать: — Мне плохо.

Хотя, кажется, наш демон-женатик опять использовал магию, и я ощутила усталость и легкое головокружение. А потому, не меняя тона, напомнила Себастьяну, что вампиризм наказуем.

— А кто занимается вампиризмом? — забеспокоилась подошедшая демонесса, она ласково коснулась моей щеки и прощупала пульс.

— Тереха с тремя зубами, — брякнула я, прежде чем провалиться в глубокий сон.

13.

Мне снился Нардо. Никаких антуражей, никаких лишних деталей: пустое пространство завешено белой пеленой плотного тумана, он и я. Полное ощущение его присутствия: тепло рук, крепость мускулов, шелковистость черной, все еще редкой, гривы и чуть искривленное лицо. Жаль, гримаса боли с лица еще не сошла, но кто обращает внимание на такие мелочи, если руки самого красивого в мире чельда с нежностью обнимают, позволяя согреться, и забыть о тяготах дня. Туман был настолько плотным, что позволил зависнуть в пространстве шара не хуже космонавтов в открытом космосе. И мы там зависли, тесно прижавшись и сопя в шеи друг друга.

И вот только я понадеялась, что это блаженство будет длиться вечно, меня нагло разбудили три до боли знакомых голоса.

— Галя, просыпайся.

— Ты нам нужна.

— Срочно!

Отчаяние перед возвратом из сладкого сновидения в угрюмую реальность, было настолько безграничным, что я ответила грубо и достаточно резко:

— Идите на хрен!

— Галя...— из-за тона, с которым был произнесен этот вопрос, я очнулась и повернула голову к обладателю голоса, от которого мурашки по коже.

— Ты о растении, да? О том, которое 'хроном' называют. — Прищурив глаза, уточнил сердитый демон.

— Я... — и вот тут постепенно пришло понимание: кто я, где я, кто вокруг и что я только что сделала, хотя очень обещала более не ругаться, не проклинать и тем более не посылать. Во избежание проблем у моих соратников, пришлось согласиться: — О хроне, да.

Резко села на кровати и, обнаружив на себе чешуйчатое платье, оправила волосы и потерла глаза. Плюс мира Гарвиро — умываться тут нет нужды, а вот расчесаться было бы неплохо.

Меня разбудили в небольшой уютной комнате с накрытым столиком с чашками и тарелками полных разных сластей. Зелен, амур и демон в чешуйчатых солидных костюмах сидят в креслах, я возлежу на узкой софе.

— Не понял, это что она нам только что пожелала? — нахмурился зелен.

— Ничего хорошего, но уже и ничего страшного. — Пояснил демон, после этих слов передо мной поставили тарелку с чем-то желтым и круглым и в руку дали вилку с двумя зубцами. — Чизкейк со сливками и лимороном.

Я недоверчиво покосилась на него и, припомнив момент усыпления, надулась:

— Хочешь, чтобы я это ела, попробуй его сам.

— Галя, ешь спокойно.

— После того как ты меня усыпил?!

— Тебя никто не усыплял. — Он отложил свою чашку, и подался вперед, сцепив руки.

— Ты сама... — поддержал амур, блестя глазами на мой завтрак, то есть, внимательно изучая его на расстоянии.

— Не правда!

— Нервная обстановка, долгое путешествие по водным просторам, — методично перечисляет Себастьян, в то время как Донато аккуратно подбирается ко мне, переплывая от стула к стулу, а затем и к моей софе, — расстройство из-за Нардо, огромное количество новой информации и встреча с Темным повелителем, все это основательно вымотало тебя.

— А еще противостояние с Ган Гаяши, — подсказал амур, сев в непосредственной близости от меня и моей тарелки. К этому моменту я и сама начала облизываться на угощение. Что ж, смотрится весьма аппетитно, к тому же я со сна проголодалась, так что рука сама потянулась за вилкой, но от пришедшей догадки замерла:

— И вы все будете смотреть, как я ем?

— Вообще-то мы пришли за твоими распоряжениями. — Поправив рукава чешуйчатого костюма, чинный зелен улыбнулся.

— Почему вот так? — я указала на своих сообщников, саму палату, мой личный вид и сладкий завтрак. — Нужно было о распоряжениях дать подумать, а не дать поспать.

— А мы выявили, что ты лучше думаешь за едой после хорошего сна.

— Сон был хорошим? — поинтересовался амур, уже вертя в руках вилку с ловкостью метателя ножей.

— Мне Нардо снился.

Я на мгновение вернулась к счастливым картинам нашего общего будущего и ощущению безмятежного счастья, что появляется рядом с ним.

— Еще бы! — ухмыльнулся амур и ковырнул-таки мой завтрак раньше меня. — Вас под один купол положили, чтобы ты его от собственных проклятий уберегла.

Он с наслаждением попробовал кусочек и протяжно промычал...

— Вот как... — я разделила чизкейк на четыре части, отгородив ту, которую облюбовал Донато, и попыталась принюхаться. Он ничем не пах, как и все в этом подводном мире. — А что, помогло?

— Ну, если он все еще жив, и ты на него ничего нового не наслала, — амур уверенно перетащил к себе на тарелку опробованный кусок и принялся есть, — то все в порядке.

— Ага, — я печально вздохнула, посмотрела на аппетитный чизкейк, затем на жующего и медленно меняющего цвет Донато. Есть перехотелось сразу. — Слушайте, а что с ним?

Зелен перевел взгляд с меня на желтеющего Донато и удивленно присвистнул:

— Галя, не ешь и не двигайся... — прошептал демон, в то время как нож и пустой поднос плавно переплыли со стола в его руки.

В это время мысленный зов Вестереона бил набат, как колокол на пасхальные праздники: 'Глициния!'

Все, что произошло далее, я не могла бы увидеть ни в одном фильме ужасов и тем более, пережить вживую. Окончательно пожелтев, амур Донато в друг стал дырявиться насквозь не хуже голандского сыра и противно попискивать — спанчбоб со своим визгливым голосочком и рядом не стоит. Его зоркие глазки многократно увеличились, узрев на моей тарелке оставшиеся кусочки чизкейка, и из-под дырявой жирной туши, в которую превратился некогда просто пухлый амурчик, ко мне потянулись черные ласты, покрытые желтыми жилами.

— Тебе нельзя. — От амура ноль эмоций — тянется, и не отодвинуться от него, ведь двигаться мне запретили. Сиди я от этого ужаса далеко, молчала бы, но когда оно пищит и тянется к тебе, это страшно и от страха вдруг рявкну низким голосом:

— А ну ласты убрал! Иначе сама тебе их склею!

Дырявый желтый ужас моргнул и начал колыхаться как желе.

— Галя!

— Тобой было сказано только — не ешь и не двигайся, о молчании речи не было. — Огрызнулась я, не поднимая глаз на демона, и вновь обратилась к бывшему Донато. — А ты хватит дергаться, сиди смирно и, может быть, тогда получишь остальное.

Одушевленный сырник воззрился на меня обиженно, прошипел что-то нечленораздельное, но замер.

В апартаменты плавно вошла Глициния, Осмотрев нас, она с удивлением спросила:

— Что здесь происходит?

— Да! Чельд его знает! — ругнулась я,

— С Донато непорядок. — Ответил зелен.

-А что с Донато? — Всплеснула она руками, и ласково погладила желтый ужас, — где он?

— Вначале сидел подле меня, а попробовав сладкого, в сырник превратился. Вы, кстати, именно его гладите.

— Это не Донато, а Цимис, питомец моего сына. Видимо, из любопытства или по приказу держал форму амура, но сладкое сняло все оковы. Он должен быть где-то в замке. Ищите его в спальне.

Зелен и демон, отставившие столовые приборы в сторону, синхронно поднялись со своих мест. И с поклоном удалились, оставив меня на едине с завтраком, императрицей и ее страшным питомцем.

— Значит, это не отравлено? — я кивнула на чизкейк и, получив подтверждение, с аппетитом принялась есть. — Цимис отвечал точь-в-точь как амур, откуда у него информация?

— Это прекрасное создание умеет считывать чужие мысли. Не все, но самые яркие. — Она отдала ему приказ, и ластоногий сырник отплыл от стола, предварительно бросив на меня обиженный взгляд. Это небольшое по размерам создание было как круглый дырявый шарик сыра с глазками и двумя парами черных ласт. В общем, достаточно мил, но погладить такое создание совсем не хочется, вдруг пальцы застрянут в его дырочках.

— Цим, — я подозвала его и переложила на тарелку еще одну порцию, — это тебе.

Пучеглазая морская зверюшка недоверчиво воззрилась, не забыв облизнуться. Если не доверяет, значит, он шпионил по указке сверху.

— Это тебе в счет информации. Ты давно за нами плывешь?

Крутанувшись вокруг своей оси, он что-то забавно пропищал и ластой стянул сладость с тарелки.

— С момента, как тебя принесли в бессознательном состоянии.

— А скажи-ка, малыш, — новая порция чизкейка оказалась на его тарелке, — ты много услышал?

Императрица с удивлением обернулась ко мне, но промолчала, в то время как Цимис принял форму Донато и, медленно шевеля толстыми ножками, подплыл ко мне.

— Ты уверен, что совместный сон под куполом поможет? — произнес он голосом Вестериона Соорского.

— Не уверен, но ей следует выспаться без новых треволнений и проклятий на его голову.

— И сколько времени дадим?

— Один день.

По счастью, после этого мои соратники молчали, и желтый океанический зверек запомнил не много, потому что следующими его словами была побудка наглого трио: 'Галя, просыпайся. Ты нам нужна. Срочно!'

— А почему срочно? — не удержалась я от вопроса.

— Его Императрическое Величество Ган Гаяши пожелал встретиться с вами не позднее обеда сегодняшнего дня. — Сообщило создание, отобразив самую очаровательную улыбку амура Донато.

— Молодец, держи. — Я сгрузила ему последнюю порцию своего завтрака и голосом, нетерпящим возражений, заявила. — А теперь кыш отсюда на улицу. Поиграй!

Слопав одним махом последние кусочки, амур стал желтым мячиком и попрыгал на выход, смешно шевеля черными ластами.

— Как вы догадались, что можно вот так выведать информацию?

— Но это же маленький зверек, вы и гладили его, как маленького, и, как маленький, он не сдержал формы из-за сладкого.

— Ему более трех сотен лет. — Прошептала Глициния.

— Все равно маленький и очень смешной. А расскажите, как вы узнали о способностях этого чуда. Сдается мне, будущий муж подослал его в виде одного из ваших родных.

— Хуже... с родными я не секретничаю. — Глициния с мягкой улыбкой вернулась в картины прошлого. Еще на первом совещании по присоединению чистилища Гарвиро к областям Темнейшего он подменил мою подругу.

— Узнал много. — Поняла я по ее смущенному лицу.

— Все. И воспользовался.

— С присущей ему наглостью.

— С не портящей его наглостью, — исправила меня императрица с протяжным вздохом. Так-так, а гада Гана тут все еще любят. Ну, он и сволочь безобразная чешуйчатая.

— Глициния, но разве он вас не украл от родных и жениха? Я слышала, что Себастьян прорывался к вам неоднократно, но увидеться сразу же не смог.

— Я была возмущена, — она печально потупилась в пол. — Но мои откровения с подругой, ставшей от здешней воды чересчур болтливой и любознательной, вышли боком. Он бил по всем фронтам в первую же встречу и не отпускал делегацию четыре дня. Показал себя галантным, умным, надежным джентльменом, умеющим рассмешить и поддержать, рассказать огромную массу всяческих историй... Какие у нас были прогулки... — мечтательно вздохнула она. — Я влюбилась в этот мир, хотя принадлежу огненной стихии.

— И для него не составило труда и обнимать, и целовать так, как мечталось... плюс ото всех откупился и, украв вас, закрыл мир. — Протянула я, высматривая, чем бы мне позавтракать.

