На аэродроме её уже ожидал директор и после короткого опроса по реальному знанию языков, поведал об экспресс методике через гипноз с использованием магнитофонной записи урока. Обычно, его рекомендация означала исполнение, и она ещё ни разу ни пожалела, следуя этому правилу. Даже катавшийся на языке вопрос: 'А нас не собьют?' так и не был задан, когда перед взлётом над головой пронеслось звено истребителей. Воздушный путь до Англии через нейтральную Швецию оказался не близким и как всякое путешествие должен был в изобилии оставить впечатления. Ах, если бы это было так. К сожалению, пришлось признать, что высокая скорость передвижения имеет свои недостатки. Вся её любознательность потерпела неудачу с набором высоты. Впрочем, смотреть в окно иллюминатора с наушниками, из динамиков которых нескончаемым потоком идёт информация оказалось той ещё задачей — облака, облака и ещё раз облака, от которых закрываются глаза. Проведя в гипнотическом сне всю дорогу, в памяти Рахиль Исааковны отложились только инфинитивы, глаголы и тысячи слов иностранного языка. Очнулась она уже на островах туманного Альбиона.
— Позвольте представить, — строгим официальным тоном произнёс директор — Андре Филипп де Монтескью-Фезансак д'Артаньян. Моя спутница Рахиль Исааковна Раппопорт.
Эти слова она прекрасно поняла бы и без пройденных уроков, но к своему удивлению ответила: 'Приятно познакомиться, месье' без малейшего акцента. Оказывается, методика обучения работала.
Снимая шляпу, встречавший их на лётном поле Борнмута француз коротко поклонился, и вместо рукопожатия поцеловал воздух над перчаткой. С напомаженными усиками, с уложенным бриолином волосами, в чёрном костюме с лакированной обувью и тёмно-синего цвета пальто он выглядел как наряженный манекен из магазина: новым, прочным и антрацитно сверкавшим, как лоб эфиопа.
'Ишь, какой кавалер' — подумала Раппопорт, а дальше всё завертелось и закрутилось. Андре оказался лётчиком и дальним родственником того самого мушкетёра. В Англию он перелетел, когда в Дюнкерке опустели пляжи, и прикрывать стало некого. Потом было заявление де Голля от 18 июня и вступление в 'Свободную Францию'. По дороге до Лондона в Кенсингтонский парк, где располагался особняк посольства СССР (Кенсингтон Пэлас Гарденс, 13), француз пытался произвести впечатление галантного собеседника, но в итоге выболтал почти все свои секреты и продолжил бы рассказ как ожидал в истребителе пленного высокопоставленного немца, если бы не звук воющей сирены. Город собирались бомбить и, прибыв на территорию посольства, все были вынуждены проследовать в выстроенное в парке бомбоубежище. Однако директор никуда не торопился, пообещав французу продолжить беседу чуть позже, он передал ему какую-то посылку и вернулся в машину. На мгновение ей послышался далёкий взрыв, и она инстинктивно вжала голову в плечи.
— Не переживайте за безопасность, — безмятежно произнёс директор. — По крайней мере, в Букингемском дворце всё ещё меняют караул и пиратское гнездо не разбомбили, а этот старый 'роллс-ройс' защищён гораздо лучше того нового бетонного бункера, куда поспешил наш друг.
Рахиль Исааковну пронзила неприятная мысль об отношении директора к союзникам.
— Вы так сказали про дворец, словно с сожалением. Мне показалось, вы не любите англичан.
— Народ нельзя любить или ненавидеть. Мне ненавистна построенная на воровстве, грабеже и пиратстве их империя. Как вы уже поняли из услышанных откровений, галлам не терпится поквитаться за все унижения перед бошами и англичане вскоре могут предоставить им такую возможность — проливать свою кровь за их интересы. Наша же задача использовать французов по-своему. Сегодня на званом ужине в посольстве соберутся представители 'Свободной Франции'. Они передадут Иван Михайловичу Майскому один документ, а вы, как бы невзначай поведаете нашему другу и его приятелям о премии за каждый сбитый самолёт на советско-германском фронте, боевой вылет и специальную оплату в двадцать фунтов стерлингов за особо рискованное задание в 'Парголовском полку'.
— Это много здесь, двадцать фунтов или мало? — поинтересовалась Раппопорт.
— Смотря для кого.
— Для меня и, например, вон того, — Рахиль указала пальцем на спешащего за оградой домой прохожего с собакой.
— Полагаю, критерием выступит заработная плата, а ею, как известно, мало кто, полностью удовлетворён. Причина низких зарплат обычно заключается в том, что на фонд оплаты труда (ФОТ) выделяется слишком мало от заработанного. Никакой работодатель не хочет делиться, так как прибыль это неоплаченный труд наёмного работника. Для вас 'двадцатка' это четвёртая часть оклада и вы над чертой среднего класса в России. Но здесь вы на ступеньку ниже, даже учитывая, что на ленинградском предприятии очень высокий процент ФОТ по стране.
— Я помню официальный курс обмена английской валюты на рубль. Но покупательная способность...
— Зарплата рабочего на военном заводе семь фунтов в неделю, — поведал директор. — Советский труженик за аналогичный труд получает восемьдесят рублей. Пока это только статистика, но если выйти на рынок, то за свою зарплату наш рабочий купит одну корзинку продуктов, а английский четыре.
— Мы что, настолько хуже живём?
Рахиль захотелось, чтобы после её вопроса директор выдвинул опровержение, но...
— Хуже, — с грустью в голосе заметил он, — но не в четыре раза. Расчёт методики границы бедности у вас не соответствует методикам той же Англии или США. В отличие от большевистского рая люди не переносят в будущее свои желания и не начинают верить, что в какой-то момент по умолчанию всё станет лучше. Тут живут по принципу: здесь и сейчас. Мечты, конечно, присутствуют. Это свойственно людям, но они сугубо личные.
— Бедные, но счастливые, — прошептала Раппопорт, давая определение советским труженикам. — Точнее временно счастливые.
— Не унывайте, богатые тоже плачут. Несмотря на то, что в РСФСР самая низкая стоимость труда в Европе, у вас действует система противовесов вроде дешёвого жилья и услуг, а в Британии вот-вот закончатся золотые запасы и пострадает социальная сфера. То есть кризис не за горами и в обозримом будущем корзинок станет меньше, а пауперизация нарастать. Но сейчас, если брать реальный курс в пересчёте на золото , то один фунт будет равен 43 рубля и 66 копеек, а не двадцать один с мелочью, как утвердили в Наркомфине и тогда разница ещё заметнее. Всегда нужно смотреть, сколько золота вы сможете купить на свою зарплату, ибо остальное плутовство, которое сегодня есть, а завтра исчезло. Дальше считайте сами. Когда всю страну убеждают в величии, но не подтверждают материально, то выглядит это уныло. Так что коммунисты победят лишь тогда, когда на практике смогут доказать, что жить в Советской России лучше и выгоднее.
Раппопорт считала хорошо и быстро.
— Что-то совсем мрачно получается, — сказала она. — Я бы, например, не поддалась на уговоры и не поехала за шапку сухарей.
Директор позволил себе иронично улыбнуться, как это он часто делал, не соглашаясь с приведёнными доводами или не подкреплёнными фактами суждениями.
— Востребованные местные не заинтересуются, а вот беженцы поедут и знакомых подобьют на авантюру. В отличие от вас у них нет притяжения родной земли, свойственное русским. Теперь представьте, что рабочего призвали в армию. Жалованье рядового новобранца два шиллинга в день. Скажем, скромное, а если учесть, что после двадцатого года серебра в шиллинге стало ровно половина, то и скромным его уже не назвать. Как ему кормить семью? Детей попрошайничать на улицу, а жену на завод? В принципе рабочая схема, только женский труд оплачивается вполовину, и не факт, что удастся получить хорошее место, бюджет семьи сразу затрещит по швам. Англичане с французами как кошка с собакой и при прочих равных сами понимаете, кого возьмут на завод. Но вот семья лётчика воюющего на штурмовике ИЛ-2, за разовые премиальные сможет обедать в ресторане без карточек целый месяц. Так что двадцать фунтов большие деньги. А для живущих на подачках эмигрантов весьма значительная сумма. Они всё равно попадут в мясорубку войны, но у нас смогут хоть немного поправить материальное состояние. К тому же, по окончанию войны семьи погибших могут рассчитывать на преференции со стороны своего правительства. Намекните о создании нового подразделения с новейшими самолетами для охраны Ладоги, и кто успеет до декабря оказаться в учебных классах, попадёт под предложенные условия оплаты. Французы будут иметь возможность попросить отправить их именно туда. Но куда больше меня интересуют учёные из инженерного центра Ле-Мана, квалифицированные рабочие с заводов Рено из Бийанкруа и Клеона, инженеры предприятий 'Мишлен' из Клермон-Феррана, узкопрофильные специалисты с бумажных фабрик Гренобля, химики с азотных заводов Тулузы и ткачи шелкопрядных фабрик Лиона. Мы сможем вывезти их всех в те места, где может, не каждое утро на столе кофе и багет с сыром, а на обед тарелка конкасе, ростбиф и бокал вина, но куда не долетают бомбардировщики люфтваффе, а за спиной не стоит гестаповец и женщины не идут на панель из-за голода. А если они захотят достойную оплату за свой труд, наши новые предприятия в закрытых городах готовы предоставить рабочие места. Заработать на домик по окончанию войны вполне возможно. А кто возьмётся организовать собрание готовых переехать коллективов, тот накопит на виллу у моря в Сен-Тропе.
— И мне должны поверить? — полным скептицизма голосом спросила Рахиль Исааковна. — А почему бы не попросить об этом того же д'Артаньяна? Он же для них свой.
— Андре просто хороший лётчик и кроме своего боевого опыта и славы предков не имеет за собой ничего. Каким бы убедительным он не был, к его словам отнесутся с осторожностью, хотя по его просьбе та же Гражданская военная организация (ОСМ) направит к нам нужных мне людей. Большего от него требовать, увы, не стоит.
— Наверно, я не справлюсь, — неуверенно произнесла Рахиль Исааковна.
Директор даже не стал скрывать улыбку.
— Вы же теперь исполнительный директор концерна 'Осиновая роща' в Ленинграде и знаете, что пустых обещаний мы не раздаём. Более того, вас будут ассоциировать с финансами. Я об этом позаботился и представлю вас Одри Уизерс, редактору 'Вог' (Vogue). Ну а кому надо тот и так знает, что 'Парголовский полк' существует на наши деньги, начиная от гвоздя в каблуке ботинка до ствола пушки самого крупного калибра.
— Спасибо мистер директор, а как же вы?
— В СССР мне и санатория хватает, — ответил Борисов и через переговорное окошечко приказал водителю следовать по новому адресу.
Автомобиль выехал за ворота посольства и начал набирать скорость.
— Переждём неприятности в другом месте, у меня тут неподалёку скромный дом с прислугой и стены толщиной два с половиной фута — пояснил он. — Часа полтора у нас в запасе точно есть. Несмотря на то, что на улице скоро начнётся подобие Guy Fawkes's Night нас ничто не побеспокоит. Вполне успеете привести себя в порядок, а экономка Джули Эндрюс поможет с платьем, и пока будут укладывать волосы, составит пару в криббедж . Советую выразить восхищение её доской для игры, подаренной когда-то герцогом Мальборо. Тогда и причёска выйдет замечательно, и наряд подойдёт по фигуре и камеристку выделит сообразительную.
