Мистика Александра Блока

"Странное объединение..."

" — С Ларисой... Я не вмешиваюсь с Анной, ты отдашь нелюбимую тобой Ларису мне, — Аверьян кивнул. — А венцы... У нас с тобой разная походка и, кажется, осанка, не говоря уж об интонациях речи... Давай лучше подуем на молоко, чтоб вдруг не хлебнуть кипятка!"

"Понял. Согласен".

Ещё одна пауза возникла, когда Аврелий хотел положить узкий плоский ларец в карман брюк.

" — Э-э-э... — запротестовал Витовд. — Я бы не советовал. Я не уверен, но помещать это столь близко от столь деликатного органа... Давай остережёмся?"

Аверьян только пожал плечами, но... Когда дело касается этой деликатности, мужчины сразу становятся сугубо осторожными. А тут ещё и профессия бывшей владелицы загадочной шкатулки — "полесская ведьма"... Да ну его! Аверьян вознамерился переложить его в нагрудный карман сюртука...

" — Напротив сердца?" — поинтересовался голос в голове.

Пришлось для чёртова ларца находить другой, крепящийся на поясном ремне несессер, и пристегивать его за спиной. И игнорировать очередную реплику:

" — Бедная задница! Никогда-то её никому не жалко!"

Прочитав телефонограмму, Анна взвилась:

— Он уже командовать нами начал?!

Ядвига только пожала плечами:

— А ты б хотела, чтобы он секретарше три страницы извинений диктовал? Впрочем, когда в ресторане отчитается он, тебе никто не запретит отчитать его. Собирайся! — улыбнулась: — Впрочем, не хочешь не ходи. А я... Хороший повод, хорошее место, чтобы надеть, наконец, новое платье.

Поглядев, в чём ходят посольские дамы, женщины чуть ли ни на второй день поспешили к портным. То, что носили в столице в 906 году, и даже то, что им предложили в Минске, отличалось от нынешней европейской моды категорически! На маскараде в том ещё можно было появиться, а вот в приличном ресторане...

Но мастерские, которые помнила Ядвига, все попропадали, благо, Арон Моисеевич подсказал другие адреса, и ещё один бутылёк с "волшебным кремом" ушёл из заветного чемоданчика.

— Мама, ты хоть знаешь, что это за "место"? Мы там, в этих новомодных платьях, не окажемся среди мундиров и спецовок — как райские птички среди воробьев? И где оно? До него не через полгорода нам добираться? Или придётся сначала в аптеку нестись?!

— Само место не знаю, но по адресу — не сильно от нас далеко. И Арон Моисеевич мне про него уже рассказывал. Как, добравшись, войти в него — тоже. По его словам, это хороший ресторан. Который прикрывают из Петросовета — вкусно кушать и там любят. Так что и красноармейских мундиров там будет достаточно. Но основная публика — всё-таки те, кто имеет связь с Европой. Не удивлюсь, если встретимся с кем-нибудь из наших нынешних соседей. В общем, сильно не выделимся. Разве что по дороге...

— Что со мной может случится "по дороге"? — удивилась Анна.

— Лариса нас увидела по пути сюда — в дороге.

— Она увидела Аверьяна! И мы тогда не шли, а стояли! Уже напротив Англетера. — поморщилась, но согласилась: — Хорошо, пойдём с твоими амулетами. Но в самом ресторане их снимем!

— Договорились, — улыбнулась Ядвига. Что делать: не любила доченька её артефакторику, считая её слишком по-деревенски выглядящей. И чтоб в отместку чуть её позлить, покачала головой: — По нынешним временам ресторан — очень дорогой. Что твоему Аверьяну такое по карману — удивительно.

— С каких это пор Аверьян стал моим? — ожидаемо изумилась Анна.

— Смотри, девушка... Не будет твоим, станет — комиссарши. Одеваешься?

— Да! Я в душ — первая! Но, если всё это не для передачи ларца, то больше он меня не увидит. Пусть к своей Ларисе и валит!

— Доченька, — захохотала Ядвига, — графинюшка, ну, что за выражения?

16. Вечер в дорогом ресторане

Метрдотель Аверьяна узнал:

— Здравствуйте. Вам у нас понравилось? Рад.

— Ко мне могут подойти две женщины, — поздоровавшись предупредил он. — Спросят — Аверьяна Аристарховича.

— С ними ещё один мужчина не ожидается?

— Нет.

— Тогда... Аверьян Аристархович, сегодня Вы пришли позже, свободных столиков уже не так много, разрешите предложить Вам... Пройдёмте...

Столик, к которому подвёл распорядитель, стоял в неглубокой нише, вплотную к стене. Если его от неё отодвинуть, то стул напротив был бы уже почти в неудобной близости к проходу, а так... Всё приемлемо. Уютный закуток. Три места. Кстати, и три вешалки для верхней одежды.

— Ещё...— заколебался Аверьян. — Намечалось, что они подойдут где-то через полчаса. Хотелось бы, чтоб заказ к тому времени и подали, но... Я и их самих почти не знаю. А их вкуса не знаю совсем. И, пожалуй, в отношении их доверюсь Вашему. Про себя уже уверен — ваш повар меня не разочарует, а дам? Только... Позже они смогут выбрать и сами, но начальные блюда... Пусть они будут более вкусными, чем сытными.

— Интересный заказ, — одобрил метр. — Но, хоть что-то о них вам известно? Они... Пожалуйста, уточните: девушки местные, питерские?

— Нет, из Полесья.

— Извините, но для повара будет совершенно необходимо знать их примерный социальный статус. Вы поймите, у девушек из народа, из купечества и из аристократии — совсем разные предпочтения! Кулинарные в том числе.

— Понимаю. Они ближе к аристократии. И не к полесской. Именно к питерской.

— Хм... Пожалуй этого будет достаточно. Я передам заказ Аркадию Львовичу.

— Кстати, передайте ещё ему и мои благодарности. Особенно за комплемент в прошлый раз. Его "бунюэлос" — это действительно маленькие кусочки счастья!

— Рад, что Вам у нас нравится, — повторился он. — Водочку для Вас и закуску сейчас принесут. Хорошего отдыха!

Он отошёл. А Аверьян разделся, огляделся по сторонам... Ниш, подобным, где разместили его, было несколько, и сидевших в них было почти не видно, но имелись и другие столики. Почти все уже заняты. Мужчины... Пары... Мужчины, в основном, в военной форме. Некоторые даже с оружием — маузеры, по большей части. То есть здесь проводили время не подпольные миллионщики, а вполне себе официальные лица. Как-то Лариса обмолвилась, что большевики реквизируют "буржуазные ценности", чтобы закупать продукты и бороться с голодом. Вот так они с ним и борются.

" — Успокойся... — прошелестело в голове. — Власть берут не для того, чтобы, взяв её, в чём-то себе отказывать. Первые аристо делали ровно то же самое. Просто за столетия они наработали какие-то правила и научились стричь шерсть, не причиняя особого вреда овцам, а у твоих большевиков на это ещё не было времени. Глядишь, через поколение обучатся".

"Ты научился читать мои мысли?"

" — Пульс за сто ударов минуту, мокрая спина — это твоя злоба. А причина её вполне однозначно вычисляется из того, куда... то есть, на кого ты смотришь. Успокойся. Например, просто полюбуйся на женщин. Кста-а-ати... — вдруг озаботился Витовд. — Обрати внимание на их туалеты! Как бы твои ведьмы не засмущались, попав сюда. Если у них с собой платья из 5-ого — 6-ого годов, и они придут сюда в них — это будет катастрофа!"

"В чём?"

" — Выглядеть провинциальными дурочками — они тебе этого не простят! И, если молоденькая просто может войти и, оглядевшись, развернутся и уйти, то старшая... Я этот тип женщин знаю — виноватым назначат тебя обе, но Ядвига сдёрнет виру. И тебе, то есть нам обоим, она, то есть вира, говорю тебе точно! — не понравится..."

