Он вновь недовольно мотнул головой, словно выбрасывая из неё лишние мысли, и вздохнул. То, что он хотел сказать, ему опять не очень нравилось, но и вариантов он, как и обычно, не видел...
— В общем, так. Ждём здесь, пока Вайми не решит уходить. Потом уходим уже в любом случае. Вариантов-то всё равно нет.
Асэт вдруг как-то странно взглянул на него. Вздохнул, задумавшись. Потом всё же решился.
— Я никуда не пойду, — сказал он. — Останусь здесь.
— Почему? — удивился Димка.
Асэт вновь вздохнул.
— Вы уплывёте, Игорь уплывёт — и кто тут останется? Кто просто за порядком будет следить, не говоря уж о том, чтобы Метис с Ариком снова власть не захватили?
Димка открыл рот, чтобы пылко возразить... но так и не нашел — что. Вот же гадство, подумал он. Сначала Акмай, теперь Асэт... а я с ним и про его мир не поговорил толком — всё занят был, да и зачем спешить, если впереди всё равно вечность?.. Только вот, как оказалось, даже вечность может быть весьма короткой...
— Ладно, — неохотно сказал он. — Только ты уж осторожней тут...
Асэт отмахнулся.
— Да это-то как раз не проблема. Хороших ребят тут полно — и из Волков, и из бывших рабов. Только вот место тут всё же нехорошее, от Хорунов ещё...
— Да ну, — буркнул Димка. — Я вот ничего такого тут не чувствую...
— Да не в этом дело... — Асэт вновь вздохнул. — Просто плохо, знаешь, когда такая куча людей живёт в одном месте. Здесь ж всё время чего-то не хватает — то дров, то жратвы, то кремней на инструменты. И все день напролёт крутятся, плывут за чем-то на плотах...
— Так это ж хорошо, — удивился Димка. — Иначе народ тут вконец обленился бы и одичал.
— Всем этим кто-то руководить должен, — печально пояснил Асэт. — А тут и оглянуться не успеешь, как наверх вылезет какая-то хитрая сволочь, типа Метиса или "Аллы Сергеевны". И начнёт слишком свободолюбивых гнобить — сперва тайно, а потом и не очень. Мне здешние ребята много что уже рассказали — как "Алла Сергеевна" тут "народный суд" устраивала, как ссылала... А Метис вон вообще с Хорунами снюхался, чтобы королить спокойно не мешали. И итог такой, что неясно даже, уцелеет ли мир...
— А что ты предлагаешь-то? — спросил Димка.
— Я? — Асэт вздохнул. — Будь моя воля, я бы всех тут расселил по островам, просто племенами. Как тут раньше, до Хорунов и Ана-Ю было. Пусть в гости друг к другу бы плавали, ну и помогали, если нужно. А Столицу, со всем её барахлом, спалил бы нафиг. Чтобы соблазна не было.
— Ну, ты завернул, — возмущённо сказал Борька. — Император Нерон прямо...
Асэт с любопытством взглянул на него — верно собирался спросить, что это за Нерон и чем прославился — но потом лишь махнул рукой.
— Это всё мечты, знаешь... Всё равно никто не захочет же. Люди любят в куче жить. Даже если неудобно.
— Нет уж, никаких пожаров, — недовольно сказал Димка. — И так едва Столицу не спалили...
В самом деле, пока он спал, возмущённая толпа сожгла домик "Аллы Сергеевны", предварительно дочиста разграбив его. Домик был плетёный, стоял он на верхней платформе, пол его был засыпан песком — и всё это уберегло Столицу от пожара. Правда, сгорела и стоявшая рядом наблюдательная вышка, и шест с флагом, и это возмутило Димку — новый достать было негде. Разорила толпа и знаменитый музей "Аллы Сергеевны", ставший "символом режима". Правда, с куда более практичной целью — его помещение заняли под жильё бывшие рабы, решившие остаться в Столице. Но многочисленные экспонаты, изделия местного "народного творчества" и диковины местного животного и растительного мира, которые масса экспедиций собирала едва ли не сорок лет, тоже выбросили во двор и сожгли. А я там так и не был, мрачно подумал Димка. И не буду уже никогда...
