Подпрапорщик сохранил широкую продольную полосу, у прапорщика к этой полосе добавилась звездочка, у старшего прапора их было две (продольно), а у фельдпоручика — три. Погоны младшего комсостава имели один просвет и от одной до трех звезд, у старшего — два просвета и от одной до трех звездочек покрупнее. У высшего комсостава, генералов и адмиралов — золотой погон в зигзагах, у армейцев звезды, у флотских — черные двуглавые орлы. I класс "Табели" во флоте отмечался большой звездой в лавровом венке, в армии к этому добавлялись звездочки, носимые в петлицах — от трех золотых, сгруппированных в треугольник, у вице-маршала до одной, зато бриллиантовой, у маршала Империи. Простой маршал носил две платиновых с драгоценными камнями — рубины у пехотинцев, сапфиры у кавалеристов и изумруды у артиллеристов и других "техников".
Гражданские чины XIV-V классов вместо погон получили к мундирам петлицы с серебряными (XI-VIII класс) и золотыми (VII-V класс) звездочками или эмалевыми треугольниками у "пти-чиновников" XIV-XII класса. Были также введены некоторые новые или дополнительные наименования званий — то самое заимствование, "Имперские министры" (II класс, в дополнение к "действительным тайным советникам"), "Вице-министры Империи" (III класс, в дополнение к обычным "тайным советникам"), министерские, департаментские и канцелярские советники и секретари вместо всяких "коллежских асессоров", ушедших в прошлое вместе с коллегиями. Ну, и ещё кое-что по мелочи...
6.
В тот же "Кодекс о рангах" попали и полковые знаки, вводимые взамен использовавшихся до того "фуражных шапок" с номерами полков и петлиц, цвет которых обозначал порядковый номер полка в дивизии. Отныне петлицы обозначали только род войск и специальность, а вместо "шапки" в парадной униформе использовался кивер, а во всех остальных случаях — фуражка с козырьком. Исключительно защитного цвета.
"Возобновляя традиции Петра I", присваивавшего полкам гербы тех городов, имена которых они носили — при Павле полковые гербы практически полностью исчезают из обихода... а теперь предписано было всем полкам всех родов войск, артиллерийским бригадам и военно-учебным заведениям срочно разработать проекты гербов и нагрудных знаков для постоянного ношения на всех видах формы, кроме походно-боевой, как господ офицеров, так и нижних чинов. Этот знак должен был "отражать историю полка и теснеё скреплять полковую семью". Вместе с полковыми знаками полагалось носить нашитую на рукав, чуть пониже левого плеча, тактическую опознавательную нашивку дивизии, заменившую её номер, ранее проставлявшийся на погонах. Для разбора предлагаемых вариантов в июле 1895 года при Генеральном Штабе была учреждена специальная военно-геральдическая комиссия, годом позже преобразованная в постоянный отдел военной геральдики.
Ещё из той же серии были нашивки за ранения и контузии (за легкие красные, за тяжелые — золотые), нашивки "фронтовых полугодий", шевроны "Монаршей благодарности", квалификационные значки и нашивки, "городские" медали, кресты за участие в компании — для последних был установлен единый статут и единая форма.
Вообще-то первоначально Елка хотела ввести вместо нашивок "медаль невезения" — "За ранение на императорской службе". Однако... Эта идея была из "космической оперы" — а космос суров, и ошибок он не прощает. Ты либо цел и невредим... либо покойник. И "медаль невезения" свидетельствует скорее об обратном — о потрясающей удаче.
Н-нда.
А на Земле условия совсем другие, здесь риск, связанный с повреждением вашего тела, не связан с риском повреждения вашего, скажем, скафандра. Или космического корабля. То есть не приводит к гибели автоматически. Что может кончиться тем, что "медаль невезения" превратится в одну из основных наград вооруженных сил. Что, в свою очередь, обесценит саму ИДЕЮ наградной системы. Как её обесценили многочисленные награды, раздаваемые Куропаткиным в Манчжурии. Тем не менее... Императрица все же составила проект статута и рисунок, подколола к ним записку, чтобы не забыть провести соответствующее статистическое исследование — и отправила в архив. Пусть будет.
На лицевой стороне "городской" медали, отчеканенной по поводу взятия или обороны города не менее чем губернского значения, крепости или населенного пункта, за который шли особо кровопролитные бои, должен быть выбит профиль царствующего монарха, надпись "За взятие" или "За оборону" и название города сверху и датой взятия внизу.
"Крест компании" — крест, в зависимости от театра "кульмский", "кавказский" или "мальтийский", с датами начала и окончания боевых действий на горизонтальных перекладинах и наименованием компании или театра военных действий на вертикальных. Или только сверху — а снизу, наискось, дубовые ветви. По одной за каждые шесть месяцев на фронте. До завершения боевых действий эту же роль должны были исполнять специальные нарукавные нашивки. Надписи, ветви, стилизованный "круглый" орел в медальоне, кант и эмблемы позади креста (мечи, сабли, пушки или якоря — для непосредственных участников боевых действий в пехоте, коннице, артиллерии и флоте соответственно; крест без эмблем — для "тыловых крыс") исполняются в серебре для нижних чинов и в золоте для офицеров.
Красный шеврон "Монаршей благодарности" должен был отмечать тех, кто удостоился благодарности в приказе, с перехватами, если удостоился больше одного раза.
А ещё Елка придумала — ну ладно, ладно, украла! — звание "Герой России" и медаль "Терновый Венец": на георгиевской колодке двойной терновый венец из серебра и платины, сквозь него продеты два меча — золотой снизу вверх и вороненый сверху вниз, рукояти мечей украшены крохотными бриллиантами, между терновыми иглами разбросаны рубины, с внутренней стороны гравирован девиз "Feci quod potui!" ("Я сделал все, что мог!" — латынь)... Только сейчас момент для введения этого ордена был неподходящий.
Дождаться только первой войны...
7.
Конечно, красивые мундиры в стиле 1812 года, переименование "младших унтеров" в "младших урядников", проведенная при переаттестации в соответствии с новой "Табелью" выбраковка совершенно уже никуда не годных "высокоблагородий", последние лет пятнадцать утруждавших мозги только подсчетом очков в преферансе, и сплоченная полковая семья — это, в лучшем случае, только косметический ремонт.
Корни зла были в устройстве военного министерства и военно-окружной системы и "Положении о полевом управлении войск". Если бы можно было их изменить... Но в прошлый раз выработка "Положения", порученная комиссии генерала Лобко, заняла восемь лет — с 1882 по 1890 годы. На этот раз, учитывая, какие изменения Елка считала необходимыми, времени могло уйти и вдвое больше — уж больно дискуссионной была та структура управления войсками, которая виделась ей идеалом. Или хотя бы чем-то, адекватным поставленным грядущим XX веком задачам.
Любой чиновник рассуждает приблизительно следующим образом: зачем что-то делать, когда и так нормально? Что-то делать — означает взять на себя ответственность за возможную ошибку. А зачем мне, чиновнику, это надо, когда все и так зашибись, как хорошо? Русская национальная птица — не двуглавый орел, а жареный петух. Покуда он чиновничий афедрон не клюнет, никакого продвижения в делах обычно не бывает. И исключения здесь только подтверждают правила.
Это — относительно перемен вообще. Относительно же перемен, которые могут урвать у бюрократа хотя бы чуть-чуть власти... За власть чиновники и озолотят, и удавят. Создание вместо единой структуры Военного Ведомства сразу трех, равных в правах — Министерства, Генерального Штаба Сухопутных Войск и Военного Департамента Имперской ЕИВ Канцелярии — умалит власть военного министра ровно в три раза. И что, чиновники военного ведомства, надеющиеся однажды стать военным министром, и сам министр лично, не будут с этим бороться?
