Носорог 2 (Клуб Великих Разгильдяев)

— Шаг назад, малахольные, — я даже не стал снимать свой кожаный плащ. Только передал шляпу Падди, чтоб не мешала обзору и не слетела во время погрузки. От моего рыка, орки дружно подались назад, а я, не тратя время на ерунду, взялся за боковины сундука. Хекнул... больше для вида, да и водрузил неподъёмный для орков груз на ближайшую пустую тележку. Та жалобно скрипнула, но выдержала. Окинув получившийся натюрморт довольным взглядом, я обернулся к Дайне и, стараясь не щериться в улыбке... слишком сильно, прохрипел: — Милая, ты что нам, кирпичи в подарок привезла?

— Грым! Грымушка! — миг, и под совершенно шалые взгляды окружающих, Дайна повисла у меня на шее. Пр-риятно!... Впрочем, уже через секунду, моя орчанка опомнилась и, разжав стальные объятия, выскользнула из кольца моих лап. Поправила каракулевую шляпку-таблетку с кокетливой вуалеткой и, глубоко вдохнув, взяла себя в руки, отчего следующая её фраза прозвучала почти чопорно: — Дорогой, ты не представляешь, как я соскучилась... и устала с дороги.

— Дом готов и ждёт тебя, — с хрипом ухмыльнулся я в ответ, забирая у стоящего рядом Падди шляпу и напяливая её на свою лысину. — Кстати, чудесно выглядишь, дорогая...

— Поддержу моего друга. Вы сегодня просто очаровательны, гейни Дайна, — склонился в лёгком поклоне хафлинг. — И этот охотничий наряд вам к лицу.

Кстати, да. Выглядела Дайна весьма и весьма... И костюм её чрезвычайно шёл, мягко подчёркивая стройность фигурки, но... в пределах, да... в пределах. Я окинул девушку внимательным взглядом и кивнул. Чёрные высоко шнурованные ботинки на толстой подошве, серая юбка-брюки, короткая, расшитая чёрными шнурами, серая же куртка с жёстким воротником-стойкой, под которым виднеется алая пена шейного платка и выглядывающие из рукавов куртки кружевные манжеты белоснежной блузки, прикрывающие тонкую кожу чёрных перчаток, обтянувших тонкие длинные пальцы изящных ладошек моей дамы. Строго, элегантно и... ай, да кому я вру-то! Даже будь она одета в мешок из-под картошки, для меня Дайна всё равно была бы образчиком красоты.

— Здравствуйте, гейс Берриоз. Чего не отнять у моей бывшей родины, так это умения шить красивую одежду, — улыбнулась орчанка. — Ну что, мы идём?

— Идём-идём, — прохрипел я и, щелчком по подбородку на ходу, заставив одного из носильщиков захлопнуть отвисшую челюсть, толкнул тележку с сундуком. Боюсь, у орка не хватило бы сил, чтобы стронуть её с места. Зато их вполне хватило, чтобы толкать уже движущуюся платформу, так что я не стал отбирать у орка его работу и, как только рука носильщика легла на рукоять тележки, тут же уступил ему место. А сам подхватил Дайну под руку и... наконец расслабился. Да так, что плевать мне было на всё и вся, включая заморосивший над Тувром холодный дождь, то и дело перебиваемый колкими снежными зарядами, бьющими в лицо. В общем, к дому Дайны я подъезжал с улыбкой от уха до уха, да такой, что поглядывающего в мою сторону Падди то и дело пробивало на смех. И даже качнувшийся у самого его конопатого носа синий кулак не заставил хафла сбавить обороты своего веселья. Да и плевать, вообще-то, да...

Но стоило гружёному под завязку фургону, влекомому недовольными чаберсами, замереть во внутреннем дворе наших владений, как поднявшаяся вокруг суета разом выбила меня из мечтательно-пофигистичного состояния. Ну а как иначе, если Дайна, всю дорогу от порта гревшая мой бок, выскользнула из-под руки, чтобы обняться с подскочившей к фургону Фари, а вокруг с визгами и писками вьются четыре хеймита, несмотря на свои размеры умудряющиеся устроить такой кавардак, что фиг отмашешься!

