Так, а что это за два мужика, что лежат около зарослей ежевики. И почему они с охотничьими ружьями? Снова охотники в пограничной полосе под прикрытием пограничников, которые плевать хотели на разных там охотнадзоров и прочих контролирующих органов для лаобайсинов (lao bai xing — простонародье).

— Чего меня все в Китай заворачивает, — лениво думал я. — Что я знаю по-китайски? Да ровным счетом ничего. На фарси знаю пару фраз. Моташакерам — спасибо. Они еще благодарят по-французски — мерси. От шаха Реза Пехлеви еще осталось. А, вспомнил. Эсме шома чист? Пишут че аст, а говорят чист. Это как тебя зовут. Сенне шома чист? Сколько тебе лет? Ман аз шурави афсар чахар сад риалс дарьёфт намудам. Я получил четыреста риалов от советского офицера. Сазманэ емният ва эттелаате кешвар. САВАК — спецслужба у них такая была как НКВД в СССР. Занэ ман зиба аст. Моя жена красивая. Рафиг данешьяр! Горухе забоне фарси баройе дарсе шома хазер аст. Товарищ преподаватель. Группа персидского языка к вашему занятию готова. И везде такая глухомань, и каменный век. Не то, что в Иране. Лаобайсины и там живут как лаобайсины, а кто выбился повыше, тот и живет получше. Смотрите сами. В Туркмении женщины ходят в шелковых и парчовых балахонах до пят А в Иране женщины, особенно молодые, в миниюбочках. Да и все такие красивые. Настоящие арийки. Раньше Иран называли страной ариев. Арийцев. И Гитлер тоже начал говорить, что немцы не меньшие арийцы, чем иранцы. Два мира — две системы. В Туркмении даже при советской власти за невесту нужно платить калым, а в Иране обходятся без этого. Зато там и тут нормально пьют водку. Китайцы тоже водку пьют. Рисовую, кукурузную и из чумизы. Наш самогон лучше. Нам один пятнадцатилетний капитан на сборах говорил. Там, где Китай граничит с Казахстаном, пятнадцать лет служил он капитаном. Не оскудеет земля наша талантами. Честно говоря, я не видел ни одного офицера, который бы взахлеб расхваливал службу в Закавказском, Среднеазиатском и Восточном пограничных округах. Мы здесь как были чужими, так чужими и останемся.

Я поднялся, сел и осмотрелся. Память вроде бы возвращалась ко мне, затмевая апартаменты, которые мы нашли с Ниной и отвели там душу по полной. Как она там одна?

— Где ты моя ненаглядная где? В Вологде где, в доме, где резной палисад...

Сегодня утром я закончил дежурство и передал обстановку начальнику заставы, а сам собрался идти отдыхать, чтобы часов через пять провести занятия по боевой подготовке с нарядами, бывшими на службе. Будет человек десять, поэтому и подготовка у пограничников индивидуальная и такая, что пограничные наряды в составе двух-трех человек вступали в бой с целыми батальонами, чтобы упредить внезапность нападения врага.

— Ты погоди отдыхать, — сказал мне начальник заставы. — Звонили с округа, сказали, что к нам едут два майора Советской Армии поохотиться на кабанов в районе старой заставы. Нужно сопроводить, ну и обеспечить порядок на границе. Сам же знаешь, что в пограничной полосе никому нельзя находится без сопровождения пограничников.

— Обычно к нам едут генералы, а тут просто майоры, — немного удивился я. — Типа повара, что ли? Мы им кабана завалим, а они с шампурами высоких гостей встречать будут?

— Оперативный дежурный сказал, что оба сынки высокопоставленных лиц. Друзья с детства. Вместе московское пехотное училище окончили. Вместе поступили в академию. Вместе комбатами в один полк под Ашхабадом. Через год вместе поедут снова в Москву на высокие должности, вот и решили отметиться боевым подвигом на охоте с опасным зверем. Так что отдыхать будешь позже. Сам же знаешь, что покой нам только снится. Иди попей чайку и успокой жену, чтобы она не волновалась. Долго там не будешь. Пост наблюдения видел в районе развалин секача с выводком. И обязательно возьми два магазина, мало ли что. Лет пять назад тут же секач авиационного полковника порезал. Кабанов не встретили, решили фазанчиков пострелять. Зарядили ружья мелкой дробью, а на них секач вышел. Ну, они ему по морде мелкой дробью и полоснули. Хорошо, что твой предшественник из автомата секача полоснул, а так бы куча трупов была.

