Мистика Александра Блока

  "Ну, да, — мысленно проворчал Аверьян. — Это для нас у извозчиков сена нет!"

  " — Так не едите вы сена!" — так же неслышно захохотал Витовд.

  Шли по коридорам дольше, чем обычно, и вышли они не туда, откуда сюда заходили — на другую улицу. И экипаж ждал их.

  Питерская зимняя ночь. Сверху ярилась луна, и темноту рассеивал не убранный с улиц снег. И ещё...

  К торцу дышла была прикреплена электрическая лампочка. И она горела. К полуночи изрядно похолодало, дыхание, вырывавшееся из ноздрей пары лошадей, сразу обращалось в пар, который лампой подсвечивался. Получался почти ровный световой круг.

  "Боже мой! — поразился Аверьян. — Настоящий "лихач". Как до революции, как до разрухи. Наверное, такого описал Блок в своих "Двенадцати":

  Снег крутит, лихач кричит,

  Ванька с Катькою летит -

  Елекстрический фонарик

  На оглобельках...

  "Дозорного" не удивило ничего, он невозмутимо подошёл к саням.

  — Барин? — обратился нему извозчик. — Куда едем?

  — Особняк Бутурлиных знаешь?

  — Это где неруси засели? Мигом домчу!

  — Контрольный срок — десять минут. За каждую сэкономленную минуту — пять долларов. Сейчас — он достал часы. — Сейчас 12-22.

  — Так садитесь!

  И только успели они плюхнуться на сиденье, как щёлкнул кнут:

  — Н-но, залётные!..

  И они понеслись. Прикрывались дерюгой пассажиры уже на ходу. Надежды Аверьяна по дороге спокойно расспросить "дозорного" не оправдались. "Снег крутит, лихач кричит". И они, вцепившись в борта, "летели"! Не до вдумчивых разговоров. Да и... Такая ностальгия, такой восторг! Он пару часов назад ехал на грузовике. Скорость автомобиля всяко больше конной пары, но разве ж сравнишь...

  — Тпр-р-р!.. — заорал ямщик, натягивая вожжи. — Прибыли! Барин, время!

  — 12-28, — улыбнулся Эдгард. — Держи двадцатку! В расчёте? Тебе же за сам вызов уже заплатили?

  — Благодарствую! Ещё надо будет — зовите! — расплылся в улыбке мужик и схватил зеленоватую бумажку. Соскочил с козел и помог размотаться из прикрывавшей их от встречного ветра дерюги. — Вам точно сюда? А то тут им, вон, вроде, не до вас...

  — Раз не до нас, значит, сюда. Свободен! — хмыкнул Эдгард. — Езжай-ка ты, братец, отсюда, а то и вправду...

  Договаривать не пришлось. Увидев, как очередная толпа мужчин с выпученными глазами вырвалась из здания, кучер дёрнул вожжами:

  — Но!

  Сани унеслись, а дозорный повернулся к Аверьяну:

  — Судя по всему, ты оказался прав.

  " — Да уж, — поддержал имперца герцог. — Как ты намедни выразился? — с нами у них был маленький пожар в большом публичном доме? Видно, на этот раз полыхнуло не слабо".

  Из арки входа продолжали выскакивать люди. Многие — кое-как одетые. Большинство, не останавливаясь, бежали дальше. Внутри раздавались выстрелы. Один из выбравшихся, в шинели, под которой была лишь майка да кальсоны, а на ботинках — не завязанные шнурки, нёсся прямо на них. Глаза его были выпучены, рот раззявлен в немом крике.

  Эдгард рукой чуть притормозил его:

  — Was ist los, Kamerad?

  ("Что случилось?" — уже привычно перевёл для Витовда на русский Аверьян.)

  Но австриец сбросил с плеча чужую руку и завопил:

  — Da ist ein Biest! Flieht!!

  ("Там чудовища! Спасайтесь!")

  Его ноги заскользили на зимнем тротуаре, он замахал руками, поймал равновесие и понёсся дальше.

