↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Глава 12. Расширение дипломатии
В течение недели ничего не проистекало извне. Другими словами, дон Карлос сдержал слово: он добросовестно думал.
А вот в пределах лаборатории дела шли.
Из будущей Венесуэлы пришла 'не очень большая нефть'. Корольков легкомысленно заказал ее столько, сколько поставщик сумеет раздобыть. По мнению парагвайского контрагента, привезено было столько, что просто залиться и с головой утопиться. Другими словами, пришли аж двадцать две бочки. На это Федоров дипломатично отреагировал: 'Хорошо, но мало.'
Тамара Ивановна слегка промахнулась: у нее получилось аж пять килограммов тротила. Замзав потирал потные ладошки. По его прикидкам, должно было хватить на десяток гранат класса 'лимонка'. Остальное он приберегал для снарядов. До пушки (или орудия) дело почти дошло. Уже нашли заготовки для стволов, да не каких-нибудь — калибра 57 мм. Затвор попаданец-оружейник решил применить клиновой. Правда, создание автоматической пушки было сочтено чрезмерно сложным. Зато Корольков придумал технологию производства настоящих бронебойных снарядов. Так он называл их, хотя в названии содержалось преувеличение. Против настоящей брони снаряд вряд ли смотрелся круто. Зато он точно был бы хорош против кораблей по нынешним стандартам: с толстенным деревянным бортом.
Затык имелся в оптике. Ни прицельной панорамы, ни даже оптического дальномера не только не имелось: русские инженеры даже не очень представляли, как это можно сделать собственными силами. Не учили их этому. Даже варка оптического стекла являла собой нагромождение трудностей, шлифование линз — и того сложней, а уж нанесение просветляющих слоев и вовсе находилось за пределами добра и зла. Чего уж там: просто подбор сырья для шихты требовал от попаданцев точного понимания, какие именно ингредиенты нужны, да какого состава, да где их найти.
Впрочем, оружейник не терял оптимизма:
— Ничё, подберем составчик, и будут у нас трассирующие снаряды. Для начала и этого хватит для корректировки огня.
Втихомолку все понимали: до создания орудия дело дойдет еще не скоро.
И тут прикатил отец Эрнесто и передал приглашение на беседу от дона Карлоса.
На встрече присутствовал лишь сам глава Парагвая и, как теперь уже было очевидно, его 'серый кардинал', то есть священник. Федоров подумал, что, возможно, преподобный отец был допущен не в силу своего влияния, а только лишь для того, чтобы этот незаурядный человек получил нужную долю информацию и смог позднее ее проанализировать.
К некоторому удивлению русских, Карлос Лопес начал переговоры с 'информации к размышлению'.
— Довожу до вашего сведения, господа: в Буэнос-Айресе также отсутствует русская миссия. Но она имеется в Рио-де-Жанейро.
Про себя завлаб отметил, что диктатор произнес название города по-португальски: Риу-де-Жанейру. Отсюда он сделал вывод, что дон Карлос, вероятно, говорит на этом языке. Но этот вывод был тут же записан в дисковую, а не оперативную память.
Тут же выявился и второй сюрприз. Будущий (а скорее даже настоящий) диктатор начал сеанс опроса не с проблем флота, а с более коренной проблемы. Впрочем, такое направление рассматривалось русскими и входило в план 'Б'.
— Господа, если я правильно понял ваши пояснения, вы прибыли из очень далекого будущего. Сто восемьдесят лет, не так ли?
— Да, ваше превосходительство. Примерно столько. Но на наш взгляд вы прежде, чем начать оценивать ситуацию и принимать решения, должны получить всю информацию, которую мы можем предоставить.
— Вы правильно поняли, дон Серхио.
И завлабу, и его заму показалось, что тон Лопеса холодноват. Но суть излагаемой проблемы от этого не изменилась.
— Мы предположили, что вы, дон Лопес, желаете узнать о тех проблемах, с которыми столкнулась ваша страна в нашей истории. Это понятно. Однако должен вас предупредить: не все эти трудности можно избежать. К сожалению, многие из них проистекают от объективных обстоятельств, не зависящих от человеческой воли. Великий Наполеон не мог победить географию. Это было одной из причин проигрыша его войны с Россией.
Завлаб знал, что сын Лопеса был большим поклонником французского императора и надеялся, что отцу это известно и что этот намек может дойти до адресата. В свое время Бонапарта погубили чрезмерные амбиции вкупе с неумением мыслить стратегически. Подобная судьба вполне могла постигнуть Лопеса-младшего. По мнению Федорова, этого стоило опасаться.
Лекцию надо было продолжать, что Федоров и делал.
— Даже если дальнейшую историю Парагвая нельзя перевернуть с ног на голову, ее — историю — вполне можно поправить. В частности, можно улучшить экономическое положение вашей страны. Сразу скажу: это потребует огромного труда. Вы, ваше превосходительство, уже многое для этого сделали. Ваша политика в области народного образования достойна восхищения...
Федоров рассудил, что известная доля лести не повредит.
— ...но для развития экономики этого мало. Если коротко: нужны производство и торговля. У вас на сегодняшний день трудности с тем и другим.
