Глава 47

Яков Владимирович, натурально, и не подумал давать какие-либо объяснения. Видимо, он рассчитывал на аналитические способности коринженера и вместо анализа выдал сухие факты. Их них следовало, что наращивание авиамощи на Сахалинском фронте весьма затруднительно. И не потому, что не было возможности перебросить туда технику. Не хватало обученных людей: пилотов, штурманов, техников. И японцы, используя диверсионные методы, могут сильно замедлить продвижение в сторону юга.

Смушкевич завершил свою речь ожидаемо:

— ...вот почему мы ожидаем от вас, Сергей Васильевич, некоего неожиданного тактического хода. В соответствии с техническими средствами.

Молчание было долгим. Наконец, старик разлепил губы:

— Моя вина, мог бы вспомнить и раньше. Но раньше не было и потребности. Есть ответ, но потребует тренировок.

Сказано было многозначительно, но полностью туманно.

— Малые беспилотники. Другими словами, летающие аппараты без пилотов. Дешевые, их не жалко. Но для оценки их возможностей потребуются не только и, возможно, не столько авиаторы. Главная сила этих аппаратов — во взаимодействии с пехотой, бронетехникой и артиллерией. Что мне нужно для этого... — пауза была совсем малой, но не нулевой, — ...толковые ребята, хотя бы и гражданские, но лучше все же военные. Годятся и девушки, хотя лично я предпочел бы обойтись без них. Грузовик-пятитонник. Нет, три. Один будет везти генератор и запас топлива. Второй — сборную мачту для радиоуправления. Главной силой являются беспилотные, управляемые по радио летательные аппараты. На первое время самые малые, рассчитанные на тридцать километров. Работают на аккумуляторах. Передают изображение. Скорость у них очень мала, где-то до сотни. Зато их может быть много и, главное, потеря одного не означает утраты картинки поля боя. Вот их, равно личный состав — в третий грузовик. Недостатки: там, где они летают, не может действовать авиация. Столкновение с этим беспилотником не означает катастрофу для самолета или, скажем, вертолета, но уж точно попадание в остекление пилотской кабины агрегата весом до пятнадцати килограммов не идет на пользу ни самолету, ни пилоту. Но для начала: нужны те, кто будет ими управлять. Они будут учиться на ходу, извините. Правда, водить эти машинки — работа не из сложных. Еще понадобится взвод пехоты, не меньше. Их задача: когда такая машинка разобьется или будет сбита — разыскать и вернуть обломки. Особо отмечаю: не 'если', а 'когда'.

Поднялась рука. Слова попросил летчик-истребитель. Председательствующий разрешительно кивнул.

— Полковник Хмелев. Товарищ коринженер, нельзя ли обучать на тренажерах летчиков для тех самых... аппаратов? Так, как истребителей.

Видимо, старый инженер уже имел ответ в голове.

— Да, это возможно. Но понадобится обучение не только операторов беспилотников. Также нужно взаимодействие их с наземными войсками и, возможно, авиаторами. Например, если оператор докладывает 'Вижу трех неизвестных там-то, оборудуют пулеметное гнездо', то эта информация должна быть незамедлительно доложена и командиру части и командиру, скажем, вертолетчиков.

Это было насквозь понятно. Но все тот же полковник продолжал демонстрировать тактическое мышление:

— А на эти аппараты можно навесить вооружение? Бомбовое, например, или, скажем, пулеметное?

— И да, и нет. Да, можно, но это будет более тяжелая машина, и управлять ею труднее. Хочу сказать, обучение продлится дольше. Фактор времени, как понимаю, критически важен, коль скоро речь идет о защите объекта от диверсантов. По тем же соображениям обучение — или, точнее, тренировки — должно проводиться здесь же.

Пока шла организация обучения, включая доставку этих загадочных беспилотников, диверсанты нанесли второй удар.