— Никто не знает же, что дальше будет, — спокойно возразил Асэт. — Может, скоро весь наш мир исчезнет, и мы вместе с ним. Может быть, случится чудо, и мы все вернёмся по домам, целые и невредимые. А может, всё как раньше останется. И на этот случай надо думать, что дальше, Димка. Если ты не будешь всё время думать о будущем, его у тебя и не будет.
На сей раз, никто не возразил ему, и Димка закрыл заседание.
* * *
Димка с Игорем шли по узкой, утоптанной тропе, извивавшейся среди могучих травяных зарослей. Трава была пышной и темно-зелёной, небо — бездонно-чистое, и в нём сияло громадное золотистое солнце. Влажный, удивительно свежий воздух был холодным, как это бывает иногда в такие ясные дни. Он, правда, пропах здешней горьковатой зеленью, но к этому Димка уже успел несколько привыкнуть...
Тропинка вывернула от старого, заросшего лесоповала в широкую расщелину, стиснутую обросшими мхом скалами. Миновав её, они вышли на новую тропинку и остановились, лениво осматриваясь. Прямо перед ними была прозрачная роща — она занимала просторную, пологую ложбину, плавно понижавшуюся к небольшому круглому озерцу. Справа лежал луг, окаймлённый темным лесом. На нём виднелись группки танцующих ребят с девчонками, между ними горели костры и доносились чуть приглушенные дистанцией задорные песни — там до сих пор отмечали их победу. Слева поднималась Столица, и они повернули в ту сторону.
Димка до сих пор чувствовал себя как-то странно: всё вокруг было вроде бы такое же, как и в его родном мире, но глаз то и дело натыкался на детали, внешне совершенно неприметные, однако поражавшие ум своей до сих пор непривычной чужеродностью. Скажем, в его мире под камнями росла бы крапива. А здесь какое-то другое растение, с цветами, похожими на маленькие кругляшки оранжевой плоти. Димка даже не знал, как оно тут называется...
Вдруг все ботанические раздумья вылетели у него из головы: впереди, у распахнутых настежь ворот Столицы, стояла Ирка, почему-то одетая лишь в легкие черные шаровары, уже довольно заношенные, стянутые резинками на талии и нижней трети икр — она раздобыла их в домике Метиса, где нашлось множество пропавших у жителей Столицы вещей. Она стояла в потоке солнечного света и буквально сияла на фоне пыльной серости частокола.
Димка бессознательно отметил её изящные руки и плечи, тугие выпуклости груди и поджарый живот. Несмотря на всё это, он как-то смог сохранить невозмутимый вид, и, проходя мимо, даже вежливо поклонился, прижав ладони скрещенных рук к груди. Приветствие было местное, и мальчишка лишь потом понял это...
Они пошли дальше, как ни в чём ни бывало, но мысли Димки всё крутились вокруг этой, вообще-то совершенно случайной встречи. Проходя мимо ворот, он заглянул во двор — в надежде увидеть там Машку — но заметил лишь Вайми в его нелепой юбочке из листьев...
Он вспомнил, что Ирка стояла босиком на рассыпанном у ворот остром гравии — и это ей явно нравилось, нравилось это прекрасное утро и весь окружающий мир. Встреча с ней взбудоражила его душу, хотя он и сам не мог сказать, чего именно хочет. Игорь тоже стал каким-то хмурым и задумчивым — он смотрел себе под ноги, его губы беззвучно шевелились. Наконец, он поднял голову, посмотрел на Димку и улыбнулся.
— Я думаю, нас ждёт хороший день.
— Хороший день, — эхом повторил Димка, пытаясь стряхнуть наваждение. Но образ Ирки, стоящей босиком на остром гравии и сияющей в потоке солнечного света, никак не желал уходить. Это было глупо, неправильно, даже как-то стыдно — вот только вчера он сидел рядом с Машкой, держал её за руку, обещал никогда не уходить, а теперь...
— Ты чего? — Игорь покосился на него.
— Да так, — Димка мотнул головой. — Задумался.
— О чём?
— О том, что мы тут наворотили, — уклончиво ответил Димка. — И что теперь со всем этим делать.
— А что тут делать? — Игорь пожал плечами. — Жить, пока живется.
— Легко сказать...
— А никто не говорил, что будет легко, — усмехнулся Игорь. — Ты сам выбрал этот путь. Мог бы тихо сидеть здесь и слушаться "Аллу Сергеевну". И хлопот не знать.
— Мог, — согласился Димка. — Но не захотел. И не жалею. Я бы тогда не собой стал, а так... остался личинкой.
— А чего тогда мучаешься?
Димка долго молчал, глядя себе под ноги.
— Я не знаю, — сказал он наконец. — Иногда мне снится, что я не справлюсь. Что все эти люди смотрят на меня и ждут, что я скажу им что-то умное, правильное, а у меня внутри — пустота.
— У всех внутри пустота, — спокойно ответил Игорь. — Там, где будущее. Просто одни умеют её скрывать, а другие — нет.
— А ты умеешь?
— Учусь, — усмехнулся Игорь. — Как и все мы.
* * *
Они вошли в ворота, и Димка невольно оглянулся. Ирка всё ещё стояла на том же месте, всё так же сияя на солнце. Она смотрела им вслед — и вдруг улыбнулась, коротко, одними уголками губ. Не ему. Игорю.
Димка перевёл взгляд на друга. Игорь, кажется, ничего не заметил — смотрел себе под ноги, шевелил губами, о чём-то думая.
— Игорь, — позвал Димка.
— А?..
— Ты как, нормально?
— Нормально, — удивлённо ответил тот. — А что?
— Да так, — Димка вздохнул. — Показалось.
* * *
Внутри Столицы царила привычная суета. Кто-то таскал брёвна, кто-то чинил сети, кто-то просто сидел у костра и лениво переругивался с соседом. Жизнь продолжалась — обычная, простая, настоящая...
Димка поднялся на третью платформу, туда, где ещё недавно была палата, в которой он лежал после боя с Морскими Воришками. Сейчас здесь было пусто — только ветер шевелил откинутые циновки, да в углу валялась забытая кем-то плетёная корзина.
— Помнишь? — спросил Игорь, останавливаясь рядом.
— Помню, — ответил Димка. — Когда Крых шел ко мне с головней, а все вокруг просто... смотрели. Тогда мне казалось, что это самый страшный день в моей жизни.
— А сейчас?
— А сейчас я понимаю, что это был просто день, — усмехнулся Димка. — Один из многих.
* * *
Они сидели на краю платформы, свесив босые ноги вниз. Внизу шумела Столица, лениво плескалось спокойное море, а над головой плыли редкие облака.
— Игорь, — вдруг сказал Димка. — А ты никогда не думал о том, чтобы остаться здесь? Ну, по-настоящему, навсегда?
— Думал, — ответил тот. — Много раз.
— И что?
— И решил, что не могу, — Игорь помолчал. — У меня там, дома, мама. И сестра младшая. Я не знаю, ждут ли они меня, но я должен вернуться.
— А если не ждут? Если в самом деле там прошло тридцать лет? Или ты тут — вообще не ты, а копия?
— Значит, буду ждать я, — криво усмехнулся Игорь. — Пока не дождусь.
— Это глупо.
— Это честно, — возразил Игорь. — А глупо или нет — неважно.
* * *
Где-то внизу запели. Знакомая мелодия, старая, ещё с той, первой жизни. Димка не сразу узнал её, а когда узнал — замер. Это была песня, которую они пели в пионерлагере, когда у костра, когда просто так, от хорошего настроения. Про то, как "взвейтесь кострами, синие ночи"...
— Кто это поёт? — спросил он.
— Наверное, твои, — хмыкнул Игорь. — Те, кто ещё помнит.
Димка слушал, — и с каждым аккордом внутри отпускало то напряжение, которое копилось все эти месяцы.
— Знаешь, — вдруг сказал он, — а ведь мы действительно победили. Здесь больше нет "Аллы Сергеевны" с её распорядком и диктатурой, замаскированной под демократию. Там, — он махнул рукой на запад, — больше нет рабства и ребят не приносят в жертву Червю. А ведь сначала казалось, что это навсегда. Потому, что так мир устроен, а плетью обуха не перешибешь. А мы поднялись — и победили.