— Это произошло меньше чем через месяц. Себастьян был в отъезде.... И да, Ган знал, что сказать и как действовать, и я проглотила наживку с крючком, так и не поняв, откуда течение.

— Теперь ясно откуда у него самоуверенность в неотразимости так зашкаливает.

— И есть с чего. — Демонесса протянула мне плоскую тарелочку с красным суфле. — Вы же видели моего супруга.

— О каком из образов идет речь? У меня оба его вида вызывают желание схватиться за сковородку. В первом приготовить для него, а во втором его же и зажарить. — Я набрала ложечку суфле и наконец-то попробовала океаническую сладость. — Мммммм, какая вкуснятина!

Императрица Глициния мягко рассмеялась: — Да, кухня здесь превосходная.

— Вы знаете, что водники предпочитают не хранить верность? — попыталась я зайти издалека.

— Галя, я знаю, по какой причине вас вызвали.

— Откуда?

— Тиото, как и Саммири и еще пять моих приближенных, все же мои фрейлины. Я в курсе его измен. — Вспомнилось напуганное лицо рыбки, когда я на выпуклой линзе ворвалась в спальню Императора. И после слов демонессы, произнесенных с такой горечью, мне сладость в горло не полезла.

— А что он ищет на стороне? Вряд ли молодость и красоту, взаимопонимания у него и с вами хватало. Так чего ему не достает?

— Деньги первопричина.

— У него что, еще не все закрома забиты?

— Нет, они опустели с моим появлением. Все же из его рук уплыло три богатых мира.

— Это вы Дарлогрию богатым миром называете? — прищурилась я.

— Более чем.

— Вот уж не знала... — задумчиво ковырнула суфле и обратила свой взор на демонессу в шикарном синем платье с серебристыми узорами мелких чешуек. — Значит, из всех орудий палил и по всем фронтам...

— Да.

— А мы используем эту же тактику и разведем не вас, а вашего мужа.

— Но разве... Разве вы...

— Неа, — я коварно улыбнулась, — с террористами мы переговоры вести не будем. Он и так уже уверился в своей безнаказанности. Нардо закрыл, несколько раз позволил меня украсть, а под конец и Цимиса послал шпионить. Хватит, доплавался.

Я решительно поднялась со своего места:

— У меня только один вопрос, он вам все еще нужен? Или подбросить его к противной пучеглазой рыбке?

— Она хорошая девочка.

— Ладно, рыбку пожалеем, отдадим кому-нибудь другому Императрическое монстрюжище. — Я посмотрела на ошеломленную императрицу, которая, не в силах что-либо ответить, удивленно взирает на меня. — Или его лучше всего вам оставить?

Она не ответила, так что я решила вопрос временно отставить. А вдруг передумает и не потерпит в доме более противного безобразища, что зовется ее мужем.

— Галя, как вы можете быть такой уверенной? Вы всерьез решили...?

— Увести у него всех фрейлин, лишить казны, власти, жены и спокойствия в его личном мире. Фактически указать на его недееспособность как правителя, самца и отца многочисленного семейства. Вы со мной?

— Я как-то...

— В таком случае хотя бы не мешайте. Я выдам нужные инструкции, буду обращаться к вам за советом время от времени, а самое главное, мы разобьем-таки вам сад.

— Невероятно... — прошептала она.

— Ладно, если сад разбить не получится, разобьем морду Гану. — На этом я протянула ей свою ладошку и уверенно пожала теплые пальцы демонессы. — Скрепим наш негласный союз первыми информативными уточнениями: где ваши фрейлины, императрица?

14.

Нужно было, услышав, где фрейлины изволят находиться в этот час, спросить не 'кто меня туда проведет?', а 'кто меня туда подбросит'. Иду вслед за слезником в броне, которого Глициния назвала знакомым словосочетанием... какой-то там Жако...ромо...родот Ань-я, Аньяс, или Аньясси. В общем, внеочередной океанический ужас, медленно, но верно ползущий вперед. А сзади я иду уже неизвестно какой по счету километр. И от того еле-еле переставляю ноги. Нас по пути следования ожидала лестница-ленивица, на три этажа вниз, затем пришлось преодолеть две километровые террасы и какой-то прозрачный переход. Я — уже стеная, а этот Жакоромородот все ползет и ползет. Когда впереди появилась новая лестница, на этот раз вверх, я взвыла:

— Да сколько можно уже! Когда мы придем?!

— Великолепная садовница спешит? — тихо поинтересовался слизень. Я замерла, во-первых: от восторга — 'великолепной' меня не часто кличут, а во-вторых: от ужасной мысли... это откуда у него только что звучало? И только я, оглядев его тушку, решилась задаться вопросом, а где же тут рот? Ужас подводный загнул на меня свои синие глаза на ножках.

— Вы спешите? — повторил он.

— Да. — Отвечая, у меня было предположение, что он сейчас как-нибудь разложится на части, или же позовет кого-то более стремительного, ну в самом крайнем случае, превратится в красивую бабочку и упорхнет, то есть уплывет. А он...

— Великолепная, видите сиреневый лаз со ступеньками? — один из его глазок на ножке указал вправо на отверстие в стене.

— Ну... да.

— Поднимайтесь по нему на два пролета вверх.

— А... Вы дальше подскажете куда... идти?

— Я буду ждать вас там. — Сообщил этот... этот гад, и меня посетила догадка.

— Погодите. Вы туда как быстро поднимитесь?

— Сиесекундно. — Уверенно произнес чемпион по медлительности.

— А меня поднять, силенок хватит?

— Мне не сложно, — качнул он глазками, — брезговать не будете?

— Ема-е! Чтоб я так брезговала в маршрутках кататься, когда время поджимает, или на лошадях, если другого транспорта нет, или спать в сыром подвале сторожки, спасаясь от дождя... И мне с такими гадинами работать приходилось. И чтоб я после этого брезговала! — в два шага оказалась подле него. — Где сесть, как держаться?

Слушавший меня Жакоромородот удивленно присвиснул:

— И даже с гадинами?

— В переносном смысле слова...

Я опять задалась вопросом, же чем он там свистит и как отвечает? Но мои мысли были прерваны сжатым инструктажем для наездника:

— Садитесь не третью пластину, руками держитесь за вторую, ноги уприте в четвертую.

Подобрав платье под попу, села, приняла нужную позу и с удивлением заметила:

— Как на скоростном мотоцикле... Голову, я так понимаю, не высовывать?

— Ни в коем случае за пределы моего тела.

— Хорошо, — согласилась я, крепче вцепившись в пластины.

— Готовы? — поинтересовался слизень и я, наивная незнайка, ответила: 'Да', быстро перешедшее в истошное: 'Аааааааааааааааааааааааааааа!'

Наше перемещение по коридору, лестнице, коридору, галерее, лестнице, коридору, туннелю, коридору было устрашающе быстрым и действительно сиесекундным. На его озвучение хватило бы и одного 'А', но меня заклинило от перенесенного ужаса. Слизень давно стоит на месте, пригнув голову, и спрятал глазки, а я все еще воплю от впечатления.

'Галя!? Галя, Галочка, ты где? Что произошло?!' — мысленный посыл Вести колоколом забился в моей голове.

'Аааа, все в порядке!'

'Ничего себе порядок! Ты где?'

'У фрейлин Глицинии'

Я оглянулась и только сейчас поняла, что своим воплем заставила спрятаться не только Жакоромородота, но и рыбок и их служанок, которые только сейчас решились объявиться из-за пуфиков, кресел и подушек.

' И ты так... с рыбками развлекаешься?'

'Так с рыбками развлекаться можешь только ты, — в ответ послышался его довольный хмык. Пришлось дать пояснение. — Это меня сиесекундно доставили на место'

'Кто доставил?'

'Жакоромородот Аньясси. — Ответила я и улыбнулась приходящим в себя рыбкам. — Все, Вестя, я пошла знакомиться'

'Меня подожди' — взмолился зелен.

'Обойдешься! Кстати, что там с Донато?'

'Спит...'

'Проснется, поговорим'

'А если не проснется?'

'Все равно поговорим. Смотрите, чтобы сами не заснули' — Я спрыгнула со слизня, который перестал прятать голову и глазки и теперь с нескрываемым ужасом следил за мной.

— Спасибо, что подбросили. — Поблагодарила я, расправив чешуйчатую юбку и пригладив волосы. — Вы свободны.

— Благодарю, Великолепная. — Дрожащим голосом ответил он и в мгновение ока скрылся из виду.

В наступившей тишине я, кажется, слышала стук всех сердечек находящихся тут рыбок. И меня боялись. Улыбнулась я самой очаровательной из улыбочек и помахала им рукой.

— Здрасти, Тиото среди вас есть?

Не прошло и минуты, как мы уже сидим рядом в каком-то маленьком садике и взволнованная рыбка с опаской смотрит на меня. На ее месте я бы тоже опасалась ту, которая спасла ее от внеочередного подкатывания Ган Гаяши, неожиданно вызвав к себе из его покоев. К слову, этот гад страшенный, уже и днем лезет, уверился, паразит, в своей безнаказанности. Ничего-ничего, мы ему все-все припомним, а для начала почву подготовим. И потому говорила я с рыбкой почти прямо и почти без метафор, как в наших книгах по психологии пишут:

— ...И от тебя зависит, хочешь ли ты стать рыбкой золотой или жареной.

— Что значит жареной? — поинтересовалась рябка, мягко оправив локоны, от которых зависть моя чуть-чуть разбушевалась.

— Отжарил и поплыл, — без запинки выдала я.

— Не понимаю...

— В грубой форме это звучит как — поимел и поплыл.

— Поимел? — она удивленно вскинула бровку.

— Да. — Улыбнулась я. Кажется, за пятнадцать минут диалога мы наконец-то нашли точки соприкосновения и взаимопонимания. До этого никак не получалось, да вообще, часть моего речевого набора она не понимала, хоть ты тресни.

— То есть 'имел', — продолжила Тиото свои неоднозначные размышления, — от слова иметь?

— Да.

— Но я не его собственность! Это оскорбительно...!

Возмущение почти любовницы было таким искренним, что я не сразу нашлась, что ответить, на последующий поток восклицаний относительно имущества, права собственности и завещания.

Через минуту слова рыбки стали кашей, и мои мозги перестали соображать. Захотелось, зажав уши, сбежать и спрятаться, точь-в-точь как Жакоромородот более десяти минут назад.

— Так с тобой мне не справиться, — изрекла я главную мысль и встала. И, прокрутив пару возможных вариаций развития, задумчиво произнесла вслух: — Упор буду делать на императрицу, для тебя я вызову профи.

— Подождите, — рыбка тоже поднялась, и ее волосы всколыхнулись и осветились массой искорок. — Что значит, упор на императрицу? Вы угрожаете Глицинии? Хотите на нее упереться?!

На ее вопрошающий вопль в проем тут же заглянули возмущенные фрейлины. Теперь я поняла, что значили слова Глицинии о приверженности ее рыбок. Не успею найти достойный ответ, меня тут же порвут на кусочки, и, возможно, даже съедят.

— Нет. Я имела в виду, что далее, о... садах, — выгодно вспомнила о секретном названии своей миссии, — буду говорить лично с императрицей. Сюрприз и так уже не получится, нас рассекретили...

Она недоверчиво прищурила свои глазищи и сделала плавный шаг в мою сторону.

— В таком случае, какого профи Вы вызовите для меня?

— Оооо, увидишь. — Глаза мои сами собой мечтательно закатились, а на щеках вспыхнул румянец. Вот как вспомню талантливые ручки соблазнителя, так в жар и бросает. Правда, после жара, меня бросает в легкое разочарование, что больше вспомнить то и нечего. В моей постели опять был потрясный представитель мужского пола и, опять же, далее поглаживаний дело не пошло.

Но,... это еще не значит, что рыбке не достанется весь спектр его услуг. И я опять ей позавидовала. А, ладно... у меня вон чельд будет, как только проснется. И, чельд подери, обнадежил бы хоть кто-то, что вскоре проснется.

— Обещаю, он тебе понравится. Настоящий профессионал, а не какой-то там престарелый любитель с одной победой за спиной. — Ухмыльнулась, вспомнив список покоренных за плечами Гана, а потом перед глазами появился образ красавца инкуба, и я внесла одну маленькую поправочку. — Хотя, если вдуматься, бедолага уже седой.

— Почему?

— Работа у него нервная. Но он талант, истинно талант. Такими не рождаются — годы тренировок.

На этом я диалог с Тиото завершила, из маленького садика вышла. Оказавшись в их богато украшенных комнатах, протяжно вздохнула. Красотень у них все-таки, будь я на месте императрицы Глицинии, тоже влюбилась бы и в красивого мужчину, умеющего ухаживать, и в мир которым он владеет.

На выходе из комнат фрейлин столкнулась с улыбающимся Вестерионом и хмурым Себастьяном.

— Ты уже уходишь? — с удивлением и в то же время радостно поинтересовался зелен. От пиджака он уже избавился, сейчас спешно наводит беспорядок на рубашке — расстегивает рукава и пуговки, раскрывая густую кудрявую зелень прокаченной груди.

— Да, и Вы со мной. Предлагаю увидеть наши новые комнаты в гостевом домике на первом этаже. — Я оторвала зеленую лапищу от ремня его брюк. И обоим указала на выход, то есть в коридор.

— Но...

— Что?

— И рыбки останутся одни одинешеньки? — зелен с высоты своего роста воззрился на меня проникновенно. Своим ангельским взором праведника чуть ли не в душу пролез. Но я-то о его способностях уже наслышана, хватит.

— Нет. Для тебя сложное задание уже есть, а для них мы развлечение сейчас вызовем.

— Кого это?

— А нам нужен лучший из лучших соблазнителей. Самый-самый. — Взяв обоих под руки, я повела их по коридору.

— Гааааля... — вздохнул демон тяжело и накрыл теплой ладонью мои пальчики, — что-то не нравится мне твои методы...

— Все будет зашибись, как хорошо, — пообещала я.

А зелен наоборот взвился: — И зачем тебе инкуб?

— Раз старого козла, то есть Океаническое безобразище, на молодых потянуло, хочу ему рыбалку испортить. А в этом случае действовать нужно незаметно, часть рыбок спугнуть, часть переманить.

— А она как? Разве не приручена? — забеспокоился добросердечный водник с повышенным либидо.

— Она, словно бы из двух зол выбирает меньшее, соглашается не сопротивляться, чтобы не убил ни он, ни ее высокопоставленный папашка. Кстати, это первый граф-рыб достопочтимый Стук.

— Ган ей не нравится. — Уверенно произнес демон и довольным жестом предвкушения потер свою грудь.

— Нет. — Поворачиваюсь к Весте, который, по лицу видно, уже продумывает первые шуги по завоеванию рыбки. — И чтоб знал, при встрече нужно в глаза смотреть, а не на плоскую грудь пялиться.

— Да что ты знаешь?! — скривился он.

— Что твой интерес может быть виден. — Заявила я с 100% уверенностью, что он от наших мужчин не сильно отличается. Оказалось, ошиблась.

— Я водник, у нас все скрыто. Это вы... чуть что в возбуждении... — зелен сморщил нос. Спасибо, что мысль не продолжил. Уж не знаю, что бы я услышала о нашем человеческом возбуждении от зеленого праведника, но его презрение и брезгливость настолько сильно выражены, что я не удержалась.

— То есть, Ульрима даже визуально не может оценить индивида, доставшегося ей в мужья?

— Что?

— Галя. — Вздохнул демон, покачивая головой. — Не раздражай зря.

— Ничего, так, мысли вслух... — и тихо-тихо прошептала, — вот не повезло бедняжке.

Мы прошли до конца светящегося Коридора и остановились у лестницы.

— Оооо, этот кошмар пологий опять пройти придется. — Я со вздохом покосилась на улыбчивого зелена. — Только не предлагай меня спустить с лестницы одним незамысловатым движением.

— Это каким же?

— Толчком.

— Я бы так никогда...! — моя рука тут же была прижата к его быстро бьющемуся сердцу.

— Да?! Что же ты тогда улыбаешься?

— Подумал... Зачем тебе инкуб, если я есть?

Вопрос понятен, а вот причины, побудившие его действовать открыто, — совсем нет. Пришлось попросить:

— Отсюда подробнее, пожалуйста.

— Давай я попробую их... развлечь. Вдруг справлюсь?

— Я в твоем — вдруг справлюсь — и не сомневаюсь. Меня другое настораживает.

Воспрянувший духом Вестя неожиданно напрягся:

— Что?

— Вспомнила, что ты от пьянящей свободы действий всех тут... перепробуешь. — Намек он понял, окаменел и нахмурился. Вот-вот с лестницы спустит пинком. — И спасу от твоей охоты никому не будет.

Говоря это, чувствую, как демон, смещается ближе и, крепче прижав к себе мою руку, как бы готовится к худшему повороту событий. Но господин Соорский своей сдержанностью нас обоих очень удивил.

— Это как? Опять твои словесные выражения?

— Ага. Ты ж, как тайфун страсти, прошлые похождения здесь до сих пор вспоминают с содроганием. — Как по заказу, заметившие нас рыбы и рыбки, плывущие наверх, вдруг решили скрыться. Кто в сквозное окно, кто топориком на дно, а кто и птицей вверх и на всех парах.

— Вот. — Я указала на быстро уплывающих жителей Океании. — Короче, не хочу, чтобы получилось, как в анекдоте про робота Лелика.

— Где все не знаю, но Лелик где-то рядом. — Припомнил последние строки демон, еле-еле сдерживающий улыбку.

— Именно, — я обоих повела далее вниз. — Только на этот раз будет не Лелик, а Вестя. Бррр,... аж мурашки по коже от такого зверского предположения.

— И мы вызовем инкуба, — расстроено протянул он и через мою голову покосился на Себастьяна. — Так вызывали уже однажды и ничего...

После этой фразы мои сопровождающие замолчали приблизительно на минуту или две, и мы как раз на треть лесенки спустились.

— Кхм, Галя, — подал голос демон, решивший подойти к теме издалека, — у тебя знакомый среди инкубов есть?

— Есть, а вы не знаете разве? — ухмыльнулась я. — Шпунько. Черногривый, синеглазый,... а нет, он уже седой.

— Почему седой? — удивился зелен.

— Меня испугался.

— Кто б не струсил, он же избранную жертвенницу Темного Повелителя соблазнил, — хмыкнул Соорский, как истинно разбирающийся в этих делах. Надо же, меня и обсуждает, вот куст зеленый!

— Он еще жив? — вопрос был адресован Себастьяну.

— Жив. Ориентацию лишь сменил.

— Ааааа... не соблазнил, раз жив. — Вредный зелен опять-таки проявил вопиющую 'деликатность'.

— Как сменил?! Какую?

— Профессиональную. Пошел в пекари хлебобулочных изделий, торты украшает.

— Но почему?

— Потому, что в вашем мирке прошлым делом ему еще долго не заняться. Своей природной силы он на входе лишился, при ссылке в место заточения. — С тяжелым вздохом пояснил он.

— Это как? Это что из-за меня, да? Неужели Нардо сдал, только ему было известно...

— После встречи с тобой среди инкубов только один из профи стал седым, таким образом, подтвердил он свою причастность... к... — зелен посмотрев на меня сверху вниз, — к этому темному делу.

— Да уж... Конспирация у вас хреновая. Но мы с ним теперь быстро общий язык найдем!

Услышав о языках, Вестерион заметно вздрогнул и коснулся могучей груди лапищей, словно бы успокаивая себя. И только я хотела добавить еще пару фраз для обострения его воображения, как демон меня отвлек:

— Галя, что теперь?

— Собеседование с императором и вызов дьякола для обсуждения проблем насущных.

— Это каких же? — вклинился Вестерион.

— Узнаем, как с Ган Гаяши найти общий язык. — Коварно прищурилась я, и зелен вновь брезгливо сморщился.

15.

К Императорскому монстрюжищу мы шли как герои эпической саги о самураях. Впереди я, сзади справа демон, слева зелен. Они хмурые и серьезные, медленно двигающиеся в темных костюмах с жабо, и я в светлом платье, летящая, как ангел возмездия — с прищуром и кривой улыбочкой киллера. Наше шествие отражалось во всех поверхностях вогнутых прозрачных колпаков окон, те существа, что ранее неслись, не разбирая дороги, посмотрев в нашу сторону, заворожено останавливались и провожали взглядами.

Оставив за своими плечами не один десяток завороженных зрителей, мы вошли в гулкий зал с пупырчатыми белыми стенами, и остановились напротив самых массивных дверей. Материалом для стен здесь служил ракушечник, а не коралл, и двери изготовлены не из прозрачных пластин, а из костяных шипов охранных идолов и, выходит, что обитатель этих хором беспокоится о секретности всего, что происходит за этими стенами. К одной створке припал зелен, к другой демон и через мгновение врата в тайное убежище Гана с противным скрипом поддались и начали открываться.

— Уважаемые, этими дверьми давненько никто не пользовался...

— И что? — кряхтя, поинтересовался Вестерион.

— Вы уверены, что нам сюда?

— Тебе нужны были договора, вот мы узнали, где их хранят.

— Да, шикарно, но я передумала что-либо с ним подписывать — это чревато последствиями. И если вы о месте хранения узнали во время моего сна, то Цимис сдал вылазку... — прошептала я тихо. И чуть не охнула, когда двери, на которые давили мои сопровождающие, резко распахнулись изнутри. Демон и зелен мгновенно выпрямились, приветствуя злого Ган Гаяши и первого граф-рыба Тио Стука.

— А мы как раз искали вас. — Пролепетала я, протянув к рыбоподобному ужасу свои руки, — простите, мне мою забывчивость, кажется, я ошиблась дверью и указала не на ту.

— Ваша забывчивость поражает, вы находитесь не в том крыле, не того здания, не на том этаже...

Из-за спин императора и граф-рыба появилось пятьдесят крабовидных ловцов, вооруженных арбалетами, и я каким-то шестым чувством ощутила, как напрягся демон и насторожился зелен. В том, что мы, то есть мои сопровождающие их порвут, я не сомневалась, но этом случае прощай миссия, прощайте Нардо, Донато, и мы не свидимся с вами, мои долгожданные проценты от секретной деятельности.

— Значит это не зал переговоров с черным плоским камнем в центре?! — удивление было с примесью перепуга. А я уже осмотрела зал с дурацкой улыбкой простушки, — но так похож...

— Вы здесь зачем? — Гаяши подплыл ближе.

— За вами и договором. С императрицей я уже все обсудила, пришла за вашими рекомендациями по разбивке сада. А так же за помощью...

— За какой помощью? — еще ближе подплыл рыб, и я еле удержалась, чтобы не шарахнуться в сторону и воплем: 'мать-перемать!'

— Мне нужнее новый психотерапевт, на замену старого.

— Амур Донато состарился? — удивился император, покосившись в сторону Стука.

— Он в отключке... — удивление на лице Океанического безобразища стало еще более выраженным. — То есть он спит и не скоро проснется. А мне в преддверии большого объема работы нужна поддержка... психологическая. И чуть не плача добавила: — И я прошу вас допустить в мир Гарвиро его заместителя и моего старого друга.

— То есть старца? — попытался понять меня Ган.

— То есть седого хорошего знакомого.

— Да будет так, я открою мир для вашего помощника. — Снисходительно улыбнулся рыб и зло глянул на демона, — но предлагаю и его заменить.

— Нет! — мой вопль, заставил рыба ретироваться на прежнее место. — Простите мне мою импульсивность, и поймите, что ни демона, ни зелена я не отпущу. За последние несколько дней я была трижды похищена и чуть не отравлена! — если чуток подправить все произошедшее, то приблизительно так оно и было. — Моей жизни неоднократно угрожала опасность и лишь в связке со своими помощниками я выплывала...

Тяжелый вздох и со стороны Вести слышится мысленное: 'Ну, ты даешь...'

'Это еще не все' — отчеканила я и шагнула к Императору.

— Вы не поверите, но прежде чем уснуть, наш Донато превратился в дырявое желтое создание с черными ластами и жуткими глазами! Я так боюсь, я теперь всего боюсь и никому не верю, — всхлипнула я, — да будь проклят...!

Далее не продолжила, но зато с удивлением и толикой довольства проследила как Стук, Ган и вся их свита ловцов, в мгновение ока оказались за дверьми, которые с грохотом захлопнулись.

— И что, им это поможет?

— Нет, но суеверие у них распространено.

— Хм... Еще одна Ахиллесова пята?

— Можно и так сказать, — согласился демон.

— Галя! Послышалось из-за двери, жду вас в зале переговоров, вас проводит Жакоромородот Аньясси.

— Зашибись! Давайте его сюда.

— Я здесь, Великолепная, — прошептал объявившийся рядом слизень и приветственно стукнул глазками на ножках.

— Класс! Подбросите, чтобы быстрее получилось добраться.

— А вы 'Аааааа' визжать не будете?

— Я нет. Правда, не знаю, как парни,— ну и кивнула в сторону своих сопровождающих.

— А мы доплывем! — в голос ответили зелен с демоном, и мне осталось лишь пожать плечами и занять место на спине Жакоромородота. — Эх! Коль летать — так с музыкой. Поползли!

Дала я команду, и мое счастливое и восторженное 'Ииииииии...!' эхом разнеслось по дворцу Ган Гаяши.

— Великолепная, вы же дали слово? — чуть не всхлипнул остановившийся слизень.

— Простите, я думала вас мое 'Аааа' не устраивает, а не сам факт визга, но поверьте, это самый высший балл ваших способностей, уважаемый Аньясси, — попыталась я загладить свою вину. — Благодарю за то, что подвезли.

— Был рад оказать вам свою помощь, — откликнулся слизень и растворился в синей воде коридора, не оставив после себя ни следа, ни свистящего звука, ни водного шевеления.

Я свободнее вздохнула, узнав место — небольшую площадку перед белым залом, который украшают костяные ребра, идущие от периферии в центр. Толкнув двери, прошла на площадку перед черным камнем. Что примечательно, библиотека осталась в том же помещении с черным камнем, но все полки покрыты тонкой сеткой коралловых плетений. Видимо после происшествия с Тио Стуком они решили обезопасить себя хоть так. В зале я оказалась первой, но не единственной. Там работали специалисты по внешней связи — худые рыбы с серебристым окрасом чешуи и белыми тройными полосами вдоль боков. Один из них застыл в отдалении и с поклоном поинтересовался:

— Чего желает Галя Великолепная?

Кажется, мне этот мир нравится все больше и больше. Улыбка стала от уха до уха, и я с толикой благородного превосходства расправила плечи и всего лишь чуточку приосанилась, так что в позвоночнике послышался треск. Плевать, что этот рыб явно старше, может иронизировать или даже хамить таким вот изречением, и уж тем более в мои передряги ни разу не попадал ввиду ума, но все же, как приятно почувствовать себя уникальной и великолепной.

— Желаю переговорить с Темным Повелителем правителем Аида. Соедините нас.

— Одно мгновение. — Он отдал распоряжение своим помощникам, и на черном камне тут же проступила знакомая гравировка с Люциусом в глупом наряде. Изображение засияло, и не более чем через десять секунд с миром Аид произошло соединение. Узрев картину по ту сторону, я шепотом попросила всех рыб удалиться.

Ранее я и не предполагала, что мой шепот может быть таким громким, но стоило лишь произнести: 'Спасибо, вы свободны и двери за собой прикройте', как дьякол, стоящий ко мне спиной и страстно сжимающий неизвестную в руках, резко обернулся и натурально выругался моим же именем.

— Галя! — далее его рука, метнулась к губам и стерла остатки помады, — что стряслось?

Мне оставалось лишь хмыкнуть, в какой бы засаде мы ни были, у Темнейшего любовь все равно крутится и на месте не стоит.

— Нда, давно не виделись... Ты у Татиха вашего о проклятиях спросил? — ухмыльнулась я, глядя на демонессу, подмигнувшую мне из-за плеча Люциуса. — Привет, Олимпия!

Она радостно помахала, а вот ее жених в тяжелом раздумье поскреб рога.

— Я ну... — красноречивый взгляд на демонессу стал понятен — помирились, или же я попала на процесс примирения.

— По глазам вижу, был занят, по губам вижу, чем именно занимался... — ухмылка моя стала шире. — Наводил мосты, милый?

— Ты зачем стучишься? — спросил он, задвигая водную демонессу за спину. Нифига себе тут у некоторых память отшибло из-за поцелуев. Желая чем-нибудь запустить в рогатого, обернулась в поисках тяжелого предмета. И вот увидела, как в залу вплыло его Величество Океаническое безобразище, граф-рыб Стук и мои сопровождающие, а за дверьми остались знакомые мне ловцы.

— Мне нуж...

— Нужна информация? — просиял дьякол, так и не дав договорить. Оборачиваюсь на Ган Гаяши, желающего погреть ушки, которых не видно, и расплываюсь в ехидной улыбочке.

— Пока в ней нужды нет, накапливай по мере сил и возможностей. — Я пригладила волосы и подмигнула дьяколу. — К слову о помощи, тебе придется прислать сюда нашего общего знакомого.

Бровь дьявола поползла вверх.

— Значит, вначале его познакомили со мной в последний день в Аиде, а вот затем... позднее с ним почему-то решил познакомиться ты... И с чего вдруг? Я дала рекламу его профессиональным качествам только один раз и то при чельде. Или ты был наслышан ранее и решил повысить собственные способности?

Вторая бровь Люциуса поползла вверх, на лице появилась саркастическая улыбочка: — И у кого я мог повысить свои способности?

— Шпунько.

— Зачем тебе он? — посуровел Темнейший и пространство вокруг него потемнело.

— На профи потянуло, на голубоглазого и многоопытного, как чельд. Пока мой в отключке, а Донато в спячке, могу я хоть с кем-то... — здесь делаю значительную паузу, вынуждая его спросить:

— Что..., хоть с кем-то?

— О любви поговорить. Я же сказала любовь всей моей жизни в коме, и не скоро из нее выйдет, а психотерапевт в состоянии зыбучего сна.

— Ты о Донато сейчас? — не поверил дьякол, но, получив мой кивок в подтверждение, сцепил зубы. — Что с ним?

— Чельд его знает. Спит, сволочь пухлая, позабыв о моих нуждах.

— То есть и второй спит...

— О! Да ты считать умеешь! Какой же ты умница...!

То, что Дьякол зло прищурился, я увидела, а Олимпия явно почувствовала. И ее маленькая ручка аккуратно взяла в захват его кисть и переплела свои изящные пальчики с его напряженными, готовыми в любое мгновение сжаться в кулак. Я победно улыбнулась, все же люблю доставать рогатого до печенок.

— Ты же поможешь? — взволнованный вопрос водной демонессы я расслышала с трудом, но услышала и не удержалась от подкола: — Да, куда он денется! И попляшет и разденется.

— Галя! — рядом оказался Себастьян, учтиво поприветствовав Темнейшего, он тихо меня предупредил: 'не играй с огнем'.

— Точно что-то я отвлеклась в ожидании седого друга. Значит, реве вашего расспроси, будь добр, что там на душу одного чельдяки скопилось. Ей богу, будить страшно, меня тут запугали, что как только из комы выйдет, так помрет.

— Не помрет, но ногу сломает точно. Все сказанное здесь, быстрее достигает цели. — Пояснил зелен, подошедший к нам.

— Знаешь, — улыбка Люциуса была широкой и вредной, — сдается мне, что при выборе меж тобой и комой он выберет меньшее из зол.

— Вернется ко мне?! — подмигнула я.

— Не выйдет из комы.

— А, ну это вряд ли... Так что быстро доставь Шпунько и хорошенько встряхни реве Татиха. Все, привет семье. — И, взмахнув рукой, дала дьяколу команду к отбою. Камень погас, явив рогатого клоуна, император Ган Гаяши нахмурился, явив одно из самых непрезентабельных выражений своей морды.

— Нам нужно поговорить. — Тон, с которым это было произнесено, заставил меня сжаться.

— О чем?

— Зачем мне дозволять здесь появление инкуба?

А этот мир не настолько закрыт, как кажется, вот и шикарного Шпунько знают и род его деятельности помнят. Или кто-то нечаянно сдал мои слова, или подслушал... Эх, придется выкручиваться.

— Простите, — я через силу, но все же шагнула к Императорскому монстрюжищу и прищурилась, — а как еще вы хотите добиться развода?

16.

В тайной зале, хранящей тысячи важнейших документов Океании Гарвиро, тревожно бегают членистоногие и длинноусые хранители. На поиск одного из важнейших договоров им отпущено не более пятнадцати минут. В это время у всех семнадцати дверей залы по стойке смирно стоят ловцы, вооруженные арбалетами. Сам же Император Ган Гаяши проплывает из угла в угол террасы, давно полюбившейся ему. Он ждет, когда же найдутся бумаги, что дадут долгожданную свободу, и на ее основании возможность приблизить рыбку, заполнить хранилища дарами ее отца, и может быть вернуть назад миры, что он так просто отдал когда-то по большой любви...

— Ваше Величество, возможно ли, чтобы Галя разрешила такую сложность? Все же расторгнуть брачный контракт без согласия второй стороны невозможно... — с почтением произнес граф-рыб. — Глициния и ранее не шла на уступки. А зная о сложности ситуации... — здесь Тавериль Тио Стук явно имел в виду любовные похождения императора, но, уловив его злобный взгляд, тут же пояснил, — теперь может вовсе будет против...

— Скажи еще, что и насолить мне пожелает.

— А разве нет?

— Нет. Она же не водница и мстить не будет.

— Теперь понятен ваш выбор. — Хмыкнул наглый граф-рыб.

Ган Гаяши нахмурился. Возможно, его чувство к Глиции уже не так сияет и, можно сказать, поостыло, но уважение к ней осталось прежним. Ее выдержка, умение войти в положение и разрешить любую ситуацию, разбив скандал на корню, всегда восхищала его. С появлением демонессы во дворце и самом мире стало много тише, отец с матерью более не ссорились на виду у придворных, подавая им пример, а те в свою очередь перестали прививать плохие привычки простым гражданам. Настал век спокойствия и взаимопонимания, но спустя годы он постепенно перетек в мутные времена застоя.

Увеличение инвестиций с тот или иной отраслевой поток более не предвещало появление инноваций. Прогресс застрял на ступеньке прошлого, а вместе с ним и потоки свежей воды, которые ранее приносила смена течений Дарави. В некоторых уголках мира появились неприятные болотистые местности, которые обещали превратиться в районы, а затем и в целые провинции, как это случилось со Средиземным морем. Император вздохнул, убеждая себя в который раз, что на его век и века его детей и внуков благосостояния Гарвиро вполне хватит. А значит, не меняя прежнего уклада и устоявшейся модели правления, которые весьма трудоемки, сейчас можно вполне не дурно прожить и даже поживиться, вспомнить молодость и, может быть, открыть для себя новые горизонты счастья. Все же он не так стар, всего-то пять сотен лет за плечами. Разве это возраст для императора Гарвиро?


* * *

Что ж, услышав от Ган Гаяши, что развода добиться можно лишь с согласием обеих сторон, я уверилась, что для начала нужно сделать Глицинию довольной, счастливой по возможности, а затем и свободной от мужа. Как? Еще не решила, решение придет по ходу дела. А пока мы ждем Шпунько, я взялась за сад для императрицы. Во-первых: это возможность отвлечься от главной задачи, во-вторых: это радость Глицинии, в-третьих: пыль в глаза Гану. Сам же назначил на должность садового дизайнера.

Себастьян оплыл территорию на охранном идоле совместно с полу-лягушем Гассиро. И при помощи своей магии быстро соорудил мини макет с масштабом 1:100, Жакоромородот принес каталоги с растениями, годными для посадки. И вот стою на террасе нашего гостевого домика, смотрю на макет выделенного нам участка и вздыхаю с грустью.

Эх, мне бы Женьку сюда, а то мне фантазии на сад не хватит. Участок для него занимает гектары, сотни гектар подводного пространства, захватывает три глубокие расщелины, утес с пещерами и огромнейший кусок мертвого города. А еще в его центре образовалось огромное пятно грязи, еще невязкой и очень похожей на песок, который щедро высыпали в воду, а он, не осев на дно, застыл во времени и пространстве. Грязный коричневый с зеленым оттенком он не растворяется со временем, не оседает и может разойтись, как тучка, позволяя через себя проплыть, а затем смыкается опять в одну неподвижную песчаную субстанцию.

— Это что вообще такое? — удивилась я, ткнув в пятно пальчиком.

— Зарождающееся болото. — С поклоном сообщил слизень в броне. — Наш мир стареет и мельчает.

— Осыпается?

— Скорее тухнет. — Пояснил демон, рассматривая макет. — Ранее смена течений Дарави несла свежую воду, насыщенную микроорганизмами и молодыми плантоноидами, а теперь...

— А сейчас что, приносит их трупы? — ужаснулась я. — Или это отходы жизнедеятельности?

— Не отходы и не трупы еще... Ган издал указ, после которого ползучие чури для охраны территории, сбились в стаи на внешней границе, и перестали обрабатывать скальную крошку, чтобы извлечь микроорганизмы. Это, — демон указал на песчаную тучку, — живая масса спящих микроорганизмов и плантоноидов. Смена течений крошит живые скалы и разносит их по всему Гарвиро, но без должной обработки они оседают, накапливаются и, в конечном счете, становятся мертвым массивом.

— Погоди, а будь все по науке: с чури, с обработкой и очищением воды, во что они превращаются после смерти?

— В живые скалы с другой стороны мира. И опять идут в дело. — Добавил слизень, но, посмотрев на пятно, насупился. — Точнее шли... на очищение, осветление и насыщение воды вьевирами.

— Витаминами, — пояснил Себастьян.

— То есть без чури мир вскоре превратится в грязь?

— Не вскоре, еще несколько поколений проживет так..., а потом. — Тяжелый вздох Жакоромородота был более чем понятен.

— И с чего вдруг ползучих гадов направили охранять границы?

— Их посчитали экономически невыгодными работниками, — неуверенно произнес он. — Вначале заменили на скальное братство черышей, но те быстро выдохлись и вот...

— Понятно, так... — я хлопнула в ладоши, и пристально посмотрела на собеседников, — что с землицей делать будем?

— Я не знаю, — в голос ответили оба.

— Предлагаю спросить у Глицинии, чего бы ей хотелось или дождаться Вестериона.

— Кстати о Весте, а вот и они. — Демон махнул рукой за мою спину.

Оборачиваюсь, а на полянку перед террасой опустились вначале ловцы в униформе Стука, затем зелен и вместе с ним трапециевидная капсула под два метра длиной из белого коралла с плотной структурой кружев. Из ассоциаций только одна вспомнилась — гробик цинковый. Оказавшись рядом, я с ужасом увидела бледного, седого, почти мертвого инкуба в белом костюме внутри белой камеры.

— Это что такое?! Это как вообще понимать? Что вы с ним сделали, ироды?!

На мои вопли приплыл довольный граф-рыб. Потирая плавники, ухмыльнулся:

— Доставили! Быстро, молодцы. — И крабовидные, перестав сжимать панцири от моего крика, защелкали клешнями в ответ.

— Галя, чего вы опять орете, он же только что из заточения. Из страшного четвертого мира. Войдите в его положение...

— Спасибо, я постою.

— Тогда в чем вопрос? — дипломатично спросил рыб, в чьих глазах явно плещется издевка.

— Я понимаю, у него заточение было сложное, я понимаю, что наше задание тяжкое, — сзади меня оказались демон и слизень, пришлось сдержаться от мата и сквозь зубы прошипеть, — но что же вы мне очередной полутруп доставили?!

— Я жив... — пролепетал белыми губами белый инкуб.

— Я вижу, как ты жив!

— Галя, что вас не устраивает? — ухмыльнулся Стук, — вы просили, его доставили, мои ловцы его доставили. Или вопрос не в этом? — я насторожилась, а граф-рыб медленно поплыл по кругу. — А в том, для чего именно вы его вызывали?

И вот тут меня осенила догадка, так они из него последние соки выпили и о стену головой пару раз стукнули, чтобы он оказался в непосредственной близости от объекта — то есть Глицинии. Умные головастики... А чтоб ему жена спать не давала!

И что ж они мне все карты спутали своей инициативностью! Я зло прищурилась, мечтая уже не столько поджарить, сколько испепелить наглого граф-рыба. Его вскинувшаяся было бровка, вернула меня на землю. Ладно, попытаюсь вразумить умников иначе. Делаю строгий вид и почти с шипением сообщаю:

— Так в первую очередь я для себя вызывала, а не для...кхм... нее. Ей он достанется потом.

— Вы своей очереди подождете. — Здесь он сделал значительную паузу и улыбнулся. — А до тех пор его на ноги будут ставить в лечебных палатах под присмотром самой Глицинии. Прекрасная идея, не находите?

— Да... — согласилась я несчастным голосом. Гробик с инкубом ловцы передали Жакоромородоту и тот быстро пополз в сторону лечебных комнат огненной демонессы. А я ощутила, как Соорский коснулся моего плеча.

'Галя, ты чего бледная?' — мысленно поинтересовался зелен.

'Вот это засада...'

'Где засада? — забеспокоился он, оглядываясь. — Я сам на месте встречи все уголки перепроверил и далее по пути сканировал, не было засады. Быстро получили, мягко погрузили в шлюпку и в кратчайшие сроки доставили'

'С инкубом... засада, — вздохнула тяжело и насупилась, скрестив руки на груди. — Вот скажи мне, как они его доставили? Били, что ли, по дороге или пытали?'

'Зачем пытать? Твой мирок за время прохождения границ все силы вытягивает без спроса. Так он через них дважды прошел менее чем за сутки'

'Значит, нормально пироги печь не научен, прискорбно, хотя на это рыбок он вряд ли приманит... — я махнула рукой и печально сообщила, — и как к этому полутрупу теперь всех фрейлин прикрепить?'

'Если он ничего не может помочь, обрати внимание на мои... таланты'

'А если тебя усыпят не хуже амура Донато, мне что прикажешь делать? Возделывать сад собственноручно'

Соорский моментально вздыбил шипы на загривке и сложил мощные руки на груди: 'А что, я — садовник?'

— О чем речь ведете? — поинтересовался подошедший к нам демон, и зелен мысленно ему все пересказал.

— Тебе все фрейлины не нужны,— ответил мне Себастьян, — в апартаментах Гана побывали лишь две...

— Помимо Тиото и Саммири еще пять, — припомнила я слова императрицы.

— Остальные фикция. — Демон взмахнул рукой, словно бы мысленно отодвинув, причастность остальных рыбок к спальне Гана.

— Но Глициния...

'Саммири и Тиото, — пояснил мне зелен. — Других он не трогал, да и с этими двумя не все так гладко. Нить связи с императором видима, но ты говоришь, что дочь граф-рыба он не тронул. Что же тогда вижу я? Нити есть, а соприкосновения нет?'

— И я не пойму... — кивнул Себастьян.

— А что если все девушки фикция? — с прищуром воззрилась на помощников. — Такое возможно? Могут эти нити появиться ни с того ни с сего? И что за нити?

— Запах...

— Ээээм, интересно, — вот и все что я могла сказать. — В запахе или скажем в составе, дающем запах, их можно было вымазать? — ответом было задумчивое молчание. Из-за террасы появился бронированный слизняк, медленно ползущий в нашу сторону. — Ладно, пока вы в раздумье, спрошу у Глицинии как сад разбить.

И потом быть может еще какое-то решение ко мне придет. Махнув скоростному обитателю Океании, я его позвала:

— Жакоромородот, подбросите меня?

Его синие глазки на ножках в мгновение ока оказались рядом и голос, звучащий невесть откуда, задал вопрос: — Куда пожелаете быть подброшенной, Великолепная?

— К императрице, — сажусь, не мешкая, на его панцирь, крепко хватаюсь руками, — пожалууууууууууууйста!

Под мой визг мы оказались в светлом овальном помещении с тонким плетением коралловых кружев на стенах, видимо, то был ее кабинет или же библиотека, красивые живые предметы мебели медленно переплывают из угла в угол в ожидании хозяйки.

— И где она?

— Следует подождать, — сообщил слизень и с поклоном удалился.

Я прошлась по комнате и остановилась напротив стены в точности копирующей местность, отведенную под новый сад и близлежащие территории. Оказалось, что сад находится в непосредственной близости от одного из строений замка.

— А это что? — я коснулась его шпилей, и строение вспыхнуло огоньками, чтобы в следующее мгновение выплыть вперед и значительно увеличиться в размере. Так что я смогла рассмотреть узоры на стенах, декоративные ниши и карнизы с шипами на выступах. Рядом со странной надписью на фасаде здания стоят двадцать два миниатюрных ловца в кольчуге, стало ясно это здание важно для Гана.

— И что у нас тут хранится? — задумчиво произнесла я. — Стража выставлена напоказ для устрашения или же для сохранения чего-то важного?

— Это казначейство. — Сообщила вошедшая в кабинет Глициния. — Под строением находятся огромные подвалы сокровищниц империи Гарвиро.

— Они забиты доверху?

— Нет. — Печально вздохнула Глициния и предложила мне присесть. — Жакаромородот просил для вас книги, все подошли?

— Книги? — занятая мыслями о том, как тайно и незаметно ограбить Гана на всю его сокровищницу, я не сразу сориентировалась, к чему был вопрос. — Да, книги хорошо... Глициния, а что бы вы хотели получить?

Кажется, в это мгновение я впервые увидела, как в глазах огненной демонессы проснулся живой огонь, словно в ней открылся поток идей и целый источник вдохновения. Поначалу стойко пыталась все запомнить, а затем плюнула и попросила дать что-нибудь для записей.

Привычка записывать информацию сохранилась со студенческой поры, когда я, не поднимая головы, строчила лекцию вслед за преподавателем, не останавливаясь. И тем самым бездумно или же по инерции вписывала и все его анекдоты, истории из жизни и шуточные ответы студентам. В конечном счете, мои конспекты стали пользоваться популярностью в группе, за дотошную стенографию пар. Вот и сейчас я, не останавливаясь, прописала за императрицей следующее:

'Мезорликовые плетуны будут хороши на взгорке 6Д, если их расположить по кругу, они сплетаются в виде конуса. А если их обмануть прокручиванием основы, то они создают ступенчатую пятиугольную пирамиду с циркульными... Дорогой мой, войди и поздоровайся с мамой... — странное название для растения, подумала я, и продолжила вести запись, — ты опять с утра был занят в сорок шестой провинции?'

'Да, мам, а куда запропастился... Цимис, ищу все утро...'

Закралось подозрение, что я допустила оплошность и опять что-то неверно записала. Перечитываю строчки. И впрямь, откуда среди растений знакомый мне лазутчик Цимис, и кто это с утра пораньше мотался в сорок шестую провинцию?

