Мистика Александра Блока

  " — Куда их вести знаешь?"

  "Да и ты должен знать, если жил в Питере! Англетер — он практически напротив Исакия".

  " — Много говоришь. Делай! Чуть поклонись и заговорщицки, словно приглашаешь на приключение, улыбнись!"

  "Мариночка, спасибо!" — опять почти выкрикнул он. Марина — так звали ту актрису из МХТ, с которой он одно время пересёкся, и которая на свиданиях регулярно заставляла его подыгрывать ей в романтических сценах, не достававшихся той в МХТ.

  " — Отлично исполнено! Теперь развернись в направление предстоящего движения, сделай шаг вперёд и чуть откинь локти! С тем же самым выражением. И не только лица — а даже пяток!"

  "Но..."

  " — Делай!"

  "Это же аристократки, графини — Бутурлины! Их род известен с XII века! — ужаснулся про себя он. — А мы практически незнакомы, — и последний, сокрушающий довод: — Они же красавицы!"

  Но система Станиславского сработала! С точностью до наоборот, но сработала! Знаменитый режиссёр наставлял, что надо войти во внутреннее состояние персонажа, тогда и внешние его отображение будет адекватным, а он, мгновение назад победно — обольстительно! — улыбнувшись, тем самым подхватил это внутреннее состояние, и почувствовал себя неким авантюристом — почти новичком-парижанином Эженом де Растиньяком из романов Бальзака, когда тот в новеньком костюме, купленном на деньги оставшейся в провинции сестры, назначает своё первое свидание одной из самых красивых женщин Парижа — Дельфине де Нусенген!

  Всё исполнив, он даже без подсказки, тем же, почти капризным тоном, не оборачиваясь, добавил:

  — Дамы!

  Три бесконечные секунды ожидания и... И обе дамы подхватили его под руки!

  — Если сейчас ещё и солнце выглянет... — проговорила старшая.

  — Мама! Это же Питер! Восход здесь — хорошо, если в десять...

  — Но Анечка, ты не можешь не замечать, метель-то утихает...

  " — Сколько вам идти?" — тут же подал свой голос герцог.

  "Минут пятнадцать-двадцать".

  " — Так как раз то на то и выходит! Аккуратно к рассвету. Пообещай им солнце!"

  "Но..."

  " — Не занудничай!"

  Весёлому сумасшествию помогало всё! — походка женщин, сразу, как в танце, попавших в такт его шагов, их безмятежные улыбки, их две ладошки, лежащие на сгибах его локтей ... Иногда ноги то одной из них, то другой поскальзывались на заснеженном тротуаре, и тогда их ладони сжимали его руки. Иногда после этого они косили на него глазом — одна левым, другая — правым... И, словно после первой рюмки коньяка в ранней юности, ему слегка повело голову... С другой стороны, и снег с неба уже не валил хлопьями... А ведь в самом деле, вдруг получится?! Лёгкое безумие не покидало его. А Блок подсказал требуемое. Стихи, для дам не бывают неуместными! И он прочитал:

  Эллины, боги бессонные,

  Встаньте в морозной пыли!

  Солнцем своим опьяненные,

  Солнце разлейте вдали!

  — К чему это? — чуть повернула к нему головку Анна. — И что это значит?

  — Я тоже — обещаю вам солнце!

  — Спасибо, — тут же откликнулась Ядвига. — За эти одиннадцать дней питерская хмарь уже порядком осточертела!

  — Мама!

  — Доченька, графиня у нас — ты. Тебя граф Александр успел признать, дать фамилию. А я... Я всего лишь полесская ведьма, и у меня другое воспитание, — и назвавшаяся лесной колдуньей мать графини хмыкнула: — Для меня подобная лексика допустима.

  "Полесская ведьма? Как Олеся?!" — вспомнил известную повесть Куприна Аверьян.