"А мне старая мода больше по душе. Смотри, эта заниженная талия, эти декоративные пояса почти на... О! а у этой, — остановил он взгляд на девушке, только что вышедшей под руку с красным командиром на площадку для танцев, — у этой прямо на уровне... м-м-м... промежности!"

" — Ты, буде наши дамы одеты в нечто подобное, им такого не брякни!" — хмыкнул Витовд.

Он был доволен. Молодого правдолюбца удалось вернуть в чувство... А платья... Оригинальные... У них в Граде, мода, можно сказать, ещё прежнего века, а здесь... "Эх! Не вернуться! Вот бы показать эскизы подобного Генри — она б в благодарность могла изобрести что-нибудь сладенькое... Лёгкие ткани, лёгкие силуэты... Ещё больше ему нравилось то, что под ними явно не имелось никаких корсетов, фижм и прочих — таких неудобных к сниманию! — технологических женских деталей. Да и то, что дамы теперь осмеливаются являть взорам мужчин не только пятки, тоже радовало глаз.

Тут поднесли водку с икоркой, и полчаса пролетели незаметно.

" — А вот и они".

Аверьян смотрел на танцующих, но Витовд, пользуясь своим восприятием, как обычно, увидел больше его. Ему не помешала и лёгкая расслабленность организма после ста пятидесяти грамм водки — в периферийной области зрения он сразу выделил две появившиеся женские фигуры, сопровождаемые метрдотелем.

Улыбнулся. Он вспомнил ту Ларису, что остановила их на улице — в полувоенном приталенном тренчкоте с двумя рядами крупных пуговиц, вся перетянутая ремнями и портупеей... И даже на голове у неё было что-то полувоенное — ну, ещё бы! На службе, чай, девушка, "комиссар Политуправления Балтийского флота", как-никак.

И вот эти две...

В чём-то, что, вроде на несколько размеров больше им потребного, зауженном только в самом низу, а в талии — наоборот, без всякого на неё, на талию, намёка. И на голове, — улыбнулся Витовд, — очень хочется сказать: нечто нахлобученное. С узкими полями, почти прикрывающими глаза. Если им смотреть на мужчин — придётся откидывать голову. Или эти шляпки для того так и пошили, чтоб помочь противостоять искушению поднимать на глаза на посторонних?

Но... Витовд с Аверьяном здесь уже второй раз и нагляделись. Так одевались женщины, приходившие с иностранцами. А советские... Военные коммунистки... Или не могли себе позволить по финансам, или не осмеливались из-за партийной дисциплины.

Да и ведьмы... Прошлый раз в аптеке они были одеты по-другому, почти по-советски.

" — Аверьян!" — поторопил Витовд партнёра.

Того новый образ женщин поразил ещё больше, но мысленный окрик помог опомниться. Он встал и направился к дамам.

— Здравствуйте! — поклонился он им. — Вы удивительны, — и обратился к метру: — Спасибо. Дальше я сам. Только прикажите уже подавать!

Тот отступил, и как-то, почти мистическим образом, буквально растворился в воздухе. А дамы...

Ядвига, не обращая внимания на свою заледеневшую дочь, разулыбалась, сдёрнула перчатки и протянула ладонь для поцелуя. Анне ничего не оставалось делать, как последовать её примеру.

Прикосновение кожи к коже, ладони к ладони, губ к ладони, которая в контраст с ладонью старшей женщины, была такой же, как и весь вид её — заледеневшей.

Правила поведения требовали, чтоб он освободил ладошку, но Витовд прошипел:

" — Не выпускай! И вспомни себя у австрияков! Моя госпожа улыбается тебе!"

"Госпожа Удача?"

И Аверьян впустил в себя тот заряд авантюрной уверенности в себе, который вёл его по коридорам особняка Бутурлиных! А тут ещё и старшая немного помогла ему: она, улыбаясь, убрала свои ладони в муфту. То есть зримо показав ему, что подхватывать ещё и её не требуется!

— Аверьян Аристархович, — сказала она тут же. — Спасибо Вам! Я уже почти забыла, что такие места бывают! Да и столик Вы подобрали очень уютный!

