Глава 26

Глава 26. Экспедиция с учебой

Замзав ошибся в самой небольшой мере. Аналог дамского браунинга не был готов к отходу в Рио. Пистолетик, правда, существовал в металле, и тридцать пять патронов к нему были выделаны, но... мастер-оружейник категорически запретил брать это оружие в поход.

— Конструкция недоработана, — вот что выставил Корольков в качестве причины.

Вместо этого к Консуэле был прикреплен чистокровный гуарани Фернандо Диас, которого кое-как обучили телохранительским навыкам. Натурально, при нем был ПК-9 — так Федоров своей властью поименовал аналог 'гюрзы'. Буквы означали 'пистолет Королькова', а цифра — калибр. Оружие было с глушителем. Точно такой же вручили самому Федорову, но не для личного пользования, а лишь для обучения девицы Сьенфуэгос. Ему же Корольков всунул в руку методичку для обучения стрельбе. Для учебных целей запасли также сто пятьдесят керамических стаканчиков — самых дешевых. Им предстояло стать мишенями. Были предусмотрены кобуры: телохранителю предстояло держать пистолет на поясе, девушке — в небольшой сумке. А еще сеньорите Сьенфуэгос торжественно передали метелку и совок — для подметания палубы после тренировок.

Стоит отметить: тренировки по стрельбе во время похода оказалось не так просто организовать. Слишком невелик был кораблик; когда он шел даже не самым полным ходом, волны порою ударяли так, что у глиняных стаканчиков не было возможности удержаться на столе. Втайне завлаб волновался за непривычную к морю Консуэлу. К счастью, ее мутило не очень сильно, а опытный капитан Васильев уверял, что некоторая устойчивость к морской болезни может появиться со временем. Сама девушка была явно расстроена невозможностью пострелять взаправду.

— Ничего, вот станем на рейд в Рио, там волна не шибает, — утешил барышню Федоров. Впрочем, он устроил тренировки на быстрое выхватывание пистолета и досылание патрона в ствол.

Слово начальник экспедиции почти сдержал. На рейде и вправду волнение было близко к нулю. Во всяком случае, тренировки были вполне возможны, если бы не малое 'но'. У Консуэлиты вывился страшный дефицит времени. Большей частью — из-за усиленных занятий португальским; сама девушка самокритично признавала, что кое-что знает, но не все. Федоров даже нанял для нее преподавателя. Но также он брал с собой девушку на переговоры. Пусть она и не могла (пока что!) быть полноценной переводчицей, но слушать и записывать умела. Присутствие девчонки на серьезных встречах иногда вызывало бестактные вопросы. Порою это удивление было молчаливым. И решительно никто не воспринимал пигалицу всерьез.

Сам же завлаб вел интенсивные переговоры по закупке сырья. Парагвайских немцев интересовало очень многое, но не золото и не серебро. Правда. сколько-то платины они купили. Но они выказали интерес к бесполезному минералу криолиту, еще более никчемной глине, которую они именовали бокситом и множеству других якобы руд. Сам главный немец утверждал, что из этих руд можно добыть некие редкие металлы. Конечно, если знать, как.

На это, как правило, следовал вопрос:

— А вы знаете, как с этими рудами работать?

— Я сам? О, нет. Я не металлург, а торговец. Наши специалисты сделали заказ, который исполняю.

Иные особо настырные контрагенты давали еще большую волю любопытству.

— Что же из этих металлов можно делать?

Ответ был туманным:

— Детали машин. Также ценные и дорогие инструменты. Так вы беретесь поставить пять английских тонн вот этого сырья? Также мы бы купили...

Федоров знал за собой грешок: он поддавался азарту. Вот и на этот раз... нет, он не запускал игральные кости, не давал себе воли в биржевых спекуляциях, не раскидывал карты по зеленому сукну. Он купил пятьдесят килограммов, скажем так, котов в мешках. Если быть точным: это была бразильская руда особого свойства. Собственно, никто из местных понятия не имел, что это руда. Лишь сам завлаб, да и то по описанию знал, что в ней может содержаться галлий. Сколько: тайна велика есть. А вот этот металл был очень даже нужен. Риск состоял, во-первых, в том, есть ли вообще в этих камнях искомое. Второй риск: сколько его там. Третий элемент риска, он же главный: возьмется ли Тамара Ивановна за выделение самого галлия и получения из него светодиодов. При том, что в целом технология была известна, дьявол трудолюбиво прятался в деталях. Еще в планах были редкоземельные металлы. Завлаб знал, что Бразилия во времена оны была на втором месте после Китая по добыче этих экзотических (по меркам девятнадцатого века) элементов. Он даже не ведал, открыли их уже или нет. Тамара Ивановна, несомненно, знала это точно. Положа руку на сердце, Федоров даже не был уверен, что они очень нужны попаданцам. Основным потребителем в двадцать первом веке для них была электронная промышленность. Но завлаб питал честолюбивые замыслы: создать не какую-нибудь электронную прибористику, а всего лишь электрическую лампу, чтобы была долговечной, потребляла мало и, главное. чтобы ее крайне трудно было воспроизвести в Европе. Читай: запредельно дорого. А предпосылки у русских были. В частности, имелись спектрометры и, самое главное, установка для напыления тонких пленок. Разумеется, никто бы не стал планировать создание светодиодов размером с апельсин.

Наиболее напряженная служба была у сеньориты Консуэлы. Она деятельно практиковалась в португальском. А по вечерам они с Фернандо Диасом устраивали стрельбы. У молодого человека была широченная и очень сильная кисть. Стрелял он, по мнению начальника, весьма недурно. Тонкокостной и легковесной девице было с ним не равняться в части меткости при стрельбе на дальнее расстояние. Но было кое-что в Консуэлите, чего не имелось в Фернандо. Она реагировала на сигналы быстрее. По крайней мере, так казалось со стороны.

Еще через шесть дней юная ссеньорита предложила свои услуги в качестве переводчицы с португальского на немецкий. И не поленилась представить обоснования на это.

— Не буду отрицать, сеньор, мне практика в португальском весьма не повредит, но еще нужнее будет наличие переводчицы вам. Пока я перевожу, вы получаете время на обдумывание. В переговорах это может быть важным.

В конце концов ее правоту признали.

В это же время капитан Васильев собирал информацию по газетам, разговорам в кабаках и на рынках, даже в конторах по найму. Конечно, приоритет получали сведения о чисто морских делах.

Никто, в том числе сам Васильев, не мог бы сказать: повезло ему или нет. Попался собеседник, француз, морской офицер в чине лейтенанта, сильно пьяный и по этой причине разговорчивый. А что собутыльник из торгового флота — так и не беда, слушать умеет. К тому же капитан Васильев не раскрывал ни своего происхождения, ни подданства. Француз, правда, ориентировался на безупречное произношение собеседника-моряка. Вполне возможно, он принял его за соготечественника.

Интерлюдия

— ...и зовите меня Мишель.

— Хорошо, но с условием, что и для вас я буду Пьер. Ради знакомства позвольте вас угостить кашасой .

— Кашасой? Это что?

— Немного похоже на русскую водку. В российских портах мне доводилось пробовать. Сейчас проверим... Гарсон , у вас кашаса найдется? Две двойных для меня и моего друга!

Пауза со звяком посуды. В этом заведении стаканчики были керамическими. Денежные ограничения, что вы хотите.

— В который раз убеждаюсь, что даже в захудалом порту может найтись нечто особенное. Ваше здоровье! Но, знаете, это не единственное... которое особенное.

Сказано было настолько многозначительно, насколько это позволило нетрезвое состояние месье.

— Не единственное, вы говорите? Почти что верю. Но убедите меня примером.

Француз продолжил с напором:

— На нашем фрегате я третий помощник капитана. Но приходится также порою исполнять обязанности штурмана — когда этот разгильдяй очень уж пьян. И не далее, как неделю назад пришлось решить весьма особенную штурманскую задачу.

Вздетый в направлении потолка палец должен был послужить усилителем пылкой речи.

— Конечно, вам как купцу это может быть неинтересно...

— Напротив того! Вы даже не представляете, друг Мишель, насколько разнообразны могут быть проблемы для офицера торгового судна. Штурманские в том числе. Так какая это была задача?

— О! Ну-ка, любезнейший Пьер: как бы вы определилили скорость другого судна идущего на расстоянии трех миль примерно тем же курсом?

— Проще простого, старина. Уравнять скорости, и, зная вашу собственную...

— А вот это как раз было невозможно! Тот, другой, шел почти вдвое быстрее, чем наш 'Пти Зуав'.

— Да возможно ли такое? Ведь фрегат не может быть тихоходом. Тем паче, французский.

Комплимент был не из тончайших, но француз польщенно улыбнулся.

— И все же. Мы шли мористее. А тот — он явно пароход, уверен, хотя ни мачт, ни трубы не было видно. И флага тоже я не смог разглядеть. Туман чуть поднялся в предутренний час, но совсем немного. Вот корпус да, был заметен. Так вот, я отметил пеленги на береговые ориентиры, засек время. А эти берега я прекрасно знаю, да и карты у нас хороши. Расстояние между всеми ориентирами известны. Чистая тригонометрия, знаете. Скорость у него оказалась — двадцать узлов, вот как. Ну, с точностью до четырех узлов в ту или другую сторону. Так что паруса отпадают.

— Дорогой Мишель, вы сами сказали, что мачт не видели. Этот неизвестный вполне мог идти под парусами и с помощью паровой машины. Кстати, если вы видели корпус, то уж верно могли видеть и колеса.

— Как раз нет! Их не было! Вам, должно быть, неизвестно, но возможно применение водяного пропеллера в качестве движителя.

— Я слышал, что британцы что-то такое пытались, но на их пароходах этакого не видел. Правда, я давно не ходил в европейских водах. Все больше каботаж тут, у берегов Южной Америки.

Это было чистейшей правдой.

Француз всеми силами старался сдержать интонацию превосходства. Получалось неважнецки.

— В том-то и дело, Пьер! Вы застряли в этой дыре и завязли... в своем незнании. А я сам, своими глазами видел такой пароход в Ла-Манше. Английский, между прочим. Но, конечно, французские кораблестроители тоже пробуют силы в этом... пропеллере.

Тут на месье нашла волна самокритичности:

— Хотя, признаюсь, я давно не получал известий по этой части. Все же мы в Рио-де-Жанейро, а не в Гавре. Не удивлюсь, если французские достижения окажутся намного больше, чем я полагал. Взять хотя бы орудия Пексана...

— Простите мое невежество, Мишель, но что это такое? Впрочем... могу высказать кое-какие догадки. Последний шаг в морской артиллерии, не так ли? И наверняка орудия высокой эффективности. Следовательно, очень дорогие. А отсюда вывод: мой судовладелец не в состоянии такое приобрести для своих кораблей. Да оно, наверное, и не нужно. Вот оправдание моим недостаточным знаниям.

— У вас отменная логика, мой дорогой Пьер. Но вы не все знаете. Англичане — да, вот именно, Королевский флот — приобрел такие у братьев Шнейдер. Да! Британский флот купил у французской компании орудия Пексана.

Сказав это, патриот Франции выкушал стакан кашасы, услужливо налитый собеседником. Этот шаг был неверным. Месье переоценил свои силы и уснул лицом в тарелке с остатками жаркого.

Капитан Васильев остался почти тверезым. Он оставил свой стакан (пустой), доел свою порцию фейжоады , расплатился за себя и за словоохотливого месье и вышел.

