Волчица и пряность. Том 5

Исуна Хасэкура

Волчица и пряность

Перевод с японского языка — GOOGLE, DeepL, О.М.Г.

Иллюстратор — Дзю Аякура

Пролог

Путешествие проходило в тишине. Лишь скрипели и стучали колёса повозки, топали копыта коня, но не велось никаких разговоров.

Девушка с длинными волосами льняного цвета проводила время, в основном, в грузовой части повозки — чаще дремала, укачиваемая неровностями дороги, просыпаясь,ела и снова засыпала. На козлах сидел и правил повозкой молодой человек по имени Крафт Лоуренс, он был странствующим торговцем, этим он самостоятельно занимался с восемнадцати, и к этому году его опыт достиг семи лет.

Чувство одиночество нередко посещает того, кто странствует один, и иногда Лоуренс ненароком пытался заговорить со своим конём или ловил себя на том, что больше, чем нужно, разговаривал сам с собой. Последние же дни он в дороге почти не произносил слов. Но если бы его спросили, не чувствовал ли он себя одиноким, ответ был бы "нет". Причиной тому была, несомненно, его спутница, сидевшая сейчас рядом с ним, и он слышал её тихое дыхание.

По её укутанной в плащ и одеяла фигуре было бы трудно судить, мужчина или женщина пряталась внутри от холода, но эта девушка была достаточно красивой, чтобы заставить обернуться на неё дечять из десяти встреченных мужчин, а её прекрасные длинные, как у знатных дам, льняные волосы завораживали каждого, кто посмотрит на них.

Держа себя скромно и молчаливо, она могла достойно присутствовать в местах, где собирались люди самого высокого уровня. Однако спутнице Лоуренса было не очень просто оказываться в центре внимания. Не потому что была заклеймённой людьми преступницей, а потому что обладала звериными ушами и хвостом.

Звали эту спутницу Хоро. Её истинным обликом была огромная волчица, способная проглотить человека целиком, она обитала в пшенице и могла управлять урожайностью полей.

— Кх-кх... — негромко покряхтела Хоро, и Лоуренсу показалось, будто она что-то вдруг попыталась сказать.

Но, вероятно, её сон ненадолго стал менее глубоким. Обычно Лоуренсу было несложно понять, почему это происходило. Мгновением ранее она пошевелила хвостом, так что теперь очередь была за ушами. Лоуренс чуть приподнял ей капюшон рукой в перчатке из оленьей кожи. Даже через перчатку он ощутил, как шевельнулись под капюшоном её уши, отыскивая положение поудобней. Её уши подёргались какое-то время, потом замерли.

Тщательностью, с которой Хоро произвела серию мелких поправок положения ушей, прежде чем найти, наконец, самое удобное, она напоминала придирчивую аристократку, выверявшую расположение цветов в вазе.

После этого она тихонько вздохнула, должно быть, удовлетворённо, и легонько потёрлась головой через одеяло о Лоуренса. Возможно, выразив так благодарность.

Лоуренс коротко взглянул на неё, их тихое странствие продолжалось. Теперь между ними больше не оставалось непонимания. Даже когда они ничего не говорили друг другу, они не чувствовали одиночества.

Глава первая

Прошла неделя с того дня, когда Лоуренс с Хоро покинули деревню Терео, где они были втянуты в противостояние деревни с городов Энберком и едва не были обезглавлены как преступники-отравители. Сейчас они направлялись в город Рэнос, в котором, как они слышали, могли сохраниться легенды о Хоро.

Рэнос был довольно крупным городом в северных землях и был известен торговлей древесиной и мехами. Конечно, в этот город приезжало много людей, и повозка то и дело встречала других торговцев или обгоняла их. Лоуренс несколько раз бывал здесь, но на сей раз он приехал не по торговому делу. Сейчас его целью было собрать сведения для своей спутницы, чтобы помочь ей с возвращением домой. Так что повозка была непривычно пустой.