— Победили, — согласился Игорь. — Но это только начало. Серый с Ключом — черт знает где, восприимца нет, Надир далеко...
— Я знаю, — кивнул Димка. — Но сегодня — можно просто послушать песни.
— Можно, — улыбнулся Игорь. — Сегодня — можно.
* * *
Песня стихла так же внезапно, как началась. Димка сидел неподвижно, глядя на запад, где за лесами и горами остался Безвозвратный Город. Где-то там, за этим горизонтом, пел Червь. Где-то там бродили воскресшие Хоруны. Где-то там — он чувствовал это кожей — решалась судьба всего этого мира...
— Пойдём, — сказал Игорь, поднимаясь. — Надо проверить запасы. Едоков прибавилось.
— Проверим, — кивнул Димка, но не двинулся с места.
— Ты чего?..
— Думаю, — ответил Димка. — Вайми сказал, что у нас несколько дней. Асэт остаётся. Акмай умер. Серый с Тошкой неизвестно где. А мы тут сидим и поём песни. Про "взвейтесь и развейтесь".
— Мы не просто поём, — возразил Игорь. — Мы ждём.
— Чего? Милицию?
— Решения, — Игорь посмотрел на него. — Ты его уже принял, Димка. Просто боишься себе признаться.
Димка молчал.
— Ты пойдёшь в Город Снов, — спокойно сказал Игорь. — С Вайми. С Машкой. С теми, кто готов. А остальные останутся здесь. Ждать. Исхода. Всей этой тысячелетней истории.
— А ты?
— А я пойду с тобой, — усмехнулся Игорь. — Куда ж я без тебя...
* * *
Они спустились вниз, когда солнце уже клонилось к закату. Переполненная Столица гудела, как растревоженный улей. Кто-то тащил дрова, кто-то чинил сети, кто-то просто сидел у костра и смотрел на огонь...
У ворот их ждала Машка.
— Наговорились? — спросила она, глядя на Димку.
— Наговорились, — буркнул он.
— И что решили?
— Решили, что будем решать, — уклончиво сказал Димка. — Завтра.
— Завтра, — повторила Машка. — Ты всегда так говоришь.
— Потому что завтра — это удобно, — согласился Димка. — Можно ничего не делать сегодня.
— А сегодня что будем делать?
— Сегодня — жить, — ответил Димка. — Просто жить.
Машка посмотрела на него долгим взглядом, потом взяла за руку.
— Тогда пойдём, — сказала она. — Я тебя покормлю.
* * *
Они сидели у костра, глядя на догорающие угли. Рядом, как обычно, пристроился Вайми. Он клевал носом, время от времени поднимая голову и принюхиваясь к ветру. В его длинных глазах отражались огненные сполохи.
— Ты всё ещё думаешь уйти? — спросил Димка.
— Думаю, — ответил Вайми. — Но не уйду. Пока.
— Почему?
— Потому что ты меня уговорил, — усмехнулся Астер. — И потому что мне надоело быть одному.
— А раньше не надоедало?
— Раньше я не помнил, каково это — быть с кем-то, — тихо сказал Вайми. — А теперь вспомнил.
Он помолчал.
— Это страшно, — добавил он. — Привыкать к людям. Потому что потом их теряешь. Даже здесь. Кто-то... исчезает, кто-то уходит в Город Снов, кто-то просто... уходит. Потому, что надоело.
— Нас ты не потеряешь, — твёрдо сказал Димка. — Мы никуда не денемся.
— Обещаешь?
— Обещаю, — ответил Димка. — Свободный человек не клянётся, но обещает. Я обещаю.
Вайми посмотрел на него долгим взглядом.
— Ты странный, — сказал он. — Для вождя.
— Я не вождь, — возразил Димка. — Я пионер.
— Это одно и то же, — усмехнулся Вайми. — По смыслу.
— Нет, — ответил Димка. — Вождь ведёт за собой. А пионер — это тот, кто всегда идёт первым.
— И куда ты идёшь?
— Туда, куда нужно, — сказал Димка. — К Надиру. К ответам. Домой.
— А если дома нет? Если он — уже не наш?
— Значит, построим новый, — ответил Димка. — Мы уже умеем. Наверное.
* * *