Отрываю взгляд от строчек и с удивлением замечаю подле императрицы великолепно сложенного и очаровательного молодого человека, который, чмокнув Глицинию в щеку, с удивлением смотрит на меня.

— Это кто? — интересуется темноволосое чудо, сверкнув сексуальной улыбочкой.

— Галя, знакомься мой младший сын Эдваро Гаяши. А это, сынок Галя, отец вызвал ее специально для меня. — Произносит демонесса, в то время как у меня в голове звучит только одна просьба: а покажите мне еще и старшего, а лучше представьте всем девяти принцам. Они все такие?

Эдваро, поймав мой восхищенный взгляд, выпятил грудь в точности, как папаня и подмигнул мне.

— Очень приятно... — лепечу я тихо.

— А мне-то как приятно, — заявляет симпатяга и, кувыркнувшись через голову, оказывается рядом в виде морского чудилища. Он был менее страшен, чем Ган, но из-за скорости перевоплощения ужас накрыл с головой. Я непроизвольно вздрогнула и схватилась за сердце: — Ааааа, кошмар!

— Что такое?! — воскликнул несчастный, под мой вопль он стукнулся рыбьей башкой о потолок, и нервно передернул плавниками.

— Вернись в прежнюю форму, живо! Так испортить прекрасное впечатление. Фу ты ж господи! — обмахиваясь руками, я отвернулась от обиженного рыбика всего-то с полметра величиной, чтобы столкнуться с веселой улыбкой императрицы. Осуждать она не осуждала, и видимо к моим воплям уже привыкла.

Принц же обиженно прищурился и подплыл ближе, выпятив нижнюю губу, от чего стали видны щетины нижней челюсти: — Повторите...

— Ууууу какая мерзость, фу бббррр, бе! Фуууух! Так, — я набрала в голосе командных ноток, и потянулась оброненные листы и тонкую кость для записей, — а ну, быстро перевоплотился обратно!

— Что не так? — встревожился рыбик, кувыркнулся через голову и, представ передо мной человеком, собрал разбросанные листы. — Я напугал вас?

— Вы? — меня опять повело от обаятельного лица младшего отпрыска императорской четы, и улыбка сама собой расцвела на губах. — Вы...да. Вы такой стремительный, что я испугалась. Простите... — не говорить же что помимо нечеловеческой стремительности, он в рыбоподобном виде обладает еще и стремностью.

— Просто с детства боюсь живую рыбу, верите? — и взгляд под стать голосу — жалостливый, чтоб больше не смел пугать.

— Охотно верю, с детства не люблю мертвых людей. — Ухмыльнулся красавчик, протянув мне листы. И перевел взгляд на хозяйку кабинета:

— Мам, так ты Цимиса не видела?

Императрица пожала плечами, они поговорили еще немного, и минуты через три-четыре молодой Эдваро Гаяши оставил нас одних. К этому времени я пришла в себя и даже начала улыбаться.

— Это что только что было?

— Демонстрация его тела вам. — Улыбнулась Глициния, — вы ему понравились, и мальчик решил тут же предстать в первородном облике.

— То есть, как это предстать в первородном, чтобы показать тело? — не поняла я. — Для нас первородный звучит, как новорожденный, а значит в чем мать родила. Да, ну не может этого быть...

— Первородный облик — это вид истинный. — Кивнула демонесса и оправила свои дивные локоны.

— Я и так знаю, что он рыб. Просто не понятно... то есть он, только что сбросив человеческий прикид и костюм чешуйчатый синий вместе с ним... только что предстал в белье? В плавках?

— Нет. — Улыбнулась значительно повеселевшая демонесса.

— Как нет? Голым?

— Ну...

— Голым?! Совсем голым? То есть это раздетый вид? — представила себе весь ужас ситуации и мысленно перекрестилась. — Вы шутите!

Бросаю взгляд на смеющуюся императрицу, и мне становится плохо. Она не шутит. Это ж сколько бесстыдников передо мной за все время проплыло? Голый император, голый Стук, рыбка Саммири, Тиото, другие фрейлины и вся императорская свита...

— Мамочки...!

— Да.

— И давно? Давно они так разгуливают?

— Пять лет. Гану надоели костюмы, и он внес поправки в законодательство, обязав во время свободное от приемов, парадов, собраний и балов не закрепощать себя одеждой. В отношении своих фрейлин я отстояла кое-что, но и этого недостаточно для надлежащего вида.

— То есть плавать, сверкая самцовым добром, в одной лишь спальне Гану больше не нравится?

— В одном лишь дворце, — поправила демонесса. — С моим появлением в Гарвиро он еще удерживал порывы в пределах спальни, а вот потом...

— Какая жизнерадостная картина... А вы как привыкли к этому безобразию?

— С трудом.

— И не надоело?

— Очень надоело. — Прояснила ситуацию Глициния и ее тяжелый вздох оборвал возникшую было тишину. А я задумалась. То есть ранее все обитатели Океании были человекоподобного вида. А вот потом они решили себя не сковывать, точнее, были вынуждены себя не сковывать по приказу свыше. Ган Гаяши настоящий самодур!

Отсмеявшись, Глициния спросила: — Продолжим?

— Ага... — и пока пишу вслед за ее мыслью, продумываю, как запихнуть Гана обратно в человекоподобный вид. Меня, к примеру, вовсе не радует его изнеженная рыбья кожа, не терпящая покровов, ну и морда и вообще... расслабился противный рыб.

К концу нашего совещания я вспомнила уловку из фильма:

— А знаете, в моем мире был как-то эпизод. Двое чужестранцев приехали завоевывать дикий Запад и привезли с собой обувь. Но товар по рукам не пошел, никто не покупал ничего. Там жарко, жители давно привыкшие ходить босиком в обуви толка не видели.

— Как и тут в одежде, — заметила демонесса, нахмурившись. — И что же они сделали?

— С горя напились. Но не это важно, важно в какой компании. — Подняла я вверх указательный пальчик. — Мужчина, пивший с ними, подсказал, что следует рассыпать колючки на дорогах.

— Но если наступить...! — воскликнула изумленная Глициния.

— Вот именно. Они неделю собирали колючий материал и затем ночами рассыпали его по городу. И в ближайшее время измучившиеся жители скупили всю обувь, что у них была.

— Хорошее решение, — похвалила императрица.

— Ага, и на его основе я предлагаю вам подумать. — Подмигнув ей, я вышла из кабинета и расправила плечи, — ну что ж, вперед!

И, не сделав и шага в сторону, повернула обратно:

— Глициния, я должна тебя кое о чем попросить.

— Что-то не так?

— У тебя в палатах лежит еще один мой помощник, и ему очень плохо, а еще грустно. Он менее часа назад прибыл из четвертого мира, — с улыбкой делаю еще один намек, — из ссылки, как ты понимаешь...

— Что от меня требуется? — она поняла, что это и есть то самое обращение за помощью. Ох, надеюсь, она с ним справится.

— Помимо 100% восстановления, с ним нужно говорить как можно чаще и как можно дольше. Не буду скрывать, он легко расширит твой кругозор историями о своей профессиональной жизни в Аиде.

— Чем же он занимался?

— Мммм, пожизненным кредо Дон Жуана. Спросишь у него. — И подмигнув, ушла.


* * *

Через минут пять я оказалась у кабинета императора. И получилось у меня это не благодаря сверхскоростному слизню, а за счет собственной невнимательности. Задумалась, считая ворон, точнее полупрозрачных осьминожек, плывущих за окнами дружным строем, и провалилась в трубу диаметром в метр. Летела вниз долго и нудно, так долго, что от крика успела осипнуть, и трижды застрять на поворотах перед странными щупальцами, клешнями и ластами. К слову, мой визг предупреждал монстрюг убирать конечности, двое первых не торопились, а вот третий смылся быстрее всех. Проплыв мимо разлома в трубе, где только что шевелились знакомые ласты, с удивлением вспомнила, что мне известен монстр и зовут его... Если коротко, то зову я его вай-ваем.

Офигеть можно, как же мне везет!

И только подумала, что родилась в рубашке, а может и в двух, обрадоваться не успела, а труба закончилась и вылетела я перед дверьми в секретную залу. А там как раз крабовидные ловцы стоят с гарпунами наперевес, и, понятное дело, все нацелены на визитершу. Стою на коленках перед ними и из всех желаний в голове только одно — в уединенную комнатку бы и поскорее.

— Ой ты ж, мамочки мои!

'Галя?! — голос встревоженного зелена, заставил вздрогнуть, — где ты? Что случилось?'

'Прокатилась по белой трубе, — ответила мысленно и обернулась туда, откуда вылетела, — а трубы то и нет'

'Как по трубе, какая труба, ты же была у Глицинии!'

'Откуда мне знать какая труба? Главное, что не пищеварительная, которая какой-нибудь монстрюге принадлежит. Упала в нее за поворотом возле кабинета Глицинии, оказалась у секретного тайника с документами Гаяши..'

'Ты через весь дворец пролетела, — тихое, а главное изумленное замечание Вестериона мне не понравилось. Далее стало понятно, почему. — Это была кормушка для святых животных'

'И много святых в Гарвиро?'

'Пятнадцать...'

'Пятнадцать не видела, но с третьим знакома — вай-вай. Помнишь питомца у Вад Гаяши? Кажется, это был он, а с остальными меня индивидуально еще не знакомили' — аккуратно встаю с коленок, находясь все так же под прицелами арбалетов, и что скрывать, боязливо улыбнулась ловцам.

'Вестя, я сейчас к Гану. Если выживу, обратно сопроводишь меня?'

'Я уже спешу к тебе, буду минуты через три'

'Давай'

Распрямившись, попросила ловцов собрать листы, которые чудом не потеряла в трубе, но обронила здесь, при столкновении с полом. А затем, стараясь держать марку, попросила сопроводить к Императорскому монстрюжищу на прием.

— Он здесь, Галя Великолепная, — ответил самый высокий из крабовидных и распахнул передо мною двери в самую охраняемую залу.

— Галя? Что вы тут делаете?!

Противный рыб с удивлением оторвался от бумаг, которые лежат на светящейся тумбе. В первые мгновения я не нашлась, что, ответить. Изначально думала, что пройдясь по дворцу, успею сочинить правдоподобное обоснование для нового финта, но я не прошлась, а пролетела и потому в правильности следующего шага была не уверена.

А к чельду мою неуверенность!

— Ваше Океаническое Превосходительство, мне вновь нужна ваша помощь.

И ведь ничего особенного не произнесла, просто попросила о помощи, а рыб в мгновение ока оказался рядом и улыбнулся во все свои ротовые щетины: — Я к вашим услугам.

— Эээ, точнее, совет. — Вспомнила, что император тот еще бесстыдник и страдает нудизмом, сделала шаг назад и отчаянно отвожу от него глаза.

— Я готов дать и совет. — Рыб ухмыльнулся и подплыл ближе. Другими словами всегда готов, и на все готов.

— Понимаете, — якобы в задумчивости отошла к ближайшим стеллажам, а это метров десять. — Стук придумал верный ход, подкинув инкуба к императрице, но не учел одного маленького факта.

— Какого? — а рыб плывет сзади не отстает, внимательно прислушивается, а я стоять на месте возле Океанического безобразища не могу, пошла вдоль полок. Вот тебе и прогулка, мысли тут же начали работать в нужном ключе.

— Фрейлины очень верны императрице. И не позволят ей сойти с верного пути.

Ган остановился, округлив глаза: — Фрейлины что?

Спешно ищу альтернативу высказыванию:

— То есть они настолько преданы Вам, Ваше Императорское Величество, и вашей императрице, что не позволят ей посмотреть на моего помощника с одобрением.

— То есть как?

Он остановился, и я была вынуждена обернуться. С досады прикусила губу. А на этот раз ему, что не понравилось? Кто бы подсказал, что за менталитет у этих рыбин, того и гляди попаду впросак так, что и не выкрутишься. А, была не была, решаюсь!

