Мистика Александра Блока

"Как приятели анархиста пролезут в номер такой гостиницы?"

" — А фон Стерх? Ты можешь исключить, что предложение забрать оружие с трупа — это не подстава?"

Аверьян только вздохнул. Надоедать аптекарю было неловко.

Но тот фразу: "Здравствуйте. Я на минутку...", встретил спокойно, только кивнул на знакомую уже дверцу.

А потом полдня у особняка. Аверьяну всё обрыдло уже к полудню, но Витовд был неумолим: "Ходим, смотрим, наблюдаем". Чего тут ещё смотреть Аверьян не понимал. Всё, как везде — суетливо и бестолково. Как в том же ДИСКе на маскараде с мороженым. Вроде бы была установлена очередь и норма отпуска, но Илья Семёнов умудрился отжать лишнюю порцию... А в комнате, где переодевалась Лариса, небось, целый ящик с ним целый стоял.

" — Ты можешь объяснить, почему им отдали особняк?" — по ходу дела поинтересовался Витовд.

"Могу. Разных пленных на момент большевистского переворота с стране были сотни тысяч. Из тех, кто воевал с царской Россией. И первые крупные отряды Красной Армии большевики формировали из них. А из Австро-Венгрии ещё были чехи. Из них незадолго до того был организован Чехословацкий корпус, который должен был быть отправлен воевать за Антанту против угнетателей. Но революция, Брестский мир... Большевики попробовали его разоружить и получили отпор. По всей железной дороге от Тамбова до Владивостока чехи с боями прорывались из России. Урок пошёл впрок. С остальными большевики начали сотрудничать... Ну как "сотрудничать" — нанимать практически. Где только за еду, где ещё и приплачивали. Говорят, у Ленина — главного в их партии — охрана тоже из бывших пленных — китайцев.

Часам к четырём всё стало понятно и Витовду.

" — Вот же бардак! — у себя, там, покачал он головой. — Вроде ж, военные, а порядок — чисто для галочки. Хоть часовых меняют, но те часовые... Только к заходящим барышням цепляются. А с остальными... Вот кто же так пропуска проверяет?! У англичан, помнишь? — наших знакомых явно знали, но пропуска взяли в руки, внимательно осмотрели, а здесь... И ведь война ещё не кончилась. Вдруг мятеж какой-нибудь! Их же всех перебьют в первую очередь".

"Ты так говоришь, как будто разбираешься. У вас же Империя. То есть что-то вроде "Pax Romana" — мира Рима. Враги, если есть, то они далеко-далеко!"

" — Ну да... Внешние враги у Империи далеко. Только я к вам попал прямо из битвы. Что-то вроде вашей Куликовской. И во многом из-за того, что наорал на посланника самого императора. Который прибыл не с легионом в нашу поддержку, а как на экскурсию... Мы пытались указать, что если рухнем, то орки, как ваши татары хлынут во внутренние регионы Империи и, где они остановятся, никому неизвестно. У вас же Европу спасло, главным образом, известие о смерти Чингисхана. После чего его наследники со своими туменами рванули назад — делить власть, — голос хмыкнул: — Ну и ты забываешь об ещё одном славном обычае аристократии. Воля одного, свобода его ограничивается свободой другого. Отсюда — постоянные внутренние столкновения. Родовые войны — слышал о таком понятии? Про между прочим — у меня нет родственников первой очереди именно поэтому: родители и старший брат погибли в результате на дом покушения. Я выжил больше по недосмотру".

"Извини".

"— Пустое. Давно пережито. И отомщено, — и опять заворчал о настоящем: — И в моём доме охрана — охраняет, а не отбывает наряд".

"Эти — потому что они не из аристократии? И их командиры?"

" — Нет... Ну и это, конечно, тоже. Но главное,потому что они — революционеры".

"Причём здесь Карл Макс с его "Капиталом""?!

" — Я не сказал "большевики". Любая революция — это резкий слом реальности. Теряется преемственность. Приходят новые люди. Может, и не глупые — власть-то они как-то взяли, но неграмотные".

"У Ленина университетский диплом".

" — Может, у его комиссара по науке — тоже. Но у всей остальной пирамиды — хорошо, если хоть школа-то закончена. Как, к примеру, они просрали, извини за точное слово, городскую канализацию? Да очень просто: они понятия не имели, что за ней надо было следить".

Ответить Аверьяну было нечего. Да и не хотелось.Он допил последний горячий чай и доел последний бутерброд. И чего они тут делают — больше не понимал.

" — Ладно, я всё подозревал, что здесь устроили ловушку на кого-то. Но, кажется, перестарался с бдительностью. Пошли внутрь дома. Взглянем на нужную комнату, а там... Как говорят у вас: чем чёрт не шутит, пока Господь спит!"

"Что? Прямо средь бела дня через ворота, в наглую?!"

" — Особо наглеть не будем, а про остальное — да. Ну, а пока неспеша, невидимо идём к воротам, и фланируем неподалёку от них туда-сюда. Ждём удобного случая".

Ходить "невидимо" Аверьян за эти часы выучился — ничего сложного, идёшь себе спокойно, да и всё. Не нервничая, не спотыкаясь, не вертя по сторонам головой. Дальше работает артефакт. Видеть-то его видят, но внимания не обращают.

"Если туда-сюда несколько раз... Не опасно?"

" — С такими охранниками? Артефакт потянет, — не обеспокоился герцог и начал инструктаж: — Проходить буду я".

"Как?"

" — Пока не знаю. Мне — нам! — немного повезёт. И я пройду".

Аверьян только покачал головой:

"Уверен?"

" — Увидишь. Раз моя карма с нами, то и леди Удачи — тоже! На многое не рассчитывай, но... Про закон бутерброда у вас же знают?"

"Что всегда маслом вниз?"

" — Со мной привыкай к твёрдым пятидесяти процентам. Может, даже к пятидесяти одному, — и дождавшись улыбки Аверьяна продолжил: — Но уточню: сорок девять остаются в силе. Так что, если организм наш посчитает, что это будет не танец, а бой, и меня вырубит, берёшь всё в свои руки. Расположение нужной комнаты знаешь, идёшь туда — опять же не спеша и невидимо. Если остановят — брешешь что-нибудь про какую-нибудь Матрёшку, будут выгонять — подчиняешься, будут... м-м-м... применять меры физического воздействия — не сопротивляешься, пару оплеух стерпишь и выматываешься".

"Не Матрёшку. Мне в такой одежде не по статусу будет — Екатерину Павловну, делопроизводительницу при штабе".

" — Годится", — улыбнулся Витовд.

Он немного опасался, что при упоминании об оплеухах, Аверьян, в своей трезвой ипостаси, заменжуется, а тут вполне здравое замечание!

"Всё-таки повезло мне с носителем, — ещё раз уверился он. — Ещё б силы ему, нам — телу нашему! — немного прокачать... Сделаем. Было бы время и место... — и улыбнулся: — Поселимся здесь — будет и то, и другое. Пока большевики особняк "перепланируют", пока распределят..."

Как дела делаются во всех Империях, он знал — хорошо, если в год уложатся, и будет весь этот год особняк только их... Конечно, если уважаемые полесские ведьмы, выполнят свою часть договора. То есть смогут его выполнить. Но в них Витовд почему-то не сомневался.

" — Вот, я же говорил: нам немного повезло".

"В чём?" — не понял Аверьян.

" — Так, вон, грузовик... Больше шаблаться не придётся".

"Не понял?.."

" — Смотри и учись. Продолжай идти, только теперь проходную пройди почти вплотную. Как пройдём — передаёшь контроль мне".

"Выполню", — пожал плечами по-прежнему ничего не понимающий Аверьян.

Грузовик, подъехавший к посольству, был оборудован для перевозки людей. Доски, перекинутые от одно бока кузова до другого, выполняли роль сидений, и на них сидели, точнее сейчас неспешно с них поднимались, потягивались, кто-то начинал закуривать, кто-то продолжал переговариваться... — эти самые австрийские солдатские депутаты. Слов было не разобрать, но общая интонация — явно немецкий язык. Акцент Аверьян узнал — то есть не венгры это. Да и плевать. Уже и габсбургской империи, как таковой, нет, все Чехии и прочие Моравии — отдельные государства, а здесь всё по-старому...

Он миновал проходную. Из кабины грузовика выбрался военный с кожаной папкой в руках, недовольно оглядел кузов и прикрикнул на сидящих в ней. Эти слова Аверьян разобрал и перевёл: "Поторапливайтесь!.." — и что-то ещё, но последние его слова заглушил внутренний голос Витовда:

" — Ловлю!"

"Передаю!" — тут же отозвался он.

Управление передавалось, чем далее, тем безукоризненней. Тело даже не пошатнулось

Первое, что сделал Витовд — снял кольцо.

Нет, оно — не про невидимость. Никто не закричал: "Эй, а ты откуда взялся?!" Просто, если раньше на них никто внимания не обращал и: "Шляются тут разные!.." — не орал, то теперь взгляды на себе Аверьян почувствовал. Но не вмешиваться он уже научился. А Витовд...

У Витовда изменилась походка — теперь она была не прогулочной штатского "сюртука", он почти печатал шаг по направлению именно к этой машине. Подошёл. Выделил взглядом вышедшего с папкой.

— Вы задержались! — изъявил он тому своё неудовольствие. По-русски.

— Водител, — с заметным акцентом ответил австриец, — плохо знат эту част города.

— Вас предупреждали.

— Доехали же.

— Ладно. Приготовьте документы.

— Держите, товарищ, — австриец протянул папку.

— Не мне, — Витовд чуть качнул головой в сторону проходной. — Охране.

— Что? Нас пересчитыват будут?

— Теперь договаривайтесь сами.

Аверьян тихо млел... Какое опоздание? Какие документы? С кем договариваться?! Почему его слушают? Почему с него самого никакого документа не потребовали?..

Но всё получилось. Австрийцы меж собой договорились. Охране читать списки и пересчитывать людей было в лом. Один из них раскрыл папку, бегло пролистал её, вернул, махнул им рукой — проходите. И те прошли. Витовд — с ними. Охрана посчитала, что он — среди приехавших, а те — что он от охраны.

За входной дверью, Витовд брюзгливо сквозь зубы процедил:

— Дальше сами!

И не слушая никаких вопросов, отвернулся, намереваясь, идти в другую сторону.

— Камрад Майер, — запричитал один из солдат.

— Туалет! — в отчаянье вскричал их старший.

План дома девушки им нарисовали, оба его выучили, где находились на этажах туалеты, мужчины знали, и Витовд смилостивился:

— Налево, в конце коридора ещё раз налево.

Судя по тому, как дружно ломанулись туда австрияки — русский, хоть немного, знали все. А Витовд повернулся к лестнице.

" — Я ещё в порядке, но это дает нам возможность подстраховаться на будущую драку. Подхватывай!"

И опять процесс передачи управления прошёл без заминки.

Аверьян решил отказаться от первоначальной установки, он не будет изображать лопуха, наоборот, он постарался сохранить чуть брезгливое выражение лица Витовда и его, чуть военную, походку. И сразу надел браслет.

Не оглядываясь и не присматриваясь, он поднялся на второй этаж. По фасаду здание особыми размерами не впечатляло — в Питере легко вспомнить те, что помасштабнее, но вглубь оно уходило почти на весь квартал, и им было именно туда.

Внутри дворец роскошью не поражал. В ДИСКе так даже мебель господская сохранилась, а здесь... Ну, хоть не откровенно грязно... Но уныло. А та мебель... Да перевели её всю на дрова и пожгли.

Встречные на Аверьяна внимания не обращали. И браслет работал, и.... "Я военспец. Офицер! А кругом — солдатня!" — настраивал себя он. И встречные, действительно бывшие почти сплошь солдатами, предпочитали не пересекаться с ним взглядами и почти уступали ему дорогу.

" — Глядишь ты... А в Австрии-то понятие о субординации осталось, — прокомментировал Витовд.

"Почему? У нас к офицерам почти ненависть, откуда почтение к ним у них?"

" — Может, потому что у вас вырождение аристократии слишком наглядно? Лучшие погибли в начале войны. Ваш император своими приказами, практически своими руками, уничтожил собственную гвардию, а которые остались..."

"Не только император. Ты Брусиловский прорыв застал?"

" — Нет. Что это?"

"В 16-ом году генерал Брусилов прорвал фронт австрийцев и учинил погром их армии. Основная масса этих пленных была взята именно им. Но захватить Вену так и не удалось. Ходят упорные слухи, что командование соседних фронтов просаботировало "выскочку".

" — Где он сейчас?"

"С красными".

" — Сатана! Насколько ж прогнила вся ваша Россия!"

Аверьян промолчал. Только так ожёг взглядом проходившего мимо австрияка, что тот шарахнулся всторону.

Витовд хмыкнул, но смолчал, а голос подал только уже почти у самой цели:

" — Хорошо идём! — и добавил: — Слушай... А ты не слышишь её шёпот?"

"Какой ещё шёпот? Чей?"

" — Госпожи Удачи. Ты в рулетку играешь?"

"Нет! У меня по математике — "очень хорошо". По теории вероятности — в том числе. Рулетку обыграть невозможно".

" — Зануда! Да, постоянно — не обыграешь, но иногда... Иногда можно сорвать банк! У игроков в неё есть термин — "полка". Это когда один цвет начинает выпадать подряд много раз. Одна из стратегий — врезаться в неё. Так вот, моя госпожа сейчас даже не шепчет, а в голос кричит: "Полка!". У нас светлая полоса прёт! — и он почти зримо облизнулся: — Давай попробуем забрать шкатулку прямо сейчас?"

И опять Витовду понравилась реакция корректора двух издательств.

"Перехватывай", — согласился он.

И в его голосе был не страх собственной неудачи, не попытка спрятаться или просто переложить ответственность на другого, а любопытство: "Что ж, покажи, как это делается!"

" — Нет! Ты!"

"Почему?" — и опять это был не ужас: "Почему это я? Сам предложил — сам и делай!", а выяснение мотивов, аргументов: "Почему я по сравнению с тобой, я лучший вариант?"

"Точно, — про себя на это хмыкнул Витовд. — Зануда-зубрила! — а вслух для этого отличника пояснил: — Ты сейчас шёл и с каждым шагом напитывался спесью. В тебе её нынче столько, что летом рядом с тобой бы мухи дохли! Вот и выплесни её из нутра! Утопи в ней всех в той комнате!"

Он взглянул на двери. Как и все в этом коридоре, они были двустворчатыми, из красивой тёмно-красной древесины с отчётливо видимым из-под лака древесным узором. В тон которому ладно смотрелись кованные ручки замков, направленными в разные стороны.

"И ведь не сожгли..." — подумалось Аверьяну.

Но прикрыты они были неплотно, и изнутри невнятно доносились голоса нескольких человек.

"О чём говорят, слышишь? Ты ж намекал, что для тебя мои органы чувств работают лучше".

" — Сенсоры они есть сенсоры — работают одинаково. Но я — охотник, у меня восприимчивость выше. Всё равно, ничего не разбираю... — он помолчал. — О! Кто-то чего-то хочет от какого-то Баумгатнера.

"И на том спасибо. Что мне им предъявлять?"

" — А я знаю? За местные реалии у нас отвечаешь ты. Пять минут назад я, с моим немецким, от Майера перехватил только, что они, вроде бы, опоздали. И сработало. Увидишь, кто там, на их морды глянешь — придумаешь. Давай!"

"Минуту! Пусть они забудут, что звали этого самого Баумгатнера!"

" — Засекаю!.. — молчание, молчание, молчание. — 5! 4! 3! 2! 1! Ноль!!"

И не задерживаясь больше ни на секунду, чтобы не расплескалось то, что за эти минуты накопилось, Аверьян едва ли не ногой распахнул обе створки двери.