Он не подозревал, что к их интересной беседе прислушивался посторонний господин. Это был мичман Российского императорского флота, но в партикулярном платье. Разговор показался интересным этому молодому человеку с прекрасной памятью. А особенно занятной выглядела скорость неизвестного судна. По долгу службы он знал, что в Королевском флоте паровых кораблей с такой характеристикой просто нет; десять узлов — вот их предел. Правда, 'купцы' под парусами ходили со скоростью до 15 узлов (при хорошем ветре, само собой). Но те ради быстроты доставки товара жертвовали очень многим, в том числе мощью вооружения и численностью экипажа.

Впрочем, полученная информация нуждалась в уточнении.

Конец интерлюдии

Командор выслушал доклад Васильева внимательно.

— Вы, Петр Никодимович, сыграли партию блестяще. Но кое-что сверх того я бы хотел услышать. А именно: ваше личное мнение. А также выводы, пусть и не вполне очевидные.

Пауза в беседе была совсем уж крохотной. Пожалуй, можно было посчитать, что таковой вообще не было.

— Во-первых, Сергей Петрович, такое наблюдение рано или поздно должно было случиться. Имею в виду: мы не первый и не последний раз ходим в Рио. А сколько тут судов шныряет — вы и сами знаете. Вот и корабли от великих морских держав, сами видите, можно встретить. И этого француза тоже... хотя нет, это он нас заметил. Виноват, Сергей Петрович, он нас первым углядел, пусть и при скверной видимости. Так бы наши ребята доложили вахтенному. Смогли бы уйти незамеченными...

Мысленно Федоров дал себе слово — оснастить весь парагвайский флот радарами, пусть даже примитивными.

— ...но тут недавно услышал я одну вещь. Англичане планируют заложить очень скоростные парусные суда. До двадцати двух узлов. А некоторые говорят, что уже заложили.

На эти слова надо было как-то отреагировать.

— Ну, Петр Никодимович, наш новый корабль со стальным набором и на новых двигателях может дать по расчетам все двадцать три. А для парусников те самые двадцать два, как понимаю, лишь при идеальном ветре и скромном волнении можно выжать. Однако наш кораблик может, если надо, малость сменить курс и пожалуйста. Этот английский парусник в галфвинд много если шестнадцать узлов выдаст. Что на это скажете?

— Скажу, что все так, но небольшой запас никому и никогда не вредил. Хотя бы узлов двадцать пять.

— Ну, небольшие изменения в проекте движков — и да, двадцать пять выдадим. Сегодня же отправлю сообщение Владимфедосеичу. Что еще?

— Что до француза: посидел я с ним за одним столом, и полное мнение такое: офицер этот не просто напился пьян. Хуже. Он привычный пьяница.

— Из чего вы сделали такой вывод?

Конечно, сослаться на Шерлока Холмса и других великих сыщиков было никак нельзя. Но сам Васильев не раз сталкивался с подходом своих работодателей, описываемым краткой фразой: 'Факты на стол!'

Вот почему прозвучали слова:

— Я видел его взгляды на бутылки и стаканы. Заметил, как он их держит. И еще: его быстро пробирает. Вы ведь знаете местную кашасу?

Кивок.

— Вот и говорю: не ах какая крепкая выпивка, ром с Кубы или с Ямайки куда покрепче будет, а подействовала так, что мое почтение. И опять же: по возрасту этому месье уж точно пора должностью старшего помощника щеголять — ан нет. Третий помощник на затертом фрегате в захудалом походе.

— Вывод? — этот коварный вопрос сопровождался еще более коварной улыбкой.

Но моряк уже продумал ответ:

— По команде эту историю он вряд ли доложит. А если и так: сочтено будет за мелочь, не стоящую внимания. Репутация — сила, сами знаете.

— Почти согласен с вами, Петр Никодимович. Но эту историю означенный третий помощник может и повторить... кому-то. И этот 'кто-то' может оказаться лицом заинтересованным.