Глаза диктатора превратились в щелочки. А завлаб продолжал:
— С производством все непросто отчасти потому, что Парагвай не так уж богат природными ресурсами. Хотя и не так беден, как многие думают. Здесь мы могли бы помочь. Ну, об этом позже. Нам хотелось бы получить четкую точку зрения: что есть приоритет в парагвайской промышленности. Например: увеличить производство тканей возможно, но это наверняка встретит противодействие внешних сил. Текстильная промышленность Англии сильна, и ее владельцы ни капельки не заинтересованы в появлении сколько-нибудь сильных конкурентов. Сильных — это я имею в виду европейский уровень. Пока вы будете продавать ткани в пределах Южной Америки, англичане не будут особенно волноваться. Вы можете увеличить производство хлопка, но пока и поскольку парагвайские ткани из этого хлопка не идут в Европу, упущенная прибыль англичан и французов не особо велика. А продажа хлопка вместо готовых тканей принесет куда больший профит как раз европейскому текстилю, чем Парагваю. Об оружии вы уже знаете. Остается не так уж много. Лекарства; с ними на европейский рынок выйти трудно, но можно. Правда, организация их производства потребует времени. То же относится и к красителям. Еще один вид ценностей: драгоценные камни. Вы, ваше превосходительство, пребываете в заблуждении, что в недрах Парагвая их нет. Это не так. Их почти нет. Уверяю, что геология за сто восемьдесят лет шагнула далеко вперед. Мы можем организовать добычу драгоценных камней, вполне пригодных для очень дорогих ювелирных изделий. Проблема в том, что получение таких камней само по себе обходится недешево. По этой причине камни мелкого размера могут по себестоимости обойтись дороже, чем если бы их добывали, например, в Бразилии. Это означает, что изделия из них обойдутся дорого. Тут, конечно, считать надо.
Диктатор, как и ожидалось, вклинился в монолог.
— Уточните, будьте любезны, дон Серхио. О каких камнях и о каких размерах может идти речь?
— В первую очередь рубины и сапфиры, ваше превосходительство. Правда, донья Тамара полагает, что возможна добыча изумрудов, но мы с доном Вовой полагаем ее доводы недостаточно убедительными. Так что за этот вид камней не поручусь. Точно также мы не уверены, что удастся добыть топазы. Насчет алмазов мы все втроем единодушны: вряд ли их удастся добыть на территории Парагвая. Что касается размеров... вот, извольте глянуть.
Из тары, которую диктатор мысленно обозвал 'сумочкой', появился сапфир.
— Качество поверхности, как вы сами видите, не идеальное, но хороший гранильщик может довести его до нужного.
— Почему вы считаете, что огранка необходима?
— Денежные соображения, ваше превосходительство. Считается, что камень с природной огранкой стоит примерно в десять раз дешевле, чем с ювелирной. Разумеется, речь идет о камнях одинакового размера. Вы можете отдать этот экземпляр оценщику. Полагаю, такой в Асунсьоне отыщется.
Лопес сделал знак отцу Эрнесто. Тот, в свою очередь, плавно вышел из комнаты, вернулся через считанные пять минут и прошептал что-то на ухо начальнику.
— Господа, — бесстрастным голосом произнес Дон Карлос, — как мне доложили, оценщик быстро подойти не сможет. Однако известно, что мировым центром по огранке драгоценных камней является Амстердам. Считаете ли вы возможным послать вашего представителя ради ведения дел с тамошними ювелирами? Речь может идти об огранке и продаже небольшой партии камней.
— С позволения вашего превосходительства, этот вопрос нам надо обсудить, — вежливость в голосе Федорова была почти приторной.
Диктатор ответил мимолетным наклонением головы.
Друзья по предварительному соглашению говорили не просто по-русски — нет, они старались использовать иносказания, недомолвки и жаргонизмы, которые мог бы понять лишь современник.
— Не канает, — твердо заявил Вовочка. — Нельзя делить множество.
— Пускай дон Карлос шлет чрезвычайного. С группой поддержки.
— Сапфиры и рубины. Десяток в сумме. Больше добыть не успеем. Изумруды и топазы — сам знаешь, проверять надо.
— На сумму в десять тысяч песо, круглым счетом. Сырой формы.
— Не совсем так. Сделаем черновую обработку. Будет чем поторговаться с голландцами.
— Но никаких абразивов на продажу. У нас просто не хватит мелочи.
— Понял. И строгая секретность в части добычи.
— Уж будь уверен. И еще вот какая тонкость. Напоминаю: мы выделяем камни из породы химическими методами. Традиционные не работают, поскольку при этом камни покрываются трещинами, а то и вовсе дробятся на куски, размер которых сильно уменьшает их ценность. Об этом надо предупредить попа.
— В кассу. И еще в части легенды...
Переговоры возобновились. Оба попаданца отметили, что настроение Лопеса смягчилось. Это выразилось в предложении откушать по чашечке матэ. Завлаб поблагодарил — если не красноречиво, то уж наверное многословно. Засим переговоры продолжились.
— Мы согласны с предложением вашего превосходительства о контактах с Амстердамом. Однако полагаем, что поездка туда кого-либо из нас повредит делу.
Высокопоставленный партнер не смог скрыть удивления.
— Вот именно, дон Карлос. Отсутствие любого из нас здесь означает, что замедлятся другие дела. Полагаем это нежелательным. И мы хотели бы видеть тот список или план дел, который мы вам передали, с вашими поправками и пожеланиями.
— Отец Эрнесто имеет полномочия на обсуждение этой темы.
Священник поклонился. А Лопес продолжил:
— Сразу же довожу до сведения: мы полагаем возможным создание небольшого поселка с населением от ста до пятисот человек как центра развития промышленности. С возможностью роста, само собой. Приоритетом будет создание флота республики — сначала речного, а потом и морского. На координацию дел с вами будет назначен морской офицер на службе Парагвая.
С этими словами Карлос Лопес сделал знак слуге. Тот широким шагом вышел из комнаты и вернулся с человеком лет сорока или более, чей мундир можно было с некоторым трудом приписать военно-морскому флоту.
'Физиономия среднерусская' — подумал Федоров.
'Погоны, похоже, лейтенантские, а вот возраст куда как не соответствует' — подумал Корольков.
Но сюрприз оказался намного весомее.
— Позвольте представить, господа: капитан Петр Василиев, он хорошо говорит по-русски, живет в городе Асунсьон, начальствует над всем парагвайским флотом. Это дон Серхио Феодоров, а это — его заместитель Вова Корольков, они живут в провинции Сентраль. Оба инженеры, они из России, — не без торжественности в голосе произнес Карлос Лопес. Попаданцы разом отметили, что хозяин кабинета явно наслаждался прозведенным эффектом. Стоит отметить, что впечатлены были все пришельцы.
Дон Серхио мгновенно отметил, что русские имена и фамилии диктатор выговорил хотя и с акцентом, но вполне разборчиво. Также он спросил сам у себя: что имелось в виду под 'парагвайским флотом'? Подразумевался ли речной или морской флот? И этот капитан — он какого ранга? Дон Вова тоже подумал о назначении флота. Также он отметил, что имя офицера вполне могло принадлежать и болгарину. Но господин диктатор очень быстро расставил все точки над 'и'.
— Сеньор капитан служил в Российском флоте. Имея надлежащий опыт, он может быть полезен при создании кораблей флота парагвайского. Но для начала это будет один корабль.
Все русские, включая капитана Васильева, синхронно наклонили головы. Пришельцы подумали почти одинаково: у Федорова мелькнула мысль: 'Все же русский.', а у Королькова: 'Значит, не болгарин.'
Между тем дон Карлос продолжал:
— Капитан Василиев имеет полномочия на... — тут говорящий на короткую долю секунды замялся, будучи не в силах сходу подобрать определение, — ...создание судостроительного или судоремонтного предприятия. У него будут на это средства. Сеньор капитан пользуется моим полным доверием.
Тут первым вывод сделал многоопытный Корольков: 'Все деньги пойдут через него.' Но говорить вслух ничего не стал. Вместо него заговорил завлаб:
— Дон Карлос, вы позволите задать сеньору Васильеву несколько вопросов по-русски? Нам надо оценить степень его знакомства с языком.
Диктатор изобразил почти благожелательную улыбку:
— Разумеется, господа.
— Извините, господин капитан, не знаю вашего отчества...
— Петр Никодимович, господин Федоров.
— Очень хорошо. Предлагаю в дальшейшем обращаться друг к другу по имени-отчеству. Ко мне — Сергей Петрович; к нему — Владимир Федосеевич.
Лицо капитана слегка омрачилось. Федоров подумал, что чинопочитание и субординация сбиты в этого офицера на уровне рефлексов. Но сами попаданцы, не сговариваясь, решили не затрудняться всякими 'благородиями' и тем более 'превосходительствами' при обращении с соотечественником.
Конечно же, учинять полноценный допрос в присутствии самого Лопеса было бы неуместно. Правда, оба попаданцы отметили чуть заметный акцент в речи капитана, но фразы он строил совершенно правильно. Поэтому весь разговор по-русски свелся к уточнению деталей биографии (самых значимых), уровня компетенции и пределов полномочий в денежном смысле. И только одна небольшая деталь чуть выпадала из общего контекста. Сеньор Федоров попросил уточнить, какими именно языками (помимо русского и испанского) владеет собеседник и вероятный партнер.
Если Васильев и удивился, то ничем этого не выдал:
— Гуарани, с вашего позволения, господа. Французский, понятное дело, также английский — говорю и пишу. Еще латынь. На португальском говорю с ошибками, но понимаю сносно.
— Благодарю, Петр Никодимович.
После этого завлаб снова перешел на испанский:
— Если у вас, ваше превосходительство, и у вас, святой отец, нет к нам вопросов, тогда мы с капитаном Васильевым начнем обсуждать детали плана по созданию судоремонтного производства и, в конечном счете, флота. Правильно я понял, что именно вы, отец Эрнесто, будете осуществлять связь между нашей группой и правительством Парагвая?
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |