— Поэтому до моего отлёта я желал бы иметь продублированное телеграммой письмо от горкома Тулы первому секретарю Чкаловского обкома ВКП(б) Дубровскому с просьбой оказать всевозможное содействие прибывшей туда ленинградской строительной артели товарища Заболотного. Что бы даже мысли о 'сдвиге сметы вправо' не допустить. Станки важны, но это всего лишь бездушный металл. Без руки мастера они не заработают. Рабочие с семьями не должны высадиться в чистом поле и беспокоиться о бытовых проблемах вследствие чего возрастает процент брака. У них совершенно другая задача: ни на минуту не прекращать выпуск оружия. Впрочем, как и у остающихся мастеров в Туле, для которых я подготовил предложение. К отправленным пяти тысячам танковым пулемётам прилагается билет на ноябрьский парад в Самару. Кстати, рекомендую присмотреться к этому славному городу. Ещё столько же ШКАС и это уже приглашение сами понимаете куда. И ещё, подпишите этот документ.
То, что Косыгин из ленинградской команды, Жаворонков знал, и вроде всё становилось на свои места, когда он обратил внимание на надпись в уголке листа: 'Не возражаю. Жданов'. При прочих равных просто так не протянут руку помощи, когда она востребована практически везде. Как и при всём уважении к своему двоюродному брату, он так же осознавал, что объём будущей поддержки не его уровень. Да, Боря Митякин мог многое: предоставить импортный дефицитный металлорежущий инструмент, добыть редчайший станок, привезти в Тулу караван фруктов из Азии. Даже поспособствовать медицинской отрасли области закрыть дыру в получении лекарственных препаратах и современного оборудования для больниц. Но хоть надорвись, ни как ни осилил бы изымать из стратегического резерва по четырнадцать локомотивов в сутки в течение трёх дней. Это как отыскать озеро в Каракумах, к которому тебя ещё хрен подпустят. 'Стоп! — нашёл он силы сказать самому себе. — При чём тут брат, если помощь идёт совершенно не от него и скорее всего не от его директора, а по прямому распоряжению товарища Жданова. Ага, звёзды сложились, так я и поверил'. Как вдруг ему показалось, вернее, почувствовалось присутствие в воздухе загадочных энергетических потоков. Они, словно неизвестные, потусторонние силы, витали в замкнутом пространстве палаты над их головами. Странно, что ни Митякин, ни гость их не ощущали. Едва его мысли складывались в противовес постулатам Борисова, как голова начинала тяжелеть, и с точностью наоборот.
— Я дам распоряжение, — твёрдо произнёс он, ставя подпись и испытав облегчение. — Письмо и телеграмма, но когда ждать паровозов?
Гость поднялся из-за стола и задержал свой взгляд на висевшей на стене акварели. Митякин шёпотом что-то произнёс ему на ухо, уверенно подтвердив фамилию, скорее всего художника.
'Тут вопрос жизни и смерти решается, а он, сука картинку разглядывает', — подумал Жаворонков.
Борисов тем временем одобряюще кивнул своему снабженцу и словно вспомнил о какой-то мелочи, поделился с остальными:
— Перед нашей встречей я заранее телефонировал в Серпухов на начало движения. И-Ти-Эй ... думаю, через пару часов ожидайте составы в Туле. Дубликаты сопроводительных документов здесь и не вздумайте спутать их с похожими номерами двух подходящих к станции с другой стороны эшелонами из Орла с немецкими и французскими трофейными сельскохозяйственными тракторами.
— Трофейными? — не поверил Жаворонков.
— Вы разве не слушаете сводки информбюро? Красная Армия ежедневно захватывает огромные трофеи. Как вы думаете, откуда у меня появилось румынское сливочное масло? На фронтах созданы эвакуационные отделы в управлениях тыла и назначены уполномоченные по сбору трофейного и негодного имущества при командующих родами войск и начальниках довольствующих служб. Эти трактора после ремонта очень пригодятся колхозникам, чтобы прокормить эвакуированных тульских рабочих. Впрочем, слухи — они как воздух, как ни старайся, а всё не удержишь. Чтобы слова не расходились с делом, для города я могу выделить двадцать чешских легковых автомобилей. Распределите по предприятиям и акцентируйте внимание на их трофейном происхождении, пусть туляки увидят подтверждение сводкам. Рад был познакомиться Василий Гаврилович. Надумаете посетить Ленинград, милости прошу к нам, в Осиновую рощу. Боря, проводи меня до машины.
