Волчица и пряность. Том 5

Вечерами в этой необычной гостиной собирались постояльцы, они негромко говорили о своих делах и пили захваченное с собой вино. Сейчас же тишину нарушало лишь потрескивание дров в очаге.

На третьем этаже размещалось четыре комнаты. Во времена мастерской четвёртый этаж отводился новичкам и чернорабочим, комнаты постоянных подмастерьев и ремесленников располагались на третьем этаже и были просторней. Однако одна из комнат третьего этажа выходила на улицу, она получила свет из окна, но потеряла тепло от дымохода.

Комната с окном, значит, в ней не будет тепло. Меж тем, насколько Лоуренс понял высказывание Хоро, она должна была выбрать тёплую комнату. Недоумевая по этому поводу, он вошёл и обнаружил её закутавшуюся в одеяла на кровати, а вокруг в беспорядке валялась её мокрая одежда. Он подумал, уж не плакала ли она, разочарованная этими условиями, но по тому, как она завернулась в одеяла, можно было предположить, что она крепко спала. Может, она и злилась так долго из-за усталости.

Лоуренс собрал её разбросанную одежду и повесил на спинку стула, после чего сам избавился от дорожного одеяния. Ничто не приносит большего ощущения покоя в душе, чем момент, когда после завершение путешествия снимаешь на постоялом дворе мокрую одежду.

Скинув тяжёлую, как глина, дорожную одежду, Лоуренс надел повседневную, к счастью, дождь до неё не добрался. В этой одежде было, конечно, холодновато, но всё лучше, чем оставаться в мокрой. К тому же ему следовало просушить одежду у очага, пока постояльцы не собрались в общей гостиной.

Ночевать в комнате без очага было немногим лучше ночёвки под открытым небом. Одного одеяла мало, чтобы не замёрзнуть.

Подобно исправному слуге, он захватил потяжелевшую от влаги одежду Хоро и направился к двери, когда заметил кое-что. Из-под наваленных на Хоро одеял, напомнивших Лоуренсу ломоть хлеба с уложенными на него слоями сыром и мясом, выглядывал хвост Хоро.

"Вот хитрюга", — подумал Лоуренс.

Это было не слишком похоже на попытку знатной девицы привлечь внимание рыцаря, в которого она влюблена, давая своим длинным прекрасным волосам выглянуть в проём между ставнями. Однако у Лоуренса выбора не было, и он чётко произнёс:

— Прекрасный хвост, я думаю. С тёплой, великолепной шерстью.

Немного помедлив, хвост Хоро плавно вполз под одеяло. Лоуренс мог лишь вздохнуть.

Трудно было представить, чтобы Хоро была настолько беззащитной девушкой, что ради похвалы Лоуренса она стерпела бы в остальном любое унижение. Даже сейчас, несомненно, внутри неё всё кипело от злости.

И всё же она заставила Лоуренса похвалить её хвост. И когда он, спускаясь по лестнице, вздохнул с кривой улыбкой — ну надо же, каких-либо ещё причин ему для этого не требовалось.

Хоро присущим только ей способом показывала свою зависимость от него. Пусть это и было превосходной ловушкой Хоро, Лоуренсу не было неприятно попасться в неё.

Пользуясь тем, что этой волчицы, способной проникать в его мысли, не было рядом, Лоуренс без стеснения размышлял об этом, направляясь к очагу.

В гостиной никого не было, лишь потрескивание горевших дров слабым эхом разносилось по помещению. Из мебели здесь был лишь один стул, освещённый колебавшимся пламенем очага.

Одного стула, конечно, не хватило бы, чтобы разложить всю одежду, которую Лоуренс принёс, но его это не слишком беспокоило. В стенах в нескольких местах были вбиты загнутые крюком гвозди. С некоторых свисали кожаные верёвки, которые можно было протянуть до гвоздей в противоположной стене. На этих верёвках в дождливые дни постояльцы развешивали мокрую одежду, а в солнечную — сушили мясо и овощи в дорогу.

