— Вы так сказали про дворец, словно с сожалением. Мне показалось, вы не любите англичан.
— Народ нельзя любить или ненавидеть. Мне ненавистна построенная на воровстве, грабеже и пиратстве их империя. Как вы уже поняли из услышанных откровений, галлам не терпится поквитаться за все унижения перед бошами и англичане вскоре могут предоставить им такую возможность — проливать свою кровь за их интересы. Наша же задача использовать французов по-своему. Сегодня на званом ужине в посольстве соберутся представители 'Свободной Франции'. Они передадут Иван Михайловичу Майскому один документ, а вы, как бы невзначай поведаете нашему другу и его приятелям о премии за каждый сбитый самолёт на советско-германском фронте, боевой вылет и специальную оплату в двадцать фунтов стерлингов за особо рискованное задание в 'Парголовском полку'.
— Это много здесь, двадцать фунтов или мало? — поинтересовалась Раппопорт.
— Смотря для кого.
— Для меня и, например, вон того, — Рахиль указала пальцем на спешащего за оградой домой прохожего с собакой.
— Полагаю, критерием выступит заработная плата, а ею, как известно, мало кто, полностью удовлетворён. Причина низких зарплат обычно заключается в том, что на фонд оплаты труда (ФОТ) выделяется слишком мало от заработанного. Никакой работодатель не хочет делиться, так как прибыль это неоплаченный труд наёмного работника. Для вас 'двадцатка' это четвёртая часть оклада и вы над чертой среднего класса в России. Но здесь вы на ступеньку ниже, даже учитывая, что на ленинградском предприятии очень высокий процент ФОТ по стране.
— Я помню официальный курс обмена английской валюты на рубль. Но покупательная способность...
— Зарплата рабочего на военном заводе семь фунтов в неделю, — поведал директор. — Советский труженик за аналогичный труд получает восемьдесят рублей. Пока это только статистика, но если выйти на рынок, то за свою зарплату наш рабочий купит одну корзинку продуктов, а английский четыре.
— Мы что, настолько хуже живём?
Рахиль захотелось, чтобы после её вопроса директор выдвинул опровержение, но...
— Хуже, — с грустью в голосе заметил он, — но не в четыре раза. Расчёт методики границы бедности у вас не соответствует методикам той же Англии или США. В отличие от большевистского рая люди не переносят в будущее свои желания и не начинают верить, что в какой-то момент по умолчанию всё станет лучше. Тут живут по принципу: здесь и сейчас. Мечты, конечно, присутствуют. Это свойственно людям, но они сугубо личные.
— Бедные, но счастливые, — прошептала Раппопорт, давая определение советским труженикам. — Точнее временно счастливые.
— Не унывайте, богатые тоже плачут. Несмотря на то, что в РСФСР самая низкая стоимость труда в Европе, у вас действует система противовесов вроде дешёвого жилья и услуг, а в Британии вот-вот закончатся золотые запасы и пострадает социальная сфера. То есть кризис не за горами и в обозримом будущем корзинок станет меньше, а пауперизация нарастать. Но сейчас, если брать реальный курс в пересчёте на золото , то один фунт будет равен 43 рубля и 66 копеек, а не двадцать один с мелочью, как утвердили в Наркомфине и тогда разница ещё заметнее. Всегда нужно смотреть, сколько золота вы сможете купить на свою зарплату, ибо остальное плутовство, которое сегодня есть, а завтра исчезло. Дальше считайте сами. Когда всю страну убеждают в величии, но не подтверждают материально, то выглядит это уныло. Так что коммунисты победят лишь тогда, когда на практике смогут доказать, что жить в Советской России лучше и выгоднее.
Раппопорт считала хорошо и быстро.
— Что-то совсем мрачно получается, — сказала она. — Я бы, например, не поддалась на уговоры и не поехала за шапку сухарей.
Директор позволил себе иронично улыбнуться, как это он часто делал, не соглашаясь с приведёнными доводами или не подкреплёнными фактами суждениями.
