Мистика Александра Блока

— Взрыв?

— Может быть. А может — море же рядом — прокатится цунами. Может — землетрясение и провал. Помпеи накрыло пеплом. Гоморру сожгло без всяких изысков. Там и тогда всё свалили на злых богов, здесь — придумают испытание сверхбомбы. Или вспомнят пророчество: "Месту сему быть пусту!" — и раздумчиво добавил: — Большевики похоронят "колыбель революции" с удовольствием. Почему-то они Питер не любят.

Они уже добрались до входного холла. Будка проходной была уже пустой, а из коридора им навстречу высыпала очередная толпа. Эти были с оружием? и у них имелось какое-то подобие строя. Но сильнее пороха от них разило ужасом.

— Nein nein nein nein, wartet! — закричал в их сторону один, чуть менее других трясущийся, и чуть более других злой. Офицер? — Diese Kreaturen nehmen keine Kugeln!

"Стойте, их не берут пули!" — перевёл Аверьян.

— Das ist doch Bl"dsinn! — ("Чушь!") — Gewehr! — требовательно протянул руку к ним Эдгард. — Zwei!

"Требует две винтовки".

— Schnell!

"Быстро!"

И опять сработала немецкая дисциплина. Один офицер почуял перед собой старшего по званию, который в общей панике бегства пытается навести порядок. Или хотя бы прикрыть отступающих. Он вырвал из рук двоих своих солдат по винтовке и передал их Эдгарду. Мало того, он приказал, те отдали и свои подсумки с патронами.

" — Меняемся!" — тут же потребовал Витовд.

"Да, мой командир!" — буркнул Аверьян.

И, когда один аристократ бросил другому винтовку, Витовд уверено перехватил её, передёрнул затвор, снарядил полную обойму. И ухмыльнулся:

— Винтовка Манлихера... Вот, теперь повоюем!

— Viel Gl"ck! — послышалась им в спину.

— О, моя госпожа любит развлечения! — без всякого перевода понял, что ему пожелали, серый герцог.

Но потребовался перевод другой фразы, из которой Аверьян расслышал только "M"dchen".

"Что? Витовд, какие ещё "женщины"?"

— У? — обратился Витовд к Эдгарду. — Я — Витовд. Не понял: что он про баб?

— Говорит, что там две безумицы. Чтоб мы их не подстрелили ненароком, — ответил дозорный. Он на ходу взглянул на свой "компас". — Так, налево и поднимаемся. Судя по всему — второй этаж. Цель в пределах двухсот метров, — и уточнил: — Двадцать метров — это тоже в пределах. Объяснять, куда по тварям стрелять, а куда — бесполезно, надо будет?

— Обойдусь.

— Что ты два стада терексов покрошил — правда? Не навет же?

— Да. Но здесь у меня с собой нет ни моей магии, ни моего элементаля.

Про Ольгетту Витовд, услышав слово "навет", на всякий случай умолчал.

— Но на Тропе ты ж не новичок?

— Нет, — хмыкнул Витовд.

— Вот и я о том.

— У меня — кроме винтовки ещё кнут. Что есть у тебя?

— Меч, лук.

По длинному коридору они не бежали, но их ходьба по скорости от лёгкого бега отличалась мало.

"А ведь Анна за ними удержалась бы в лёгкую", — с непонятным удовлетворением подумал Аверьян. Ему было спокойно, оговорка про "M"dchen" только добавляла предвкушения. Да и он нашёл себе развлечение: взгляд Витовда был прикован к дальней двери в конце коридора, а Аверьян, используя его боковое зрение, разглядывал обстановку. Прошлый раз любопытство своё он не баловал: нервы были на пределе, и в памяти не осталось ничего, но теперь... Он же в этом — уверен теперь! — будет жить. И оглядывался сейчас почти по-хозяйски.

Да, дворец он и есть дворец. Что у Елисеевых, что у Бутурлиных. Разве что здесь в глаза не била нарочитая роскошь. Цвета стен имели более сдержанные оттенки. Зато узоры паркета вились более затейливо. Но и тут тоже — давно его не натирали, давно. Наверняка всё те же чёртовы четыре года.

