— Со штыком. Без — метр триста двадцать три.
— Ну да. А карабин, даже если его переделать по образцу жандармского "Манлихера", с этим самым откидным штыком... Он, даже со штыком в боевом положении, будет короче винтовки без штыка!
— И вы опасаетесь... А-а, понятно. Извините, я совсем забыла сказать. Мы уже решили проблемы со сбытом, и вы можете об этом не волноваться. Армии наши переделки не интересны совершенно. Карабины поступят на вооружение МВД — пойдут в полицию и жандармам. Но... вы подали интересную идею. Ведь ствол можно переставить и обратно? Получится этакий... дуплекс. Возможность установки ствола в три линии либо от "берданки"... Знаете, что? Созовите-ка вы завтра утром, часикам к девяти, творческую группу. Будем устраивать мозговой штурм. Тема — "Трехлинейка и её радикальное улучшение".
Отрезаем приклады и вырезаем кусок цевья. Вставляем новую ствольную коробку с барабанным магазином, переделываем патронник... И вставляем новый затвор, поскольку к старому, образца 1870 года, претензии возникли еще в самом начале его карьеры. Что и неудивительно, поскольку "Бердан N2" образца 1870 года сделали из "Бердана N1" — образца 1868 года. Всего за два года, в темпе "давай-давай", взамен откидного затвора сварганили продольно-скользящий. Неудивительно, что конструкция оказалась продуманной не до конца, дорогой в изготовлении и ненадежной. Попыткам же заменить затвор на усовершенствованную конструкцию 1876 года помешала сначала война 1877-1878... А потом появились бездымный порох и новые системы уменьшенных калибров, и было решено, что систему проще заменить целиком. По русской методе — "До основанья, а затем..."
9.
В результате практического применения всех этих идей, высказанных во время "мозгового штурма" на общем собрании инженеров и опытных мастеровых ЦСМЗ, уже через пару месяцев фирма VKT представила военному ведомству, МВД и широкой публике несколько экземпляров вполне приемлемого карабина. Двух образцов. Оба имели выдающиеся по меркам древнего мира характеристиками. Точный и кучный бой на пять сотен метров — хотя прицел был насечен на полторы тысячи шагов, но это было явное преувеличение. И — великолепнейшая убойность...
При этом у той модели, которая не являлась почти точной копией трехлинейки, магазин и затвор были сконструированы таким образом, чтобы их можно было очень легко переделать для модернизации той самой трехлинейки. Не то, чтобы у конструкции Мосина с этим были проблемы — не больше, чем у остальных винтовок конца XIX века, и уж во всяком случае куда меньше, чем, скажем, у французских "Лебелей"... Но все же даже в самом лучшем образце остаются еще резервы для улучшения. Ведь...
Коробчатый магазин трехлинейки полностью исключает возможность задержки в результате зацепления фланца верхнего за фланец нижнего. Однако он однорядный, выступает из ложи, увеличивая габариты винтовки, и может быть поврежден сильным ударом или при падении.
А расположение рукояти затвора в его средней части, а не в конце, как, скажем, на всех английских винтовках, начиная с "Ли-Метфордов", и на немецких "Маузерах", приводит к тому, что стрелок для каждой перезарядки вынужден изменять положение винтовки: слегка ее опускать, перемещая приклад от плеча под мышку. И только после этого рукоять оказывается досягаемой. Казалось бы, всего несколько сантиметров — а результатом является сбой наводки и потеря нескольких секунд, которые в обстановке современного боя могут оказаться решающими! Также неплохо, если рукоять затвора будет не горизонтальной, а как бы отогнутой к низу, максимально близко к спусковому крючку — это также сокращает время на перенос руки от спуска на рукоять и обратно, а также уменьшает общие габариты оружия.
И обрезок ствола — 342 или 225 мм — можно использовать для изготовления чего-нибудь еще. Скажем, револьверов "Рысь". Или пистолетов-пулеметов. Или... или-лили. Главное, что технология — почти безотходная.