Смешно слышать.
То же самое касается и Морского Ведомства — с тем, однако, добавлением, что начальником его является великий князь, дядя царя. И возможностей сопротивляться переменам у него намного больше.
8.
Двадцать четвертого января 1895 года русская средиземноморская эскадра получила приказ на передислокацию — в связи с японо-китайской войной, начатой в июле 1894 года атакой японского отряда крейсеров на стоящие на рейде корейского порта Асан китайские суда и потоплением китайского войскового транспорта "Kowshing".
В сентябре в битве при Ялу японцы разбили китайский флот. Затем осадили главную базу китайского ВМФ Вей-Хай-Вей. Россия, стремясь умерить хищные намерения самураев в отношении Китая и опасаясь за безопасность дальневосточных границ, решила перевести на Тихий океан основные силы из Средиземного моря — таранный броненосец "Император Николай I" под флагом адмирала Макарова и броненосный крейсер "Владимир Мономах" прошли через Суэц и спешно направились через Индийский океан к берегам Японии.
Переход этот оказался нелегким для адмирала — в холодную штормовую погоду он долго оставался на мостике в легком мундире и жестоко простудился. Болезнь дала осложнение в виде острого воспаления коленного сустава, из-за которого адмирал мог передвигаться только с помощью костылей, однако в этой напряженной обстановке он отказался покинуть свой пост и остался на корабле.
В Японском море отряд был подчинен командующему Дальневосточной Эскадрой вице-адмиралу С.П. Тыртову, но сохранился в качестве самостоятельной боевой единицы, а сам Макаров стал младшим флагманом.
В апреле напряженное положение на Дальнем Востоке достигло кульминации — Россия, Франция и Германия потребовали от Японии вывести войска из Китая. Елка точно знала, что Япония на войну не решиться (да и странно было бы ожидать от японцев откровенного самоубийства... Хотя, конечно, Первое Правило Волшебника гласит, что люди глупы — дык ить не настолько же!!!), но отзыв в этих обстоятельствах лучшего из русских адмиралов выглядел бы по меньшей мере странно.
Только к лету 1895 года обстановка на Дальнем востоке несколько разрядилась. Япония под давлением Англии, которой не понравилась сложившаяся коалиция Франции, Германии и России, согласилась с требованиями, предъявленными Парижем, Берлином и Санкт-Петербургом. Хотя перспективы России выглядели мрачно: японцы откровенно дали понять, что ничего не забудут и ничего не простят. Однако контр-адмирал Макаров тут же отбыл в Санкт-Петербург "в распоряжение Морского Ведомства". О том, что его уже давно дожидалось кресло исполняющего должность начальника Морского Департамента Имперской ЕИВ Канцелярии, пока говорить не стоило. Рановато.
9.
В принципе, Александру не слишком волновало время отбытия какого-то там контр-адмирала с другого конца света. Критической точкой являлось время его ВОЗВРАЩЕНИЯ. Если Макаров не отбудет в Петербург для вступления в должность... Что ж, начало скандала просто застанет его на должности. Всего делов. Никакой угрозы того, что будет упущен прекрасный повод как следует замутить воду в ГАУ и Морском Ведомстве одновременно, в этом не было — замыслы Её Величества никогда не были одномерны.
Вот только прибыть в Россию Макаров должен в строго определенный момент. Чтобы Император находился именно в нужном состоянии! Иначе... иначе пропадет великолепный шанс выловить в этой мутной воде ну о-очень увесистую рыбку.
Но адмирал — слава Господу за его маленькие благодеяния!!! — отбыл вовремя.
И грянул бой, какого давно не бывало.
Поводом к грандиозному сражению была поданная на Высочайшее утверждение десятидюймовая береговая пушка длиной в сорок пять калибров. Изначально она задумывалась как единая морская и береговая пушка, но, поскольку ГАУ пожелало иметь орудие попроще, подешевле и с лафетом образца 1870-х годов — с откатом станка по наклонной поворотной раме и накатом под воздействием силы тяжести — то взаимозаменяемость по телу орудия полетела ко всем чертям и осталась только частичная унификация по боеприпасам.
