Глава 32

Глава 32. Подготовка к рывку

— Главное препятствие — это отсутствие людей.

Эта сентенция (достаточно тривиальная) прозвучала в устах завлаба. На нее, видимо, навели расчеты и прикидки, сделанные целой группой вполне компетентных лиц. Сей вывод покоился на хороших основаниях.

Казалось бы, все условия для создания речного флота Парагвая — торгового, конечно — были созданы. Флот планировался легковесным, если судить по характеристикам. Суда водоизмещением около двадцати тонн. Движки дизельные, понятно. Скорость соответствующая. К флоту подготовили целую инфраструктуру, каковая включала в себя хранилища топлива, моторного масла. Мало того: речники (точнее, их начальник сеньор Мак-Уильямс) озаботились сухим доком. Для него организовали производство бетона ради полной водонепроницаемости дна и стенок, отдельную электростанцию, включавшую в себя генератор аж на целых двести киловатт. Ею были запитаны насосы, а также двигатели, открывающие и закрывающие ворота, которые, кстати, были сварными.

И что ж? Шотландец был твердокаменно упрям. По его словам, он, Честер Мак-Уильямс, может гарантировать сносную работу лоцмана лишь при условии обучения такового в течение никак не меньше трех месяцев. Одновременно же могли обучаться только три 'щенка' — именно так обзывал их Великий Речник. И это при том, что планы предполагали, что наставник уйдет в океанский поход, как только командный состав 'Корморана' сам пройдет обучение.

Будем справедливы: обоснование такой позиции было выдано.

— Мы должны перехватить основные грузопотоки.

Последнее слово было произнесено по-русски, причем с большим удовольствием. Почему-то оно очень нравилось шотландцу, хотя, правду сказать, по-русски он говорил все еще не вполне правильно.

— Только одним способом это сделать можно: скоростью наших судов. Девять узлов — меньше нельзя. Лучше больше.

— Тогда вот вам таблица. Здесь — водоизмещение. Вот мощность линейки наших двигателей. Эта графа — скорость. Тогда давайте прикинем, сколько можно перевезти...

После споров с возражениями, но без перехода на личности было принято решение: построить на пробу маломерное суденышко водоизмещением пятнадцать тонн и опробовать на нем разные движки.

— Это будет дешевле, чем строить пять моделей судов и на каждое делать один и тот же движок, — подбил итоги Корольков.

— Еще дешевле можно, — внес поправку шотландец. — Купить совсем не новое судно, на нем проверить двгители.

— Тогда вам, Честер, придется быть покупателем, поскольку именно вы будете главным по ремонту.

На это завлаб состроил необыкновенно таинственную и многозначительную мину.

— Ребята, у меня находка. Тут нашел у Тамарыванны файлы. Судно с водометным движком — вот.

— Что это?

— Зачем это?

— А чем лучше, чем винт? Между прочим, отлить его мы точно можем, у нас литейщики уже набрались опыта.

— Я подготовил данные. Смотрите, вот чертеж...

На словах и на бумаге судно с водометным движком выглядело и вправду лучше. Оно не боялось (почти) топляков — во всяком случае, риск повредить что-то ходовое был точно меньше. Оно должно было (в теории) лучше проходить мелкие участки — а на Паране таких было множество. А еще осадка была настолько мала (всего полметра), что позволяла выходить носом даже на необорудованный причалом берег.

— ...аналог существовал, вот чертежи. Судно класса 'Заря'. Оно, правда, побольше, чем мы задумывали: полное водоизмещение тридцать тонн...

На этот раз спорили вплоть до ругани. И все же Федоров продавил решение: пробовать создать подобное суденышко. Тем более, что прокатный стан уже выдавал полосу толщиной от пяти до пятнадцати миллиметров.

Дело вроде не касалось капитана Васильева. У него основной головной болью был дальний океанский поход. Конечно же, учебный: ведь главной целью была морская практика для экипажа.

Будучи хорошим капитаном, Васильев старался предусмотреть все.

Связь? На 'Корморан' выделили рацию, группу радистов (три штуки) и немыслимо громадный набор запчастей. А так как держать аппратуру в режиме передачи двадцать четыре часа в сутки не представлялось возможным, то в комплект оборудования входили три простейших транзисторных приемника в деревянных и не очень переносных корпусах. Уж эти средства связи работали круглосуточно. Понятное дело, двусторонюю связь с Эсперанцей предполагалось устанавливать в точно заданное время суток, но... мало ли что.

Между прочим, транзисторы были произведены в Парагвае. Выглядели они ужасно; характеристики тоже были не ахти какие, а выход годных вышибал слезу, но все же это работало.

Каждого радиста жестоко гоняли по матчасти. Правда, все эти специалисты, а также офицерский состав были предупреждены, что связь, дескать, может и пропасть по атмосферным условиям, но, по всей видимости, упомянутые граждане были оголтелыми оптимистами, ибо рассчитывали на хорошую связь в любое время дня и ночи.

Да что там связь? Используя дипломатию, шантаж и угрозы, командир выцарапал в члены экипажа настоящего доктора, то есть господина Михайловского. Основные доводы заключались даже не в возможности травм в походе (а уж этого никто не мог отрицать), а в перспективе захода в чужестранные порты, где вдосталь сговорчивых (за недорогую плату) девушек, а особенно в Гавану, где уровень социальной ответственности красавиц еще ниже. Еще одним доводом была не особо высокая потребность в знаниях доктора в самой Эсперанце, поскольку программа медицинских испытаний новых лекарств была уже отлажена и работала даже в отсутствие доктора Михайловского. Стоит отметить: испытывался не только изониазид, но и бензилпенициллин, который получил фирменное наименование 'грамциллин'. Тот и другой препарат оказались в распоряжении судового врача. Необходимость антибиотика была обусловлена также тем, что наладить производство резиновых предохранительных изделий так и не удалось. То есть не удалось добиться надлежащего качества.

В дополнение ко всему названному доктор Михайловский захватил с собой все свои записи по части русской медицины.

Радар? Будучи, как уже говорилось, безудержным оптимистом, капитан Васильев полагал, что коль скоро вибрация даже на полном ходу не давала отрицательного воздействия на прибор, то и вообще ничего плохого в походе с ним случиться не может. Правда, замзав мельком упомянул, что на радар могут повлиять и шторм и (свят-свят-свят!) боевые повреждения, но эти прогнозы не окрасили настроение Петра Никодимовича в траурный цвет.

Однако некое другое обстоятельство все же омрачало душу отважного капитана. На борту выходящего в поход судна не было ни Сергей Петровича, ни Владимир Федосеевича. Эти двое сумели доказать, что без них неотложные дела в Эсперанце тормознутся. Зато в экипаже имелся лучший комендор, какого только можно было найти: лейтенант Аугусто Ривера. Не один, понятно, а со своей командой, которую Корольков почему-то именовал БЧ-2. Начальство, знаете ли; у него свои причуды. В эту же боевую часть входили пулеметчики. Похожим образом именовались и штурманы совместно с радистами, и механики, только первые почему-то назывались БЧ-1-4, а вторые — БЧ-5 .

Почти никто не расслышал шепот:

— Ну, с нами заступница небесная и Никола-Угодник.

Зато решительно всем были слышны отданные громовым командирским голосом команды:

— Отдать швартовы! Курс: вниз по течению! Скорость не более десяти узлов!!! На радаре: следить за обстановкой.

До залива Ла-Плата ходу было примерно четверо суток, но вышло как бы не все пять. Командир 'Корморана' приказал сделать остановку в столице, причем оставил судно на старшего помощника, а сам удалился в неизвестном направлении. У командного состава были мысли относительно того, куда именно двинулся Васильев, но никто не допустил свои соображения до языка.