— Вы забыли папку, — прошептал в спину уходящему гостю Жаворонков, хотя хотел уточнить про трофейные авто.
'Меня здесь не было, а значит, ничего не забывал'.
То ли услышал, то ли захотел услышать Василий Гаврилович последние произнесённые гостем слова. Ручаться он не мог, так как тот даже не обернулся, стремительно покидая помещение. Рука так и потянулась к ней. Как ничейному, валявшемуся на мостовой обронённому каким-то раззявой кошельку. Разум сделал последнюю попытку одёрнуть тело и не брать чужого. Но куда там, любопытство взяло вверх. Первые три страницы машинописного текста содержали подробнейший план и рекомендации. Чуть больше минуты ушло на беглое знакомство с содержимым, где цифры превалировали над текстом и требовали не только детального анализа с глубокой сверкой со своими данными, но и полной сосредоточенности. А он в данный момент никак не мог отойти от скоротечного разговора, в котором затрагивались скопившиеся за последние дни проблемы. Лёд-то действительно тронулся, и он чуть было не оказался на дрейфующей льдине. К его удовлетворению, всё удачно разрешилось, по крайней мере, те вопросы, за решение которых взялся Борисов. Вот только снова встречаться с этим человеком, желания у него не было ни какого. Он перелистнул ещё один лист, как заметил подчёркивание и приписку красным карандашом. Вне всякого сомнения, то была рука Хозяина, как в кулуарах Политбюро называли Сталина. 'То есть к этому были готовы и всё уже утверждено', — понял он. В голове с каждым новым вдохом прояснялось, и ему захотелось перебраться к перилам террасы, откуда совсем недавно пристально разглядывал кружевной убор красно-оранжевой листвы на фоне голубого неба. И хоть взгляд был направлен на лес, слух концентрировался на разговоре происходящим внизу у крыльца.
'Товарищ Молотов серьёзно сравнил с наркоматом?'.
Это был голос Митякина, а в ответ уже прозвучали слова Борисова.
'Одни сутки войны стоят бюджету 362 миллиона рублей. Когда ты передаёшь пятнадцать миллионов фунтов наличными на нужды обороны в обмен на пустые облигации под будущие трофеи, то даришь стране один выходной. А это не каждому наркомату под силу. Сейчас СССР вынужденно покупает у англичан танки. Требуя предоплату за свой военный хлам, Черчилль не разделил оптимизма готового подождать на лучших условиях Рузвельта, но это ещё раз подтверждает тезис о союзниках России'.
'Но мы же одно дело делаем', — удивился Митякин.
'Это мы с тобой одно дело делаем, а для сэров и пэров Советский Союз страна, которую они не смогли сделать своей колонией как Индию и война для них это возможность набить свой кошелёк. Даже выдав десятимиллионный кредит на бумаге, они стребовали сорок процентов платить золотом. Однако всё это большая политика. Конкретно нам придётся поднапрячься, я гарантировал поставки алюминия и латуни по двадцать тысяч тонн в месяц до конца года. Американцам до Бушира два с половиной месяца только по морю топать, а металл нужен сейчас. Вот они и сели в лужу с моим старым знакомцем из 'Анаконды' (Anaconda Copper Company), а мы получили контракт с той же чилийской медью, так как озаботились заранее'.
'Можно же из Портленда, — рассуждал Митякин. — Гораздо быстрее получится. Один вагон берёт двадцать тонн в чушках...'.
'Быстрее, — согласился Борисов, — но к общей беде 'Тихоокеанский путь' ограничен наличием нашего транспорта. Сейчас в срочном порядке в штаты отправляются корабельные команды. Так что на сегодняшний день только через Персию, а пока, опустошаем заначки'.
