Мистика Александра Блока

  — И вам здрасьте... Неужели снился? Польщён. Больно уж "встречи" наши были — "отдалёнными".

  — И насколько? — обратил на себя внимание Аверьян.

  — Последние — два поколения тому назад, — пожал плечами бессмертный имперец.

  — Сто лет прошло! А ты не обознался?! Через два-то поколения? И, Эдгард, что значит "последние"?!

  — Ответ номер раз: посмотри на мамочку с дочкой и реши: много ли различий в них находишь. Ответ номер два: за всю полутысячу лет все они такие... . От прабабушки ни одну из них ты бы не отличил тоже. Только цвет глаз изредка меняется. И, Витовд, учти: кареглазые ещё хоть как-то вменяемы. Сероглазых лучше сразу обходить десятой дорогой.

  — "Эдгард"... — слышав имя, ошеломлено выдохнула кареглазая Анна, которая до этого никак не могла оторваться от зрелища трупов чудовищ.

  — "Витовд"? — повторилась её интонация у сероглазой Ядвиги. — Вот оно что — двоедушец! Но какая пара — двоедушец и смотритель...

  — Дозорный! — с какой-то привычной безнадежностью поправил её барон. — Дозорный! И я желаю знать, что вы здесь такое учинили?! И быстро! Потому как волну четвёртого уровня вам не пережить!

  — Вам тоже, — буркнула, наконец, повернувшаяся к ним Анна.

  — Не факт. Будем на равных. Да и умирать мне не привыкать, — отмахнулся он. — Из-за вас — в том числе.

  — Аня... — интонацией попеняла дочери Ядвига и тут же переключившись на мужчину, ответила ему: — Мы здесь поставили манок на тварей Изнанки. Манок первого уровня. Первого!

  — В жилом доме?!

  — В нашем доме! Первоуровневые твари Изнанки не смертоносны и вне её долго не живут. Манок должен работать где-то около часа. К утру всё бы рассеялось и упокоилось. В доме бутурлиных сразу бы вспомнили про "бутурлинскую ведьму". А прямых доказательств никто предъявить не смог бы! Пару таких ночей, и австрийцы вспомнили бы ещё, что в Вене отличное пиво. Хотя, — поморщилась она: — чтоб его выпить, пришлось бы вспомнить ещё и, какого это — опять работать.

  — Хватит про австрийцев! С уровнем манка не ошибаетесь?

  — Бабушка добыла. Ты её знал, — дозорный поморщился. ("...И ещё б сто лет их не видеть!" — вспомнил Аверьян.) Три поколения с ним ингредиенты для зелий добывали. И никаких проблем.

  — А ты? Когда ты, лично, пользовалась им в последний раз?

  — Давно. Уходила отсюда впопыхах — пришлось оставить.

  — Самопроизвольных срабатываний за то время не было?

  — Ну так здесь всё это время люди жили. Что здание проклято — жалоб не было. Выгнать приблудившихся пленных даже у комиссаров не получается.

  " — Спроси, в чём его хранили!" — потребовал Витовд.

  Окончательно провести между ними для женщин разделительную черту Аверьян возможности не упустил:

  — Витовд просит уточнить о контейнере. Когда я его забирал, тот его очень насторожил.

  — Ларец из арениума, — не поняла беспокойства Ядвига. — Манок же постоянно чуть фонит, вот, чтобы заблокировать излучение Изнанки...

  — Ясно... — скривился Эдгард.

  Он больше ничего не сказал, но фразу, про длинный волосы, которые гарантия настолько же короткому уму, прописалась на его лице отчётливо.

  — Что тебе ясно?! Ларец матушка сработала. Что не так?! Раньше ничего подобного не происходило!

  — Ясно, что заблокировали и давно. Раньше вы его хотя бы раз в несколько месяцев открывали, и никогда не запирали на несколько лет. На сколько? С 17-ого?

  Ведьма покачала головой:

  — С 906-ого.

  — Сколько?! Почти пару десятилетий замкнутым держали? — и опять та же самая народная мудрость про ум и волосы пропечаталась на его лице. — Сейчас, видно, открыли дистанционно?

  — Да.

  — Ваше счастье. Там столько всего накопилось... Вот и рвануло, — и он повернулся к Аверьяну: — Витовд, надо идти.

  — Мы с вами?.. — опять вмешалась старшая ведьма.

  — Возможен четвёртый уровень. Нет.

  — Спасибо.

  — Отработаешь.

  — Как просить будешь... — усмехнулась женщина и отступила всторону.

  — Я с вами, — теперь дорогу им заступила Анна, но, напоровшись на бешеный взгляд имперца, объяснилась: — С вами я недалеко. Сразу сверну на Тропу.

  — Аня!..

  — Я! На! Тропу!

  Мать вздохнула. И ведь даже удачи не пожелаешь — плохая примета:

  — Утром жду.

  — Займись хабаром, — посоветовал ей Эдгард. — Час же у тебя ещё есть. У шлейтеров особенно ценна желчь.

  — У меня нет рецептов на неё!

  " — У меня есть!" — раздалось в голове Аверьяна.

  — Витовд обещает ... — вслух начал он.

  " — Э!.. Не задаром же! И всю остальную требуху тоже пусть соберёт. И языки! И когти! Ядовитые когти!"

  — У Витовда что-то из рецептов имеется. Сторгуетесь. Просит собрать, как можно больше всего. Включая языки и когти.

  — Соберу, но...

  — Пошли! — оборвал зачинающуюся торговлю дозорный.

  И двинулся вперёд к заваленной тушами лестнице.

  Аверьян сорвал свою реплику и поспешил за ним. Ядвига, пропуская их, отодвинулась ещё дальше. Анна только повернулась боком. Эдгард, равнодушно отклонившись, прошёл мимо и споро перебрался через первый завал тел. Аверьяну скопировать его не получилось: он тоже повернулся боком, но слишком близко грудь девушки, прикрытая замшевой курткой, оказалась от его груди. Нет, он не попытался изобразить нечаянное их соприкосновение, но зубы сжать — пришлось.

  Три туши перекрывали неширокий проход полностью. Оттащить? — да каждая наверняка больше центнера весит!

  "— Некогда! — понял его колебания Витовд. — Совсем!"

  И Аверьян , предлагая помощь, просто протянул девушке руку.

  Анна колебалась не больше секунды. Цепко взялась за ладонь и бестрепетно наступила на тушу. Перешли. Потом были следующие туши, потом следующие. Когда их не осталось, ладонь девушки всё равно осталась в его ладони.

  На середине нижнего пролёта, Аверьян увидел: на лестничной площадке меж лестничными пролётами словно грязная клякса расплылась. Не на полу — прямо в воздухе, вертикально, в полуметре над полом. Пространство, ограниченное рваными краями, дрожало мусорной мутью, по нему пробегали волны мглы и мельтешили грязные радуги, исполненные сотней оттенков пыли. Он непроизвольно сжал ладонь.

  — Мама рассказывала, должно было быть не так — почти точный круг меньше метра в диаметре. А тут — он ещё и раза в полтора больше, — и без паузы: — В комиссариате это Витовд был?

  — Да. Комиссарша его сразу — ещё на карнавале — впечатлила. Танцевал с ней тоже он. Я её терпеть не могу. Впрочем, раньше она мне отвечала взаимностью. А с ним у нас сразу сложился договор: с нею — только он, с вами он не вмешивается. Никак!

  " — Э, не тормози! Потом наболтаетесь, — вмешался Витовд, — когда вернёмся, — и добавил: — Если она вернётся. Тропа — всегда на пределе сил. Даже у нас жертвы постоянны. Здесь наверняка того хуже".

  Но Аверьян и не задерживался. Когда Витовд свою реплику закончил, они уже стояли на площадке.

  — Так, объясняю, — чуть занудливо проговорил Эдгард: — Границ перидрома касаться нельзя, может отрезать касаемое. Придётся прыгать. Аверьян, не уступишь место Витовду?

  — Справлюсь.

  — Ну-ну, — хмыкнул дозорный. — Тебя ждёт сюрприз. Девушка?

  — Анна. Исполню. Что с той стороны?