Если честно, Лоуренс намеревался продать часть той горы печенья, которое им дали в деревне Терео, но дремавшая рядом с ним волчица всё сжевала. По части вкусненького она могла съесть всё, что было, а потом ещё и позлиться, когда всё закончится. Она могла есть, пить и спать невероятно много.

Собственно, если не держать поводья, делать в повозке всё равно было нечего, к тому же уже сильно похолодало. И тем не менее, Лоуренс не мог не удивляться тому, что Хоро так хорошо спала ночью, проспав почти весь день. Ему нередко приходило в голову, может, она тайком выбиралась ночью с повозки, чтобы повыть на луну.

Так, тихо и беззаботно, прошла неделя путешествия, а потом их настиг дождь. Этот дождь Хоро каким-то образом сумела предсказать ещё два дня назад, и, когда он, наконец, пошёл, она медленно высунула голову из одеяла и с упрёком молча посмотрела на Лоуренса. Впрочем, как бы она на него ни смотрела, он поделать ничего не мог и потому просто отвёл взгляд.

Хорошо ещё, что начавшийся около полудня был несильным, моросящим, похожим на дымку, было бы хуже, если бы дождь обрушился крупными каплями, но в такой холод даже эта морось сыпалась подобно ледяному крошеву. Хоро завернулась с головой во все одеяла, не обращая внимания на мёрзнувшего Лоуренса. Но если бы тот попросил у неё одно себе, она посмотрела бы на него, как на кровного врага.

Пальцы Лоуренса уже потеряли чувствительность от холода, у него даже мелькнула мысль, не залезть ли вообще под повозку, чтобы спрятаться от дождя, но, должно быть, Господь внимательно следил за каждым — дождь прекратился. Хоро, похоже, тоже заметила это и, зевая, вылезла из одеял.

— Уа-а... ха... Судя по всему, мы не замёрзнем, — сказала она.

— Когда кое-кто, дрожа всем телом, держит поводья, этих ли слов он должен ждать, от той, кто был укутан в тепло одеял?

— Хм. Какое холодное у меня сердце, да? Мне нужно его согреть, — сказала Хоро с такой радостной улыбкой, что Лоуренсу было сложно сердиться на неё.

В молочно-белой дымке перед Лоуренсом и Хоро в конце дороги, по которой они ехали, сгустилась тёмная тень.

— Это вон там. Словно корочка подгоревшая, плавающая в рагу, — сказала по этому поводу Хоро.

И в этот момент её почти пустой живот совершенно не к месту заурчал. К такому выступлению даже зловредная мудрая волчица не была готова. После мгновения растерянности она невинно рассмеялась, забыв, вероятно, о намерении поддразнить Лоуренса.

Рэнос был большим портовым городом, построенным на широкой, медлительной реке Ром. Видя его тень на фоне тумана с изморосью, Лоуренс осознал, что уже должна была появиться и река, но она, земля и небо сливались вместе в молочной пелене моросившего дождика. В ясный день они бы уже увидели множество лодок и судов, плывших по могучей реке. А у самого города они бы увидели, помимо проплывавших изо дня в день мимо него судов, ещё и множество привязанных к берегу кораблей и лодок. Было там и немало уличных лавок, так любимых Хоро, где, кроме еды, торговали крепкой выпивкой на любой вкус.

Даже если снег не позволил бы Лоуренсу и Хоро ехать дальше, они смогли бы хотя бы приятно провести здесь зиму.

Правда, имелось одно затруднение.

— Это, — заговорил Лоуренс, — я бы хотел тебе сказать кое о чём заранее, чтобы ты просто знала.

-Мм?

— Нам сказали, что ты приезжала когда-то давно в этот город, но ты можешь не помнить, так что скажу ещё раз. Город Рэнос славен древесиной и мехами.

— Угум.

Лоуренс чувствовал, что, возможно, немного запоздал с этим, если он не уточнит заранее, его свобода действий будет сужена.

— Не сердись, если среди этих мехов окажутся и волчьи шкуры, ладно?