'Что-то у меня не сходится, — вновь заговорил Митякин. — Весь Иранский маршрут всего лишь десять тысяч тонн в месяц. У нас же железнодорожная колея не совпадает. Как удалось?'
'Если не брать во внимание прошлогодние инвестиции в ту же железную дорогу и склады, то быстро перемещаюсь, хорошо стимулирую, договариваюсь и не скуплюсь на взятки'.
Жаворонков услышал как Борис разочарованно, даже с долей зависти вздохнул.
'Мне бы так. Сколько времени даром теряется на этих переездах'.
'Мог бы сам о себе позаботиться, — укоризненно произнёс гость Митякину. — Не дитя. Зря что ли авиационные курсы окончил? Отчего заявку не подал? Впрочем, 'аист' два ноля семнадцать теперь твой. Найдёшь самолёт в Клоково у дежурного по полю. Я предупрежу о твоём появлении. Четыре дня тебе хватит утрясти здесь всё?'
'Управлюсь в три'.
'Ты уж постарайся. В Ленинграде дел невпроворот. Синоптики семнадцатого ожидают первый снег, а запаса дров на две недели осталось. Тебе ещё в Персию придётся лететь, бензовозы будем отправлять в союз с нашего сборочного цеха. Краснов из 'Ирансовтранс' уже ждёт. Рабочих рук не хватает, да и тут кого-нибудь оставить нужно. Пора уже проявить себя'.
'Может, я зама своего тут оставлю?'
'Заманчиво, но не вариант. Ты точно справишься, а зам у тебя совсем молоденький и с братцем твоим, Василием может общий язык не найти'.
'Так я попрошу. Толк из него выйдет, в будущем'.
'А дурь? Прошляпил в Самаре десять наших прокатных автомобилей, подготовленных для посольских'.
'Дурь исправим, со временем, — продолжал отстаивать своего зама Митякин. — Вы же знаете фамилии тех лётчиков, что забрали 'Астон Мартины'. Даже мне пришлось бы не просто'.
Секунды молчания растянулись в вечность, и Василий Гаврилович даже успел почесать спину, как вновь послышался разговор.
'Первый секретарь мужик волевой, без гнили, раз непотизмом не страдал и тебя к себе не пристроил, но вот беда, прямолинеен как летящий лом и там, где ты скажешь ему 'нет' и сможешь переубедить, твой промолчит. Он мыслит категориями мирного времени. А ещё он не авантюрист и этого не исправить. Станешь гнуть его и сломаешь. Отправишь самолётом вместе с артистами своего зама на Каспий, на наш завод по разведению осётра. Пусть приободрят инвалидов, а потом в Рязань с поручением. Ему бы опыта поднабраться, а здесь нужны те, кто готов рисковать и идти на отрицательное поощрение даже с риском для жизни. Ищи такого человека. В случае сдачи Тулы разбираться не будут, старые заслуги обнулены. Либо герой, либо к стенке'.
Жаворонков прикрыл глаза, полностью сосредоточившись на слухе.
'Всё настолько плохо?' — послышался полный тревоги голос Бориса.
'Несмотря на неудачи на фронте, по Туле прогноз пока положительный. В Калугу направили инспектировать укрепрайон командующего войсками Московского военного округа генерал-лейтенанта Артемьева, а там готовность меньше пятидесяти процентов. Потребность во всём, особенно в пулемётах. Оружейники сейчас могут отличиться и поспособствовать 49-й армии восстановленным оружием. Поэтому на самом верху утвердили моё предложение по обновлению станочного парка взамен подлежащему эвакуации. Обратно ничего не повезут, всё старьё останется там, а тут будут только новые станки. Если Сыч согласиться, разрешаю задержаться ещё на два дня и раздать миллион на премии. Поощряй рабочих хоть пайками хоть автомобилями, заявки на металлы, генерирующие мощности, топливо, продовольствие — всё будет немедленно и в первую очередь. Привлекай женщин, детей, хоть частные лавочки, но конвейер должен заработать двадцать четыре на семь'.