  — Мы на месте, — сделал вывод дозорный. — Витовд?

  — Ему ещё рано. Не беспокойся. Взаимодействовать мы уже натренировались. Скажи, чего нам ждать?

  — Идём!

  Он резко двинулся навстречу потоку людей. Внешне казалось, что пёр, как ледокол, разбрасывая встречных, но Аверьян видел, что те сами отпрыгивали по сторонам. И он просто следуя в его кильватере, слушал. А тот говорил. Негромко, но, странное дело, Аверьян со спины отчётливо разбирал каждое слово.

  — Имеем прорыв Изнанки. Для простоты, Изнанка — это другой мир. Из него прут его твари. Поначалу не очень серьёзные. Но не успеем закрыть, пойдут монстры из глубины. В данном случае — до 4-ого уровня. Тогда будут жертвы. Против твари 5-ого уровня мы не выстоим. Я уйду на перерождение. Твой Витовд — на второе пожизненное. Ты умрёшь. После моего ухода включится механизм блокировки прорыва. Накроет весь этот квартал. Полная зачистка органики. Живых не останется вообще.

  — Взрыв?

  — Может быть. А может — море же рядом — прокатится цунами. Может — землетрясение и провал. Помпеи накрыло пеплом. Гоморру сожгло без всяких изысков. Там и тогда всё свалили на злых богов, здесь — придумают испытание сверхбомбы. Или вспомнят пророчество: "Месту сему быть пусту!" — и раздумчиво добавил: — Большевики похоронят "колыбель революции" с удовольствием. Почему-то они Питер не любят.

  Они уже добрались до входного холла. Будка проходной была уже пустой, а из коридора им навстречу высыпала очередная толпа. Эти были с оружием? и у них имелось какое-то подобие строя. Но сильнее пороха от них разило ужасом.

  — Nein nein nein nein, wartet! — закричал в их сторону один, чуть менее других трясущийся, и чуть более других злой. Офицер? — Diese Kreaturen nehmen keine Kugeln!

  "Стойте, их не берут пули!" — перевёл Аверьян.

  — Das ist doch Bl"dsinn! — ("Чушь!") — Gewehr! — требовательно протянул руку к ним Эдгард. — Zwei!

  "Требует две винтовки".

  — Schnell!

  "Быстро!"

  И опять сработала немецкая дисциплина. Один офицер почуял перед собой старшего по званию, который в общей панике бегства пытается навести порядок. Или хотя бы прикрыть отступающих. Он вырвал из рук двоих своих солдат по винтовке и передал их Эдгарду. Мало того, он приказал, те отдали и свои подсумки с патронами.

  " — Меняемся!" — тут же потребовал Витовд.

  "Да, мой командир!" — буркнул Аверьян.

  И, когда один аристократ бросил другому винтовку, Витовд уверено перехватил её, передёрнул затвор, снарядил полную обойму. И ухмыльнулся:

  — Винтовка Манлихера... Вот, теперь повоюем!

  — Viel Gl"ck! — послышалась им в спину.

  — О, моя госпожа любит развлечения! — без всякого перевода понял, что ему пожелали, серый герцог.

  Но потребовался перевод другой фразы, из которой Аверьян расслышал только "M"dchen".

  "Что? Витовд, какие ещё "женщины"?"

  — У? — обратился Витовд к Эдгарду. — Я — Витовд. Не понял: что он про баб?

  — Говорит, что там две безумицы. Чтоб мы их не подстрелили ненароком, — ответил дозорный. Он на ходу взглянул на свой "компас". — Так, налево и поднимаемся. Судя по всему — второй этаж. Цель в пределах двухсот метров, — и уточнил: — Двадцать метров — это тоже в пределах. Объяснять, куда по тварям стрелять, а куда — бесполезно, надо будет?

  — Обойдусь.

  — Что ты два стада терексов покрошил — правда? Не навет же?

  — Да. Но здесь у меня с собой нет ни моей магии, ни моего элементаля.