На сей раз десантники, которым как раз и предстояло противодействовать хитроумным японцам, пустили в ход метод Шерлока Холмса. На транспортном вертолете (под охраной, понятно) они облетели все окрестности аэродрома в радиусе аж четырех километров. Задача была и проста, и сложна одновременно: 'А ну-ка, ребята, где бы вы сами организовали этакую хитрую огневую точку?' С воздуха таких нашли больше двадцати. Дальше 'голубые береты' прошли по всем потенциально опасным местам ножками. Пригодными сочли лишь десять позиций. Не то, чтобы остальные вообще исключали возможность огневого налета — нет, там он был труднее по тем или иным критериям. Особым пунктом в приказе отмечалось: ввиду особенностей национального характера противника не отвергать с порога места, где безопасный отход после боя виделся невозможным или, скажем, затруднительным. Кроме того, вертолетчики получили отдельный приказ раскручивать винты, не дожидаясь, пока тяжелый транспортник приземлится. Пожарные тоже были в готовности номер один — другими словами, их грузовикам не было нужды заводить и прогревать движки.

И подготовка дала результат, хотя эффект был меньше ожидаемого.

Вражеские пулеметчики из второго отряда сумели расстрелять все те же сто патронов. Можно сказать, с хорошим эффектом, поскольку в этот раз очередь задела полупустые баки. Начался пожар. Его затушили, но машина была полностью выведена из строя. Пострадали силовые элементы фюзеляжа, а один двигатель подлежал замене. На этот раз аэродромные техники дали не только единодушный, но и правильный вердикт: в переплавку.

Вертолетчики сработали грамотно. Японцы дождались сумерек и начали отход, и тут их подловила боевая машина. Она была переоборудована специально для борьбы с пехотой: тридцатимиллиметровую пушку сняли и заменили на крупнокалиберный пулемет Березина. Уходящих диверсантов заметили в инфракрасный прицел. Штурман 'крокодила' получил приказ 'живыми не брать' и, не особо долго думая, расстрелял почти весь боезапас. Разумеется, подошедшие позднее десантники не были в претензии. Уж в этом случае потери им не грозили. Правда, досталась грязная работа: собрать в специальные мешки то немногое, что осталось от японцев.

А через день прибыли с Большой земли беспилотники. По правде говоря, все, видевшие эти аппаратики, испытывали смешанные чувства. Нелепая, чтоб не сказать хуже, конструкция с четырьмя(!) несущими винтами. Да еще не из металла, а пластмассы, то есть заведомо непрочная. С крошечным радусом действия — всего-то тридцать километров, и это в лучшем случае. Но то, что машинка может передавать картинку на небольшой экранчик оператора, да еще в цвете — это внушало... скажем, если не уважение, то надежду.

Курсанты-операторы надеялись на еще большее. Они видели не только сами аппараты, но и то, чем они управлялись. Удобно до последней степени, слов нету. И картинка на экране! И возможность переключения режимов: хоть в видимом свете гляди, хоть в тепловых (то бишь в инфракрасных) лучах. И в дождь кое-что видно, и в темноте. Ну не так, как на свету, но все же. Взлет — вообще песня. Крепкий сержант запускает эту леталку с руки — где такое видано?

Правда, с посадкой было похуже. Парочку беспилотников крепко покорежили операторы-торопыги. И еще с пяток аппаратиков отделались небольшим ремонтом. Зато все техобслуживание исправной машины — аккумуляторы подзарядить; делов на пару часов. Ничего более! Ну, было еще малое дельце: зарядить другие аккумуляторы, которые для пульта управления. Но и то сказать: это если оператор размещался вне возможности запитать свою машинерию от сети.

Еще всех 'пилотов-беспилотов', как их звали остряки-сослуживцы, слегка напрягало обязательное присутствие того, кто именовался 'помощником'. Все операторы полагали, что помощи от него немногим более, чем от козла молока. Ну что там: он всего-то следил за зарядом аккумулятора, командовал, когда, по его мнению, надо было возвращаться. В теории помощник также должен был предупреждать об огне с земли, так ведь беспилотники вообще не обстреливались! И еще одной обязанностью было: взорвать аппарат специальной красной кнопкой при риске попадания его к противнику. Но и такого не было!

Правда, помощнику вменялось в обязанность предупреждать оперативного дежурного об уходе беспилотника такого-то из зоны патрулирования. И по этому докладу в воздух поднималась смена.

Так, по крайней мере, задумывалось. В действительности порядку было куда поменее. Но достаточно, чтобы буквально во втором боевом вылете оператор Муртазян увидел посторонних на подходе к аэродрому и, понятное дело, доложил по команде. На этот раз не обошлось без повреждений: в остекление кабины попали две пули. Пробить бронестекло винтовочным калибром было невозможно, но трещинки пошли, и по возвращении вертолета техники настаивали на замене. Да, и сверх того краску в четырех местах поцарапало. Эти повреждения закрасили.

Наибольшее впечатление результаты вылета произвели на бойцов БАО. Они, в отличие от техников, не были посвящены в тонкости конструкции вертолетов.

— Сам видел! Своими глазами! — горячился боец Корчемнов. — Отметины от пуль! Краску ободрало, это да; ну еще вмятинки. На полчаса шпатлевочных работ, слыхал. Все! Ну, правда, еще в бронестекло попало. Но не пробило! Хотя заменять, как ребята говорили, надо.

— Выходит, летающий танк.

— С крылышками. Но не для полета они, а чтоб подвешивать. Бомбы там, ракеты, пушки даже, — авторитетно разъяснил младший сержант Гарнаев.

Никто не возразил, хотя словосочетание 'летающий танк' содержало в себе преувеличение: младший сержант в простоте душевной полагал, что любая техника, не боящаяся винтовочного и пулеметного огня, и есть танк. Но как раз среди его слушателей танкистов не было.

Глава 49

Большая земля сработала оперативно. Ровно через двое суток из очередного летающего гиганта с осторожностью — насколько это слово можно применить к шаловливым ручкам красноармейцев — выгрузили четыре весьма больших, хотя и не слишком тяжелых ящика. Груз был настолько секретным, что рядом наворачивали круги аж целых два особиста. А еще через восемь часов побитое пулями оборудование транспортника было заменено на новенькое. Стоит отметить: то, что пришло в негодность, упаковали в те же ящики с целью отправить обратно. Относительно второго транспортника решение еще не было принято.

Надобно заметить, что 'воздушный мост' — никто не знал точно, кто придумал выражение, но оно широко использовалось — работал с прямо-таки немецкой точностью. Впрочем, этому не удивлялись, ибо организовал его работу и, главное, следил за этой самой точностью настоящий русский немец Роберт Карлович Каппельман. Был он в звании старшего лейтенанта, но полномочия получил на уровне как бы не подполковника. Результат все видели. Транспортные самолеты взлетали каждые полчаса. Хотя считалось, что даже лучшие японские истребители — это были те, которые американцы называли 'зеро' — не в состоянии догнать этот транспортник, но Каппельман настаивал, чтобы каждую машину сопровождали истребители — четыре! И настоял. Правда, ему не особо противоречили. Сопровождение было не на всем маршруте, но за обстановкой в воздухе наблюдали также радары. А так как старлей Каппельман хорошо представлял себе, что именно надо для бесперебойного воздушного моста, то на Большой земле ему назначили заместителя в том же звании и с теми же полномочиями. Он тоже был из поволжских немцев (бывают же совпадения!). Его главное заботой были: профилактика движков (при необходимости замена), проверка всех прочих механизмов, ГСМ, своевременная замена экипажей, организация погрузочно-разгрузочных работ. Ведь помимо грузов 'туда' имелись и 'обратно'. Большей частью это были раненые и сопровождающие их медики. Но случалось везти и технику, если ее ремонт на месте виделся невозможным.

Мост работал результативно.

Хотя говорили, что в таком самолетище можно перевезти даже сорокатонный танк, но Те, Кому Надо знали: самой страшной бронетехники (той, которая отличилась в финскую войну) не присылали и не пришлют. Из транспортников выгружали большей частью боеприпасы; из их количества понимающие военнослужащие делали вывод: экономить на этом не собираются. Зимняя форма тоже была в избытке, но это заметили лишь интенданты. Ведь любой шпион по количеству ее мог сделать вывод и о времени наступления, и о ресурсах живой силы, предназначенной для этого. Полно было ящиков с абсолютно неизвестным содержимым. Но бронетехника все же была самой заметной составляющей грузооборота.

Из самолетов лезли самоходки. Никто в тамошних краях таких не видел, но бывалые артиллеристы почти мгновенно установили: гаубицы с калибром вроде как 122 мм. Толщину брони, понятно, не сказали, хотя, по мнению тех же бывалых, тонкобронных самоходок не бывает вообще. Тут они ошибались.

Выгружались САУ 'Гвоздика', которые как раз и были с тонкой броней, поскольку могли плавать. Но в качестве противотанковых эти пушки и не планировалось использовать. Их целями были пулеметные гнезда, ДОТы, минометные позиции и полевая артиллерия. Их бронирование было на уровне бронетранспортеров, которые тоже поставлялись.

К некоторому удивлению свидетелей, в поставках присутствовало то, что именовалось 'дорожной техникой'. На самом деле это были смешного размера тепловозики и вагончики, а также рельсы со шпалами. Те, которые понимал толк в военном деле (а генерал Апанасенко таким и был) полагали, что как раз этот груз и есть самой первой важности. Узкоколейки проложить было намного проще и быстрее, чем полноразмерную железную дорогу. Инженерные войска Советов это доказали.

Результат сказался. Японское наступление не просто остановилось. На некоторых участках фронт начал изгибаться в южном направлении, хотя и медленно. В отсутствие приказов типа 'Немедля! Как можно быстрее!! И чтоб сегодня же!!!' и подобных русские батальоны не прорывали оборону противника — они ее медленно, но верно прогрызали. Авиаразведка Императорской армии не то, чтобы совала нос, куда заблагорассудится, но сведения все же приносила, ибо скрыть сосредоточение крупных воинских подразделений — вещь почти невозможная. А в качестве разведчиков выступали флотские 'зеро' — верткие и достаточно быстрые, чтобы уйти от воздушного прикрытия без драк и, главное, без потерь. Другое дело, что приносимые японскими истребителями сведения оказывались не слишком радостными.

Но еще хуже были крошечные самолетики с явно небольшой скоростью и без пилотской кабины. Но они были с радиоуправлением, и, еще того мерзее, видели и живую силу, и бронетехнику. И по их указаниям прилетали тяжеленные снаряды или, по-японски, 'одати'. Вот уж эти машинки были истинно расходным материалом. Правда, сбить их было не так-то просто, но все же можно. Ну да, и на место сбитого тут же вылетал другой. Или, того хлеще, этот другой уже дежурил в воздухе и был полностью готов сменить уничтоженного.

Все попытки разобраться в устройстве летающих беспилотных наблюдателей закончились ничем. Малые леталки при падении просто взрывались, а иногда горели, да так, что по обломкам ничего понять об их устройстве было решительно невозможно.

И уже находились умные головы среди японских военных, понимавшие: как только закончится ледостав в Охотском море — скорость снабжения у росскэ возрастет в разы. Ибо Господин Флот ничего с этим поделать не сможет. Очень уж много сил отнимало южное направление. Американские подлодки топили все больший тоннаж. Снабжение ухудшалось — скажем, не каждодневно, но уж точно с каждым месяцем.