Ночь опустилась на Столицу. Димка лежал на своей постели, глядя в бревенчатый потолок, и думал о том, что завтра начнётся новый день. Новые заботы. Новые решения. Новая жизнь...
Рядом, свернувшись калачиком, спала Машка. Её дыхание было ровным, спокойным — ей не снились ни Хоруны, ни Червь, ни бесконечные дороги...
— Спи, — прошептал Димка. — Я посторожу.
Она не ответила — только улыбнулась во сне.
* * *
Утром его разбудил крик чаек. Солнце уже поднялось, заливая Столицу золотистым светом. Димка сел, потянулся, разминая затёкшие плечи. Внизу уже суетились Борька с Юркой — перебирали припасы, чинили снаряжение, спорили о чём-то с Максимом...
— Ты как? — спросил Борька, заметив, что Димка проснулся.
— Нормально, — ответил тот. — А что?
— Да так, — Борька пожал плечами. — Просто спросил.
— Ты чего такой хмурый?
— Думаю, — Борька помолчал. — О том, что будет дальше.
— Дальше будет то же, что и сейчас, — философски сказал Димка. — Только по-другому.
— Это ты у Вайми научился так говорить?
— Нет, — усмехнулся Димка. — Это я сам придумал.
* * *
День тянулся медленно, как всегда перед большим походом. Димка обходил Столицу, проверял запасы, говорил с ребятами. Кто-то хотел идти с ним, кто-то оставался, кто-то ещё не решил. Но все смотрели на него с надеждой — той самой, которую он так боялся обмануть...
— Не дёргайся, — сказал Игорь, когда они остановились перекусить. — Ты всё делаешь правильно.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю, — ответил Игорь. — Потому что я тебя знаю.
— Этого мало.
— Этого достаточно, — твёрдо сказал Игорь. — Потому что ты — это ты. Победитель. Герой.
Димка посмотрел на него долгим взглядом.
— Спасибо, — вдруг сказал он.
— Не за что, — ответил Игорь. — Это же правда.
* * *
— Знаешь, — сказал Игорь, когда они уже заканчивали перекусывать, — я ведь никогда не спрашивал тебя, почему ты всё это делаешь.
— Что именно? — Димка отложил недоеденную лепёшку.
— Ну, всё, — Игорь обвёл рукой вокруг. — Война, освобождение рабов, походы, планы... Ты мог бы просто сидеть в Столице, подчиняться "Алле Сергеевне", жить спокойно. Никто бы тебя не осудил. Все здесь так жили. Даже я.
— Осудил бы, — усмехнулся Димка. — Я сам себя осудил бы. За то, что я трус.
— Это не ответ.
Димка долго молчал, глядя на море.
— Понимаешь, — сказал он наконец, — когда я попал в этот мир, мне казалось, что это ошибка. Что меня засунули сюда по недоразумению, что я должен вернуться домой, что всё это — не моё. А потом я узнал про рабов. Узнал, как Хоруны относятся к тем, кто слабее. И понял: если я пройду мимо, если сделаю вид, что это меня не касается, — я перестану быть собой. Стану "тварью презренной, совестью сожженной".
— И ты решил, что твоё дело — спасать всех?
— Нет, — Димка помолчал. — Я решил, что моё дело — не проходить мимо. Остальное — как получится.
Игорь смотрел на него долгим взглядом.
— Ты вырос, — наконец сказал он. — Сильно.
— Не вырос, — ответил Димка. — Просто перестал быть ребёнком.
Вдруг он заметил бегущего к нему со всех ног мальчишку, и сердце у него упало. Он понял, что злая судьба поднесла им ещё один — и наверное самый неприятный сюрприз...
* * *
Гонец оказался одним из разведчиков-Квинсов, невысоким и худеньким, как все они. По настоянию Димки, все они привели себя в относительно приличный вид — то есть, нарядились в набедренные повязки из местной домотканой холстины — но бритые головы всё равно придавали им вид довольно странный и отчасти даже смешной. Ехидный Юрка даже прозвал их "черепашками".
Добежав до них, мальчишка замер, пытаясь перевести дух. Потом, на одном дыхании, выпалил:
— Там Горгульи... приплыли!
* * *
Вслед за гонцом Димка помчался на берег. Вначале он подумал, что Горгульи напали на них, но тут же отбросил эту мысль. В Столице сейчас жило почти полтысячи ребят, а в племени Горгулий не набралось бы даже двух десятков. Да и какой-то особой воинственности за ними не водилось...
Выбежав на берег, Димка с удивлением понял, что сюда прибыло всё их племя. На берегу лежало несколько плотиков, с которых Горгульи обычно ловили рыбу. На них они и добрались сюда. Оружия у них, кстати, вообще не было, зато на плотах лежало какое-то барахло. Похоже, что Горгульи в панике бежали от чего-то, и сердце Димки ёкнуло...
* * *
Стараясь успокоиться, — в голову сразу же пришла жуткая мысль, что мимо селения несчастных Горгулий прополз освободившийся Червь, и значит, всему миру конец, — Димка покрутил головой, осматриваясь. Море было пустое, сюда никто больше не плыл (впрочем, и некому было — разве что Певцам...) а на берегу стояло всего несколько местных ребят, удивших здесь рыбу. Похоже, что новость ещё не успела распространиться, но Димка уже знал, что это ненадолго...
— Что случилось? — спросил он, подойдя к беглецам.
Один из парней — тот самый, что говорил с ними, когда они впервые вышли на берег этого моря (теперь Димка узнал его), внимательно посмотрел на него, потом вдруг вышел вперёд — и натурально упал на колени.
— Не прогоняйте нас, господин! — воскликнул он. — Позвольте нам жить здесь! Мы готовы быть вашими рабами!
Димке захотелось силой поднять его на ноги и надавать оплеух — противно было, что перед ним так унижались, — но потом вспомнил, как тот же самый парень, брезгливо цедя слова через губу, предлагал им убраться с их земли. И махнул рукой. Хочет ползать на коленях — его право.
— Не прогоним. Что случилось-то? От кого вы бежали? — быстро спросил он.
— Зверь, господин! — воскликнул парень. — Огромный страшный зверь!
Сердце у Димки подскочило, едва не выпрыгнув из горла. Если это всё же Червь...
— Что за зверь? — спросил он, сам удивляясь своему спокойному голосу.
— Огромный зверь, господин! С руками, как мечи!
Димка вспомнил чудовищного гиганта ри`на, с которым они чудом разминулись при отплытии. Выходит, он уже добрался и сюда. А с ним наверняка и змееволки, и разная прочая лесная гадость. Это, конечно, был не Червь... но предупреждение — первое, оно же и последнее. Вздохнув, он повернулся к Игорю.
— Собирай людей. Всех. Мы отплываем на восток. Немедленно.
* * *
В самой Столице просто не было места, чтобы собрать такую массу ребят, поэтому все собрались на обширной поляне перед ней — на той самой поляне, где Димка дрался с Метисом. Сейчас ему уже казалось, что всё это было целую вечность назад...
С волнением взглянув на недоумённо (и испуганно, чего уж там...) гудевшую толпу, он поднялся на скальный выступ, игравший тут роль трибуны. Шум тут же стих, словно отрезанный. На Димку смотрела добрая тысяча глаз — и ему пришлось собрать волю в кулак, чтобы не сбежать. Выступать перед столь многочисленной аудиторией ему пока не приходилось. И не придётся, скорее всего...
— Товарищи! — начал он. — Все вы уже знаете, что северный берег нашего озера захвачен тварями из западного леса. Их сюда выгнало пение Червя. Это знак того, что час его освобождения близок, — по толпе вновь волной прошёл испуганный шум. Подождав, пока он утихнет, Димка продолжил. — Я и мои люди немедленно отплываем на восток, в поход к Городу Снов, чтобы попытаться спасти мир, — это прозвучало глупо и пафосно, но никто не засмеялся... — Вместе со мной отплывает Игорь Денисов и его люди. Наместником Столицы я назначаю Асэта, сына Лархо. Слушайтесь его, как меня!