И тут, наконец, заработала интуиция... Так что, я выскочил из-под полотняного полога фургона уже с сундучищем в руках и, дождавшись, пока Дайна, Фари и Лима с Агни немного утихнут, рыкнул.

— Кха-кхуда ставить этот гхроб?

Девчонки тут же отвлеклись друг от друга и моя зеленоглазка, словно опомнившись, закрутила головой. Будто искала место сундуку прямо во дворе. Впрочем, уже через секунду она пришла в себя и указал мне на дом.

— Поставь его в мастерской, Грым, пожалуйста, — пропела Дайна, и повинуясь её жесту, дверь в дом распахнулась сама собой. Телекинез, ага... — А я потом сама его разберу, это не к спеху.

— Угхум, — я кивнул и потопал к заднему крыльцу дома орчанки. Благо, двери здесь были достаточно широки, чтобы пронести через них этого дубового монстра, не разбив и не снеся к драххам все косяки. Добравшись до пустой и вычищенной до блеска неугомонными хеймитками мастерской, я огляделся по сторонам и, отыскав подходящее местечко, аккуратно поставил сундук так, чтобы он не мешал проходу. Убедившись, что грузно хрястнувшийся об пол тяжеленный ящик не проломил толстые доски, я вздохнул и... дал по тапкам прочь из дома Дайны, пока девицы не привлекли меня к участию в триумфальном возвращении моей орчанки в родной дом, со всеми вытекающими... ну, там: милый, поставь этот чемодан туда, эту коробку сюда, да и подвинь пожалуйста вот этот шкаф, Грым!... Нет уж, нет уж. Мне "Огрово" открывать пора, а помощников сегодня очевидно не будет, они все здесь вьются. Так что, всё сам, всё сам. Да-да, так что я занят, а вы, гейни, занимайтесь по распорядку и беспорядку, но без меня. Вот так, да...

К моей радости, я ошибся. Пусть и наполовину. Агни и Лима, действительно, остались на весь день при моей зеленоглазке. Составили компанию ей и Фари, откровенно забившей на свою торговлю на рынке. А вот Бран и Луф, пусть и не сразу, но вернулись в "Огрово", так что мне не пришлось зашиваться с обслуживанием гостей в самую горячую пору, то есть вечером. Впрочем, и затягивать работу сегодня допоздна я не стал, так что стоило часам на площади пробить девять раз, как я объявил о закрытии заведения. Спорить посетители не стали, привыкли уже, что это бесполезно. Так что, вскоре "Огрово" опустело и я, наконец, смог уйти туда, куда рвался с самого открытия. К Дайне. Но сила воли! Я даже потратил целых четверть часа на приготовление ужина для моей орчанки, и только вооружившись накрытым гигантским клошем подносом с едой и распихав по карманам пару бутылок малинового вина, двинулся "в гости". Чтобы прямо на пороге заднего крыльца своего дома столкнуться нос к носу с Дайной...

Мы так и застыли в полушаге друг от друга, и в чувство нас привели проскользнувшие мимо искристыми росчерками, хихикающие Агни с Лимой. Мотнув головой, я скинул странное наваждение и, посторонившись, кивнул орчанке, мол, проходи, не стой на пороге.

Ужинать в зале бара мы не стали. Вместо этого, я повёл Дайну сразу на второй этаж дома, в свои "личные" апартаменты. Из которых мы выбрались только утром следующего дня. И это было... было волшебно.

Счастье, что этот день был праздным и "Огрово", в принципе, можно было не открывать. Иначе, боюсь, я разогнал бы всех посетителей своей идиотической улыбкой, которая никак не хотела сходить с моей морды. И вот, честное слово, там было чего испугаться. Я-то поутру в зеркало глянул, так чуть не перекрестился! А каково было бы, скажем так, не привычным к моей мимике разумным? Да что там "не привычным"! От меня Дайна шарахнулась, как увидала утром с завтраком на подносе, который я приволок ей в постель. Правда, расстроиться не успел, услышав сдавленный смех, донёсшийся до меня из-под одеяла, под которым она скрылась от моего взгляда. Может кого иного такая реакция обидела бы, но по мне так лучше смех, чем страх, тем более, в глазах любимой.

— Дха-дха, я знаю, что выгляжу по-дур-рацки, — буркнул я, аккуратно ставя поднос на колени отсмеявшейся и выбравшейся наконец из вороха постельного белья зеленоглазке.

— Мило, Грымушка, — мурлыкнула она и, поймав мою морду руками, нежно поцеловала в губы. — Это выглядит странно, но очень мило. Спасибо!

От помощи в переезде Дайны в свой дом я всё-таки не отвертелся. Да и не особо-то сопротивлялся, если честно. У меня вообще настроение было такое, что попроси меня моя орчанка шагнуть с вершины Часовой башни, я бы исполнил эту просьбу без всяких сомнений. Да-да, мне сорвало крышу. И что? В конце концов, я молодой растущий турс, и у меня любовь. И гормоны. И школа Тяжести, благодаря которой разбиться в падении с высоты для меня просто нереально. Скорее уж брусчатку под башней придётся по-новой перекладывать, чем меня с неё соскребать.

В мастерской я оказался уже под вечер, когда на улицах Граунд-хейла уже зажглись редкие фонари, а расположившийся за доками Граунд погрузился в темноту, едва разгоняемую светом, горящим в окнах старых закопчёных домов. Да и те рассмотреть за поднимающимся от воды туманом было совсем непросто.

Работа над будущим "тяглобайком" была в самом разгаре, когда в прорезанную в воротах мастерской дверь, бесшумно проскользнула гибкая фигурка Дайны.

— И чем ты здесь занимаешься? — промурлыкала она, ввинчиваясь мне под руку. Положив на стол толстый "столярный" карандаш, которым вносил пометки в почти законченный эскиз будущей повозки, я прижал к себе зеленоглазку, а свободной рукой махнул в сторону зачехлённого аэробайка.

— Улучшаю конструкцию своего транспорта. Хочу увеличить грузоподъёмность и сделать его удобнее для перевозки пассажиров, — буквы бежали по грифельной доске уверенно и без помарок.

— Эм-м... почти понятно, — протянула Дайна, вглядываясь в неряшливый эскиз на столе. — А что за транспорт-то? И где у него упряжь для чаберсов?

— А она ему не нужна. Машинка самоходная, — с нотками самодовольства с голосе, проурчал я, и тут же продублировал сказанное на доске. А то уж очень невнятным вышло это самое урчание. — Хочешь опробовать?

— Конечно! — взвилась моя орчанка, тут же вылетев из моих объятий. И устремилась к аэробайку. — Показывай, синенький!

— Ещё одна... — фыркнул я. — Тебя Лима с Агни зар-разили, да?

— Пф! У меня и самой глаза имеются, так что все претензии к цвету твоей шкуры, дорогой. Пожалуйста, — отфыркалась в ответ Дайна. И ведь не поспоришь.

Покрутившись вокруг аэробайка, орчанка бросила на меня короткий взгляд и всё же скинула с машины прикрывавший её тканевый чехол. Ну, прям как подарок на Новый Год открыла.

Застыв на месте перед угловатым аппаратом, Дайна попыталась колдануть на него что-то сканирующее из разряда опознающих заклинаний артефакторов, и нахмурилась. Ещё одна попытка... и опять нахмуренные бровки. Девушка пошла по кругу, осторожно, словно кошка, обходя стоящую в центре мастерской машину, то и дело закидывая её какими-то заклинаниями, но, в конце концов сдалась... и замерев рядом с байком, укоризненно-вопросительно уставилась на меня.

— Как?

— Что кха-ак? — не понял я.

— Как он может ездить? — суровая, как королевский обвинитель на процессе. — Тут даже колёс нет!

— Быстр-ро, — развёл я руками.

— Показывай, — практически приказала Дайна. Пришлось мне подниматься с нагретого кресла.

— Не пожалеешь? — прищурился я. Уж на это-то моих дубовых мимических мышц вполне хватало.

— Ну, Гры-ым, пожалуйста! — тут же переключилась на нытьё орчанка, просительно заглядывая мне в глаза. Вот так они и вьют из нас верёвки, канаты, тросы и прочий такелаж. И да, чем брутальнее мужчина, тем крепче из него выходит трос.

Придя к такому выводу, я вздохнул и, обойдя Дайну, устроился на водительском месте аэробайка. Хлопнул ладонью по пассажирскому сиденью и мотнул головой.

— Садись, ар-ртефакха-ктор! — Рыкнул я и орчанка тут же скользнула мне за спину. Секунда, скрип кожи сиденья, и вот уже тонкие, но сильные руки обхватили меня за талию, сойдясь в крепком замке. — Пр-ркхавильно делаешь, милая. А тепер-рь, дер-р-ржись!

Хлопнули распахнутые моим дохленьким телекинезом ворота мастерской и байк, приподнявшись над землёй, вырвался на волю. Миг, и тяжёлая машина взмыла вверх под изумлённо-восхищённый визг пассажирки, своей громкостью, кажется, умудрившейся перекрыть даже грохот грома, рокочущего в исчерченном молниями низком, пухлом от туч, ночном небе.

Дождь, ветер, снег... плевать! Мы неслись над приморским шоссе, то срываясь в полёт меж скал, громоздящихся над морским берегом, то взлетая на вершины холмов. Единственное, после удара молнии распластавшего ствол многовекового дуба в каких-то трёх першах от нас, я не стал рисковать и больше не поднимал машину выше полусотни рядов. А чаще и вовсе старался скользить над самой поверхностью земли, но и такого аттракциона Дайне хватило, чтобы сорвать голос от восторженных криков и визгов. Наконец, я остановил разогнавшийся байк и выглянувшая из-за моего плеча, орчанка тихо охнула.

— Это что? — хрипло из-за сорванного голоса, проговорила она. — Пампербэй?! Мы в Пампербэе?

— Ну да, — кивнул я в ответ и, выбравшись из седла машины, принялся рыться в боковом кофре. Выудив из него свой тяжёлый кожаный плащ, я стащил ошарашенную подругу наземь и, одним движением скользнувших по её телу рук, согнав с Дайны всю дождевую влагу, закутал девушку в плащ, не забыв намотать ей на горло длиннющий и колючий шерстяной шарф.

— Мы добрались от Граунд-хейла до Пампербэя за каких-то полчаса... но это же невозможно! — пробормотала моя орчанка и только теперь заметила, что я закутал её в свою одежду. — Спасибо, Грымушка... но, драхх побери, как?!

— Элементар-рно, Ватсон! — не удержался я от цитаты. Даже двух. Почти. — Это магия!

— Ма... Издеваешься? — нахохлилась укутаная в слишком большой для неё кожаный плащ зеленоглазка, и это выглядело так забавно, что я не сдержал так и рвущегося из меня смеха.

— Ку-ку... кукушонок в капюшоне! — кое-как прохрюкал я. Благо, и капюшоны здесь известны, и птички имеются с похожим названием. Так что каламбур удался... только подруге он не понравился.

— Обратно машину поведу я, — ткнув меня жёстким кулачком, потребовала Дайна. Я вздохнул. М-да, я бы тоже хотел, чтобы она могла управлять моим изобретением, но, увы, это невозможно. Пока.

Часть 3. Куда идёт? Куда несёт!

Глава 1. Гонки вдогонки

Возвращение Дайны и её... хм... вечерний визит в мой дом совершенно снесли мне крышу. И да, я был счастлив, пусть и несколько смущён скоростью развития наших с ней отношений. Всё же, до отъезда орчанки в Музен, о её присутствии в моей постели мне оставалось только мечтать. Тогда единственный полновесный поцелуй меня чуть в нирвану не отправил, напомнив о несоответствии возрастов сознания и тела... А тут, вдруг... трах-бах и... как-то уж очень всё скоро произошло. Неожиданно. Но... не мне жаловаться. Да, собственно, я и не жаловался. Разве что пугал счастливой улыбкой "Огрово" под хихиканье хеймитов и перешёптывания Дайны с Фари по вечерам. Но, стоит заметить, что постоянные гости моего заведения довольно скоро привыкли к страшной ухмылке его хозяина, тем более что ничего предосудительного я не делал.

А тут ещё и Старый Уорри вдруг "проснулся" и возжелал рассказать нам предысторию своего противостояния с покойным Пиккардийцем и его кликой. И она оказалась настолько увлекательной, что не оставила равнодушным ни меня, ни его внука с внучкой. Да и Дайна, с которой мы поделились историей старшего Берриоза, загорелась поучаствовать в назревающем приключении. А оно обещало быть весьма и весьма увлекательным. Ещё бы!