Ив сказала, что о решении Совета Пятидесяти она узнала от своего человека в церкви. Однако действовала необычайно решительно и точно. Разумнее предположить, что всё было продумано ею заранее, чем считать, что она делала шаги, исходя из постепенно изменявшегося положения.

Более того, было ясно, кто выиграл бы больше всего от разрешения продавать меха только за наличные деньги. Это решение было выгоднее всего для церкви, располагавшей притоком большого количества денег в виде пожертвований, денег, отследить которые было невозможно.

Чем крупнее торговая компания, тем больше действий сопровождалось оплатой в виде записей в книгах учёта, тем сложнее ей изыскивать наличные деньги.

К этому добавляется тщательный досмотр на въезде в город, а подтверждение происхождения наличных денег при покупке мехов могло выявить значительное число тех в городе, кто бы всё же попытался обеспечить пришлых торговцев деньгами.

И всё же Ив продолжала уверенно считать, что скупить меха они могли.

Конечно, договорившись, иноземные торговцы могли бы сделать это, но после начала мятежа ремесленников и торговцев, занимавшихся обработкой мехов, вряд ли многие отважились одолжить иноземным торговцам денег.

И всё же Ив продолжала беспокоиться.

Отсюда следовал только один вывод. Ив знала, откуда иноземные торговцы получат деньги. И знала к тому же, что это неизбежно. Потому что знала истинные намерения церкви, которая решила порвать связи с ней, разорившейся аристократкой и торговцем, с той, которая обеспечила и доход от контрабанды соли, и связь с архиепископом из страны, лежавшей за морем.

Ив говорила, что епископ счёл более удобным иметь дело с торговой компанией, чем с одиночкой-торговцем.

И это совершенно верно.

Если церковь наладила бы отношения с той самой торговой компанией, которая намеревалась скупить меха в городе, она получила бы влиятельного покровителя, достаточно мощного, чтобы не жалеть о разрыве с Ив.

По общему мнению, приезжие торговцы не могли привезти с собой крупных денег, но что если церковь старательно передавала им за город деньги из своих пожертвований?

Городские торговцы и ремесленники могли взбунтоваться, возможно, из-за того, что поняли: вопреки ожиданиям у иноземных торговцев имеются большие деньги, кто-то в городе передаёт их им и предаёт их интересы.

Когда Ив предлагала сделку Лоуренсу, она не лгала. Она просто не говорила всей правды.

— Статуэтка в доме Риголо действительно сделана из каменной соли. И то, что я предложила тому проклятому епископу дело с мехами, — правда, как и то, что он порвал со мной, найдя себе нового партнёра и покровителя. Верить теперь или нет — решать себе, — сказала Ив и, улыбнувшись, бросила секач к ногам Лоуренса.

Она тем самым давала понять: доверяй мне. Но Лоуренс даже не стал задумываться, надо было ли ей продолжать лгать при подобных обстоятельствах. Лгала она или нет, Лоуренс будет действовать, руководствуясь собственными суждениями.

Только и всего.

— Почему я предложила тебе сделку... Уверена, ты правильно понял, о чём я подумала.

— Заслониться мной, как щитом.

Ив пожала плечами.

— Мне известны не понаслышке самые сомнительные дела церкви вроде контрабанды соли. Конечно, церковь обещала мне безопасность, выбрасывая меня. Но это лишь устное обещание, я не могу знать, насколько ему можно верить, но, может быть, церковь намеревалась снова воспользоваться мной, если подвернётся такой случай. Вероятно, этому можно было верить. К тому же я и сама на этом неплохо заработала. Так что шума поднимать я не собиралась, в церкви это должны понимать.

— Однако ты не смогла упустить из виду сделку, которую сама придумала и предложила.

— Верно. Пусть это мешает намерениям церкви, но я не могла упустить такую возможность получить прибыль.

— Ты подумала: "Меня в одиночку раздавить легко, но если вдвоём..."

Интересно, как бы ещё отнеслась церковь к Лоуренсу, который так стремится провернуть сделку, противоречащую позиции города, что даже заложил свою спутницу-девушку. Со стороны он вполне мог бы показаться единомышленником Ив, знающим о ней всё — и явное и тайное.

Закрыть один рот — легко, два — куда сложнее. Тем более, если второй пришёл неизвестно откуда, и о нём ничего не известно. Не зная прошлого Лоуренса, они даже предположить не могли, какая гильдия или торговая компания могла бы заявиться в город, допусти они какую-либо оплошность.

Вот какая роль была отведена Лоуренсу без его ведома. А поскольку сам он об этой роли понятия не имел, он бы мог вести себя с поразительной уверенностью. Со стороны он мог показаться то ли безрассудно бесстрашным, то ли тем, у кого были основания ни в грош не ставить церковь.

Так что, если бы он ничего не знал или притворился бы ничего не знающим, сделка прошла бы гладко.

— И? Что будешь делать? — спросила Ив.

— Это, — ответил Лоуренс и потянулся к лежавшим рядом секачу и золоту.

В тот же миг в руке Ив появился нож, которым она попыталась нанести удар сверху — и уже острой стороной.

Лоуренс это предвидел, но удар был действительно опасным — он чуть ли не Божественным провидением сумел перехватить левое запястье Ив и вывернуть его.

Ив была достаточно сильной, но всё же девушкой.

Нож выпал из её руки.

У каждого на лбу выступил холодный пот.

— Ты так сильно хочешь получить эти деньги? — спросил Лоуренс.

— Ты... ты не хочешь?

— Хочу, конечно. Нет... — Лоуренс перебил себя и какое-то мгновение помолчал. — Наверное, следовало сказать: я хотел этого.

— Занятная...

"...шутка", должно быть, хотела сказать Ив, но Лоуренс, вывернув ей руку ещё сильней, прижал её к стоявшим друг на друге деревянным ящикам и сжал свободной рукой её воротник, почти придушив её.

— Если бы ты меня убила и спрятала тело, это осталось бы в тайне до самого конца дела. И церковь бы не заподозрило, что мы не поладили. Меня впечатлила твоя попытка. Или... может, ты хотела просто сбежать с этими золотыми?

Ив невольно приподнялась на носки, пытаясь ослабить захват, её лицо скривилось от боли. Выступившие на лбу капли пота свидетельствовали, что это не было притворством.

— Нет, ты бы этого не сделала. Убить ты меня хотела из-за мешочка, что поспешно запихнула за пазуху, когда я пришёл сюда. Тебе так хотелось им воспользоваться?

Лицо Ив стало серым. Её уже некоторое время запросто могли задушить, а лицо изменило цвет только при упоминании денег.

Деньги были ей важнее жизни.

Лоуренс усмехнулся.

— Значит, похоже, дело в том доходе от контрабанды соли. Деньги, усердно накопленные тобой, их не меньше тех, что предоставил я, или, может, даже больше? И ты собиралась на них купить меха. Без моего ведома.

Ив молчала. Её страдальчески искажённое лицо отражало не столько разоблачения, сколько страх, что у неё сейчас могут отобрать спрятанные за пазухой деньги.

— Ты не решилась закупить меха сама, потому что у тебя было много денег. Ты думала, что если пойдёшь на это в одиночку, церковь легко может тебя убить. Потому ты и привлекла меня. Убить одного просто, но двоих — куда сложнее. И ты решила сыграть ещё крупнее, настолько, что церковь может действительно решиться на уничтожение нас обоих. Ты шла лишь за прибылью, не считаясь ни с чужими жизнями, ни даже со своей собственной.

Лоуренс, возможно, сумел бы промолчать, если бы не это. Мог притвориться, что не догадался о контрабанде соли, оставив всё связанное с ней на усмотрение Ив.

Но пренебречь опасностью этого дела он просто не мог. Потому что должен быть предел допустимости опасности, независимо от величины прибыли.

То же, что пыталась проделать Ив, выглядело чистым самоубийством.

Кроме того, Лоуренс хотел спросить кое о чём Ив. Он непременно был должен спросить её об этом.

— Ты... — начал он и почувствовал, как Ив напряглась в ожидании его слов. — Что ты видишь там, за этой прибытью, стремиться к которой так опасно?

Лицо придушенной Лоуренсом Ив уже густо побагровело и продолжало темнеть, но её губы всё же улыбнулись.

— Я ведь всё-таки тоже торговец. Я нахожу радость в получении прибыли. Но я не знаю, что меня ждёт в итоге. Зарабатывает серебряную монету, потом вторую, третью. Когда-нибудь ты задумывалась, что ждёт тебя в итоге беспрестанных попыток утолить неутолимую жажду наживы, неважно, сколько ты уже заработала?

Сам Лоуренс, конечно, никогда не задумывался об этом. У него не было возможности поразмыслить об этом. Но когда он повстречал Хоро, его жизненный путь вдруг наполнился чем-то новым. Навязчивое стремление получить ещё и ещё денег, нараставшее в нём прежде, как-то незаметно для него ослабло. Его беседы с Хоро пробили щели в его стремлении и стали успешно вытеснять его.

Хоро выбирала отказ от желания, которое не могло быть удовлетворено. Ив, кажется, была в этом её полной противоположностью. Жажда денег была для неё важнее жизни.

И потому он хотел задать ей этот вопрос.

— Ч... что... — прохрипела Ив, и это не было её обычным хриплым голосом.

Лоуренс немного ослабил хватку, Ив немедленно глубоко вдохнула, восполняя недостачу воздуха, закашлялась и продолжила, продолжая, тем не менее, улыбаться:

— Что... что ждёт?

Голубые глаза Ив встретились с его взглядом, и она насмешливо переспросила:

— Ты, что, мальчишка, чтобы думать, что тебя может что-то ждать?

Лоуренс не стал снова сдавливать её воротник, отвечая на насмешку, её слова попали прямо в цель.

— Я... меня всегда удивлял тот богатый выскочка, что меня купил. Не понимала, зачем таким, как он, столько денег. Это нескончаемо, сколько бы они ни зарабатывали, они не могли успокоиться, пока назавтра не заработают ещё больше. И я думала, что богатые — несчастные создания, — Ив снова закашлялась, потом глубоко вздохнула и продолжила. — На твой взгляд, я, должно быть, настоящее олицетворение такого несчастного создания. Выбрала тот же путь, что и он.

Лоуренс почувствовал, что Ив вроде бы слегка шевельнулась. Какое-то мгновение он не понимал, что происходит, потом осознал, что его ударили, и положение полностью переменилось. Он теперь лежал на спине, Ив сидела на нём.

— Я видела эту его глупую устремлённость, его нелепые потуги и его жалкий итог, и всё эе выбрала этот путь. Знаешь почему?

К его шее был приставлен не нож. Ив опять сжимала в руке секач, готовая пустить его в ход.

Она что-то начала говорить, но вместе с этим с силой ударила Лоуренса рукоятью секача по скуле, отчего у него перед глазами полыхнула красным, и половину лица обожгло острой болью, так что он толком не разобрал её слов, только завершение:

— ...Вот почему.

В следующий миг он заметил, что тяжесть исчезла с его груди, однако подняться у него не получилось. Он даже не мог закрыть рот, было так невыносимо больно, что он не мог даже пикнуть, и всё кружилось у него перед глазами.

Но всё же он постепенно смог приподняться на локтях и перевернуться на четвереньки, правда, большего он был сделать не в силах, только смотреть со слезами обиды и боли, как капает на пол его кровь.

Впрочем, его слух действовал нормально, и он осознавал, что Ив покинула склад. И золотые монеты она явно не забыла прихватить.

Это осознание несколько успокоило его кружившуюся голову. Он не знал, сколько времени он пробыл в таком состоянии, но потом на склад зашёл какой-то постоялец, который бросился к Лоуренсу и помог подняться на колени.

Это был толстый мужчина, вся одежда его была отделана мехом. Возможно, это был тот самый торговец мехами с севера, о котором говорил Арольд.

— Ну, ты в порядке? — задал он обычный в таких случаях вопрос.

Лоуренс не смог сдержать нервный смешок, потом кивнул со словами:

— Прости, это было грубо.

— Вор? — спросил толстый постоялец, не обижаясь.

Увидев на складе кого-то без сознания, вполне естественно предположить подобное. Но Лоуренс покачал, и мужчина спросил:

— А-а, со сделкой что-то не так?

С торговцами обычно случаются бедствия из определённого перечня.

— О, тут что-то... — проговорил толстяк, поднимая с пола какую-то бумагу.

Взглянув на ней, Лоуренс, несмотря на сильную боль, рассмеялся.

— Ты чего? — не понял мужчина.

Кажется, он не умел читать и просто разглядывал бумагу, а когда Лоуренс протянул руку за ней, с выражением недоумения на лице отдал её.

Лоуренс снова посмотрел в бумагу. Что бы там ни было, но ошибки тут не могло быть. Ив не смогла просто разорвать сделку с Лоуренсом и уйти с деньгами.

— Одержимость? — пробормотал Лоуренс, сглотнув собравшуюся во рту кровь.

Однако это было не так. Он успел увидеть выражение лица Ив, когда она наносила удар рукоятью секача. В нём не было ни одержимости, ни страсти.

— Ты в порядке? — повторил толстяк, увидев, что Лоуренс начинает подниматься на ноги.

Он немедленно попытался помочь, но Лоуренс, кивнув на его вопрос, поднялся сам.

Ив оставила бумагу, написанную Арольдом, в которой Лоуренсу передавался постоялый двор. И раз ему оставили это, Лоуренс не мог не понять, как торговец торговца, ход мыслей Ив.

Ноги у Лоуренса подгибались, но он всё же смог неровно, спотыкаясь, пойти. Он вышел из импровизированного склада и прошёл через стойло.

— Смотришь в будущее с надеждой? Вот, значит, почему?

Его обманом лишили денег. Теперь он мог пойти только в одно место.

— Я смотрю в будущее с надеждой, вот почему, — повторил Лоуренс, снова издал смешок и сплюнул слюну с кровью.

Эпилог

В центре города, кажется, царила полная неразбериха, должно быть, шло противостояние тех, кто объявлял решение завершившегося совещания, и тех, кто старался помешать первым. Во всяком случае, когда Лоуренс попробовал пройти возле центральной площади, направляясь к порту, он наткнулся на огромную толпу и не смог пройти.

В воздух поднимались возгласы и вопли, все были взбудоражены и напряжены. Обстановка, вероятно, была такой, что плачевное состояние Лоуренса не вызвало ни у кого удивления.

Опыт Лоуренса позволял ему определять своё местоположение в сложном переплетении улочек и переулков даже незнакомого города, зная ориентиры и учитывая время года, если светило солнце или луна. Используя этот опыт, он сейчас бежал по переулкам к торговому дому Деринк.

Ив, вероятно, уже приобретала меха. Лоуренс уже вряд ли мог рассчитывать на ту ошеломительную прибыль, ну и ладно. Соглашение о передаче Лоуренсу постоялого двора было самым большим, что Ив согласилась уступить, и этого ему было достаточно.

Стоимость этого соглашения, вероятно, несколько уступала долгу этому торговому дому. Но, по крайней мере, торговый дом Деринк завоюет расположение аристократки Ив, чего его глава и добивался. Скорее всего, на эту разницу посмотрят сквозь пальцы, согласившись немного подождать возврата недостававших денег.