Лоуренс, не теряя времени, натянул верёвку и развесил одежду. Её оказалось больше, чем ему казалось, вещи заняли всю верёвку.

— Надеюсь, никто не придёт развешивать одежду, пока всё не высохнет, — пробормотал Лоуренс и сел на стул прямо перед очагом.

Но почти сразу же он услышал скрип лестницы.

Нет, скрип, похоже, доносился уже из коридора.

Лоуренс повернулся на звук и встретился взглядом с другим путешественником, только что поднявшимся по лестнице и заглянувшим в гостиную.

Голова этого человека была укрыта не капюшоном, а чем-то вроде плотной повязки, так же плотно была обмотана тканью нижняя часть его лица — до переносицы, так что понять выражение его лица было невозможно, впрочем, взгляд его был пронзительным. Роста он был не высокого, но и не слишком низкого — немного повыше Хоро.

Его многослойное облачение, вероятно, было достаточно тяжёлым, оно придавало его фигуре квадратную форму, однако Лоуренсу в глаза бросились его солидные, высокие ботинки из толстой кожи, обмотанные шнуром снизу и до самых икр. Это означало, что человек путешествовал пешком, а не на лошади. Судя по его виду, ему пришлось пройти немалое расстояние, однако узлы на шнурах не ослабли, что говорило об его опытности.

Его пронизывающие светло-голубые глаза спокойно смотрели из щели, образованной многократно обёрнутой тканью, но его взгляд не создавал впечатления сколько-нибудь приветливого человека.

Путешественник и Лоуренс внимательно рассмотрели друг друга, после чего первый, без единого слова или приветствия, повернулся и пошёл вверх по лестнице. Он нёс тяжёлый груз, однако его шаги были еле слышны. Но по негромкому звуку открывшейся и закрывшейся двери над головой Лоуренса стало ясно, что его комната располагалась также на третьем этаже.

Арольд не проявлял к постояльцам особого интереса, и этот постоялый двор был этим удобен людям не слишком общительным. А торговцы, понятное дело, были общительны не все.

Бывая в Рэносе, Лоуренс всегда останавливался на этом постоялом дворе, потому что стоимость проживания здесь уравновешивалась удобством, а также потому что Арольд когда-то был членом гильдии Роэн. Судя по тому, что слышал Лоуренс, он был странствующим торговцем мехами, но женился на дочери владельца мастерской, занимавшейся кожаными ремнями, и со временем унаследовал дело.

Так как представительства торговой гильдии Роэн в этом городе не было, торговцы гильдии в качестве пристанища часто выбирали этот постоялый двор. Кроме того, для Лоуренса это место было сейчас, когда с ним была Хоро, особенно удобным, потому что Арольд не совал нос в дела постояльцев.

Сейчас же Лоуренс был обеспокоен необходимостью обеспечить Хоро на ужине мясным рагу, чтобы поднять ей настроение. Одна или две миски рагу ради этого было бы не страшно, но если он позволит себе быть хоть немного снисходительным к её пожеланиям, стоимость их проживания в городе вырастет до небес.

За обдумыванием этой непростой задачи усталость от путешествия взяла над ним верх, Лоуренс задремал перед очагом. Один раз он ненадолго проснулся — это пришёл Арольд, чтобы подбросить в очаг дров, Лоуренсу он, конечно, ничего не стал говорить, но дров подкинул немного больше обычного, и Лоуренс не стал возражать, удовлетворённо принимая заботу доброго владельца.

А когда Лоуренс проснулся окончательно, уже совсем стемнело, тьма, которую тщетно пыталось одолеть пламя очага, была настолько густой, что, казалось, её можно было зачерпнуть ковшиком. Проспал, — осознал Лоуренс и поспешно сел прямо, но время вернуть было невозможно. Себялюбивая Хоро, вероятно, уже давно проснулась, без одежды покинуть комнату она не могла, ей на пустой желудок оставалось лишь обиженно злиться на него.

Вздохнув, Лоуренс медленно поднялся, убедился, что развешенная одежда просохла, быстро собрал её и вернулся на третий этаж.

