— Ты сам, между прочим, к магам на садистские опыты напросился, — напомнил между тем Сашка.
— А что там за такое-то? — спросил Димка. Монополии слушать россказни Вайми у него, понятно, не было, да и тот как-то не клялся раскрывать рот лишь в его присутствии. — Получение энергии пытками от добровольных жертв?
Вайми усмехнулся.
— И это тоже. В Замке Душ, кроме всего прочего, учили быстрому получению энергии, и из себя — тоже, — он вновь усмехнулся. — Знаешь, там — ну, в Большом Мире, — я много наслушался о том, как какой-нибудь некромант из рода некромантов получал энергию из страданий и боли.
— А это правда? — довольно нервно спросил Сашка.
Вайми вновь усмехнулся.
— Правда. Некоторые маги МОГУТ получать энергию из страданий и боли. Прежде всего, своих собственных. Очень удобно, особенно когда злобные враги бьют в морду и по многим другим частям тела.
— И из тебя тоже... получали? — спросил Сашка, с несколько болезненным, на взгляд Димки, интересом.
Вайми фыркнул.
— Нет. Но учил меня дипломированный в разных областях... специалист. Правда, часть однокурсников, когда узнали, к кому меня направили, решили, что это такое наказание и что больше не увидят меня...
— К палачу? — предположил Димка. — Чтобы ты помучился и попутно зарядился.
Вайми усмехнулся.
— Бывает и так. Кто сказал, что стать магом легко?
— Почему им не начать с себя? — хмуро предложил Сашка. Похоже, что такой вот способ обучения совсем ему не нравился. Правду говоря и у Димки по коже пробегали мурашки. Стать магом наверное здорово — если это всё же не враньё — но учиться в такой школе ему как-то не хотелось. Не хотелось мучить себя — а других и того меньше.
— Так ведь и начинают, — удивился между тем Вайми. — Своя боль доступнее же. Но надо же больше энергии.
— Ты это говорил уже, — буркнул Димка. — Лучше расскажи, как ты удовольствие от рабства получал.
— А что, и так тоже бывает? — сразу же влез Сашка.
Вайми усмехнулся.
— Бывает. Любовь к прекрасной госпоже, и лучше бы взаимная, а то возможны сюрпризы, неприятные.
Сашка усмехнулся в ответ.
— Ну, односторонняя любовь может быть тут вредна, — он вдруг нахмурился. — Я тут с бывшими рабами говорил уже. Многие из них считали, что ну, судьба такая, и что лучше так, чем быть свободным и умирать с голода и болезней. Всё время.
Вайми кивнул.
— И это тоже. Хоруны говорили же, что рабство у сильного господина — это привилегия.
— "Пройдут года и скажешь сам надменно — пускай я раб, но раб царя Вселенной!" — процитировал Максим.
— Раб Божий, — добавил вдруг Юрка.
Вайми спокойно кивнул.
— И это тоже. К счастью, в эту сторону меня ни разу не тянуло. Религии там все не очень-то приятные.
— Зато к обычному рабству тянуло, — не удержался всё же Димка.
Вайми взглянул на него — и не сказать, что очень дружелюбно.
— Нет. Классическим рабством меня, знаешь, совратить не удалось — оттуда я сбежал при первой же возможности. Вот с неклассическим всё вышло гораздо интереснее. Меня в тот раз в рабство к одной деве продали. Офигительной во всех смыслах.
— Плохо быть красивым юношем, — хихикнул Юрка. — Девы прямо жизни не дают.
Вайми насуплено взглянул на него.
— Недаром же я ушел жить в степь и носил маску из коры, чтобы чужие девы моей физии прекрасной не видели. А то ж целый гарем набежит — и чем их прикажете кормить?
Димка тоже не удержался от смеха.
— Стараться. И жениться бы тебе надо, и не на одной девчонке, и вообще ты сам виноват, что такой вот красивый.
Вайми смутился. Уши у него отчетливо покраснели.
— В степи и так со жратвой неважно, а тут ещё и девы набегут. Тем более, что в племени уже свои есть.
Вероятно оттого юнош прекрасный оттуда и сбежал, подумал вдруг Димка. А то ухи всем почеши, рыбы налови, картошки дикой накопай — а когда самому жить?..
— Офигительной во всех смыслах — это как? — несколько запоздало поинтересовался Юрка.
Вайми усмехнулся.
— Красивой. Только вот повернутой на садизме. Но она знатной мастерицей была... сексуальных опытов. Ощущения, конечно... интересные, но просто не получалось иначе с этой девой быть — ну и что, что есть стоя приходилось?..
Димка ошалело помотал головой. Он сам не знал, как повёл бы себя, если бы ему предложили пойти в рабство к деве офигительной наружности... мастерице сексуальных опытов. Но всё же...
— Это зависит от человека, — неожиданно хмуро сказал сидевший рядом Асэт. — И что именно за опыты.
Два десятка глаз с крайним интересом уставились на Вайми в ожидании подробностей. Димка увидел, что Астер начал краснеть — сперва уши, потом всё лицо, потом краска поползла по плечам и груди. Казалось, что Вайми, словно хамелеон, вдруг сменил цвет — с сияюще-золотого на бронзовый, а потом на темно-медный. Мальчишка даже представить не мог, что человеческая кожа может менять цвет так быстро и так... интенсивно. Зрелище само по себе было крайне занимательное и говорящее очень о многом...
— А надо в деталях расписывать, как... — Вайми буквально подавился воздухом.
— А как? — с искренним интересом спросил Димка. Вайми не ответил, уткнувшись пылающей физией в поджатые колени, и мальчишка посмотрел на Асэта. — У вас такого не было?
Асэт, прислонившись к стволу пальмы, сложил руки на груди, глядя на Вайми с видом профессора, обнаружившего крайне редкий случай.
— Такого-то нет — но зачем с ним это делали, хотя он не сопротивлялся, и при том не стали ломать?
— Развлечения ради, — буркнул Вайми, всё ещё не поднимая головы. — Богатая скучающая дева, то ли графиня, то ли герцогиня даже, купила на рабском базаре прекрасного юноша — и что прикажете с ним делать? Пыль вытирать — и так есть кому. А положение обязывает к самодурству и всяким нехорошим излишествам. В том числе и в сексуальных опытах на юношах прекрасных. Не обязательно же каждый раз по попе, можно и по прямому назначению употребить. А вот если что не так — покусал или ещё что там — то можно и наказать плохого мальчика.
Димка ошалело помотал головой, чувствуя, что и сам начинает... менять цвет.
— А тебе не противно было? — спросил он. — Просто игрушкой для неё быть?
Вайми вздохнул.
— Я её любил, знаешь. Серьёзно. И к... естественным влечениям пытался склонять всё равно.
— И? — с крайним интересом спросил Димка.
Вайми нахмурился.
— Ну, я же здесь, а не там, у неё...
— Да? И тебя не пороли каждый раз за "естественные влечения"? Значит всё же — любила.
— Может, и пороли, — хихикнул Юрка. — Просто он об этом не рассказывал. Может, там не одни мучения были.
Физиономия Асэта, однако, оставалась хмурой.
— Вообще — вспоминаю вот нами пережитое... Сам факт, что он может ходить и говорить, и шрамов не видно, означает, что не такая уж дева была и садистка.
Димка всё же не удержался от улыбки.
— Видимо да. Ну так и юнош прекрасный ценен именно в комплектном виде, то есть, вырывать ему ноги или там глаза смысла особого нет. Вот плетью по попе постегать или там на муравейник посадить, чтобы волнительно помучился — это всегда можно.
— Сломать психику — не захотели или не смогли? — всё так же хмуро спросил Вайми Асэт.
Тот со странной смесью чувств — свирепости и смущения — взглянул на него.
— У неё не такой продвинутый садизм был всё же. И на муравейник сажала не затем, чтобы съели, а чтобы слегка понадкусывали, — он невольно передёрнулся.
Димка невольно хихикнул — посадить эту зловредную личность голым задом на муравейник он и сам не отказался бы.
— А когда ты на опыты к магам напросился? — напомнил между тем Максим.
Вайми вскинул голову, явно до смерти довольный переменой темы.
— Там ощущения были... совсем странные, — он задумался, явно вспоминая. — Как будто твоё тело — уже и не твоё. Как будто тебя... куда-то вытесняет. Потом — только тьма. И в темноте...
— Что? — спросил Димка, когда пауза затянулась.
Вайми вновь задумался.
— Миры. Каждый раз я попадал в... пространство, где были видны какие-то ДРУГИЕ миры. Это было не небо, нет! В смысле, там не было планет, звезд, всякого такого...
— А ЧТО тогда было? — удивленно спросил Сашка.
— Облака... ну, клубки образов, словно думаешь или там сон видишь. Только много-много. И можно было в какой-нибудь из них войти. Ну, не физически, конечно, а как во сне, когда взгляд есть, а тела нету.
— А ты наш мир видел? — спросил Димка с неожиданным волнением. Впервые за всё время пребывания здесь он наткнулся хоть на какую-то, пусть призрачную, возможность выхода отсюда!
Однако Вайми посмотрел на него с искренним недоумением.
— А какой мир — ваш-то?
Мальчишка смутился, чувствуя себя так, словно с разбегу налетел на каменную стену. В самом деле, как объяснить, как выглядит его родной город человеку, который и на Земле ни разу не был?
— Ну... здания всякие... машины... — наконец, буркнул он.
Вайми вновь задумался.
— Такое было, — наконец, сказал он. — Не один раз даже. Я видел здания, уходящие в облака...
— Это не у нас, — смущённо буркнул Димка. — У нас такого нет. Пока.
— А что есть? — спросил Вайми совершенно искренне.
Димка задумался.
— Ну, Кремль, — Вайми всё ещё ожидающе смотрел на него — это слово ему явно ничего не говорило, и мальчишка добавил: — башни такие, с красными звездами на шпилях.
Вайми задумался, вспоминая.
— Нет, такого вот не видел.
— Такие дома, длинные, пятиэтажные, из серого кирпича, — нашелся Сашка. — Под шиферными крышами. Серыми.
Вайми вновь задумался.
— Такие вот видел, — сказал он, и сердце Димки ёкнуло. — Между ними деревья, и такие штуки ездят на колёсах...
— Вот, это наш мир и есть! — радостно подтвердил Сашка.
Вайми посмотрел на землян — с неким новым интересом.
— У вас я бы хотел побывать. У вас... — он задумался, очевидно подбирая слово. — Уютно.
— А можешь? — с волнением спросил Димка.
— В принципе могу — если найду Мастера Снов, и мне повезёт вновь на ваш мир наткнуться.
— Нет, на самом деле побывать. В своём теле.
Вайми вздохнул и вдруг нахмурился.
— В своём — нет. Я про такое вот не слышал даже.
— Но мы-то — вот тут! — Димка даже ногой притопнул, для наглядности. — Значит, есть способ!
— Способ-то есть, — согласился Вайми. — Только вот я его не знаю.
— А кто знает?
Уголки губ Вайми тронула невеселая усмешка.
— Мастер знает. Ну, Хозяин.
— Я и сам знаю, что знает! — разозлился Димка. — А ещё? До Мастера-то нам не добраться. Ну, пока что.
Вайми покачал головой.
— Димка, я не знаю. Не слышал даже, что кто-то в другие миры тут путешествовал. А я много что слышал...
— Но люди-то тут появляются! — продолжал напирать Димка. — И всякие твари. И целые города даже. А кто-то, говорят, и исчезает. Так что есть какой-то выход.
Вайми усмехнулся — невесело.
— Надир есть. Который Ось Миров. Он пронизывает их все, пронизывает всю Реальность и может смешивать Сущее.
— Это мы слышали уже, — буркнул Димка. — Только вот к Надиру тому нужен Ключ, а Ключ то ли у Серого с Тошкой и Андрюхи, то ли ещё скрыт в горах, то ли в лапах Хорунов вообще...
Все помолчали — тема точно была не самая весёлая. А Димке и без того было тошно — он буквально каждый час ожидал нападения глупо освобожденных им Хорунов, и вполне буквально чувствовал, как истекает отпущенное им время. Не то, чтобы он ВЕРИЛ, что Червь может освободиться... но ИСКЛЮЧИТЬ эту возможность он тоже не мог, и её приходилось учитывать. Только вот и изменить что-то он не мог. Без флота им не добраться до Столицы, не освободить девчонок — а без девчонок им не двинуться куда бы то ни было. Бросить их было просто невозможно, немыслимо... хотя порой Димка ловил себя на том, что вполне всерьёз обдумывает и эту возможность. И не очень-то она его пугает...
Мальчишка поёжился. Он сам понимал, что этот вот мир изменил его. Да что там "изменил"! От прежнего Димки Светлова, обычного ученика седьмого "Г" класса, можно сказать ничего не осталось, — а ведь и времени, вроде, прошло не так много... Но слишком уж много невозможного оказалось возможным, слишком многое из того, во что он верил, оказалось... м-м-м... неточным. Вот они, пионеры, спокойно рассуждают о магах, заклятьях, сексуальных опытах — о всём таком, о чём раньше и думать не стали, а узнав, только посмеялись бы. А здесь в этом ничего смешного нет. Здесь это реальность. И реальность страшноватая...
— Страшноватая, — повторил Димка вслух, сам не заметив, что говорит.
— Что?.. — переспросил Юрка.
— Да так, — мальчишка смутился. — Думаю вслух.
Он посмотрел на море. Волны всё так же набегали на песок, ветер трепал волосы, солнце клонилось к закату. Всё было как всегда. И всё было по-другому...
— Знаешь, — вдруг сказал Вайми, — я ведь тебя понимаю.
— Что ты понимаешь? — Димка не обернулся.
— Ты боишься не того, что Хоруны вернутся. И не того, что Червь освободится. Ты боишься, что сам станешь таким, как они. Тираном, который учит всех жить. А непослушных карает. Для их же пользы.
Димка молчал.
— Не станешь, — спокойно сказал Вайми. — Потому что ты боишься этого. Настоящие чудовища не боятся стать чудовищами.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю, — усмехнулся Астер. — Я видел их. И я вижу тебя.
Он поднялся, отряхнул песок с набедренной повязки.
— Пойду. Завтра рано вставать.
— А ты откуда знаешь, что завтра рано? — спросил Борька. — Ты же часов не носишь.
— Солнце садится, — назидательно ответил Вайми. — Значит, скоро ночь. А ночью надо спать.
— Логично, — хмыкнул Борька.
* * *
Вайми ушёл, и на берегу стало тише. Димка сидел, глядя на волны, и перебирал в голове всё, что услышал. Миры за пределами Ойкумены. Маги, способные получать энергию из боли. Рабы, которые любят своих хозяев. Девы, которые покупают прекрасных юношей для сексуальных опытов...
И Вайми, который прошёл через всё это — и остался собой. Наверное.
— Ты ему веришь? — спросил Сашка, пристраиваясь рядом.
— Не знаю, — честно ответил Димка. — Частично — да. Частично — нет.
— А в какую часть?
— В ту, где он говорит, что мир вокруг Ойкумены большой и страшный, — Димка помолчал. — Это я и без него знаю.
— А в какую не веришь?
— В ту, где он говорит, что я не стану чудовищем, — тихо сказал Димка. — Потому что я уже почти стал. Держал пленных в зиндане. Сжег город. Устроил над жрецом казнь египетскую...
— Не стал, — твёрдо сказал Сашка. — Ты отпустил пленных. Ты не дал их убить. Ты дал им шанс.
— Шанс на что? На то, чтобы сдохнуть в лесу от голода или стать добычей змееволков?
— Шанс на жизнь, — ответил Сашка. — Это их выбор — как ей распорядиться. Но ты дал им его.
Димка долго молчал.
— Ты прав, — сказал он наконец. — Наверное.
* * *
Костёр догорал, и народ понемногу расходился по шалашам и навесам. Димка остался один. Сидел на песке, глядя на тёмное море, и думал о Машке. О том, что она сейчас делает, о чём думает, снится ли она ему оттого, что он думает о ней, или оттого, что она думает о нём...
