Мистика Александра Блока

Комната, три стола, за каждым из которых сидело по мужчине. Что они четыре года назад были солдатами, угадать было трудно — три бюргера. Плотненькие, чистенькие, гладенькие... Таких уже было невозможно представить во вшивых окопах, зато очень легко — за барной стойкой с пузатой кружкой пива и тарелкой сосисок, одетыми в клетчатых шортах с подтяжками и в тирольской шляпе с голубиным пёрышком.

" — И таких Лариса собирается отправить делать мировую революцию?" — усмехнулся Витовд.

Аверьян не ответил. Он, добавляя себе градуса, прибавил несколько секунд молчания, вспоминая, как вчера ещё давился перловкой. Теперь все трое глядели на него. И, кажется, еле удерживали свои задницы на стульях от солдатского рефлекса — встать перед офицером.

— Камрад Баумгатнер? — процедил он, оглядев их всех.

— Что вам укотно? — на неплохом русском отозвался сидевший дальше всех.

— Вы подготовили?

Тот оглядел стопки бумаг у себя на столе.

— Что именно?

— Ларец Ларисы Михайловной.

— Ларэц? Ларисы? Какой ешо такой Ларисы?!

— Ларисы Михайловны, — придавил отчество Аверьян. — У нас, в России, не принято называть малознакомых людей только по имени. Вам же с утра звонили. Я лично присутствовал при звонке!

— У нас здесь нет телефона! Только в приёмной!

— Действительно... — оглядывая комнату, хмыкнул Аверьян. — Тогда "камрад Кох", — опять поморщил губы Аверьян, — он у вас кто?

— Альберт? Что он делал в приёмной?!

— Думаете, мне есть до этого дело? Итак, комиссар Политуправления Балтийского флота Лариса Михайловна Раскольникова обратилась к вам с маленькой просьбой, а у вас...

Он не стал доканчивать фразу. Только углы его губ опустились едва ли не до подбородка.

— Комыссар?! Раскольныкова?! — ахнули все трое. — Полытуправлэние?!

— Да! — припечатал бывший интеллигентный человек.

Больше ничего говорить не стал. Стоял и молчал.

— Э-э-э... Товариш...

— Ржевский, — не стал заморачиваться Аверьян.

— Товариш Ржевский, а о каком ларце речь? Вы уверены, что это к нам? — осторожно поинтересовался товарищ, то есть камрад Баумгатнер.

— Третий этаж, левый проход, самая дальняя комната налево — это вы? Лариса Михайловна здесь ещё до Революции с подругой играла в прятки. Та спрятала свой ларец. Лариса тогда его не нашла. И они о нём забыли, но теперь вспомнили. И хотят вернуть! Но, если вы эту просьбу игнорируете...

— Ыгнарыруем? Просбу Ларысы Михайловной?! Не-ет!

— А давайте вместе поишем и вернём женшине... то есть комиссару Политуправления... её вешь!

— Мы Вас не задержим! Вы же присутствовали! Где искать — знаете?

— Присутствовал, — после паузы смилостивился посланник. — Даже больше: передавал данные с её записки. А она — вот.

Аверьян достал свой несессер, вынул оттуда ослепительно белый лист бумаги, на котором лёгкими штрихами был изображён план комнаты, стрелка указывала на стенку, и ажурным женским почерком выписаны указания: "Два метра от угла, метр от пола. Плашка сдвигается на себя и вниз, — и дальше крупно и жирно: — ЛАРЕЦ НЕ ОТКРЫВАТЬ!!!"

— Это вон там! — ткнул пальцем Баумгатнер, прочитавший из-за плеча русского. — За шкафом.

— Старый графский дом, — пробормотал Аверьян. — Графских сокровищ и следа не осталось, а детские тайники — пожалуйста...

Около стены в указанном месте действительно стоял мощный шкаф. Австрийцы подхватились и сдвинули его почти в центр комнаты.

" — Аверьян... — подал голос Витовд. — Иди сам пошарь ... Мало ли чего твои ведьмы ещё там оставили! Хотя... — он хмыкнул: — Если они что-то напутали, и там даже тайника нет, сваливать станет сложнее..."