— Востребованные местные не заинтересуются, а вот беженцы и те, кто остался в Африке — поедут. Более того, знакомых подобьют на авантюру. В отличие от вас у них нет притяжения родной земли, свойственное русским. Теперь представьте, что рабочего призвали в армию. Жалованье рядового новобранца два шиллинга в день. Скажем, скромное, а если учесть, что после двадцатого года серебра в шиллинге стало ровно половина, то и скромным его уже не назвать. Как ему кормить семью? Детей попрошайничать на улицу, а жену на завод? В принципе рабочая схема, только женский труд оплачивается вполовину, и не факт, что удастся получить хорошее место, бюджет семьи сразу затрещит по швам. Англичане с французами как кошка с собакой и при прочих равных сами понимаете, кого возьмут на завод. Но вот семья лётчика воюющего на штурмовике ИЛ-2, за разовые премиальные сможет обедать в ресторане без карточек целый месяц. Так что двадцать фунтов большие деньги. А для живущих на подачках эмигрантов весьма значительная сумма. Они всё равно попадут в мясорубку войны, но у нас смогут хоть немного поправить материальное состояние. К тому же, по окончанию войны семьи погибших могут рассчитывать на преференции со стороны своего правительства. Намекните о создании нового подразделения с новейшими самолетами для охраны Ладоги, и кто успеет до декабря оказаться в учебных классах, попадёт под предложенные условия оплаты. Французы будут иметь возможность попросить отправить их именно туда. Но куда больше меня интересуют учёные из инженерного центра Ле-Мана, квалифицированные рабочие с заводов Рено из Бийанкруа и Клеона, инженеры предприятий 'Мишлен' из Клермон-Феррана, узкопрофильные специалисты с бумажных фабрик Гренобля, химики с азотных заводов Тулузы и ткачи шелкопрядных фабрик Лиона. Мы сможем вывезти их всех в те места, где может, не каждое утро на столе кофе и багет с сыром, а на обед ростбиф и бокал вина, но куда не долетают бомбардировщики люфтваффе, а за спиной не стоит гестаповец и женщины не идут на панель из-за голода. А если они захотят достойную оплату за свой труд, наши новые предприятия в Канаде готовы предоставить рабочие места. К тому же, заработать на домик по окончанию войны, вполне возможно трудясь в Забайкалье. А кто возьмётся организовать собрание готовых переехать коллективов, тот накопит на виллу у моря в Сен-Тропе.
— И мне должны поверить? — полным скептицизма голосом спросила Рахиль Исааковна. — А почему бы не попросить об этом того же д'Артаньяна? Он же для них свой.
— Андре просто хороший лётчик и кроме своего боевого опыта и славы предков не имеет за собой ничего. Каким бы убедительным он не был, к его словам отнесутся с осторожностью, хотя по его просьбе та же Гражданская военная организация (ОСМ) направит к нам нужных мне людей. Большего от него требовать, увы, не стоит.
— Наверно, я не справлюсь, — неуверенно произнесла Рахиль Исааковна.
Директор даже не стал скрывать улыбку.
— Вы же теперь исполнительный директор концерна 'Осиновая роща' в Ленинграде и знаете, что пустых обещаний мы не раздаём. Более того, вас будут ассоциировать с финансами. В Канаде, которая сохранила с Виши дипломатические отношения, у нас есть несколько банков и вы уже как неделю введены наблюдателем в состав правления. Я об этом позаботился и представлю вас Одри Уизерс, редактору 'Вог' (Vogue). Ну а кому надо тот и так знает, что 'Парголовский полк' существует на наши деньги, начиная от гвоздя в каблуке ботинка до ствола пушки самого крупного калибра.
— Спасибо мистер директор, а как же вы?
— В СССР мне и санатория хватает, — ответил Борисов и через переговорное окошечко приказал водителю следовать по новому адресу.
Автомобиль выехал за ворота посольства и начал набирать скорость.
— Переждём неприятности в другом месте, у меня тут неподалёку скромный дом с прислугой и стены толщиной два с половиной фута — пояснил он. — Часа полтора у нас в запасе точно есть. Несмотря на то, что на улице скоро начнётся подобие Guy Fawkes's Night нас ничто не побеспокоит. Вполне успеете привести себя в порядок, а экономка Джули Эндрюс поможет с платьем, и пока будут укладывать волосы, составит пару в криббедж . Советую выразить восхищение её доской для игры, подаренной когда-то герцогом Мальборо. Тогда и причёска выйдет замечательно, и наряд подойдёт по фигуре и камеристку выделит сообразительную.
— Камеристку?
— Приличные женщины в Англии путешествуют со служанкой. Несмотря на то обстоятельство, что мы проездом — она у вас будет. Пусть и на короткое время. Ваш контракт будет вписан в её резюме. Такие традиции, а оставлять её себе далее уже зависит от вас.
— Ну, если традиции. Я захватила с собой новый костюм, — обмолвилась Раппопорт. — Так что...
— У вас, несомненно, появится возможность его примерить, но не в этот раз, — не дал закончить её мысль директор. — На званый ужин только длинное вечернее платье и обязательны перчатки. Меховое манто, туфли и драгоценности тоже подберут, не переживайте.
— А если бы не бомбёжка и мы остались в посольстве?
— Тогда бы всё привезли из дома или Агния Александровна одолжила бы своё.
Рахиль Исааковна вспомнила, как в молодости они обменивались с подругами платьями, создавая благоприятное впечатление у потенциальных женихов наличием приличного гардероба. От этой мысли её передёрнуло.
— А подарок нужно дарить? — вспомнив про недавнюю нищету, спросила она.
— Желательно. Вообще-то от нас ожидают денежный подарок, или как например в прошлом году, небольшой продуктовый склад в Белфасте ко дню Революции для членов КПСИ, но сегодня событие не того масштаба. На подобный случай я держу про запас коньяки дома Hine, несколько ящиков шампанского 'Pol Roger' и 7-ми дюймовых кубинских сигар дона Пепина. Майский известный англофил и пару раз в месяц общается с Черчиллем, а тот выкуривает до десяти сигар в день и выпить совсем не дурак, так что подарок оценят и возможно передарят.
— Передарят? Вот это неожиданность.