Интерлюдия

Консул (все еще) Лопес принял моряка мгновенно — по южноамериканским меркам.

И начал разговор именно вождь парагвайского народа.

— Сеньор Василиев, я читал ваши отчеты. Но возникли некоторые вопросы.

— Готов ответить на них, дон Карлос.

— Из этих отчетов следует, что степень боевой готовности подразделений, обученных сеньором Вовой, весьма высока. Как ваши уважаемые русские... партнеры оценивают готовность парагвайских войск вообще?

Про себя капитан Васильев отметил тонко сформулированный вопрос. Вождь интересовался не наилучшим (без сомнения) воинским подразделением Республики, а состоянием всех войск. Моряк отвечал по уставу и даже чуть более официально, чем это требовалось.

— Осмелюсь доложить, дон Карлос, готовность оценивается как явно недостаточная, хотя вслух это не говорится.

— И какие у них на то основания?

Вопрос был задан с легкой ноткой недовольства. Иной офицер мог бы этого не заметить.

— Они полагают, что главным фактором военного успеха является экономическая мощь государства. Вооружение, степень обученности войск, а также логистические возможности суть второстепенные, хотя и важные составляющие.

Консул знал термин 'логистика'. А капитан, в свою очередь, знал, что Верховный это знает.

— Далее, из ваших бумаг следует, что приоритетно должны развиваться речная торговля, производство электроэнергии, металлургия. Я правильно понимаю?

— Осмелюсь внести поправку, дон Карлос. В число приоритетных направлений должны также войти добыча нефти, то есть земляного масла, и металлов, а также их переработка.

— Насколько мне известно, в Парагвае этой самой нефти нет.

— Осмелюсь возразить: нефть имеется, но ее добыча обошлась бы намного дороже, чем импорт. Особо отмечаю: можно наладить добычу на территории Боливии, и таковая вкупе с транспортировкой обошлись бы дешевле, чем импорт с побережья близ Сантьяго-де-Леон-де-Каракаса, но это вопрос скорее политический, чем технический. То же относится и к добыче руд металлов.

— Это понятно. Но хотелось бы услышать от вас...

Консул Лопес был в высшей степени дотошным. Но капитан Васильев был давно с ним знаком и потому нисколько этому не удивился.

Конец интерлюдии

Сам по себе поход, по мнению командира, не отличался особыми сложностями. Ну да, сказывалась неопытность экипажа. Так ведь на то и практика. К тому же Васильев не отказывался от лишних учений. Боевые тревоги — само собой, но также прошли пожарные тревоги (2 шт.), а также водяная тревога — эта лишь одна.

Само собой, планировались и осуществлялись заходы в чужеземные порты. С предосторожностями, само собой. Именно: нижние чины, они же рядовой состав, а равно и младший командный состав никогда не сходили на берег иначе, как группой числом не менее пяти человек. При этом двое из них были вооружены пистолетами. Офицеры — по двое и тоже при оружии.

Но вот там, откуда в Республику Парагвай (а точнее — в Эсперанцу) шла нефть, встретились некие неожиданные обстоятельства. Это было не в том месте, где находился город Каракас. Нет, это погрузка шла в местечке на берегу с наспех оборудованным причалом. Промеры глубины показали, что в отлив 'Корморан' может слегка сесть на мель. Поэтому командир приказал стать на якоря на том, что местные именовали рейдом. Как легко догадаться, волноломы отсутствовали. Правда, местное начальство клялось всеми святыми, что, мол, строительство таковых имеется в планах, но все офицеры парагвайского корабля (а не только командир) были убеждены, что этим планам суждено воплотиться очень не скоро. А третий помощник лейтенант Гонсалес, будучи пессимистом, заявил, что он не уверен, сможет ли дожить до приличного пирса. Как бы то ни было, защита от штормов с норда была никакая. Само собой, вахтенным было приказано самым тщательным образом отслеживать показания барометра.