— Мы плывём с тобой! — тут же крикнул Шиан Та. — Я и мои люди!
— Хорошо, — Димка невольно улыбнулся. Невероятно пронырливый и изворотливый Шиан показал себя отличным разведчиком — и помощь его будет точно не лишней...
Он подождал, не найдутся ли ещё добровольцы, но толпа сохраняла молчание.
* * *
Как и всегда, хлопот со сборами оказалось значительно больше, чем ожидал Димка. Начать с того, что "Смелый" Игоря оказался слишком тесным для такой оравы и пришлось снаряжать второй плот, "Стойкий", — а потом ещё и третий, "Отважный", для Шиана и его ребят. Они, к счастью, умели им управлять — всё же, детство их прошло в приморском городе, — но вот Игорю пришлось разделить свой экипаж. Землянам тоже пришлось разделиться — на "Смелом" плыл Димка, Макс, Борька, Юрка и Машка, на "Стойком" — Сашка и все остальные девчонки. Это никому, естественно, не нравилось, но и тесниться на "Смелом" тоже никто не хотел. Правду говоря, даже и на трёх плотах было весьма тесно...
Вайми, конечно, тоже плыл на "Смелом", флагмане их маленькой армады. Димке хотелось, чтобы он перебрался на другой плот — лучше вообще к Квинсам — но сказать об этом не осмелился. Весь успех их похода зависел от этой непредсказуемой в своих поступках личности, которой со страшной силой хотелось надрать ухи...
Сборы оказались долгими — всё время не находилось то одного, то другого, — и под вечер Димке начало казаться, что они вообще никогда не закончатся. Но как-то вдруг он понял, что всё, собственно, уже готово. Все припасы погружены и увязаны, плоты выведены из бухты и стоят у восточного берега острова, готовые пуститься в путь — достаточно лишь поднять якоря (роль их играли просто обвязанные веревками тяжелые камни) и развернуть паруса. На берегу снова собралась толпа — наверное, все жители Столицы. Все чего-то явно ждали, и Димка вдруг понял — ждут его прощальной речи...
Вздохнув, он приказал садиться на плоты. Потом, по колено в воде, перебрался на "Смелого" и посмотрел на берег, уже отделённый от них полоской воды. Снова, как и три дня назад, был закат, но на сей раз солнце скрывалось за лесом и здесь, на восточном берегу, уже царил сумрак...
Там, куда лежал их путь, небо тоже сумрачно темнело, и это как нельзя лучше подходило к настроению Димки. Эта часть их истории тоже подошла к концу — они выходили на финишную прямую, если так можно сказать. Путь впереди ещё лежал долгий, и неясно было, что ждёт их в конце, но тут все их долги были уже розданы, а дела завершены...
Димка чувствовал, что никогда не вернётся сюда, в эту страну ребят, так похожую на ту, о которой он мечтал ещё дома, сидя на уроках в школе. Сволочь всё же Метис, подумал он. Разрушил такой мир. И в то же время он понял, что благодарен ему. Не нависни над миром такая страшная угроза — они так и остались бы здесь, вечно наслаждаясь вольной, счастливой, но и лишенной смысла жизнью...
Недовольно мотнув головой, он набрал в грудь побольше воздуха.
— Товарищи! — начал он. — Все мы одержали много славных побед. Мы победили и свергли коварную диктатуру "Аллы Сергеевны", которая скрывала своё зло под красивыми лозунгами. Мы победили казалось бы непобедимых Хорунов и служащее им Зло. Мы, наконец, победили изменника Метиса. Помните об этом! Сейчас я и мои друзья отплываем в Город Снов, чтобы найти способ остановить Червя и найти выход из нашего мира, — Димка вовсе не был уверен, что у них это получится, но говорить про такое явно не стоило... — Мы не знаем, сможем ли вернуться (знаем, что не вернёмся, тут же подсказал неумолимый внутренний голос). — Но я знаю, что вы достаточно сильны, чтобы сохранить то, что мы завоевали. Сохранить свободу. Это всё, что я хотел сказать.
