Глава 26

Капитан подумал и чуть нахмурился.

— Вы правы, Сергей Петрович, такое предположить можно.

Предположение оправдалось быстрее, чем могли бы предсказать самые пессимистические прогнозы.

Через два дня после разговора капитана Васильев с французским офицером лодку, доставлявшую Федорова вместе с сеньоритой Сьенфуэгос и юным сеньором Диасом у причала встретил незнакомец в явно морской и притом офицерской форме. На вид этому господину можно было дать от двадцати пяти до двадцати восьми лет. Представился он по-французски:

— Мичман Российского императорского флота Андрей Константинович Лыков, честь имею! Если не ошибаюсь, вы с парагвайского торгового парохода 'Мартин'. Могу я переговорить с капитаном?

Сам Федоров во французском был крайне слаб: не более полудюжины самых употребительных фраз. Консуэла была чуть более подкована, но не настолько, чтобы полноценным образом делать работу переводчицы. Она бросила взгляд на начальство.

Федоров нашелся быстро. Он заговорил на очень хорошем немецком:

— Консуэла, переводи на русский. Доброе утро, господин мичман Лыков. Меня зовут Гюнтер Мюллер. Я инженер и коммерсант, на берегу являюсь старшим начальником моих людей. Капитан в данный моментр занят. Если не ошибаюсь, русский язык ваш родной? Я так и думал. К сожалению, сам я очень плохо говорю на португальском и недостаточно хорошо — на французском и русском. Однако для начала нам хотелось бы знать, почему именно наше судно удостоилось вашего внимания.

Мичман мгновенно перешел на русский.

— В свою очередь, я бы хотел спросить вас, герр Мюллер. Не опасаетесь ли вы доверить суть важных переговоров этой... дикарке?

Консуэла добросовестно перевела. Правда, у нее чуть сузились глаза. Но в ответ на этот выстрел последовал, как мысленно назвал бы это Корольков, залп из всех калибров.

— Эта девушка свобдно говорит и пишет на шести языках. Не думаю, что Российском императорском флоте найдется много офицеров с подобным уровнем знаний. И она пользуется полнейшим доверием. В дальнейшем попросил бы вас воздержаться от оскорблений. Итак, почтительнейше прошу ответить на мой вопрос.

Извинений, разумеется, не последовало.

— Очень просто, герр Мюллер. Вчера в местном кабаке некий французский офицер рассказывал, что видел судно, идущее в сторону Рио-де-Жанейро со скоростью двадцать узлов. Он вычислил, что это пароход, хотя не видел ни мачт, ни трубы с дымом. При этом он не заметил на бортах никаких пушечных портов. Как моряк, могу вас уверить, что это судно не может принадлежит к военному флоту любой державы. И, судя по скорости, оно просто обязано быть совершенно необычным. По этой причине именно ваше судно приклекло внимание. Судя по очертаниям корпуса, оно скоростное, но мачт нет, дымовой трубы тоже нет. Еще одно необыкновенное отличие: парагвайский флаг. Насколько мне известно, Парагвай вообще не имеет выхода к морю. То есть не может иметь судов с парагвайским портом приписки. Но оно есть. И это дополнительное основание для интереса. Я ответил на ваш вопрос?

— Вы не совсем правы, господин мичман. Республика Парагвай имеет порт, но только речной. Однако это детали. В целом ответ понятен. Предлагаю дальнейшую беседу вести в кофейне или, еще лучше, в ресторане.

Про себя Федоров отметил прекрасное качества перевода. И даже похвалил переводчицу взглядом.

А мичман Лыков, будучи почти местным жителем, мгновенно предложил едальное заведение неподалеку, которое оказалось вполне приличным.

Но обед плавно перешел в переговоры.

— Изложите, будьте добры, суть вашего дела.

Последовали многоречивые похвалы судну 'Мартин'. Их выслушали если не со вниманием, то уж точно с терпением. Закончилась речь изящным поворотом:

— Я вполне понимаю, что вы, герр Мюллер, можете не в полной мере владеть всей информацией, касающейся вашего судна. Как раз по этой причине было бы крайне желательно встретиться с капитаном. Во власти русской миссии в Рио-де-Жанейро заключить с вашей компанией соглашение о сотрудничестве. Но для этого, согласитесь, необходимо понять, что именно вы могли бы предложить.