Доверительные разговоры с добытчиками нефти выявили еще одно обстоятельство. О нем капитан лично доложил по радио в Эсперанцу. Нефтяные колодцы, из которых, собственно, и шла добыча... ну, не то, чтобы они исчерпались, но начали показывать дно.

В ответ Сергей Петрович слегка напустил туману.

— Увеличить добычу нефти техническими средства можно. Это факт. Вопрос в том, стоит ли оно того. Тут считать надо. Так что никаких твердых обещаний местным контрагентам не давайте. До поры.

Командир принял к сведению сказанное — и выбросил это из головы. Уж точно подобные расчеты не входили в круг его обязанностей. Имелись и более неотложные проблемы.

Доктор Михайловский доложил, что у него прибавилось работы. Выразилось это в двух случаях гонореи.

— У нас есть грамциллин. В описании говорится, что эффективен против этой болезни. Попробуем.

И врач попробовал. Пациенты скрипели зубами, но терпели.

В Эсперанце дела шли, можно сказать, резво. Мак-Уильямс сговорился аж на четыре небольших суденышка, а за одно уплатил сполна и прибуксировал его прямо в сухой док. Именно там предстояло смонтировать гребной винт, вал и главный движок. Кораблестроители расстарались: все вышеперечисленное было готово. Результат не замедлил сказаться: первый вариант был смонтирован за неделю.

Само собой разумеется, готовое (условно) судно было опробовано на мерной миле, не дожидаясь монтажа вспомогательного оборудования и вооружения.

Шотландский кораблестроитель не без гордости докладывал:

— Мы попробовали самый маломощный двигатель: семьдесят восемь сил. Девять и три десятых узла. Проверили четыре раза.

— По вашим же словам, Честер, скорость нужна побольше. Скажем, одиннадцать узлов или, еще лучше, двенадцать.

— Ваши формулы, джентльмены, дают при двигателе сто тридцать лошадиных сил скорость примерно одиннадцать узлов. Но учтите: это судно водоизмещает семнадцать тонн в полном грузу.

— Имеет водоизмещение, вы хотели сказать.

— Да, так и есть. А другие из заказанных нами меньше. Я бы не стал пытаться на большую мощность двигателя. Монтаж станет труднее.

В дискуссию вклинилась главный химик.

— Вношу поправку, господа. Наши запасы тосола практически исчерпаны. Наладить производство этиленгликоля можно, но советую не ввязыватиься. Уж очень тот ядовит. Но можно обойтись без него. Понадобится цех водоподготовки...

— ???

— ...я хотела сказать, участок водоподготовки. Ну почти как для котлов. Дистиллированная вода, антикоррозионные добавки. Их берусь получить. Даже деаэрацию можно обеспечить, но не уверена, что для наших двигателей сработает.

Председательствующий решил подбить итоги.

— Тогда вот что предлагаю. Вы, мистер Мак-Уильямс, отвечаете за покупку и доставку оставшихся трех судов. Мастер Гутьеррес и его бригада демонтируют имеющийся двигатель и устанавливают статридцатисильный. После этого испытания на мерной миле. Они же отвечают за монтаж вспомогательного оборудования. Владимир Федосеич, на тебе проект вооружения. При проектировании кубриков и кают учесть увеличенную численность экипажа, а также размещение стажеров. Всем прикинуть сроки работ. А теперь... за дело!

'Корморан' вернулся в родной порт. И почти все очень этому радовались. Матросы и старшины — тому, что наконец-то прибыли в родной порт к родным лицам. Встречающие — поскольку оказалось, что никаких очень уж серьезных повреждений и потерь в экипаже не обнаружилось. Офицеры радовались результатам обучения. Правда, сам командир полагал, что кое-кого из матросов придется списать на берег: тех, у кого физические кондиции оставляли желать много лучшего. Доктор был в восторге от результатов применения грамциллина. Слов нет: лекарство действовало отменно.