— Если даже в комнате постоялого двора мне нудно будет держаться с достоинством, когда же мне можно будет расслабиться? — ответил Лоуренс лишь с долей шутки.

Хоро встала и, поправляя под плащом уши и хвост, казалось, о чём-то думала.

— Какое-то время сразу после нашего знакомства... нет, до самого недавнего времени ты выглядел рядом со мной настороженным, где бы мы ни были, — сказала она потом.

— Ну, как бы то ни было, это был первый раз, когда я путешествовал вдвоём с девушкой. В результате я понемногу привык.

К тому же, если в последнее время он научился держаться в её присутствии немного непринуждённей, это вряд ли на что-то повлияет.

Лоуренс мог сказать даже, что ни с кем прежде ему не было так уютно и удобно.

— Когда мы только встретились, у тебя прямо ноздри раздувались, когда я шла рядом с тобой.

— Интересно, не раздулся бы сейчас твой хвост, если бы я был с другой девушкой, — ответил он не без вызова.

Хоро подняла на него взгляд и улыбнулась особой улыбкой: да ты осмелел! А вслух сказала:

— Однако же вечно эти самцы шаг за шагом раскрывают перед тобой свою сущность, пока не предстанут такими, какими даже не ожидаешь их увидеть.

— Разве не так должно происходить с любым по мере их сближения?

— Дурень. Люди не зря говорят: уже пойманную рыбу не подкармливают.

— Ну, ты не та рыба из пословицы, ты сама забралась на мою повозку, и к тебе это не относится, верно? Так что не только не подкармливать, я ещё должен был бы хотеть, чтобы ты платила за то, что я тебя подвожу.

Но, сказав это, Лоуренс вздрогнул. В свете светильника тусклым золотистым светом блестели такие колючие глаза Хоро, что о какой-то шутке не могло быть и речи.

Может быть, он неправильно что-то воспринял? Или же то его напряжение рядом с ней заставляло выглядеть его настолько жалко? Или ей не понравилась резкость его ответа?

Лоуренс несколько растерялся, а Хоро, похоже, вернулась из своего видения и отвела взгляд немного в сторону.

— У-у-мм... ну, одним словом, не забывай про свои первоначальные намерения, — произнесла она.

Лоуренс не понял, к чему были эти слова, но безропотно кивнул.

Хоро в некоторых случаях могла проявлять странную ребячливость, и ей, возможно, было обидно, что он зачастую не терялся, вопреки её желанию, а, напротив, иной раз находил, чем возразить.

И она столь неожиданно опустила оружие, вероятно, почувствовав свою неправоту.

Ну, надо же, — со слабой улыбкой вздохнул Лоуренс.

— Как будто есть что-то, отчего изнутри поднимается какое-то раздражение, так ведь? — спросила Хоро.

— Тебе просто кажется... нет, так и есть, — поправился Лоуренс и, прочистив горло, добавил. — Ты, что же, мои мысли читаешь?

Этот вопрос он уже задавал ей вскоре после их первой встречи, задавал тогда вполне серьёзно.

Хоро улыбнулась, опустила голову и подошла к нему.

— Дурень.

И без колебаний пнула его в голень.

— Ии!

Было достаточно больно. Однако Хоро с той же улыбкой грациозно обошла его и направилась к выходу.

— Ну чего, идёшь, что ли?

Лоуренс, конечно, не стал ей говорить, тогда, когда они только начали путешествовать, Хоро его только поддразнивала, но не позволяла себе подобной грубости, он просто последовал за уже выходившей из комнаты Хоро.

Пусть она и сказала ему не забывать первоначальные намерения, в действительности полностью придерживаться их было невозможно. И глубинный смысл этих слов состоял именно в том, что всем было известно, что время нельзя было вернуть обратно, что никто не мог оставаться неизменным.

Если об этом подумал Лоуренс, то Хоро и подавно знала об этом.

— Конечно, это только благодаря нашему путешествию я могу так просто взять тебя за руку. Только ведь... — её вдруг накрыла тень печали. — Менестрели поют о желании оставаться такими же, как при первой встрече, верно же?

На миг Лоуренсу показалось, что она по обыкновению своему просто подшучивает над ним. Его поразили эти слова, которыми она словно признавала окончание их путешествия и раскрывала желание повернуть время вспять. Ему казалось, что Хоро ко всему относилась рассудительно и смирялась с неизбежностью, но в действительности это было не так.

В то же время ему было приятно, что она не сказала, что хочет вернуть то радостное время, когда она только-только поселилась в Пасроэ, в котором потом осталась на столетия, или же время, когда она ещё не покинула родину, отправившись в своё путешествие.

И потому он чуть сдвинул левую руку, за которую держалась Хоро, чтобы, не без лёгкого смущения, переплести с ней пальцы.

Вслух же он, конечно произнёс:

— Тебе, может, это было бы и хорошо, но я был бы раздавлен постоянным напряжением, оставайся мы неизменными.

Спускаясь по лестнице, Хоро потянулась к его лицу, чтобы произнести:

— Не волнуйся, я была бы рядом с тобой до самого конца.

Лоуренс смог лишь бросить косой взгляд на эту хищную, зловещую улыбку.

Но уже на лестничном пролёте к первому этажу он понял, что её слова не были шуткой полностью. Если бы Хоро и сказала, что могла бы отложить возвращение на родину, он всё равно бы умер раньше её. Путешествие Хоро, может, и продолжится, но их совместному пути неизбежно будет положен конец.

Теперь Лоуренс понял, почему Хоро в деревне Терео не могла решить, что станет делать, вернувшись домой.

Посреди своих размышлений он заметил, что перед последним пролётом Хоро отпустила его руку. Ему самому было бы неловко появиться перед людьми, держась за руки с женщиной, даже если это Хоро, но всё же он не был уверен, будет ли уместным самому отпустить её руку. Её заботливость дорогого стоила.

Хоро была такой заботливой.

Когда она вернётся домой, ответ на вопрос, что делать после этого, станет, по сути, очевидным. И потому Лоуренс смог спокойно, чувствуя себя серьёзней обычного, обратиться к Арольду и Ив, уже его ожидавшим:

— Извините, что заставил ждать.

— В таком случае начнём, пожалуй, — хрипло предложила Ив. — Ну и к чему ты пришёл, изучив обстоятельства?

Ей даже не потребовалось, чтобы Хоро представили. Словно ей было достаточно разглядеть лицо этой девушки под капюшоном, увидеть, как она усаживалась на стул.

Возможно, подобную торговую практичность можно было оправдать тем, что по-настоящему Хоро продавать не предполагалось, но всё же эта манера Ив отдавала какой-то скупостью.

— Я узнал, — заговорил Лоуренс, — что действительно вела дела с церковью, продавала каменные статуэтки, что действительно ты поссорилась с церковью, и что ходят разговоры о продаже мехов только за наличные.

Высказывать своё мнение, наблюдая за реакцией собеседника — очень простой шаг в переговорах. Впрочем, Ив так хорошо скрывала выражение лица, что Лоуренс не мог его прочесть, так что он не ожидал какой-либо выгоды от этого. Он, скорее, проверял собственную готовность, настраивался.

— Опираясь на свой опыт и чутьё торговца, я склонен поверить в истинность того, что ты мне рассказала.

— Хо-о, — отозвалась Ив хрипло и равнодушно.

Было очевидно, что она была весьма опытной в ведении переговоров.

— Меня беспокоит одно.

— Что же это?

— Причина ссоры Ив и церкви.

Такой прямой запрос сам по себе был бессмысленным, но Лоуренс решил, что если ответ не совпадёт с собранными им сведениями, он сразу сделает вывод, что Ив лгала ему.

Рядом с ним сидела Хоро, способная судить о правдивости сказанного, но полагаться на неё было равносильно просьбе о божественном прорицании. Так что, если ответ Ив не будет соответствовать его представлениям, разумнее всего было бы ей отказать. Да и, в конце концов, в этом случае сам Лоуренс решил продать кому-то Хоро, исходя из этого, он считал самостоятельное принятие всех решений лучшим способом взять на себя ответственность за свои действия.

— Причина ссоры, говоришь? Что ж, полагаю, тебе стоит это узнать, — сказала Ив так, будто говорила о чём-то обыденном, и тихонько прочистила горло.

Ив, должно быть, тоже напряжённо думала сейчас. Если она, независимо от её тайных мотивов, не заполучит Лоуренса в свою сделку, её замысел провалится. Она должна была считать, что Лоуренс весь день продумывал то, что он увидел и услышал в городе. Если бы Ив в чём-то солгала, ей было сложно рассчитывать, что сказанное ею обязательно окажется согласным собранным Лоуренсом сведениям.

— Епископ этой церкви душой остался в прошлом, он не способен забыть о старых славных временах Церкви, — заговорила Ив. — По слухам, он в молодости миссионерствовал в этих местах, и его жизнь была кромешным адом, но он, властолюбивый по природе, всё вынес, потому что рассчитывал со временем получить силу и власть. Он хочет в этом городе основать епископство. Иначе говоря, стремится стать архиепископом.

— Архиепископом, — повторил Лоуренс.

Это слово означало власть.

Ив кивнула и продолжила:

— Как я говорила, я происхожу из благородного, хоть и разорившегося рода. Я как раз подыскивала в этих местах какой-нибудь выгодной возможности и услышала о епископе, пытавшемся нажиться сомнительным образом. Это был он, епископ местной церкви. Он тогда занимался торговлей мехами через подчинённую ему торговую компанию, используя при этом пожертвования, но сам он из тех, кто просто сидит в своей церкви и копается в книгах. Он лишь терял на этом деньги. И тогда я придумала, как можно убить двух пташек одним камнем.

— Покупка и перепродажа каменных статуэток, — предположил Лоуренс.

— Точно. И я не просто продавала ему статуэтки. Как бы то ни было, но я являюсь аристократкой королевства Уинфилд. Я могу, самое меньшее, поговорить с людьми, облечёнными властью. Я связалась с архиепископом, создавшим себе в королевстве прочный оплот своей власти.

Понятно, мелькнуло в голове Лоуренса.

Изготовление статуэток могло быть поручено странствующим каменщикам, которые по мере необходимости вели восстановительные и поддерживающие работы на соборе архиепископа. Их услуги требовались лишь время от времени, когда нужно было привести в порядок замысловатые каменные украшения собора, после чего каменщики отправлялись в другие города либо перебивались случайными подработками.

Но объём работы в городах ограничен, и те, кто не отправляется в другое место, неизбежно сталкивается интересами с местными гильдиями каменщиков. А между тем, путешествуя из города в город и совершенствуя мастерство, странствующие мастера зачастую оказывались более искусными, чем местные, и иногда лишь они могли справиться со сложной и деликатной работой.

И города, имевшие соборы, начинали опасаться потери работы для местных каменщиков всякий раз, когда проводился ремонт этих соборов, что создавало ненужное напряжение.

Ну, а запрос Ив на работу с камнем обеспечивал работу и смягчал это напряжение. В выигрыше оказывались и руководство собора, желавшее нанимать странствующих мастеров лишь по мере надобности, и власти города, и сами странствующие каменщики. Вместе с тем Ив смогла передать архиепископу просьбу епископа Рэноса о встрече. И получить свою долю прибыли на перепродаже каменных статуэток.

Торговый замысел, оставлявший всех в выигрыше, поистине безупречен.

— Хорошо, что не нужно тратить время на объяснения. Ты всё верно понял. Конечно, я мирилась с небольшой прибылью от продажи статуэток в расчёте, что епископ Рэноса станет архиепископом. Но вон, как всё вышло... — завершение у Ив прозвучало с чеканной резкостью, то ли это была её игра, то ли из-за того, что она старалась сдержать свой гнев.

Однако всё сказанное выглядело вполне осмысленно, и Лоуренс находил это вполне правдоподобным.

— Как только епископ поднакопил средств от наших сделок, и его денежное положение окрепло, окружающие, само собой, увидели, что у него есть будущее, и тогда епископ начал устранять всех, встававших у него на пути. Этот случай с отменой великого похода он использовал как удобную возможность оборвать отношения со мной. Он слишком обязан мне. Наверное, он решил, что если я буду оставаться с ним, ему придётся столкнуться с множеством неприятных требований с моей стороны. Само собой, я так и собиралась поступить. Я полагала, что имею на это право. Однако епископ посчитал, что ему куда удобнее иметь дело с уже существующей крупной компанией, чем ждать, пока встанет на ноги торговец-одиночка вроде меня. Его рассуждение я понимаю, но стерпеть это никак не могу.

У Лоуренса мелькнула мысль, что пылающий в человеке гнев может быть столь же заметен, как огонь костра.

— И потому мы расстались, рассорившись.

Хоро, сидя рядом с Лоуренсом на стуле, слушала так тихонько, что могло показаться, что она уснула.

Лоуренс снова перебрал детали рассказанного Ив. Он по-прежнему не видел недочётов. Всё сходилось безупречно хорошо.

Лоуренс был бы готов работать с Ив, даже если это всё являлось ложью.

— Понятно, — произнёс он. — В таком случае обратить в золото имеющиеся в наличии статуэтки было бы затруднительно, и я понял, почему ты не можешь ждать следующего великого похода.

Ив, выдавшая только что целую речь, сейчас смолчала под своим капюшоном. Она даже не кивнула в знак согласия.

Лоуренс медленно, тихо, глубоко вдохнул. Потом задержал дыхание и прикрыл глаза.

Если он будет колебаться даже сейчас, когда ему всё подробно и последовательно изложили, то ему в дальнейшем любая сделка покажется сомнительной.

Может быть, он даже был бы не против попасться на такую уловку.

Лоуренс испытал чувство, которое испытывали только торговцы, которые то и дело прибегают к уловкам или попадаются на них сами.

— Я понял, — произнёс он, выдыхая, наконец.

Он заметил, как едва-едва шевельнулись плечи Ив. Он был уверен, что ему не почудилось. Ни один торговец не смог бы в такой миг остаться совершенно бесстрастным.

— Обсудим детали ещё раз, — сказал Лоуренс.

— Обсудим...

Ему показалось, что он заметил под капюшоном улыбку. В следующий миг Ив протянула ему руку. Пожимая её, он ощутил лёгкую дрожь.

После обсуждения Лоуренс, Ив и Хоро вышли на улицу. Они не собирались праздновать заключение договора. Торговцы не провозглашали тосты, пока не получат свою прибыль.

Они не знали, когда решение Совета Пятидесяти будет обнародовано, когда другие торговцы будут готовы скупать меха, так что пока следовало поскорее получить деньги. И они направились в торговый дом, чтобы договориться о займе денег под залог Хоро.

Торговый дом Деринк был отлично расположен — в прямой видимости порта, однако само знание оказалось небольшим, втиснувшимся между соседними и не имевшим погрузочной площадки.

Флаг торгового дома был также небольшим, неброским и висел прямо на двери.