Последними элементами, добавленными на карабин "Бердан-Манлихер М70/95", стали откидной игольчатый штык, который можно было использовать и как сошку, и как ножницы для резки проволоки.
10.
Принципиальная схема пистолета-пулемета проста, как яблоко в разрезе.
Проблемы начинаются только в том случае, если нарушать рецептуру.
Например, пытаться использовать револьверный патрон.
А других патронов... Из всех других подходящих патронов пока имелся только 7,65 мм Борхард, уже недалекий от превращения в 7,63 Маузер. Ведь в Оберндорфе братья Фегерле ещё в марте закончили работу над опытным образцом, и Пауль Маузер уже начал патентовать их изобретение по всей Европе. Проблема — очередная! — заключалась в том, что стволов калибра 7,62 в России невозможно было найти днем с огнем. Поскольку активно шло перевооружение и все оборудование было занято двадцать четыре часа в сутки, нарезая стволы для трехлинеек. Конечно, для жены государя императора достать десяток или сотню стволов — плюнуть и растереть. Принесут на блюдечке.
К сожалению, для того, что Елка и Аликс планировали провернуть, этого было слишком мало. Одной-двух тысяч хватит на вооружение охраны Царского Села и АУЦ. И все! А значит, генералы вновь обзовут пистолет-пулемет "полицейским оружием" и напрочь откажут ему в доверии. И пока до генеральских постов доберутся те бывшие курсанты АУЦ, которым автомат знаком не только по картинкам... Ох, и много пройдет времени. А крови прольется еще больше!
Между тем, в результате активнейших действий VKT и "Радома" по переделке берданок в России вскоре появится даже переизбыток коротких, но весьма сподручных стволов 44-го калибра. Пускать их все на производство револьверов?
11.
Идея эта пришла в голову Елке, когда она пыталась собрать в глубинах памяти, ставшей гораздо отчетливее, но как раз в силу этого гораздо захламленнее, набор разнообразных — по принципу автоматики — крупнокалиберных пистолетов. Тогда, в конце ноября, Елка как раз пыталась вычислить оптимальный тип армейского пистолета. Предполагая, что калибр его будет 9 мм Маузер Экспорт. Немцы его соорудили в начале девятисотых годов, расширив дульце гильзы от 7,63-мм "маузеровского" патрона (начавшего жизнь как 7,65 мм Борхард, в России более известного как 7,62 ТТ) и превратив её таким образом из бутылочной в цилиндрическую. И вставив в эту цилиндрическую гильзу пулю калибра 9 мм. Под этот патрон не было выпущено ни одного пистолета, кроме ма-аленькой партии "Маузер К-96", целиком ушедшей куда-то в Южную Америку. Для ручного оружия 9х25 мм Маузер оказался СЛИШКОМ мощным. Зато у конструкторов пистолетов-пулеметов этот калибр шел "на ура": "Суоми", "Штейер-Солотурн", швейцарский "Нойгаузен", венгерские "39М" и "43М", датско-немецкий МР-35/I...
С точки зрения Елки, калибр этот был выгоден тем, что гильзу под него промышленность уже освоит к тому моменту, когда такая мощА понадобиться — что в разы снизит стоимость освоения его в производстве.
В числе прочего попался в сеть и американский "АвтоМагнум" — AutoMag Pistol. Елка нашла все, что у неё в памяти на этого монстра нашлось, отложив собранный из нескольких книжек, пары фильмов и нескольких разговоров обобщенный образ на особую полочку в памяти — рядом с "Дезерт Иглом" и "Кольтом", но чуть дальше. Поскольку со "Степным Орлом" и "Жеребенком" ей довелось пообщаться вживую, а вот АМР... или вообще виденный только в энциклопедиях "Уайлди Магнум"... Эти пушки были чересчур редки, так что мистер "М.", несмотря на свой почти фанатический интерес к "по-настоящему большим пушкам" и неплохие деньги, раздобыть их все же не смог.