— Камеристку?
— Приличные женщины в Англии путешествуют со служанкой. Несмотря на то обстоятельство, что мы проездом — она у вас будет. Пусть и на короткое время. Ваш контракт будет вписан в её резюме. Такие традиции, а оставлять её себе далее уже зависит от вас.
— Ну, если традиции. Я захватила с собой новый костюм, — обмолвилась Раппопорт. — Так что...
— У вас, несомненно, появится возможность его примерить, но не в этот раз, — не дал закончить её мысль директор. — На званый ужин только длинное вечернее платье и обязательны перчатки. Меховое манто, туфли и драгоценности тоже подберут, не переживайте.
— А если бы не бомбёжка и мы остались в посольстве?
— Тогда бы всё привезли из дома или Агния Александровна одолжила бы своё.
Рахиль Исааковна вспомнила, как в молодости они обменивались с подругами платьями, создавая благоприятное впечатление у потенциальных женихов наличием приличного гардероба. От этой мысли её передёрнуло.
— А подарок нужно дарить? — вспомнив про недавнюю нищету, спросила она.
— Желательно. Вообще-то от нас ожидают денежный подарок, или как например в прошлом году, небольшой продуктовый склад в Белфасте ко дню Революции для членов КПСИ, но сегодня событие не того масштаба. На подобный случай я держу про запас коньяки дома Hine, несколько ящиков шампанского 'Pol Roger' и 7-ми дюймовых кубинских сигар дона Пепина. Майский известный англофил и пару раз в месяц общается с Черчиллем, а тот выкуривает до десяти сигар в день и выпить совсем не дурак, так что подарок оценят и возможно передарят.
— Передарят? Вот это неожиданность.
— Да, это нормальная практика. Супруге посла вы преподнесёте набор патефонных пластинок с русскими песнями. Вот их, Агния Александровна не отдаст никому.
— Я так понимаю, мне не придётся их искать?
— Рахиль Исааковна, конечно, не придётся. Помимо этого вы сделаете взнос в созданный этой уважаемой женщиной фонд помощи Красного Креста. Перед ужином будет небольшой концерт симфонического оркестра, где Агния Александровна, если она справилась с простудой, возможно, исполнит вокальную партию. В антракте вы подойдёте выразить восхищенье и передадите чек, сразу за д'Артаньяном. И ещё, не вздумайте сказать прислуге спасибо; ни в гардеробе, ни за столом, ни когда будет принят чек на поднос. Захотите отблагодарить, передайте слова благодарности мажордому или старшему лакею.
— Мне всё время казалось, — с огорчением в голосе произнесла Рахиль Исааковна — что вежливость никогда не навредит к тому же про 'оставить на чай' вы сами упоминали как о правилах хорошего тона.
Директор лишь фыркнул, несмотря на то, что заявление прозвучало вполне серьёзно.
— Слуга лишь в трёх случаях может принять деньги: от своего господина, когда их передают для его господина либо когда своему господину изменяют.
— Не думала, что в Англии так по-скотски относятся к трудящимся.
Раппопорт всё ещё жила в своём собственном мире, несмотря на шоковую терапию, которую испытывали все выходцы из Советского Союза, оказавшись заграницей. Она слишком мало знала, хотя слишком хотела знать и была той, кто стремиться к обретению объективной картины мира любой ценой. Директор этот знал, поэтому разговор получил продолжение.
— Вы удивитесь, но так к трудящимся относятся везде, — не стал скрывать правду Борисов. — Вся разница лишь в выбранном диапазоне. Где-то отношения более лояльны, а где-то консервативны до скрипа железных оков. Любой работник старается получить больше чем ему полагается, и сделать меньше чем от него требуется. Даже социалистическое государство, взявшее на себя обязательство выполнять ежегодно растущие социальные потребности народа, не может исполнить их. Средства уходят по степени важности кармана. Что же вы хотите от остальных?