— Уведут. В его состоянии очень легко флирт принять за настоящие чувства. — Господи, взмолилась я, только бы в этом мире умели флиртовать! — Я хочу сказать, что Шпунько сейчас уязвим... — говорю это и внимательно отслуживаю выражение морды Ган Гаяши. Вроде бы признаков недопонимания не отразилось, значит можно врать дальше. А врать дальше нужно так, чтобы он сам пришел к идее отправить любовниц к инкубу.

— Он очень уязвим для любовных чар и ему нужна защита. — К несчастью, со словом защита, я просчиталась, и оно было воспринято лишь в одном ключе.

— Ловцы! Они верные и защитят...

— Ни в коем случае! Иначе нас уличат... в в... в... ну в...

— В преднамеренном столкновении моей супруги и Шпунько. — Понятливое Императорское монстрюжище подплыло вплотную.

— Ага. — Я сделала шаг назад и развернулась, — а давайте еще немного пройдемся, мне так легче думается.

— Мне тоже. Это не должны быть военные или стража.

— Да. Ведь его жизни здесь ничего не угрожает?

— Не угрожает. И в нашем случае лучше всего к нему приставить самок. — Уверенно произнес находчивый рыб.

— Самых преданных вам.

— Самок слизняков!

Вот уж чего не надо, того не надо. Вслух же произнесла:

— Только если они подле императрицы и день и ночь. Иначе возникнут подозрения...

— Кого-то из рыбок... — вздохнул рыб и с неохотой произнес, — фрейлин, например, Саммири.

Ну, и не жадина он?! А впрочем, чего я удивляюсь, рыб — это тот же мужик, к хорошему привыкает быстро, а отказывается с трудом. Но нам не нужна и его драгоценная рыбка.

— Нужна та, которая предана вам и душой и телом, и словом не обмолвится.

— Тиото. — вздохнул император, проплывая мимо меня вперед, и еще печальнее добавил. — Но я и сам ее редко вижу...

Я шаг в сторону, глаза в потолок, руки на груди сложила и молчу, чтоб не закричать во все горло: Урааааа! А ведь только что чуть не спросила: зачем Тиото, если с ней вы не спите? Почему-то уверилась в том, что Ган к рыбкам не притронулся и схитрил. Все же, как еще объяснить несвойственную водникам верность сроком в 95 лет? Только настоящим чувством. И что, настоящее чувство за пять лет растворилось в воде ни с того ни с сего? Тут точно какая-то другая загвоздка.

Ган Гаяши доплыл к одному из трех центральных проходов хранилища и обернулся:

— Я принял решение. Сегодня же ее оповещу.

— Благодарю вас.

На выходе из хранилища меня встретил задумчивый зелен: 'Ты как?' — спросил он мысленно.

'Как видишь, жива'

'Удивительно' — он взял меня под руку и повел в нужном направлении.

'Сама в шоке'

'Галя, ты почему от императора пятилась во время разговора, и с места срывалась?'

'Потому что он голый. Рыб — это его истинный вид, первородный'

'И что тебя смущает?' — неподдельное удивление вести меня смутило, но высказаться я все же решилась.

'Непосредственная близость его самцовых причиндал!'

'Чего?'

'Его причиндалы, инструменты, приборы, пи-пи... кхм, принадлежности в непосредственной близости'

Под пристальным взглядом заинтересованного Соорского, краснею не на шутку, а все равно назвать прямо эти их... не могу.

'Скажи, как это по-вашему звучит, чтобы я понял'

'Мужское достоинство, — фыркнула полная праведного негодования, ведь с нудистами по сути приходится работать, — а тут явно самцовое!'

Зелен остановился. Он несколько секунд тупо смотрел на меня, затем в потолок с тяжелым вздохом, и опять на меня. Кажись, только что я внесла новые коррективы в его мнение обо мне, хорошей. И, видимо, настолько конкретные коррективы, что зелен с мысленного диалога перешел на разговорный:

— Так, Галя беру свои слова обратно, ты не просто распутная пошлячка, ты пошлячка сверх меры.

— Это еще почему?!

— Как можно стесняться, если он водник и у него все сокрыто.

— А у него не...?! — я расплылась в улыбке, — но я была уверена, что это... это только у тебя так.

— У всех водников. — Покачал он головой. — Поэтому та самая связь-нить имеет определенный запоминающийся запах и является фактическим доказательством измены.

— Тьфу, ты!

— Тьфу, я?! — удивился Вестя, вздыбив на загривке шипы.

— Нет, это выражение.

— Аккуратнее с выражениями, Галя.

— Да стараюсь я, стараюсь. Честное слово стараюсь.

— Приложи все усилия, — посоветовал он. — Мы получили список проклятий от реве Татиха.

Радость от того, что я только что руками Императорского монстрюжища подкинула к инкубу нужную рыбку, растаяла, как не бывало.

— И что там?

— А ты не помнишь?

— Да я как-то ругалась, не думая, то есть без сожалений почти.

— Раздала, не жалея. — Со вздохом согласился он.

17.

К гостевому домику мы приплыли в стремительно опустившейся синеве. И крыша пристанища, состоящая из двенадцати шиповидных пиков, начала светиться планкноидами. Не знаю как Весте, а мне вся конструкция напомнила молодой ельник, усыпанный снегом, особенно сверху. Мы не стали спускаться по трем пологим лестницам и чтобы сократить время и собственные силы, а спрыгнули с террасы и сейчас медленно парили вниз. Вид сверху был невероятным, сияющая долина с ельниками, шариками, звездочками и блестящими цветами, изогнутыми сороконожками, медузами и все это архитектура. Обзор был потрясающий, и я призналась, что ради таких впечатлений с радостью спрыгнула бы еще пару раз.

— И не думай. — Предупредил зелен, — у тебя пористость тела не та, разобьешься.

— Как не та?! Да я же на 80% состою из воды.

— Это ты так думаешь, а здешняя вода мыслит иначе.

Вот так облом. Приземлившись на лужайку, мы были встречены слизнем Жакоромородотом, который, свисая с шиповидного парапета, радостно помахал мне глазками на ножках.

— Наш дворецкий, — пояснил Вестерион, пропуская меня в домик первой.

— О! — обводя глазами новые хоромы, я не сразу увидела Себастьяна, хмуро держащего в руках распечатку моих проклятий. — Ааааа...

— Проходи, Галочка, присаживайся. — Произнес он и щелкнул пальцами, чтобы создать приватность встречи. Понятное дело, по его щечку вся мягкая мебель из комнаты удалилась на собственных ножках, а планкноиды сбежали из стен.

Стало темно и грустно.

— И куда садиться?

— Для наказанных вполне подойдет пол. — Раздалось сдержанное замечание демона.

Пол так пол, я без предупреждения села и зелен, идущий следом, споткнувшись об меня, растянулся рядом.

— Галя...!

— Села, как и просили.

— Но не на входе же! — вздохнул он уже с уровня пола.

— Прости.

В помещении загорелись сотни желтых огоньков, и лицо серьезного Себастьяна, стоящего надо мной и распластавшимся Вестей, приобрело зловещий вид. Я же чтоб со стыда не сгореть оглянулась и поняла, что села вполне удачно, справа что-то очень камин напоминающее, слева выступ, ну и зелен, как зеленая шкура убитого зверя, лежит неподвижно у ног. Уперлась на прямоугольный выступ и кивнула в сторону ниши:

— Это камин?

Себастьян, хвала его уму и сдержанности, кивнул, и огонь тут же появился в шарообразной чаше камина. Маленькие огоньки, плывущие под потолком, опустились ниже, и наш вечер посиделок наполнился уютом.

— Так-то лучше, — похвалила я. И обратила взор на стройные и накачанные ноги демона, облаченные в черный чешуйчатый костюм. — Может быть, присядешь?

— Нет.

— А поесть дашь? Я с утра голодная. — Внаглую давлю на жалость. Голодная — это само собой, плюс хочется оттянуть разборки с моими проклятьями и заодно вывести на чистую воду Цимиса, если его опять к нам подослали. — Можно и просто чего-то сладенького.

— Хорошо. — Рядом тут же оказался наш скользкий дворецкий с подносами на броне, аккуратно сгрузив их на пол, он с поклоном удалился.

— А теперь, Галя... — попытался начать демон, но я и ему и зелену протянула по паре зеленых грушевидных плодов с карамелью.

— Ешьте.

— Это еще что такое?

— Переворот. — Заявляю с умным видом. — Пока не подтвердите, что ни один из вас не является желтым дырявым питомцем Глицинии, я с вами не дружу.

Груши ими были съедены почти мгновенно. Я недоверчиво покосилась на обои, но ни один не пожелтел. Эх, больше причин откладывать разборки нет, пришлось отложить и мою грушу. Жест был понят правильно:

— А теперь приступим. — Сообщил демон, вновь нахмурившись, точь-в-точь как мой папа...

Мне стало немного не по себе, как в тот раз, когда в школу на родительское собрание вместо доброй, понимающей и всепрощающей мамули пошел папуля, а часа через три вернулся хмурый-прехмурый отец. Он отложил в сторону поистине дневник праведницы и прилежной ученицы и стал зачитывать список моих преступлений, по-видимому, выданный самой учительницей.

Я оглянулась на маму, потом на угол, в который меня ставили в очень раннем детстве, а затем на старшего братца, подмигнувшего с хитрой улыбкой, говорящей: 'Не переживай, прорвемся, выстоим!'. Так что, взвесив всевозможные последствия и наказания, я воспряла духом. Подумаешь, зачитывает как грозный родитель! С моим немалым опытом в войне, я все переживу!

После того, как брат шарахнув дверью вошел в класс и голосом, доводящим до дрожи, поговорил со всеми присутствующими, в том числе и с учительницей (с ней тет-а-тет), я получила черную метку от обидчиков и зеленую карту на бунт от старшего с надлежащими тактическими действиями. Так что, начиная с того памятного дня, любая попытка довести до слез каралась на месте — не отходя от кассы. В итоге...

— Укусила мальчика за руку, выдрала девочке клок волос... — изменившимся голосом перечисляет все еще хмурый отец, с укором глядя на меня. И нет, чтоб порадоваться за дочку и то, как я свою честь отстаивала, эххх!

— Изорвала чужую тетрадь, поставила подножку, толкнула одноклассника и выбила ему зуб.

— На самом деле я выбила два! — сообщила довольная я, с опозданием вспомнив, что папа — это не брат, за нанесение телесных повреждений хвалить не будет.

— И гордишься этим?

— Они сами! — возмущение было громким.

— Но ты же девочка!

Что может быть страшнее этого слова из уст любимого папы, который более всего напоминал на тот момент Волон де Морта, только с носом. И я, с горя, промолчала и о трех синяках поставленных трем разным обидчикам и о расквашенном носе одной забияки с белыми бантиками, и о... В итоге, из-за моего преждевременного раскаяния в уже озвученном, родители так и не узнали, что тухлые яйца в рюкзаке Кольки и дохлая крыса в парте Демидовой тоже моих рук дело.

А теперь вот сижу в Океании Гарвиро и с удивлением отмечаю, что и за проклятья, сказанные в нужное время в нужном месте, меня тоже не похвалят. Господи, были бы на моем месте, и не такое бы ляпнули!

— Итак: просто 'черт!' и 'вот черт!' не меньше сотни.

Зелен весело присвистнул, поинтересовавшись: а 'какого черта?' часто проскальзывает?

— 'Какого черта?' идет отдельной статьей, их там всего пять.

Я представила себе объемы ругательств, и то, как подряд произношу все и, понятное дело, не поверила:

— Не может быть, мне бы до смерти надоело его кликать.

— Может, в купе с ними еще две сотни мысленных посылов.

— А разве и они учитываются? — опять встрял зеленый и, подобрав свои конечности, сел рядом со мной.

— Учитываются. — Обрадовал его демон.

— Ой, мамочки...

— Вовремя вспомнила: 'мать вашу за ногу' четыре раза, просто 'вашу мать!' — семнадцать.

— Ну, если и мысленные...

— Эти уже без мысленных. А вот дальше учитываются посылы и пожелания. Самые распространенные: 'иди ты к черту', 'черт вас дери', реже 'черт с ними' и 'иди ты к черту на кулички'.

— Как я понял, у Нардо в ближайшие выходные будет масса гостей. И большую часть из них придется подрать, уникальное выражение.

— И среди собравшихся он сам должен появиться раз семь.

— Ну, семь раз это еще не так страшно, — заметил развеселившийся зеленый самшит, который толкнул меня локтем приговаривая, — у нее и пострашнее есть.

— Да, — согласился Себастьян и сел-таки напротив нас. — 'Черта с два!'. Это как понять можно?

— Раздвоение личности, — подсказала я.

— Оно ему пригодится, — согласился демон и прокрутил внушительный свиток вниз. — Итак, посыл Нардо к дьяволу четыре раза, к лешему один раз. Есть неординарное пожелание 'грибочки по лесу собирать', тоже один раз.

— Но это не проклятье, не ругательство и даже не посыл на Хутора!

— Предложение с агрессивным окрасом засчитывается. — Огорошил он своим признанием. Вот тебе раз...

— Далее по одному: пожелание перекоса, закатать губу обратно, и чтоб тебе пусто было...

— Уже перекосило. — Невнятно пролепетала, обняв себя руками. Не хотела я, чтобы так случилось, честное слово, не хотела, да еще с чельдякой полосатым. К тому же навестить бы его надо с утра пораньше, а то, что это я за невеста. Вот тут уж точно вспомнишь слова рогатого, о том, что Нардо меж мной и комой выберет вторую, а не первую.

— На бал, где черт будет вынужден всех 'побрать' и 'подрать' приглашен и сам Темный Повелитель... кхм, тоже семь раз.

— Я там есть? — покосился на меня зелен.

— Все мы там будем, — грациозным движением оправила складки красивого чешуйчатого платья и повела плечом, кокетливо взглянув на Вестериона. — Не все ли равно.

— Действительно, — согласился демон, — на том балу Нардо явно ногу сломит и в качестве черта и в качестве чельда.

Зелен с удивлением воззрился на меня, а затем перевел взгляд на Себастьяна:

— Почему после наложения заклятья Словоохотливого Бургомита проклятья продолжают сыпаться на Нардо и Люциуса.

— На это очень просто ответить. — Подмигнул мне демон. — Галочка, сколько представителей нации черт ты знаешь?

— Одного.

— А дьяволов?

— Только с Люцем знакома.

— Вот и весь секрет. — Кивнул Себастьян, — так что сомнений не вызывает, что последующий список из Гарвиро тоже падает на голову Нардо Олдо Даро. И начинается он с излюбленного Галиного: 'чельд!' и 'пошел к чельду!', 'дьякол' встречается реже. Но силу этого посыла я на себе испробовал. — Мотнул он головой, проникновенно сообщая, — не посылай больше. Будет лучше, если мы найдем более гуманный способ...

Мы ужинали в тишине. Зелен и демон едят с аппетитом, а я, ковыряя сочные кусочки оранжевого цвета, отдаленно напоминающие мягкую отварную курятину, методично вспоминаю прошедший день и все свои переговоры. Перед внутренним взором всплыла сценка с пробуждением и жутким разоблачением Цимиса, а следом и факт того, что мои сопровождающие на сутки уложили меня спать, и все это время молчали. Удивительно.

— Уважаемые, тут такой вопрос возник: где вы были во время моего сна? Или вы Цимиса, то есть Донато, с собой никуда не брали?

Они переглянулись, и демон с кивком ответил: — Мы его не брали. Для его же блага. Потому что плавали к внешним границам Гарвиро.

— Зачем?

— Чтобы договориться с ползучими чури о перебросе.

— Мы разве уже можем мотать отсюда? Или же мир для нас таких хороших Ган откроет?

— Ходят слухи, что в их колонии произошел переворот. — Зелен сердито отодвинул от себя пустой поднос, на котором всего несколько мгновений назад лежало несколько фаршированных овощей. — Теперь их возглавляет самка.

— И что в этом плохого, по мне так прекрасное решение.

— Расчетливая наглая самка, а не сговорчивый самец Риворот, который нас свободно пропустил в Гарвиро и позволил скрыться.

— Бесплатно? А я думала, мы отплатили, перевезя часть их представителей в центр мира.

— Это была малая плата. — Подтвердил Себастьян. — И только за молчание. А вот что делать сейчас... — многозначительно заметил он.

— А переворот с какого перепугу? Тут же тишь да глушь и, как говорит полу-лягуш Гассиро местами настоящее болото.

— Какая-то одаренная магией зараза наделила одну из самок колонии зачатками разума. — Шипы на загривке Вести раздраженно вздыбились. — Она теперь маленькая противная расчетливая тварь.

— А... это плохо?

— Ты что, смеешься? Самка диктует свои условия всем и никого не покрывает.

— То есть договориться вы не смогли?

— Нет.

Молчу, вспоминаю, как мы приплыли в Океанию и были схвачены, а затем как нас разделили на пары, и как я с амуром в клетке плыли к месту заключения.

— Слушайте, тут такое дело... — прикусила я губу, а может все-таки это не моих рук дело, и самку другая зараза наделила умом?

— Какое дело? — демон придвинулся ближе и коснулся моей руки. — Галя, рассказывай.

— Дело в том, что я по незнанию один комочек поймала. После того как нас схватили, мы с Донато в клетках были, пристегнутые к охранным идолам, плыли в кромешной тьме...

— И?

— И тут в меня начали биться комочки...

— Ползуие чури на внутренних границах, — в голос произнесли они.

— И я чуток сжала его, помню, подумала еще, что это теннисный мячик и быстро отпустила.

— Правду. — Попросил демон, сверкнув глазами.

— Правда, он до того начал покалывать мою руку маленькими иголочками.

— Чего и следовало ожидать, — кивнул Себастья, — это опять была ты.

Зелен резко выпрямился и шлепнул рукой по своему колену: — Ну, Галя!

— Что, Галя?

— Тебя опять предупредить надо было что ли? — возмутился он, уже потирая колено.

— Было бы не плохо. Это ты здесь любовный марафон проводил, а не я.

— Что?!

— То! Откуда мне было знать?

— Тихо. — Оборвал нашу перепалку демон, и огоньки вокруг нас засияли ярче. — Мы все решим постепенно, время еще есть. Она нас примет, и мы обо всем договоримся.

Вот тебе и еще один пункт к исполнению, цели еще не видно, а пунктов уже масса и все важные. Я даже сникла: — И что делать будем?

— А что у тебя по плану?

— Мутотень. Пока удалось лишь привлечь Шпунько и приставить к нему рыбку Тиото и императрицу.

— А дальше?

— Ничего особенного и сплошная фантастика. Заставить Императора и его подчиненных одеться, украсть казну, посадить сад, выдать замуж Тиото, открыть мир, и дать Глицинии возобновить дипломатическую деятельность..., а еще договориться с чури, и неимоверным образом заставить Гана увериться, что мы здесь не нужны. А как это сделать я еще не придумала...

— И все будет так же с разрешения Гана? — скорее утверждая, спросил Себастьян.

— А как иначе? — хитро прищурилась я. — Иначе мы свободы не увидим. И мне опять-таки нужна информация. Вот, как и с проклятьями... список известен, а как снять их с чельда не понятно.

— Но ты это можешь использовать в наших целях. Например сказать, что дальнейшее пребывание Нардо в Гарвиро не безопасно.

— Как вариант — да, но он должен быть подкрепленным.

— Озвереть можно, — прокомментировал зелен и отложил почти пустую тарелку в сторону. — И ты считаешь...

— Даже не спрашивай, выгорит или нет. Надеюсь что да, и надежда моя скончается только после ее хозяйки.

На этом наше уединеннее заседание на коралловом полу было прервано. В круглые двери комнаты вполз слизень, с почтительным поклоном передал мне крохотную записку.

— Спасибо. — Я открыла сообщение и ни слова не поняв, протянула демону. — Что там?

— 'Ответ на твой вопрос: ползучие чури' — прочитал он. — Что это значит? Записка от императрицы, и какой вопрос ты ей задала?

— А это ответ на первый пункт моего фантастичного списка. — С улыбкой обернулась к Весте, и дождалась, когда он под моим взглядом пробурчит недовольным голосом: — Чего?

— Ешь как можно больше, набирайся сил.

— Для чего? — недоверчиво спросил он.

— Есть у меня для тебя задание...

Договорить не дал, задал вопрос еще более сердито: — Какое?

— Зеленое.

Он мгновенно вздыбил шипы на загривке: — Я же сказал, что я не садовод!

— Нет, ты творец и то, что ты сотворишь, будет веками процветать в этом мире.

— Не понял...

— Мне нужен секрет плантоноидов. — Я передала возмущенному зелену еще два подноса с едой, — а именно: следует узнать, как или при каких обстоятельствах они запоминают очертания старых строений и целых городов.

— Это просто, нужно спросить у...

— У тех, кто недавно пережил разрушение, и отчетливо помнит свою старую обитель. Так сказала Глициния, — опередила я его следующий вопрос.

— Ты куда меня решила послать?

Периодически очень хочется куда подальше или хотя бы на тот самый бал к чельду.

— В далекую провинцию, помнишь, в ней совсем недавно рухнула тюрьма...

— К терехе?! — подносы в руках Вестериона дрогнули, его ноздри раздулись, шипы стали дыбом. А следом я удостоилась нелицеприятного изречения на неизвестном языке. И глядя на злое лицо зелена, обрадовалась, что язык мне неизвестен. Хотя, быть может, это господин Соорский страховался, чтобы я его сгоряча не прокляла.

— А ты не хочешь посмотреть на эту красавицу? — поклипала я глазками.

— Ну, Галя...! — зелен набрал полную грудь воды, явно собираясь добавить эпитетов к уже сказанному на своем родном зеленом наречии.

— Выбирай, либо туда, либо со мной обратно к чури.

— А к ним зачем, нас же не примут...

— А мы по другому вопросу. Я только что узнала, кто 'оденет' обитателей Гарвиро. — и с улыбкой оборачиваюсь к демону, — осталось получить официальное разрешение, правда, Себастьян?

Вот теперь и в его руках дрогнула тарелка...

 
↓ Содержание ↓
 



Иные расы и виды существ 11 списков
Ангелы (Произведений: 91)
Оборотни (Произведений: 181)
Орки, гоблины, гномы, назгулы, тролли (Произведений: 41)
Эльфы, эльфы-полукровки, дроу (Произведений: 230)
Привидения, призраки, полтергейсты, духи (Произведений: 74)
Боги, полубоги, божественные сущности (Произведений: 165)
Вампиры (Произведений: 241)
Демоны (Произведений: 265)
Драконы (Произведений: 164)
Особенная раса, вид (созданные автором) (Произведений: 122)
Редкие расы (но не авторские) (Произведений: 107)
Профессии, занятия, стили жизни 8 списков
Внутренний мир человека. Мысли и жизнь 4 списка
Миры фэнтези и фантастики: каноны, апокрифы, смешение жанров 7 списков
О взаимоотношениях 7 списков
Герои 13 списков
Земля 6 списков
Альтернативная история (Произведений: 213)
Аномальные зоны (Произведений: 73)
Городские истории (Произведений: 306)
Исторические фантазии (Произведений: 98)
Постапокалиптика (Произведений: 104)
Стилизации и этнические мотивы (Произведений: 130)
Попадалово 5 списков
Противостояние 9 списков
О чувствах 3 списка
Следующее поколение 4 списка
Детское фэнтези (Произведений: 39)
Для самых маленьких (Произведений: 34)
О животных (Произведений: 48)
Поучительные сказки, притчи (Произведений: 82)
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх