Однако камни, составлявшие стены, были пригнаны столь точно, что между ними волосок не поместился бы, а само пятиэтажное здание, сколь близко ни были соседние дома, всё же не примыкало к ним. Если же присмотреться в тусклом свете фонарей, можно было понять, что этот небольшой флаг торгового дома был, однако, прекрасно изготовленным изделием, покрыт замысловатой вышивкой и был по-своему величественным, своего рода маленький великан. Приглушённый оттенок стен свидетельствовал о том, что этот торговый дом начал свою деятельность отнюдь не вчера.

То, как они себя подавали, отличало их от других торговых домов.

Поведение торговцев, торговавших различными товарами, также заметно различалось. Вошедших в здание встретило четверо членов торгового дома Деринк, все они держались с большим достоинством, одеты — один лучше другого, не поймёшь, кто изысканней.

Лоуренс слышал, что торговцы людьми всегда оценивали товар с учётом мнения нескольких человек, чтобы принять решение. Эти четверо, должно быть, управляли торговым домом.

— Представитель торгового дома Деринк — Рудс Эрингин, — представился первый.

— Крафт Лоуренс, — представился Лоуренс, пожимая руку Эрингину.

Рука у Эренгина оказалась до странности мягкой, на его лице застыла улыбка, по которой нельзя было прочесть его мысли и чувства. Собачий лай полезен, чтобы направлять овец, а такая улыбка, возможно, подходила тому, кто распоряжался людьми. С небольшой заминкой руку ему пожала и Хоро, но на неё Эренгин смотрел взглядом змеи или ящерицы.

Ив обмениваться приветствиями не стала, лишь сняла капюшон. Возможно, именно эта компания была замешана в перепродаже Ив тому свежеразбогатевшему торговцу.

— Рассаживайтесь, пожалуйста, — предложил Эренгин.

Все разместились на стульях, обитых шерстяной тканью. Высокое качество стульев можно было понять уже из того, что набиты они были мягкой ватой.

— Я уже слышал подробности от главы рода Болан, — сообщил Эренгин, вероятно, чтобы пресечь лишние разговоры.

Лоуренс торговаться не собирался. Он не имел представления о рыночной стоимости девушек-аристократок.

— Но у меня есть один вопрос. Господин Лоуренс является членом торговой гильдии Роэн?

Трое мужчин неподвижно стояли позади Эрингина и пристально смотрели на Лоуренса. Их лица не выражали ничего опасного, но от этой четвёрки исходило очень тревожное ощущение. Лоуренс, привычный к торговым переговорам, почти телесно ощущал давление.

Попавшим в рабство, лишившимся совершенно всего, вероятно, было почти невозможно им солгать.

— Да, — коротко ответил Лоуренс.

Жуткое давление, исходившее от Эрингина и мужчин за его спиной, тут же пропало. Вероятно, это было сделано нарочно, чтобы Лоуренс и не думал уклоняться от честных ответов.

— Роэн, значит, я несколько раз имел дело с досточтимым Голденсом. Он тот, о ком можно сказать: человек с острым взглядом.

Имя одного из важнейших личностей в гильдии, конечно же, не могло не вызвать новой волны напряжения у Лоуренса. Хотя он и понимал, что оно озвучено специально, чтобы ощутить себя схваченным крепкой рукой.

— Ты принадлежишь к этой гильдии и одет вполне достойно. Скажу больше, девушка, сопровождающая тебя, выглядит истинной юной аристократкой. Мы вчетвером заранее всё обсудили и хотели бы объявить сейчас свой решение.

Ив говорила о двух с половиной тысячах монет.

Улыбка Эрингина стала шире, почти теряя естественность.

В любую эпоху тот, кто мог предоставить деньги, обладал и властью.

— В серебряных монетах трени — две тысячи.

Это меньше того, на что рассчитывала Ив, но двух тысяч более чем достаточно, чтобы действовать.

Лоуренс старался ничем не проявить, что охватившее его с самого начала напряжение стало оставлять его тело, и, кажется, это относилось и к Ив. Её лицо сбоку выглядело неестественно бесстрастным.

— Госпожа Ив запрашивала две тысячи пятьсот монет, но, насколько мне известно, такую сделку со странствующим торговцем, представляющим себя, производить нельзя. Это относится к той пресловутой... торговле мехами, так ведь? Поэтому обойдёмся без взимания дополнительного сбора. Однако такого запаса серебряных монет у нас нет. Выплата составит шестьдесят золотых румионов.

Один золотой румион соответствовал примерно тридцати четырём серебряным трени. Точного обменного курса в городе Рэнос Лоуренс не знал, но мощь монет проявлялась в большей степени при обмене не на другие монеты, а на товары. И не исключено, что обстоятельства позволят приобрести мехов на сумму, существенно превышающую две тысячи серебряных трени.

Ещё больше Лоуренса удивило, что не будет взиматься дополнительный сбор. Дорогие монеты ценились уже сами по себе. Их можно было бы при случае переплавить в золото или серебро, которые пригодились бы в любом случае, и потому "золото на бумаге", конечно же, не могло цениться так же. Если подписать долговое обязательство, получив под него монеты, будет вполне естественным ожидать удержания определённого сбора.

Но Эрингин сказал, что этого делать не будут.

— Какая щедрость, — пробормотала Ив.

— Это вложение на будущее, — сказал Эрингин, и его улыбка стала ещё шире. — Ты умна. Ты знаешь, как извлечь выгоду из положения в городе и своих связей. Мы уверены, что предстоящий успех поднимет тебя ещё на большие высоты. Мы бы хотели разделить с тобой твой успех. Ну, а ты...

Эрингин сделал короткую паузу, чтобы перевести взгляд на Лоуренса.

— Ты удачлив. Ваша встреча в этом городе — это чистая случайность. Более того, ты не кажешься очень взволнованным столь крупной сделкой. Думаю, это потому, что ты привык у удаче. А наша торговля во многом зависит от удачи. Того, кто не дружен с удачей, легко сбить с ног. И в этом смысле ты вызываешь у нас доверие.

Лоуренса впечатлило то, что людей могут ценить по таким качествам, он даже подумал, что удачливость действительно была единственным, что можно было в нём отметить. Думая об этом, Лоуренс не испытывал ни самоуничижения, ни гордости, но ему показалось, что сидевшая рядом Хоро слегка улыбнулась.

— Наше дело схоже с поиском золота. Мы без колебаний вложим немного денег, чтобы заполучить партнёров.

— Так как мы получим деньги, которые заткнут всех этих болтунов? — спросила Ив.

Улыбка Эрингина впервые показалась Лоуренсу искренней.

— Меха, вероятно, будете брать в торговом доме Аркие, так, наверное. У тебя действительно хороший глаз. С удовольствием узнал бы, как на них выйти и...

— Я охрипшая, видишь ли. Мне трудно говорить, — достаточно твёрдо, без намёка на шутку ответила Ив.

Слова же Эренгина были пропитаны змеиным коварством, при определённом рассмотрении в них можно было увидеть угрозу.

Разговор был необычным, Лоуренс с таким никогда не сталкивался. Конечно, дружелюбие не должно быть обязательным в разговоре партнёров, но в их обмене репликами не ощущалось никакого человеческого тепла. Они зарабатывали деньги, и личное отношение друг к другу значения не имело.

И это было для них столь же естественным, как дышать воздухом.

— Как вам получить деньги, значит. Да как пожелаете, — сказал Эрингин.

— Что думаешь? — впервые обратилась к Лоуренсу Ив.

Они заранее это не обговаривали, и Лоуренс просто сказал, что думал:

— Столько золотых монет будет сверкать слишком ярко, чтобы уснуть ночью.

Возможно, ему удалось немного приосаниться и слегка улыбнуться лишь благодаря сидевшей рядом Хоро.

Эрингин состроил удивлённое лицо, в следующий миг его плечи затряслись от смеха.

— Поистине поразительный ответ, — заговорил, отсмеявшись, он. — Имея дело с большими количествами денег, неизбежно возгордишься. В итоге уверенность, демонстрируемая в переговорах, зачастую сводится к способности выражаться колко и язвительно. Истинное же самообладание состоит в словах, выражающих смирение, но не теряющих при этом остроты. Мне стоит поучиться этому.

Эрингину то и дело приходилось иметь дело с ужасающими денежными объёмами. Сбор за эти две тысячи монет был бы достаточно значительным, однако он с небрежной лёгкостью от него отказался.

Вероятно, таков мир торговцев, пробившихся к самой вершине.

— В таком случае могу я передать деньги непосредственно перед закупкой мехов?

Лоренс не знал намерений Ив и нарочно выждал паузу, чтобы она могла что-то сказать, но этого не случилось, и он произнёс:

— Да, прошу тебя.

— Принято, — сказал Эрингин и протянул руку.

Лоуренс пожал её немного крепче, чем при знакомстве.

После этого Эрингин протянул руку уже не к Хоро, а к Ив, и та пожала ему руку, словно и не было между ними обмена резкостями, словно эти слова не нанесли им обиды.

— Да будет ниспослана удача нашему делу, — провозгласил Эрингин, не веривший, судя по его виду, в Бога, и прикрыл глаза.

Его облик сейчас передавал такой настрой получить прибыль, даже если придётся ради этого попирать Бога, что это придало ему почти божественное величие.

— Какой он противный, — пробормотала Ив, когда они втроём, покончив с делами, покинули здание торгового дома.

Лоуренс был поражён тем, сколько чувства прозвучало в её замечании.

— Я впервые встречаю такого человека, — совершенно искренне ответил он. — Он заставил меня почувствовать, насколько ничтожным странствующим торговцем я являюсь.

Ив подняла на него из-под капюшона взгляд и какое-то мгновение молча смотрела.

— Ты действительно так думаешь?..

— Да, — отозвался Лоуренс. — По крайней мере, для меня, со сделками в сотню-другую монет, это было чем-то новым.

— Для человека со сделками в сотню-другую монет ты сказал ему достаточно хорошо.

— Это про сверкающие золотые монеты?

Ив кивнула и неспешно пошла по улице. Лоуренс, взяв Хоро за руку, так же медленно последовал за ней. Хоро всё это время оставалась молчаливой и послушной, играя свою роль, но её рука в его ладони была немного теплее обычного.

Взгляд Эрингина ей, должно быть, не понравился.

— Для нас с ним твой ответ прозвучал свежо, — сказала Ив. — Ты заставил Эрингина мутиться. Нельзя недооценивать странствующих торговцев.

— Это делает мне честь, — ответил Лоуренс и услышал короткий, похожий на кашель смешок Ив.

— Может, ты сын владельца крупного торгового дома?

— В самом деле, бывают ночи, когда я и сам так думаю.

— Сдаюсь, — почти прошептала Ив и посмотрела на Лоуренса необычным для неё мягким взглядом из-под капюшона. Потом сказала:

— От разговоров в горле пересыхает, как думаешь?

Их сделка была далека от завершения, но одно препятствие было преодолено.

Их сделка была далека от завершения, но одно препятствие было преодолено. И Лоуренс не был столь суров в следовании правилам, чтобы отказаться.

Вокруг порта было немало лавок, торговавших выпивкой даже по ночам. Лоуренс заказал вина на троих и сел на лежавший рядом деревянный ящик.

— Успеха нашей сделке, — сказала Ив, приподнимая глиняную чашу.

Все трое сдвинули чаши, но не стукать их друг о дружку не стали, поскольку края у чаш уже были сколоты в нескольких местах.

— Ну, понятно, что уже немного поздно интересоваться, но... — заговорила Ив.

— Ты о чём?

— О твоей спутнице, о том, где ты нашёл её.

— Э? — удивился Лоуренс.

Он удивился не потому, что ослабил бдительность после переговоров, ему просто и в голову не могло прийти, что что-то подобное могло интересовать Ив.

— Похоже, это тебя здорово удивило, криво усмехнулась Ив.

К счастью, сама Хоро промолчала, держа обеими руками свою чашу.

— Я говорила, что не буду лезть в то, что меня не касается, но всё-таки любопытно же.

