— Что я могу сказать, молодцы. Награждать нужно.
— Товарищ Жданов тоже так считает, только вряд ли он вспомнит, когда давал указания направить парголовский кооператив в воинскую часть.
— Вот и не верь в совпадения, — произнёс Борисов, давая понять, что посыл понят. — Речь как раз пойдёт про так называемый отдельный особый 'Парголовский танковый полк'.
— Вы имели в виду 'Ленинградский'?
— Понятно, — вздохнул директор санатория — и вы туда же. Не все представляют, где находится Парголово, поэтому называют по-разному, но эта путаница на нынешнем этапе определённо полезна.
Лицо товарища Сергея вытянулось, и как минимум по нему можно было прочитать удивление.
— Сейчас объясню почему, — продолжал говорить Борисов. — Там собрались не только старички из ОСОВИАХИМа. К ним примкнули добровольцы из Франции, Персии, Калифорнии, Турции, Алжира и десятка стран. Всех присоединившихся объединяет три фактора. Первый, это 'нансеновский' паспорт. Признаюсь, те документы, выданные в Сиаме после очередного переворота, подлежат сомнению даже в Бенгальском заливе, но тем не менее. Второй — желание защищать Родину своих предков; а третий, как ни банально прозвучит, деньги. Официально, они приглашённые специалисты на мои предприятия и если в мирное время это замалчивание с паспортами тех же медицинских сестёр из Кубы было оправдано, то сейчас нужно быть честными. Я собрал и вооружил что-то вроде интернациональной бригады, как когда-то в Испании. На данный момент они имеют самостоятельно присвоенный статус народного ополчения с привязкой к месту регистрации Парголовского районного совета. По документам они проходили сборы, и вернуться на западное побережье Ладоги уже не могли по известной причине. Ни один из них не подлежит призыву в Красную Армию. В этом и заключается сложность. Сейчас они подчиняются начальнику гарнизона полковнику Иванову и соответственно Жаворонкову, но с созданием Тульского народного полка их переподчинят начальнику IV отдела Управления НКВД Тульской области, а потом переформируют. Точно так, как это было с Демократической армией по обороне Ленинграда (позже, 4 июля была переименована в Ленинградскую армию народного ополчения). Меня это не устраивает, да и бойцы вряд ли обрадуются сокращению денежного довольствия и пайка. Как только это произойдёт, я потеряю всякий интерес к тому подразделению.
— И что нужно от меня?
— На вашей шинели знаки различия комиссара бригады и я предлагаю вам работу по вашему профилю.
Товарищ Сергей отрицательно покачал головой.
— Андрей Александрович разрешил тогда 'Госпитальный резерв' как исключительный случай и то, в качестве штурмовой инженерно-сапёрной бригады в составе своей стрелковой дивизии. А у вас снова планы по созданию банды.
— Послезавтра 'Свободная Франция' через посольство СССР в Лондоне отправит акт конклюдентных действий на участие своих военных в боевых действиях на территории Советского Союза, — раздался в ответ на 'банду' флегматичный голос Борисова. — К примеру, для начала лётчиков из Сирии и танкистов из Алжира. Так же будет приложено письмо от коммунистов города Тюль, что на провансальском наречии звучит как Тулы. Там будет сообщено о желании отправить отряд добровольцев. Двадцать пролетариев с оружейной фабрики готовы поехать в Россию на защиту одноимённого города оружейников. К сожалению, несмотря на устную поддержку товарища Молотова это предмет обсуждений и согласований не одного дня. Вспомните, сколько возятся с поляками Андерса, и всё поймёте. На данный момент подразделение самодостаточное и готово вступить в бой, но крючкотворам это не интересно. У вас даже трудопоселенцы не могут пойти добровольцами на фронт. Декрет ВЦИК и СНК РСФСР строго определяет, кто может защищать Отечество, а кто нет. Но сейчас не двадцать второй год и время совсем не мирное. Скажу больше, на деньги компании в Египте уже сформирован отряд из бежавших из концлагерей советских военнопленных. Знаю, что пока нет дипломатических отношений с Каиром, но именно этот факт и стал причиной выбора места. А теперь представьте, что они сохранили знамя части, 274-го Отдельного пулемётно-артиллерийского батальона и что это будет означать для Советского Союза, когда они станут бок о бок с теми же англичанами против нацистов. Так что ориентировочный срок подготовки документов — месяц, после чего отряд на законных основаниях воюет под своим флагом.
'Да что же тебе всё неймётся? — подумал товарищ Сергей. — Мало ли что мог устно поддержать Молотов. Они со Ждановым одного поля ягоды, а как тот может молоть языком, а потом делать удивлённое лицо уж я-то знаю'. Однако вслух произнёс другое:
— Моя шинель — это просто шинель, а знаки различия присвоило государство.
— А я для всех просто директор санатория, хотя мы оба знаем, что сейчас все средства хороши. Или вы считаете более правильным выставить на убой полторы тысячи необстрелянных тульских рабочих вместо подготовленных бойцов и ветеранов боевых действий. Так как, согласны?
Товарищ Сергей почувствовал, как приходило понимание при просмотре между строк газетных сообщений, что это не последняя черта, за которую готов перейти Борисов, хотя виделся итог большой, сложной, а иногда и рискованной работы, без которой невозможно достичь успеха в чём-то большем. Но в его ли это силах и что ещё важнее, в его ли это компетенции?
— Вам стоит говорить даже не с тем, у кого ромбиков поболее, а с тем, кто имеет власть на местах, — сделал он попытку отвести от себя ответственность. — Жданов, возможно и согласился бы, но только у себя и под полным контролем. А ваши бойцы несколько далековато расположились от Ленинграда. Впрочем, Жаворонков мечтает вновь перебраться в Москву, и если удача впредь будет сопутствовать вам, то поговорите с Василием Гавриловичем. Контингент, о котором вы так печётесь, это бывшие раскулаченные, помещики, фабриканты, которые навсегда останутся под подозрением у советской власти. Никто из них даже советского паспорта не имеет. Может, за редким исключением их детей. Уж поверьте, я в курсе этой ситуации. И ещё, вы очень сильно рискуете, пускаясь в подобные авантюры. Рискуете собою и втянутыми туда людьми.
— Неужели вы могли подумать, что это происходит без резолюции Сыча?
Это было неожиданно, товарищ Сергей предполагал, что Борисов действует в своей излюбленной манере: сначала сделает, а потом ставит перед фактом, оправдывая себя, что победителей не судят и нужно читать написанное мелким шрифтом, приемлемая, кстати, к этому случаю его излюбленная поговорка и кое-кто явно был невнимателен.
— Вы и его прозвище знаете? — усмехнулся товарищ Сергей. — Только я не думаю, что он ознакомлен со всеми нюансами.
— Потерявши голову, по волосам не плачут. Василий Гаврилович прекрасно понимает, что сдавши Тулу, в Москве его ждёт только трибунал, так что нюансами он не интересовался. Каждый штык сейчас ценен. Соглашайтесь с моим предложением. По времени всего ничего. Пока не соберут Тульский народный полк, крайний срок до начала зимы, а в декабре летим в Ленинград и забираем слаженный боевой костяк. Если меня жаждут увидеть, вы продавите такой приказ. Другого комиссара я просто не потерплю, да никто и не справится.
Товарищ Сергей кивнул на лестное заявление и задал вопрос:
— Но почему Франция, а не ваша страна?
— Раньше декабря США не объявят Германии войну, а за два миллиона фунтов-стерлингов Французский национальный комитет уже сейчас обратится не то, что к Сталину, а даже к чёрту. К тому же, я не слышал ни об одной войне, на которой в достатке было солдат. Французов всё равно привлекут, так пусть они льют свою кровь за русскую землю.
Машина начала притормаживать. Как догадался товарищ Сергей, колонна въехала в город. По улицам ещё ходил общественный транспорт и к удивлению, сновало большое количество 'грузовых' трициклов. Незаменимые помощники ленинградских баз снабжения получили прописку и в оружейной столице. С мешками и ящиками в кузовах, а иногда и с пулемётом на зенитном станке (FN Tricar T3), они перемещались как муравьи, заботливо неся свою ношу. Через приоткрытую шторку на окне можно было наблюдать готовившиеся к защите улицы Тулы. Товарищ Сергей был тут в тридцать восьмом на день Октября, но от блеска и нарядности центральных улиц почти ничего не осталось. Жестокая гримаса войны исказила город. Первые этажи домов сделали шаг вперёд, оградив себя противоосколочными щитами. Заколоченные витрины, заклеенные крест-накрест окна домов, железобетонные короба убежищ, сложенные в каре мешки с песком и множество зенитных орудий. 'Прямо как в Ленинграде' — подумал он, как на глаза попалась парочка немецких армейских грузовиков, припаркованных под вывеской у отдельно стоящего здания складского типа. 'Пункт помощи' и приписка на стене синей краской 'трофейная румынская обувь, одежда есть все размеры вход со двора'. Когда в город на Неве хлынул поток беженцев, Кузнецов предложил организовать временные пункты помощи, но Жданов отказался, уповая на пролетарскую солидарность и мудрость районных организаций. Мамочки с раздетыми и разутыми детьми до сих пор оббивают пороги райкомов в надежде получить хоть какую-то помощь. В Туле однозначно поступили мудрее и, судя по очереди из людей, всё работает. Уводя взгляд от окна, он спросил:
— Сейчас мы едем в расположение части?
— В Рогожинский посёлок, — ответил Борисов. — В парк ОСОАВИАХИМ, где раньше располагался лагерь пехотного Таврического полка. Надеюсь, у вас нет предвзятого отношения к бывшим офицерам?
— С чего вы взяли?
— Значит, вы не измените своего мнения в характеристике пилота бомбардировщика, который спас самолёт и не прикажете завесить рогожей портрет Александра III. Ведь так, Серж де Кнорре?
— Ах вот вы о чём... то-то мне странным показался трафарет на фюзеляже с Георгием Победоносцем и возраст экипажа.
В этот момент товарищ Сергей понял, что последние слова Борисов произносил по-французски, и он даже не обратил на это внимания, как и на то, что он назвал его настоящее имя и фамилию. 'Кадиллак' тем временем остановился и после проверки документов скорость передвижения значительно возросла. Грузовики с медикаментами отправились к линии фронта в Плавск в подвижной полевой госпиталь ?2, а легковая машина свернула на юго-восток, к парку.
— Как давно вы узнали? — спросил товарищ Сергей.
— В Иностранном легионе, сначала в Индокитае, а теперь в Сирии служит ваш старший брат Александр. Судя по фотографии пятилетней давности, вас родная мать не различит.
— Дальше вы навели справки и всё в том же духе...
— Нет, не наводил. Я познакомился с ним в Сайгоне, когда мне потребовался отряд охраны для перевозки крупной партии опиатов и бойцы в Африке. Тогда у меня и возникла идея про 'госпитальный резерв'. А в августе этого года он разыскал мой офис в Дамаске.
— Теперь я понял ваше удивление при первой встречи, когда мы пожимали руки.
Борисов усмехнулся, не иначе, память услужливо подсказала прошлогодние события.
— Нет смысла отрицать, удивился — согласился он. — У вас с братом даже голоса чем-то схожи. Однако вернёмся к предмету разговора. С начала боевых действий три сотни легионеров изъявили желание драться с немцами в России и с каждым днём их число неуклонно растёт. Не все смирились с капитуляцией, а уж тем более не собираются воевать со своими однополчанами, что рано или поздно снова случится. Теперь к ним присоединились легионеры 15-й роты. Я обещал вашему брату, что переправлю их сюда, и транспортники уже ждут погрузки. Он написал вам письмо, Серж.
На короткое время товарищ Сергей прикрыл глаза, вдохнул и медленно выдохнул, изо всех сил стараясь сдержать волнение. Разум же начал быстро анализировать те крохи информации, что можно было выловить из всех прозвучавших слов и выходило совсем печально. С одной стороны он должен был не допустить планируемых и свершившихся событий, которые Жданов навал бы глупостями, а с другой поддержать. Допустить раскрытия своего прошлого стало бы смертельной ошибкой, но вдруг понял, что директор на это не пойдёт. То, что только что прозвучало, был не более чем жест доброй воли.
— При всём понимании ситуации, интуиция всё же подсказывает мне, что стоит отказаться от вашего предложения. Не по моим силам. Я пока не представляю, как прикрыть уже сложившиеся художества. У меня сложилось стойкое впечатление, что вы с каждым разом поднимаетесь вверх по очень скользкой лестнице, с которой в любую минуту можно полететь вниз.
— Интуиция есть производная от информации, — скрипнув зубами, сказал Борисов. — Я вам поведаю одну историю. До войны мы всем коллективом ходили на балет, и я был восхищён дирижёром. Тогда мне в голову пришла одна мысль, о которой упоминал Шекспир.
— Весь мир театр? — процитировал товарищ Сергей.
— Или оркестр. Я верю, что каждый играет по своим нотам в этом оркестре, который зовётся мир. Каждый имеет значение и если кларнет или вторая скрипка промолчит — мелодия станет тише, а если не заиграет виолончель или ударные? Здесь собираются неплохие музыканты, чтобы сыграть одну увертюру. Сделаем таким образом: эти три, максимум пять дней, пока я буду решать организационные вопросы, вы побудите здесь, исполняя обязанности комиссара присланного из Ленинграда. Именно последнее наиболее значимо, так как все должны считать прибывший на усиление обороны Тулы 'Парголовский полк' инициативой горкома партии Ленинграда и ни как иначе. Это заставит Сыча отбросить все сомнения. Мои замыслы в отношении врага на первый взгляд выглядят непонятными, даже глупыми, но если разобраться, в них появляется некий смысл.
— Я это уже заметил, — усмехнулся товарищ Сергей.
— Случайно услышал, что в Смольном рассматривают вопрос о снижении норм хлебного довольствия. Независимо от вашего решения в моих силах единовременно передать председателю продовольственной комиссии Кузнецову восемьдесят вагонов консервированных сосисок и столько же мороженой рыбы безвозмездно. В случае положительного ответа все средства связи и управления в вашем распоряжении. Полковник Иванов без согласования с обкомом Тулы пока не вмешивается. Но если Жаворонков посчитает или его убедят, что без вас никак обойтись невозможно...
— То связаться с вами по радиотелефону. Девять-один-один, правильно?
— Вот видите, — улыбнулся Борисов, — ничего сложного. А теперь ложка мёда к прянику. Вам должно быть известно о существовании Легиона французских добровольцев против большевизма (LVF).
— Вы первый, кто об этом мне сказал.
— Это 638-й пехотный полк, который уже отправили в Смоленск для марша на Москву и наличие тут наших французов предмет пропаганды и конечно, политики. Сложите эти факторы воедино и получите ответ на свой вопрос, который так и не прозвучал: для чего все эти сложности, когда все и так на нервах?
— Надеетесь, что товарищ Жданов поддержит ваше предложение?
— Любая помощь приветствуется. Я хочу быть на сто процентов уверенным в успехе, когда ваш брат встретится в бою с полковником Роже Анри Лабонном. Нисколько не сомневаюсь в победе, но туз в лице 'Парголовского полка' предпочту иметь козырным, и вы в этом сами убедитесь. В случае плохого расклада я буду готов бросить её на игральный стол как решающую всю партию карту.
