Ив сказала, что узнала о решении от человека в церкви. И это, даже оставив в стороне правдивость сведений, является тем, над чем, вероятно, стоило поразмыслить.

— К слову, — заговорил Лоуренс.

— Да?

— Я бы хотел спросить насчёт церкви этого города.

В тот же момент...

— Это... тише, пожалуйста, — произнесла девушка, вдруг напрягшись лицом.

Она не мешкая схватила Лоуренса за рукав и втащила его через заднюю дверь внутрь таверны. Дверь она оставила приоткрытой. Прежде чем Лоуренс успел опомниться, выглянула в щель, удостоверилась, что на улице никого нет, и резко повернулась к Лоуренсу.

— Если ты интересуешься церковью, значит, что-то уже слышал, верно?

— Э...э-э... в общем...

— Послушай совета. Лучше не вмешивайся.

Лоуренс чувствовал, что, если бы когда-нибудь раньше в тишине узкого коридора у задней двери безлюдной таверны такая милая девушка-разносчица с таким серьёзным лицом что-то говорила бы ему, его торговое поведение тут же улетучилось бы. Но сейчас он быстро переспросил:

— Значит, борьба за власть таки идёт?

Если только эта девица не окажется такой же лицедейкой, как Хоро, Лоуренсу, что называется, улыбнётся удача.

— Знаешь, — заговорила девушка, — ведь в этой таверне готовят самые редкостные блюда в городе. И это одно из мест, где церковь заказывает еду.

Это можно было связать с тем, что рассказал нищий. Ко всему прочему это заведение было ещё и тем, где церковь могла, не таясь, заказывать еду из мяса.

Девушка, почёсывая затылок, недовольно вздохнула.

— Я и сама всего толком не знаю, но, похоже, эти из церкви приглашают важных людей с разных концов света. Как-то они пригласили важную, по слухам, особу из церкви в другой стране, так нам пришлось два дня без сна готовить еду им, понимаешь?

Значит, "важную особу из церкви в другой стране". Если это проявление борьбы за власть, цель здешней церкви становится очевидной. Разговор пошёл в достаточно странном направлении.

— Таким образом церковь, вероятно, старается неуклонно укреплять свои позиции, — произнёс Лоуренс.

— Да. Как горшечник заботится, чтобы никто не притронулся к ещё не затвердевшему горшку, так и они заботятся о своей репутации. И раздают много милостыни бедным. Но непонятно, откуда они берут деньги, и от этого становится только тревожней. И ты уже не знаешь, что с тобой будет, если скажешь не то. Когда мы обсуждаем это, все сходятся на том, что если привлечёшь к себе внимание церкви, то рано или поздно тебя вынудят покинуть город.

— Если это так, ты уверена, что мне можно такое говорить? — не без колебания спросил Лоуренс.

Уж слишком мрачно прозвучали слова девушки.

— Поэтому то, что я с тобой разговариваю так, — это исключение.

Если Лоуренс имеет торговое лицо, то, вероятно, эта девушка имела своё лицо разносчицы.

Сказано, что изнанка изнанки есть лицевая сторона, понять бы ещё, что есть что, на самом деле.

— А по какой причине, я могу спросить? Просто чтобы знать.

— Ммм... Если рассказывать об этом, — неспешно произнесла девушка, потом она игриво улыбнулась и придвинулась к его лицу. — Может быть, потому что я чувствую запах другой женщины.

Стоя спиной к стене, Лоуренс не мог отстраниться, поэтому он смотрел прямо в лицо девушки, удерживая на лице выражение невозмутимости.

— По долгу чести девушки из таверны, да?

— Ху-ху-ху, отчасти, но если женщина ощущает уверенность в себе, она, вероятно, захотела бы пошалить с тобой. Разве тебе не говорили это?

Но, к сожалению, служанки в тавернах и на постоялых дворах всегда отказывали Лоуренсу. И сейчас он мог лишь честно покачать головой.

— Тогда ответ один. Ты лишь недавно познакомился с женщиной, что сейчас с тобой.

Эту девушку не стоило недооценивать. Должно быть, именно это называлось чутьём женщины.

— Ты выглядишь очень добрым. Пока ты бродил один, никто не обращал на тебя внимания, но когда рядом с тобой появилась женщина, другие вдруг тоже проявят интерес. Если неподалёку от волка бродит барашек, он может решить, что охотиться на него — лишние хлопоты, но если рядом с барашком уже есть другой волк, первый захотел бы у него этого барашка утащить, разве нет?

Мало кто из мужчин порадовался сравнению с барашком, однако рядом с Лоуренсом путешествовала истинная волчица, так что его рассуждения девушки действительно впечатлили. Была ли эта девушка на самом деле человеком?

— Поэтому мне и захотелось пригласить твою спутницу как-нибудь зайти в эту таверну.

Если её деньги или слава не слишком интересовали, то такая приправа, возможно, подошла бы лучше всего, чтобы добавить в её размеренную жизнь немного остроты.

И, может быть, она всё рассказала Лоуренсу в обмен на нечто в этом роде.

— Ты уже пригласила её, — спокойно ответил Лоуренс.

Девушка, хихикнув, состроила обиженное лицо и ткнула его кулачком в грудь.

— Эта самодовольная ухмылка на твоём лице просто бесит.

— Я, в конце концов, барашек. Не особо богат на чувства, — ответил Лоуренс, направляясь к двери заднего выхода, но, выходя, снова повернулся к девушке. — Я, конечно, никому не расскажу о том, что здесь случилось.

— Имеешь в виду, той, кто рядом с тобой?

Лоуренс не удержался от смешка. И подумал, что такие девушки ему, кажется, нравятся больше, чем замкнутые и тихие.

Когда Лоуренс вошёл в комнату на постоялом дворе, Хоро всё так же, лёжа на кровати, читала книгу. И не теряя времени, рассказал о том, что узнал.

— Значит, всё было в точности так, как ты рассказал? — переспросила Хоро.

— Ничего не утаивая, — заверил Лоуренс.

Хоро вильнула хвостом из стороны в сторону и внезапно рухнула животом на кровать.

— Этой девчонке нужно должным образом объяснить, что такое территория... — сказала она, а потом с некоторым удовлетворением посмотрела на Лоуренса. — Ты, похоже, стал куда лучше понимать устройство мира.

— Несмотря на поводья, лошадь может свободно двигаться, если понимает намерения возницы, держащего эти поводья.

— Итак, — довольно улыбнулась Хоро, садясь на кровати, — Что думаешь?

Судя по всему, Ив действительно продавала церкви каменные статуэтки, а потом рассорилась с ней. Более того, можно было почти наверняка считать верным решение Совета Пятидесяти, о котором сообщила Ив.

Что вызывало беспокойство, так это стремление церкви установить свою власть в этом городе, можно было не сомневаться, что целью было основать здесь епископство. Оно, являвшееся местным центром организации Церкви, обычно учреждалось по ходатайству влиятельного местного землевладельца или высшими властями Церкви. Впрочем, местные землевладельцы часто отказывали в таком возвышении местной церкви, могли препятствовать этому и уже существовавшие церковные власти, не желавшие появления новой, соперничавшей силы.

Однако можно было часто услышать, что всё зависело от денег и связей.

Если епископство учреждено, епископ городской церкви, ранее сам назначаемый, становится назначающим священнослужителей. Также он получает право на некоторую часть пожертвований церквей епархии и ещё право короновать светских правителей, придавая законность их власти.

Ещё он получал всю полноту власти церковного суда вплоть до права сжечь неугодного на костре, объявив его, пусть даже злоупотребив этой властью, вероотступником. Но по большей части она использовалась для взыскания через суд различных штрафов. Не говоря уже о том, что судебная власть, как никакая другая, укрепляла его положение.

И служанку из таверны, вероятно, именно поэтому напугало то, что Лоуренс заговорил о церкви.