  — Изнанка же. Будь готова сразу вступить в бой. Особенно ты. Про своих зверей помнишь?

  — Да.

  — Мы пойдём первыми. Тебя примем. И уж не дёргайся.

  Было видно, как девушке хотелось отказаться от помощи, но она сдержалась:

  — Не буду.

  Первым прыгнул Эдгард. Спокойно, почти с места. Как через невысокую загородку перешагнул. Только голову к груди сильно прижал.

  Аверьян пригляделся к проходу — к перидрому, как его окрестил Эдгард. Вообще-то, данный термин обозначает проход меж стеной здания и колоннами, вот только на проход то, что маячило перед ним, походило слабо. Его рваные края внезапно напомнили огромную раскрытую пасть акулы...

  "Так считаем это не сужением внешних границ, а расширением внутреннего контура, и не обращаем на него внимания. Оставшейся дыры — метр на почти два — нам хватит!"

  Он отошёл к краю площадки, короткий разбег и прыжок, согнувшись и поджавшись!

  Главным сюрпризом оказалось то, что на той стороне приземлился уже Витовд. Ну, а остальное... Поляна в лесу, вечер и... И это была не Земля. Непонятно, что вызывало такое ощущение — чуть не такой запах? Незнакомые деревья? — но чувство это было непреодолимо. А, может, всё дело в не совпадающем с солнечным спектром лучей местного светила? Чуть-чуть , на грани восприятия?

  Но об этом потом , сначала:

  "Витовд! Как так?!"

  " — Изнанка. Здесь преобладать буду я. Не волнуйся: вернёмся — вернётся и твоё главенство".

  — Витовд, приготовься. Сейчас эта девица выскочит... Поддержать, чтоб не сломала себе что-нибудь, не вывихнула, может потребоваться. В четыре руки работать будем.

  Но девица удивила: в перидром она прыгнула, словно в воду рыбкой нырнула. Приземлилась сначала на руки, тут же ушла в кувырок, поднялась. Победно взглянула на мужчин, улыбнулась:

  — Я же говорила, что справлюсь! Я... — она замолчала, разглядывая рукава. — Зеркала ни у кого нет?

  Эдгард хмыкнул:

  — Какие же вы все одинаковые! — зеркало тут же оказалось у него в руках, он протянул его Анне.

  "Откуда? Откуда он его взял? Да и меч раньше..." — изумился Аверьян. — А она? В чём она?"

  " — У него — экстрамерное хранилище, наверняка. А она... Ты лучше на себя посмотри".

  Он опустил голову и полюбовался. И Аверьян его глазами увидел свою одежду... Тут же взглянул на Эдгарда, на Анну, сравнил... Нет, каждый был одет по-своему, но всё их нынешнее одеяние словно вышло из одной мастерской. Как бы ни из средневековой. Не брюки, а плотные штаны, не пиджаки, а колеты, не пальто, а кожаные с металлическими набивками куртки чуть выше колен. И чуть ниже колен — сапоги.

  На Анне всё было почти таким же, но на спине куртки — вышивка. Да и сама куртка — чуть более плотно облегала тело, не пряча фигуру. И когда она вскинула руку, из-под рукава показался массивный браслет. И в ушах горели золотом серьги. С той стороны их не было.

  — Не люблю штаны, — пробормотала она. — Не люблю наряжаться мужиком!

  — Эдгард у тебя для Привратника ничего, часом, нет? — не стал к ней прислушиваться Витовд.

  — Ничего — это что?

  — Мешочка кофе, бутылки бренди... Ну хоть шоколадки!

  — Точно! Хорошо, что напомнил! Вот... — достал он полотняный мешочек. Сантиметров двадцать на пятнадцать, красный с чёрной безыскусно простой вышивкой — что-то вроде непритязательного орнамента. — Пойдёт, он оценит. Китайский чай. Из императорского Сада. Там всего восемнадцать кустов. Здесь годовой сбор. Анна, передашь от нас привет... — кинул он ей мешочек. — И, Анна, время! А у тебя до сих пор нет оружия!

  — Знаю! Передам, — перехватив мешочек и опустив его в карман куртки, она тут же кинула ему его зеркало. — Возвращаю!