  — Да, мамочка, — младшая со смешком взглянула на старшую, перегнувшись через Аверьяна. У того сердце дало перебой: её грудь ощутимо вжалась в его плечо. — Конечно, мамочка.

  А Витовда в его лишенном всякой добавочной физиологичности состоянии внезапно окатило холодом. Он вспомнил схожую интонацию согласия. Таким тоном отвечала на требования своего отца — Каменного маршала, его послушная дочь — Ольгетта.

  "Они — из одного теста! — вдруг стало понятно ему. — Но тогда... Тогда ими всё заранее просчитано! Им от Аверьяна что-то надо. И здесь имеем не прогулку от театра к дому — здесь театр прямо на дому! Так тогда... Пусть юноша бледный горит взором смущённым, а нам надо понять, что дамам от него нужно?"

  И если Аверьян старался вести беседу, заполняя неловкие паузы стихами, причём больше Гумилёва, чем прочих, то Витовд пытался вычленить, о чём говорят дамы... И как ни странно, если смыть не повторяющееся, то есть случайное, то в лотке золотом заблестят две темы: Лариса и дом Бутурлиных.

  Про дом они рассказали, что в нём обитали пленные австрияки, назвав себя "Советом австро-венгерских солдатских депутатов". Но при чём здесь Лариса?! Конечно, дамы маскировали свой интерес к ней женскими штучками: "А чьё платье Вам понравилось больше? А почему Вы сначала танцевали и танцевали, а потом почти перестали?

  — Неужели устали? — озаботилась младшая.

  — А с комиссаршей... То, как Вы держали её в руках, мне понравилось! — улыбнулась старшая.

  Тем временем они уже подходили к Исаакиевскому собору. Витовд уже хотел вмешаться и потребовать от Аверьяна, чтоб он задал вопрос о связи дома и Ларисы напрямую.

  — Да, мама. Мне — тоже, — улыбнулась и Анна: — Только шаг наш так сильно ты уж не удерживай...

  "А ведь и это так! — осознал Витовд. — Если сначала темп движения задавал Аверьян, который уж слишком буквально воспринял просьбу доставить дам к "Англетеру" и сразу набрал крейсерскую скорость, то позже, как-то незаметно ведьма из Полесья перехватила ведущую роль, и двигались они теперь со скоростью не крейсера, а прогулочной лодки... — и герцог хмыкнул: — С дамами на вёслах!" Но вмешаться опять не успел.

  — ... всё равно "Англетер" уже — вон за тем поворотом! Идти, даже если ставить ступни в ступне друг от дружки — минуты три-четыре. И хоть снег действительно идти перестал, но солнце взойти не успеет. И молодой человек своё обещание не сдержит.

  — Но... — начал интеллигентный молодой человек.

  " — Какое ещё "но"?!" — вынужден был сказать совсем не то, что собирался герцог.

  "Точный срок сделки указан не был!"

  " — А ты так желаешь выиграть у своей Сероглазки? Уверен, что оказаться у неё в долгу тебе — хуже?"

  -"Но"? — удивилась и Анна.

  — Но, хоть мы ещё до конечной точки маршрута ещё не дошли, кажется, я сейчас проиграю вам желание, — мгновенно сориентировался Аверьян.

  " — Нет, но и здесь опять то же самое!", — поразился Витовд.

  "То же? Что?"

  " — Можно сказать первым шагом к моему заключению был спор с девушкой на желание. Я тогда выиграл и теперь — здесь!"

  "И что ты от неё пожелал?"

  " — Она заявила, что я пожелал не защищаться, и в кровь разбила мне лицо".

  — И мне уже можно начинать придумывать... — задалась вопросом Анна, но замолчала.

  Сзади, заглушая её, на всю улицу тарахтя своим бензиновым мотором, их догонял автомобиль. Аверьян оглянулся, и его ослепил свет фар. Он поморщился:

  "Надо же в городе всего несколько десятков легковушек, и умудриться столкнуться с одной из них утром, до рассвета... Вот тебе и солнце!"

