Мистика Александра Блока

"Что?!"

— Розочка, ну как ты не милосердна! — укрыл улыбку в бороде Арон Моисеевич. — Вот и ещё один мужчина сражён твоей красотой!

9. Складик

— Вот так и живём, — улыбнулся Арон Моисеевич. — Герцог Витовд оставил после себя некоторые ингредиенты и научил, как их использовать, и я, как старый алхимик из какого-нибудь приснопамятного XVI века, готовлю снадобья... Ну хоть и не вечной молодости, но способствующих здоровью — в том числе и внешнему... Представляете, я при этом чувствую себя почти Махаралем из Праги! О, молодой человек, я вижу в Ваших глазах недоумение! Но и Вы о нашем великом Йехуде Лива бен Бецалель, конечно же вспомните: именно он во времена римского императора германской нации Рудольфа II и русского царя Ивана IV по прозвищу Ужасный сотворил каменного голема! И, возвращаясь к моей скромной персоне, самое поразительное — эти мази, в основе которых, например... уж простите за физиологизм — яичники самок багровых горгулий... Представляете, мне посчастливилось...

— Арон Моисеевич! — прервала его супруга. — Я тебя очень прошу: не в моём присутствии о таком ужасе! Ну, я тебя очень прошу! Ты же помнишь, я, когда голову этой страшной мерзости увидела, я же чуть не потеряла ощущение здешней реальности! Ты лучше спроси нашего дорого гостя, как дела у милого Витовда?

" — Не ври", — опять предупредил голос.

"Да что тут врать?! Я и сам, мало что понимаю!"

" — Вот в этом роде и отвечай".

— К сожалению, ничего конкретного рассказать не могу, — тут же развёл руками Аверьян, — Сам мало что понял. Сейчас я выполняю его конкретное задание. Пункт первый — прийти в аптеку. Пункт второй — вернуть... то есть попросить Вас, Арон Моисеевич, передать заклад герцога.

Супруги переглянулись, старик вздохнул, а цветущая еврейка прижала руки к раскрасневшимся щёчкам.

"И ей без году шестьдесят?!" — опять поразился вчерашний студент.

— Что ж, — ещё раз вздохнул счастливый муж такой цветущей женщины, — давайте Ваше задание выполним. Розочка присмотри за залом, а мы сходим на склад. Идёмте... э-э-э...

— Извините, — спохватился Аверьян. — С этой революцией я совсем утратил манеры. Разрешите представиться — Аверьян Аристархович Пожлаков, — он поклонился старику, женщине, — собственной персоной к вашим услугам.

— Очень приятно, а нас Вы уже знаете. Что ж, Аверьян Аристархович, идёмте.

И он повёл молодого человека к той дверце, через которую пару минут назад вошла Роза Марковна. Там оказался тёмный коридор, ведущий в обе стороны.

— Ох, разруха... — проворчал аптекарь, чиркнул зажигалкой, поводил ею по сторонам. — Где же эта дьяволова свечка? — но через десяток секунду раздражённо задул огонь. — Перед кем я пытаюсь конспирироваться?! А двери все прикрыты.

И коридор осветился, ярко, как вчерашние залы и рекреации ДИСКа. Аверьян ослеплённо зажмурил глаза.

— Извините, Аверьян Аристархович! Разволновали Вы меня, старика. Рука дёрнулась. Сейчас подправлю. Да и вдруг Розе Марковной заглянуть сюда понадобиться — дверь откроет, на улице увидят. Зачем людям повод к пересудам давать?

Аверьян чуть приоткрыл глаза, и увидел, как аптекарь дотронулся до стены, начертил на ней косой крестик, а потом повёл пальцем вниз. И свет, следуя его движению, начал угасать. Когда в коридоре стало почти сумеречно, хозяин удовлетворённо пробормотал: "Нам здесь не газеты читать!" — и опять перекрестил две короткие косые линии.

Но ведь никакого выключателя, даже кнопки никакой не было!

Глаза к свету привыкли, и Аверьян осмотрелся. Сияние лилось с потолка. Но и на нём не было лампочек! Никаких! Мягко светилось полностью всё полотно перекрытия.

— Впечатляет, да? — посочувствовал ему аптекарь. — Я поначалу себя рядом с Витовдом тоже эдаким индейцем, впервые лошадей, ружья и настоящие корабли увидевшим, чувствовал. Вот и здесь... Он на наши лампочки просто обсмеивался. Говорил у тех на светимость уходит только пять процентов энергии, тогда как даже у наших земных гнилушек — девяносто пять.

"Правда, что ль?"

" — Про ваши лампочки — ещё хуже, а про гнилушки... Разные методики дают разные подсчёты, но где-то около того. Но сравнение, конечно, не совсем корректно. Природа — она та ещё искусница. К примеру, соловья слышно до трёх километров — это расстояние, на котором разносится в лесу выстрел из вашего охотничьего ружья. Но у ружья — в патроне взрывается порох, а какой порох в горле у крохотной птички? И выстрел — мгновенен, соловей же может пропеть всю ночь".

— Куда мы идём? — вслух спросил Аверьян.

— На склад, молодой человек, на склад. Вы же должны помнить, как всё это звалось до революции, до разрухи — всего четыре года назад?

— "Аптекарский склад".

— Точно. Кстати, благодаря и этому тоже, удалось отстоять помещения от реквизиции. Специальные условия хранения лекарств невозможно организовать в маленькой комнатке. В "Аптекарском складе" должен быть склад, должен. Идёмте, нам вот сюда.

Аптекарский кладовщик подошёл к торцевой двери, достал ключ, открыл. Загнул внутрь ладонь, пошарил ею, и темнота впереди рассеялась.

— Проходите, а здесь свет я вообще погашу. Ах, старость не радость — таким осторожным стал!

Но Аверьян чуть притормозил и теперь хорошо рассмотрел , как палец хозяина опять сначала начертил на голой стенке невидимый косой крест, а потом прочертил настолько же невидимую линию вниз. Света в коридоре не стало. Ещё один косой крест, и палец оторвался от стены.

— Да, — подтвердил старик невысказанному предположения своего гостя, — никаких отдельных выключателей не требуется, а только в любом месте на стенке несколько движений пальцем...

— И Ваша жена тоже имеет такую возможность?

— Да кто угодно. Хоть Вы. Правда, размер креста критичен. Мы-то с Розочкой уже поднаторели, а поначалу не всегда с первого раза выходило. Идёмте, осторожней только — лестница всё-таки...

Короткая лестница вела на подвальный этаж, и там в просторном зале — стеллажи, стеллажи, стеллажи... Большей частью пустые. И запертые на небольшие висячие замки шкафы. "Наверное, тоже, — подумал Аверьян, — давно уже далеко не полные".

Его подвели к стене, где два шкафа отстояли друг от друга на метр-полтора. Арон Моисеевич подошёл к стене и пальцем нарисовал... Нет, на этот раз палец двигался по такой замысловатой траектории, что Аверьян получившуюся фигуру представить не смог. Что-то вроде скрипичного ключа? Аптекарь обернулся, увидел недоумение спутника и довольно улыбнулся:

— Мы с женой этот вензель неделю затвердить не могли. Ведь его надо, к тому же, одним движением начертить, не отрываясь, не останавливаясь. Зато теперь вот!

Он раскрытой ладонью провёл по стене сверху вниз, и часть стены меж шкафами с уровня чуть ниже головы Аверьяна беззвучно ушла вниз.

— Проходите, — отступил старик. — Долго там планируете?..

"Планирую что?" — подумал Аверьян, но спросить не успел.

" — Час-два..." — подал голос Витовд.

— Пару часов, может быть, — озвучил его реплику парень.

— Вы уж, извините, но это помещение принято держать запертым. За Вами дверь я прикрою. Свет включить? Звонок показать? А остальное?

" — Пусть свет включит. Его регулировать потом потренируешься. С остальным сами разберёмся".

— Свет, если Вас не затруднит. С остальным — я сам.

— Вот и ладушки...

Арон Моисеевич вошёл — ему и пригибаться не пришлось, протянул руку к стене, внутренняя комната мягко осветилась. Он вышел.

— Закончите — двойной звонок дайте. Двойной — чтоб не путаться на случайное касание. Если через три часа знака не подадите, я загляну, хорошо?

— Да, отлично, — согласился Аверьян Аристархович и вошёл. — Спасибо.

А аптекарь протянул руку к тому, что осталось выше прохода, опять начертил на ней диковинную фигуру, провел ладонью вверх, и проход замкнулся.

"И что теперь?"

" — Теперь раздевайся" — хмыкнул голос.

И Аверьян осмотрелся, вчувствовался в окружающую его атмосферу и аж выдохнул: вот оно — в помещении было по-настоящему тепло. Даже не двадцать один — двадцать два градуса, как вчера было в ДИСКе, а наверняка полновесные комфортные плюс двадцать четыре, а то и подчёркнуто тёплые двадцать пять — двадцать шесть!

Он снял шапку, пальто, размотал шарф... Помедлил, но снял и сюртук.

" — Раздевайся совсем. Здесь имеется ванна с горячей водой. Вспомнишь молодость, прогреешься, отмоешься".

"То есть и горячая вода есть?!"

" — Раз свет есть, то и горячая вода — тоже".

"Но как?! Тут что, свой генератор?! Но откуда на него солярка? А ванна-то где?"

" — Здесь не электричество. У нас другая энергия в ходу. Ванна — третья дверь налево. А старики-то, верно, сюда жить перешли, вон кровать наспех заправлена. Роза Марковна явно перестилала, вот и задержалась. Да и правильно, что в вашем революционном Питере зря здоровье терять?! — и голос опять хмыкнул: — Интересно, как Блок это нашествие своих любимых варваров переживает?"

"В 18-ом ему в квартиру подселили матроса. Зинаида Гиппиус... — он хотел объяснить, кто это, но голос перебил:

" — Знаю!"

"...Зинаида Гиппиус откомментировала: "Одного? Жаль! Надо бы двенадцать!""

Тут Аверьян открыл подсказанную ему третью дверь налево и, не выдержав, вслух выдохнул:

— О-о-о!..

Здесь было просто жарко и влажно. В центре сияла белым утопленная в полу ванна, да не ванна — маленький бассейн, непривычной треугольной форму, рассчитанная, судя по двум подушечкам под голову, на двух человек одновременно!

— А что за плёнка? — ванна была словно запечатана тонкой прозрачной плёнкой.

" — Небольшая бытовая магия. После каждого омовения, ванная очищается, обеззараживается и, в знак того, что она готова для следующего клиента, на ней образуется вот такое покрытие. Кстати, судя по воздуху, Розу Марковну мы именно отсюда сдёрнули. Но видишь, минут пять-десять, и всё снова готово".

Аверьян уже не особо прислушивался, он поспешно скидывал с себя одежду. Ощущение постоянной собственной нечистоты доставало едва ли не хуже постоянного голода. А тут...

" — Подожди, сначала одежду в стиралку сложи".

— Куда?! — от неожиданного термина перешёл на голос Аверьян.

" — В стиральную машину. Вон, светлый шкаф с серой полосой. Не беспокойся, в нашей машинке вода не используется, и одежду не выкручивают. Прокаливают — да, но после ещё и отглаживают".

Про механические машины для стирки Аверьян слышал. Слышал даже, что появились подобные и с электрическим двигателем, но всё равно вспомнил, как старый еврей жаловался, что временами тот ощущал себя краснокожим, лупающим зенками перед паровозом.

Внутри шкафчика всё было понятно: плечики для костюма и рубашки полки для белья, носков и прочей мелочи типа носового платка. Хоть тут не пришлось позориться с вопросами...

Когда он прикрыл дверцу, внутри слегка зашелестело, а слева у серой полосе появился тонкий пустой сектор.

" — Это процесс отмечается. Когда вся полоса заполнится зеленью — она сменится синевой. И можно будет вынимать. Минут на десять-пятнадцать..."

Опять, словно ребёнку... Да ещё и когда вернулся к ванне, пришлось спросить:

— Как убрать плёнку?

" — Хлопни по ней ладонью. — он сделал, и плёнка лопнула и втянулась в края ванны. — Как включить воду, догадаешься?"

— Ну, ты меня совсем уж за индейца не держи! — проворчал петербуржец. — У нас такие же стоят.

Рычажок крана был один — он приподнял его, и из множества отверстий по краям хлынули потоки воды. Аверьян понимал: отведи край его в одну сторону вода пойдёт теплей, в другую — прохладней. Если последней здесь провела время Роза Марковна, то она любила погорячее. Впрочем, среди вечной промозглости революционного бытия, Аверьян спорить с женщиной не стал. И отмыкал, прогревался, отмывался, блаженствовал почти час. Тем более, что в волшебной ванне из другого мира обнаружилось ещё и то, чего в Питере не было — гидромассаж... А открыв рядом стоящий шкафчик, Аверьян к своему изумлению помимо упаковок хорошего мыла сразу увидел и то, что появилось незадолго до октябрьского переворота — коробочку, на которой ярко выделялся чёрный мужской профиль с такой же чёрной надписью под ним — "Schwarzkopf Trocken Schaunpon" — порошковый шампунь! Вот тебе и аптекарь!

" — Пользуйся, — развеял его сомнения Витовд. — То, что видишь, вряд ли, что оставил я, но с Ароном Моисеевичем договоримся. Там, у нас, шампунь обычно жидкий, но этот для волос всяко лучше мыла. Отмывайся! А то гадать уж очень непривычно: с чего это дама поморщилась — ей твоя шутка не понравилась, или, от того, что у тебя волосы засалены".

Какое же это блаженство — чувствовать себя не индейцем, раз в году купающимся в проруби, а по-настоящему белым человеком! А уж вспоминать вчерашнее высокомерие Ларисы... Даже стыдно немного стало. Аверьян с головой ушёл в воду, а потом высунул из воды только нос. А, чтоб замаскировать своё смущение, мысленно попросил:

"Ты не ответил, откуда здесь свет, тепло и прочее. Что это за "другая энергия"? Расскажи".

" — Да я не алфизик. Ты, вот, объяснить сможешь, почему раскалённый металл испускает свет? Или, откуда в замкнутой рамке, пересекающей магнитные линии, появляется электрический ток? — Аверьян только покачал головой. — Так что, и от меня особой научности не проси. А энергия... Я тебе вчера упоминал о сугубом различии наших миров: у нас магия, у вас — искусство. И вот оно..."

"Ты хочешь сказать, что здесь вот, — он шлёпнул по белой пене в ванне, — теплая вода, потому что где-то в стену вмонтирована картина Айвазовского?"

" — Нет, — засмеялся Витовд. — Наша энергия позволяет... позволяла мне магичить, ваша — писать Айвазовскому его марины. Не только, конечно. Недаром же вся ваша Земля — заповедник. Вы не сознаёте, где живёте. У вас, например, простуда проходит за неделю, у нас — за три недели! Я, когда, сюда раньше наведывался, себя почти бессмертным ощущал. Да тот же Айвазовский... Повесь картину художника его уровня в помещении с больным, и срок излечения уменьшается почти на 15%! И не только простуды. Конечно, и на пару дней быстрее вылечиться тоже приятно, но представь тяжёлые раны, когда лежат чуть ли не год. Месяц-другой отыграть у болезни для полноценной жизни — это тебе как? Или как тебе такой фактик: вероятность зачатия ребёнка в такой спальне тоже увеличивается — даже чуть больше, процентов до двадцати. А проблема деторождения у нас... Она у нас существенна".

"Ладно, для меня родовспоможение пока не актуально. Что со светом и теплом?"

" — Да с ними всё просто. Как знаешь, энергия ниоткуда не появляется и в никуда не уходит. Вы потихоньку начали все виды энергии преобразовывать в электричество и использовать уже его. У нас в роли подобного костыля работает универс. Видишь ли, есть артефакты, работающие прямо на магии воды, но как ими пользоваться магу воздуха или неодарённому? Поэтому и мы все виды магической энергии давно уже преобразовываем в один, универсальный. В этой комнате всё тоже работает на нём. Стоят аккумуляторы. Вот от них энергия и идёт — и на свет, и на воду, и на тепло, и на защиту".