Вот так, невзначай, всплыла интереснейшая мысль. Рожденная историей изобретения патрона к этому пистолету. Патрон .44 АМР был создан неким фанатом крупнокалиберных монстров путем обрезания гильзы винтовочного патрона 7,62х51 мм НАТО — он же, для гражданской продажи, ".308 Винчестер" — на высоте в 32,5 мм и вставки в получившееся убоище стандартной пули сорок четвертого калибра.
А чем, скажите на милость, винтовочный 7,62х54Р хуже ихнего "Винчестера-308"? Ничем совершенно! Ну, кроме пресловутой шляпки — она же закраина, фланец и рант (отсюда — "Р" в обозначении 7,62х54Р).
А потому появившиеся в составе АУЦ патронная опытно-конструкторская мастерская и отдельный цех ЦСМЗ по производству опытных и малосерийных патронов и отработке массового производства сразу же получили задание на конструирование ряда револьверных патронов на базе винтовочной гильзы. Ответственным был назначен полковник Роговцев — спроектировавший в свое время тот самый патрон к трехлинейке, который теперь был вынужден подвергать безжалостной вивисекции.
Первым в списке был патрон "4,2-лин Нитро", предназначенный для состоящих на вооружении револьверов "Смит & Вессон" — его характеристики были подобраны в точности под старый патрон образца 1871 года. К сожалению, это означало начальную скорость всего лишь в 200 метров в секунду. И отыграться можно было только на качестве пуль — старые, цельносвинцовые, по пробивным способностям уступали даже 7,62-мм нагановским "маслинам": пуля ".44 Смит-Вессон Русский" образца 1871 года пробивала пакет из 1-дюймовых сосновых досок, поставленных в одном дюйме друг от друга, на глубину до двух досок. Пули 7,62 мм "Наган" пробивала от трех до пяти досок.
Новая пуля была целиком заключена в стальную оболочку, покрытую тонким слоем мельхиора, имела вес двести сорок гран и плоскую головную часть, где на её поверхность выступал стальной сердечник. Она была очень хороша. Нельзя было желать лучше — ни по пробивному, ни по останавливающему эффекту.
При условии, конечно, достаточной мощности патрона. А как раз с этим у ".44 СВР Нитро" (".44 S&W-R Nitro"), были бо-ольшие проблемы. А попытка компенсировать их созданием "автоматического револьвера" провалилась ещё на стадии технического проекта. Английский полковник Джордж Фосбери взял ствол и барабан от британского служебного "Веблей Мк.IV", точно такого же переломного, как и русские "Смит & Вессон Русский" III образца, и установил их на новый... лафет, пожалуй. По калибру и принципу — вполне подходит. После выстрела ствол и барабан откатываются назад, при этом проточка в барабане, зацепившись за выступ рамки-лафета, проворачивает его, а весь узел, двигаясь назад, взводит курок. Преимущество "Арфы" (от АРФ — автоматический револьвер Фосбери) состояло в том, что импульс отдачи в первую очередь уходил на откат довольно массивного ствольно-барабанного узла, проворот барабана и взвод курка — поэтому отдача у него должна была быть гораздо, гораздо легче, чем у любого другого известного Елке оружия подобного калибра.
Флажковый предохранитель, в первоначальном проекте только с левой стороны револьвера, в окончательном варианте двусторонний, запирал подвижную систему и курок в любом положении. Что позволяло выбрасывать стреляные гильзы одной рукой — просто уперев в бедро ствол при запертой в переднем положении подвижной системе.
Неизбежным дополнением системы Фосбери была двуперая V-образная боевая пружина. Вариантов предусматривалось три — сорок четвертого калибра (под патрон ".44 СВР Нитро") с барабаном на шесть патронов и выполненные в той же рамке — т.е. с тем же диаметром барабана — десятизарядник под патрон 7,62 Наган и двенадцатизарядный "Физкультура и Спорт" под 5,6-мм патрон бокового боя.
12.
Это было отличное оружие. Даже в замысле. Но после воплощения в металл Елка в "Арфу" просто влюбилась. Благодаря тяжести подвижной системы, в значительной степени поглощавшей энергию отдачи, сорок четверка отдавала в ладонь не намного сильнее, чем какая-нибудь карманная игрушка вроде "Ругера"... И при этом способна была достать человека через кирпичную стену! Высоковатое расположение ствола, создающее большой опрокидывающий момент, можно легко парировать — направленные вверх-назад реактивные сопла, просверленные в районе мушки, выбрасывая пороховые газы, отбрасывали ствол вниз-вперед, компенсировав тем самым подскок и отдачу.
И ей было очень жаль, что "Арфе" не светит массовое производство. Для армейского оружия эта мортира была слишком чувствительна к загрязнению, особенно к попаданию песка, а также слишком требовательна к боеприпасам: малейший разброс по мощности, и — пишите письма. Либо энергии выстрела не хватит, чтобы сработала автоматика, либо её будет слишком много, и оружие заклинит. Что так хорошо, что эдак отлично.
С другой стороны, тем, кто очень редко имеет дело с песком и прочей грязью и может быть сколь угодно требовательным к качеству патронов — вплоть до ручного их снаряжения! — этот револьвер подойдет как нельзя лучше. А выбор между "Фурией", "Орлом", "Арфой" или "Перуном" — это уже их личное дело.
"Достаточной" мощностью Елка сочла заряд пороха, обеспечивающий достижение пулей скорости 275 метров в секунду.
Следующие два патрона были изначально рассчитаны на экспорт. По крайней мере, в первые несколько лет. Поэтому наименования они получили экспортные — ".44 Наган" и ".44 Полис". Оба были спроектированы под ту же пулю, сразу же получившую от государыни ласковое прозвище "следжхаммер": шестнадцатиграммовая "маслина" с начальной скоростью в двести семьдесят пять метров в секунду производила на человеческое тело действие, сравнимое с эффектом от удара кувалдой.
А кроме того, Елке очень нравился тот старый телесериал.
13.
Разницы между 44-м "Наганом" и Polis'ом не было никакой, за исключением большей длины гильзы у первого — та четверть энергии, что у "Полиса" тратилась напрасно, у "Нагана" уходила в интегрированный со стволом глушитель. Модель без глушителя в производство так и не пошла — оказалась попросту ненужной.
Под "полицейский" патрон на ЦСМЗ сразу же начали разрабатывать револьверы — шестизарядные длинноствольные "армейские" и компактные "карманные" короткостволки. А после того, как Александра Федоровна мягко намекнула на то, что "скошенный" коробчатый магазин, не позволяющий сцепляться шляпкам винтовочных патронов в трехлинейке, столь же идеально подходит и для пистолетов...
Пистолетов было замыслено целых пять — по одному на основные виды систем автоматики, подходящих для столь крупного калибра: три системы с коротким ходом ствола и по одной с полусвободным затвором и отводом газов.
Из всего семейства в производство пошли только "Кольт М1911А1", в новом рождении получивший имя "Перун", переделанный под крупный калибр и переименованный в "Хорс" немецкий Р-08 "Парабеллум", и "Орел", в прошлой реальности именовавшийся "Орлом Пустыни" — Desert Eagl'ом. Причем "Хорс" остался всего лишь в пятнадцати экземплярах.
14.
По обыкновению, к которому Василий Осипович уже успел привыкнуть, императрица одновременно занималась несколькими делами. Сейчас она казалась полностью поглощенной какими-то многочисленными документами, которые по одному извлекала из разлохмаченной по краям серой картонной папки... Но профессор точно знал, что эта видимость обманчива.