  Он поморщился: руки были заняты, и проморгаться, дабы смахнуть выступившую слезу никак не получалось! — чёртовы бритты! — это ж наверняка их посольское авто".

  А машина, уже обогнув их, внезапно резко затормозила. На заснеженном уличном она полотне пошла юзом, но водитель справился с управлением — и та как-то боком встала. Задние двери тут же распахнулись, оттуда выскочили двое военных во флотской форме. И они почти бегом бросились к путникам.

  " — Мой контроль!" — тут же потребовал Витовд.

  И Аверьян подчинился. Вот только теперь у него не было времени подготовиться, должным образом сосредоточиться и совершить действие почти противоположное сосредоточению — расслабиться. И первая попытка смены "водителя" провалилась, а во второй уже Витовд чуть запоздал. В результате на секунду контроль над телом был потерян обоими, и тело едва не рухнуло на землю. Но неожиданно на помощь пришли дамы — они за локти удержали своего провожатого. А дальше Витовд и сам утвердился на ногах.

  — Дамы, за спину! — скомандовал он, стряхивая их руки со своих локтей, и делая шаг вперёд. — Не бойтесь, их только двое.

  — Постарайтесь не убивать, — в спину ему негромко проговорила старшая.

  — И хоть на ногах-то удержитесь, — добавила младшая.

  — Слушаю и повинуюсь, — фразой из "Тысячи и одной ночи" успел ответить Витовд.

  За эти секунды по движениям моряков он уяснил: цель нападения — не женщины, а он. То есть Аверьян. То есть, пропустив противников мимо себя, он в особую опасность своих спутниц не поставит. Да и... Какие ж это противники?! Бегут, а ноги разъезжаются, бегут, а руки болтаются. Не скоординированы, не тренированы. Здоровые, конечно, но это довод разве что в кабацких драках.

  И он ускорился им навстречу.

  Плохо только то, что и интеллигентный Аверьян не тренирован, голоден и особой физической силой не отличался. Но тело — это только инструмент, это сейчас всего лишь оружие, а Витовд мог сражаться не только фамильными мечами. Что особенно обострилось за последние полгода в постоянных схватках с Лю, которая даже с помощью людских спичек умудрялась заливать ему глаза его собственной кровью! То-то её сослуживцы по заставе напрочь отказывались спарринговать с нею, а командование запретило ей их все в отсутствии лекарей высокого уровня.

  И ещё одному он выучился у неё: всё решает мозг! И не только в тактике, не только кастуя. Даже проводимость нервных волокон зависит только о него! Тренировки помогают и упрощают процесс, но мозг всегда может заставить организм подчиняется. И тело Аверьяна подчинится Витовду тоже!

  Финт влево, уход вправо — и первый амбал пролетел мимо него. Поднырнуть под размашистый удар второго — и влепить ему в печень.

  — У-у... — осел на землю тот.

  Развернуться! Первый моряк как раз совладал с инерцией, со скользким тротуаром, развернулся, увидел валяющегося "товарища" и заорал:

  — Ты! Контра!.. Убью!

  — Смотри, сам не убейся!

  Они ринулись навстречу друг другу. Но тут воздух разорвал выстрел из револьвера.

  11. Комиссар

  [Лариса в фильме мне не нравится: во-первых, она была брюнеткой, во-вторых — высокой, в третьих, не суровой, а сумасшедшей]

  Воздух разорвал выстрел из "Маузера". И тут же пронзительный крик:

  — Всем — стоять!

  Как после выстрелов свистят пули, Витовд вчера уже слышал. Слышал и ранее в прошлый свой сюда заезд, тогда больше — в тире. Первое, что осознал: он живой, а пуля и рядом не просвистела. Второе: голос женский. Третье: матрос затормозил с таким усердием, что едва не сел на задницу и, кажется, даже попытался исполнить команду "смирно". По крайней мере руки прижать к своим бокам у него получилось. Впрочем, остановить свой удар получилось и у герцога.

  Дисциплинированно выполнять прочее он не собирался — отскочил в сторону и развернулся на голос. Из-за всё ещё тарахтящего чуда местного автопрома выходила Лариса.

  Теперь на ней были не шелка. Кожаное пальто почти по лодыжки, из-под которого выглядывало плотная неширокая юбка и ботинки. И в откинутой руке — "Маузер". Да уж, это тебе не велодог, не дамский пистолетик. Отдача у него должна быть серьёзная, однако, вон, держит привычно, как при её красоте, при её происхождении держала бы веер. Или... Как Ольгетта своими хрустальными держала боевой лук троллей.

  Но для Аверьяна Витовд озвучил другое:

  " — Длинненькая, а каблучки всё равно не маленькие! — усмехнулся он. — Аверьян, будь готов подхватить, но я пока держусь. Надо понять, что хочет эта валькирия. Валькирия — это не по картинкам. Видеть в живую доводилось".

  Лариса шла к нему. И не она одна. Графини, как только последний противник, подчиняясь приказу своего комиссара, застыл, двинулись к тому, кого они знали, как Аверьяна, тоже, и им до него было ближе. Матроса они обогнули с двух сторон, как неживую тумбу. Подошли к парню раньше комиссара, и каждая опять просунула свою ладошку ему под предусмотрительно чуть отогнутый локоть.

  Ларису встретили втроём.

  Витовд откровенно любовался ею. Ведь зима, заснеженный скользкий тротуар, её обувь была явно не предназначенная для подобных пеших прогулок, а она шла — как... Как профи каллиграфы писали прописи — вроде бы небрежно, но безупречно.

  — О, господин палач, оказывается, — она чуть скосила глаза на пытавшего подняться с земли, пытавшегося вдохнуть воздух матроса, — оказывается, что ты не только танцевать мастер, — и безмятежно продолжила: — А самую прекрасную незнакомку маскарада так и вовсе хорошо знаешь!

  " — Отлично, а то я гадал, как к ней обращаться... Лариса? Лариса Михайловна? Товарищ комиссар?"

  — О, маска со снятой маской, — ответил Витовд. — В утро после ночи Рождества всё не так, как оно на первый взгляд кажется! Да и... Найдётся ли человек, чтоб не сказать мужчина, который бы даже при твоём отсутствии посмел бы сказать, что он хорошо знает — тебя? А в твоём присутствии ты бы на это рассмеялась. И смотри: мои спутницы улыбаются тоже. Нет, наше знакомство совсем недолгое. Полчаса назад мы столкнулись совершенно случайно.

  — Случайно?

  — Ты будешь смеяться, — усмехнулся мужчина, достал из кармана лекарственную упаковку: — в аптеке. Ночью не смог заснуть: сначала очень взбодрил ДИСК, а потом достали соседи. Вот прошёлся до аптеки Арона Моисеевича, купил брома. Там и встретились. А познакомились прямо на улице: лишённые своего дома дамы, попросили меня проводить до их временного убежища.

  — Убежище? В Исаакиевском?! — не поверила ему Лариса.

  — Нет, чуть дальше, в "Англетере". Английские джентльмены приютили нас, — не скрывая иронии по поводу особого джентльменства англичан, ответила Ядвига.

  — Но... — Лариса даже чуть потрясла головой. — Как это возможно: ни свет, ни заря случайно столкнуться на улице, ладно, не на улице — в аптеке — огромного города?!

  — У некоторых получается, — пожал плечами Витовд. — Любовь Дмитриевна рассказывала, что в юности у них с Блоком это проходило запросто. Например, однажды он, смертельно тогда в неё влюблённый, оказался на соседнем с нею месте в партере какого-то театра... Представляете: даже не столкнулись в фойе, а на соседних местах!