Носорог 2 (Клуб Великих Разгильдяев)

Как бы то ни было, предаваться меланхолии дольше допустимого я не стал. А потому, убедившись, что за окном всё по-прежнему туврово, поднялся с измятой постели и пошлёпал в ванную, приводить себя в тонус. Контрастный душ, лупящий по жёсткой коже хлёсткими струями, чистка клацалок, и натиранье синей лысины до характерного блеска. На всё про всё ушло чуть больше четверти часа, и вот я, одетый, как и полагается "приличному" праттеру, уже на кухне. Здесь пока ещё тихо и пусто. Хеймиты возьмутся за дело часа через три-четыре, а пока они заняты своими делами на специально переоборудованном для них чердаке дома, и я могу позаботиться о завтраке для себя любимого, без суеты и мельтешения вокруг летающих друзей-помощников... и посуды. Нет, ну в самом деле, меня до сих пор нервируют пролетающие над головой ножи. А уж когда Бран взялся жонглировать топориками для разделки мяса... В общем, хорошо, что хеймитов тут пока нет.

Мудрить над завтраком я не стал. Десяток яиц на сковороду, пяток домашних колбасок на соседнюю, четверть часа танца вокруг плиты и... кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста.

Завтракал я в зале. И не потому, что весь из себя такой правильный, просто на кухне место для приёма пищи не предусмотрено в принципе, а пристраиваться у раздаточного стола... да ну его на фиг. За столом в зале удобнее...

На улицу я выбрался, когда утренний туман уже почти рассеялся, а часы на башне в Граунде отбили десять раз. Самое время для утренних визитов, как это принято у жителей Белтравы и Рестэнда. "В" — вежливость, ага.

Впрочем, ломиться сразу к Берриозам со вчерашней полупьяной идеей наперевес, я не стал. Времени ещё навалом, успеется. Вместо этого, я развернулся рогом к рыночной площади и двинулся вниз по Граунд-хейл. Почта и телеграф. Вот что меня интересовало сейчас больше, чем затея с продажей опохмелятора в "Огрове". Ну а что? Вейсфольдинг отлетался, проблем с этой стороны можно больше не ждать, так что самое время отбить телеграмму Дайне. Самое время ей вернуться в Тувор, жители Граунд-хейла просто-таки изнывают без её артефактов и заклятых вещей. Да-да, именно так, изнывают и томятся. И я тоже... без моей зеленоглазой, черноволосой орчанки. Эх!

За этими размышлениями я и сам не заметил, как чуть не перешёл с быстрого шага на бег. Одёрнул себя, когда поймал на мысли, что неплохо бы перепрыгнуть медленно катящуюся впереди телегу, влекомую по узкой улочке двумя ленивыми и оттого до невозможности медлительными чаберсами. Но удержался всё-таки, вовремя осознав, что немногочисленные прохожие явно не оценят такой прыти от голубокожего гиганта.

Оно бы и фиг с ним, но... район у нас не из лучших, и если в "приличных" местах вроде той же Белтравы, дело может кончится, максимум, криками возмущённых и перепуганных обывателей, поддержанных свистками вездесущих добберов, то здесь на границе меж доками и Граундом, такая выходка запросто может обернуться заполошной пальбой, а то и магией. А что может сотворить с перепугу какой-нибудь доморощенный чудотворец, я видел. Зрелище не для слабонервных.

Так мало того, с последствиями этой волшбы ещё и разобраться надо, а это иногда может оказаться не под силу даже монстрам вроде Тодта или Старого Уорри. Уж слишком много в бывшей метрополии пришлого народа со своими способностями, умениями и навыками, не имеющими ничего общего с классической магией, получившей своё распространение от Седых пустошей на севере до Внутреннего моря на юге и от Оркнейских островов на западе, до Рифеевых гор на востоке. В общем, лучше не рисковать.

На телеграфе уже привыкли к моим визитам, благо, я появляюсь здесь с завидным постоянством с момента отъезда Дайны на материк, и телеграфисты уже не икали от ужаса, когда видели в приёмном окошке еле пролезающий в него синекожий кулак сжимающий заполненный карандашом бланк телеграммы. Что поделать? С перьями, пусть даже "вечными", мне управляться всё ещё несколько неудобно. Их пишущие кончики ломаются под моим нажимом с завидной регулярностью, несмотря на название, а работать с чернилами, как с тем же меловым песком и грифельной доской, что я применяю для обычного общения... сложно. Приходится использовать для написания каждого слова отдельную порцию чернил, иначе слова "сливаются" вместе, связанные линией перехода от последней буквы предыдущего слова, к первой букве следующего. А написанных мною таких вот "слитных" телеграмм, здешние работники не принимают. Видите ли, подобная запись не соответствует их правилам. Фор-рмалисты др-раховы!

Вот и сейчас, телеграфист, молодой баастин с характерными для западных представителей их рода крапчатыми серо-чёрными подвижными ушами, торчащими над форменной фуражкой, при виде меня лишь дёрнул вибриссами да немного нервно облизал кончиком языка розовую пимпочку носа, после чего аккуратно взял из моей руки чуть помятый бланк.

— Фр-ранкония, Музен? — с почти незаметным примурлыкиванием коротко уточнил телеграфист.

— Угу, — грюкнул я в ответ. Баастин коротко кивнул и принялся за подсчёт стоимости телеграммы. В принципе, ничего сложного. Стоимость слова, то есть, один фарт умножаем на общее количество слов в телеграмме, а результат множим на коэффициент стоимости расстояния, и дело сделано. В уме подсчитать, как пальцами щёлкнуть. Но это же баастин! У него же арифмометр! Техника, чтоб её! Цивилизация! Как не похвастать-то?

Вот и застрекотали шестерёнки "умной" машинки, управляемой гордым котом, умножая сорок фартов на полтора... Звяк.

— С вас пять гротов ровно... гейс, — промурлыкал телеграфист, глядя на меня своими наглыми круглыми жёлто-зелёными зенками. Да, телеграмма на материк, дело недешёвое. Очень недешёвое. Но это уже хамство!

— А не тр-ри гр-ркхота и три пана, гейс? — ощерился я, нависая над прижавшим уши котейкой. Тот попытался было приподнять губу и вздыбить загривок, но при виде моих аккуратно поставленных на стойку кулаков, сбился.

— Коэффициент для отправлений в четвёртую зону, поднялся с полутора до двух, гейс-с — последнее слово, баастин только что не прошипел, но его испуганный взгляд, брошенный на меня, смазал предполагаемый эффект. И, кажется, котейка сам это понял, потому что следующую фразу он протараторил, зажмурившись: — Приказ об изменении тарифов номер тринадцать-десять-два по телеграфному бюро Тувра от тринадцатого дня десятой луны сего года, гейс. Прос-стите, ммя!

— Пр-рикхаз... гхде? — рыкнул я. Баастин ткнул пальцем в сторону доски объявлений, висящей в простенке меж двух изрядно запылённых и грязных окон. Подошёл, прочёл... вздохнул.

— Отсылать? — раздался из-за моей спины тихий голос телеграфиста.

— Окх-тсылайте... гейс, — вернувшись к стойке, кивнул я баастину и, выудив из кармана жилетки пять серебристых монеток, аккуратно положил их перед ним. Чуть подумал и положил рядом с гротами один пан. — И пр-ростите за тон. Был неправ.

— Ничего-ничего, — недоумённо стриганув ушами воздух, поспешил кивнуть телеграфист и, поправив съехавшую на затылок фуражку, соскочил со стула, чтобы через миг исчезнуть за дверью, ведущей в служебные помещения. Впрочем, отсутствовал он недолго, и уже через пять минут принёс мне уже погашенную квитанцию. Значит, телеграмма уже ушла. Хорошо.

— Приятного дня, гейс, — забрав бумажку, я приподнял кепку и, вежливо кивнув баастину, отправился на выход, чтобы уже у двери поймать в спину его растерянное мяуканье.

— И вам, гейс.

Вместо Падди, чего я, честно говоря, ожидал, в доме Берриозов меня встретила Фари. Как всегда стремительная, хафла тут же окружила меня заботой и, усадив за стол, моментально накрытый к чаю и заставленный каким-то умопомрачительным количеством тарелок, блюдец и корзинок полных самых разнообразных сластей, буквально завалила меня целой кучей новостей с рынка и его окрестностей. А я только и успевал кивать, да сдерживать умилённую улыбку, так и норовившую вылезти на морду. Не то, чтобы Фари боялась моих оскалов, но... привычка. Не все такие закалённые, как это мелкое белобрысое чудо. Иные от моих ухмылок и медвежьей болезнью заражаются, м-да. Вот и тренируюсь потихоньку.

Но в какой-то момент, новости в изложении Фари иссякли, и она, наконец, приступила к расспросам. И первым из них, естественно, стал: а на кой я вообще явился к Берриозам за час до полудня, когда дедушка читает лекции в Школе, а братец пропадает в лаборатории...

— А ты должна быть на рынке в лавке, не так ли? — усмехнувшись, начертал я на грифельной доске.

— Праздный день же! — подпрыгнула на сиденье стула хафла.

— Вот-вот, — покивал я, выводя очередную надпись мелом. — И у Старого Уорри и у Падди, вроде тот же день недели, разве не так?

— Эм-м, ну-у... да, вообще-то, — протянула Фари и вздохнула. — Но дед уже месяц работает с претендентами на диплом по пространственной магии, а Падди опять погрузился в какие-то исследования. Готовит какой-то проект для военного министерства. Даже обедает порой в своей норе. А я тут... скучаю. Так что, рассказывай, Грымушка.

— Да нечего рассказывать, — почесал я затылок. — Вчера у меня в "Огрове" был весьма весёлый вечер, и вот уже под занавес, когда я наблюдал за разбредающимися посетителями, мне в голову пришла занятная идея... Продавать в "Огрове" средство от похмелья. Вот и хотел посоветоваться с Падди. Всё же он алхимик, и должен немало знать о подобных вещах.

— Э-э... а почему его нельзя купить в аптеке? — захлопала ресничками Фари.

— Потому что заранее обычно мало кто покупает подобные лекарства. Такая предусмотрительность для разумных нехарактерна, а необходимость ползти похмельному утром в аптеку, есть великое зло... или воздаяние, ха! — голос Падди раздавшийся у нас за спинами, заставил меня обернуться. — Так что, идея Грыма имеет право на жизнь. Точнее, имела бы... кстати, приветствую, синий.

— И тебе не кашлять, белобрысый, — ощерился я и развернул доску так, чтобы хафлу было видно написанное. — А почему "имела бы"?

— Потому что наши аптекари тебя сожрут вместе с твоим заведением и хеймитами, — пожав плечами, ответил Падди, устраиваясь за столом и извлекая из кармана свою неизменную трубку с длиннющим чубуком. Впрочем, под укоряющим взглядом сестрицы, ему пришлось прекратить набивать трубку и вновь спрятать её в свой безразмерный карман.

— Вот и молодец, — расплылась в улыбке хафла, подвигая ближе к брату уже наполненную ароматным травяным чаем, фарфоровую чашку. Тот неслышно хмыкнул.

— А если я у них и буду закупаться? — черканул я на доске. Падди отхлебнул чаю и, вернув чашку на блюдце, развёл руками.

— У всех сразу, что ли? — произнёс он. — Не выйдет, Грым. Аптекари, конечно, не ваш союз праттеров, но и они не будут сидеть сложа руки, видя, как ты лезешь в их дело. И никакой возможный доход от сотрудничества этого неприятия не перевесит, уж поверь. Одно дело, "поделиться" недостающим ингредиентом или смесью с коллегой ведущим торговлю в другой части города, и совсем иное, позволить кому-то торговать лекарствами вне аптек. Ты видел в Граунде хоть одного проезжего торговца эликсирами или какими-нибудь "чудодейственными" порошками? Знаешь, из тех, что колесят по городам и сёлам и продают доверчивым идиотам лекарство от всех болезней?

— Не доводилось, — покачал я головой.

— Вот именно, — воздел указательный палец в потолок Падди. — И не увидишь. Бьют их. Что в Граунде, что в доках, что в рыбацком районе. С подачи наших аптекарей и бьют. Смертным боем.

— Ну так, то мошенников же бьют, чтоб не портили репутацию настоящим аптекарям и алхимикам, разве нет? — уточнил я.

— Неа. Даже если какой-то умник действительно изобретёт что-то эдакое и попытается одарить своим изобретением мир, не договорившись с нашим цехом... долго он не проживёт. Загнобят, — помотал головой хафл.

— И что, вообще никакого выхода нет? — я серьёзно расстроился.

— Ну почему же, — усмехнулся Падди. — Королевский патент решает. С ним, любой аптекарь имеющий соответствующую квалификацию, просто обязан взять рецептуру изобретённого препарата в работу, и честно торговать лекарством в соответствии с установлениями и патентом. Но в твоём случае... пойми, аптекари ни за что не допустят торговли своими препаратами вне их заведений. И дело здесь даже не в жадности, хотя её никто не отменял. Просто отвечать за продаваемое лекарство должен именно тот аптекарь, что его изготовил. В крайнем случае, будет отвечать вместе с алхимиком, у которого этот аптекарь заказал слишком сложный для его умений препарат. А как отвечать за то, что продаёт кто-то другой? Мало ли чего намешал в пузырёк с лекарством, выкупивший его в аптеке, глупый и жадный огр? Понимаешь?

— Ага, — кивнул я. — Дошло. Своего рода, защита от злоупотреблений и облегчение надзора за продаваемыми препаратами и их качеством.

— Умный у нас Грым, да, Фари? — с лёгкой насмешкой в голосе, обратился к сестрёнке хафл.

— А то! Я знаю, с кем дружить, — гордо вздёрнула носик та и тут же, подпрыгнув на месте, обернулась ко мне. — Кстати, о дружбе! Грым, когда вернётся Дайна? Я же соскучилась!

— Она по тебе тоже, — я вновь постарался сдержать улыбку-оскал. — Не поверишь, прямо перед приходом к вам, телеграфировал ей в Музен приглашение в Тувор. Аж пять гротов за телеграмму отдал!

— Ты ей целое письмо написал, что ли? — хихикнул Падди.

— Не, — мотнул я головой. — Просто оказалось, что Туврское телеграфное агентство подняло тарифы на пересылку телеграмм. Первая зона, по нашим островам, то есть, теперь идёт с коэффициентом один и два, даже если отправлять телеграмму с Часовой площади Граунда в Пампербэй. Вторая — один и четыре, так что, и Оркнеям досталось. Третья зона, вроде Пиккардии во Франконии идёт с коэффициентом один и шесть. А четвёртая, включающая в себя франконский Музен теперь и вовсе увеличивает стоимость слова вдвое. Вот так-то. Одно хорошо, Дайна скоро должна вернуться, так что на телеграммах я не разорюсь.

— Интересные новости, — протянул, отчего-то мрачнея на глазах Падди. А вот Фари только озабоченно покачала головой. Ну да, новость-то, из разряда: "зеленщик, скотина, опять поднял цену на петрушку"... Я бросил взгляд на серьёзно задумавшегося и посмурневшего алхимика. Или нет?

Глава 3. Желающим странного...

Но вопросы вопросами, посиделки посиделками, а ведь у меня есть ещё одно дело, с которым я явился в гости к Берриозам. "Игрушки" Леддинга! Пусть вейсфольдинг сдох... странно и несколько неожиданно для меня, пусть потом сгорел Старый Магазин, но я успел забрать из его убогого убежища несколько интересных вещиц, которые и хотел передать Падди или деду Уорри для опознания и, чем чёрт не шутит, пока бог спит, оценки.

Вот только результат первого осмотра, проведённого тут же заинтересовавшимся белобрысым алхимиком, меня не порадовал.

— Толково сделано, не кустарщина и не поделка криворукого подмастерья, — начал за здравие Падди, но стоило мне радостно потереть ладони, как он тут же спустил меня с небес на грешную землю. — Вот только толку от этих артефактов, теперь ноль. Полный и безоговорочный.