— Да, это нормальная практика. Супруге посла вы преподнесёте набор патефонных пластинок с русскими песнями. Вот их, Агния Александровна не отдаст никому.
— Я так понимаю, мне не придётся их искать?
— Рахиль Исааковна, конечно, не придётся. Помимо этого вы сделаете взнос в созданный этой уважаемой женщиной фонд помощи Красного Креста. Перед ужином будет небольшой концерт симфонического оркестра, где Агния Александровна, если она справилась с простудой, возможно, исполнит вокальную партию. В антракте вы подойдёте выразить восхищенье и передадите чек, сразу за д'Артаньяном. И ещё, не вздумайте сказать прислуге спасибо; ни в гардеробе, ни за столом, ни когда будет принят чек на поднос. Захотите отблагодарить, передайте слова благодарности мажордому или старшему лакею.
— Мне всё время казалось, — с огорчением в голосе произнесла Рахиль Исааковна — что вежливость никогда не навредит к тому же про 'оставить на чай' вы сами упоминали как о правилах хорошего тона.
Директор лишь фыркнул, несмотря на то, что заявление прозвучало вполне серьёзно.
— Слуга лишь в трёх случаях может принять деньги: от своего господина, когда их передают для его господина либо когда своему господину изменяют.
— Не думала, что в Англии так по-скотски относятся к трудящимся.
Раппопорт всё ещё жила в своём собственном мире, несмотря на шоковую терапию, которую испытывали все выходцы из Советского Союза, оказавшись заграницей. Она слишком мало знала, хотя слишком хотела знать и была той, кто стремиться к обретению объективной картины мира любой ценой. Директор этот знал, поэтому разговор получил продолжение.
— Вы удивитесь, но так к трудящимся относятся везде, — не стал скрывать правду Борисов. — Вся разница лишь в выбранном диапазоне. Где-то отношения более лояльны, а где-то консервативны до скрипа железных оков. Любой работник старается получить больше чем ему полагается, и сделать меньше чем от него требуется. Даже социалистическое государство, взявшее на себя обязательство выполнять ежегодно растущие социальные потребности народа, не может исполнить их. Средства уходят по степени важности кармана. Что же вы хотите от остальных?
— Хотите сказать, что и у нас, в санатории...
Вместо ответа директор улыбнулся краешком губ.
— Заставить рабочих больше работать при худших условиях — задача руководителя любого ранга, — внезапно произнёс он. — Когда станет иначе, дайте мне знать.
Хоть и говорят, что посаженные семена голода и призрения вырастают в зависть и алчность, Рахиль Исааковна была отчасти не согласна с этим мнением. Безусловно, её юность и молодость нельзя было назвать сытными и беспечными, а на зрелость выпала череда серьёзных испытаний. Тем не менее, в последний год её сложно было чем-нибудь удивить, разве что полной сервировкой стола с приборами для морепродуктов и внимательным английским стюардом, сдерживающим улыбку, когда французы удивлялись расположению зубчиков вилок для рыбы вверх (во Франции принято наоборот). Начиная от секретаря и заканчивая прислугой в посольстве, Майский предпочитал окружать себя англичанами. Особенно в годы войны это казалось более чем странным и вызывало вопросы у МИДа, несмотря на оговорки о сочувствующих коммунистам служащих, однако с другой стороны, не нужно было заботиться о способах доставки дезинформации. Ведь никто не питал иллюзий и помнили, как совсем недавно англичане с французами собирались бомбить Баку и посылали Маннергейму оружие для убийства как можно больше русских.
За ужином отчётливо приходило понимание, что ограничения и рационные книжки (Ration Books) коснулись всех слоёв общества. Проснувшемуся аппетиту французов можно было позавидовать. О каком накалывании вилкой можно было говорить? Горошек, морковь, латук — гребли в салатах как ложками, начисто поправ этикет. Единственное о чём они печалились, так это о конечной ёмкости их желудков. Перепёлки исчезли с тарелок быстрее, чем поднимали тосты, а паштеты буквально таяли, как сливочное масло на сковороде и казалось, все интересы приглашённых заняты лишь набиванием живота. Несмотря на это, перед подачей десерта, когда наступило время дижестива и гостям подали бренди, Рахиль Исааковна сумела произвести впечатление на всех собравшихся. С бокалом в руке она попросила стюарда отодвинуть стул, приподнялась и, выхватив неизвестно откуда огромный шёлковый платок в цветах французского флага, подобно Марианне взмахнула им и произнесла три слова: Liberté, Égalité, Fraternité после чего запела Марсельезу.
Allons enfants de la Patrie,
Le jour de gloire est arrivé!
Уроки вокала в детстве не прошли даром. Петь оказалось совсем не сложно, к тому же исполнительнице симпатизировала публика, а при её поддержке наступает уверенность в своих силах. Сидевшие за столом французы были откровенно фраппированы. Они встали со своих мест и поддержали гимн своей страны. Бывший меньшевик Майский так же был вынужден поддержать эпатаж, ведь Марсельеза некоторое время была и гимном России после Февральской революции и после, наряду с Интернационалом.
К оружию, граждане,
Постройтесь в батальоны!