Понятно, почему Ив, рассорившись с церковью, хочет оставить город, она не могла быть настолько самоуверенной, чтобы рассчитывать возобновить здесь свою деятельность в следующем году.

Но Лоуренс всё же не понимал причины этой ссоры. Он бы стерпел, даже если ради торговли ему пришлось бы пить из грязной лужи. Ему казалось, что такая работа, какая была у Ив, стоила того, чтобы потерпеть.

Если бы ему удалось это понять, то, возможно, было бы неплохо рискнуть.

С учётом растущего влияния церкви в городе решение Совета Пятидесяти могло быть продавлено епископом. Понятное дело, церковь отдавала тем самым предпочтение защите деловой жизни города, а не сиюминутной выгоде от распродажи мехов. И потому замысел Ив шёл вразрез с намерениями церкви.

Что же до опасности, угрожавшей самому Лоуренсу, то это было пока лишь предположением. Если чужеземный торговец, совершив законную сделку, сразу после этого погиб или исчез при странных обстоятельствах, подозрение ложится сразу на влиятельных лиц города, имевших корыстные интересы. Лоуренс был, как-никак, членом торговой гильдии Роэн, если об этом будет известно, вряд ли епископ, стремившийся создать своё епископство, прибег к крайним мерам.

И потом, сумма, запрошенная Ив, могла показаться пугающей для торговца-одиночки вроде Лоуренса, а для всей торговли мехами в городе, хоть и не капля в море, но всё же на так уж и много. С этой точки зрения такая сравнительно небольшая сумма не могла вызвать слишком много шума и поставить под вопрос его жизнь. Хотя, конечно, если бы Лоуренс не состоял в гильдии, сумма в пару тысяч серебряков вполне могла стоить ему жизни.

Всё это Лоуренс излагал Хоро. Она какое-то время внимательно слушала, потом её взгляд постепенно потерял сосредоточенность, и, наконец, она на кровать улеглась. Он, однако, не стал сердиться. Потому что не находил причин спорить с ней.

Завершив объяснения, он спросил:

— Ну, что думаешь?

Хоро широко зевнула и вытерла кончиком хвоста выступившие от этого слезинки.

— В твоём объяснении я не увидела ничего странного. Кажется довольно правдоподобным.

Лоуренс уже хотел спросить, означало ли это, что можно начинать действовать, но остановил себя. Это должен был решать он, торговец Лоуренс.

— Мхе, — хмыкнула Хоро. — Пусть я и мудрая волчица, но всё же не богиня. Будешь ждать, что я начну прорицать, как богиня, тут же исчезну с глаз твоих.

— В любом случае хочется узнать ещё чьё-то мнение, если берёшься за что-то важное.

— Ху-ху, ты же уже решил, разве нет? Или ты, может быть, передумаешь, если я расплачусь и буду тебя умолять? — спросила с ухмылкой Хоро.

Но Лоуренс знал, как следует ответить:

— Даже если ты отвергнешь это, ты всё равно никуда не денешься с постоялого двора. Я успешно проведу переговоры и вернусь. Только и всего.

Хоро издала горловой смешок и потёрла шею, словно ей было неловко это услышать.

— Ты станешь настоящим самцом, когда сумеешь сказать так, не краснея, — сообщила она.

Лоуренсу были не внове поддразнивания Хоро. Это было уже как просто поздороваться при встрече, и он просто пожал плечами.

— Да ладно, — сказала Хоро, — твоё лицо, конечно же, было весьма разговорчивым, пока ты объяснялся. Естественно.

Лоуренс хотел что-то ответить, но Хоро остановила его и продолжила сама:

— Я не говорю, что это плохо. Самец выглядит лучше всего, когда преследует добычу.

Теперь Лоуренс почувствовал себя смущённым и невольно потёр кончик носа, однако он знал, что Хоро разозлится, если он не ответит немедленно.

Он нарочито вздохнул и, говоря себе, что просто ей подыгрывает, произнёс:

— Но мне же хочется, чтобы ты хотя бы изредка обращала на меня внимание.