Настроение Хоро оказалось, естественно, просто никаким. И в итоге в первой попавшейся таверне для неё было заказано совершенно роскошное рагу, с огромным количеством мяса.

Проснувшись на следующее утро, Лоуренс увидел тёплый солнечный свет, пробивавшийся в щели деревянных ставней, — день обещал быть ясным. Несмотря на отсутствие очага или хотя бы дымохода холод нестерпимым ему вовсе не показался. Трудно сказать, то ли из-за солнечных лучей, то ли из-за привычки спать под открытым небом.

Как бы то ни было, он теперь более-менее понимал, почему Хоро выбрала светлую, а не тёплую комнату в эту холодную пору. Просто-напросто из желания воздавать по утрам должное рассветному солнцу.

Сев на кровати, Лоуренс обнаружил, что Хоро ещё спала, причём, что было необычно, голова её не была накрыта одеялом. Обычно она сворачивалась под одеялом калачиком, как спят животные, и ему было приятно увидеть её спящей, как обычная девушка.

Правда, немного беспокоило его то, что в последние несколько раз, когда Хоро долго не просыпалась, это обычно случалось из-за похмелья, но цвет лица у неё был в порядке, так что этого можно было не бояться. Похоже, она заспалась и не укрылась с головой просто так.

— Ладно... — пробормотал Лоуренс.

Он мог бы, наверное, целую вечность смотреть на лицо спящей Хоро, но если зловредная мудрая волчица это заметит, неприятностей потом не оберёшься.

Значит, ему первым делом следовало подготовиться к выходу в город, и он поднёс руку к подбородку.

На севере длинные бороды не были редкостью, но он слишком долго позволял своей расти, и такая длинная, вероятно, будет выглядеть не очень хорошо. Он решил попросить у Арольда горячей воды, чтобы побриться, и достал из мешка полотенце и узкий острый ножик, и чуткие уши волчицы, услышав какой-то звук, разбудили её.

Лоуренс услышал позади недовольный стон и почти ощутил взгляд в спину.

— Схожу привести в порядок свою шерсть, — пояснил, обернувшись, Лоуренс и приложил к шее ножик в ножнах.

Хоро, зевнув, тихо рассмеялась, её глаза довольно прищурились. Судя по всему, настроение с утра у неё было хорошим. Тогда Лоуренс добавил:

— Надо будет её подороже продать.

— Думаю, ты будешь продавать за довольно высокую цену, — ответила Хоро, закрыв рот одеялом.

Она только-только проснулась, возможно, поэтому её взгляд был немного заторможенным и очень добрым.

Любой торговец, и Лоуренс не исключение, не остался бы недовольным, услышав это, сказанное так искренне, пусть и наполовину в шутку. Тем не менее, он, пытаясь не показать своё смущение, всё же неосознанно пожал плечами. Меж тем, Хоро продолжила:

— Настолько высокую, что её никто не купит, — Хоро перевернулась на живот, её глаза загорелись зловредными огоньками. — Разве кто-нибудь уже купил её у тебя?

"Надо же, её способность сначала вознести, чтобы потом тут же низвергнуть, поистине великолепна", — подумал Лоуренс.

Он лёгким взмахом ножика показал, что сдаётся, и Хоро, усмехнувшись, зарылась в одеяло и снова уснула.

— Вот же ведь... — пробормотал Лоуренс, немного расстроенный и одновременно получивший удовольствие от той небрежной лёгкости, с которой она его, как всегда, обставила.

Он вышел из комнаты, неопределённо улыбаясь, и положил ладонь на перила лестницы. Тут он вдруг ощутил чьё-то присутствие, и его улыбка исчезла.

Через мгновение внизу у лестницы появился ещё один постоялец.

— Доброе утро, — поприветствовал его Лоуренс, надев свою торговую улыбку.

Это был тот вчерашний, плотно укутанный в дорожную одежду человек, заглянувший в общую гостиную, когда Лоуренс сушил там одежду у очага. Его голова, как и вчера, была плотно замотана, однако остальная одежда была завязана куда свободней, и шёл он в лёгких сандалиях, а не сапогах. Его правая рука сжимала свёрток, от которого исходил пар, вероятно, он курил себе на завтрак только что испечённый пирог.