Дело в том, что все морские крепости и система береговой обороны принадлежали Военному Ведомству чуть ли не со времен Петра Великого — поэтому береговую артиллерию в России проектировали генералы сухопутной артиллерии. Во флотских проблемах и перспективах они разбирались примерно так же, как свинья в апельсинах. В результате их трудов система БО Российской Империи получила бы орудие, устаревшее по калибру лет на пять: непрерывный рост тоннажа броненосцев флота "вероятного противника", калибра орудий и длины стволов, толщины брони и совершенствование систем обеспечения непотопляемости требовал соответствующего увеличения калибра хотя бы до "английского стандарта" в двенадцать дюймов... А по лафету и вытекающих из его устройства скорости горизонтальной наводки и скорострельности десятидюймовка устарела абсолютно.
Ещё до того, как её приняли на вооружение!
Несчастная 254/45-мм береговая пушка, конечно же, была не единственным направлением атаки, начатой императрицей на ГАУ. Была ещё пятнадцатилетняя эпопея со скрывающимися лафетами систем Разсказова и Дурляхера, было совершенно чудовищное состояние парка осадной и крепостной артиллерии, за последние десять лет не получивших ни одной новой артсистемы, спроектированной под бездымный порох и стальной мелинитовый снаряд! Из имевшихся десяти тысяч орудий крепостной артиллерии 30% были образца 1877 года, 45% — образца 1867 года... И 25% — ГЛАДКОСТВОЛЬНЫХ пушек, систем времен Николая I и графа Аракчеева! Был чудовищный застой в области снарядов, которые до сих пор, как при царе Горохе, отливали из чугуна и снаряжали пироксилином, а то и вовсе черным порохом — между тем мелинит, он же пикриновая кислота, был предложен российскому военному ведомству французом Тюрпеном ещё восемь лет назад! И что? И — ничего. Мелинитовые снаряды для шестидюймовых орудий крепостной и осадной артиллерии, а также полевых мортир поданы на Высочайшее утверждение 31 января этого года! Причем первая партия готова будет не раньше, чем в 1897 году — поскольку мелинитовый отдел Охтинского завода ещё только начнут строить этим летом!
Был, наконец, поданный на Высочайшее утверждение почти одновременно с пресловутой десятидюймовкой проект "3,4-дм скорострельного орудия образца 1895 года". Полученный путем наложения стволов 87-мм пушек образца 1877 года на новый лафет конструкции полковника Энгельгардта. И накат орудия в нем обеспечивался не гидравликой или пневматикой, действующей по оси канала ствола — нет, отнюдь нет! Орудие по-прежнему откатывалось вместе с самим лафетом, а "для увеличения скорострельности орудия" полковник спроектировал большой и упругий хоботовый сошник (!!!), уменьшавший откат лафета и обеспечивающий его самонакатывание. Таким образом, вместо одного перевооружения — на современную патронную пушку, созданную под бездымный порох, с гидравлическим или гидропневматическим тормозом отката и пружинным накатником — российская артиллерия должна была пройти ДВА. Сначала модернизацию пушек образца 1877 года установкой их на новые лафеты — а это, между прочим, четыре с половиной ТЫСЯЧИ пушек! - и сразу после этого — замену их на артсистему, отвечающую требованиям времени. Метод, именуемый "выкрасить и выбросить", обычно применяется тогда, когда кто-то (не будем персонально тыкать пальцами), желает получить неплохой куш: поскольку понятно, что орудия в любом случае вскоре после перевооружения отправятся в переплавку, то на качестве можно сэкономить, а экономию положить в карман. Между прочим, цена вопроса — девяносто миллионов рублей. Есть ради чего стараться!