— Что до капитана, то не уверен, что вашу встречу с ним можно организовать. Он очень занятой человек, даже в большей степени, чем я сам. И все же кое-что сделать для вас можно. К вашему сведению, ваш покорный слуга мог бы ответить на некоторые из ваших технических вопросов. Все же я не только коммерсант, но и инженер. Не на все, но это больше, чем ничего. Не так ли?

Мичман рассыпался в благодарностях и тут же пустился в расспросы. Начал с простого:

— Скажите, почему у вас нет дымовой трубы?

— Вы опять ошибаетесь. Она есть, просто очень короткая. Вы потому ее и не заметили. Упреждая дальнейшие вопросы: мы не используем уголь в качестве топлива. Только нефть. Во-первых угля в Парагвае просто нет, и поблизости тоже нет. Во-вторых, нефть и ее производные более выгодны с точки зрения содержащейся в ней энергии. И, наконец, нефть почти не дает дыма, который может ухудшить видимость.

— Вы хотите сказать, что нефть в Парагвае имеется?

— Увы, нет. Зато у соседей есть. Мы там и закупаем.

— И сколько же ваше судно может пройти без пополнения запасов топлива?

— Вместо слов 'пополнение запасов топлива' мы используем термины 'дозаправка' или 'бункеровка'... Да, в теории мы можем пересечь Атлантический океан. Но то в теории. Вы сами могли это заметить — наше судно невелико. Триста тонн, с вашего позволения. Так что возможность надо проверять. Надежность машин и все такое. Но тут есть еще одно, неожиданное ограничение.

Эффектная пауза с чуть смущенной улыбкой.

— Республика Парагвай, как вы верно заметили, не имеет выхода к морю. Все сообщение с океаном идет через реку Парана. Вот она и накладывает ограничение на размеры судов. Четыреста тонн, вот какое. Правда, наши лоцманы утверждают, что в период подъема воды по Паране пройдет корабль и в пятьсот тонн, но это также надо проверять.

— Тогда естественный вопрос, с вашего позволения. Вы сказали, что пересечь Атлантику возможно без пополнения запасов топлива. А как же обратно?

— Тут вы правы, но положение даже хуже, чем вы полагаете. Уголь в европейских портах раздобыть еще можно. Нефть — нет. Ее просто нам не продадут. За отсутствием такого товара.

— Не верю, чтобы вы и ваши коллеги-инженеры не придумали выход, — льстиво улыбнулся собеседник.

— Выход есть, вы правы. Судно снабжения...

Тут Федоров увидел непонимание в глазах мичмана и уточнил.

— ...это нефтеналивное судно, оно ничего другого не перевозит. Еда и вода не в счет, понятно. В назначенном месте эти два встречаются. На судне снабжения должны быть мощные насосы. Они сравнительно быстро перекачивают топливо. Вот, в сущности, все. Но такого судна у нас нет, даже в проекте.

Последовала понимающая улыбка.

— Но ведь когда-нибудь оно будет.

Ответная улыбка.

— Хотел бы я сам знать, когда именно.

— Тогда еще один вопрос. Кто является разработчиком и изглотовителем ваших прекрасных машин? Вы сами?

— Дело обстоит не так, как вы подумали. Ни одна из великих держав не имеет отношения к нашим машинам. У нас в Парагвае целая команда специалистов. Вам, должно быть, это неизвестно, но в республике уже долгие годы по закону существует бесплатное начальное образование для всех, без различия пола, расы и национальности.

Намек был более чем прозрачным. И его поняли.

Господин мичман поднялся со стула и распрощался в самых учтивых фразах. При этом было добавлено:

— Разумеется, о нашем с вами разговоре я доложу начальству. И очень надеюсь, что в будущем наши страны ждет взаимовыгодное сотрудничество.

— И я на это рассчитываю. Прошу также принять во внимание вот что. Наше судно не может долго пребывать в этом порту. По завершении всех закупок мы направляемся к заливу Ла-Плата, а оттуда — вверх по Паране до Асунсьона. И еще одно обстоятельство. Как вижу, вам понравились характеристики нашего судна. Но Парагвай в состоянии поставить и иные товары. В следующий раз — конечно, если российская миссия решит продолжить переговоры — мы можем представить кое-какие образцы. Но и у Российской империи имеется товар, в коем мы испытываем потребность. Нам не хватает инженеров и техников. И медицинские специалисты тоже нужны. Имею в виду не тех, которые что-то знают и имеют опыт. Нам нужны те, которые в состоянии учиться.

Мичман Лыков кивнул с понимающим видом, хотя понял куда как не все.