'Мне кажется, городу сейчас нужно кое-что другое, например...'
Митякин сказал после слова 'например' что-то ещё, но слишком неразборчиво.
'И это тоже. Я пришлю дизельные генераторы, но на данный момент нужно думать, как сохранить в городе объёмы подачи электроэнергии от Каширской станции и нарастить валовый объём шестьдесят шестого завода по пулемётам, а у тебя все мысли о...'.
Полностью ответ не удалось расслышать. Первый секретарь готов был свеситься с перил, так как именно в такие моменты и говорят самые важные слова.
'...Из-за этого аврала совершенно не остаётся времени на злодейские дела. Обрати особое внимание на эшелон 20096. Девять новейших лёгких танков (Т-50) со сто семьдесят четвёртого завода и бывший английский радар ('Mk II'), стоявший в Парголово. Там наши парни, вольнонаёмные с ограничениями. Пристрой их пока в 732-й зенитный артполк. Если что-то срочное, до полудня я буду на Гурьевских каменоломнях'.
'Письма?'
Послышался звук включившегося мотора и слабый хлопок замка дверцы автомобиля.
'Какие такие письма, — задался вопросом Жаворонков. — И что можно искать в заброшенных катакомбах, да ещё заниматься злодейством? Неужели кто-то верит в оставленный монахами клад? Почему радар английский, неужели у нас сделать не могут? Ну, всех к чертям! Лучше вызвать эту костоправшу'.
Когда-то ему казалось, что он ухватил птицу удачи за хвост, но с переводом из Москвы он скоро понял, что сама птица выпорхнула, а у него в руках остались лишь пара перьев, да и те оказались измазаны помётом. Даже если ему удастся отличиться, вряд ли кто-то замолвит словечко, но с поддержкой товарища Жданова можно ещё побарахтаться. Слова 'уже приглашение сами понимаете куда' — не просто слова. Это допуск на порог, а там он уже найдёт нужные слова. Есть Коровин с его автоматом, выпуск которого можно наладить за два дня, есть козыри на руках.
* * *
(Коттедж в санатории 'Осиновая роща', 3 октября 1941 года)
Десять минут назад я прочитал конспективную запись 'Беседа об учебнике 'Политическая экономия' 29 января 1941 года', до которой всё никак не доходили руки. Да, Сталин весь интербеллум готовился к войне. Прилагались серьёзнейшие экономические и дипломатические усилия. Заводы росли как грибы после дождя. Двери московского МИДа не успевали закрываться за иностранными делегациями. Но он готовился не к той войне, которая случилась и к великому сожалению, двигался на ощупь. Призвав себе на помощь весь свой прежний опыт, он думал о том, как учесть предыдущие ошибки, чтобы не допустить провалов в будущем и скорее всего не учёл одной простой вещи — прошлый опыт помогает, но никогда не гарантирует будущее. Общая статистика в целом, так привлекательно смотревшаяся на бумаге оказалась бессильна в оврагах на местах. Слишком уж глубоко проявились прорехи в образовании, и совсем была упущена из вида скрытая локальными успехами технологическая отсталость с ужасающей бедностью. Простые смертные, на спинах которых, как обычно, держалось гораздо больше, чем об этом принято говорить мало чем отличались от нищих. Ведь должно быть не просто абстрактным, близким к вертикали власти людям хорошо, а когда это хорошо выражается в конкретном материальном уровне жизни граждан всей страны. Не брались в расчёт применение современных технологий, внедрения новейшей техники, стратегии и пусть меня простят адвокаты вождя, сохранения человеческих жизней.
При любом общественном строе люди — всего лишь ресурс и возникновения в истории всяких Биллей о правах лишь тому подтверждение. Владеешь ресурсом, так прояви заботу, а не разбрасывайся им. Полтора миллиона только в Ленинградской области и восемьдесят пять миллионов человек в целом — оказались под оккупацией, это показатель. В общем, 'диктовать цены на колхозном рынке', как и громить врага 'малой кровью' построенной системе пока не получалось.
