Красивую форму её тонких пальчиков не могли испортить неухоженные ногти. И, конечно, было больно, когда эти ногти чуть ли не со всей силы воткнулись ему в руку. Но он, тем не менее, не отпустил её плечо.

— Я заключил договор... Он состоит в том, чтобы доставить тебя обратно на твою родину.

— Мы уже довольно близки к цели, так ведь?

— В таком случае, почему ты в той деревне...

— Люди меняются. Положение меняется. Конечно, меняется и то, что я чувствую, — грустно улыбнулась Хоро.

Лоуренс тут же подумал, что причиной тому, вероятно, был жалкий вид его самого сейчас.

Он был потрясён.

Можно ли, чтобы всё было решено лишь потому, что она передумала...

— Ху-ху, — хихикнула Хоро. — Похоже, здесь ещё остались нераспаханные участки. Но в обуви сюда заходить не стоит.

Конечно, Хоро нравилось дразнить Лоуренса, вызывать в нём растерянность, смущение, но её уловки постепенно переставали срабатывать, и она переходила к уловкам более и более изощрённым. Но, как и отметила она сама, данная тема была тем местом, на котором он не хотел подобных игр.

— Однако, с чего так вдруг? — растеряно спросил Лоуренс.

— Та девчонка разве не сказала?

— Ив?

Хоро кивнула и расслабила руку, ногти которой она прежде вонзила в кисть Лоуренса. Виновато взглянув на выступившую кровь, она напомнила:

— Деньги могут купить тебе встречу с кем-то, но...

— Это... не знаешь заранее, хорошая она будет или плохая?

— И потому она сказала, чтобы мы ценили эти встречи. Какая-то девчонка и так важничает... — эту колкость она сказала, должно быть, поддавшись чувствам, а вовсе не думая так на самом деле, после чего прижалась щекой к руке Лоуренса. — Я хочу, чтобы наша встреча осталась хорошей. И думаю, лучше всего было бы расстаться здесь.

Лоуренс не понимал слов Хоро. В деревне Терео она не дала ответа на вопрос, что будет делать, вернувшись на родину. Лоуренс подумал, что это из-за того, что оба они предчувствовали окончание их совместного путешествия, как только они туда доберутся. Это было бы вполне естественно, учитывая их изначальную договорённость, Лоуренс всегда чувствовал это с того дня, когда они встретились. Несомненно, это должна была чувствовать и Хоро.

Однако их путешествие вдвоём оказалось настолько приятным, что Лоуренс хотел бы продолжать его как можно дольше. Ему нестерпимо захотелось раскричаться, подобно капризничающему ребёнку.

Хоро, вероятно, относилась к их путешествию так же. По крайней мере, Лоуренс был достаточно уверен в этом, оглядываясь на пройденный путь. Но в таком случае непонятно, как завершение путешествия здесь могло сделать их встречу ещё лучше.

Лоуренс посмотрел на Хоро с откровенным замешательством, а она, не отрывая щеки от его руки, грустно улыбнулась.

— Дурень. Похоже, действительно не понимаешь.

Она не насмехалась и не злилась. Это больше походило на раздражение при виде своевольного ребёнка, не желающего понимать то, что ему говорят. В её голосе даже прозвучали нежные нотки.

Хоро подняла голову, сняла руку Лоуренса со своего плеча и медленно обняла его снова.

— Это было очень, очень приятное путешествие. Я смеялась и плакала, я, такая уравновешенная, хитроумная, умудрённая веками, кричала и ссорилась, словно малое дитя. Меня, так долго пребывавшую в одиночестве, это невероятно ошеломило. Я и вправду хотела бы, чтобы это длилось вечно.

— Тог... — начал было Лоуренс, но тут же замолчал.

Его проглоченное предложение было невыполнимым.

Хоро ведь не была человеком. Длина жизни у них была несоизмеримой.

— Ты сообразительный, но опыта тебе ещё недостаёт. Я думала, что ты, торговец, уделяющий всё внимание погоне за деньгами, поймёшь быстро... Я предложила тебе это вовсе не потому, что не хочу присутствовать при твоей кончине. С этим я... свыклась, и уже давно.

Слова эти вылетели изо рта Хоро с той же лёгкостью, с какой ближе к зиме гуляет ветер над бескрайней бурой равниной.

— Будь у меня больше самообладания, я, наверное, проехала бы с тобой до самой родины. Я была уверена в этом, когда мы покидали ту деревню... Но ты невероятно добрый. Что бы я ни делала, ты принимаешь это, о чём бы я ни попросила, ты даёшь мне всё. Мне было очень трудно выдерживать. Очень трудно же...

Эти слова из уст Хоро, будто сошедшие со страниц рыцарского сказания, не доставили Лоуренсу никакого удовлетворения. Он всё ещё не мог понять Хоро, однако одно всё же понял. Эти слова подразумевали: "поэтому давай расстанемся здесь".

— И потому мне... страшно.

Шерсть на хвосте Хоро начала топорщиться, словно отражая нараставшее смятение в душе своей хозяйки. Лоуренс вспомнил вечер того дня, когда Хоро съела жареного поросёнка. Тогда она тоже говорила, что ей страшно. И он не понял этого, но с учётом их разговора мог предположить, что Хоро боялась только одного. И не понимал, почему это страшно.

Хоро хотела, чтобы Лоуренс понял это.

В тот вечер она сказала, что стало бы только сложнее, если бы Лоуренс понял. Но всё же сейчас подняла эту тему, и это, наверное, означало, что сейчас она пришла к выводу, что сложнее будет, если он не поймёт.

Хоро — мудрая волчица. Она не делала ничего без какого-либо смысла и ошибалась редко.

Тогда, исходя из всего этого, Лоуренсу должно было стать всё ясно. Он напряг голову. Его драгоценная память торговца должна была помочь его отчаянным усилиям вспомнить и понять.

Слова Ив. Неожиданное предложение Хоро расстаться. И то, чего Хоро страшилась.

Всё это вроде бы не имело отношения друг к другу, и ему не удавалось как-то связать всё вместе.

И потом, если путешествие приятное, наверное, самым естественным желанием было бы продолжать его вечно.

У каждого путешествия есть конец, но Хоро, похоже, и не пыталась избежать неизбежного. Должно быть, она давно поняла что-то, и, несомненно, Лоуренс тоже должен был понять.

И в том, чтобы окончить путешествие вдвоём на полпути, должен быть какой-то смысл.

На полпути. Сейчас, в подходящий момент. Потому что она думала, что не выдержит до возвращения на родину.

Зайдя в размышлениях до этого, Лоуренс почувствовал, что нащупывает какую-то связь.

Радость. Путешествие. Подходящий момент. Торговец.

Лоуренс был потрясён и не мог скрыть этого.

— Понял, значит... — вздохнула Хоро, пересаживаясь с колен Лоуренса на кровать. — Я не хотела, чтобы ты понял, так было бы лучше всего, но если оставим всё как есть, наверняка упустим наилучший исход. Понимаешь же, так ведь? Что это означает.

Лоуренс кивнул.

Он понял слишком хорошо. Нет, в глубине души он понимал и раньше. Вероятно, он просто не хотел в этом себе признаваться.

Хоро без видимого сожаления отстранилась от Лоуренса и встала с кровати.

Лоуренс под взглядом её янтарных глаз негромко сказал:

— Должно быть, даже тебе не встречалась такая история.

— История? То есть... Имеешь в виду... Довольно остроумно выразился.

Все на свете истории делятся на те, где люди становятся счастливыми, и те, где — несчастливыми. Однако в действительности возможны четыре вида историй, просто оставшиеся два слишком сложны для человеческого воображения, к тому же люди всё равно не поняли бы их из-за своего несовершенства. Если кто и способен создавать и прочитывать эти два вида, то только Бог, и действительно, это то, что Церковь обещает людям в загробном мире.

— История о вечном счастье, — произнесла Хоро и в молчании медленно пошла в угол комнаты, где достала из вещей кувшин с вином, когда она повернулась, на её лице играла улыбка. — Такой не существует. Конечно, общение с тобой приносит мне большое удовольствие. Очень, очень большое. Такое, что просто так и съела бы тебя.

Если бы она сказала такое, прищурившись, в начале их знакомства, Лоуренс наверняка бы испугался. Сейчас же эти слова его не могли особо смутить.

Он вспомнил, как Хоро говорила о желании оставаться такими же, как и при первой встрече, и почувствовал, как у него защемило сердце.

— Но сколь вкусной бы ни была еда, если есть одно и то же снова и снова, что произойдёт? Еда наскучит, так ведь? И чтобы наше общение не наскучивало, нас придётся всё время добавлять и добавлять в него остроты. Тебе же известно, что будет на самом верху этой лестницы, так ведь?

Прежде Лоуренс стеснялся, когда Хоро брала его за руку, теперь же он без смущения принимал её объятия и запросто мог поцеловать ей руку. Прикинув, что будет дальше, Лоуренс мог быстро понять, какое потрясение будет ожидать на том самом верху.

То, что они ещё могли сделать, было уже слишком мало для достаточно долгого времени. Можно что-то менять, но эти возможности будут исчерпаны раньше, чем они это осознают.

Они могли продолжить подъём по этой лестнице, но никто не может обещать, что по ней можно вечно подниматься.

— В конце концов, удовольствие от общения пропадёт, как бы сильно мы ни старались, моменты радости исчезнут, оставив о себе смутное воспоминание. Что-то вроде: как же было весело, когда мы только-только встретились.

Вероятно, её взгляд, брошенный на Лоуренса, должен был выглядеть насмешливым.

— Вот почему мне было страшно. Потому что ускоряла разрушение этой радости твоя... — Хоро глотнула вина из кувшина и продолжила упавшим голосом. — Доброта...

Мудрая волчица Хоро. Волчица, прожившая сотни лет, способная управлять урожаями пшеницы, страшившаяся одиночества и способная принимать человеческую форму.

Её страх перед одиночеством было не так просто понять. Если рассудить, она же сама не любила, когда её почитали как богиню.

Конечно, при её такой долгой жизни время, проведённое с каждым из её спутников, должно было казаться ей мгновеньем, можно было подумать, что именно поэтому она была столь чувствительна к одиночеству.

Однако теперь Лоуренс, наконец, понял.

Если Хоро ненавидела одиночество, казалось, она могла в каждый кусок своей жизни найти кого-то и сблизиться с ним, но она не стала так делать или, скорее, не смогла сделать.

Хоро говорила, что она не богиня. В этом заключена настоящая причина.

Царствие небесное было создано Богом как мир вечного счастья, мир, в котором нет болезней, нет старости. Хоро же этого сделать не могла.

Она, как и все, привыкала ко всему, привычное быстро наскучивает, и она порой могла ночами размышлять о том, что прежде то же самое вызывало радость, приносило удовольствие, а не скуку. А она хотела быть счастливой всегда.

И эта мудрая волчица, столько уже прожившая, прекрасно знала, что её желание, по-детски наивное, никогда не исполнится.

— Хорошо то, что хорошо кончается, вы, люди, действительно умеете метко выражать такие вещи, я частенько поражаюсь этой важной способности. Однако, понимая эту мысль, я знаю, как трудно расставаться с чем-то по-настоящему приятным. Я не знаю, что будет, если наше путешествие продлится до моей родины. Поэтому я думаю, что лучше расстаться сейчас, чтобы наше приятное путешествие оставалось таким от начала до конца.

Она подошла к потерявшему дар речи Лоуренсу и вручила ему кувшин с вином. В её словах не было ожидания чего-то хорошего, в них звучало нечто вроде решимости двигаться вперёд, смирившись со сложившимся положением дел.

— Твоя мечта близка к осуществлению. Не лучшее ли это время для поворота в твоей жизни? — спросила его Хоро.

— Пожалуй, так и есть.

Именно поэтому Лоуренс до сих пор выслушивал Хоро, не перебивая.

— Кроме того, я хотела тебе рассказать кое-что интересненькое, — сказала с усмешкой Хоро, принимая беззаботный вид, словно и не было этого разговора.

Она подсела к Лоуренсу на кровать и неторопливо дотянулась до лежавшей там книги.

— В этой книге есть я, — сказала она.

Потом вдруг криво усмехнулась. Вероятно, из-за удивления, проявившегося на лице Лоуренса. А ведь он не допустил, чтобы дрогнула хотя бы чёрточка на его лице, когда она сказала, что его мечта вот-вот сбудется.

— Много чего происходило в прошлом. Я совершенно ничего не помнила из этого, пока не увидела в книге, — сообщила Хоро, открывая книгу на какой-то странице и протягивая её Лоуренсу.

Она хотела, чтобы он прочёл.

Лоуренс взял книгу, отдав ей кувшин с вином, и посмотрел на страницу.

Угловатый буквы, написанные чьей-то напряжённой рукой, сообщали, что эта история описывала время, когда почти все люди пребывали в мраке невежества. Когда слово "Церковь" на этой земле можно было встретить лишь в слухах из далёкой южной страны.

В истории он встретил имя Хоро в том виде, в каком услышал его от алхимика Дианы, собиравшей летописи в языческом городе Кумерсун.

— Это "хвост, как сноп соломы"... Неоднозначные чувства вызывает, — заметила Хоро.

Лоуренс промолчал, подумав при этом, что сейчас это прозвище было недалеко от действительности, и стал читать дальше.

— Похоже, ты всегда много пила... — не без доли раздражения заметил он, дойдя до соответствующего места.

Хоро, ничуть не обидевшись, выпятила свою скромную грудь и гордо фыркнула.

— Как сейчас помню, — заявила она. — Та девушка, сильная по части выпить, состязалась со мной, она была помоложе тебя, в общем, мы в итоге не столько напились, сколько оказались не в состоянии пить дальше. Итог состязания оказался довольно впечатляющим.

— Нет, понял, дальше не хочу слушать, — перебил её Лоуренс.

Хоро была упрямой, вероятно, не менее упрямой была и та девушка. Нетрудно представить, чем это могло закончиться.

Однако, хотя это и было состязание в выпивке, это была, скорее, история о храбрости девушки, осмелившейся состязаться с Хоро. Вероятно, это следовало считать вполне естественным.

— Ху-ху-ху, — хихикнула Хоро, — какие воспоминания. Я совсем не помнила об этом, пока не прочитала.

— Должно быть, сплошь выпивка, пиршества, песни да танцы. Вероятно, легенду переписывали несколько раз, но строки до сих пор дышат весельем. Первоначальная легенда была, вероятно, весёленькой историей.

— Мм. Очень весело, ты, теперь встань-ка ненадолго.

Лоуренс с некоторым недоумением послушно встал с кровати.

Хоро показала пальцем на книгу в его руки, и он положил её на кровать, пытаясь угадать, чего она добивалась. Но Хоро сразу оборвала его попытку, приблизившись вплотную и взяв его за руку.

— Вправо, вправо, влево. Влево, влево, вправо. Просто же.

Думать не было времени. Наверное, это был один из старинных танцев, который танцевала Хоро в этом городе в те времена.

Однако, оказавшись рядом, он, наконец, понял. Ведь у Хоро были её волчьи уши и хвост, раскрывавшие её истинные чувства. Невозможно было по ним не догадаться, что скрывалось под её напускной весёлостью.

Хоро до этого сказала, что хочет прервать их путешествие, потому что оно очень ей нравится.

— Это из тех танцев, от которых, если выпить, сразу кружится голова, — сказала Хоро, взглянув на него с улыбкой и тут же опустив взгляд к своим ногам. — Вправо, вправо, влево, влево, влево, вправо, да? Ну, давай.