Выражение на лице Хоро не отобразило ни злости, ни веселья, оно будто окаменело, её рука потянулась к шее и, повозившись там, вытянула шарфик из лисьей шкурки. Это был подарок Амати, рыботорговца из Кумерсуна. В самом меховом шарфе ничего крамольного не было, такая тёплая вещь была весьма кстати в холодное время года, поэтому Лоуренс не высказывал возражений, но всё же при виде этого шарфа он заёрзал на месте, будто скамья под ним вдруг стала неудобной.

Хоро, конечно, всё это понимала и специально куталась в шарф, оправдываясь тем, что так теплее, однако сейчас она его сняла и повернула лисьей мордочкой к лицу Лоуренса.

— Иной раз нас едят волки, иной — мы сами едим мышей, — произнесла чуть изменённым голосом Хоро, вероятно, изображая лису.

Лоуренс лишь слегка пожал плечами. С ним говорила Хоро, мудрая волчица.

— Хмм, — сердито продолжила она. — Охотиться и становиться добычей — это естественное состояние для каждого. Самое невероятное творите, в конце концов, именно вы, люди. Вы даже покупаете и продаёте себе подобных, разве нет?

— Всё так. Торговля рабами — очень прибыльное и необходимое занятие.

— Ты спокойно говоришь об этом, так, мол, устроен мир людей, и мы так же хладнокровно относимся к тому, что одни охотятся на других. К тому, что будет, если мы поменялись бы местами?

И Хоро, прищурившись, посмотрела на него своими красновато-янтарными глазами.

Лоуренс вспомнил о своём разговоре с Хоро вскоре после их первой встречи. Она тогда в издёвку сказала ему, что волки умнеют, поедая мозги людей. Лоуренс считал, что даже если путник, вторгшийся на волчью территорию, погибнет, то это будет виной самого путника. Как бы его не страшила возможность встретить волка, он полагал, что возмущаться было бы неправильно. Это было частью естественного устройства мира.

— Однако всё же в действительности, если на твоих глазах охотятся на того, кто хоть немного связан с тобой, сохранить спокойствие не удастся.

Лоуренс теперь понял, о чём она, и кивнул.

— Ты же потерял голову, когда на меня стал охотиться человеческий самец, так?

Её прищуренный взгляд выражал теперь совсем не то, что было вот только что.

С Хоро не соскучишься, мелькнуло в голове у Лоуренса, невольно вызвав у него лёгкую улыбку.

— Да, я потерял голову, — произнёс он, стараясь говорить невозмутимо, и перевёл взгляд на круп своего коня. — По-настоящему потерял голову.

Хоро немедленно откликнулась — с недовольством в голосе:

— Что за деревянный тон?

— Ну, в общем, — ответил Лоуренс, не поворачиваясь к ней и прикрывая глаза, будто сам не верил, что говорил это. — Мне неловко было сказать такое.

И как неловко такое признавать, — отозвалось у него в душе.

Но сидевшая рядом волчица предпочитала острую пищу пресной, так что выбора у него не было.

Хоро расхохоталась с таким удовольствием, что её лицо полностью скрылось в белом облачке.

— Неловко, значит, — передразнила она.

— Уж точно.

Однообразное путешествие сквозь холод привело к тому, что их разговоры сами собой прекратились, Лоуренс думал, что если они понимали друг друга без слов, молчаливого общения достаточно, чтобы не страдать от одиночества, однако оно не могло сравниться с этим обменом словами. Они вместе расхохотались, из-за чего конь резко махнул хвостом, словно приказывая им прекратить это, что, однако, лишь вызвало новый взрыв смеха.

Лоуренс отвёл взгляд от Хоро, которая, продолжая тихонько хихикать, пристраивая лисий шарфик обратно, и перенаправил его в сторону города Рэнос, полностью показавшийся теперь из тумана.

