Феникс

Но откуда же энергия?

Вот в чем вопрос...

И кажется, это самый важный вопрос.

И ответ на него, когда... или если... будет найден, изменит очень многое.

Обращаю взгляд в небо. Ну, точнее, в потолок в самолете... Но сделаем вид, что там звезды.

Если ответ на вопрос энергии будет найден, они, звезды, станут ближе.

— Кстати, Элис, — начала я, — а почему вы вообще согласились помочь мне так комплексно? Можно ведь было ограничиться документами и деньгами, и я бы согласилась.

— Так было бы правильно. Ну и нам не сложно. В конце концов, нужно же чем-то заполнять вечность, — прозвучал ответ. — А еще, ты сильна. Очень сильна. И умна. И потому, я сделала так, что хорошее впечатление останется даже когда ты рассчитаешься за нашу помощь.

О как честно... Мне нравится.

— Ты же видишь будущее, так что, может быть, уже знаешь, как именно я рассчитаюсь.

— Вариантов много. Но... — Элис замялась? Кажется да, замялась. Даже ее мозг живущие в двумерном времени не сразу подобрал слова? — Скажем так, общий фон событий будущего становится более благоприятным, если мы тебе поможем. Без конкретных веток будущего. Просто... — Еще одна заминка, — ...приятные и красивые образы будущего становятся ярче и четче, а наполненные печалью, горем, гневом — более туманными.

Ясно. Игра на вероятностях... Мое присутствие их смещает.

Киваю. Пусть так.

И вот так полет стал двигаться дальше... С редкими вспышками фраз. Остальные были не настолько важными. То конкретные пожелания по дому или месту...

Или, варианты гардероба. Для Элис эта тема, кажется будто смысл жизни... Временами. Не постоянно.

Что-то еще отвлеченное...

За несколько часов полета все же не вышло все время молчать и заниматься моей особой медитацией.

— Феникс, скажи, обращение, как это было? Мне тоже предстоит... — начала Белла.

— Не предстоит! — встрял Эдвард.

— ... у тебя не найдется советов? — Белла, почти что демонстративно, проигнорировала Эда.

Хм...

Взгляд в сторону...

— Ты не я. Тебе будет так больно, что ты пожалеешь, что родилась. Будешь молить о смерти. Но это не главное... — медленно рассказываю.

— Главное — память. Обращение попытается забрать у тебя память. И если у него получится, то это не ты обратишься в вампира, это из тебя получится кто-то другой, просто с твоей внешность, — объясняю достаточно серьезным, с оттенком мрачности, голосом.

— Тебе придется бороться за свои воспоминания, при этом ощущая нечеловеческую пытку. Сгорая от боли, ты должна вспоминать прошлое, своих друзей, родственников, значимые события, все что только возможно вспомнить, чтобы твой мозг, изменяясь — сохранил эти воспоминания.

— ...Понимаешь? С одной стороны адская боль, а с другой, одновременно, необходимость вспоминать все хорошее и плохое из своей жизни, будто перезаписывая на новый, более совершенный, носитель.

Ловлю на себе взгляд Эдварда, в котором четко видно злость. Или страх? Или обреченность? Но они по крайней мере внешне — стали злостью.

— Душа... — тихо выдохнул он. — Обращение забирает душу.

— Пытается, — отвечаю ему на его языке. — А получится ли у него, зависит от усилий того, кто обращается. Сохранить свою память, сохранить личность, которая от этой памяти зависит, сохранить себя и своё 'Я', — делаю вдох, и заодно многозначительную паузу. — Само это не произойдет. Ну или произойдет довольно криво. Чтобы сохранить себя полностью, нужно не сдаться боли и не сдаться забвению. Нужно бороться за себя. И тогда — душа не будет потеряна.

Эдвард, вроде, после моих слов даже почувствовал себя лучше. Лишь чуть-чуть. Не знаю, что там у него за ксеноморфы в голове...

Но с какой-то тревогой начал всматриваться в свою девушку.

Белла даже чуть взбодрилась... Но от напряжения, скорее... Поняв, что это не просто получить укус и потерпеть боль. Что все не так просто. И что итоговый результат зависит от нее самой.

— Мне никто раньше не говорил про память, и что ее нужно сохранять самостоятельно, — я не ошиблась, заметив обиду в ее голосе? — Неужели считали, что я гарантированно останусь человеком, и просто пугали болью? А самое важное я узнаю вот так, не от Эдварда, или других Калленов, а от незнакомки?

Элис делает вид, что она мебель. Эдвард просто страдает. Я ухмыляюсь.

Что делают пилоты самолета? Пилотируют, как и положено.

— Ты знаешь, что всех нас обратили без подготовки... — решила ожить Элис. — Я вообще не помню себя человеком. Никто раньше даже не думал о таком. Обращение — было для всех нас просто морем боли. А потом, после него все менялось, новая жизнь, новые впечатления, жажда крови. Оставались в памяти про обращение лишь боль и страдание. Так что... Так что... Рассказ Феникс открыл глаза и нам самим.

Ну, у Элис вышло потушить гнев Беллы. Судя по всему. Раз она будто сдулась, и усталость снова начала на нее влиять.

И вот так прошло время. Мы идем по помещениям аэропорта, до машины которую уже кто-то припарковал, чтобы ехать до Форкса, где назначена точка сбора клана Калленов.

Ну... Вокруг люди...

Вокруг люди. Это важно. Так...

Так...

Интересная мысль возникла в голове... А может?

Стоп...

Так нельзя. Или можно? Может, все же? Не-не-не...

Это проблема.

Не в том смысле, как кто-то мог бы подумать...

Нужно что-то делать.

Переключаем канал, срочно переключаем канал!

...

Элис идет впереди, Эдвард ведет Беллу, которая еле стоит на ногах...

Мне чуть скучно... Разум почти чист...

Раньше я бы в таком состоянии отупела бы и ослабла до человеческого уровня.

Раньше... Когда я успокаивалась, я становилась более уязвимой, более медленной, моя память ухудшалась, я могла почувствовать усталость... Я просто становилась спокойным человеком. Обычным человеком. С человеческим несовершенным мозгом и телом.

А если я разгонялась, распалялась, то становилась сверхчеловеком...

И, да, я предпочитала работать и учиться в таком состоянии... Ну как минимум, потому что мозги лучше варят. Ну а то, что они плавились от возбуждения — делало процесс интереснее.

Борьба с самой собой, ну как борьба, скорее, баланс между концентрацией на задаче и потаканием своим желаниям...

И это даже способствовало неожиданным решениям или вдохновению.

А сейчас мое тело совершенно даже в спокойном состоянии. Усталости уже не появится. Мозг даже так — работает идеально. Почувствовала себя каким-то компьютером.

Который собирает данные. Пассивно. Из разговоров людей, из движения машин, из звуков ветра...

Все еще немного непривычно иметь такие возможности и при этом не заниматься балансировкой натяжения пружины электрического жара внутри тела и мозга.

Она, конечно, все еще немного натянута, ну так, для меня это давно привычная норма.

И, вот, мне даже заняться нечем... Ни книжку почитать, ни фильм или сериал посмотреть. Нужно просто идти за Элис. Не мчаться по лесу. Не скрываться в городе. Просто. Идти. За. Элис. Скукота...

А некоторые вещи сейчас обдумывать не стоит, потому что Эдвард рядом. Да, Эд, у меня есть хитрые планы. Смирись.

Так что я решила заняться чем-то мысленно. Скажем, начать в голове разрабатывать мой новый вирус. Я теперь могу идеально этим заниматься даже в спокойном состоянии. Без клавиатуры, без экрана, чисто в голове.

И даже продолжать думать параллельно о всяком разном.

Так как моя 'медитация' в самолете была не на грани, а так, легкой поддержкой, то напряжение внутри меня снизилось до моей нормы еще до того, как мы покинули трап самолета.

Как на меня вообще влияет тот факт, что моя вторая чакра никогда не тухнет до конца? Сложно сказать...

У меня ведь никогда не было возможности сравнить. Для меня это и так минимум возможного. 'Норма', как я раньше и назвала это.

Можно сказать, чисто аналитически, что часть барьеров в голове, ну тех самых, которые у людей отключаются при возбуждении, и которые делают так что некоторые вещи им кажутся плохой идеей — у меня просто невозможно отключить.

А также то, что, что даже в самом спокойном состоянии, у меня не пропадает полностью эрогенная чувствительность. Может снижаться, но не пропадает полностью.

То самое, что отличает, например, когда кто-то бесстрастно моет мочалкой себя, и когда он делает то же самое, но думает о чем-то пикантном. Так вот, я не могу помыться так, чтобы ничего не почувствовать. Я не могу носить трусики, чтобы их касания были просто касаниями. И так далее.

С одной стороны, из-за моей способности... Но она так-то работает иначе. Она не меняет сами ощущения, не делает какое-либо прикосновение эротичным из обычного, а использует абсолютно любые эмоции, ощущения, как катализатор для возбуждения. Для этого процесса в принципе нет разницы между тем, чтобы потереть клитор, и тем, чтобы потереть нос. Там ведь сравнима степень объективной чувствительности рецепторов.

Ну этой разницы не было бы, если бы возбуждение было нулевым. Но так как оно даже в самом спокойном состоянии не нулевое — разница все же есть. И зависит она от того, насколько ярко пылает моя вторая чакра.

Возбуждение — помимо того, что чувствуется тем самым особым напряжением, постоянным, независимым от внешних стимулов, так оно еще и изменяет восприятие внешних ощущений, реакцию тела на них, и делает это неравномерно.

Как именно неравномерно? Мне кажется это очевидным... Но вдруг лишь кажется?

Ну почему бы и не попробовать... Описать словами.

Описывать желания, мысли, порывы, и как это влияет на тело — бессмысленно, там всегда всё уникально. Но вот попробовать свести во что-то схематичное хотя бы физиологию и сигналы нервной системы, опустив остальное... Может и выйдет.

Как разминку для ума? Лишь попробовать. Не факт, что получится сохранить истину и точность.

Ну... Думаю... Мне сейчас... полезно и... очень надо... чем-то... занять мозг...

Итак.

Возможно, это мои особенности, следствие образа жизни, адаптации тела к почти постоянному возбуждению с регенерацией, или еще что-то в этом направлении. Все равно я не знаю. Так вышло и так есть.

При низком уровне — хоть что-то особое заметно лишь от самых чувствительных зон, самых общеизвестных, ну или если сознание помогает, из-за атмосферы, мыслей, тогда может распространиться и еще куда-то, вроде ушей, подмышек, и так далее.

А при высоком — тут уже... То, что ранее было еле заметным, становится ярким маяком, тело очень активно реагирует на любые мысли, которые уже тоже искажены и готовы принять любой сигнал за ласку и намек. Но даже без мыслей, все равно... Эффект появляется даже если это просто касание спины или лба. Сам. Будто... Эрогенные зоны просто покрывают всё тело с разной интенсивностью. Хотя в нестандартных местах и без помощи мыслей или 'особого момента', это остается достаточно слабым, особенно на фоне ярких маяков, которые реагируют уже даже на ветер.

А вот если... Выйти за любые пределы... Ну тут уж... Адский ад. Пусть и сладкий.

М...

Память об этом... Кинула пару дров в топку второй чакры. В животе потянуло сильнее... А по телу прошла приятная волна тепла и покалывания.

Так ладно... Это классно, но о чем я там... думала... А?

Ну... добавим слой абстракции, еще больше схематичности и упрощения...

Эх, если попытаться визуализировать, в виде некой модели... Лично я иногда представляю свое тело... И на нем некие зоны, разное степени красноты, от еле розового, до настолько красного, что чернеет.

В динамике... Рост зон из особых точек. Концентрация цвета, нарастающая так, что белое розовеет, захватывая больше площади, розовое краснеет, а красное чернеет. Растущие динамичность и податливость мыслям, атмосфере, позволяющие ограниченно перераспределять краску...

При низком возбуждении — оно только в парочке особых мест, розового цвета, плюс некоторые места могут порозоветь если мозг так решит.

При среднем, розовый в особых местах сменяется красным... Распространяется дальше по телу, в другие чувствительные места... И тело становится более податливым к тому, чтобы в любом месте вызвать покраснение.

При высоком, все тело уже чуть-чуть розовое... Классика уже ярко красная, и в след за мыслями, яркие зоны могут перетекать, возникать где угодно, где-то ярче и более красное, где-то ближе к розовому... Но легко, быстро.

При запредельном... Ну, классика — просто чёрная. Все тело уже красное, часть зон ярко красные... А мысли... ну они уже и так к этому моменту ощущают все тело — как один оголенный нерв... И почти не присутствуют в голове в виде чего-то четкого.

Это должно быть, наверное, очевидно, но все же, иногда некоторые вещи нужно оформить в более четкую форму. Ну или хотя бы попытаться оформить.

Ну или чтобы меня подслушали... Хе... Я ведь и так это все ощущаю и понимаю, как работает, чисто комплексно. Но понимание не всегда хорошо складывается в слова. Особенно если это не научные формулы, а текучесть жизни.

Ну вот, например, возбуждение влияет на тело? Или на разум? А разум уже иначе мыслит, думает, и иначе относится к всем сигналам? Эта, абстрактная 'карта красного', там все растет, потому что нервная система меняет состояние, или же в первую очередь похоть проникает в разум, а тело, ну и прочие органы восприятия, лишь следует отношению? В конце концов, мысли и отношение ее меняют, может она и растет за счет них?

Трудно сказать, все происходит как-то вместе и неотделимо друг от друга. Да и особенности измененных похотью ощущений и чувств — в первую очередь вопрос восприятия и реакций, произвольных или нет, мозга на сигналы.

Ведь, даже, стоит где-то коснуться, что-то услышать, особенно если в голове много розового тумана, как внимание перетекает из одного в другое. И это уже перераспределяют 'карту', если расширить ее слухом и зрением, в сторону стимула. Где коснулись, там 'краснеет'. Но потому что коснулись? Или потому, что я сосредотачиваюсь на этом месте?

Словами — сложно. А по сути, весь процесс воспринимается, как единое целое, поток, изменяющий всё. Похоть течет и в тело, и в разум. Одно тянет другое, и наоборот. Тело влияет на разум, а разум на тело. Будто плавно меняюсь вся я, и следом весь мир.

Так что вроде и оформила четко, и вроде пыталась все честно разложить, но есть ощущение, что я наврала сама себе в каждом слове, потому что все не так... Слова врут... Потому что не могут передать сам 'кристалл понимания' в полной мере.

Для меня это ведь обычная повседневность, я просто чувствую... А такие вещи всегда сложно раскладывать на системы, когда они стали неотъемлемой частью жизни.

Но стоило попытаться, чтобы, хотя бы, иметь в голове пусть и ущербный, но словесный вариант. А не банальное 'очевидно', для описания 'неравномерности'.