Носорог 2 (Клуб Великих Разгильдяев)

А.В. ДЕМЧЕНКО

КЛУБ ВЕЛИКИХ РАЗГИЛЬДЯЕВ

Пролог

Осень в Тувре, не лучшее время для прогулок. С моря налетает холодный и солёный ветер, рвущий с серо-стальных волн клочья белой пены, а с нависающих над городом низких тёмных туч на мощёные булыжные мостовые и островерхие черепичные крыши домов изливается дождь. Он то барабанит частой дробью по улицам и площадям, то моросит мелкой холодной пылью, заставляя назадачливых прохожих, по какой-то причине забывших зонты, или попросту их не имевших, ёжиться от тонких ледяных струек, затекающих за воротник. Холодно. Не добавляют благости и туманы, с завидным постоянством укутывающие улицы Тувра молочной кисеёй со стойким привкусом гари от дыма многочисленных труб городских каминов и очагов. И, пожалуй, любой житель бывшей метрополии согласится, что даже самый жестокий ливень с грозой и градом предпочтительнее "романтики" туманных вечеров на извилистых улочках Каменного Мешка. После дождя, хотя бы, не приходится отстирывать пальто и куртки, на которых кажущееся белоснежным покрывало тумана оставляет драххово сложно выводимые разводы сажи. А уж что он творит с крахмальными воротничками и манжетами городских щёголей... Но, как бы то ни было, в бывшей столице Закатной империи всегда находятся люди и нелюди по каким-то причинам не желающие пережидать отвратительную погоду дома, в кресле у камина под тёплым пледом и с чашкой чая, а может и чего покрепче, в руках. И благо, если у таких торопыг имеется собственный выезд или деньги на экипаж, в противном случае им приходится мириться со всеми осенними неудобствами Тувра: холодом, моросью, испорченной одеждой и обувью... и немалыми шансами набить пару шишек при столкновении со стеной или погасшим от избытка влаги в воздухе, чугунным уличным фонарём. И мирятся. А что делать? Жизнь в городе стоит денег, а жалованье от погоды не зависит.

— Гейс, — в голосе дворецкого, обычно ровном и невыразительном, сейчас слышались лёгкие нотки недовольства, что несколько удивило хозяина дома. Тот снял серебряное пенсне, потёр глаза, уставшие от чересчур мелкого шрифта и, отложив на чайный столик чуть потрёпанный томик творчества одного неугомонного в своих фантазиях пикардийца, выжидающе уставился на слугу. Капс понял взгляд хозяина дома без всяких уточнений, и договорил, протянув ему серебряный поднос с лежащей на нём одинокой визиткой: — К вам старший инспектор Джейсс... опять.

— Хм, — доктор Дорвич перевёл взгляд на часы и покачал головой, — Я, конечно, всегда рад гостям, тем более, почтенному Джейссу, но это, кажется, уже становится недоброй традицией.

— Гейс? — тень недовольства в голосе дворецкого сменилась вопросительной интонацией.

— Опять осень, опять восемь вечера, и к нам в гости снова пожаловал господин инспектор, теперь уже старший... — со вздохом пояснил доктор. — Но, честное слово, если дело, приведшее его в мой дом, вновь окажется связанно с каким-нибудь немым выходцем из Колоний, я сочту это дурной шуткой.

— Что вы, доктор, я бы никогда не позволил себе столь плоского юмора, — вкатившийся в гостиную гость, несмотря на отвратительную погоду, успевшую испортить доктору Дорвичу послеобеденную прогулку, был не менее отвратительно доволен и улыбчив, отчего его пышные, тщательно ухоженные бакенбарды топорщились как-то особенно воинственно. Ну да, с некоторых пор инспектор Шоттского двора вполне мог позволить себе служебный выезд, чем и пользовался без всякого стеснения. А потому, он практически перестал расстраивать дражайшую супругу мокрой одеждой или отвратительными сажевыми разводами на манжетах и воротнике накрахмаленной сорочки. Что, в свою очередь, благотворно повлияло на настроение самого инспектора Джейсса.

— Это приятно слышать, гейс, — констатировал хозяин дома, поднимаясь навстречу так и пышущему довольством гостю. — Приветствую вас, старший инспектор. Капс, чаю с терновым бальзамом и лиамскими сластями из последней посылки. Да! И прими уже у гостя шляпу и перчатки.

— Э-э, да, здравствуйте, доктор Дорвич, — кажется, на какой-то короткий миг инспектор смешался, но тут же вновь растянул губы в широкой улыбке и, протянув головной убор дворецкому, обменялся с хозяином дома крепким рукопожатием, после чего с удобством устроился в предложенном ему кресле. А уж когда на чайном столике перед ним оказались чайные приборы и рюмка с бальзамом, да в компании с редкими в Тувре сластями, довольству гостя и вовсе не стало предела. Ну, хафлинг же! Пусть квартерон, но кровь этого народа в инспекторе всё же очень сильна, иначе его умение устраиваться с комфортом в любой ситуации и месте ничем не объяснить.

— Итак, дражайший инспектор Джейсс, поведайте, что привело вас в гости к отставному военному врачу в этот пасмурный и промозглый вечер... на сей раз, — проговорил хозяин дома, когда первые чашки с чаем оказались опустошены, а приличествующие беседе двух гентри бытовые темы обсуждены, пусть и начерно. — Надеюсь, не чрезвычайная необходимость нашего совместного выезда в эту холодную ночь? Предупреждаю сразу, я не намерен покидать свой дом. Не в этот раз!

— К счастью, это и не понадобится, — отозвался тот и, покрутив головой, обратился к вошедшему дворецкому, — Капс, прошу, принесите мой саквояж, я, кажется, оставил его на консоли в прихожей.

— Сию секунду, гейс, — коротко глянув в сторону хозяина дома и получив от него разрешающий кивок, отозвался слуга и бесшумно исчез за дверью, чтобы уже через полминуты вернуться с пухлым, сияющим надраенными медными застёжками, кожаным саквояжем в руках.

Звучно щёлкнув солидными замками, инспектор распахнул сумку и, порывшись в ней, извлёк на свет тонкую картонную папку совершенно канцелярского, можно сказать, уныло-уставного вида. Ядовито-фиолетовые штампы, алая печать Шоттского двора, совершенно нечитаемые надписи и зубодробительный номер... и кокетливый розовый бантик матерчатых завязок. Впрочем, получив это творение полицейских канцеляристов в свои руки, доктор Дорвич понял, что ошибся. Когда-то, на заре времён, эти завязки, очевидно, были красного цвета, но с тех пор утекло слишком много воды, и материя выцвела до нежно-розового цвета. Взвесив в руке папку, он попытался было прочесть надпись на ней, но не преуспел. Уж на что некоторые пациенты любят позлословить на тему читаемости почерка врачей, но полицейские канцеляристы здесь оказались вне конкуренции...

— И что это, инспектор? — не торопясь развязывать розовый бантик на папке, протянул Дорвич.

— Моя головная боль, доктор, — стерев с лица улыбку, отозвался тот и, отсалютовав хозяину дома рюмкой с терновым бальзамом, договорил: — да вы откройте, взгляните... Уверяю, там нет ничего секретного. Всего лишь документы об осмотре тела матроса, найденного добберами в порту.

— Вы меня почти успокоили, дражайший Джейсс, — вздохнув, отставной военный потянул ветхие завязки и, открыв папку, погрузился в чтение тонкой стопочки листов дешёвой, почти обёрточной бумаги, испещрённой, к счастью, вполне читаемым текстом, пусть и бледным текстом, вышедшим из-под валика печатной машинки... дурной отрегулированной, правда, или попросту старой, но что тут скажешь? Экономия догнала даже такой столп туврской бюрократии, как Шоттский двор...

Всё то время, что доктор Дорвич знакомился с унылым содержимым не менее унылой папки, его гость открыто наслаждался горячим чаем с лиамскими сластями и терновым бальзамом, произведённым в имении хозяина дома. И лишь когда тот закончил чтение и, аккуратно завязав бантик на папке, убрал пенсне в жилетный карман, инспектор Джейсс перестал изображать довольного жизнью хафлинга, уютно устроившегося в гостях. Взгляд представителя Шоттского двора потяжелел, а из голоса начисто пропали какие-либо намёки на расслабленность.

— Ну, доктор Дорвич, что скажете об этом деле? Есть какие-нибудь мысли? — подался вперёд инспектор, испытующе глядя на хозяина дома. Тот в ответ лишь индифферентно пожал плечами и, вновь взвесив папку на руке, подал её собеседнику. Молча. — Ну же, доктор, не тяните...

— А что вы от меня ждёте? — приподнял бровь отставной военный. — Совета? Мнения? Разгадки?

— Хоть чего-нибудь, — фыркнул гость, вновь расслабленно откидываясь на высокую спинку кресла. — Но в первую очередь, я бы очень хотел получить перевод той дурацкой записки, что была приложена к протоколу осмотра убитого. В нашем ведомстве, к моему сожалению, не нашлось ни одного специалиста, который смог бы прочесть эту вязь. Собственно, потому я о вас и вспомнил.

— Став, — задумчиво поправил его Дорвич, крутя в руке опустевшую рюмку.

— Как? — переспросил инспектор, недоумённо глянув на отчего-то хмурого собеседника.

— Это называется "став", а не "вязь", — со вздохом пояснил доктор. — Вязью, прежде всего, именуется письменная традиция народов южных островов. Она получила распространение в Феейе, например, на Змеиных островах, в том же Лиаме. Перед нами же образчик става, такое письмо характерно для Сидды, Хинда, а также некоторых областей Равьи. Это так, навскидку. На самом деле, народов, использующих и тот и другой вид письма, куда больше. Я бы даже сказал, намного больше.

— Я знал, что вы сможете мне помочь, доктор, — инспектор довольно потёр ладони, явно уже представляя, что сейчас, буквально через минуту получит перевод, но хозяин дома покачал головой.

— Не торопитесь, Лерой, — от перехода на личное имя, Джейсс нахмурился, почувствовав, неладное. И оказался прав. Новости у его собеседника были откровенно разочаровывающими. — Я неплохо читаю сиддские ставы, могу, пусть и с погрешностями и неточностями, прочесть письмо написанное на равьине, но... это не значит, что я знаю все языки, использующие подобную письменность. Это... ну, как если бы вы попытались прочесть текст написанный на оркнейском, понимаете? Буквы знакомы, принципы грамматики тоже, но смысл не разобрать, не зная самого языка.

— Так, — инспектор нахмурился, отчего его густые брови почти сошлись на переносице. — Так-так-так... Это плохие новости, доктор Дорвич. Я ведь даже в посольском корпусе помощи искал. Неудачно. И, признаться, искренне рассчитывал на ваши способности полиглота. Незадача, хм...

В ответ, хозяин дома сожалеюще развёл руками, а его собеседник погрузился в невесёлые размышления. Взгляд инспектора бездумно скользил по комнате, останавливаясь то на стене украшенной двумя раскрытыми веерами со Змеиных островов, поражающими изяществом нанесённого на них рисунка, то на принесённой Капсом тарелке с лиамскими сластями, то на затейливо расписанной хиндской ширме, прикрывающей дальний угол гостиной, то на ломящихся под весом тяжёлых разноязыких томов, книжных шкафах, подпирающих высокий потолок...

— Инспектор? — заметив, как внезапно изменилось лицо гостя, произнёс доктор. Тот вздрогнул и сосредоточил взгляд на хозяине дома. — Вы что-то придумали?

— Не то что бы да, но и не сказать что бы нет... — непонятно протянул инспектор Джейсс и встрепенулся, окончательно приходя в себя. — А скажите, доктор Дорвич, если вы не знаете этой письменности, не может ли статься так, что у вас найдутся знакомые, которые могут её знать?

— Интересно, с чего вы сделали такой вывод... предположение, инспектор? — приподнял бровь отставной военный, на что его гость растянул губы в очередной улыбке и обвёл комнату рукой.

— Ну, право же, доктор Дорвич, Трой... — вернув фамильярность собеседнику, инспектор заворковал с такими задушевными интонациями, каких, пожалуй, от него давно не слышала даже обожаемая супруга. — В прошлый визит я не видел у вас ни этой ширмы, ни таких угощений... явно не здешних, уж простите. Зная же вас как заядлого домоседа, могу предположить, что сами вы в поездку специально за этими вещами попросту никогда не выбрались бы, верно? А значит...

— Да-да, значит, у меня есть знакомые путешественники или знакомые выходцы из далёких стран, — вздохнул доктор. — Я вас понял, инспектор. Что ж, оставьте мне эту записку, или её копию, и я попытаюсь разузнать, что возможно... Может, среди моих знакомых действительно найдётся знаток или даже носитель языка. Правда, ручаться за успех этого предприятия я не рискну. Уж извините.

— Спасибо, доктор! Я знал, что могу на вас положиться, — воскликнул инспектор, хлопнув в ладоши.

— Но! Дражайший мой господин Джейсс, если всё удастся, то вы мне будете должны мой обычный гонорар за полноценную часовую консультацию, слышите? И я не шучу, — хозяин дома поспешил притушить искренний энтузиазм гостя. Впрочем, наследие хафлингов, есть наследие хафлингов, так что сбить оптимистический настрой инспектора ему, естественно, не удалось. Тот сиял как большой прожектор вестбрукской причальной башни, и на радостях даже опрокинул внеочередную рюмку тернового бальзама. Впрочем, то, что не получилось у доктора, вполне удалось его слуге.

— Гейс Дорвич, прошу прощения, но старшего инспектора Джейсса спрашивает его секретарь, — войдя в гостиную, проговорил Капс, дождавшись, пока на нём скрестятся взгляды хозяина и гостя.

— Баррет? — нахмурился Джейсс. — Он здесь? Странно, но... пусть войдёт. Простите, доктор.

— Ничего страшного, гейс. Полагаю, он не стал бы тревожить вас без веской причины. — отозвался Дорвич и повернулся к входящему в комнату новому гостю. — Не так ли, господин секретарь?

Оказавшийся рыжеволосым молодым человеком, новый секретарь Джейсса кивнул и негромко поздоровался, не переставая нервно крутить в руках шляпу-котелок, головной убор характерный для банковских клерков среднего звена, чиновников и... впрочем, он и был чиновником Шоттского двора, так что и выглядел юноша вполне соответствующе своему статусу. Тёмное пальто, сейчас растёгнутое, недорогой, но приличный серый костюм-тройка, остроносые туфли... с претензией на щёгольство, но в меру. Иными словами, обычный клерк, каких в Тувре тысячи и тысячи.

— Что у вас, Баррет? — инспектор мячиком вскочил с кресла, и под его нетерпеливым взглядом, секретарь, кажется, ещё больше занервничал. Но, надо отдать юноше должное, он быстро справился с собой и, вытащив из внутреннего кармана пальто записную книжку, зашуршал страницами.

— Из Граунда пришёл тайп. Сегодня, в его "чистой" части произошёл крупный пожар. Два соседних здания выгорели практически полностью, — выпалил юноша. Инспектор нахмурился.

— И что? — буркнул он, вновь падая в кресло, и испросив взглядом разрешения хозяина дома, налил в рюмку очередную порцию тернового бальзама. — Я похож на брандмейстера? Или с сегодняшнего дня Его Величество передал функции пожарной службы полиции? Тогда почему я об этом не знаю?

— Прошу прощения, господин инспектор, — помотал головой секретарь. — Пожар уже потушили, но в одном из зданий, пратте, если быть точным... ну, в том, что от него осталось, при разборе завалов обнаружены два тела. И по заверению тамошнего доктора... Тодта, кажется, эти разумные были убиты ещё до пожара. Возможно, поджогом убийцы пытались скрыть следы преступления...

— Пратт в Граунде, — вздохнул инспектор и сожалеюще посмотрел на подчинённого. — Баррет, ты себя слышишь? В Граунде, где подданного империи днём с огнём не сыщешь, сгорел какой-то притон... А ты поднимаешь такой шум! Доктор Тодт, трупы... Какое дело до них Шоттскому двору?!

— Пратт? Доктор Тодт? — пробормотал Дорвич и, звонко хлопнув себя ладонью по лбу, вскочил с кресла, словно выкинутый из него мощной пружиной. — Инспектор, мы выезжаем немедленно!

Глава 1. Дело было вечером, делать было нечего

Довольно крякнув, я выключил воду, тугой струёй бившую в медное дно самодельной раковины и, вытерев лицо и руки пушистым полотенцем, потопал на выход из ванной комнаты. Оказавшись в просторной спальне, расположившейся практически под самой крышей моего дома, я оделся в приличествующую почтенному праттеру одежду, отличающуюся от моего "рабочего" наряда, в котором я вожусь во дворе и шастаю по дому, по сути, лишь наличием шерстяного жилета в цветах Серой стражи, в тон коротким, шерстяным же штанам, застёгивающимся под коленом на пару бронзовых, лично мною сделанных-"смятых" пуговиц.

Окинув своё отражение в тёмном по позднему времени окне, я поправил выбившийся из-под штанины серый, грубо вязаный чулок, притопнул тяжёлым ботинком с высокой шнуровкой и, закатав повыше рукава просторной рубахи из белёного льна, двинулся к выходу из "личных покоев". Миновав застеклённый кабинет, я вышел к лестнице, ведущий на первый этаж, и, остановившись на миг, чтобы окинуть взглядом набитый народом зал своего паба, удовлетворённо кивнув, потопал вниз, туда, где меня ждал отдельный стол, вкусный ужин и... довольно долгое дежурство, которое на этот раз я решил скрасить томиком сочинений о магии одного из давным-давно померших коллег Падди. По его же совету, между прочим.

Как бы братец Фари ни крутил при заключении нашего договора, оговоренные условия он исполнял без халтуры, и не только сам читал обещанные мне лекции о магии, но и подкидывал соответствующую литературу из богатого собрания своей семьи. А за столетия Берриозы собрали действительно огромную и разнообразную библиотеку, в которой, можно найти как учебники для начинающих мажат разного времени и качества, так и весьма редкие узкопрофильные монографии всяческих профессоров и исследователей магии, от древних времён до вчерашнего утра. О всяческих профильных журналах, как островных, так и зарубежных, я и вовсе молчу.

Но, планы планами, а действительность всегда готова преподнести свой нежданчик. Вот и сейчас вышло так же. Я только устроился за своим столом, взялся за ручку массивной оловянной кружки, окинул заинтересованным взглядом доставленное мне вместе с элем блюдо с холодными закусками, да, поблагодарив зеленовласую Агни за оперативность, намеревался сделать первый глоток духмяного чёрного эля, как рядом возникла знакомая худощавая фигура худощавого вопреки всем канонам хафлинга.

— Агни, подруга дней моих суровых, — усаживаясь без спросу на стул, напротив меня, Падди одним движением руки "вырастил" ему ножки, подгоняя под свой рост и обернулся к зависшей рядом хеймитке. — А принеси-ка мне тоже эля... нет, лучше дубового гона и вашей фирменной говядины. Погода сегодня на улице, ни к драхху! Надо согреться.

— Стейк будет готов не раньше, чем через четверть часа, — предупредила зеленовласка и в ожидании уставилась на хафлинга. Тот вздохнул.

— Ла-адно, тогда давай сейчас пинту шоттского эля, а гон пойдёт с мясом, — решил Падди.

— Закуска? — прищурилась Агни, трепеща крылышками.

— Вот уж, нет уж... Ты меня и так на эль развела, — фыркнул хафл и повернувшись ко мне, кивнул. -Попасусь у Грыма. Синий, ты же поделишься с другом?

Я переглянулся с зеленовлаской и махнул рукой. Та изобразила тяжкий вздох и, неожиданно звонко хлопнув своими прозрачными крылышками, сорвалась с места, оставляя за собой сияющий призрачно-зелёным светом шлейф из быстро тающих искорок. Миг, и она скрылась за барной стойкой. Ещё один, и на стол перед Падди приземляется солидная двухпинтовая кружка, полная чёрного эля. Да так аккуратно, что только нежно-кремовая шапка пены едва колыхнулась. Телекинез хеймитов рулит, что тут ещё скажешь?

— Просил же пинту... эх! — окинув изучающим взглядом свой заказ, пробормотал Падди и заметно пригорюнившись, договорил: — Нет, ну вот как они это делают, а? Грым? Секунда же прошла не больше, и как она успела за это время налить две пинты эля... из бочки... это же антинаучно!

— Это магия, Га... Падди, — сквозь рвущийся смешок, рыкнул я, поправив пенсне на носу. Не то, чтобы это было необходимо, мой шишковатый рог, прорезавшийся на переносице, вполне достойно удерживал чёрные стёкла на носу, но чего только не сделаешь для пущей внушительности!

— Драхх, за что мне это! — закатил глаза Падди. — Погода — дрянь, хеймитка на денежку разводит, огр издевается... Куда бедному хафлу податься?

Я посмотрел на куксящегося хафлинга, крутящего перед собой великоватую ему кружку и, вздохнув, ткнул пальцем в лежащую рядом застеклённую доску с толчённым мелом.

— Ты чего раскис, белобрысый? — белоснежные строчки заскользили по графитово-чёрной поверхности доски. — Проблемы?

— Да какое там, — отмахнулся хафл. — Просто день такой... дурацкий. С самого утра всё не так. За завтраком уронил любимую кружку Фари, получил от сестрёнки по темечку. Потом дед с чего-то вспомнил о многочисленных внучках-правнучках своих коллег. Два часа мне мозг полировал, пока я не сбежал от него в Центральный парк. Так по пути чуть под бешеный каб не угодил... Хотел было в альма-матер заглянуть, там заперто. Глухо и тихо, а тут ещё дождь начался... и вот это вот всё...

Лениво обведя рукой забитый по вечернему времени зал моего паба, Падди дунул на мягко оседающую над кружой пену и, мотнув головой, сделал длиннющий глоток эля. Аккуратно поставив ополовиненную кружк на стол, белобрысй утёр с лица пенные "усы" и поднял на меня грустный взгляд. Ну, прям брошеный котёнок, куда деваться...

— Э-э, батенька, да ты, как я вижу, известную франконскую хворь подхватил, — меловые строчки ложились на доску одна за другой. Падди прочёл написанное и печаль в его синих глазах сменилась натуральным возмущением.

— Да ты... ты на что намекаешь, синий?! — зафыркал он. — Чтоб я! Я?! Франконской гадостью?!!!

— На сплин... — стерев написанное, вывел я ответ и ухмыльнулся во все свои сорок шесть. — А ты о чём подумал, охальник?

— Ты сволочь, синий, — хафл погрустнел с той же скоростью, с какой и разъярился секунду назад.

— А ты нытик, — не остался в долгу я и, не дожидаясь очередного взрыва возмущения, успокаивающе похлопал сидящего напротив Падди по плечу. Аккуратно, чтоб не отбить. — Ладно тебе. Налетай на закуски, потом опрокинем по рюмочке под мяско, да я тебе кое-что покажу... Глядишь, и настроение поправится.

— Уверен? — недоверчиво прищурился белобрысый, одновременно подхватывая с блюда полоску копчёной теши речной рыбки. Не местной, понятное дело. Здешнюю речную рыбу не то что есть, в руки брать страшно. Город же. Потому, собственно, рыбачий район Тувра и живёт лишь за счёт морского лова. А речную рыбку мне привозят поставщики с Альды, реки, что делит Шотт на нижние и верхние земли. Вода там чистейшая, и рыба вкусная, жирная... такую солить-коптить, милое дело. Деликатес. Что неудивительно, поскольку большая часть местных дельцов живёт с альдских винокурен, а там качество воды — первое дело, так что загадить Альду местные никому не позволят, какими бы доходами от возможных производств на реке их не смущали.

Собственно, я и на альдских рыбаков вышел, когда искал нормального поставщика крепкого алкоголя для своего паба. Всё-таки, после подставы с Пикардийцем, моё доверие к рыжему вейсфольдингу и заключённым с ним договорённостям, испарилось как снег на солнце, вот и пришлось самому ручками-ножками сучить, в поисках достойных контрагентов. И ведь нашёл! Те же альдские винокуры оказались вполне себе солидными ребятами, которым, кстати, в отличие от местных, было откровенно плевать какого цвета рожа покупателя, при условии, что тот платит звонкой монетой. А если уж он намерен брать их товар бочками... В общем, договорились. Заодно и с тамошними рыбаками знакомство свёл и ещё пару договоров заключил. Хорошо вышло... и выгодно.

— Грым... Грым, ты уснул, что ли? — потряс меня за плечо Падди, отвлекая от несвоевременных мыслей. Убедившись, что я пришёл в себя, хафл вернулся на своё место и, отхлебнув эля, вновь потянул руку к блюду. Понравилась рыбка, значит.

— Всё-всё, я здесь, — проперхал я, помотав головой, и вновь взялся за доску, чтоб не насиловать горло. — И да, я уверен, что тебе моя идея понравится. И нет, рассказывать сейчас о её сути, я не стану. Сначала эль, потом ужин, а вот потом... Кстати, тебе ещё эля налить? А то я смотрю, твоя кружка уже опустела.

— М-м, а давай! — на миг задумавшись, Падди решительно махнул рукой. Я же повернулся к крутящейся поблизости Агни. Зеленовласка, словно почуяв моё внимание, тут же отвлеклась от разговора с сидящим в компании соплеменников лемманом Сонсом и, заметив мою пантомиму, с готовностью кивнула. На этот раз, правда, исполнения заказа нам пришлось чуть подождать. Тем не менее, уже через минуту, на стол перед нами приземлились две кружки эля. Моя, размером в четверть геллета, и классическая двухпинтовая, которую здесь ещё величают "вечерней", для Падди. И на этот раз белобрысый не стал ворчать, что сосуд не той ёмкостью. С готовностью схватив оловянную кружку, он махом её ополовинил и, дождавшись, пока я поставлю свою посудину на стол, вновь попытался вытащить хоть какую-то информацию.

— И не проси, — хрипло рыкнул я в ответ. — После ужина сам всё увидишь. А пока, вон... видишь, Лима летит, заказ несёт.

— Ешьте. Вкусно-вкусно! — задорная рыжая улыбнулась, сгружая с прилетевшего следом за ней подноса, ножи-вилки-рюмки, тарелки со стейками, отдельное блюдо с соленьями и маленький, пинтовый графин с янтарным гоном. Окинув взглядом получившийся на столе натюрморт, Лима довольно кивнула и, одним жестом ладони отправив поднос в обратный путь, взъерошила белобрысые лохмы Падди. — Тебе нужно больше кушать, будешь сильным-сильным!

— Вот, спасибо, — буркнул хафл, но не удержался от ответной улыбки. Шебутная рыжая хеймитка обладает каким-то совершенно уникальным даром располагать к себе людей и нелюдей. Правда, вестись на её наивные глазки и милые щёчки, я бы никому не советовал. Особенно, вне "Огрова". Здесь-то ни Лима с синевласым Луфом, ни Агни с чернявым Браном не шалят, держат себя в руках, но вот за пределами паба, могут и не сдержаться. А хеймиты, есть хеймиты, и шуточки у них... своеобразные. Да и за себя постоять эти малыши могут, пожалуй, получше иного боевика, так что и с местью этим мелким шутникам можно влипнуть в очень большие неприятности.

Как бы то ни было, присутствие Лимы помогло Падди немного прийти в себя и перестать спешно глотать мясо, да нетерпеливо поглядывать в мою сторону. Как говорил кто-то из тамошних: "тарапыцца нада нэт". Или не говорил? Или я переврал? Да и к драхху... угомонился хафл под влиянием рыжей, и слава всям. Не будет провожать нетерпеливым взглядом каждый кусок стейка, отправляющийся в мою хлеборезку, и сам гоном не поперхнётся, уже хорошо. Но всё-таки, любопытство белобрысого, это что-то с чем-то. Или это общая черта здешних магов? Эх...

Впрочем, затягивать ужин только для того, чтобы поиздеваться над Падди, я не стал. Так что уже через полчаса мы поднялись из-за стола и, свернув за лестницу, вышли в "служебную зону" паба, а уже отсюда, я вывел хафла во внутренний двор дома. Здесь мы, правда, задерживаться не стали. Темно, холодно, мокро, да и до приспособленного под мои эксперименты кирпичного сарая, ходу всего-ничего. Два десятка шагов... моих.

Без единого намёка на скрип, тяжёлая створка ворот распахнулась, и я поспешил зажечь газовое освещение, пока любопытный хафл не решил подсветить открывшееся зрелище своими методами. А у меня тут масла, ветошь всякая... Один фаербол и полыхнёт же всё как стог сена, хрен потушишь!

— Это что? — С лёгкими, еле слышимыми хлопками, включилось освещение и хафл замер перед стоящей по центру помещения махиной.

— Проект. Мой, — отмахнулся я и двинулся к стоящему у дальней стены длинному столу, протянувшемуся от стенки до стенки. Именно там должно было находиться то, что я хотел показать своему мелкому белобрысому товарищу. Но... оттащить его от будущей платформы оказалось куда труднее, чем я думал поначалу. Вообще, из меня артефактор, как из того самого пуля. Местного образования не хватает. Но всё же, в прошлом я был инженером! Пусть не гениальным изобретателем, но вполне квалифицированным эксплуатационщиком, между прочим! И уж что-что, а "приземлять" проекты высоколобых разработчиков и "дорабатывать напильником" чужие поделки, мне и моим коллегам доводилось не раз. Вот и занялся я на досуге мысленными экспериментами по превращению известных мне механизмов и устройств в нечто работающее на магической тяге. И "платформа", на чей полуразобранный корпус так некстати залип белобрысый хафл, стала одним из таких проектов, с той лишь разницей, что идея её создания легко и нечувствительно вышла за границу умозрительного опыта, то бишь, мысленного эксперимента.

Не буду лукавить, здесь сказалось, появившееся у меня после поездки в Шотт, горячее желание получить в своё распоряжение лёгкий и быстрый транспорт, способный доставить мою немалую тушу в любую точку бывшей метрополии в хоть сколько-нибудь приемлемые сроки. А то, как вспомню поездку на Альду, так вздрогну! Ладно ещё, здесь с железнодорожным сообщением всё более или менее в порядке, но комфорт! Но скорость! Нет, тридцать-тридцать пять миль в час здешние монструозные паровозы вполне могут выдать, и выдают, и это куда лучше, чем неделями трястись в запряжённом чамберсами дилижансе или, того хуже, на телеге или торговом фургоне, вроде тех, в которых здешние "офени" развозят товары по глухим уголкам. Но... как говорил герой одного старого, очень старого мультика: "Маловато будет". К тому же, если со скоростями на здешних железных дорогах всё ещё неплохо, то с комфортом... Увы и ах.

Да, меня не пугает холодная или жаркая погода, особенности строения тела турса позволяют плевать на температуру окружающей среды с высокой колокольни. Но! Свистящий в вагонах третьего класса ветер, угольная пыль и гарь, твёрдые деревянные лавки... нет, я готов терпеть такое издевательство час, ну, три... ладно, пять, и то лишь в самом крайнем случае! Но не сутки же! А до той же Альды, между прочим, как и равнин Варра, поезда добираются за сорок-пятьдесят часов! Это ж, кромешный ужас. Одно хорошо, стоянки на станциях — долгие. Есть время, чтобы размять ноги, поесть чего-нибудь горячего... если пустят в станционный ресторан, да и просто отдохнуть от тряски, из-за которой мне всё время казалось, что наш вагон вот-вот развалится на части, уж очень жалобно он скрипел и дребезжал, особенно при наборе поездом хода. Но это же время, которое можно было бы потратить куда более продуктивно. В общем, в третьем классе я страдал...

И да, в вагонах второго и первого класса, естественно, с комфортом всё обстоит куда лучше, там ни пыли-гари, там мягкие места и нормальная амортизация в вагонах, имеется собственный вагон-ресторан и вагон-салон, и впомине нет щелей, так что никакой ветер не свистит по коридорам и купе, но, если в вагон первого класса билет мне попросту отказались продавать, без всякого объяснения причин, то цена на билет второго класса... Шесть либр! Шесть долбанных паундов! Да чтоб их всех перевернуло и прихлопнуло! С некоторых пор я считаю себя уверенно стоящим на ногах... турсом. У меня имеется подданство Шоттского королевства, свой собственный дом, небольшой счёт в банке и приносящее некоторый доход дело, но... Но грёбаные шесть паундов, это сумма, которую "Огрово" приносит за десять дней непрерывной работы, с полудня и до двух часов после заката. Да, чистыми, пусть и без учёта затрат на жалованье сотрудникам. Хеймиты получают своё энергией эмоций и в деньгах, к счастью, не нуждаются, а едят все четверо за день столько же, сколько я сам съедаю на завтрак... но, если прикинуть потенциальные расходы на эту статью, с учётом, что кормить придётся работников-людей или даже орков, то десять дней работы паба, приносящие те самые шесть либр, легко и непринуждённо превратятся в две! Ну, мрак же!

— Грым, что это такое? — пока я рыскал по столу в поисках нужной вещи, Падди крутился вокруг моего будущего... возможного транспорта. Всё же, несмотря на частые консультации в переписке с Дайной, я пока не уверен, что моя идея выстрелит.

— Скакун мой... возможно. В будущем... Я надеюсь, — буркнул я, переворачивая очередной ящик с невесть как набившимся в него хламом.

— Та-ак, уже яснее, но, — Падди наконец отошёл от груды железа, высившейся посреди мастерской и, запрыгнув на стол, уселся прямо на ворох бумаг и чертежей. Ничтоже сумняшеся, этот наглец извлёк из внутреннего кармана своего щегольского пиджакак любимую трубку с длиннющим чубуком, невесть как там поместившуюся, мгновенно её набил и, прикурив от пальца, ткнул им в мою сторону. — Вот только где у твоего скакуна ноги... или хотя бы колёса.

— А зачем? — прохрипел я и, убрав хлам, посмотрел на хафла. — Школа Тяжести же. Гравитация...

— Не понял, — помотал головой Падди. Я вздохнул и... исполнил фокус, на изучение которого мне понадобилось почти три месяца издевательства над собственным разумом. Иными словами, я подпрыгнул и завис в воздухе. Падди икнул. Глаза хафла округлились, и трубка выпала изо рта.

Мотнув головой, он сполз со стола и, присев, провёл рукой с зажатой в неё трубкой, аккурат под моими ногами. Вскинул голову вверх, забрался обратно на стол и, вцепившись в моё предплечье, мгновенно вскарабкался по нему на плечо. Миг, и он уже пытается встать мне на голову. Хамло!

— Смотри, не поскользнись, — рыкнул я, демонстративно потерев ладонью лысину.

— Да ну тебя! — Хафл спрыгнул с моего плеча на пол, отчего меня тут же повело в сторону, словно непослушный воздушный шарик. — О!

— Вот, — воздев указательный палец к потолку, я приземлился на ноги, и, перестав издеваться над своими связками и горлом, вывел текст прямо на каменном полу мастерской. Благо, для этого мне даже не пришлось касаться его ладонью. — Именно поэтому мне нужна платформа. С ней куда легче управлять гравитацией, а так... неудобная конфигурация воздействия получается. Мозги кипят.

— Так ты и летать сможешь! — неожиданно восхитился Падди, но тут же расстроенно вздохнул. — А нет, не выйдет. Чем больше расстояние до объекта воздействия, тем больше сил нужно приложить. Усохнешь уже на десятом ряде, не выше... Жа-аль. А тема-то, перспективная...

— Не кисни, белобрысый, — отозвался я... и, хлопнув себя ладонью по лбу, двинулся к платформе.

— Ты куда? — окликнул меня Падди.

— Да вспомнил, куда я его дел, — прорычал я в ответ и, откинув боковой капот своего будущего транспорта, выудил из неё небольшой оранжевый диск, толщиной в полладони. Моей.

— Это что? — нахмурился хафл. Хмыкнув, я одним движением раскрыл контейнер и взгляду Падди предстал знакомый обсидиановый кубик с длиной грани в два инша, оплетённый серебряной и проволокой так, что казалось, обсидиан утопает в заполнившем контейнер паутинном кружеве.

— Проводник и стабилизатор, — буркнул я.

— Тебя убьют, — грустно протянул всё понявший Падди. В ответ я щёлкнул переключателем на внутренней стенке контейнера и, закрыв его, протянул этот "чёрный ящик" хафлу.

— Открой, — кивнул я и Падди послушался. Крышка тут же отлетела и из контейнера ударил столб чёрного дыма... а в самом ящике не осталось даже намёка на обсидиан. — Защита от любопытных.

Глава 2. Любопытство не порок... но сколько ж от него проблем порой!

Падди покрутил в руках закопчённую коробку с торчащей из неё бородой тонкой, ещё недавно серебристой, а теперь изрядно потемневшей от гари проволоки и, отложив контейнер в сторону, уставился на меня испытующим взглядом.

— И для чего это? — после недолгой паузы, поинтересовался он.

— Говорю же, — проперхал я в ответ, — защита от любопытных, дураков и любопытных дураков.

— Нет-нет, — замахал руками хафл и, пригладив встопорщившиеся вихры волос, уточнил: — это я понял. Принцип защиты ясен и прозрачен. Я имею в виду, зачем тебе в принципе это понадобилось?

— Тор-рговля, — пожав плечами, проперхал я и, задолбавшись в очередной раз издеваться над своими несчастными голосовыми связками, топнул ногой по каменному полу. Миг и по серым плашкам зазмеились строчки письма. — Помнишь, мы рассуждали о возможности продажи обсидиановых проводников-стабилизаторов, но пришли к выводу, что без солидного прикрытия нас просто грохнут недовольные артефакторы?

— Помню, конечно, — кивнул Падди и посветлев лицом, с уже новым интересом взглянул на отставленную в сторону всё ещё слегка дымящуюся оранжевую коробку. — Во-от оно что! Грым, а ты уверен, что такой контейнер действительно невозможно вскрыть без повреждения обсидиана?

— Без специальной подготовки — уверен, — резко кивнул я в ответ. — Вопрос в другом, на что готовы будут пойти любопытные, чтобы узнать секрет этого чёрного ящика?

— Почему "чёрного", когда он оранжевый? — искренне удивился Падди.

— Ну, оранжевый, — безразлично пожал я плечами. — Дело-то не в цвете, а в смысле.

— А-а, понял, — отозвался хафл. — То есть, ни форма, ни цвет роли не играют, да? Логично-логично...

— Не изображай Лиму, у тебя это плохо получается, — фыркнув, я вывел новую надпись поверх затёртых мгновением раньше.

— Ой, не нуди, синий! — скривился Падди, продолжая крутить в руках контейнер. Захлопнул крышку, послушно щёлкнувшую замком и, побарабанив по "чёрному ящику" пальцами, вновь попытался его открыть. Естественно, крышка беспрепятственно откинулась, но никаких иных эффектов хафл так и не дождался. — И всё же, на каком принципе основана защита?

— Давление, — ещё одна короткая строчка появилась у наших ног. Вот только Падди явно не устроила такая лаконичность, и он, задрав голову вверх, выжидающе уставился мне в глаза. Пришлось пояснять. Ткнув пальцем в пол, я обратил внимание хафла на новую надпись: — Артефакторика начального уровня. Всё сделал сам по твоим же учебникам, между прочим. Проволока в контейнере заколдована на создание в нём области пониженного давления. А стенки самого ящика заколдованы на взрывное повышение температуры, в случае повышения давления в нём. К чему, собственно, и приведёт любая попытка вскрытия контейнера. Нарушил целостность, давление в ящике изменилось, пуф... и всё. Ни тебе проводника, ни стабилизатора, ни следа обсидиана. Колдовство с условием, так сказать.

— Артефакт нулевого уровня, — задумчиво протянул Падди. — Силу на воздействие, я так полагаю, он тянет из внешнего фона? И её хватает? Впрочем, да... объём мал, область воздействия и того меньше... Хм, а что? Толково. Сам придумал?

— Идея моя, расчёты тоже, — я вздохнул. — Но без помощи Дайны, боюсь, я бы до сих пор возился с заколдовыванием этой коробки. А подруге хватило абзаца в письме, чтобы расписать все нюансы.

— Артефактор, что ты хочешь, — пожал плечами хафл. — Собственно, для этого и нужно образование. Там, где самоучка будет неделями тыкаться вслепую, правильно, то бишь, системно обученный специалист потратит каких-то полчаса и выдаст результат. Понятное дело, что здесь многое зависит от сложности задачи, но тем не менее, разница в скорости решения и, само собой, качестве полученного результата будет огромной. Так что, Грым, и гениальность без соответствующего образования не больше чем потенциал... который легко и просто уходит в тину.

— Порядок бьёт класс, — понимающе кивнул я. Нет, он мне будет рассказывать о плюсах системного образования! Ха! Будто я этого сам не понимаю. Другое дело, что имея в наставниках двух Берриозов, обучение в здешних школах-университетах мне просто на... кхм, не сдалось, в общем. Да и не намерен я заниматься той же артефакторикой профессионально. Собственно, и с защитой секрета обсидианового стабилизатора я возился больше по стечению обстоятельств. С одной стороны, он мне нужен для будущего транспорта, чтоб не заморачиваться с выравниванием потока подаваемой в него силы, а с другой... ну, Дайна же вернётся в Тувор, так почему бы не дать лишний источник дохода для её мастерской? Вот и заморочился, да...

— Так, а что с твоей самолетающей телегой? — вынырнул из своих размышлений Падди, и двинулся возвышающейся посреди мастерской куче кое-как собранных воедино деталей. — Я так полагаю, имеется какой-то затык?

— А как же, — вздохнув, прорычал я. Хафл обернулся и вопросительно приподнял бровь. Пришлось пояснить. — Оно р-работает только под моим упр-р-кхра-влением.

— В смысле? — не понял Падди, но, чуть потормозив, протянул: — А-а, на силе Тяжести... Осознал. А ты, значит, хотел бы, чтобы твоя тележка летала на силе любого окраса, так?

Я кивнул в ответ, но, увидев ухмылку собеседника, тут же заподозрил какую-то бяку. И Падди не подвёл. Усевшись на раму моего будущего летательного аппарата, хафл извлёк из кармана свою невесть как там умещающуюся курительную трубку с длиннющим мундштуком, осмотрел её и, не обнаружив в чашке табака, полез за кисетом. Трубку он набивал всё с той же основательной неспешностью и... молча. Явно играл на моих нервах. Тем не менее, я терпеливо дождался пока он закончит свой ритуал и выдаст первое облако дыма, и лишь после этого ткнул увлёкшегося хафла пальцем в бок, отчего тот чуть не слетел с совсем не предназначенной для сидения рамы.

— И? — рыкнул я, проигнорировав деланно недовольный взгляд Падди. Тот вздохнул.

— Грым, если бы задача преобразования силы была решена, улицы нашего города давно бы освещались не газом, а магическим светом. А вместо чамберсов, грузы возили бы самодвижущиеся телеги. Чего, как ты можешь видеть, пока не происходит, — развёл руками хафл. — И какой вывод мы можем сделать из такого положения вещей?

— Тем не менее, артефактами разной направленности могут пользоваться разумные с силой совершенно разного типа, — одним резким движением я вывел на каменном полу очередную надпись, прочитав которую Падди закивал.

— О да, могут и пользуются, — протянул он. — Да только сила в них применяется лишь для запуска алхимических реакций, которым в принципе без разницы, какого окраса будет стартовый импульс, важна лишь его мощность. А вот уже тип самой алхимической реакции определяет какого рода воздействие будет оказано. Помнишь ювелирный монокль, что попался нам в куче добытых вами с Дайной трофеев с "Ласточки"? Маховик-накопитель даёт кинетический импульс, а реакция ртути и алхимического золота, при посредстве платинового катализатора, выравнивает подачу силы и... выдаёт её поток уже окрашенный Светом. Заметь, нам абсолютно без разницы, раскрутишь ты маховик своей лапищей, телекинезом или используя силу Тяжести. Алхимическая реакция пойдёт и так и эдак. Никаких иных способов преобразования одной силы в другую магическая наука не знает. А алхимия, это дорого.

— А как же саламандры в двигателях той же "Ласточки"? — черкнул я.

— А там нет никакого преобразования, — пожал плечами Падди. — Огненные духи, подкормленные подходящим образом, греют котёл, тот выдаёт сверхгорячий пар, поток которого, в свою очередь, толкает валы, а те вращают винты судна...

— Кхм, понял, — прохрипел я, окидывая задумчивым взглядом своё полуразобранное творение, на котором с видимым удобством расположился хафл. М-да уж... Я вздохнул и черкнул на полу ещё один вопрос: — А можно запихнуть саламандру в маленький котёл? Такой, чтоб размещался на обычной телеге?

— Можно, почему нет? — отозвался хафл, окутываясь очередным облаком дыма. — Вот только стоить такое средство передвижения будет о-очень дорого. В эксплуатации, я имею в виду. Потому как владельцу придётся не только платить за корм для огненных духов, но и оплачивать работу мастера-шамана.

— Шамана? — удивился я.

— А ты думал... — усмехнулся Падди. — Кто следит за тем, чтобы духи машин не шалили, а честно выполняли свою работу? На судах, паровозах и дирижаблях этим занимаются именно мастера-шаманы. Они контролируют духов, тогда как мастера-механики следят за работой самих машин...

Год уже живу в этом странном мире, и всё время находятся вещи, поражающие меня своей... новизной, скажем так. Ну, кто бы мог подумать, что здесь всё так сложно-то, а?

От размышлений меня отвлёк ворвавшийся в мастерскую Луф. Синеволосый хеймит стрелой промчался через всё помещение и, зависнув перед моим лицом, трепеща полупрозрачными крыльями, с которых во все стороны осыпались синие же искры, мой мелкий помощник замахал руками и затараторил, то и дело сбиваясь на какую-то совершенно уже немыслимую скороговорку.

— Тих-ха! — прошипел я, не сумев разобраться в сумбуре речи Луфа. — Вдохни-выдохни, и скажи то же самое, только в пять раз медленнее...

К концу фразы моё горло нещадно драло, зато хеймит опомнился и заговорил уже куда отчётливее и от того, намного-намного яснее.

— Приходил большой-толстый-зелёный, велел передать, что рыжий-хитрый вернулся в город!

— Леддинг здесь? В Граунде? — встрепенулся я, забыв о боли в горле.

— Нет-нет-нет, рыжий сюда не сунется, поселился в... — Луф задумался, но, хлопнув себя ладошкой по лбу, щёлкнул пальцами и рядом с ним завис листок бумаги, исчерканный неровным резким почерком боцмана Жарди. Старый орк, хоть и производил впечатление недалёкого разумного, предпочитающего решать все вопросы и проблемы грубой силой, но был умён и образован. Пусть его образование и стало результатом долгой службы на флоте. Сначала в военном, потом в торговом. Как бы то ни было, читать-писать Жарди умел аж на четырёх языках, а в корабельной технике и вооружении разбирался не хуже иного мастера-механика.

Прочитав послание старого знакомого, я поблагодарил Луфа за помощь и, дождавшись, пока тот скроется из виду, протянул письмо боцмана заинтересовано поблёскивающему своими синими гляделками Падди. Тот пробежал по записке взглядом...

— О как... Интересно, — протянул хафл. — В Пампербэй, значит. И что ты намерен предпринять в связи с этим, Грым?

— Для начала, я поговорю с боцманом, — вывел я очередную строку на камне пола. — А там посмотрим. Но тот факт, что вейсфольдинг вылез из своей норы, не может не беспокоить. Либо у него появились какие-то неотложные дела, либо...

— Либо он обожрался северных грибов и почувствовал в себе храбрость предков-мореходов, — весело фыркнул Падди.

— Леддинг? Храбрость? — я попытался изобразить скепсис, приподняв одну бровь, но чую, вышло как всегда хреново. Выражение мыслящего кирпича на моей физиономии вряд ли изменилось. М-да.

— Грибы. Предки-мореходы, — в тон ответил хафл, но тут же посерьёзнел. — Но ты прав, конечно. У этого хитровывернутого праттера должно было произойти что-то очень серьёзное, раз он наплевал на возможность мести за подставу с Пиккардийцем, и вылез на свет. Может, возникли какие-то проблемы с этим их союзом праттеров? Коллеги могли предъявить ему претензии за разрушенное здание пратта на Часовой площади?

— Могли, но... почему не сделали этого раньше? Три месяца прошло, всё-таки. Или он мог что-то задумать, — черкнул я на полу, затерев предыдущие надписи. — Что-то такое, из-за чего почувствовал себя в безопасности, например?

— С чего бы? — мотнул головой Падди. — Для этого ему нужно сначала рассчитаться по долгам. А они у него нынче, ой как велики, согласись?

— Спорить не буду, — отозвался я. — Задолжал Лейс Леддинг немало.

— Особенно некому синему турсу, вот уже месяц уговаривающему свою подругу оставаться в Музене, — как бы в сторону проговорил хафл и полуразобранный транспорт под ним вдруг подпрыгнул, сбрасывая болтливого алхимика на пол. А я что? Я и пальцем его не тронул. Честно.

— Грым! — еле удержавшись, возопил Падди, но, поймав мой взгляд, сник. — Вот ты... мстительный.

— А ты не тр-репи языком почём зр-ркхя! — рыкнул я в ответ. На минуту в мастерской воцарилась тишина. Я обдумывал новости и прикидывал свои дальнейшие планы, а Падди... хафл был занят выбиванием своей трубки. Но едва та исчезла в бездонном кармане моего приятеля, тот заговорил.

— Вот что, Грым! Пока ты будешь болтать с Жарди и прочим... не самым законопослушным людом Граунда и Пампербэя, я, пожалуй, попробую расспросить кое-кого из своих знакомых. Глядишь, и узнаю что-нибудь о нашем рыжем вейсфольдинге и причине его появления на горизонте.

— Два дня, — отозвался я, вновь терзая камни пола своими почеркушками. — Если не будет каких-то совсем уж странных странностей, я намерен решить вопрос с Леддингом не позднее чем через два дня. Хватит тебе этого времени?

— Думаю, да, — протянул Падди и, ухмыльнувшись с явным намёком на всякое... скабрезное, покивал: — Я, признаться, даже удивлён твоей выдержке. Всё же, два лишних дня ожидания встречи с гейни Дайной, это... почти подвиг!

— Падди, поломаю, — рыкнул я, демонстративно сжимая и разжимая кулак перед лицом друга. Тот сделал испуганный вид, но тут же ухмыльнулся.

— Сначала, догони, — фыркнул он. Я же лишь вздохнул в ответ и, хлопнув себя ладонью по лбу, направился к выходу из мастерской. Молча.

* * *

Поздний осенний вечер в Тувре располагает не только к тихим уютным домашним посиделкам, с пледом на коленях у горящего камина, но и к куда более весёлому времяпрепровождению, желательно в хорошей компании. И посетители странного места под названием Бар "Огрово" как раз и относились к любителям таких сборищ. Тяжёлые, собранные из массивных досок столы ломились от блюд с закусками, многочисленных кружек с элем и бутылок с куда более крепкими напитками, а освещённый многочисленными газовыми рожками, зал гудел от наплыва посетителей самого разного вида и состояния. Впрочем, совсем уж забулдыг здесь встретить было невозможно, но более или менее приличные подёнщики, лавочники и торговцы с дневного рынка образовывали такую мешанину одежд, лиц и рас, что казалось, будто в этом заведении собрались представители всех народов и сословий разом. Ну, за исключением альвов и трау... они же, драу. Самовлюблённые павлины-долгожители и более респектабельные пратты не считали местом достойным демонстрации их небесной красоты и заоблачной важности. Этим господам подавай рестораны, да чтоб не хуже, чем пафосные заведения Белтравы или Хиллэнда. Потому подобных фанфаронов здесь, в "Огрове" и не ждали, и от их отсутствия не страдали. Хозяину хватало и нынешней, вполне себе приличной для Граунда публики. Равно, как и самих посетителей вполне устраивала аскетичная сервировка столов, лишённая не только хрусталя "в три стекла", но даже, о ужас!, фарфоровых тарелок-чашек, серебряных приборов и даже скатертей, как устраивал их и невеликий выбор непременно сытных блюд и куда более разнообразный на их фоне, список напитков, подаваемых в заведении, принадлежащем голубокожему гиганту неведомой расы. А всякие дефлопэ с фонданами и вина с трёхэтажными названиями... да драхх бы с ними! Кому они нужны, когда рядом за столом сидят хорошие знакомые, с которыми всегда есть о чём поболтать, на тарелке лежит кусок сочной, жареной на открытом огне говядины, а в кружке плещется чёрный эль?

По этим причинам, по вечерам зал "Огрова" всегда был полон так, что за гулом отдыхающего за столами рабочего и торгового люда, казалось, и собственных мыслей было не услышать. Но сейчас, стоило распахнуться широкой входной двери, как царивший в зале шум, волной отхлынул к противоположной стене и, разбившись о неё последним хохотком, обернулся мёртвой, выжидающей чего-то тишиной.

Тем временем, появившийся на пороге пожилой сухопарый мужчина в чёрном плаще и щегольском цилиндре, окинул взглядом затихший зал и, ничуть не смущённый обращёнными к нему взглядами практически всех посетителей, шагнул под свет газовых светильников. Тихо, но внушительно стукнула в пол тяжёлая даже на вид, чёрная, увенчанная серебряным набалдашником трость, гость оглянулся по сторонам и, увидев хозяина заведения, возвышающегося над длинной сияющей полированным деревом и медью барной стойкой, решительно направился в его сторону.

Миг, и чёрный плащ посетителя уже висит на вешалке рядом со стойкой, там же, на специальную полку ложится его фасонистый цилиндр, а сам седовласый гейс в дорогом костюме-тройке с удобством устраивается на высоком мягком стуле, по-прежнему игнорируя прикованное к нему внимание затихшего зала. А вот синекожий турс оказался не столь равнодушен к проявленному посетителями интересу. Он обвёл зал внимательным взглядом...

— Кхм, — одного этого хриплого намёка хватило, чтобы гости заведения, словно опомнившись, отвели взгляды и через какую-то секунду бар "Огрово" вновь наполнился гулом голосов, стуком сталкивающих кружек и бульканьем эля в них.

— Приветствую, мейн Тодт, — прогудел голубокожий гигант устроившемуся напротив него старику.

— Взаимно, гейс Грым, — отозвался тот. Седой и бледный, в траурно-чёрном костюме, гость больше всего походил на вышедшего на пенсию гробовщика. — Плесните мне вашего дубового гона, в последнее время слухи о нём гуляют по всему Граунду.

— Я бы предложил можжевеловый, доктор, — прохрипел гигант. — По такой погоде, самое оно будет.

— Что ж, положусь на ваш выбор, Грым, — кивнул старик и, дождавшись, пока квадратный стеклянный стакан перед ним окажется наполнен синеватой жидкостью, осторожно её пригубил. Покатав на языке крепкий ароматный напиток, отдающий хвоей и цитрусом, доктор Тодт сделал глоток и, прислушавшись к его послевкусию, удовлетворённо кивнул. — Мягкий... хорош. Признаться, куда лучше, чем варрийский джент. Тот горло дерёт немилосердно, а это совсем другое дело. Грым, не сочтёте за труд поставлять мне по ящику этого... гона в месяц? Готов платить по расценкам "Огрова" и присылать слугу, чтобы забирал заказ...

— Без пр-роблем, доктор-р, — синекожий гигант. — Шесть тр-рёхпинтовых бутылок в ящике, это двенадцать гр-ркхоотов или четыр-ре скеллинга, как вам будет угодно.

— Замечательно, завтра же мой слуга заберёт первый ящик, — довольно кивнул гость и, вновь пригубив содержимое своего стакана, немигающим взглядом уставился на хозяина заведения.

— Кхм, — заперхал тот. — Полагаю, вы зашли не только р-ради дегустации нового напитка, доктор-р?

— Разумеется, — скупо улыбнулся тот. — Я хотел бы предложить вам продолжение нашего недавнего сотрудничества. Слышал на днях, что некий вейсфольдинг вновь появился в окрестностях Тувра, а я, видите ли, опять страдаю без приличного подопытного материала... Хм?

Глава 3. Кому пахать, кому летать

Лейс Леддинг... вейсфольдинг. Толстый как бочонок с флотским элем, рыжий как лиса, и такой же тяжёлый и хитрый. Праттер исчез из Тувра едва ли не на следующий день после побоища устроенного Пиккардийцем в доме Берриозов. Испарился вместе со своими адскими собачками, но налегке. По крайней мере, когда я нанёс визит в его контору, служащие ещё не успели убрать все следы поспешных и весьма беспорядочных сборов хозяина. Да и в расположенной над его праттом квартире, кавардак был знатный. Но там и убираться-то было некому, поскольку вейсфольдинг, прихватив с собой деньги и какой-то минимум одежды, перед отъездом всё же успел рассчитать свою экономку... о чём я, собственно, узнал от неё самой, когда начал систематические поиски рыжей твари. Я землю носом рыл, напряг все свои немногочисленные связи в Граунде, порту и даже среди своих поставщиков и знакомцев с рынка, но результат до недавнего времени был аховым.

Леддинг словно сквозь землю провалился, и даже его коллеги по бизнесу, немало, кстати, обозлённые на рыжего вейсфольдинга за убытки, понесённые их коллективом в результате потери людей и заведения на Часовой площади, в ответ на мои крайне вежливые вопросы лишь разводили руками. С ними он тоже на связь не выходил. Так что мне оставалось только ждать и надеяться, что рано или поздно, теперь уже бывший глава "профсоюза ложки и поварёшки" всё же высунет нос из той норы, в которую он забился, и я получу возможность посчитаться с этим хитровымудренным господином за всё хорошее. И вот, дождался, кажется.

Вопреки традиции, на сей раз с боцманом Жарди мы встретились не в "Персте и Акуле", а у него дома. Да, старый орк понял моё нежелание светиться на улицах или в порту Пампербэя, и предложил для встречи собственную берлогу. Весомый, между прочим, знак для понимающих разумных. Абы кого зеленошкурые в своём дому не привечают. Не принято у них гостеприимство. По крайней мере, не для всех. Впрочем, это ничуть не мешает им быть хлебосольными хозяевами для тех гостей, что всё же заслужили такое приглашение. И в этом я убедился, едва пересёк порог просторного дома, чем-то похожего на огромную перевёрнутую лодку, подставившую небу поседевший от времени изящно выгнутый киль и деревянный дощатый набор бортов-стен, изрядно испятнанный ярко-зелёными пятнами упругого мха. Надо сказать, что традиционное жильё выходцев с Оркнеев, удивительно гармонично смотрелось в окружении прореженных редкой зеленью, каменистых пустошей на окраине Пампербэя. Вид, словно прямиком из псевдоисторической голопостановки о жизни викингов, не иначе.

А вот внутри дом боцмана выглядел не в пример... изящнее, что ли? Сияющая полированным деревом прихожая с аккуратным полосатым половичком, застилающим широкие и массивные, но, судя по лёгкому запаху, совсем недавно навощённые доски пола. Резная вешалка у двери и высокая корзина для зонтов и тростей, как неотъемлемый атрибут любого дома на этих дождливых островах. Газовое освещение... и ни намёка на подспудно ожидаемые чадящие факелы в тяжёлых настенных держателях или скрещённые секиры на стене. Вместо последних, тщательно выбеленную стену украшает большое зеркало в тяжёлой резной раме. Неплохо нынче живут боцманы торгового флота, м-да...

Высокая и статная чернокудрая орчанка в длиннополом синем платье и расшитом затейливым орнаментом переднике и, как говорили в старых романах, "сохранившая на лице следы былой красоты", лебедью вплыла в прихожую, едва за мной захлопнулась тяжёлая дубовая дверь. Я отвесил хозяйке дома вежливый поклон, но не успел даже толком пожелать хорошего вечера...

— Ну надо же! Вежливый огр! — грудным голосом воскликнула женщина и, всколыхнув собственным смешком весьма объёмистым бюстом, повела рукой в сторону дверей ведущих, кажется, в гостиную. — Случается же в жизни удивительное... Проходи, Грым. Муженёк мой тебя уже заждался, скоро ложку сгрызёт от нетерпения!

— Не от нетерпения, а от голода, женщина! — раздался из-за её спины голос боцмана. — С полудня маковой росинки во рту не было, а тут ты ещё томишь!

— Пригласил гостя, так жди ужина, до-ро-гой! — пропела всё тем же грудным голосом гейда Жарди и, бросив на мою обувь нехитрое заклятье чистки, с улыбкой поманила меня за собой. — Идём, Грым, идём. Чем быстрее сядем за стол, тем меньше придётся выслушивать брюзжание моего старика!

— Если я старик, то ты кто? — рыкнул тот, стоило нам оказаться в гостиной. Гейда Жарди, не дойдя двух шагов до стоящего в центре комнаты круглого стола, застеленного цветастой, явно самодельной скатертью, вдруг остановилась, словно в стену упёрлась. И без того безупречная осанка женщины, кажется, стала и вовсе идеальной, а лицо превратилось в скульптурную маску с заломленной бровью. Серые глаза похолодели и, плеснув стужей, взгляд остановился на стоящем у камина муже.

— Уверен, что хочешь продолжить этот разговор, до-ро-гой? — на сей раз в голосе орчанки не было и намёка на теплоту. Но боцман, очевидно, давно привыкший к такому, только фыркнул.

— Внуки продолжат, дорогая, — ухмыльнулся он. — Вот как налетят завтра всей толпой, да начнут тебя дёргать... только и слышно будет "баба Жайда" да "баба Жайда".

— Им — можно. Тебе — нет, — сказала как отрезала женщина и, повернувшись ко мне, неожиданно тепло улыбнулась, — Присаживайся за стол, Грым, составь компанию старому болтуну, а пока я на стол накрою, попробуй моей настойки... если она, конечно, ещё осталась?

С этими словами, Жайда бросила короткий взгляд на мужа. Тот оскалился в ответ и, мотнув головой, направился к массивному резному буфету, занявшему угол комнаты. Распахнул дверцы и, достав с полки объёмистую бутыль из тёмного стекла, демонстративно покачал ею в руке. Сосуд тяжко булькнул, звякнули извлечённые с другой полки небольшие стаканчики, следом тихо стукнула о дерево стола тарелка с мясной нарезкой и острым сыром...

— Кыш на кухню, женщина, — махнул ладонью Жарди. — Здесь мы без тебя управимся.

— Кто бы сомневался, — фыркнула та и, качнув бёдрами, поплыла к выходу... а вот дверь за собой не прикрыла, м-да...

— Контролирует, — даже с каким-то удовольствием прогудел Жарди, усаживаясь за стол. В очередной раз булькнула бутылка с настойкой, тихо скрипнула вынимаемая пробка и по комнате поплыл лёгкий травянистый аромат, отдающий мятной свежестью и... пряностями?

— Специи из Сидды? — потянув носом воздух, прохрипел я.

— Из Хинда, — поправил меня Жарди, разливая тягучую, похожую на жидкий янтарь жидкость по маленьким рюмкам. — Дороговато, конечно, но... оно того стоит, поверь. Жайда моя, настоящая мастерица, таких настоек, как у неё, на островах больше нигде не найдёшь. Даже в твоём "Огрове", уж прости, дружище, пойло попроще будет.

— Пр-роверим, — рыкнул я, поднимая рюмку. Боцман повторил мой жест. Тихо звякнули рюмки и их содержимое тут же исчезло в наших глотках. Кхм, а ничего так настойка... крепкая, ароматная. Я бросил "в топку" тонкую пластинку сыра. — Достойно! Думаю, р-рецепт пр-ркха-сить бессмысленно?

— А это как попросишь, — неожиданно донёсся до нас журчащий голос орчанки, а следом и она сама выплыла из дверей, с огромным подносом в руках. Жарди было подхватился помочь жене, но та отмахнулась, — сиди уж, сама справлюсь.

М-да... я не раз бывал на обедах в семье того же старого Уорри, да и доктор Дорвич порой приглашал меня разделить с ним трапезу, но вот такого радушия и непосредственности, здесь в Тувре мне прежде видать не доводилось. Орки, кажется, напрочь отрицали всякую чопорность и холодность в личном общении, а слово "этикет"... нет, ну понятно, что ожидать в доме боцмана торгового флота каких-то изысков, вроде белоснежных накрахмаленных скатертей и россыпей серебряных приборов было бы глупо, всё же Пампербэй, это вам не Белтрава, но... но-но-но... Я, кажется, попросту отвык от той лёгкости общения, что помнил по прежней жизни. Да что там, некоторые посетители "Огрова", обитатели самого дна Каменного Мешка и то чопорнее себя ведут за столом, чем эта орочья пара, здесь и сейчас. А ведь мой паб, далеко не ресторан у Централ-Парк!

М-да, если первые четверть часа я ещё как-то следил за речью и поведением, то уже через полчаса расслабился окончательно. Уж больно уютно оказалось в компании боцмана и его жены. Шутки-подколки, раскованное общение и искренние улыбки... что ещё нужно для хорошего вечера? Впрочем, одной досужей болтовнёй дело не ограничилось. За то время, что мы отдавали должное кулинарному мастерству гейды Жайды, успели поболтать и о рецептах её настоек, и о поставках некоторых из них в мой паб, а по окончании ужина, когда Жарди устроился у камина с трубкой в зубах, а его жёнушка скрылась на кухне, дошло дело и до основной причины моего визита в этот тёплый дом. Правда, никаких особых новостей Жарди мне не сообщил, зато мы договорились об устройстве слежки за примелькавшимся в Пампербэе рыжим вейсфольдингом. Правда, поначалу-то, Жарди скривился, услышав мой предложение...

— Дорого встанет, Грым, — погоняв чубук трубки из одного угла рта в другой, процедил боцман. — Папербэй, всё же не Граунд, здесь без дела слоняющегося народа мало, тех же подёнщиков днём с огнём не сыскать. А значит, платить за такую работу придётся немало...

— Погоди, — отчертил я мелом по доске и задумался. Вот просквозила же сейчас мысль... идея... Ну, точно! Ещё в одной древней книжке, в "той" жизни читал. Классика же, детективная, ага... Меловая пыль снова заскользила по доске, выводя строчку за строчкой. — Мелкие в городке имеются, в смысле, дети? Или они тоже в порту заняты?

— Пф! Кто ж туда детей на работу возьмёт?! Да и зачем? Чтоб их как клопиков грузом придавило? — фыркнул дымом Жарди и... замер на миг, чтобы уже через секунду хлопнуть себя ладонью по лбу. — Предлагаешь их как филёров использовать? А что... дети же... Везде носятся, всё видят, всё слышат, а их никто всерьёз не воспринимает... Хо! Хорошая идея, Грым. Попробуем.

— И будет совсем здорово, если детишек окажется много, — стерев предыдущие надписи, вновь застрочил я. — Чтоб в случае необходимости, они не только за самим вейсфольдингом проследили, но и за теми, с кем он будет встречаться.

— Верно мыслишь, синий, — согласно кивнул орк, выбивая прогоревший табак из трубки прямо в зев камина. — Опять-таки, они всё равно стаями по городку носятся. И если подойти к делу с толком...

— Гении, — фыркнула неслышно подобравшаяся к нам гейда Жарди. — А где гарантия, что кто-то из них не сдаст ваши потуги самому Леддингу?

— Ну, можно будет нанять их через третьи руки... — почесал затылок боцман, да и я лысину пошкрябал. Права ведь Жайда. Дети, они дети и есть. Кто в команду попадёт, может и не сдаст затею, а вот если найдётся какая-нибудь обиженка, которую, например, в "игру не взяли", или просто долей обделили... Хм.

— А какая разница? — пожала округлыми плечами орчанка. — Главное, что рыжий узнает, что за ним следят. А кто, это уже дело десятое, разве не так?

— Так, так, — покивал боцман и, прищурившись, уставился на жену. — Ну, говори уже, что придумала. Вижу ведь.

— Орчат надо нанять. Всех, — коротко отозвалась та.

— Поясни, — нахмурился орк.

— Да просто всё, — вздохнула женщина. — Можно даже через родителей договориться, уж наши-то точно болтать о не нужном с чужаками не станут. А остальная детвора... они с орчатами и не водятся. Брезгуют. А значит, и сведения от них к Леддингу не уйдут. Заодно и детишкам нашим прибыток на сласти. А договариваться с родителями нужно тебе, Бойр. Орк с орком, и никаких синих огров поблизости. Для верности.

— Жайда дело говорит, — кивнул я и зачеркал вновь по доске мелом. — С такой постановкой дела, орчат и за химок взять не получится. "Мамка послала...", "батька отправил...", "в стражей-контрабасов играем"... а ежели рядом какой орк проходить будет, так при нём и вовсе орчат хватать дураков не найдётся. Как ваши на подобное реагируют, все знают.

— Хм, это что ж получается, — буркнул Жарди. — Вы мне предлагаете по всему землячеству ходить, лясы точить, договариваться, так что ли?

— Пф! Вот ещё! — вздёрнула носик пристроившаяся на подлокотнике мужнего кресла орчанка. — Завтра внуки приезжают, не забыл? Они сами по всем нашим пробегутся, оглянуться не успеешь, как команду соберут. Тебе и нужно-то будет объясниться с теми из взрослых, что о затее узнают, да за объяснениями придут.

— А взрослые не сдадут? — рыкнул я... и наткнулся сразу на два жалостливых взгляда.

— Как бы тебе понятнее объяснить-то? — протянул Жарди, переглянувшись с супругой. — Не дружим мы с вейсфольдингами и саксготтами. Давно и прочно. В горло, конечно, друг другу при встрече не вцепимся, но дел общих иметь точно не будем. Нет, бывают, конечно, ситуации, вроде королевской службы, где выбора с кем служить, под кем служить, попросту нет, да бывает, случаются у нас и просто отщепенцы, которым до развилки, с кем работать и от кого деньги получать, но в землячестве таких нет. Вообще нет и быть не может.

— Какая-то древняя вражда? — нахмурился я.

— Ага, очень древняя, — хмыкнула Жайда и не заметив никакой реакции с моей стороны, вздохнула: — это сарказм, Грым. Сорока лет не прошло, как союз Саксготта и Вейсфольда занял северные области Франконии, где проживала нормундская община орков. Их территория отошла Вейсфольду.

— И? — не понял я.

— И община исчезла. Полностью, — буркнул боцман. — Около пятидесяти тысяч орков. Солдаты, ещё ладно. Война, она на то и война, солдаты убивают, солдат убивают... но исчезли-то все нормундские орки, без исключения. Женщины, дети, старики... просто пропали, как не было. Понятное дело, когда вести об этом дошли до других общин, Оркнеи пошли карательным походом, вырезали половину прибрежных поселений того же Вейсфольда, их поддержали музенские орки, которые и вернули Франконии отнятые у неё территории, но сгинувшую нормундскую общину это не вернёт. Вот так...

— Понятно, — грустно вздохнул я. М-да, миры разные, а войны те же и гниль та же.

Посидели, помолчали, но... орки, это орки. Долго переживать о том, на что они не могут повлиять, не в характере зеленошкурых. Так что уже через несколько минут Жайда "уколола" мужа, тот ответил... и понеслось. От тяжёлой атмосферы, воцарившейся во время разговора о войне, не осталось и следа. Так что, к моменту расставания с уютным орочьим домом и его хозяевами, я пребывал в таком расслабленно-довольном состоянии, что его не смогла поколебать даже шайка оборванцев попытавшаяся напасть на мой фургон, по дороге из Пампербэя в Тувр. Ну да, я ж не налегке возвращался, вёз из порта кое-какой товар для последующей его продажи в "Огрове". Спасибо кое-кому из граундских праттеров, дали наводку на приличного поставщика контрабандного алкоголя с материка... А в непоколебимости моего хорошего настроения, налётчики смогли убедиться на личном примере. Ни одного трупа! Ну а переломы... заживут. Когда-то...

Сполоснув ладони в шипящей морской пене, я оттёр костяшки пальцев от кровавых брызг и, заняв место возницы в фургоне, хлопнул вожжами по спинам индифферентных ко всему происходящему вокруг чамберсов. Животинки хрипнули в ответ что-то неуловимо матерное и потянули повозку по прежнему маршруту, по пути наступив-таки на одного из горе-бандитов. Ну, наступил и наступил. Я ж слышал, когда вторым колесом его переехал, он ещё чего-то прохрипел. Значит, был жив!

Ящики с контрабандным алкоголем я разгружал на складе уже около полуночи, в сугубом одиночестве. Ну, честное слово, заставлять хеймитов заниматься перетаскиванием тяжеленных ящиков было бы свинством с моей стороны. Тем более, что мелкие к тому времени уже видели десятый сон. В общем, сам справился, а потом последовал примеру своих крылатых работников и, поднявшись по тёмной лестнице на второй этаж паба, завалился спать, пребывая всё в том же замечательном настроении. Хорошая прогулка получилась и вечер замечательный, да...

Утро оказалось под стать вечеру. До открытия паба было ещё довольно времени, а крылатые мелкие уже готовили заведение к открытию. Так что, я мог особо не торопиться и заняться некоторыми делами, что откладывал до того. И перво-наперво, приведя себя в порядок, я отправился в мастерскую-гараж, где дожидался своего часа мой летающий байк... или парящая платформа? Хм... над названием нужно будет ещё подумать.

Оказавшись перед полуразобранной игрушкой, я извлёк из кармана кожаного "кузнечного" фартука кусочек обсидиана и, обжав его до нужной формы, поместил в корпус будущего стабилизатора. К граням занявшего своё место в "гнезде", обсидианового кубика, я прижал "бороды" тонкой серебряной проволоки и, убедившись, что та оказалась надёжно закреплена, фактически, впаяна в грани куба, аккуратно защёлкнул крышку оранжевого ящика. Теперь дело за малым...

Откинув боковой капот будущего летательного аппарата, я разместил блок стабилизатора в предназначенном ему месте, подключил, по сути, так же "впаяв" намертво разводку к соответствующим выходам на стабилизаторе и, убедившись в надёжности соединения, смахнул с со своего творения, весь прикрывавший его мусор. На пол полетели декоративные панели, обрезки кожи и даже боковые кофры. Не обращая внимания на созданный мною бардак, я откинул второй боковой капот и, подключив дополнительные шлейфы к мотоциклетному рулю... напрочь неподвижному, между прочим, захлопнув крышку капота, оседлал своё творение. Глубоко вздохнув, я облизал внезапно высохшие губы и осторожно, можно сказать, нежно, щёлкнул расположившимся на псевдоруле тумблером. Тихо, почти неслышно щёлкнул тросик-удлиннитель, и я, затаив дыхание, подал силу в рукоятки. Машина подо мной плавно качнулась, на миг "клюнув" носом вперёд и, сухо треснув электрическим разрядом по каменному полу, поднялась над ним на полряда.

Поёрзав на широком, подпружиненном на всякий случай сиденье, я подал чуть больше силы и, повинуясь моему мысленному посылу, летающий байк вальяжно заскользил вперёд, прямо к распахнутым настежь воротам мастерской. Чуть добавить силы, и скорость движения довольно шустро начала расти. Ещё один посыл силы, и байк закладывает плавный поворот, а я ловлю себя на том, что неосознанно "подыгрываю" ему движением тела, хотя надобности в этом никакой нет. Машина послушна и даже не пытается заваливаться на бок при поворотах. А ну-ка! Ещё один мысленный приказ, и байк скользит боком. Влево-вправо...

Выкатившись на машине во двор, замираю на месте, взгляд словно сам собой устремляется вверх, к скользящим над Тувром низким серым облакам... Ну-у... в конце концов, разбиться при падении мне всё равно не грозит, верно?

Уже почти привычная подача силы через рукоятки псевдоруля, сиденье под моей задницей и подножки. Слышу нарастающий треск электроразрядов бьющих в землю из-под широких "подошв" переднего и заднего эффекторов, а в следующий миг, аппарат резко взмывает вверх и... зависает несуразным воздушным шариком на высоте... ну, выше диспетчерской башни дирижабельного порта, точно! В лицо бьёт мокрый ветер с колкой моросью, а я ржу как сумасшедший. Сижу на железной хреновине, невесть какой силой подвешенной в доброй сотне рядов над землёй, и хохочу во весь голос. У меня получилось!

Глава 4. Искусство, это...

— Не понимаю, — Жарди ожесточённо потёр ладонями-лопатами лицо и хмуро уставился на исчерканную карту-схему Пампербэя. Вздохнул и повторил: — Ни драхха не понимаю.

Над этим рулоном дурной, дешёвой бумаги, попятнанной многочисленными отметками, оставленными мелкими орчатами, мы корпели уже добрых полтора часа. И слова боцмана как нельзя точнее описывали наше общее состояние.

Нет, детишки орочьей общины портового городка выполняли свою работу на "отлично", буквально взяв под наблюдение все уголки Пампербэя. Вот только их слежка за перемещениями рыжего вейсфольдинга всё равно оказалась... неполной. Как так? Вот этого мы и не понимали. На карте было нанесено немало меток мест, по которым шнырял Леддинг в своих сумбурных метаниях по городку. Проблема была в том, что не всегда он выходил там же, куда вошёл до того. Можно было бы подумать, что Лейс передвигается между своими точками входа-выхода какими-то подземными ходами, проложенными под городом, как и положено рыжему лису, но нет. Слишком велики расстояния, для "тайных троп", да и много их получается. Чересчур много. А о канализации в Пампербэе и думать смешно. Её, вообще-то, ещё не во всех богатых районах Тувра проложили, что уж тут говорить о бывшей базе военного флота, ныне превратившейся в обычный портовый... не городишко, даже. Посёлок!

Тем не менее, каким-то образом ушлый рыжий умудрялся входить в складской лабаз у порта в южной части городка, а выходить, допустим, из проулка меж лавкой старьёвщика и домом зеленщика на северной окраине Пампербэя... спустя каких-то пять минут, если верить часам на ратушной башне. При том, что даже по прямой, расстояние между этими точками составляет не меньше пяти миль, то бишь, восьми километров, если измерять в привычной мне метрической системе... которой здесь, всё одно, никто не знает.

И вот это его... "перемещение"... сбивало с толку почище любых других непоняток. А они были. Например, мы не могли взять в толк, что именно объединяет столь интересующие Леддинга места. Какая связь, скажем, между особнячком судейского пристава, в ворота которого рыжий вваливался с бесцеремонностью любимого племянника хозяина владения, и тёмной подворотней дворницкой при дешёвой матросской гостинице, из которой он выходил после? А как может быть связана контора портового фрахтовщика со школьным двором? Ну бред же!

— Чего нос повесили, друзья-обломы? — довольный голос Падди заставил нас с Жарди отвлечься от рассматривания разложенной на столе карты.

— Ты кхак сюд-кха попал, белобр-ррысый?! — удивлённо прохрипел-прорычал я, разглядывая застывшего в дверях моего кабинета Берроуза. Тот вздёрнул нос.

— Хеймиты знают, что я твой лучший друг, и пропустили без вопросов, — стукнув себя кулачком в не особо широкую грудь, гордо провозгласил Падди и, мгновенно, как он умеет, растеряв весь свой напускной пафос, проговорил совсем уж обыденным тоном: — к тому же, мне стало интересно, чем вы тут таким странным-интересным заняты, что ты даже любимое "Огрово" оставил без внимания на целый вечер. Посетители, знаешь ли, тоже удивлены. Вроде как, традицию нарушаешь. А это нехорошо. Жители Граунда и его окрестностей, конечно, далеко не все воспитаны в обычаях нашей благословенной, хоть и бывшей метрополии, но даже выходцы из самых дальних Колоний успели проникнуться такой истинно имперской ценностью, как Должный Ход Вещей и Дел. А ты его так запросто ломаешь. Зря!

В последней фразе Падди, по-моему, отчётливо послышались нотки укора. Да что там! Он даже не поленился ткнуть в мою сторону длиннющим чубуком любимой трубки, вновь невесть когда и откуда извлечённой! Нет, ну в самом деле, чубук таких размеров ни в один нормальный карман не влезет, а уж учитывая невеликие... эм-м... компактные, да! Так вот, учитывая компактные размеры самого хафлинга, эта задача и вовсе выглядит нерешаемой. Но вот умудряется... фокусник драххов!

— Вот только нотаций зануды-зельевара мне сейчас и не хватало, — я со вздохом отчеркал ответ на грифельной доске. Впрочем, незамутнённую наглость младшего Берроуза моя реакция вообще никак не поколебала. Белобрысый хафлинг затянулся ароматным дымом из невесть когда разожжёной трубки и, в два длинных... я бы даже сказал, волшебно длинных шага оказавшись рядом с моим рабочим столом, без всякого стеснения уставился на развёрнутую боцманом карту.

— Это что за примитивисткое творчество? — сморщил нос Падди, окинув взглядом наши почеркушки. — Мечтаете о славе Биддстрёма? Зря.

— Чего? Кого? — наконец вынырнувший из тяжких раздумий, Жарди окинул взглядом крутящегося вокруг схемы хафлинга. — Ты это, мелкий, не выражайся тут! Мне и на борту умников хватает.

— А-а, понял, — запрыгнув на высокий барный стул, послушно подлетевший чуть ли не прямо ему под зад, Падди довольно покивал и снова ткнул чубуком в схему. — Значит, это не высокое искусство, а задачка по геометрии. Но могли бы взять и чистый лист. Карту-то зачем портить? Она ж денег стоит. Пусть и небольших, да знаете же как говорится: "пан к пану, боб по плану". Экономнее надо быть, бережливее. Вот.

— Грым, можно я его стукну? — с неизбывной печалью в голосе, обратился ко мне боцман, словно мимоходом осматривая сжатую в кулак ладонь. Прикинув размеры "тыквы" Падди и кулака Жарди, я не удержался от юмора... Ну, как мог, да.

— И он станет фиолетовым в крапинку, — проперхал я, почти не споткнувшись ни на одном слове. Ответом мне стали сразу два удивлённых взгляда.

— Почему "в крапинку"? — с любопытством спросил Падди.

— Значит, против "фиолетового" ты не возражаешь, — усмехнулся я, на этот раз вновь воспользовавшись грифельной доской для ответа.

— Да тьфу на вас, дуболомы, — насупился хафлинг. — Я ж от всей души, понимаешь! Помочь хотел...

— Стоп-стоп-стоп, — замахал руками Жарди. — Прекращайте морочить мне голову. Ты, белобрысый, что ты там про геометрическую задачу говорил? К чему это?

— Ну, вот же, — мгновенно сбросив маску обиженного ребёнка, Падди ткнул пальцем в карту. Ну, хоть не трубкой своей, на этот раз. — Чистая же геометрия!

— Где? — не понял орк. Падди вздохнул, пощёлкал пальцами и, ухватив со стола карандаш, быстрыми уверенными штрихами соединил точки входов-выходов, отчего карта покрылась пусть и не идеально ровной, но вполне отчётливо читаемой сеткой из нескольких шестиугольников. Жарди тяжело, с присвистом выдохнул. — Та-ак... Ну, допустим. Систему мы обнаружили, но вопрос с тем, КАК ему удаётся перемещаться меж этими точками, остаётся открытым.

— Пф! — Падди фыркнул. — Полагаю, речь о Леддинге, да? И если я правильно понимаю проблему... прыгает он вошкой по всему Пампербэю так, что вы еле отслеживаете... Я прав? Прав же, верно?

— Несложно догадаться, — буркнул я.

— Именно что прыгает, — поддержал моё бурчание Жарди. — Каждый день, да не по одному разу. Носится по всему Пампербэю, как ужаленный. У наблюдателей скоро от его рыжего мельтешения истерика начнётся. Забодал лис толстожопый.

Берроуз прищурился.

— А что мне будет за то, что я открою вам этот секрет? — промурлыкал он, окутываясь дымом.

— Пара пинт эля с меня, — черкнул я на доске и, чуть подумав, дописал: — ровно две пинты. Чёрного.

— Идёт, — довольно кивнул Падди и, выдержав театральную паузу, провозгласил: — Взаимоподдерживающие портальные артефакты, гейсы. Недешёвая, но вполне себе рабочая схема с ячеистой структурой, аккурат такой, какая у вас на карте выписана. Вешаешь маячки в нужных точках, взводишь ключ перехода, вводишь координаты, выполняешь условие маячка и, как говорят во Франконии: вуаси! Был там, стал тут. Быстро и без проблем. Правда, скорость перехода всё равно не мгновенная, к тому же она довольно сильно зависит от массы и типа перемещаемого объекта.

— Порталы... М-маги, — прошипел Жарди, швыряя карандаш на стол, и откинулся на спинку жалобно скрипнувшего под его весом стула. Настроение орка явно покатилось куда-то под плинтус. Он поймал наши с хафлингом взгляды и вздохнул, передёрнув литыми плечами: — не люблю магов. От них одни неприятности. Уж прости, гейс Падди, но из песни слов не выкинешь... С вами всегда, как на бочке с гремучкой, не знаешь, в какой момент рванёт и кого прихлопнет.

— Есть такое дело, — с каким-то даже удовольствием покивал тот. — Так что, где мой эль?

— Погоди, — я вновь взялся за доску. — А можешь объяснить, зачем Леддингу эта портальная сетка в Пампербэе? Что он там, доставку горячих пирожков организовать решил?

— Да откуда же я знаю?! — развёл руками Падди, но во взгляде его появилась некоторая задумчивость. — Впрочем, есть один вариант...

— Ну, не томи, белобрысый, — рыкнул боцман.

— Не "нукай", не запрягал, — огрызнулся Берроуз, но тут же вернулся к обычному своему легкомысленному тону: — А вы не знаете, Леддинг один по этим точкам прыгает?

Мы с Жарди переглянулись и одновременно пожали плечами.

— Не знаем, — почесал голову пятернёй орк. — Мы ж не за ними следим, а за самим вейсфольдингом. Так может, кто ещё об этой сетке знает, да ею пользуется, но нам о том неизвестно.

— А что? — проперхал я. — Это важно?

— Не то что бы очень, но... Понимаете, какая штука, — протянул Падди. — Портальная сеть эта, идея старая. Над ней в своё время ещё мой дед корпел. Да не один... и, насколько я знаю, до сих пор проект портальной связи графств бывшей метрополии дорабатывается и колледжем и Высокой школой. Уточняется, улучшается... удешевляется. Но маги-то, прежде всего, работают над теоретической частью, а вот когда доходит дело до практики, то используются, скажем так, неодарённые помощники. Именно они проводят все необходимые замеры, проверяют равновесие сети на практике и занимаются её расширением и... умножением, так сказать. То есть, присоединяют всё новые и новые точки переходов к уже существующей сети. И то, что вы говорите о постоянном мельтешении Леддинга, очень похоже на работу по первичной развёртке и калибровке портальной сети. Дальше, по логике, он... один или с помощниками, должен будет начать её расширение. То есть, существующие сейчас в Пампербэе "маячки", они же точки перехода, нужно будет начать растаскивать по местам их будущего расположения. Это несложно, в принципе... если есть схема и чёткое понимание, что и как делать. Проблема в другом. Ещё полста лет тому назад отдельным королевским ордонансом был введён запрет на создание вторичных сетей не включённых в общую, уже существующую на островах структуру, поскольку, при условном наложении несвязанных между собой систем портальных переходов, есть риск их взаимного уничтожения. И риск этот весьма немал. Вот такие дела, гейсы.

— И что, Леддинг не знает об этой угрозе? — удивился Жарди.

— А ты знал, пока я не сказал? — прищурился Падди. Мы с орком переглянулись. Хафлинг же покивал и, затянувшись дымом, продолжил хорошо знакомым мне "лекторским" тоном. — Вейсфольдинг — не маг-портальщик, это я точно знаю. Следовательно, и соответствующих знаний ему взять было неоткуда.

— Тем не менее, портальной сетью он как-то разжился, — фыркнул Жарди. На что Падди только плечами пожал.

— Именно. Как-то. Где-то... — Воздел палец к потолку Берроуз. — Я даже не исключаю, что вместе с самими артефактами он получил и инструкцию по разворачиванию сети. Даже скорее всего так оно и было. Но это не значит, что в ней были прописаны все риски, и уж тем более, глупо рассчитывать, что к инструкции прилагалось заключение барристера. Иными словами, я вполне могу поверить, что ушлый лис раздобыл где-то "зерно" портальной сети, но вот в то, что он разбирается в вопросе её установки на уровне хоть чуточку более высоком, чем доступный любому неодарённому практику-испытателю, не верю ни на йоту. Равно, как не верю и в то, что он сможет растянуть имеющуюся в его распоряжении сеть, не потревожив уже существующей структуры.

— Вот, кстати, — меловая дорожка опять побежала по чёрной грифельной доске, рисуя слово за словом. — А почему я раньше не слышал о существовании островной портальной сети? И зачем тогда нужны все эти дымящие, чадящие поезда, повозки с чамберсами... да те же суда, плавающие и летающие, если есть возможность перемещать грузы порталами?

— Цена, — с готовностью отозвался Падди. — Портальная сеть — довольно дорогое удовольствие. Артефакты требуют ухода и своевременного обслуживания, а расходники для них стоят ой как недешёво. Кроме того, большие грузы через такую сеть не протащить чисто физически. Точнее, протащить-то можно, но расход ресурсов, то есть, тех же расходников, перекроет любую выгоду уже при попытке переправить сотню подов груза на ту же сотню миль. Да и время... одну либру груза можно переместить на милю за секунду. Это стандарт для такой портальной сети. И да, вы правильно поняли, сетевой портал не мгновенен! Но если бы дело было только в этом... Представьте, во мне примерно сотня либр, и на ту же милю я могу переместиться стационарным порталом за две секунды. Казалось бы, прогрессия ясна, да? Либра — секунда, сотня либр — две, двести — три, и так далее... Вроде бы так. Но! Уже твоя дюжина подов веса, Грым, то есть, четыреста восемьдесят либр, будут перемещаться на расстояние в одну милю, не меньше полуминуты! А при ещё большем весе груза, со временем его переправки и вовсе начинает твориться натуральная свистопляска. Так ведь там ещё и расстояние учитывать нужно. Чем оно больше, тем больше время перехода, и эта зависимость тоже нелинейна. В общем, учитывая все имеющиеся сложности и ограничения, островная портальная сеть используется в основном для доставки небольших срочных грузов. Королевских грузов. И то, предпочитают разбивать эти грузы на части и доставлять в несколько коротких порталов. Быстрее выходит закинуть пару подовых посылок в три коротких перехода по сотне миль, чем одну двухподовую в один длинный портал на триста миль.

— И зачем же тогда Леддинг связался с этой системой? — черкнул я. — Какая ему от неё польза?

— Контрабанда, — выдохнул Жарди. — По крайней мере, это единственное что сходу приходит на ум.

— А что? — пососав мундштук погасшей трубки, откликнулся Падди. — Если переправлять что-то мелкое и дорогое, не жадничать на расходники, и не пытаться "умножить" начальную сеть, во избежание удорожания её обслуживания, а пользоваться лишь точками первичной структуры... Вполне себе здравая идея. Была бы, если бы не та самая пресловутая опасность наложения сетей.

— Вот, кстати, а в нынешнем своём состоянии, эти самые сети наложиться не могут? — начеркал я свой вопрос на доске.

— Не, — помотал головой Падди. — Если верить вашей схеме, то сейчас разворачиваемая Леддингом сеть "вмещается" в одной ячейке островной портальной структуры. То есть, они друг друга "не касаются". А вот когда он начнёт "растягивать" свою сетку... Тогда, да. Рано или поздно линии пересекутся, а дальше... Пара встречных всплесков, резонанс и взрыв. Точнее череда взрывов. И мощность их будет зависить от веса грузов, находящихся в переходах. Эквивалент? Ну, либра к либре, примерно. В смысле, либра груза рванёт как либра гремучки, но в каждой портальной точке в пределах одной "соты"-ячейки... То есть, если между двумя точками портала находится либра груза, то в каждой из шести точек одной из двух сот, к которой относится эта линия перехода, считай, как раз либра гремучки и рванёт. Причём, учтите! Меньшая сеть будет уничтожена вся, по принципу домино. Большая — при равных или меньших условиях загрузки лишится того же количества точек переходов, из которых состояла меньшая сеть. Если же загрузка участка большей сети, срезонировавшего с меньшей, окажется серьёзнее, рвануть могут и соты большей сети, окружающие изначально поражённый участок...

Мы с боцманом переглянулись. С одной стороны, вроде бы и не велика мощность, но... даже нынешняя недосетка Леддинга включает в себя добрых два десятка точек. И через них уже сейчас проходит вовсе не одна либра груза за раз. Вейсфольдинг-то поболе весит, м-да...

— А если загрузка островной сети окажется меньше, чем загрузка сети Леддинга? — написал я на грифельной доске свой вопрос.

— Если я правильно помню выкладки деда, то в этом случае, меньшая сеть выдаст весь взрывной заряд в свои точки перехода, заодно вытянув туда же взрывную силу из переходов большей сети, а точки выхода последней просто схлопнутся. Но это неточно! Надо вспоминать-проверять...

— Хм, а перестроить, то есть, "вытянуть" портальную сеть Леддинга в эдакую цепочку из сот, возможно? Например, на восток, за пролив. Там же в самом широком месте не больше сотни миль, так? И скорее всего, пересечений с островной сетью у такой формации не будет... — поинтересовался Жарди. Берроуз пожевал губами, словно пытаясь что-то посчитать, но тут же тряхнул головой.

— Не ко мне вопрос, — вздохнув, признался он. — Я же тоже не портальщик. Взрывы, да, это мне было интересно, потому и дедовы выкладки по теме читал и сам кое-что считал... а вот изменение формы сети, её ячеек... это уже совсем дебри. Вот дед, тот да... Собственно, если вас это так интересует, я могу у него поспрашивать.

— Да нет, пока не нужно, — отмахнулся я и, заперхав, вновь взялся за грифельную доску. — Если Старый Уорри узнает, на что мы здесь наткнулись, накроется моя затея с Леддингом медным тазом. Мне ж его просто не отдадут...

— А тебе обязательно нужно разобраться с вейсфольдингом своими руками? Может, действительно, сдадим его деду, а тот уже королевских магов подтянет, Шоттский Двор, ну и прочих... взыскующих-наказующих? Что скажешь? — приподнял белобрысую бровь Падди. Я замялся.

— Гры-ым? — пародируя сестру, Берроуз пристально заглянул мне в глаза.

— Я доктору обещал, — буркнул я скороговоркой.

— Эм-м... Дорвичу, что ли? — не понял Падди, но уже через секунду побледнел. — Нет. Грым... Синий! Скажи, что ты пообещал это Дорвичу, а не... не... ЭТОМУ доктору!

В ответ я только руками развёл. Падди выматерился. Громко, отчётливо... но тут же захлебнулся дымом из своей трубки, а рядом, будто из ниоткуда соткалась огневолосая Лима.

— Не ругайся, мелкий-мелкий! — погрозила она миниатюрным кулачком хафлингу. Тот икнул. Хлопнули огненные крылышки хеймитки, и табачный дым, засверкав разноцветными искрами, вдруг, словно облепил Падди, раскрасив его шмотки в совершенно дикие цвета. Переливчатые такие... и абсолютно вырвиглазные! Белобрысый увидел себя в отражении и, взревев, кинулся за смеющейся малявкой. Ну всё, серьёзный разговор окончен. Падди сражается с феей-хеймиткой, Жарди ржёт как... как орк! А я... пожалуй, схожу, пивка себе налью.

— Слышь, Грым, а что за доктор так напугал этого хафлинга белобрысого? — окликнул меня уже на пороге кабинета отсмеявшийся боцман.

— Тодт, — рыкнул я. Теперь и Жарди заперхал.

И чем им старик не угодил? Нормальный дядька, между прочим, и клиент достойный и гость приятный. Умный, опять же. Вежливый. Эх... да ладно, кого я обманываю-то?! У меня самого от одного взгляда танатолога мурашки по спине бегают такие, что слона затопчут!

Глава 5. Входит и выходит, замечательно выходит

— Кажется, нашли, — выдохнул ворвавшийся в Огрово молодой орк, неловко плюхнувшись на высокий стул у барной стойки. Услышав гостя, я вынужден был отвлечься от выслушивания сплетен знакомого торговца, как раз в этот момент рассуждавшего о строительстве нового пратта на Часовой площади. Покивав в такт его сумбурным рассуждениям, я повернулся к орчонку.

— Что будешь заказывать? — взлетевшая перед мордой гостя грифельная табличка украсилась завитками лэнгри, продублированными на том же орочьем диалекте, благо, он не так уж сильно отличается от исконной островной речи.

— Э-э... квас? — растерянно оглянувшись по сторонам, протянул молодой орк. Я окинул его взглядом и вздохнул. Худющий, словно жердь... угловатый, как все подростки, и носом тянет на кухонные ароматы, словно охотничий пёс на запах дичи. Эх, погубит меня моя доброта...

— Агни! — от рёва, кажется, вздрогнули стёкла в витринных окнах Огрова, зато хеймитка моментально оказалась рядом. Я ткнул пальцем в опешившего орчонка. — Ус-кхадить за стол, накор-р-рмить, напоить... исполнять-кха!

— Вирстейн, мейн капитан! — лихо бросив ладошку к виску, отбарабанила зеленовласка и тут же потянула всё более шалеющего орчонка за ухо. — Побежали-полетели! Синий-суровый, скажет, делай. А то ведь и крикнуть может... а кричит он громко-громко!

— Я слышал, — заторможенно произнёс увлекаемый к дальнему столику молодой орк, и хеймитка захихикала.

— Это он не кричал, а меня позвал тихонько, да, — объяснила она. — Поверь-поверь, если Грымчик крикнет, тебя сдует. Вот честно-честно!

Наблюдать как мелкая Агни втирает какую-то дичь ничего не понимающему орчонку, было весело, но... я ж не просто так за барной стойкой стою, верно? Руки привычно крутанули очередной стакан и, подхватив с плеча полотенце, принялись натирать его стеклянные бока, доводя их до идеального сияния. Да, стекло здесь, тем более, такого качества, стоит дорого, но чего не сделаешь для произведения правильного впечатления на гостей? Вот и стараюсь, не жалея денег на качественную посуду и продукты. И ведь работает же! Понятное дело, на какой-нибудь фешенебельный ресторан в Белтраве, Огрово не похоже ни стилем ни оснащением, но с другой стороны, редкому идиоту придёт в голову устроить в моём заведении потасовку, вроде тех, которыми так славятся те же флотские харчевни по всему побережью острова.

В ожидании, пока орчонок расправится с обедом, я поболтал о том о сём с парой торговцев с нашего рынка, пришедших согреться стаканчиком дубового гона, и даже умудрился договориться с ними о поставке некоторого количества сиддских специй. Очень удачно получилось...

— Ну вот, тепер-рь раскха-зывай, — потребовал я, приземляясь на стул напротив орчонка.

— Да, собсно... хаш! — подобравшийся зеленошкурый даже башкой мотнул от избытка чувств. — Тут и рассказывать-то нечего. Нашли мы лёжку рыжего. Даже не мы, а мелкие... если совсем уж честно. Ну, они же по всему Пампербэю носятся, вот и заметили неладное. Есть у нас такое... место, не место... огороженный высоким забором огромный лабаз на южной окраине, за портовыми складами. Когда-то там флотские провиантские магазины были, с которых пополнялись запасы Синей флотилии, но с тех пор много воды утекло, флотилия сменила порт приписки, Пампербэй стал торговым портом, а Старые магазины до сих пор числятся за Адмиралтейством, но уже давно заброшены. Были заброшены. Да вот один из мальцов вчера вечером заметил там свет в окнах, а утром мальчишки туда и залезли. Залезли и еле ноги унесли. Псины там жуткие объявились. Здоровые, чёрные, не лают, не рычат, просто молча кидаются и рвут. Охраннички, чтоб их. Передо мной ребята таиться не стали, рассказали всё как было, а я вспомнил, что дядька Бойр про рыжего и его собачек рассказывал. Вот и...

— Псины, говоришь, — почти без перханья протянул я, откидываясь на высокую спинку стула. — Молодец. Пр-равильно р-рассудил-кха! Дети не постр-радали?

— Не! — ухмыльнулся молодой орк. — Они ж как рыбки в море, стоило псам кинуться, как мелочь порскнула в разные стороны. Собачки и запутались, куда бежать, кого хватать. Да и дело было у самого забора, на который сорванцы почти сразу и взлетели. Так что, можно сказать, отделались лёгким испугом.

— Это точно, — я перестал издеваться над своим голосовым аппаратом и вновь взялся за грифельную доску. — Повезло мальчишкам просто феерически. Собачки-то у вейсфольдинга необычные. Химеры это, и химеры боевые. Так что орчатам впору второй день рождения отмечать.

Я вздохнул и, вытянув из кармана жилета монетницу, отсчитал ровно восемь корон. Либра. Выложив монеты столбиком перед собеседником, подвинул их к нему.

— Держи. Одна монета тебе, остальные поделишь меж мальчишками. Только смотри, чтоб по-честному! Проверю.

— Да ладно! — фыркнул орк, сгребая монеты горстью и поднимаясь из-за стола. — Что я, враг себе, друзей дядьки Бойра обманывать? Всё поделю по чести, гейс Грым, будь покоен.

— Угу, — кивнул я. — Передай боцману, что я загляну к нему на закате.

— Сделаю, — молодой орк ощерился в широкой улыбке и, коротко поклонившись, вымелся из зала. Только входная дверь хлопнула.

М-да, погорячился я, когда обещал разобраться с Леддингом за два дня. Декада, то есть, десять дней прошло, прежде чем нам удалось отыскать драххова лиса в казавшемся таким маленьким Пампербэе. Ну да ладно. Нашли же, всё-таки. Осталось дело за малым.

Вздохнув, я поднялся со стула и двинулся к бару, где вовсю хозяйничал синевласый Луф. Мелкий порхал над стойкой, засыпая её быстро тающими блёстками со своих сияющих лазурью полупрозрачных крыльев, и умудрялся жонглировать стаканами и бутылками, не прерывая весёлой болтовни с гостями, устроившимися на высоких барных стульях.

— Луф, я по делам, — проскрипел я. — Пр-риду к закхр-ррытию, не р-раньше. Ты за главного.

— Понял, Грым, — улыбнулся тот и, тряхнув синей чёлкой, сделал сальто. — Слышали-слышали?! Я сегодня главный!

— В Огрове, суматошник, — мгновенно оказавшаяся рядом, рыжая Лима угрожающе качнула поварёшкой в сторону Луфа, да так, что тому пришлось порскнуть в сторону, пока огромный, по сравнению с хеймитами, поварской инструмент, не погрёб Луфа под собой. — В Огрове, а не над нами.

— Могла бы и не уточнять, — фыркнул ничуть не смущённый смешками гостей синевласый хеймит и, подмигнув сердито прищурившейся подруге, растянул губы в широкой и задорной улыбке. — У хеймитов нет власти, у хеймитов нет хозяев, но в Огрове я сегодня главный. Вот. Так что, дуй на кухню и занимайся заказами. Кыш-кыш!

Луфу пришлось вновь уворачиваться от пролетевшей над ним поварёшки, последовавшей за Лимой, удаляющейся из зала с видом оскорблённой королевы. Но месть рыжей оказалась стремительной и неотвратимой. И если от половника синевласый успешно увернулся, то от слеветированной с полки двухпинтовой кружки уже не успел. Та его и накрыла, прижав к барной стойке. Хеймит в банке, м-да. А что? В чём-то картинка не хуже светляка в банке. Но жук хотя бы матерится непонятно, на своём жучином, а вот Луф, нахватавшийся в Граунде всякого-разного, и подчас совсем нецензурного... Ничего удивительного, что в следующий миг, замурованный в кружке хеймит оказался лишён голоса с помощью невесть откуда взявшейся повязки-кляпа характерного алого цвета. Понятное дело, что избавиться от повязки, как и вылезти из-под кружки, для хеймита не составило бы никакого труда, но... посетителям Огрова нравилось представление, а их эмоции были просто нектаром для крылатых озорников. Так что, своё поражение Луф отыгрывал с полной самоотдачей и удовольствием.

Дожидаться окончания представления я не стал и, махнув рукой, двинулся к чёрному выходу из заведения. Но, на полпути спохватился и, взлетев вверх по лестнице, ворвался в свой кабиинет. Отыскав среди немногочисленных рабочих бумаг небольшую записную книжку, я сунул её в карман и, скатившись по лестнице обратно в зал, всё же лёг на прежний курс. Внутренний двор меж нашими с Дайной домами встретил меня противной моросью и пустотой. А собственно, кому тут шариться кроме меня? Хеймитам? Так их в такую погоду на улицу и метлой не выгнать. А больше здесь никого и нет... Хм, вот кстати, стоит подумать над некоторым расширением состава трудящихся в Огрове. Хеймы, конечно, ребятки толковые, но некоторые вещи, вроде общения с поставщиками, им поручать просто бессмысленно.

С этими мыслями я вошёл в сарай-мастерскую, в которой так и прижилось собранное мною транспортное средство. Но сразу лезть в седло летательного аппарата, до боли напоминающего аэробайки моего прежнего мира, я не стал. Вместо этого, протопал к дальней стене и, с натугой сдвинув стоящий у неё тяжёлый стеллаж с инструментом, шагнул в темноту скрывавшегося за ним провала. Двадцать две крутых ступеньки вниз, щелчок выключателя, и небольшую подземную комнату озаряет тёплый свет дорогущей магической лампы. Здесь, в прикрытых стеклом витринах сложено моё вооружение. Взятые в бою на "Ласточке", тяжёлые револьверы, с переделанными под мои грабки рукоятями, соседствуют с двумя обрезами из трёхствольных дросданов, взятыми там же, и так же прошедшими некоторую модернизацию. Есть здесь и другие образчики огнестрелов, по большей части, правда, не подходящих мне по габаритам, но вообще, коллекция пока невелика, зато имеет все шансы на дальнейшее расширение. По крайней мере, есть у меня такое скромное подозрение.

Помимо оружия, здесь же, в чехле на специальной вешалке размещалась сшитая для меня одним нещепетильным шорником, "сбруя", способная уместить на себе практически всю мою боевую экипировку. Вот за неё-то я, прежде всего, и ухватился. На сборы в дорогу ушло не больше четверти часа, и большую их часть я потратил на снаряжение запасных барабанов к револьверам и распихиванию патронов к дросданам по патронташам моей РПС. Эх, мне бы ещё хоть парочку гранат, но Падди упёрся рогом, наотрез отказавшись снабжать меня карманной артиллерией. Чего я ему только не предлагал. Вотще.

Выбравшись из своей тайной комнаты, я вернул на место стеллаж с инструментами и, накинув на плечи тяжёлый кожаный плащ, с удобством устроился в седле своего байка. Но, прежде чем отправляться в дорогу... рука нашарила в кармане штанов записную книжку, прихваченную из кабинета. Надо бы пролистать записи, сделанные со слов доктора Тодта по поводу химер Леддинга. Освежить в памяти, так сказать, некоторые моменты.

Записей было не так много... точнее, не так. В лекциях доктора, сведений о химерах было даже больше, чем я вообще способен был понять, учитывая отсутствие у меня соответствующего образования. Но вот информации практической, способной помочь в уничтожении созданных сумрчаным саксготтским гением тварей, было совсем немного. Правда, сам их создатель считал иначе. "Это куда больше, чем мне хотелось бы, мейн Грым", сухо ответил мне доктор Тодт, когда я, удивлённый столь малым количеством информации, реально полезной в деле уничтожения этих химер, попытался выудить из почтенного танатолога ещё хоть что-то.

Пролистав странички записной книжки и убедившись, что ничего не упустил, я вздохнул, спрятал в карман источник своих знаний и, закутавшись в кожаное пальто, тщательно застегнул его на все крючки. Не то, что бы я опасался замёрзнуть на высоте, с моей дублёной шкурой и обменными процессами, температура и ветер не проблема. Но вот дождь... честно слово, холодный душ я предпочитаю принимать по собственному желанию, а не по прихоти погоды. К тому же, влажная, промокшая одежда совсем не улучшает настроение. А я и так нынче не в восторге от окружающего мира, спасибо драххову Лейсу. Десять дней, целых десять дней он мозолил глаза всему Пампербэю, казалось бы, ну что здесь сложного? Проследи, да бери его тёпленьким, так ведь нет же... Задолбали эти прятки, честное слово!

Повинуясь короткому волевому посылу, ворота мастерской-гаража распахнулись словно сами собой и по помещению тут же хлестнул холодный пронизывающий ветер. Врёшь, не возьмёшь. Плащ застёгнут на все крючки, шлем на голове, очки-консервы на глаза и... поехали!

Тяжёлый байк плавно, но стремительно выкатился из-под крыши мастерской и, воздев тупой нос-утюг выше крыши соседнего здания, взметнулся вперёд и вверх, чтобы через несколько секунд напрочь скрыться из виду.

От Граунд-хейла до Пампербэя пара часов бега. Моего бега, с прыжками на десятки рядов и общей скоростью хода не меньше тридцати миль в час. На байке же, я добрался до бывшей базы Королевского Флота за каких-то четверть часа, и то лишь потому, что не старался выжать из созданной мною машины всё на что она способна. Ну... попетлял, да, развлёкся. А что такого-то? В конце концов, должен же я был испытать своё изобретение? Вот и...

Пугать жителей Пампербэя видом летающего байка, я не стал. И не потому, что берёг нервы и покой местных обитателей, вовсе нет. Здесь же вооружённого люда больше, чем добберов в замке Шоттского двора! Пальнут ещё с перепугу, а мне дырки на байке латай. И хорошо ещё, если пальнёт кто-то один, так ведь учитывая здешние нравы, одним выстрелом дело не обойдётся. Это всякое доброе-вечное-хорошее люди творят по одиночке и неохотно, а вот какую гадость сделать... Так только начни, тут же найдутся желающие повторить, развить и усугубить.

В общем, не желая лишней возни, я приземлил байк в небольшом овражке, в сотне шагов от въезда в Пампербэй. Сменив шлем на широкополую кожаную шляпу, я накрыл машину извлечённым из багажного кофра тентом, и потопал в городок.

Наведываться к Жарди раньше, чем обещал его племяннику, я не собирался. Да, собственно, я вообще не желал ставить кого-либо из друзей-знакомых в известность о своём прибытии в Пампербэй. Ни секунды не сомневаюсь, что тот же Падди или Ожер с Бойром присоединились бы к моему "походу", едва узнав о нём. Но вот втягивать почтенных жителей Граунд-хейла и Пампербэя в разборки с беглым вейсфольдингом мне совсем не хотелось. Ни к чему оно.

Старые магазины, на поверку, оказались двумя огромными кирпичными лабазами, скрывающимися за некогда солидным забором, высотой в добрых три ряда, собранным из кое-где подгнивших, но в основном ещё крепких, широких досок.

Долго кружить вокруг я не стал. Топнул ногой, прислушался к эху вибраций земли и, убедившись, что на интересующей меня территории нет и намёка на присутствие двуногих прямоходящих, легко перемахнул через забор. А когда приземлился, то первым что увидел, были две чёрных бестии, выворачивающих из-за ближайшего склада. Увидев меня, поджарые короткошёрстые твари вздыбили загривки. Треугольные уши встали торчком, а тонкие, похожие на волчатку хвосты выпрямились, образовав единую линию с позвоночниками тварей. Мощные мускулы напряглись, тела изготовились к броску. Миг, и две чёрных молнии рванули мне навстречу. Да не напрямик, а такими ломаными движениями, что понять, где химеры окажутся в следующую секунду было практически невозможно. А значит, стрелять бесполезно... как, собственно, и предупреждал в своей лекции доктор Тодт. Но если нельзя поразить цель точечным ударом, значит, надо бить по площадям. Так, по крайней мере, говорил один из моих преподавателей во времена оны... далёкие и безвозвратно ушедшие.

Ощерившись, я глубоко вздохнул и... со всей дури влупил кулаками по укрывающей землю брусчатке. Можно было бы, наверное, обойтись и без битья камней руками, но пока такой подвиг мне не под силу. Зато с ударом... Земля дрогнула и брусчатка шрапнелью ударила во все стороны, скрывая тварей в облаке пыли и грязи. На миг мне показалось, что дело сделано, но... уже через секунду химеры вырвались из зоны поражения. Да, теперь они двигались не так быстро и резко, но сказать, что они стали менее опасными, хм... я бы не стал в этом уверять.

Надо отдать должное уму этих химер. Споткнувшись на моей атаке, они не стали рваться вперёд в атаку, стараясь как можно быстрее добраться до горла нарушителя. Нет, получив по сопатке, твари притормозили и теперь начали медленно расходиться в стороны, одновременно, осторожно по шажочку сокращая расстояние до цели. То бишь, до меня.

Тихой очредью хрустнули расстёгивающиеся крючки плаща, руки легли на рукояти заряженных серебряной зерновой картечью дросданов, но спешить разряжать монструозные стволы в медленно приближающихся с двух сторон тварей, я не стал. Рано...

Расстояние между нами сократилось до двадцати шагов, когда я решил, что время пришло. Очевидно, к тому же решению пришли и твари. Они одновременно сорвались с места, устремляясь ко мне по прямой, и... это и стало их последней ошибкой.

Грохнули всеми тремя ствола дросданы, и нападавшие с химеры словно напоролись на бетонную стену. Убить даже таким мощным зарядом тварей нереально, но вот остановить на пару мгновений, заставить их замереть на месте... это мне удалось. А больше и не надо.

Прыжок назад с места для разрыва дистанции... Химеры дёрнулись было следом, но тут же остановились. Какой-бы взрывной ни была их псевдорегенерация, но даже ей нужно хоть полминуты, чтобы залатать самые тяжёлые раны, затянуть их псевдоплотью, вот и вынуждены собачки тормозить, только следят за мной побелевшими-помутневшими глазками, готовые, тем не менее, сорваться в действительно самоубийственную атаку, едва я дам повод. Но моё отступление смешало программу тварей. А мне эта заминка дала возможность...

Распахнув пасть как можно шире, я пригнулся к земле и... рёв переходящий в инфразвук накрыл химер. Твари, ещё не оправившиеся от ран, сначала вздрогнули, а через миг задрожали словно от озноба. Тугие мышцы заходили волнами, чёрная кожа вдруг начала местами белеть, а ещё через секунду лапы химер подломились, словно лишились костей и твари рухнули наземь. Теперь их уже не колотило от озноба, тела "собачек" Леддинга словно трясло в эпилептическом припадке, ломавшем кости и рвавшем сверхупругие прочные мышцы тварей будто прогнившее мясо.

Я еле успел заткнуться и поднять перед собой щит из брусчатки, когда тела химер вдруг вытянулись струной и... рванули как хороший шрапнельный снаряд. Два снаряда. Спасибо, доктор...

— Тук-тук, есть кто в домике? — удивительно чисто, без малейшейго намёка на хрипы и перханье, проорал я, вломившись в первый склад. А в ответ тишина...

Глава 6. Мёртвые с косами, живые с вопросами

Первый из двух складов порадовал меня лишь пыльной пустотой и сквозняками, гоняющими клочья пыли и обрывки полусгнившей мешковины меж деревянных столбов, поддерживающих высокую крышу этого амбара-переростка. И ни единого намёка на присутствие рыжей сволочи... да вообще, хоть какой сволочи. Пусто, как в выпитой бочке эля! Даже на пыльном и грязном полу не нашлось никаких следов... свежих, по крайне мере. Будто сюда никто не заходил лет пять, минимум.

Я вздохнул и, внимательно оглядываясь по сторонам, двинулся прямиком через зал к дальней стене, где был расположен ещё один вход на склад. В отличие от первого, через который я вломился в этот пустой и гулкий зал, он представлял собой гигантские ворота с врезанной в одну из створок дверью... закрытой, как и сами ворота, на банальный засов. И если дерево ворот и двери оказалось старым и даже изрядно подгнившим понизу, то про засов я такого сказать не могу. Более того, когда я добрался до него, то убедился, что не только сам брус засова может похвастать новизной, но и металлическая фурнитура, удерживавшая свежетёсанное дерево, выглядит так, словно только что вышла из-под руки кузнеца... Кому понадобилось запирать пустой, давно заброшенный склад? Глупый вопрос. Не зря же здесь химеры Леддинга крутятся. А вот зачем ему это понадобилось... вот это уже интереснее. Впрочем, надеюсь, что скоро я смогу прояснить этот вопрос, в числе прочих.

Вламываться бешеным носорогом во второй склад, я не стал. Осторожно выдавил старую, дышащую на ладан, низкую дверцу, прорезанную в одной из боковых стен, и уже не стараясь шуметь на всю ивановскую, почти вежливо вошёл в точно такой же зал. Правда, это помещение не могло похвастать той же девственной пустотой, что и первый склад. Здесь нашлось место каким-то бочкам, ящикам и мешкам... не пустым, и явно не старым. Собственно, именно это и стало причиной, по которой я не стал врываться на склад с громом и грохотом. Разглядел в широченную щель меж рассохшися досок входной двери горы всякой тары, загромождающей зал, и, представив, как буду гоняться за рыжим колобком в этих лабиринтах, решил чуть облегчить себе жизнь. Ну а для полного комфорта...

Я осторожно топнул ногой по каменному, изрядно замаранному грязью полу и, прислушавшись к гравитационному эху, решительно направился в дальний угол склада, туда, где ощущалось присутствие пары подвижных объектов, размером меньше чаберса, но крупнее среднего хафла. Приём, которому я научился, благодаря лекциям Падди, уделившему немало времени рассказам о способностях и умениях разных рас, сработал, как и должно. Так что, к закутку, отделённому от зала тонкими дощатыми стенами, из-за которых слышался спор на повышенных тонах... но на совершенно незнакомом языке, я подошёл во всеоружии.

Вот только с применением его, дело как-то сразу не задалось. Я был в паре шагов от хлипкой дверцы, ведущей в каморку кладовщика, когда спор за ней превратился в натуральный ор. А стоило мне вломиться к спорщикам, как по ушам сначала резанул пронзительный женский визг, и тут же громыхнули подряд два выстрела. Куда полетела первая пуля, я сначала не понял. Вторая же впечаталась в мою грудь, и если бы не врождённая защита турса, тут бы синему и конец пришёл. Но ничего. Шлёпнуло-треснуло, так что я только вздрогнул и... ответил со всех шести стволов разом. От неожиданности. Пальцы-то на спусковых крючках дросданов лежали. А они у меня чувствительные, мда. Спусковые крючки, в смысле. Не пальцы, ими угли из огня тягать можно без всякой боли.

Я даже вякнуть не успел, как в поднявшемся неожиданно густом облаке порохового дыма мелькнула чёрная ткань какого-то то ли платья, то ли плаща, а следом, чуть ли не в тот же миг, откуда-то справа полыхнула ослепительная вспышка... и я остался один в маленьком задымлённом помещении, посреди которого, раскинув в стороны руки-ноги, распластался на полу рыжий вейсфольдинг, уставившийся в далёкий потолок невидящим, остекленевшим взглядом.

Мне даже подходить к Леддингу не надо было, чтобы констатировать его смерть. О ней вполне явственно свидетельствовало пулевое отверстие чётко в центре лба, явно организованное его исчезнувшей собеседницей. От зерновой-то картечи, которой мои дросданы заряжены были, ему бы голову целиком снесло, если вообще, всё тело к драххам не разворотило бы! Тут же, дырочка махонькая, аккуратная... и судя по отсутствию лужи крови и мозгов на полу под затылком вейсфольдинга, патрон был невеликого калибра и малой пробивной силы. Пара линий, максимум. Дамский револьвер, должно быть. Вот, кстати, о дамах, а куда эта снайперша пропала-то? И как?

Помахав рукой, чтоб разогнать остатки и без того почти рассеявшегося порохового дыма, я огляделся по сторонам и тяжело вздохнул. Картина маслом, что тут ещё скажешь? Труп на полу, рама от старого ростового зеркала в правом углу, древняя рассохшаяся конторка в левом, куча выбитой щепы в стене напротив, и ни следа таинственной и очень меткой крикуньи. Впрочем...

Присмотревшись к старой, украшенной затейливой резьбой пустой раме, в которой когда-то было закреплено большое ростовое зеркало, я всеми своими куцыми магическими способностями, пробуждёнными Падди Берриозом, ощутил исходящие от деревяшки эманации чего-то... эдакого. Волшебного, ага. Может, портал? У нас же тут в последнее время, прямо мода на них какая-то пошла!

Подумал я так, почесал затылок... повторил процесс, на этот раз убрав дросданы в кобуры и... не решился соваться к странному артефакту. Драхх его знает, как его магия прореагирует с юным турсом?! Разорвёт на сотню мелких голубых носорожиков, и что потом делать-то? Не, ну его...

А вот перед трупом Леддинга я никакого пиетета не испытывал, и потому, ничтоже сумняшеся занялся его обыском. Ну а что? Я всё равно не намерен бежать в полицию, чтобы сообщить о происшедшем на моих глазах убийстве. Ещё чего! Во-первых, бравые добберы, скорее всего, меня первого в преступлении и обвинят, у них не заржавеет, а я потом задолбаюсь доказывать, что не верблюд. Во-вторых же, я ведь обещал доктору Тодту новый материал для его экспе... исследований. А слово надо держать. Особенно данное такому уважаемому господину как наш добрый танатолог. Оно и для кармы полезно, и для выживания невредно, это любой житель Граунда подтвердит.

Брезгливость? Откуда бы ей взяться у голубого носорога, отправившего на тот свет уже с десяток уродов, с прошлым инженера-пустотника, не раз занимавшегося демонтажом жилых отсеков станций пострадавших от боевых действий? Нету у меня такого органа. Отмер за ненадобностью.

Обыск Леддинга был скорым и... довольно результативным. По крайней мере, помимо всякой ерунды и мелочи, водящейся в карманах любого туврского обитателя среднего достатка, я обнаружил и несколько вещиц на которые довольно резко отреагировало моё чутьё на магию. И были это не только артефакты, но и заклятые, а может и проклятые вещи. Такие, например, как маслянисто сверкающий золотым блеском соверн и небольшой, но солидный блокнот, обтянутый матово-чёрной кожей, а также странно-тёплый свинцовый карандаш с серебряным колпачком. Артефактов же я обнаружил всего два. Первый вполне удачно маскировался под пухлые трёхкрышечные карманные часы на длинной и толстой золотой цепочке, а второй... вторым оказались очки с боковой защитой, очень похожие на виденный мною у Дайны инструмент для работы с артефактами. Эдакие гогглы с несколькими откидными линзами над левым "оком", и парой капсул содержащими какую-то алхимическую дрянь, соединёнными латунными трубками с правой, толстой и полой линзой. Странный агрегат, но... у меня есть Падди, уж он-то разберётся с этими очками. Впрочем, о чём я? Ему же и с остальными магическими прибамбасами возиться придётся. Других специалистов в этом деле у меня всё равно нет. Дайна в отъезде, а напрягать Старого Уорри... Да ну его к драхху! Чем я с ушлым стариком расплачиваться буду? Не-не, лучше к Падди. От белобрысого-то хоть обедом в Огрове отбрехаться можно... ну, двумя-тремя, точно. Наверное. Надеюсь. Эх... да и ладно, выбора-то всё равно нет.

Хм, кстати, об оплате... А не прошвырнуться ли мне по складу? Вдруг, там чего интересного-полезного отыщется? Нет, может быть, конечно, что там всякий хлам для виду набросан, но... сомневаюсь я, что-то. Ой сомневаюсь. Ну не тот человек был рыжий Лейс, чтобы не воспользоваться такой оказией к своей выгоде. А бесплатный склад для хранения всякого-разного, в наших местах, именно что удачная оказия, не иначе. Это любой торговец и контрабас подтвердит.

Но прежде чем лезть в завалы бочек, мешков и ящиков, я решил закончить с разбором на месте. Иначе говоря, закончив с обыском тела рыжего вейсфольдинга, так хитро сбежавшего от моих вопросов, я принялся за осмотр каморки кладовщика. И начал, разумеется, со старой конторки, притулившемся в левом от входа углу комнаты. Нет, я не думал, что смогу обнаружить там какие-то драгоценности или, тем более, записи, изобличающие Лейса Леддинга в чём-то предосудительном, но попытка ж не пытка, как говаривал один одиозный политический деятель далёкой эпохи. И вообще, чем чёрт не шутит, когда бог спит? Вот я и...

Ну, можно сказать, что чёрт пошутил. В выдвижном ящичке конторки, в котором раньше, должно быть, хранились перья и чернильница, я отыскал аж три артефактных механизма, идентичных обнаруженному мною у Леддинга в кармашке жилета. А кроме того, там же нашлись и листы исписанной каллиграфическим почерком бумаги. Инструкция в трёх экземплярах, полагаю, как раз для тех самых артефактов, притворяющихся карманными часами. Мда, находочка, однако.

К сожалению, ничего другого в многочисленных выдвижных ящиках мне отыскать не удалось. Пусто там было, хоть шаром покати. Причём, судя по скрипу и скрежету, с которым эти ящики буквально выдирались из жалобно поскрипывающей конторки, их не трогали с тех самых пор, как Старые магазины оказались не у дел.

К раме в противоположном углу комнаты, я соваться не собирался, а больше в каморке кладовщика и не было ничего интересного. Ни шкафа, ни полок для бумаг. Ничего. Собственно, на этом я и завершил обыск этого невеликого помещения. Покосился на распластанное по полу тело Леддинга, вздохнул и, придя к выводу, что на этот раз рыжий вейсфольдинг от меня точно никуда не сбежит, почесав затылок, вывалился из каморки в большой зал. Пришла пора полюбопытствовать, что за товар складировал здесь ушлый праттер.

Контрабанда, она бывает разная. Предметы роскоши, дорогой алкоголь или специи, это один коленкор. Обход пошлин во все времена давал торговцам доход, способный добавить к ежедневному меню толику деликатесов, без особого риска для жизни и здоровья. Другое дело, артефакты, заклятые, проклятые и зачарованные вещи, алхимия. Это уже зона интересов здешних магов, и тут, без должных связей в их среде, ушлый торговец пожелавший обойти акцизное ведомство, может нарваться на серьёзный удар, как минимум, по своей мошне, а то ведь и в места не столь отдалённые загреметь можно. В тот же Норгрейт, например. И третье, то за что светит даже не нижний каземат Норгрейтской тюрьмы, а казнь через повешение с краткой... или не очень краткой остановкой в Дан Регайл. Список предметов, за контрабанду которых можно угодить на постой в эту крепость, невелик. В него входит литература, запрещённая к распространению королевскими эдиктами, отравляющие вещества, как магического, так и химического происхождения... и боевое оружие, магическое или нет, без разницы. Охотничье, кстати, проходит по той же статье, что и контрабанда предметов роскоши. А вот боевое, это Дан Регайл, без вариантов.

Собственно, именно с последним мне и довелось столкнуться на складе, прихватизированном Леддингом. На кой хрен такой геморрой сдался рыжму, я без понятия, а его уже не спросить. Но факт остаётся фактом. В первом же распотрошённом мною ящике, я обнаружил разложенные ровными рядочками-стопочками, закутанные в промасленную бумагу словно куколки, винтовки. Не охотничьи нарезные ружья, а боевые многозарядные винтовки саксготтского производства. В жестяных коробах обнаружились пачки с патронами для них. В квадратных, плотно сколоченных ящиках — уложенные будто яйца в солому, тяжёлые банки ручных гранат-колотушек с деревянными ручками. В мешках — кожаная солдатская "сбруя" с подсумками для патронов и аптечными пеналами. В бочках же... да, в бочках оружия и прочих прибамбасов военного назначения не было, зато нашлось вино и бренди. Весьма неплохого качества, между прочим.

Рыться во всех ящиках и коробах я не стал, чтобы не портить себе настроение ещё больше. Драхх его знает, кому рыжий вейсфольдинг намеревался толкнуть всё это богатство, у меня-то таких связей и знакомств не имеется... равно как и желания посещать с визитом всякие сомнительные места вроде королевской тюрьмы. Так что, плюнув на неудобные "сокровища", я занялся более... м-м... мирным делом. Подкатил к складским воротам пару бочек с алкоголем, вытащил на улицу замотанное в мешковину тело Леддинга и, заперев, как мог, двери складов, отправился за своим байком... с грузом на плечах. Впрочем, Пампербэю не привыкать к виду волокущего что-то куда-то синекожего турса. Ещё со времён наших поездок с Фари, да и после, уже став почтенным владельцем "Огрова", я постоянно мотался в Пампербэй за заказами, прибывающими с севера... и не только. Да что там! Я до сих пор бываю здесь едва ли не чаще, чем на Часовой площади Граунда!

Три ходки, два часа мучений в попытках принайтовать весь груз к байку так, чтобы в пути машина двигалась хотя бы в сторону конечной точки маршрута, а не мотылялась в воздухе, как... сумасшедший поплавок с мотором! Но я справился, да. И за полтора часа до заката успел добраться не только до "Огрова", где выгрузил бочки с вином и бренди, но и нанёс визиту доктору Тодту, как всегда чопорному и невозмутимому.

— Приветствую, гейс Грым. А я уж думал послать к вам Йоргена, — Ровальд Тодт отворил мне дверь сам, хотя обычно за него это делает всё тот же немёртвый слуга. И ведь ничуть не удивился, что я решил заглянуть к нему в гости с чёрного хода. Ну... не таскаться же мне с трупом под мышкой по всему Граунд-хейлу?! Вот и пришлось конспирироваться. Впрочем, это было не так уж сложно, благо, до дома уважаемого доктора от "Огрова" можно добраться, так сказать, "задами", а значит, мне не пришлось пугать народ на улицах нашего холма, ломясь в дом известного танатолога с парадного крыльца, имея на плече тяжёлый продолговатый свёрток, хех.

— Доброго здравия, мейн Тодт. А к чему вам было утруждаться? Помнится, очередная поставка можжевелового гона должна быть только через две с лишним недели, разве нет? — черкнул я мелом по специально притащенной с собой застеклённой грифельной доске. Струйки белоснежного "песка" сформировали надпись под стеклом и тут же опали волной. Доктор покивал и жестом предложил мне войти в дом. Пришлось подчиниться. "Вежливость", называется, да.

— Ну я же знаю, что вы приготовили мне знатный подарок, гейс, — очередным коротким жестом подозвав своего бессменного помощника, беззвучно вынырнувшего откуда-то из темноты коридора, доктор указал ему на притащенный мною свёрток и Йорген, тут же подхватив замотанное в мешковину тело Леддинга, вновь канул во тьму. Булькнул, как не было его.

— Идёмте, гейс Грым, — плавно развернувшись на месте, Тодт шагнул к дверям в гостиную. — Сегодня моя очередь угощать вас интересным напитком. Не стесняйтесь, друг мой... и не отставайте. А то знаете, в моём доме это иногда может быть опасным...

— Опасным? — этот вопрос я задал, когда мы уже разместились в креслах у камина, а Йорген поставил на столик между нами поднос с закусками и графин с каким-то напитком янтарного цвета.

— Был, знаете ли, в моей жизни опыт с пространственной магией, и с тех пор в этом доме, бывает, случаются разные мелкие неприятности с гостями, что отстают от меня или Йоргена в пути к нужному помещению. Ничего серьёзного, уверяю, но... согласитесь, бежать добрых полчаса до дверей в гостиную, когда она кажется на расстоянии руки от вас, не лучшее развлечение для гостей? Впрочем, всё это ерунда, вот... — качнул ладонью доктор и принялся разливать угощение по рюмкам. Слуга же в этот момент снял клоши с двух небольших тарелок. — Попробуйте, гейс Грым. Настоящий Армадок, музенский чёрный сыр и сухая иггерийская ветчина. Замечательное сочетание.

— Кхм, — попробовав столь разрекламированное угощение, я на миг замер, после чего вновь взялся за грифельную доску. — А что, армадок этот, дорог?

— Армадок, имя собственное, гейс Грым, — проглотив разом рюмку этого напитка, медленно с расстановкой произнёс Ровальд Тодт. — И да, не дешёв. Его изготавливают лишь в долинах Франконии, и то не в любой, а лишь в долинах среднего течения рек Роллы и Лорры, причём выгон этого напитка с одного винного зала в год не превышает сотни-другой амов. А это, как вы понимаете, очень и очень немного. Соответственно, и цена этого божественного напитка... Скажем так, двухпинтовая бутылка здесь в Тувре будет стоить не меньше соверна, и то, если повезёт отыскать её в винной лавке. В ресторане же или в клубе, полагаю, цена вырастет до трёх-пять либр.

И вот после этих слов доктора мне очень, ну просто очень захотелось как можно быстрее вернуться в Пампербэй. Ведь если мой нюх меня не обманывает, то найденные на складе Леддинга бочки, которые я определил как содержащие бренди, на самом деле полны вот этого самого Армадока. Драхх! А ведь я ещё и к Жарди обещал заглянуть, и до заката всего-ничего осталось...

К счастью, задерживать меня надолго доктор не стал. Так что уже через четверть часа я вновь оседлал свой летающий байк и, взмыв со двора "Огрова" в небо, да повыше, чтоб не пугать обывателей, рванул по знакомому маршруту. Впереди меня ждала долгая и очень продуктивная ночь. А если старый боцман не откажется помочь, то вполне возможно, продуктивность запланированного мною время препровождения повысится вдвое... Ну уж, в полтора раза, так точно.

* * *

— Приветствую, мейда, — ровный, невыразительный голос мужчины, облачённого в военный френч без знаков различия, заставил женщину подскочить с неудобного жёсткого стула, на краешек которого она присела в ожидании только что вошедшего хозяина кабинета. Повернувшись лицом к вошедшему, женщина сделала чёткий, выверенный книксен, в её исполнении больше похожий на приветствие военного, чем на плавное женское движение.

— Здравствуйте, мейн полковник, — тихим, но уверенным голосом произнесла она.

— Присаживайтесь, мейда Греттон, — дёрнув идеально подстриженным усом, хозяин кабинета указал гостье на только что покинутый ею стул. — Ваш доклад я прочёл, но теперь хотел бы услышать рассказ участника событий, а не выверенный бюрократический документ. Итак?

— Слушаюсь, мейн полковник, — женщина присела и, выдержав небольшую паузу, заговорила. Собеседник её не прерывал до самого финала. И лишь когда она умолкла, заговорил сам.

— Ликвидация помощников была так необходима? — спросил он, не сводя глаз с женщины.

— Лис позволял себе слишком много вольностей, ставивших под удар цель операции, и в конце концов, одно из его действий привело к засветке самой перспективной точки, — уверенно отчеканила она. — Братья же... я уходила в спешке, прямо из-под огня, и мне нужно было макисмально эффективно отрубить возможные "хвосты". Их смерть в пожаре на финальной позиции прокола была оптимальным ходом.

— Жёстко, но... верно, — после недолгой паузы, произнёс хозяин кабинета. — Что ж, осталась самая малость... зачистить ту сторону, пока информация о точке не получила ненужного распространения. Возьмётесь сами, или мне передать распоряжение в восьмой отдел?

Цвета Серой Стражи — брикаэн в виде серо-синей диагональной клетки на зелёном поле, является официальным орнаментом Шоттского королевского дома, главами которого вот уже тысячу лет являются монархи Закатной Империи.

Под - здесь, мера веса. Один под равен сорока либрам.

Магазины - здесь, в значении "склады".

Корона - четвёртая по сташинству монета Закатной империи. Самая крупная монета - соверн (золотая расчётная монета для крупных сделок, состоит из двадцати одного скеллинга), следующая за ней монета, вторая по старшинству - либра, она же паунд (состоит из двадцати скеллингов), третья - кварта (пять скеллингов или две короны). Корона стоит два скеллинга, один грот и два пана. В скеллинге три грота. В гроте четыре пана, в пане четыре фарта.

Дросдан — букв. над-под (лэнгри). Термин обозначающий дробовое или нарезное оружие с вертикальным расположением стволов.

РПС - ременно-плечевая система. "Предок" разгрузки.

Зерновая картечь — здесь, картечь калибром в 1(одно) зерно или 1/3 инша.

Дан Регайл - исторически, древнейшая королевская резиденция, расположенная к северу от Тувра, в долине реки Рам. С момента провозглашения Закатной империи, она была превращена в крепость для содержания знатных особ, а впоследствии, в тюрьму для "злоумышляющих против короля и империи". Единственное место в бывшей метрополии, где имеется собственный двор для казни.

Ам - мера объёма вина, равная 240 пинтам или 30 имперским геллетам.