Рэнос был примерно вдвое крупнее языческого Кумерсуна. Он был окружён внушительного вида стенами, возведёнными около ста лет назад, и строения давно уже упёрлись в стены, мешавшим дальнейшему расширению города. Естественно, что строили в городе как можно плотнее, устремляя здания всё выше к небу.

Однако то, что вскоре увидел Лоуренс, заставило его подумать, что город, наконец, выплеснулся за пределы стен. По обеим сторонам дороги на Рэнос под моросившим дождиком мокли многочисленные палатки.

— Что там, похоже на рынок у ворот? — спросила Хоро.

— У одинокой церкви, построенной на пустом месте, это было бы обычным делом. Но странно ставить лавки перед городскими стенами, верно?

Для процветания города нужно взимать сборы, для чего надо проходить городские стены. Вообще-то, если большие рынки располагаются в маленьких городах, их иногда выносят за городские стены, но и тогда рынок огораживают заборами или верёвками.

— Хм. Надо же, к тому же не слишком похоже, чтобы они все занимались торговлей.

Когда они подъехали ближе, Лоуренс увидел, что, как и сказала Хоро, люди, одетые в дорожные одежды, не торговали, а готовили еду или беседовали перед палатками. Причём одежда у них была разной: одни приехали из северных стран, другие — с запада, третьи — с юга. Их было около двух десятков, некоторые держались группами по трое-четверо.

Объединяло их то, что все они были торговцами, приехавшими по каким-то своим делам. Примерно половина из них имела при себе тяжёлые грузы, тут была даже повозка, гружёная несколькими огромными бочками. К лицам каждого из них прилипла грязь долгого пути и выражение усталости, в их колючих взглядах читалось общее для всех раздражение.

Лоуренс обеспокоился, не произошло ли в Рэносе какого-либо потрясения, но в этом случае было непонятно, почему путники на дороге не выглядели подобно тем, кто жил в палатках. Жители сёл везли что-то на ослах, торговцы несли свои товары, все просто спешили в город укрыться от моросившего дождика или направлялись куда-то по своим делам. Судя по их виду, город жил обычной жизнью.

— Кажется, очередная суматоха, — заметила Хоро, выделив слово "очередная", и ухмыльнулась из-под капюшона.

Лоуренс покосился на Хоро — а по чьей вине всё случалось до сих пор? — и прочёл в её взгляде тот же вопрос-упрёк.

— Может, тебе и пришлось столкнуться с целым рядом неприятностей после того, как мы встретились, но прямой их причиной я никогда не была, — заявила Хоро.

— У-у...

— Может, в одном... ладно, может, в одной я в какой-то степени была виновата, но в конечном итоге это была твоя жадность. Во втором, когда для тебя почти всё было кончено, — там уж точно всё из-за твоей жадности. А в последнем — простое невезение. Я, что, не права, что ли?

Слова Хоро, как всегда, били в цель. Лоуренс погладил свою заметно отросшую бородку — отличительную черту странствующих торговцев, он не отваживался подбривать её на таком холоде без подогретой воды, ему не хотелось просто послушно кивнуть в ответ на слова Хоро.

— Рассудочно я понимаю, — сказал он осторожно.

— Мм.

— Я просто не могу это принять. Конечно, на самом деле это не ты каждый раз всё затеивала...

Но смириться Лоуренсу всё же было тяжело. Почему-то его тянуло во всём обвинить Хоро. От необъяснимости этого чувства Лоуренс даже тихонько простонал, и тогда Хоро с таким видом, будто всё это в действительности ерунда, произнесла:

— Не я изначально всё затеивала, но почему ты просто не можешь принять это, я прекрасно понимаю.

Лоуренс был почти готов намазать себе брови слюной [по японскому поверью это защищает от обмана, прим. перев.], не зная, каким туманом Хоро могла ещё могла заморочить ему разум, когда она, издав радостное "хи-хи-хи", продолжила:

— Ты принимаешь решения, оглядываясь в первую очередь на меня. И потому тебе кажется, что я вечно тебя морочу, заставляю делать по-моему.