— Да... — пробормотал обладатель пирога, проходя мимо Лоуренса и косясь на него голубым глазом из просвета между тканями, обмотанными вокруг его головы.

Его хриплый голос хорошо подошёл бы высушенной ветрами каменисто-песчаной земле. Несмотря на его недружелюбное поведение, Лоуренс ощутил определённое родство с ним.

Когда они проходили мимо друг друга, Лоуренс ощутил запах мясного пирога, и можно было не сомневаться, что Хоро тоже захочет такой.

— Итак, чем займёмся? — спросила Хоро, держа в руке новый кусок мясного пирога, кусочек мяса от предыдущего прилип к её щеке у рта.

— Для начала соберём легенды о тебе, так?

— Мм. Легенды обо мне, местоположение Ёйцу...

Хам-хам-хам, трижды куснула Хоро, прикончив кусок пирога величиной с ладонь и мигом всё проглотив.

Как и в Кумерсуне, сначала свяжемся с летописцами.

— Оставляю это на тебя. Ты знаешь, как это делать, лучше меня... что такое? — Хоро выжидающе посмотрела на Лоуренса.

Тот лишь слегка отмахнулся рукой и улыбнулся:

— Что ж, я знаю, как делать. А что знаешь ты?

Хоро растеряно взглянула на Лоуренса.

— Есть поговорка: тот, кто знает, как работать, работает, кто знает цель работы, даёт её, — сказал тот.

— Хмм. Ясно, — сказала Хоро. — Я та, которая знает цель твоей усердной работы.

— Люди прежних времён знали, что говорили, — ответил Лоуренс и тоже откусил пирога.

Хоро села на кровати, свесила ноги и повернулась к нему:

— Если я даю тебе работу, мне следует вознаградить тебя.

— Вознаградить?

— Мм. И тогда... — эпитет "чарующая", если его до прозрачности разбавить водой и брызнуть ею на лицо, создал бы, наверное, такую улыбку Хоро. — Ты бы чего-то хотел?

Если бы она произнесла это с таким выражение в полумраке, то, вероятно, заставила бы Лоуренса немного растеряться, но только не при дневном свете и не с кусочком мяса у губы, а так — у Лоуренса сердце даже не ёкнуло. Доев свой кусок пирога с отставанием от Хоро, он показал пальцем на её рот и ответил:

— Да ничего такого.

— Мм, — произнесла Хоро, с немного расстроенным видом сняв пальцем прилипший кусочек мяса и поднося ко рту.

Лоуренс продолжил:

— Если у тебя будет хорошее настроение, это будет самым лучшим.

На миг застыв, Хоро надула губки и тряхнула пальцем, отправив кусочек мяса в полёт.

— Ты же обращаешься со мной, будто я непослушный ребёнок.

— Дети начинают слушаться, когда их ругают, так что это не так плохо, — ответил Лоуренс, взял кувшин, отпил ледяной воды и перевёл дух. — Ладно, начну с того, что расскажет владелец этого постоялого двора. Какой ни есть, он всё же владелец этого места.

Он поднялся и завершил свои приготовления, просто накинув плащ. Что до Хоро, то она выползла из постели в том же виде, в каком в неё улеглась накануне, сбросив всю мокрую одежду.

— Действительно пойдёшь со мной?

— Даже если хлопнешь меня по руке, — легко парировала его подначку Хоро, после чего торопливыми, но уверенными движениями быстро надела башмаки, нижнюю юбку, платье и плащ — именно в таком порядке. Лоуренс следил за этим процессом, как за каким-то волшебством, по завершению которого девушка-волчица лицедейно обернулась и продекламировала:

— Если я хлопну в ладоши перед твоим носом, моя магия на тебе может развеяться.

Вот, значит, как. И Лоуренс решил подыграть:

— Фухх, что это со мной и что я здесь делаю? Точно, это же город мехов и древесины Рэнос. Мне нужно закупить мехов и отправляться в следующий город.