  Да, парные даги, которые были при ней на той стороне, здесь исчезли. Эдгард перехватил стекло, и оно пропало, а вместо в ладони показался тот компас, что привёл их к особняку Бутурлиных.

  — Пошли? — повернулся он к Витовду.

  — Тридцать секунд. Хочу посмотреть на её зверя.

  — У них чаще всего змеи или кошки.

  "Кошки?" — изумился Аверьян.

  " — Пумы с пантерами — тоже кошки. Только большие. А тигры и львы — коты", — хмыкнул Витовд. — И тоже немаленькие", — а вслух продолжил расспрос:

  — А оружие какое?

  — Копья. Самые разные. От европейских протазанов, до японских яри... О, вон, смотри, и десяти секунд не прошло...

  — Как же я их ненавижу! — прошипел Витовд.

  И Аверьян его глазами увидел тварь тоже. Но именно — его глазами. Сам бы он мог эту тварь и не заметить. Ведь, не говоря уж о том, что её извивы были совершенно бесшумны, ничто в её движении не сопровождалось ни колыханием травы, ни, тем более, дёрганьем веток. Здоровенная, но она буквально протекала сквозь поляну, как словно только зачинающийся ручей.

  Аверьян читал, что в Амазонии есть гигантские змеи — анаконды. До полутора десятков метров длиной. Скользившая меж трав гадина, по шкуре которой, как по металлу, бегали солнечные всполохи, была всего метра на три. Всего?!

  "Помоги ей!" — мысленно выкрикнул Аверьян.

  " — Бесполезно. Тварь для нас бестелесна. Кстати, обратное неверно. В общем, здесь для начала каждый должен сам одолеть своего зверя. И хорошо, если одного... Ну и эта, — он оценивающе оглядел на скользящее в траве тело, — ещё ничего... Девочка никакого чудовища вырастить пока не сподобилась. Кстати, в этом одна из причин, почему с выходом на Тропу стараются особо не затягивать. Да и ей мы уже чуть помогли: Эдгард напомнил, что именно нужно искать..."

  — А-а-а! — тут закричала Анна и рванулась с места. И в этом визге не было страха, а звенело торжество.

  — Всторону, всторону! — выкрикнул и Эдгард. — Мы сейчас окажемся на пути гада! А нам некогда!

  Он явно понял, куда кинулась девушка — к диковинному кусту, смахивающем на орешник, но усыпанным цветами... Шиповник? У шиповника лепестки в один ряд. Розы?! Таких размеров?

  Витовд не заморачивался размышлениями Аверьяна — он поспешил, вслед за Эдгардом, который, кинув взгляд на компас, определился с направлением и перешёл на бег. Они добежали уже до первых огромных деревьев, когда сзади опять раздалось торжествующее:

  — А-а-а!..

  Почти синхронно оглянулись. Анна кричала, вздев над головой найденное оружие.

  — Вот же счастье привалило, — откомментировал Эдгард.

  — Счастье? Двухклинковая глефа? Она себя ею не зарежет?

  — Утром узнаем. Некогда! — он отвернулся и побежал дальше. — И знал бы ты, какие они все живучие! А глефа... — он перевёл дыхание, но бега не притормозил. — Сколько лет тем наставлениям, по которым тебя учили клинковому бою?

  — Да не помню! Может, шестьсот, может — девятьсот.

  — Здешняя Русь моложе... Так что её наставлениям лет четыреста-пятьсот, — и поморщился: — Пару глав туда вписать и с меня стребовали. Больше по восточному оружию. Но в домонгольской Руси, чтоб ты знал, сакральными были не мечи, а как раз копья.

  — Она — девочка!

  — У них все — девочки... Вот ни разу не слышал про второго ребёнка. Посмотреть бы... Может, мальчик, наконец, появился бы... — он с разбега перемахнул через торчащую из-под земли корягу, дождался, когда Витовд подравняется и продолжил: — Аверьян, не волнуйся особо, управится! Цель одиночная, второго уровня... Если с такой не сладит, чего вообще лезла?! Да и старшая не пустила б. Другое интересно: снять со змеи шкуру и прихватить с собой у неё ума хватит?