— Я дам распоряжение, — твёрдо произнёс он, ставя подпись и испытав облегчение. — Письмо и телеграмма, но когда ждать паровозов?
Гость поднялся из-за стола и задержал свой взгляд на висевшей на стене акварели. Митякин шёпотом что-то произнёс ему на ухо, уверенно подтвердив фамилию, скорее всего художника.
'Тут вопрос жизни и смерти решается, а он, сука картинку разглядывает', — подумал Жаворонков.
Борисов тем временем одобряюще кивнул своему снабженцу и словно вспомнил о какой-то мелочи, поделился с остальными:
— Перед нашей встречей я заранее телефонировал в Серпухов на начало движения. И-Ти-Эй ... думаю, через пару часов ожидайте составы в Туле. Дубликаты сопроводительных документов здесь и не вздумайте спутать их с похожими номерами двух подходящих к станции с другой стороны эшелонами из Орла с немецкими и французскими трофейными сельскохозяйственными тракторами.
— Трофейными? — не поверил Жаворонков.
— Вы разве не слушаете сводки информбюро? Красная Армия ежедневно захватывает огромные трофеи. Как вы думаете, откуда у меня появилось румынское сливочное масло? На фронтах созданы эвакуационные отделы в управлениях тыла и назначены уполномоченные по сбору трофейного и негодного имущества при командующих родами войск и начальниках довольствующих служб. Эти трактора после ремонта очень пригодятся колхозникам, чтобы прокормить эвакуированных тульских рабочих. Впрочем, чтобы слова не расходились с делом, для города я могу выделить двадцать чешских легковых автомобилей. Распределите по предприятиям и акцентируйте внимание на их трофейном происхождении, пусть туляки увидят подтверждение сводкам. Рад был познакомиться Василий Гаврилович. Надумаете посетить Ленинград, милости прошу к нам, в Осиновую рощу. Боря, проводи меня до машины.
— Вы забыли папку, — прошептал в спину уходящему гостю Жаворонков, хотя хотел уточнить про трофейные авто.
'Меня здесь не было, а значит, ничего не забывал. Надеюсь, она вам поможет. Что же касательно остального, прочтите моё предложение, всё хорошо взвесьте и дайте ответ через два дня'.
То ли услышал, то ли захотел услышать Василий Гаврилович последние произнесённые гостем слова. Ручаться он не мог, так как тот даже не обернулся, стремительно покидая помещение. Тем не менее, любопытство взяло вверх. Первые три страницы машинописного текста содержали подробнейший план и рекомендации. Чуть больше минуты ушло на беглое знакомство с содержимым, где цифры превалировали над текстом и требовали не только детального анализа с глубокой сверкой со своими данными, но и полной сосредоточенности. А он в данный момент никак не мог отойти от скоротечного разговора, в котором затрагивались скопившиеся за последние дни проблемы. Лёд-то действительно тронулся, и он чуть было не оказался на дрейфующей льдине. К его удовлетворению, всё удачно разрешилось, по крайней мере, те вопросы, за решение которых взялся Борисов. Вот только снова встречаться с этим человеком, желания у него не было ни какого. В голове с каждым новым вдохом прояснялось, и ему захотелось перебраться к перилам террасы, откуда совсем недавно пристально разглядывал кружевной убор красно-оранжевой листвы на фоне голубого неба. И хоть взгляд был направлен на лес, слух концентрировался на разговоре происходящим внизу у крыльца.
'Товарищ Молотов серьёзно сравнил с наркоматом?'
Это был голос Митякина, а в ответ уже прозвучали слова Борисова.
'Одни сутки войны стоят бюджету 362 миллиона рублей. Когда ты передаёшь пятнадцать миллионов фунтов наличными на нужды обороны в обмен на пустые облигации под будущие трофеи, то даришь стране один выходной. А это не каждому наркомату под силу. Сейчас СССР вынужденно покупает у англичан танки. Требуя предоплату за свой военный хлам, Черчилль не разделил оптимизма готового подождать на лучших условиях Рузвельта, но это ещё раз подтверждает тезис о союзниках России'.
'Но мы же одно дело делаем', — удивился Митякин.
'Это мы с тобой одно дело делаем, а для сэров и пэров Советский Союз страна, которую они не смогли сделать своей колонией как Индию и война для них это возможность набить свой кошелёк. Даже выдав десятимиллионный кредит на бумаге, они стребовали сорок процентов платить золотом. Однако всё это большая политика. Конкретно нам придётся поднапрячься, я гарантировал поставки алюминия и латуни по двадцать тысяч тонн в месяц до конца года. Американцам до Бушира два с половиной месяца только по морю топать, а металл нужен сейчас. Вот они и сели в лужу с моим старым знакомцем из 'Анаконды' (Anaconda Copper Company), а мы получили контракт с той же чилийской медью, так озаботились заранее'.
'Можно же из Портленда, — рассуждал Митякин. — Гораздо быстрее получится. Один вагон берёт двадцать тонн в чушках...'.
'Быстрее, — согласился Борисов, — но к общей беде 'Тихоокеанский путь' ограничен наличием нашего транспорта. Сейчас в срочном порядке в штаты отправляются корабельные команды. Так что на сегодняшний день только через Персию, а пока, опустошаем заначки'.
'Что-то у меня не сходится, — вновь заговорил Митякин. — Весь Иранский маршрут всего лишь десять тысяч тонн в месяц. У нас же железнодорожная колея не совпадает. Как удалось?'
'Если не брать во внимание прошлогодние инвестиции в ту же железную дорогу и склады, то быстро перемещаюсь, хорошо стимулирую, договариваюсь и не скуплюсь на взятки'.
Жаворонков услышал как Борис разочарованно, даже с долей зависти вздохнул.
'Мне бы так. Сколько времени даром теряется на этих переездах'.
'Мог бы сам о себе позаботиться, — укоризненно произнёс гость Митякину. — Не дитя. Зря что ли авиационные курсы окончил? Отчего заявку не подал? Впрочем, 'аист' два ноля семнадцать теперь твой. Найдёшь самолёт в Клоково у дежурного по полю. Я предупрежу о твоём появлении. Четыре дня тебе хватит утрясти здесь всё?'
'Управлюсь в три'.
'Ты уж постарайся. В Ленинграде дел невпроворот. Синоптики семнадцатого ожидают первый снег, а запаса дров на две недели осталось. Тебе ещё в Персию придётся лететь, бензовозы будем отправлять в союз с нашего сборочного цеха. Краснов из 'Ирансовтранс' уже ждёт. Рабочих рук не хватает, да и тут кого-нибудь оставить нужно. Пора уже проявить себя'.
'Может, я зама своего тут оставлю?'
'Заманчиво, но не вариант. Ты точно справишься, а зам у тебя совсем молоденький и с братцем твоим, Василием может общий язык не найти'.
'Так я попрошу. Толк из него выйдет, в будущем'.
'А дурь? Прошляпил в Самаре десять наших прокатных автомобилей, подготовленных для посольских'.
'Дурь исправим, со временем, — продолжал отстаивать своего зама Митякин. — Вы же знаете фамилии тех лётчиков, что забрали 'Астон Мартины'. Даже мне пришлось бы не просто'.
Секунды молчания растянулись в вечность, и Василий Гаврилович даже успел почесать спину, как вновь послышался разговор.
'Первый секретарь мужик волевой, без гнили, раз непотизмом не страдал и тебя к себе не пристроил, но вот беда, прямолинеен как летящий лом и там, где ты скажешь ему 'нет' и сможешь переубедить, твой промолчит. Он мыслит категориями мирного времени. А ещё он не авантюрист и этого не исправить. Станешь гнуть его и сломаешь. Отправишь самолётом вместе с артистами своего зама на Каспий, на наш завод по разведению осётра. Пусть приободрят инвалидов, а потом в Рязань с поручением. Ему бы опыта поднабраться, а здесь нужны те, кто готов рисковать и идти на отрицательное поощрение даже с риском для жизни. Ищи такого человека. В случае сдачи Тулы разбираться не будут, старые заслуги обнулены. Либо герой, либо к стенке'.
Жаворонков прикрыл глаза, полностью сосредоточившись на слухе.
'Всё настолько плохо?' — послышался полный тревоги голос Бориса.
'Несмотря на неудачи на фронте, по Туле прогноз пока положительный. В Калугу направили инспектировать укрепрайон командующего войсками Московского военного округа генерал-лейтенанта Артемьева, а там готовность меньше пятидесяти процентов. Потребность во всём, особенно в пулемётах. Оружейники сейчас могут отличиться и поспособствовать 49-й армии восстановленным оружием. Поэтому и оставил я предложение по обновлению станочного парка взамен подлежащему эвакуации. Если Сыч согласиться, разрешаю задержаться ещё на два дня и раздать миллион на премии. Поощряй рабочих хоть пайками хоть автомобилями, заявки на металлы, генерирующие мощности, топливо, продовольствие — всё будет немедленно и в первую очередь. Привлекай женщин, детей, хоть частные лавочки, но конвейер должен заработать двадцать четыре на семь'.
'Мне кажется, городу сейчас нужно кое-что другое, например...'
Митякин сказал после слова 'например' что-то ещё, но слишком неразборчиво.
'И это тоже. Я пришлю дизельные генераторы, но на данный момент нужно думать, как сохранить в городе объёмы подачи электроэнергии от Каширской станции и нарастить валовый объём шестьдесят шестого завода по пулемётам, а у тебя все мысли о...'.
Полностью ответ не удалось расслышать. Первый секретарь готов был свеситься с перил, так как именно в такие моменты и говорят самые важные слова.
'...Из-за этого аврала совершенно не остаётся времени на злодейские дела. Обрати особое внимание на эшелон 20096. Девять новейших лёгких танков (Т-50) со сто семьдесят четвёртого завода и бывший английский радар ('Mk II'), стоявший в Парголово. Там наши парни, вольнонаёмные с ограничениями. Пристрой их пока в 732-й зенитный артполк. Если что-то срочное, до полудня я буду на Гурьевских каменоломнях'.
'Письма?'
Послышался звук включившегося мотора и слабый хлопок замка дверцы автомобиля.
'Какие такие письма, — задался вопросом Жаворонков. — И что можно искать в заброшенных катакомбах, да ещё заниматься злодейством? Неужели кто-то верит в оставленный монахами клад? Почему радар английский, неужели у нас сделать не могут? Ну, всех к чертям! Лучше вызвать эту костоправшу'.
Когда-то ему казалось, что он ухватил птицу удачи за хвост, но с переводом из Москвы он скоро понял, что сама птица выпорхнула, а у него в руках остались лишь пара перьев, да и те оказались измазаны помётом. Даже если ему удастся отличиться, вряд ли кто-то замолвит словечко, но с поддержкой товарища Жданова можно ещё побарахтаться. Слова 'уже приглашение сами понимаете куда' — не просто слова. Это допуск на порог, а там он уже найдёт нужные слова. Есть Коровин с его автоматом, выпуск которого можно наладить за два дня, есть козыри на руках.
* * *
(Коттедж в санатории 'Осиновая роща', 3 октября 1941 года)
Десять минут назад я прочитал конспективную запись 'Беседа об учебнике 'Политическая экономия' 29 января 1941 года', до которой всё никак не доходили руки. Да, Сталин весь интербеллум готовился к войне. Прилагались серьёзнейшие экономические и дипломатические усилия. Заводы росли как грибы после дождя. Двери московского МИДа не успевали закрываться за иностранными делегациями. Но он готовился не к той войне, которая случилась и к великому сожалению, двигался на ощупь. Призвав себе на помощь весь свой прежний опыт, он думал о том, как учесть предыдущие ошибки, чтобы не допустить провалов в будущем и скорее всего не учёл одной простой вещи — прошлый опыт помогает, но никогда не гарантирует будущее. Общая статистика в целом, так привлекательно смотревшаяся на бумаге оказалась бессильна в оврагах на местах. Слишком уж глубоко проявились прорехи в образовании, и совсем была упущена из вида скрытая локальными успехами технологическая отсталость с ужасающей бедностью. Простые смертные, на спинах которых, как обычно, держалось гораздо больше, чем об этом принято говорить мало чем отличались от нищих. Не брались в расчёт применение современных технологий, внедрения новейшей техники, стратегии и пусть меня простят адвокаты вождя, сохранения человеческих жизней. При любом общественном строе люди — всего лишь ресурс и возникновения в истории всяких Биллей о правах лишь тому подтверждение. Владеешь ресурсом, так прояви заботу, а не разбрасывайся им. Полтора миллиона только в Ленинградской области и восемьдесят пять миллионов человек в целом — оказались под оккупацией, это показатель. В общем, 'диктовать цены на колхозном рынке', как и громить врага 'малой кровью' построенной системе пока не получалось.
Удел России, к моему великому сожалению, двигаться не по проложенным рельсам, а неторопливо шагать с котомкой на плечах. Иногда засучив рукава в преддверии большой беды с кайлом и лопатой, удавалось прокладывать узкую колею, чтобы как-то поравняться с остальными и снова шагнуть в слепящую неизвестность. Поэтому и витает это чувство безысходности с постоянными рывками страны, куда угодно летящей, но только не к сытости и благополучию. Не надо далеко ходить, чтобы подтвердить эту ужасающую реальность: плохо и бедно жил и живёт народ. А ещё он боится, что станет ещё хуже. Потому что Россия страна чудес и возможностей. Вечных возможностей, которыми, правда, редко удаётся воспользоваться.
Сидя в кресле за журнальным столом, я сжимал в руке шахматную фигурку старинной работы. Пешка. Маленький тихий солдатик, созданный лишь для того, чтобы в своём смиренном самопожертвовании принять смерть как награду. Таково предназначение пешки, в этом смысл и благородство её существования. 'Когда-то ты подкрепила слона, но фигура оказалась не надёжна, — произнёс я вслух, — и пока партия отложена, пусть всё остается, как было'. Теперь, у себя в комнате, стоило обдумать следующую партию. С конца сентября в стрелковых и артиллерийских частях были сформированы рабочие команды по сбору военного имущества на поле боя и эвакуации трофейного и негодного имущества, а также металлолома с правом привлечения населения и организаций. Не без помощи Кузнецова и Ворошилова мы оказались встроены в структуру и даже поучаствовали в эвакуации военного имущества из угрожаемых районов и оказали помощь советским партийным органам в передислокации промышленных предприятий. За этот квартал, ленинградский горком и представить не мог, как часто его упоминали в благодарностях за Волгой и Уралом. Одних только строительных материалов для метростроя (Строительство ?5НКПС), которых в силу известных обстоятельств нельзя было переправить в осаждённый город, исчислялись в тысячах вагонов. А мы что? У нас контракт на поставку, о прекращении которого не известили и своё строительство, но не пропадать же добру. Так что, учитывая потребность подвижного состава, с лёгкой забывчивой руки Ивана Георгиевича Зубкова вагоны освобождались там, где были больше всего востребованы. В марте сорок второго будет создана централизованная комиссия во главе с Будённым и мне придётся искать подход к маршалу либо уйти в тень и сосредоточиться только на Ленинграде и может быть Туле. Ещё одно направление, отнимающее немало времени стало формирование производственной базы для эвакуированных крестьянских хозяйств и помощи попавшим под оккупацию. Проблемы с ними возникали не глобальные, я бы даже сказал ограниченно локальные, но сложность заключалась в том, что не существовало простого алгоритма их решения. Война, как известно, всегда начинается с мобилизации и крестьянские хозяйства одними из первых лишились мужского населения. 'Бабы и старики' — так описывали колхозные бригады на полях и это суровая правда. Трактора и сельскохозяйственная техника в связи с курсом на расширение посевов стали нужны как воздух. Те несколько эшелонов якобы с трофейными тракторами по сути ничего не решали. Ещё хуже было тем, кто оказался под немцем. Не оставлять врагу ни крошки — решение пусть и вынужденное, но обоюдоострое. Сытно не было даже там, где мы сконцентрировали продуктовые запасы. Как вспомню, насколько неэффективно были реализованы программы 'подкормки' оставленного населения так дрожь берёт. Проклятье, как же холодно. Не воспользоваться отоплением идея была так себе. Я бесшумно поставил пешку на стол, резко встал, подошел к буфету и плеснул в бокал кальвадоса. Выпил, подождал, пока эффект тепла пройдёт по всему телу, вернулся к столу и снова взял в руки деревянного солдата. Фигурка была из немецкого шахматного набора, который я покупал в антикварной лавке Берлина. Изящные, с войлочным подбоем тонко выточенные и раскрашенные фигурки были выполнены в пышном, несколько декадентском стиле. Несмотря на две сотни лет они сохранили под лаком плавные изгибы штапелей, рисунки замысловатых гербов на треугольных щитах и прижатых к ним коротких мечей. Ничего похожего сейчас не найти. Повертев в пальцах пешку, я крепко сжал её за кружок основания. Что ж, игра начата. Немного раньше, чем предполагалось, и не на моих условиях.