— Да... Нет, меня часто спрашивают об этом.

— Так где ты её нашёл? Не удивлюсь, если скажешь, что она единственная дочь разорившегося землевладельца, изгнанного мятежом собственных селян.

Вполне естественная шутка для дочери разорившегося аристократического рода, но даже Ив была бы удивлена, узнай она правду. Услышав тихий шорох за спиной Хоро, Лоуренс как бы невзначай наступил ей на ногу.

— Судя по всему, она родилась на севере, но долгое время жила на юге отсюда в обширном пшеничном краю.

— Хе-э...

— Я несколько раз имел дела с той деревней, знаком с некоторыми людьми там и заехал к ним по пути, а она как-то смогла пробраться в мою повозку и спрятаться в товаре, который я вёз.

Рассказывая, Лоуренс вспомнил, как обнаружил Хоро среди куньих шкурок. Ему вдруг подумалось, не было ли какой-то связи между теми мехами и тем, что она обладала таким пушистым хвостом.

— Она хотела вернуться на свою родину, и я, после некоторых осложнений, всё же согласился подвезти её туда.

Лоуренсу не составило труда рассказать это, потому что он говорил только правду. Хоро кивнула, а Ив, хлебнув из чаши, произнесла:

— Встреча, словно из песни какого-то дешёвого уличного менестреля.

Лоуренс улыбнулся. Именно так, как она сказала. Однако их беседы после такой встречи были тем, что нельзя было купить за деньги. Нелепые и весёлые, они были тем, что Лоуренс хотел бы продолжать всю жизнь, если бы только мог.

— Мне эти "осложнения" как раз интересней всего, но, полагаю, об этом нельзя было бы рассказать даже святым отцам.

— Точнее будет сказать, что именно святым отцам я не мог бы рассказать.

Это было правдой, но Лоуренс вкладывал в слова одно, а Ив поняла совершенно другое и громко рассмеялась. Впрочем, в порту и ночью было достаточно шумно, чтобы кто-то оглянулся на них.

— Что ж, одета она красиво, — заметила Ив. — Я так понимаю, что ваша встреча оказалась удачной.

— Это было куплено без моего ведома, стоило мне отвлечься.

— Похоже на то. Она выглядит умной, — произнесла Ив, Лоуренс подумал, что лицо Хоро наверняка просияло под капюшоном от гордости. — Похоже, вы хорошо ладите. Но я бы посоветовала вам на постоялом дворе разговаривать потише.

Лоуренс хотел отпить вина, но эти слова остановили его руку на полпути. В следующий миг он понял, что возможность того что его с Хоро разговоры были подслушаны, была упомянута Ив в качестве ловушки.

Хоро наступила ему на ногу: не попадись!

— Цени это. Деньги могут купить тебе встречу с кем-то, но не знаешь заранее, хорошая она будет или плохая.

Услышав это, Лоуренс заглянул в прятавшееся под капюшоном лицо Ив. Сейчас, однако, её голубые глаза были видны.

Глаза изысканного оттенка синевы.

— Разбогатевший торговец, купивший меня, был просто ужасен, — заговорила Ив, отворотив взгляд от Лоуренса, скользнула им по Хоро и перевела в направление порта, и Лоуренс заметил самоуничижительную усмешку на её губах, после чего стал смотреть в другую сторону. — Я бы солгала, если бы сказала, что мне не нужно твоё сочувствие, но всё уже в прошлом. Да и этот тип умер довольно скоро.

— Вот... значит, как.

— Да. Вероятно, тебе известно, что в моей стране процветает торговля овечьей шерстью. Он соперничал с торговцами из других стран за будущие продажи на рынках и вкладывал в это огромные деньги, которыми не располагал, пока король не изменил законы, и тогда он в одночасье остался ни с чем. Вернее, с долгами, размер которых для меня, аристократки разорившегося рода, у которой не всегда находились деньги даже на хлеб, был совершенно невероятен. И он, более горделивый, чем любой аристократ, воткнул нож себе в горло в тот же день, когда разорение стало ясным. Что ж, хотя бы кончил он благородно, достойно имени рода Болан.