— Быстро! — вдруг подорвался Витовд. — За дверью перекрёсток. И там бой!

Прошлый раз Аверьян шёл по третьему этажу, но этажи, судя по наброску плана, врученного ему ведьмами, были однотипными, только на уровне второго этажа имелось по два перехода над внутренними двориками. Они подходили к первому из них.

Надо отдать должное имперцу: рывок Витовда врасплох его не застал, дверь — каждый свою половину — они распахнули одновременно. И одновременно замерли, оглядываясь и оценивая ситуацию.

Да, впереди был перекрёсток — главный путь очевидно продолжался вперёд, упираясь в точно такую же дверь, что они уже пробежали, направо уходил переход, а слева поднималась узкая межэтажная лестница. И с неё с верещанием пёрли твари.

"Вот же бл...!" — глядя на них непроизвольно выматерился бывший интеллигентный человек.

" — Это ты про кого?" — хмыкнул Витовд.

Путь монстрам преграждали две женщины, две ведьмы — Анна и Ядвига. Ядвига была вооружена коротким — чуть выше её — копьём ("— Протазан", — буднично уточнил Витовд), у Анны в обеих руках мелькало по кинжалу ("— Даги"). И женщины работали на пару.

Твари — адская помесь кабанов и псов. Морды и лапы — собачьи, хрюкающее верещание, клыки и тело — кабанов. Массивные, мощные, стремительные, страшные. Но женщины...

— Слушай, а на Земле такая скорость тела разве доступна? — изумился Витовд, поднимая винтовку.

У Аверьяна, будь он в их тандеме сейчас за ведущего, просто отпала бы челюсть. Нет, женщины двигались не со скоростью вентилятора, но со швейной машинкой, строчащей в руках профессионала, конкурировали бы уже на равных.

— Подожди, — с безнадежной усталостью Эдгард чуть задрал ствол винтовки Витовда вверх. — Может, их кто-нибудь всё-таки цапнет... Да нет, — безнадежно вздохнул он. — Шлейтеры — второй уровень всего. А эти, — барон поискал приличное слово, нашёл, но произнёс его с явной неохотой: — эти дамы и с третьим должны управляться почти на равных.

— Ты их знаешь?

Кажется, женщины их появления и не заметили. Или заметили, но сочли их за что это вернувшихся австрияков — толку от которых всё равно ни на грош (то есть ни на пфенниг). И не стали сбивать ритм лишним жестом, лишней эмоцией, даже лишним криком. В основном дралась Ядвига, прямыми ударами она сбивала шлейтеров с рывка, за счёт сумасшедшей резкости пробивала их шкуры, ломала ноги, но, когда, те валились к их ногам, доползали до них, докатывались — в дело вступала Анна. Её кинжалы пробивали глазницы, вскрывали горла, прокалывали — до сердца — грудины. И твари дохли.

— Знаю. Давно. Очень, — в три предложения произнёс три слова дозорный. — Не виделись тоже — давно. И ещё б сто лет их не видеть...

Но тут заверещало хрюканье в другом — в дальнем конце уходящего вправо перехода. А перед дамами ещё были видны четыре живые скачущие бестии. И было заметно, как не туда дёрнулась младшая.

— Анна! — рявкнула Ядвига.

— Те наши! — тут же выкрикнул Витовд и рванул к проходу.

— А-ве-рьян! — тремя слогами подчеркнула три удара кинжалами Анна.

Она вернулась в ритм боя. Витовд не стал её поправлять. Заместо того он уточнил для партнёра по своему бою:

— У тебя меч!

— Потом — да, — кивнул тот. — Но сначала...

Они оба вскинули винтовки и открыли огонь.

Витовд сразу понял, что хоть как-то уязвимы — суставы ног, брюхо. глаза. Остальной череп непробиваем. Но глаза — мелкие, и на бегу зверь их рефлекторно прикрывает нависшими надбровными дугами, мельтешение ног делает прицеливание почти невозможным, а брюхо... Попробуй до него ещё добраться!

Витовд бил по ногам. Да, попасть в их определённую точку движущейся твари — можно только по большой случайности, но твари не петляли, неслись по прямой прямо на них, силуэт каждой лапы оставался в одной и той же плоскости. Винтовка Манлихера, благодаря своему затвору, в первой мировой войне была одной из самых скорострельных. Твари преодолели недлинный навесной коридор за десять секунд. Витовд за это время успел расстрелять все пять патронов обоймы. Эдгард выстрелил два раза. Две твари с пробитыми мозгами осели на пол. У ещё одной Витовд пробил обе передние лапы, и она, визжа, кувыркалась в середине пролёта. Ещё одна ковыляла на трёх лапах. С последней — тоже лилась кровь, но скорость ей сбить почти не удалось.

Её встретил Эдгард. Первый удар — мечом, сбоку — опрокинул тварь, второй — пробил брюхо и пришпилил её к полу. Ещё одно резкое движение клинка, и она умолкла. Тут до них доковыляла трёхногая. Витовд отбросил винтовку, взмахнул кнутом, и кнутовище обкрутило обе передние лапы. Рывок — тварь опрокинулась на пол. Под удар лезвия Эдгарда. Он, не останавливаясь рванул к визжащей, обезноженной. Визжала она недолго.

Витовд в это время развернувшись, бросился, было, к ведьмам. И остановился... У них противников не осталось тоже.

19. Манок

Витовд остановился. Живых тварей не осталось, а живые ведьмы...

" — Меняемся, — подал он голос Аверьяну. — Ведьмы — твоя забота".

От неожиданности тот едва успел подхватиться, но трепыхнулся всё равно заметно.

— Витовд!-послышалось сзади. — Что дёргаешься? Тебя не задели? А то у шлейтеров на когтях неприятный яд.

Пришлось обернуться и поправить:

— Аверьян. И со мной всё нормально.

— Дочь, — послышалось с другой стороны, — ты обратила внимание, как у твоего Аверьяна опять в момент изменилась осанка? И с ним... Кто это с ним? С таким грозным окровавленным клинком? — кажется, Анна хотела возмутиться насчёт притяжательного местоимения, но Ядвига не дала возможности ей вклиниться: — Давеча мы с тобой о Блоке говорили... Так вот, словно из его стихов:

"Снится маске, снится рыцарь ...

-Тёмный рыцарь, улыбнись ...

Он рассказывает сказки,

Опершись на меч.

И за ними — тихий танец

Отдаленных встреч..."

Эдгард неспешно обошёл Аверьяна, смерил взглядом обеих женщин и неприязненно произнёс:

— И вам здрасьте... Неужели снился? Польщён. Больно уж "встречи" наши были — "отдалёнными".

— И насколько? — обратил на себя внимание Аверьян.

— Последние — два поколения тому назад, — пожал плечами бессмертный имперец.

— Сто лет прошло! А ты не обознался?! Через два-то поколения? И, Эдгард, что значит "последние"?!

— Ответ номер раз: посмотри на мамочку с дочкой и реши: много ли различий в них находишь. Ответ номер два: за всю полутысячу лет все они такие... . От прабабушки ни одну из них ты бы не отличил тоже. Только цвет глаз изредка меняется. И, Витовд, учти: кареглазые ещё хоть как-то вменяемы. Сероглазых лучше сразу обходить десятой дорогой.

— "Эдгард"... — слышав имя, ошеломлено выдохнула кареглазая Анна, которая до этого никак не могла оторваться от зрелища трупов чудовищ.

— "Витовд"? — повторилась её интонация у сероглазой Ядвиги. — Вот оно что — двоедушец! Но какая пара — двоедушец и смотритель...

— Дозорный! — с какой-то привычной безнадежностью поправил её барон. — Дозорный! И я желаю знать, что вы здесь такое учинили?! И быстро! Потому как волну четвёртого уровня вам не пережить!

— Вам тоже, — буркнула, наконец, повернувшаяся к ним Анна.

— Не факт. Будем на равных. Да и умирать мне не привыкать, — отмахнулся он. — Из-за вас — в том числе.

— Аня... — интонацией попеняла дочери Ядвига и тут же переключившись на мужчину, ответила ему: — Мы здесь поставили манок на тварей Изнанки. Манок первого уровня. Первого!

— В жилом доме?!

— В нашем доме! Первоуровневые твари Изнанки не смертоносны и вне её долго не живут. Манок должен работать где-то около часа. К утру всё бы рассеялось и упокоилось. В доме бутурлиных сразу бы вспомнили про "бутурлинскую ведьму". А прямых доказательств никто предъявить не смог бы! Пару таких ночей, и австрийцы вспомнили бы ещё, что в Вене отличное пиво. Хотя, — поморщилась она: — чтоб его выпить, пришлось бы вспомнить ещё и, какого это — опять работать.

— Хватит про австрийцев! С уровнем манка не ошибаетесь?

— Бабушка добыла. Ты её знал, — дозорный поморщился. ("...И ещё б сто лет их не видеть!" — вспомнил Аверьян.) Три поколения с ним ингредиенты для зелий добывали. И никаких проблем.

— А ты? Когда ты, лично, пользовалась им в последний раз?

— Давно. Уходила отсюда впопыхах — пришлось оставить.

— Самопроизвольных срабатываний за то время не было?

— Ну так здесь всё это время люди жили. Что здание проклято — жалоб не было. Выгнать приблудившихся пленных даже у комиссаров не получается.

" — Спроси, в чём его хранили!" — потребовал Витовд.

Окончательно провести между ними для женщин разделительную черту Аверьян возможности не упустил:

— Витовд просит уточнить о контейнере. Когда я его забирал, тот его очень насторожил.

— Ларец из арениума, — не поняла беспокойства Ядвига. — Манок же постоянно чуть фонит, вот, чтобы заблокировать излучение Изнанки...

— Ясно... — скривился Эдгард.

Он больше ничего не сказал, но фразу, про длинный волосы, которые гарантия настолько же короткому уму, прописалась на его лице отчётливо.

— Что тебе ясно?! Ларец матушка сработала. Что не так?! Раньше ничего подобного не происходило!

— Ясно, что заблокировали и давно. Раньше вы его хотя бы раз в несколько месяцев открывали, и никогда не запирали на несколько лет. На сколько? С 17-ого?

Ведьма покачала головой:

— С 906-ого.

— Сколько?! Почти пару десятилетий замкнутым держали? — и опять та же самая народная мудрость про ум и волосы пропечаталась на его лице. — Сейчас, видно, открыли дистанционно?

— Да.

— Ваше счастье. Там столько всего накопилось... Вот и рвануло, — и он повернулся к Аверьяну: — Витовд, надо идти.

— Мы с вами?.. — опять вмешалась старшая ведьма.

— Возможен четвёртый уровень. Нет.

— Спасибо.

— Отработаешь.

— Как просить будешь... — усмехнулась женщина и отступила всторону.

— Я с вами, — теперь дорогу им заступила Анна, но, напоровшись на бешеный взгляд имперца, объяснилась: — С вами я недалеко. Сразу сверну на Тропу.

— Аня!..

— Я! На! Тропу!

Мать вздохнула. И ведь даже удачи не пожелаешь — плохая примета:

— Утром жду.

— Займись хабаром, — посоветовал ей Эдгард. — Час же у тебя ещё есть. У шлейтеров особенно ценна желчь.

— У меня нет рецептов на неё!

" — У меня есть!" — раздалось в голове Аверьяна.

— Витовд обещает ... — вслух начал он.

" — Э!.. Не задаром же! И всю остальную требуху тоже пусть соберёт. И языки! И когти! Ядовитые когти!"

— У Витовда что-то из рецептов имеется. Сторгуетесь. Просит собрать, как можно больше всего. Включая языки и когти.

— Соберу, но...

— Пошли! — оборвал зачинающуюся торговлю дозорный.

И двинулся вперёд к заваленной тушами лестнице.

Аверьян сорвал свою реплику и поспешил за ним. Ядвига, пропуская их, отодвинулась ещё дальше. Анна только повернулась боком. Эдгард, равнодушно отклонившись, прошёл мимо и споро перебрался через первый завал тел. Аверьяну скопировать его не получилось: он тоже повернулся боком, но слишком близко грудь девушки, прикрытая замшевой курткой, оказалась от его груди. Нет, он не попытался изобразить нечаянное их соприкосновение, но зубы сжать — пришлось.