Страница произведения
Войти
Зарегистрироваться
Страница произведения

Обуздать ветер


Опубликован:
13.04.2013 — 15.05.2015
Аннотация:
Да, я оказался наполовину нелюдем, айром. Спросите: кто это такие? Ну, по большому счету, внешне от людей они не очень отличаются, а вот по характеру и устройству жизни -- тут многое можно порассказать. И колдуны их силу черпают не из стихий, а из растений. Занятный народ, и страна у них красивая. Продолжение "Поймать ветер".
 
↓ Содержание ↓
  Следующая глава
 
 

На сей раз, похоже, все-таки отправлюсь к рыбам, и меня это вполне устраивает. Терпение кончилось, последние капли надежды испарились, и смерть кажется весьма заманчивой.

— Оставь парня, — просит Корень надсмотрщика. — Чуть отдохнет и примется за дело. Мы с Жженым пока вдвоем справимся.

Жженый сопит недовольно, я давно ему надоел. А еще его заедает наша с Корнем дружба, тем более что он не понимает ее причин. Мы ж не орем повсеместно, что соплеменники и нелюди, половина гребцов на галере, по-моему, до сих пор подозревает нас в любовной связи, и не меньше трети из этих подозрительных страшно завидуют. Тьфу! Мало им Корень рыла чистил.

Очередной удар плети кипятком ожег спину, на которой и без того, наверно, не осталось целого лоскута кожи. Я крепче сжал зубы (странно, что они еще не начали крошиться) и попытался вновь влиться в рабочий ритм, задаваемый унылыми ударами барабана, доносящимися с носа. Тщетно. Руки, да и все тело наотрез отказывались повиноваться, и я повис на поехавшем вперед весле как выстиранное белье на веревке. Плеть снова загуляла по спине, в уши хлынул очередной поток скучных, бессчетное количество раз слышанных ругательств. Хозяйка Небесная, неужели болван-надсмотрщик не может выдумать что-нибудь новенькое?..

По части незаезженных оборотов речи у мужика, может, и были трудности, а вот с плетью он обращался мастерски.

— Шевелись, рыбий корм, — раздалось между ударами. — Или берешься за весло, или отправляешься за борт.

Корень молчит, похоже, сдался. Давно пора: доколе он может прикрывать и защищать непутевого друга? И сюда, на галеры, айр попал отчасти благодаря мне, хотя, надеюсь, об этом не подозревает.

Уйдя из Прибрежного, я задался целью найти единственного знакомого соплеменника и вытрясти из него правду об айрах, нашем народе. Первое удалось легко и быстро, а вот второе... Я наткнулся на Корня в общем зале очередного постоялого двора, где мужик собирался поесть.

— Привет, Перчик. А где лапуля? — на лице красавчика проступило разочарование, когда он понял, что я один.

— Лапуля осталась выполнять монарший долг, — буркнул я, присаживаясь напротив.

— Что-о?!

— Что слышал. Малинка оказалась дочерью короля.

— Она тоже узнала об этом случайно? — Корень быстро оправился от необычайного известия или попросту мне не поверил.

— Нет, она знала об этом всегда, выросла в доме отца.

— И при этом путалась с тобой, м-м-да-а, — взгляд собеседника стал задумчивым. — Чего ж ты ушел? Прогнала?

— Ушел, чтобы найти тебя...

— Э, э, парень, мы ж вроде выяснили, что спим только с бабами! — не дал мне закончить Корешок.

— Да пошел ты! Отведи меня к айрам.

— Щас!

— Чего ты боишься? Мне просто надо посмотреть на них, попытаться понять, что вы за народ. Может, найду кого из родичей, — эта мысль пришла в голову всего несколько дней назад и здорово вдохновляла. Ведь если я отыщу деда-бабку или отцовых братьев-сестер, они могут многое порассказать. Вдруг родитель как-то извещал их о своей жизни в Мглистых землях? Ежели, конечно, мои догадки верны, и он действительно там жил.

— У нас не принято таскать в гости кого попало, даже полукровок. Особенно полукровок. Их приводят отцы, если считают достойными доверия.

Я видел, что мужик уперся, и, к собственной досаде, его понимал. Раз айры живут замкнуто, им не с руки привечать людей. Те же древляне в Пуще, хоть и человеческого роду, а пришлых не очень жалуют. Да везде, где я был, к чужакам относились настороженно. Мало ли: разведчик-проныра, колдун, нелюдь, преступник. Коли хочу, чтобы отношение Корня изменилось, надо попытаться стать для него своим.

— Лады, — вздохнул я. — Можно мне хоть побродить с тобой? Если соберешься домой, обещаю тут же отстать.

— Думаешь, удастся втереться в доверие? — усмехнулся проницательный айр.

— Да чего уж скрывать: весьма на это рассчитываю, — не стал запираться я.

— Идет, малыш, походим вместе, — неожиданно легко согласился Корешок, тут же пояснив свою уступчивость. — Попутчик-полукровка лучше чистокровного человека. К тому же, если тебе удалось захомутать лапулю, может, сумеешь меня чему-нибудь научить.

Приплыли! Это я у него собирался айровы постельные премудрости выспрашивать.

Корень оказался неплохим парнем, чего я бы никогда не разглядел в присутствии Малинки. Меня, конечно, здорово раздражало его обращение "малыш", но после того, как я пару раз назвал айра папашей, оно благополучно забылось. Видно, Корешок испугался, что кто-то всерьез посчитает меня его сыном. Зря боялся, не думаю, что даже столь таинственное племя начинает стругать детишек в пяти-шести-летнем возрасте. В остальном айр, пожалуй, стал относиться ко мне с приязнью, но никаких секретов так и не выдал.

Его скрытность изрядно раздражала, оттягивая знакомство с народом моего отца, а, значит, и возвращение в Прибрежный. Я, как ни старался, не мог избавиться от мыслей о Малинке. Это ж надо, девчонка, пусть и невольно, заставила впервые испытать муки ревности, а теперь по милости моей ненаглядной (или, скорей, по собственной дурости) я постигал, что такое тоска, причем настолько успешно, что на других баб даже смотреть не мог. С месяц, наверное, одним жульничеством промышлял, после не выдержал и переспал-таки с небедной бабенкой, полной противоположностью моей девочки как по внешности, так и по характеру. Почему-то казалось, что раз женщина на нее совсем не похожа и никаких теплых чувств не вызывает, то это вроде и не измена. Глупость несусветная, но правда было легче.

Вот тогда-то мне и пришла в голову совсем, как оказалось, не светлая мысль подпоить Корня и поплакаться ему на мою несчастную судьбинушку. Мол, даже имени своего не помню, не говоря уж о родителях и родине, а еще угораздило втрескаться по уши в королевскую дочь, которая меня и не гнала вовсе, да уйти пришлось, чтоб ее не позорить. И ежели вспомню, что забыл, может статься, смогу к ней вернуться не бродягой, а кем-нибудь посолиднее.

Айр выслушал меня вполне сочувственно, причем отношение его заметно менялось с каждой выпитой кружкой, но продолжал талдычить:

— Перчик, я тебя знаю с месяц, а ты сам говоришь, что жулик. Как же тебе доверять?

Я косноязычно (из-за выпитого) пытался убедить его, что доверять мне очень даже можно, раз я сам наполовину айр, но Корешок не сдавался. Чем кончилась наша попой... беседа, не помню. Вряд ли мужик что-то рассказал, а если и так, перед айровым племенем не провинился, ибо я все напрочь забыл. Проснулись мы на галере, наши трещащие с похмелья, обритые наголо головы обдувал свежий морской ветерок. Он же ласкал лишенные одежды и уже обожженные солнцем тела и пытался позванивать ножными кандалами, но они оказались тяжеловаты. Тогда-то тертый бродяга Перец запоздало сообразил, как глупо было надираться в портовом кабаке. Один я не сильно рисковал, потому как Корень прав: сложение у меня, считай, дохляцкое, да и ростом не вышел, а вот айр — завидная добыча для торговцев живым товаром. Высоченный, мускулистый, в самом расцвете лет. Его и загребли, а меня, видно, в довесок прихватили.

На галере мы с Корнем сдружились еще крепче. Айру, не слишком долго жившему среди людей, невдомек было, что это я его подставил, пусть и невольно. Вот он и взял соплеменника под свою опеку, как более сильный. Да, от побоев и прочих посягательств Корню нетрудно было меня защитить (кстати, тогда-то заинтересованные личности и решили, что мы спим вместе). Я же, в очередной раз чувствуя себя виноватым, из кожи лез, чтобы оградить приятеля от неприятностей, вызванных его незнанием человеческих порядков. Айр поначалу пытался добиться справедливости и вернуть свободу, а поняв, что не преуспеет, не стеснялся высказывать надсмотрщикам все, что думает о них, капитане, купце-хозяине галеры и своих товарищах по несчастью. Мне оставалось забалтывать раздраженных несмолкающей бранью в их адрес мужиков, сводя все к шутке и душевному нездоровью Корня, да чуть ли не часами убеждать того поменьше раскрывать рот и побольше думать, как сбежать.

— Я не умею стелиться перед кем бы то ни было, — взбрыкивал мужик, ровно породистый жеребчик (которого, кстати, здорово напоминал мне с первой встречи).

— Хочешь, чтобы тебя научили, отрубив уши или вырвав ноздри, как каторжникам? — я покосился в сторону двух банок, занятых помянутыми братками. Мне они не в новинку, сталкивался в притонах и каталажках, а вот Корня от них чуть ли не выворачивало. Интересно, как у айров жизнь устроена, неужто преступников нет?

Мои увещевания подействовали, и постепенно приятель привык не обращать внимания на брань, плеть и проклятущее весло, вверное нашей троице: ему, мне и нанявшемуся по своей воле на галеру бродяге и бывшему каторжнику Жженому, здоровенному мужику, кличку свою получившему за богатый и обширный, но большей частью неприятный жизненный опыт.

Если б не эта мускулистая парочка, меня скормили б рыбам еще в первый месяц. Мужики прикрывали слабого товарища, гребя, считай, за троих, когда я совсем выбивался из сил. К счастью, руки быстро окрепли, и Корню уже не приходилось уламывать Жженого не выдавать хилого друга надсмотрщику.

...До сегодняшнего дня, когда несколько часов гребли против ветра вымотали меня окончательно. Хотя, может, труд здесь был и не при чем. Я еще утром проснулся в настроении, с которым лучше всего отправляться стучать в ворота Небесной Хозяйки. Не знаю, сколько мы с Корешком вкалывали на галере, со счета сбились очень быстро, но, подозреваю, год оттрубили точно. И мне вдруг с необычайной ясностью открылось, что впереди ничего хорошего не ждет. Весь остаток короткой жизни буду ворочать неподъемное весло под сводящий с ума глухой ритм барабана и ругань надсмотрщика, есть опротивевшую в первую же неделю кашу и ощущать "ласки" плети на спине и плечах. Никогда больше не искупаюсь в море, не вдохну полной грудью запах леса, не увижу звездное небо над степью. И не то что Малинку не поцелую, я и просто женщину никогда не обниму.

Сбежать отсюда невозможно, выкупать меня никто не станет. Потерпи галера крушение во время шторма, и мы с Корнем уйдем на дно вместе с ней, прикованные за ноги к деревянному брусу, идущему под банками. Захвати нас пираты, и мы просто сменим хозяина...

Эти мысли были как смертный приговор, как гвозди в крышку гроба. Они вытянули из меня последние силы, и я сдался. Бросил весло, согнулся, уронив голову на руки, подставляя спину под плеть, которая не замедлила там прогуляться.

— Эй, Перчик, — забеспокоился Корень. — Что-то ты быстро сегодня выдохся. Заболел?

— Нет. Просто устал. Хочу к рыбам.

— Кончай хандрить...

Но я не слушал, неожиданно осознав, что пришла моя смерть. Айр еще пытался уговорить надсмотрщика, а потом замолчал, плеть гуляла и гуляла по моей спине...

...Как ветер по степному ковылю. Хозяйка Небесная, какое глупое сравнение! Ветер гладит ковыль, а не рвет его в клочья. Я, наверное, лишился сознания, потому что вдруг перестал чувствовать боль и ощущать вонь пота и нечистот (морской воздух, ха). Перед закрытыми глазами простерлась бескрайняя степь, лениво перекатывающаяся волнами трав, как великий океан, который давным-давно посчастливилось увидеть с борта гордого парусника, а не из корыта вонючей галеры. Нос ощутил сладко-терпкий аромат трав, согретых солнцем, напоенных дождем, обласканных ветром. Чабрец, ромашка, мята, пижма, тысячелистник, медвяный дух каких-то цветов, тимьян... Я опустился на колени и, сгоняя пчел, погладил загрубевшей от весла ладонью розово-лиловый коврик ползучей травы, с которой, похоже, делю имя. Стоило прикоснуться, как ветер усилился, ковыль заходил настоящими бурунами. Их бы сюда, в море, под нос этой проклятущей галеры, чтобы она перевернулась или переломилась и пошла б ко дну. Плевать, что вместе со мной.

В лицо плеснуло водой, она попала в нос, стекла в горло. Я закашлялся, ощущая резь в носу и горько-соленый привкус, и открыл глаза.

Плеть перестала гулять по моей спине, ругань смолкла. Стояла какая-то подозрительная тишина. Правильнее, пожалуй, будет сказать, что тишина воцарилась в пространстве галеры, от борта до борта и от носа до кормы, а за пределами, очерченными досками корпуса, бушевало море. Ненавистная посудина плясала на волнах, как пьяная девка в кабаке: не в такт мелодии, раскачиваясь и опасно кренясь, того и гляди грозя рухнуть на пол. В нашем случае — перевернуться. И несмотря на буйство водной стихии небо оставалось ясным, ветер почти не чувствовался, а солнце продолжало преспокойно вжаривать, обжигая мою несчастную измочаленную спину. Очередная волна — и галера, слетев носом вниз, как по ледяной горке, черпанула изрядно воды.

— Похоже, к рыбам отправлюсь не только я, — сдержать нездоровый смешок не получилось.

Корень изо всех сил рванул цепь, петлей охватывающую брус — тщетно. Уж если у меня в рабстве руки окрепли, то и до галеры неслабенький айр теперь, наверное, мог бы кочергу узлом завязать, но кандалы на таких и были рассчитаны.

— Хорош рыпаться! Щас нам всем деревяшкой бошки посносит! — Жженый с трудом удерживал рвущееся из рук весло. Ноги вольнонаемного были свободны и, пойди галера ко дну, у мужика имелась возможность выплыть.

— Помоги ему, Корешок, — внезапно вырвалось у меня. — С кандалами нужно не так...

И я уже без помощи надсмотрщика (тот спешно кинулся к капитану, но не думаю, что главный мог сейчас отдавать вразумительные распоряжения) очутился в ковыльной степи, где ветер бушевал еще свирепее, то пластая траву по земле, то вздымая высокими волнами. Теперь отлично ощущалось, что каждый травяной вал, хлеставший в грудь, отдавался откуда-то снизу, будто из-под земли, упругими и мощными толчками морской воды в корпус галеры. Я увидел пятно цветущего тимьяна и чуть ли не рухнул на него, потому что ноги вдруг ослабели и стоять уже не получалось. Странно, но все сильнее бушевавший ветер, казалось, выдувал из меня остатки сил. Тут, на земле, было поспокойней, да и запах примятых цветов неожиданно бодрил.

Разобраться с железками... Что я там сболтнул Корню? С кандалами нужно не так. А как? Даже здесь, в степи, проклятущий браслет держал мою ногу, грязная цепь с ржавыми звеньями уходила куда-то в землю. Ни вырвать, ни разорвать ее не получится, значит надо...

Я закрыл глаза (забавно, ведь они уже закрыты у того меня, который сидит на галерной банке) и представил железный браслет, охватывающий основание моей голени. Нет, не только моей, Корешка и... Э, нет, Перец, на всех сил не хватит. Но если галера не перевернется, а разломится пополам, прикованным гребцам, возможно, удастся спастись на обломках... Стоп, не время сейчас об этом!

И я, крепко зажмурившись за уже закрытыми веками, представил кандалы, стремительно стачиваемые песком, который несет бесконечная струя ветра... Воздух звенел, режущий звук терзал уши, но руки не поднимались, чтобы зажать их. Я был слишком поглощен тем, чтобы картинка перед глазами оставалась правильной, чтобы ручеек песка разъедал лишь железо, не касаясь плоти. К Хозяину Подземья все мысли о капканах и лисах! Теперь я знаю, что есть ловушки, в которых не жаль оставить кусочек себя, но не здесь, не на гнилой ненавистной галере, которая вот-вот переломится надвое, балансируя на гребне очередной волны...

123 ... 323334
 
↓ Содержание ↓
  Следующая глава



Иные расы и виды существ 11 списков
Ангелы (Произведений: 91)
Оборотни (Произведений: 181)
Орки, гоблины, гномы, назгулы, тролли (Произведений: 41)
Эльфы, эльфы-полукровки, дроу (Произведений: 230)
Привидения, призраки, полтергейсты, духи (Произведений: 74)
Боги, полубоги, божественные сущности (Произведений: 165)
Вампиры (Произведений: 241)
Демоны (Произведений: 265)
Драконы (Произведений: 164)
Особенная раса, вид (созданные автором) (Произведений: 122)
Редкие расы (но не авторские) (Произведений: 107)
Профессии, занятия, стили жизни 8 списков
Внутренний мир человека. Мысли и жизнь 4 списка
Миры фэнтези и фантастики: каноны, апокрифы, смешение жанров 7 списков
О взаимоотношениях 7 списков
Герои 13 списков
Земля 6 списков
Альтернативная история (Произведений: 213)
Аномальные зоны (Произведений: 73)
Городские истории (Произведений: 306)
Исторические фантазии (Произведений: 98)
Постапокалиптика (Произведений: 104)
Стилизации и этнические мотивы (Произведений: 130)
Попадалово 5 списков
Противостояние 9 списков
О чувствах 3 списка
Следующее поколение 4 списка
Детское фэнтези (Произведений: 39)
Для самых маленьких (Произведений: 34)
О животных (Произведений: 48)
Поучительные сказки, притчи (Произведений: 82)
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх