Последующая ночь можно было назвать какой угодно. Но точно не скромной.
Наверно, шампанское подействовало.
Или её наряд. Вечно угрюмая, озабоченная и погруженная в дела и планы Елка, никогда особенно не любившая этот праздник, но не желающая упускать прекрасный случай, уговорила-таки Аликс нарядится Снегурочкой. В короткой шубке, чулочках и замечательнейших сапожках на высоченной шпильке.
Пять дней спустя пришлось вернуться из уже привычного, ставшего родным домом Царского в город. Рождество! Аликс получала громадное удовольствие от всего -рождественская служба, подарки под огромной, выкопанной вместе с корнями елкой, катание вдвоем с обожаемым Ники в охотничьих санях на иноходце...
Кюба, дворцовый шеф-повар, также наконец-то смог отвести душу. Николай обычно предпочитал что-нибудь простое и грубое, вроде молочного поросенка с хреном, которого он любил запивать портвейном, Александра же берегла фигуру, являвшуюся ОБЩИМ достоянием Елки и Аликс. Последняя, вдобавок, склонялась к вегетарианству. Кюба, являвшийся, по отзывам знатоков, одним из величайших французских поваров наших дней — ну, то есть своего времени — от этого страшно мучался, хотя и старался не показывать своих страданий. Под Рождество и русский Новый Год он оттянулся по полной программе — раз уж выпал такой случай понаготовить всего изысканного и достойного его таланта, так ведь грех его упускать!
4.
В десятых числах января царская семья вновь перебралась в обставленные заново комнаты в Аничковом Дворце, где хозяйкой была вдовствующая царица. Первый год царствования Николая II открылся брожением земских чинов в провинции: во множестве приветственных адресов, поднесенных царю, земцы намекали на расширение прав земства. Победоносцев твердил, что на самом деле они имеют в виду конституционные реформы, и пугал новым тайным съездом. Утверждал, что будет как в конце 70-х, когда пять губернских земских собраний — Харьковское, Полтавское, Черниговское, Тверское и Самарское — одно за другим в адресах к царю просили созвать земский собор, "даровать истинное самоуправление, неприкосновенность прав личности, независимость суда и свободу печати". А в апреле 1879 тайный съезд земских деятелей в Москве принял решение организовать выступления земских собраний с требованиями политических реформ! В том же году полиция конфисковала тираж программной брошюры, напечатанной в организованной земцами в Галиции нелегальной типографии, и подготовленные к печати рукописи.
Словом, таким только палец покажи издали — тут же всю руку по плечо отхватят. Дай им только волю — сразу о конституционной монархии толковать начнут.
А то и о республике возмечтают.
Семнадцатого января 1895 года в Николаевском зале собрались во множестве либеральные депутации — дворянские, земские, городские... Вот, вот сейчас государь должен был ответить... Николай твердыми шагами вышел в залу, снял шапку, искоса глянул в неё:
— Я рад видеть представителей всех сословий, съехавшихся для изъявления верноподданнических чувств, особенно же — представителей земства, столь много делающих для Империи. Но мне стало известно, что в последнее время слышны среди них голоса людей, не имеющих никакого представления ни о чем РЕАЛЬНОМ и оттого увлекшихся различными... мечтаниями, — пауза была сделана мастерски, а изменение интонации... В Николае, без сомнения, умер великий артист. Если бы только не неумение обходиться без шпаргалки...
В краткой, но прочувствованной речи Ники обрушился на этих строителей воздушных замков, проехавшись по ним, как танк по донской степи. Однако также были брошены и намеки, что реформы последуют — хотя и не такие, на которые надеются "мечтатели". Царь заявил, что его "глубочайшим убеждением является вера в то, что если закрыть все пути для мирной эволюции, то вооруженная, кровавая революция станет неизбежной", — и пообещал охранять основы самодержавия от любых покушений, как слева, так и справа. В завершающей части речи государь вернулся к "истинным радетелям земства, не пытающимся строить замки в облаках, а делающим реальную работу" и поблагодарил их за все, сделанное земскими учреждениями, а особенно за их "попечительную и благотворную" деятельность в области народного образования и медицины.
Похвалы были приятны, не без того, однако же упрек в незнании жизни...
Либералы были бы оскорблены до самых глубин души — если бы признавали её существование.
5.
Николай Егорович Жуковский, член-корреспондент Императорской Академии Наук, доктор прикладной математики, профессор Московского Государственного Университета и Московского Высшего Технического Училища, был приглашен в Петербург лично Её Величеством.
Произошло это сразу же после встречи Императора с либеральными депутациями, и по дороге на вокзал профессор Жуковский и лично передавший приглашение Дмитрий Иванович Менделеев вволю почесали языки о цитаты из выступления Его Величества. Стенографическую запись "Московские Ведомости" напечатали утром 18 января — профессор купил газету на вокзале и пришел в восторг от тех перспектив, что обещали слова императора о реформах и "благотворной деятельности" земств.
Дмитрий Иванович Менделеев, в данный момент занимавший должность директора Палаты Мер и Весов, но свои занятия отнюдь метрологией не ограничивавший, постоянно участвовал в делах "Совета торговли и мануфактур" МинФина, был советником Морского Ведомства, активным членом разнообразных комиссий вроде Комиссии по устройству Томского университета... И писал не менее трех книг и работ за раз. Сейчас, например, он работал над новым, уже шестым по счету изданием "Основ химии", переизданием "Двух лондонских чтений" и статьей в "Морской сборник"... А ещё Дмитрий Иванович был составителем, редактором и автором многих статей выходящей у "Брокгауза и Ефрона" серии "Русская Промышленная Библиотека", писал статьи для энциклопедического словаря того же издательства...
И если уж он выкроил время не только для этого совещания, но и чтобы самолично съездить в Москву и пригласить... Значит, повод был достойный. Сам же г-н тайный советник знал только, что дело связано с каким-то крупномасштабным проектом в области воздухоплавания.
6.
До Петербурга профессора не добрались. Они даже в поезд не сели. У вокзала их встретили двое — неприметный в "полевом зимнем" преображенский подпоручик, замотанный шарфом по самые глаза, и подполковник в длинной кавалерийской шинели со значком Академии Генерального Штаба на груди.
Через внешнее кольцо оцепления укрытого на запасных путях царского поезда, состоявшее из солдат Лейб-гвардии Железнодорожного батальона и улан Её Величества, подпоручик провел профессоров сам, а у второго, внутреннего, передал их бородатому сотнику Конвоя, проводившему "господ ученых" к салон-вагону.
В темно-зеленом кабинете за приставленным ножкой к букве "Т" узким столом для заседаний сидели двое офицеров. Одного из них Николай Егорович знал очень хорошо — полковник Александр Матвеевич Кованько, с 1885 года командовавший Учебным Воздухоплавательным Парком, являлся одним из известнейших деятелей воздухоплавания в России. Подполковника Генерального Штаба Поморцева Жуковский лично знал хуже, однако признавал его репутацию выдающегося аэролога и автора первого в России учебника по синоптической метеорологии — вышедшего лет пять назад "Очерка учения о предсказании погоды".
Дмитрий Иванович коротко рекомендовал профессора Жуковского Её Величеству, с деловым видом восседавшему за изображавшим перекладину буквы "Т" огромным письменным столом, что-то черкая в каком-то докладе. В ответ императрица коротко кивнула и сразу же перешла к делу.
7.
Обещанный Менделееву "большой проект" был детищем очередного ночного озарения. Елка, детально, не то что построчно, а прямо-таки побуквенно изучая все прочитанные, пролистанные или хотя бы мельком виденные книги по истории покорения воздуха, быстро поняла, что одному командиру Учебного Воздухоплавательного Парка, при всех его талантах и способностях, в одиночку повторить труд хотя бы одних только братьев Райт и графа Цеппелина потянуть не светит.
Прежде всего потому, что это и не входит в его задачу: по должности Александру Матвеевичу положено готовить воздухоплавателей и персонал для обслуживания воздухоплавательной техники. Поскольку АУЦ будет изображать из себя не только учебный, но ещё и исследовательский институт — шампунь и кондиционер в одном флаконе — постольку будут расширены и функции УВП. В этих же пределах. То есть его задачей станет изучение тактики и техники применения воздухоплавательных судов для военных нужд.
ТОЛЬКО!
Нагружать его вдобавок ещё и всеми задачами по созданию технологий, требующихся для постройки дирижаблей и самолетов... Это, в конце концов, просто бесчеловечно! У господина полковника и своих задач выше крыши — так вьючить на него ещё механику в целях моторостроения, химию в целях пропитки обшивки и создания ракетных двигателей, аэродинамику в целях общей теории построения летательных аппаратов тяжелее воздуха... А значит, нужно найти таких людей, которые могли бы освободить полковника Кованько от не свойственных его должности обязанностей.
8.
Николай Егорович Жуковский, известный Елке по городу в Московской области и ЛИИ своего имени (первоначально — институт инженеров Красного воздушного флота, с 1922 года — Военно-воздушная инженерная академия им. Н. Е. Жуковского), который окончил когда-то один из друзей её Ветерана, был наилучшей кандидатурой. Вдобавок, его рекомендовал лично Менделеев — имя в научных кругах более чем значительное. Магистерскую диссертацию защитил по теме "Кинематика жидкого тела", докторскую — "О прочности движения"...
И к тому же, по отзывам и Менделеева, и некоторых других, отличный педагог.
Словом, на должность руководителя проекта "Полет" кандидат просто идеален.
9.
Замысел Её Величества погрузил Николая Егоровича в благоговейное молчание. Да и Менделеев также был немало удивлен. Обсуждая с императрицей тот или иной вопрос, он, конечно, помнил, с КЕМ беседует...
Когда его не отвлекали её поразительные, фантастические идеи. Александра Федоровна блистала перлами ума с такой же легкостью, с какой иные светские красавицы блистали глубокими вырезами бальных платьев...
Но даже и в такие минуты, обсуждая поточный способ производства или там влияние отличий российского климата и географии на себестоимость российских товаров, он и не предполагал встретить в женщине такую бездну предприимчивости.
Всего за четыре дня она смогла создать буквально из ничего целое акционерное общество — "Российское О-во Воздухоплавательных Сообщений", предназначенное для строительства и эксплуатации воздухоплавательных судов. Более того: она смогла раздобыть для этого общества кредит в пятьсот тысяч рублей — и это только на "экспериментальные нужды и первичное освоение"! — найти инженера, готового выполнить проект завода, и приобрести в Москве участок под строительство!
Причем и землю, и само строительство оплачивал Кабинет Его Величества!
То, что завод предполагалось строить механический, ученые вначале списали просто на женскую бестолковость...
О, как они ошиблись!
Попытка разъяснить недоразумение, мягко указав на то, что для воздухоплавательных судов механического завода строить совсем не нужно, а требуется в первую очередь химическое предприятие — поскольку нужнейшими вещами для воздухоплавания являются летучий газ, который, собственно, и подъемлет аппарат, и оболочка для судна, оного газа не пропускающая...
С каждым словом, наперебой изрекаемым переполненными научным апломбом профессорами, ошарашенными прозвучавшей цифрой — нет, даже ЦИФРОЙ — температура в комнате падала градусов на десять.
Александра Федоровна, как оказалось, ненавидела даром терять время. О чем и объявила в ответном разъяснении. Тон, холодный как воды Белого моря, и сверкающие ледяной синевой недостижимых горных вершин глаза, лицо — словно тончайшей лепки маска из снега... Академики увяли, как цветы в морозильнике.
10.
На вопрос "Знакомы ли господам имена Лилиенталя, Адера, Можайского и Максима?" господа отреагировали правильно. Имена были им знакомы. Ещё бы не быть! Работа "Полет птиц как основа авиации", опубликованная Отто Лилиенталем в восемьдесят девятом — это же, считай, классика! Полковник Кованько, горячий сторонник аэростатов, заметно поскучнел лицом.
— Значит, всем все ясно? Приоритет — летательные аппараты тяжелее воздуха. То есть летающие по принципу птиц и планеров Отто Лилиенталя. Однако мне, как человеку практическому, планеры сами по себе интересны мало. Поскольку не могут нести боевой службы.
Вот тут вытянулись лица уже у штатских. Ха, это вы ещё подробностей не знаете!
— Следовательно, этим... самолетам, что ли? А то каждый раз выговаривать "летательный аппарат"... Значит, самолетам нужен двигатель.
— Вы предполагаете паровую машину?
— Я, Дмитрий Иванович, не предполагаю НИЧЕГО. Поскольку не люблю отбивать хлеб у специалистов. Вот Николай Егорович проведет опыты с планерами, вычислит необходимое соотношение веса и прилагаемой мощности... тогда и поговорим. А предварительно... Хайрем Максим, господа — не самый бездарный из инженеров. Его пулемет — это, я вам скажу, оч-чень убедительное тому свидетельство. И если уж у него с паролетом фокус не вышел... Значит, искать надо в другом месте.
— Гх-м... Ваше Величество...
— Смелее, Дмитрий Иванович. Вы хотели...
— Я... э-ээ... немного успел узнать вашу манеру вести дела... Ваше Величество...
— Дмитрий Иванович, давайте без экивоков. Вам кажется, что я знаю правильный ответ?
— Ну-у... в общем — да.
— Вам кажется неправильно. Я могу только ПРЕДПОЛАГАТЬ... и вполне может быть, что неправильно. Поэтому, пока Николай Егорович будет проводить свои опыты, кто-нибудь из его учеников будет заниматься двигателями. Вам понадобиться создать три группы — паровых машин, двигателей внутреннего сгорания. Третью группу... её, я полагаю, необходимо будет создать при обязательном участии АртАкадемии. Она будет разрабатывать ракеты.
Здесь поскучнели все и разом. Естественно — расцвет артиллерии. Жюль Верн пишет "Из пушки на луну". Ракеты всеми и везде давно уже списаны в утиль. Выпускаются, и то очень малыми партиями, только осветительные — а ведь было время, и не так уж давно...
— Господа, не делайте таких лиц. Мы не можем знать заранее, что перспективно, а что — категорически нет. Или кто-то из вас уже пробовал приставить к самолету ракетный двигатель и посмотреть, что из этого выйдет? Нет? Так попробуйте! Чем черт не шутит... если ангелы спят. Вдруг и получится, а?
11.
Елка видела три направления, в которых требовалось вести работы. Первое — теоретическое. "— Это, Николай Егорович, ваша стезя". Пусть математикой полета, динамикой движения выгнутых и вогнутых плоскостей... ну, что там у Лилиенталя? Короче, Жуковскому как специалисту по летанию птиц и планеров, и карты в руки. Второе. Двигатели. Тут, в общем, все ясно. Паровые, внутреннего сгорания и ракетные. По каждому направлению — особую группу. Первые два — чистая механика, третье... Ну, с ним тоже разобраться нетрудно. Специалисты есть И третье. Которое, честно говоря, её беспокоило сильнее всего. Дмитрий Иванович Менделеев — энциклопедист, ученый, если так можно сказать, широкого профиля. И при этом хорошо понимает насчет промышленности. Поэтому ему была поставлена задача разработки промышленных способов добычи и обработки материалов для воздухоплавательных судов. Ведь здесь брезент, фанера и стальные трубы не подходят категорически. Материалы, из которых будут строится крейсера и миноносцы Пятого Океана, должны сочетать в себе изумительную прочность с невероятной легкостью... и, конечно же, невысокой ценой.