На самом деле, Димке хотелось сказать ещё и "прощайте, товарищи!" — но его вдруг охватил какой-то суеверный страх, словно его слова могли сами воплотиться в реальность. Он невольно ждал, что кто-нибудь выступит с ответной речью, но все молчали. Лица у всех были хмурые и даже испуганные. Испуганные новостями и тем, что их вождь и его люди покидают их в такой нехороший момент. Димка ощутил себя едва ли не предателем... но выбора у него не было. Отсутствие желающих присоединиться к их великому походу говорило само за себя, и мальчишка нутром чувствовал, что решение покинуть местный народ верное. Несмотря на все его победы, своим для большинства он так и не стал. Да, его слушали, ему подчинялись, — но по привычке просто подчиняться силе, вдруг понял он. Или попросту по нежеланию думать своей головой. Никакой "любовью народной" тут и не пахло. А значит, их пути расходятся...
Делай, что должно, случится, что суждено, вспомнил он слова Асэта. Сам Асэт стоял перед толпой, но тоже ничего не говорил. Лицо у него было напряжённое — словно он не мог дождаться, когда Димка скроется из глаз, и он получит тут всю полноту власти. Это, конечно, была чушь, и Димка недовольно мотнул головой. Ему вдруг стало ужасно жалко, что он навсегда покидает этих ребят, которые пошли за ним, которые вместе с ним совершили невозможные вещи... которым он, собственно, сломал в итоге жизнь...
На глаза вдруг навернулись слёзы, и Димка с ужасом понял, что вот-вот может заплакать. Так и сказав ничего, он махнул рукой, подав сигнал к отплытию. Мальчишки из экипажа тут же подняли на палубу якоря, за спиной Димки зашелестел развернувшийся парус. Плот дёрнулся и берег медленно стал уходить назад. Димка, словно в трансе, смотрел на расширявшуюся полосу воды. Толпа молча смотрела им вслед — пока не растворилась в наступающих сумерках. "Смелый" нёс их на восток, туда, где за степями и пустынями ждал Город Снов. Вайми стоял на носу, вглядываясь вдаль, и ветер трепал его длинные чёрные волосы.
— Долго плыть? — спросил Максим.
— Неделя, — ответил Вайми. — Может, больше.
— А может, меньше?
— Может, никогда, — усмехнулся Астер. — Но это не повод не плыть.
Максим посмотрел на него долгим взглядом.
— Ты странный, — наконец сказал он.
— Я знаю, — ответил Вайми. — Тысяча лет — достаточный срок, чтобы стать странным.
— И ты не жалеешь?
— Жалею, — тихо сказал Вайми. — Каждый день. Но это не повод останавливаться.
* * *
Ветер по-прежнему был западный и держать плоты на курсе было нетрудно. Они плыли шеренгой, повёрнутой на восток, всего метрах в двадцати друг от друга — так, чтобы можно было переговариваться, не особо повышая голоса. Пока, правда, никто это не делал — все были подавлены и молчаливы. Димке было тяжело — а ведь он ни с кем из оставшихся не успел толком подружиться. У Игоря же и его ребят там остались настоящие друзья — и Димка даже думать не хотел, каково им сейчас...
Уже стемнело и на мачты подняли масляные фонари — чтобы плоты не потерялись ночью. На западе ещё пылал закат и на его фоне угрюмо чернел горб острова Столицы. Вдруг Димке показалось, что закат пылает слишком уж ярко. А потом на его фоне поднялся мощный столб дыма. Горела Столица. Асэт сделал то, о чём и мечтал.
* * *
Как ни странно, даже сейчас никто ничего не сказал. Все молча смотрели на пламя заката и на перечеркнувший его огромный дымный шлейф. Перечеркнувший их прошлое.
Внутри у Димки всё застыло. Он не мог поверить, что Асэт — такой спокойный, такой рассудительный! — решится на подобное безумие. А ведь я должен был ему поверить, вдруг холодея понял Димка. Асэт сотни лет пробыл в рабстве. Испытал унижения, которые и представить-то нельзя. Не удивительно, что он люто ненавидит Хорунов и всё, что с ними связано. Есть люди, которые не прощают.