— А что с полковником? — спросил я.

— Не успели довезти до госпиталя, скончался от потери крови. Вот тогда и запретили у нас всякие охоты. Я с правого фланга наряд снимаю, потому что ты там будешь за наряд и если что, то ребята наши под огонь не попадут. Кстати, с полковником этим. Когда начали разбираться, то главный хирург госпиталя сказал, что если бы в полковника влили хотя одну бутылку сладкого вина, которое было у них, то вероятно, полковник был бы жив. Вот тебе бутылка туркменского вина, шефы оставили, положи в сумку, мало ли что.

Я пощупал в противогазной сумке, действительно есть бутылка вина, фляжка с водой и ракетница с десятью ракетами.

— Пронеси, Господь, — про себя сказал я и мысленно перекрестился.

Дома я успел выпить кружку чая, как подъехали гости.

По внешнему виду, чувствуется порода, дворяне. Только дворяне породу свою пестовали веками на службе царской в военном и цивильном состоянии. А новые дворяне титул свой и фамильные бриллианты заполучили в ходе революции и реквизиции дворянского имущества. Как говорится, кто шустрее, того и тапочки. Среди военных новых дворян было немало, потому что основная масса офицерского класса решила отсидеться в лихие времена и посмотреть, что из всего этого получится. Отсидеться не получилось. Оставшиеся десять процентов служили верно и преданно пролетариату, формируя вокруг себя скрытых дворян. Тоже было и с интеллигенцией. Тех осталось поболее, но сильно разбавленных рабочими и крестьянами.

Начальник заставы поздоровался с прибывшими и представил меня как сопровождающего в район охоты.

— На какой машине мы поедем? — спросил один из офицеров.

— На вашей, — коротко сказал начальник заставы.

— А загонщики уже ждут нас? — спросил второй офицер.

— Какие загонщики? — влез я в разговор.

— Обыкновенные, — спокойно сказал первый майор, — солдаты с пустыми кастрюлями, которые шумом выгоняют зверя на охотников. Таким образом охотились наши предки, а сейчас и все Политбюро так охотится.

— В пограничной полосе так не охотятся, — сказал начальник заставы, — мы этим шумом переполошим все пограничные поселки на сопредельной стороне и нам придется отчитываться перед Министерством иностранных дел о создании предпосылок к осложнению международной обстановки.

— Футы-нуты, — посмеялись офицеры. — Поехали лейтенант, у нас максимум три часа, чтобы завалить кабана.

На границе все просто и все сложно. Если знаешь обстановку, то просто, если не знаешь — сложно.

Минут через сорок мы подъехали к развалинам, заросшим кустарником. Вроде бы недалеко ехать, но когда съезжаешь с дороги вдоль сигнализационной-заградительной системы, то нужно быть осторожным на еле заметной тропе, чтобы не съехать со старинной дороги или не угодить колесом в нору какого-нибудь обитателя пустынных районов.

— Что это за развалины? — спросил первый майор.

— Старая пограничная застава, — сказал я.

— А зачем ее перенесли? — спросил второй, — места здесь более живописные, чем там, где мы недавно были.

— В середине тридцатых года заставу вырезала банда басмачей, уходивших за границу. В живых остался один раненный солдат, которого посчитали убитым. Он и сообщил о трагедии на пограничную комендатуру. На следующий день маневренная конная группа пограничников настигла банду на сопредельной территории и полностью уничтожила.

— На сопредельной территории? — с сомнением спросил второй майор. — И все шито-крыто?

— Почти. Сопредельный пограничный комиссар заявил решительный протест. Наш пограничный комиссар извинился, заявил, что группа пограничников заблудилась в утреннем тумане и была атакована басмаческой бандой. Дав отпор, советские пограничники вернулись на свою территорию. Виновные будут наказаны.

— И все?

— Все. С тех пор это место считается проклятым у местных, а мы периодически вывозим сюда личный состав заставы и рассказываем, что здесь было в тридцатые годы. А сейчас, если у вас лимит времени, заряжайте ружья либо пулями, либо картечью и пойдем вперед в направлении развалин, а потом обойдем заросли ежевики. В этом году ее очень много уродилось. Дайте команду вашему водителю, чтобы не покидал машину, и чтобы не лез в мою сумку.

Затем в течение часа мы обошли вокруг развалин казармы и дома офицерского состава старой заставы, а потом и зарослей ежевики. Вглубь зарослей нечего и соваться, порвешь на ленты одежду и сам себя поранишь.

Прошли мы не так много, но жара немного убавила энергии, и мы прилегли отдохнуть у зарослей ежевики. Я даже немного вздремнул, начав свое повествование с пробуждения.

Проснувшись, я увидел одного майора, лежащего на земле, нога на ногу и с папироской в зубах, и второго майора, на коленках залезшего в заросли и, по всему, усердно поглощающего зрелые темно-фиолетовые или темно-синие крупные ягоды. На расстоянии пятидесяти-семидесяти сантиметров от земли меньше вероятности пораниться большими колючками на стволах ежевики. Одним словом, из кустов торчала задница второго майора, что делала охотничью ситуацию смешной. Я улыбнулся. Первый майор тоже улыбнулся и с хитрым выражением лица взял своего друга за промежность и два раза хрюкнул: хррр-хррр.

После этого любитель ежевики дернулся и упал ничком в зарослях. Мы его быстренько вытащили из кустов и побрызгали водой на лицо. Я еще пошлепал его ладошкой по щекам, а потом дал выпить несколько глотков из фляжки.

Когда мы ему рассказали, что случилось, что это была лишь шутка, второй майор рассвирепел. Схватил ружье и вызвал своего друга на дуэль. Попытки примирить их результатов не дали. Я встал между ними с автоматом, нас так научили не снимать и не убирать оружие в сторону, и сказал:

— Мне терять нечего. Меня так и так отдадут под трибунал, если с вами что-то случится, так я вас лучше вас обоих здесь положу, чтобы не обидно за то, что судить будут ни за что. Езжайте в свой полк и там стреляйтесь хоть из пушек, хоть из пулеметов. Учтите, что солдат ваш ничего не видел, он так храпит в машине, что распугал всех кабанов в округе. Наверное, мое вино выпил. А сейчас разряжайте свое оружие и будем возвращаться.

Насупленные майоры уложили свой марочные охотничьи ружья в чехлы и тут из зарослей метрах в тридцати от нас вышел довольно крупный секач. Майоры в рассыпную.

Я им кричу матом:

— Стоять..........., доставайте ножи.

Сам с плеча "калаш" еще образца 1947 года, огонь на одиночный и раз пять выстрелил в кабана. После первого выстрела пуля срикошетила от его черепа, он отвернул голову и остальные четыре пули сделали свое дело.

— А сейчас стрельните в него, чтобы проверить не затаился ли он и чтобы подтвердить, что это вы добыли кабана.

Смотря друг на друга исподлобья, друзья сделали все, как я сказал.

— Давайте подтащим его к машине, — предложил майор-шутник.

— Да, — согласился с ним майор-потерпевший.

— А, может, лучше машине подъехать к кабану? — предложил я.

Оба майора согласились и во взглядах их я почувствовал, что дружба у них не кончится этой охотой.

Как я и предполагал, водитель осмотрел содержимой моей противогазовой суки и нашел там бутылку десертного вина "Безмеин" из сладких сортов винограда и полбутылки приговорил. В сочетании с жарой и отсутствием закуски его развезло, и он храпел в машине.

Роль "водилы" пришлось исполнять мне. Больше забот было затащить тушу кабана между сиденьями "уазика" и прикрыть ее кошмой.

Пока мы ехали, майоры обратились с просьбой не делиться ни с кем подробностями охоты.

После приезда я отдал автомат дежурному. Сделал пометку, что нужно списать пять патронов на учебную практику. Доложил начальнику заставы об удачной охоте, а еще примерно через час, после окончания занятий по боевой подготовке позвонил оперативный дежурный из округа и сообщил, что мне обвялена благодарность за укрепление боевого содружества родов войск.

— Вот те раз, — подумал я.

— Вот те два, — подумал кто-то другой и волейбольный мячик с подачи старшины заставы отправил меня в аут.

Глава 8

Я шел по залу женской бани, крепко держась за мамину руку. В парном воздухе и на мраморных скамьях сидели толстые и тонкие женщины, моющие в круглых оцинкованных тазиках длинные и короткие волосы. Я закрыл глаза, чтобы не видеть этих голых теток, но кто-то звонко шлепнул меня по щеке и сказал:

— Открывай глаза! Открывай глаза!

Я с трудом открыл глаза и увидел расплывчатое лицо женщины в белом халате.

— Больной, здорово же вы нас напугали, — произнес приятный женский голос с командными нотками.

Так и есть. Врач.

— Что я здесь делаю? — спросил я.

— Что здесь все делают? — рассмеялась женщина. — Лечатся. Мы вас оттуда вытащили не для того, чтобы вы здесь прохлаждались.

— Откуда оттуда? — не понял я. — Из женской бани?

— Нет, ну вы посмотрите на него, — деланно возмутилась врачиха, — мы его вернули с того света, а у него все мысли о бабах! Неужели вы ничего не помните?

Я напряг свою память и вдруг ясно увидел темный и длинный тоннель, заканчивающийся маленьким светлым пятном. И чем дальше я шел по тоннелю, тем меньше я становился, пока не стал трехлетним малышом, которого мама повела в женскую баню мыть.

Все это я и рассказал врачу, чем несколько озадачил ее.

— А вы не помните, что вы делали до того, как пустились в путешествие по молодильному тоннелю? — спросила она.

— Я был дома и смотрел телевизор. Кажется, тогда начали седьмой сезон "Теории большого взрыва". У Леонарда с Пенни намечается большая любовь, — сказал я. — Шелдону снится сон, что он звонит Леонарду, который в Северном море на корабле в экспедиции, и с возмущением выговаривает ему, что диск "Назад в будущее-2" находится в боксе "Назад в будущее-3", а диск "Назад в будущее-3" находится в боксе "Назад в будущее-2".

— Подождите, — сказала врач, — это же молодежный сериал, а вам уже достаточно лет, чтобы считать себя взрослым. Даже очень взрослым.

— Ну, возраст определяется не количеством лет, а состоянием души, — улыбнулся я. — В душе мне по-прежнему тридцать пять лет.

— Очень хорошо, — сказала врач, — но почему скорую помощь вызывала ваша соседка и реанимация забирала вас из ее квартиры?

— Интересный вопрос, — сказал я. — Нужно подумать. Жена поехала к своей сестре на другой конец города и должна вернуться на следующий день, а я сидел один и смотрел телевизор. Как раз, когда кракен схватил Леонарда, а Шелдон закричал от ужаса, раздался звонок в дверь. Пришла соседка со второго этажа. Сказала, что у нее протекает кран на кухне и попросила помочь отремонтировать его. Я взял разводной ключ, еще пару ключей, несколько резиновых прокладок и пошел к ней. Дома у нее никого не было, а в кране бежала вода. Кран-букса была старая и у нее часто приходит в негодность резиновая прокладка. Дело плевое. Перекрыл воду на стояке. Открутил кран-буксу, заменил резиновую прокладку, закрутил кран-буксу. Открыл воду на стояке, открыл кран, закрыл кран. Все работает как часы. Помыл руки, а соседка говорит, давайте чайку попьем, работника нужно чем-то отблагодарить. А когда я руки мыл, она чашки доставала и ко мне грудью прижалась, а соски у нее как железные стали. Чувствую, что баба скоро взорвется. У меня дома никого, у нее дома никого, она одна. Выпил пару глотков чаю, она мне еще рюмочку коньяку налила. Выпили, и тут она губами ко мне потянулась. Ну, тут и ленивый не мог устоять, как говорил крестьянский поэт Николай Некрасов. Поцеловал я ее крепко, аж голова кругом пошла, задрал ей подол, а она уже без трусов и у меня мой конь наружу рвется, копытом стучит. Уж и засадил я ей. Давненько так не разбирало. Она аж вся выгибается, а я ее держу за бедра и на себя натягиваю. Тут как она закричит, и я сразу кончил одновременно с ней, и вот тут-то я и увидел тот черный тоннель и наступила такая тишина, какая бывает только в наглухо изолированной от внешнего мира комнате. Как в радиостудии. Ни одного звука, и я иду вперед туда к далекому выходу, где меня встретила мама и повела в женскую баню мыть.