И она, обогнув его, сама двинулась к его месту. А он... Он, так и не выпустив из своих рук ладошку Анны, повёл её следом. Анна, привычно сохраняя высокомерную сдержанность, на него не смотрела — по крайней мере голову в его сторону не поворачивала, но холодную свою ладонь из его рук не убрать не пыталась.

Так они и шли: рука к руке, кожа к коже. Холодная и горячая. Путь был короток. И согреть одна другую не успела.

Когда подошли, заведение опять продемонстрировало свой уровень: рядом с Ядвигой уже стоял официант и помогал даме раздеться, принимая её верхнюю одежду, по краям оббитую светлым мехом, длинный шарф, шапку... А вот причёска Ядвиги от оной уже пришедших несколько отличалась. Большинство из них имели прилизанную короткую стрижку, подруга графа длинные волосы сохранила, но и те вокруг головы были увязаны предельно плотно.

" — Действительно, графини, — подал голос герцог. — Помнишь ты пару дней назад говорил о песце? Мех на наших дамах — он самый, белый песец. Через ваш революционный город пешком, в таком? Смелые женщины... — и тут же перешел к сиюминутно реальности: — Смотри на полового. Он всё делает правильно. Если что, можешь скопировать".

"Я — интеллигентный человек, — отмахнулся Аверьян, — И , чтоб раздеть девушку, постороннего примера мне не требуется!"

" — Ну-ну, — хмыкнул герцог. — Кстати, руку "девушки" уже можно отпустить. А то одной рукой разматываться ей будет неловко. И опять же кстати — что "отпустить" не значит "бросить" у интеллигентных людей знают?"

"Слушай, ты обещал в наши дела с Анной не вмешиваться!"

" — Справедливо. Исчезаю".

И надо отдать ему должное — за весь вечер в ресторане он больше не проронил ни слова.

Но одевали-раздевали девушек в "Звучащей раковине" — многократно, все замечания от поэтесс уже выслушали все "кавалеры", и должному исполнению процесса обучились даже бывшие красноармейцы.

Аверьян справился. По крайней мере ни одна из ведьм ни словом, ни взглядом, ни жестом неудовольствия или хотя бы иронии не выразила. А стоило ему помочь Анне сесть, как появились ведомые метрдотелем официанты.

— Дамы с мороза, — чуть поклонился он и предъявил высокую бутылку. — Очень согревает красное вино. Разрешите предложить итальянское "Lacryma Christi" — "Слезы Христовы", — и улыбнулся: - Если верить Александру Дюма-старшему — его очень ценил сам граф Монте Кристо!

— Да, согласна, — тут же отозвалась Ядвига. — После прогулки по морозу очень неплохо.

Официанты тем временем ставили перед каждым по клошу — тарелке с крышкой.

— Значит, открываю?

— Да, Леонид Валерьевич, — подтвердила Ядвига, она смотрела на клоши и, кажется, принюхивалась... — У нас сегодня будет итальянская кухня? А то "Lacryma Christi" так хороша под лаза... — и она втянула в себя воздух! — Ох, неужели?! — и не выдержав, сдёрнула крышку: — Какая прелесть! Лазанья! Ведь настоящая, да?! — потребовала подтверждения она, глядя на почти художественную композицию блюда.

— Самая, что ни на есть! — улыбнулся её непосредственности метр. — Настоящая паста, истинное оливковое масло, фенхель, два сорта крабьего мяса. Ну и настоящее мастерство шеф-повара!

— Аверьян Аристархович! — перевела на него сияющий взор старшая из полесских ведьм. — Кажется, я начинаю в Вас влюбляться!

Её весёлое сумасшествие срезанировало с его таким же авантюризмом, и он поднял глаза на младшую:

— А Вы?

— Я ещё нет, — сухо ответила та.

— О, Аверьян Аристархович, — улыбнулся почтенный Леонид Валерьевич. — Поздравляю: у Вас не отняли надежду! — и тут же деловито вернулся к своим обязанностям: — Вот наше меню. Минут через пятнадцать-двадцать я подойду, и мы обсудим дальнейший вечер, так?

— И передайте мои благодарности шеф-повару! — не удержался Аверьян.