  Про Ольгетту Витовд, услышав слово "навет", на всякий случай умолчал.

  — Но на Тропе ты ж не новичок?

  — Нет, — хмыкнул Витовд.

  — Вот и я о том.

  — У меня — кроме винтовки ещё кнут. Что есть у тебя?

  — Меч, лук.

  По длинному коридору они не бежали, но их ходьба по скорости от лёгкого бега отличалась мало.

  "А ведь Анна за ними удержалась бы в лёгкую", — с непонятным удовлетворением подумал Аверьян. Ему было спокойно, оговорка про "M"dchen" только добавляла предвкушения. Да и он нашёл себе развлечение: взгляд Витовда был прикован к дальней двери в конце коридора, а Аверьян, используя его боковое зрение, разглядывал обстановку. Прошлый раз любопытство своё он не баловал: нервы были на пределе, и в памяти не осталось ничего, но теперь... Он же в этом — уверен теперь! — будет жить. И оглядывался сейчас почти по-хозяйски.

  Да, дворец он и есть дворец. Что у Елисеевых, что у Бутурлиных. Разве что здесь в глаза не била нарочитая роскошь. Цвета стен имели более сдержанные оттенки. Зато узоры паркета вились более затейливо. Но и тут тоже — давно его не натирали, давно. Наверняка всё те же чёртовы четыре года.

  — Быстро! — вдруг подорвался Витовд. — За дверью перекрёсток. И там бой!

  Прошлый раз Аверьян шёл по третьему этажу, но этажи, судя по наброску плана, врученного ему ведьмами, были однотипными, только на уровне второго этажа имелось по два перехода над внутренними двориками. Они подходили к первому из них.

  Надо отдать должное имперцу: рывок Витовда врасплох его не застал, дверь — каждый свою половину — они распахнули одновременно. И одновременно замерли, оглядываясь и оценивая ситуацию.

  Да, впереди был перекрёсток — главный путь очевидно продолжался вперёд, упираясь в точно такую же дверь, что они уже пробежали, направо уходил переход, а слева поднималась узкая межэтажная лестница. И с неё с верещанием пёрли твари.

  "Вот же бл...!" — глядя на них непроизвольно выматерился бывший интеллигентный человек.

  " — Это ты про кого?" — хмыкнул Витовд.

  Путь монстрам преграждали две женщины, две ведьмы — Анна и Ядвига. Ядвига была вооружена коротким — чуть выше её — копьём ("— Протазан", — буднично уточнил Витовд), у Анны в обеих руках мелькало по кинжалу ("— Даги"). И женщины работали на пару.

  Твари — адская помесь кабанов и псов. Морды и лапы — собачьи, хрюкающее верещание, клыки и тело — кабанов. Массивные, мощные, стремительные, страшные. Но женщины...

  — Слушай, а на Земле такая скорость тела разве доступна? — изумился Витовд, поднимая винтовку.

  У Аверьяна, будь он в их тандеме сейчас за ведущего, просто отпала бы челюсть. Нет, женщины двигались не со скоростью вентилятора, но со швейной машинкой, строчащей в руках профессионала, конкурировали бы уже на равных.

  — Подожди, — с безнадежной усталостью Эдгард чуть задрал ствол винтовки Витовда вверх. — Может, их кто-нибудь всё-таки цапнет... Да нет, — безнадежно вздохнул он. — Шлейтеры — второй уровень всего. А эти, — барон поискал приличное слово, нашёл, но произнёс его с явной неохотой: — эти дамы и с третьим должны управляться почти на равных.

  — Ты их знаешь?

  Кажется, женщины их появления и не заметили. Или заметили, но сочли их за что это вернувшихся австрияков — толку от которых всё равно ни на грош (то есть ни на пфенниг). И не стали сбивать ритм лишним жестом, лишней эмоцией, даже лишним криком. В основном дралась Ядвига, прямыми ударами она сбивала шлейтеров с рывка, за счёт сумасшедшей резкости пробивала их шкуры, ломала ноги, но, когда, те валились к их ногам, доползали до них, докатывались — в дело вступала Анна. Её кинжалы пробивали глазницы, вскрывали горла, прокалывали — до сердца — грудины. И твари дохли.