— Ты прошёл, — радостно улыбнулась Хоро. — Ну, а со мной что будет, если дело не выгорит?

— Как ни смотри, ты залог. Если я не возвращаю деньги, ты подлежишь перепродаже кому-нибудь.

— Хо-о... — протянула Хоро, лёжа на животе на кровати, подложив руки под подбородок и болтая ногами и хвостом вверх-вниз. — Значит, тебе, наверное, из-за этого снились кошмары.

— Из-за этого тоже...

Если дело сорвётся, и Лоуренс не сможет вернуть долг, Хоро, само собой, останется собственностью торгового дома, которому её заложат. Но Хоро была не из тех, кто запросто позволит продать себя. Это утешало, но Лоуренс был не настолько самоуверен, чтобы считать, что Хоро перегрызёт свои путы и сбежит, чтобы вернуться к нему.

— Если так случится... — неспешно произнесла Хоро, — я бы хотела, чтобы мой следующий спутник оказался немного умнее.

Из-под опущенных век стрельнул озорной взгляд янтарных глаз.

— Именно. Оттолкнись задними лапами и засыпь песком морду дурню, не сумевшему вернуть свой долг, — уверенно ответил Лоуренс на подначивание Хоро.

Мудрой волчице это, по-видимому, не понравилось.

— Хмм. Славно сказано для юнца, что, чуть не плача, цеплялся за меня, когда я собиралась уйти.

Должно быть я выгляжу, будто наелся кожуры грецких орехов.

Такая мысль мелькнула в голове Лоуренса.

Хоро удовлетворённо оскалилась и заболтала хвостом. Потом её хвост вдруг опустился, выражение лица изменилось.

— Но всё же я тебе доверяю и потому помогу тебе в этом.

Искренние улыбки действительно существуют.

Лоуренс почесал щеку, потом пригладил бородку.

— Конечно, — ответил он.

Вечерело. Медленно садилось побагровевшее солнце, и огни фонарей появлялись то там, то тут, словно с солнца осыпались на город крошки. С наступлением темноты холод быстро брал своё, и люди, пряча носы в шарфы и воротники, заспешили домой.

Лоуренс какое-то время понаблюдал за городом в это время, а когда солнце окончательно скрылось, а улицы опустели, закрыл деревянную ставню. Хоро на кровати читала книгу при свете сального светильника. Книги были разложены в хронологическом порядке, и Хоро читала их, начиная от самых новых к всё более старым.

Учитывая столетия, проведённые ею в деревне Пасроэ, можно было ожидать, что она бы быстрее нашла нужное, начав со старых книг, но она сделала наоборот, вероятно, чтобы легче сдерживать свои чувства. Однако к данному времени осталось только две книги, и вероятность найти нужное место была теперь намного выше.

Вполне естественно, что ей хотелось узнать это поскорей, и Хоро сказала, что хочет продолжить чтение и после наступления темноты. И Лоуренс разрешил читать при свете светильника, предупредив не пачкать страницы сажей и ни в коем случае не поджечь страницу.

Впрочем, читала Хоро, одетая уже в уличную одежду, и не из-за холода, а в связи с предстоявшими переговорами с Ив.

Точное время назначено не было, просто договорились встретиться вечером. Но если бы Лоуренс спустился слишком рано и дожидался бы там с Хоро прихода Ив, он мог выставить себя мелким торговцем, суетливо стремившимся к наживе. С другой стороны и заставлять себя дожидаться было невежливо.

В сущности, нечётко назначенное время могло быть своего рода испытанием для Лоуренса со стороны Ив.

Сам Лоуренс уточнять время не стал, имея в виду, что торговцы обычно старались завершить дела, пока ещё можно было писать без свечей, после чего возвращались домой или на постоялые дворы. Раз так, спуститься надо было, когда большая часть постояльцев уже вернётся на постоялый двор. И Лоуренс пытался определить время, внимательно прислушиваясь к звукам.