"Такие женщины, как Анна, — и поспешно добавил: — и Ядвига — ничего не путают!"

Витовд уже хотел съязвить, что женщины, бывает, путают даже свою спальню с чужой, но опять при упоминании Ядвиги перед его внутренним взором просквозил образ Ольгетты. Чтоб такая что-то где-то напутала?! Тем более спальню? Ни разу не слышал! И он подтолкнул "соседа":

" — Давай!"

— Всем спасибо! — процедил Аверьян и двинулся к освобождённой стенке. — Дальше я попробую сам.

Австрийцы дисциплинировано расступились. А Баумгатнер посетовал:

— Эх, лынейки у нас нет...

— Справлюсь...

Ладонь у него была небольшая, и он знал, что меж раздвинутыми большим и средним пальцем у него ровно двадцать сантиметров. Подошёл к углу, снял правую перчатку, нагнулся и начал вдоль пола отмерять расстояние:

— Двадцать, сорок, шестьдесят... — бормотал он, австрийцы, как заворожённые, втроём следовали за ним, — сто шестьдесят, сто восемьдесят. Два метра! Теперь метр вверх...

Низ стены был облицован деревянными плашками... В десять рядов, по десять сантиметров шириной каждая.

"Да, — улыбнулся Аверьян, — ровно на метр от пола".

Провёл пальцами по границе трёх соседних плашек. Точно! У той, на которую он вышел, был внутренний зазор, который удобно подцепить ногтями. И потянуть на себя...

Плашка поддалась, выдвинулась, опустилась, обнаруживая металлические шарниры, обнажая полость. Аверьян сунул туда руку. Внутренние стенки у неё были металлические... И не стальные, а... Свинцовые? Но свинец так не блестит...

" — Всё интереснее и интереснее — это сплав серебра со свинцом — аргелум. У нас в такой коробке хранили бы некоторые алхимические компоненты и... И артефакты, фонящие Изнанкой... Ай да ведьмы..."

Но Аверьян не особо прислушивался к бормотанию своего инопланетянина. Он нащупал ларец и вынул его. Тот же самый металл — словно серебро, но жёстче, с лёгким свинцовым отливом — но гораздо легче свинцового. И чеканка по всему корпусу... Странная чеканка — вязь рун похожих на скандинавские... Но ни одну из них Аверьян не узнал.

Он пригляделся к ним...

" — Защёлка элементарная, — Витовд разглядывал другое: — Открыть и сами сможем".

"Нет. Обещали же".

" — Значит, нет, — тут же согласился герцог. — А теперь прощайся и быстро пошли отсюда. Моя госпожа — дама капризная и ехидная. Того и гляди улыбнётся и заявит: "Дальше, мальчики, сами!" ".

— Камрады, благодарю за содействие. Закрыть же тайник сами сможете?

— Ja! Ja!.. — тут же раздалось от них.

Они все смотрели на поблескивающую серебряными отсветами внутреннюю коробку.

"И хрен с ней! — интеллигентно согласился с ними Аверьян. — Про неё никаких уговоров обозначено не было!"

Он направился к выходу.

Но тут обе створки двери широко распахнулись, и в комнату ввалился ещё один персонаж.

"Да они все на одно лицо! — промелькнула мысль у Аверьяна. — На один типаж, по крайней мере... Ещё один, попавший на фронт — а с фронта в плен — прямиком из венской пивной!" — невысокий, плотный, улыбчивый, лысоватый...

— Hallo an alle und hier bin ich! — провозгласил вошедший.

"А вот и я, привет всем!" — перевёл знаток местных реалий.

Прочие бывшие обитатели той венской пивной отвлеклись от тайника.

— Albert, du kommst zu sp"t! — крикнул приятелю камрад Баумгатнер.

"Ему говорят, что он опоздал..." — хотел перевести невольный толмач, но...

" — Аверьян! "Альберт"! — обошёлся без всякого перевода Витовд, интонацией выделив в реплике главное. — Быстро! Наверняка это тот самый Кох! Про которого ты им лапшу вешал!"

Впрочем, конец фразы своего соседа Аверьян уже не дослушивал. Всё тем же, почти строевым шагом, только переставляя ноги чуть пошире, он двинулся на выход. В пару секунд добрался до сияющего любителя "венского тёмного", столкнулся с ним взглядами — тот отшатнулся, хрюкнул и рефлекторно потянулся поправить ремень.

— Вольно... — процедил он ему.

Тыльной стороной ладони сдвинул того со своего пути. Особых трудов это не составило — австрияк послушно отскочил сам. Тогда Аверьян так же, как и этот Альберт, несколько секунд до того, распахнул обе створки, вышел. Заколебался:

"Витовд? Дальше ты?"

" — Сам! Хорошо идёшь! Сам! — но через секунду помечтал: — Эх, двери бы чем-нибудь заклинить. Ведь сейчас разберутся, шум поднимут..."

"Хрен им!"

Мысль, мелькнувшая, когда бравый солдат Кох потянулся к своему ремню, оформилась. Он развернулся, расстегнул пальто и в пару движений выдернул из штанов ремень.

"Только бы штаны на ходу потом не свалились..." — мысленно пробормотал он.

" — Моим кнутом перевяжись", — предложил Витовд.

"Точно!"

А ремнём Аверьян плотно стянул обе ручки распашных дверей. Попробовал нажать на них — не шелохнулись.

"Ремень дореволюционный — не порвут, — заобъяснялся он, продевая кнутовище в ременные петли. — Ручки и петли дверей — графские, не сорвут".

" — Отлично придумано!" — выразил одобрение Витовд. — Только перестань копаться — пошли уже!"

Тут в двери с той стороны толкнулись. Те опять даже не шелохнулись. Раздался неразборчивый крик. Но графская древесина почти не пропускала звука.

" — В окно могут позвать", — предупредил Витовд.

"Окна от мороза заклеены. Пока решатся сорвать — им же здесь потом работать, пока докричатся, пока объяснятся — успеем!"

Яростная ухмылка не сходила с лица Аверьяна весь недолгий путь по зданию. На входе уже началась некоторая суета, но тревогу не объявили, охрану не усилили, на него внимания не обратили... Документа на выход здесь ни с кого вообще не требовали, и Аверьян не обращая ни на что и ни на кого никакого внимания, просто вышел.

А, когда завернул в ближайший переулок, и дворец скрылся из его поля зрения, задрал голову к темному небу и заорал во всю глотку:

— А-а-а! Я сделал это! Сам! Я всё сделал сам!

" — Да, — подтвердил Витовд, но потом запечалился: — Эх, даже морду набить никому не получилось..."

Но Аверьян его не слушал. Он и в себя-то по-настоящему пришёл только через полчаса-час пешкодрала, когда уже подходил к "гостинице".

Витовд, как ведут себя новобранцы после первого боя, прекрасно знал и не вмешивался. Только с улыбкой вспомнил, как они с Ольгеттой при подходе Орды таскали Генриетту в "разведку", чтобы она убила первого орка под приглядом и страховкой. Нет, алхимику-артефактору доводилось самостоятельно сцеживать кровь из животных... И кто знает этих потомственных чернокнижников! — может, и не только с животных! Но одно дело, когда тело обездвижено и распято на лабораторном столе, другое — когда оно отбивается двуручным топором. Рейды понемногу усложнялись — в последнем Генри пришлось противостоять двоим, в то время, как остальные разбирались с тремя-четырьмя каждый... Разумеется, настоящей опасности не было, всё-таки её фамильный доспех был простым ордынцам не по зубам, да и сам бой был подстроен, и в любой момент он или Лю были готовы ринуться ей на помощь, но она-то этого не знала и потом весь путь домой выговаривала им и сарказничала по поводу их бдительности. Правда, Лю тут же спихнула всё на него, он не стерпел, дело чуть не кончилось дракой всех троих, каждого против каждого. По счастью лагерь был уже рядом, и там, избавившись от Ольгетты, они выплеснулись в более приятном поединке.

Да, так о чём он... О том что после первого боя Генри настолько не сумела сдержаться, что им пришлось прорываться сквозь змеиное кубло, которое она рефлекторно собрала со всего леса.

А Аверьян... После первой боевой операции он ведёт себя вполне достойно. Но, разумеется, себя не помнит, и о том, что делать дальше, у него наверняка ни одной мысли сейчас нет.

Так что, едва тот перекинулся словами с "портье", Витовд потребовал:

" — Звони ведьмам..."

"У нас ещё почти двое суток!" — не дослушал его парень.

" — ...и назначай Анне свидание на семь вечера! В том кабаке. Повод железный! — включил тяжёлую артиллерию герцог.

"Но ведь уже... — Аверьян взглянул на часы, — пять же уже! А идти — минут сорок. Ты им предлагаешь за час собраться в ресторан?! Они тебе что? — солдаты?! Которые, пока горит спичка старшины, должны подъём отыграть?!"

" — Вот и проверим, — ухмыльнулся мужчина, — насколько дамам кушать хочется, — и опять добавил соблазну: — А станцевать с Анной тот танец... Как ты его называл — "лисий шаг", что ли? — хочешь?

"Да, только название на английском — "фокстрот"", — уточнил Аверьян, но больше не колебался:

— Мне бы позвонить в английское посольство, — по приходу обратился он портье. — Это возможно?

— Разумеется, господин, — тот даже не показал удивления. — Следуйте за мной.

Связь по телефону между сторонами джентльменского соглашения была обговорена. Нет, своего аппарата — в комнатушке, женщинам выделенной, — у них не было. Но телефонограмму из приёмной передать были должны. За особую плату, то есть чаевые, как не преминула намекнуть Анна. Так что, только самое важное! Но кто может сказать, что поход в дорогой ресторан — это пустяк?!

Он только на полчаса сместил время — "Мы — к семи, а там всё равно ж " la carte! Пока наши блюда приготовят — вот дамы и подойдут".

Телефонограмму дамам дежурный из приёмной посольства принял без вопросов.

"Готов отчитаться за пари. Арон Моисеевич подсказал интересное место на [адрес]. Я там буду в полвосьмого. Жду".

" — Жду ответа, как соловей лета! — хмыкнул Витовд. — Телефонограмма — это удобно. Никаких куртуазных излишеств. Ещё удобнее была бы просто телеграмма. Но стиль ты подхватил".

Мужчине собраться за час... Сходить в душ, побриться переодеться... Да! Как до всего этого безумия, у него появилась возможность переодеться! Надеть свежую рубашку, надеть другие — за ночь выглаженные прислугой! — штаны и сюртук. Завязать галстук, оглядеть себя, решить, что узел галстука получился широковатым — перевязать его.

Аверьян уже потянулся к пальто...

" — Нет, другое!" — опротестовал его выбор герцог.

" — Это твоё — оно удобное, хоть и великовато. А моё... Надоело смертельно, и оно... Оно у рукавов потёртое. Пять лет уже ему, как-никак".

" — Не в этом дело. В том мы были в особняке. Как ты думаешь, что там после нас всё это время происходило?"

"Ну, как небольшой пожар во время наводнения в большом публичном доме", — проявил Аверьян знание мужского фольклора.

" — А если конкретно, то вряд ли обошлось без звонка товарищу комиссару политуправления Балтфлота. Лариса сразу вспомнит вчерашнее пари. Сначала отмахнётся, но потом... В конце концов ей может просто захотеться увидеться со мной! А тут такой повод. Тебя задержат и предъявят свидетелям".

"Твой браслет! Ты говорил, что он меня защитит, и меня не запомнят".

" — Тебя — нет. А с твоей одеждой уже возможны варианты. И в твоём пальто Лариса тебя раз уже видела".

"Видела не раз. И не два..." — пробурчал Аверьян.

" — Тем более. С чего тебе его менять? Деньгами разжился? Откуда? — давай пока не распалять её любопытства. Тебя самого бургеры точно не распознают. А вот пальтишко... Вдруг среди них кто-то владелец одёжной лавки? И ему вспомнить моё пальто, как тебе — стихотворение Блока?"

"Убедил", — вздохнул молодой человек.

" — Так, тогда ещё. В присутствии Ларисы и / или австрийцев ты сразу уступаешь себя мне".