  — Знаю. Давно. Очень, — в три предложения произнёс три слова дозорный. — Не виделись тоже — давно. И ещё б сто лет их не видеть...

  Но тут заверещало хрюканье в другом — в дальнем конце уходящего вправо перехода. А перед дамами ещё были видны четыре живые скачущие бестии. И было заметно, как не туда дёрнулась младшая.

  — Анна! — рявкнула Ядвига.

  — Те наши! — тут же выкрикнул Витовд и рванул к проходу.

  — А-ве-рьян! — тремя слогами подчеркнула три удара кинжалами Анна.

  Она вернулась в ритм боя. Витовд не стал её поправлять. Заместо того он уточнил для партнёра по своему бою:

  — У тебя меч!

  — Потом — да, — кивнул тот. — Но сначала...

  Они оба вскинули винтовки и открыли огонь.

  Витовд сразу понял, что хоть как-то уязвимы — суставы ног, брюхо. глаза. Остальной череп непробиваем. Но глаза — мелкие, и на бегу зверь их рефлекторно прикрывает нависшими надбровными дугами, мельтешение ног делает прицеливание почти невозможным, а брюхо... Попробуй до него ещё добраться!

  Витовд бил по ногам. Да, попасть в их определённую точку движущейся твари — можно только по большой случайности, но твари не петляли, неслись по прямой прямо на них, силуэт каждой лапы оставался в одной и той же плоскости. Винтовка Манлихера, благодаря своему затвору, в первой мировой войне была одной из самых скорострельных. Твари преодолели недлинный навесной коридор за десять секунд. Витовд за это время успел расстрелять все пять патронов обоймы. Эдгард выстрелил два раза. Две твари с пробитыми мозгами осели на пол. У ещё одной Витовд пробил обе передние лапы, и она, визжа, кувыркалась в середине пролёта. Ещё одна ковыляла на трёх лапах. С последней — тоже лилась кровь, но скорость ей сбить почти не удалось.

  Её встретил Эдгард. Первый удар — мечом, сбоку — опрокинул тварь, второй — пробил брюхо и пришпилил её к полу. Ещё одно резкое движение клинка, и она умолкла. Тут до них доковыляла трёхногая. Витовд отбросил винтовку, взмахнул кнутом, и кнутовище обкрутило обе передние лапы. Рывок — тварь опрокинулась на пол. Под удар лезвия Эдгарда. Он, не останавливаясь рванул к визжащей, обезноженной. Визжала она недолго.

  Витовд в это время развернувшись, бросился, было, к ведьмам. И остановился... У них противников не осталось тоже.

  19. Манок

  Витовд остановился. Живых тварей не осталось, а живые ведьмы...

  " — Меняемся, — подал он голос Аверьяну. — Ведьмы — твоя забота".

  От неожиданности тот едва успел подхватиться, но трепыхнулся всё равно заметно.

  — Витовд!-послышалось сзади. — Что дёргаешься? Тебя не задели? А то у шлейтеров на когтях неприятный яд.

  Пришлось обернуться и поправить:

  — Аверьян. И со мной всё нормально.

  — Дочь, — послышалось с другой стороны, — ты обратила внимание, как у твоего Аверьяна опять в момент изменилась осанка? И с ним... Кто это с ним? С таким грозным окровавленным клинком? — кажется, Анна хотела возмутиться насчёт притяжательного местоимения, но Ядвига не дала возможности ей вклиниться: — Давеча мы с тобой о Блоке говорили... Так вот, словно из его стихов:

  "Снится маске, снится рыцарь ...

  -Тёмный рыцарь, улыбнись ...

  Он рассказывает сказки,

  Опершись на меч.

  И за ними — тихий танец

  Отдаленных встреч..."

  Эдгард неспешно обошёл Аверьяна, смерил взглядом обеих женщин и неприязненно произнёс: