— А какой у них там радиус действия? — спросил Матвей. — Чтобы целую планету так забить — надо ядерное ЭМИ, ну и стойкая к ЭМИ электроника и у меня дома уже для военных систем стандарт.
— Ядерные. И это не анти-военная система.
— Анти-гражданская? — удивился Матвей. — В смысле, гражданскую электронику выносит, а военную нет?
Ириса кивнула.
— А смысл тогда? Стреляют-то военные.
— Террор. Воевать сторки не очень-то любят — потери же, да и грабить потом уже нечего. А вот запугать врага и заставить сдаться — другое дело. Особенно мьюри, которые и так не сильно храбрые. И помирать не спешат.
— У народа сгорают смартфоны, он впадает в панику и сдается тем, у кого смартфоны есть? — предположил Матвей.
— Не только. Дома света нет и тепла — у нас же "умный дом", да и энергостанции выбило. Воевать... ну можно, только смысл, если в тылу везде уже паника и гуманитарная катастрофа? А тут ещё и жертвы будут, и чем дальше — тем больше.
— И что в добычу грабить, если все смартфоны-ноуты-игровые приставки сгорели? — спросил Матвей.
Ириса ухмыльнулась.
— "Гуманитарные единицы", как сами мьюри говорят. Рабов, то есть. Поэтому слаборазвитые расы в наш Союз обычно очень хотят, а не к сторкам или мьюри.
— И что это даёт? — спросил Антон.
Ириса удивлённо взглянула на него.
— Что даёт Союз? Право просить военную помощь — вообще, это взаимная оборона, но понимается очень широко.
— Профилактические удары? — предположил Серый.
— Бывает и так.
— Было сочтено, что эта цивилизация может представлять угрозу, и потому мы её уничтожили?
Ириса поморщилась.
— Нет, не так. Но базы агрессоров, которые ОПЯТЬ лезть собираются — да. Плюс право просить помощь при катастрофах. Реально первые два пункта вообще на автомате, и помогают обычно без вопросов и без денег совсем. Плюс свободная миграция граждан и смена гражданства — нужно просто экзамен по отличиям сдать, чтобы иметь политические права, но его можно сдавать сколько хочешь, и это жестко контролируется, Советом Разума в том числе. Плюс помощь в гармоничном развитии всего возможного потенциала. Плюс защита граждан в других мирах Союза, особенно слабых.
— Потому что в сильных не выходит? — насмешливо спросил Андрей.
— Потому что там — не надо. Там милиция очень хорошо работает, и суд не кенгуровый. Например за рабство официально — ВМСЗ, читать Совет Разума примет меры. На это при СР есть Координационный Штаб Обороны и его подразделение — Корпус Разведки. Есть Исследовательский Координационный Совет, Совет Звездоплавания — координация исследований космоса, Совет Горя и Радости — этический анализ действий остальных органов Союза, часто споры. По уставу может отдать приказ о вмешательстве во внутренние дела члена Союза. Единственные, кто могут. Не делали почти никогда, но могут неофициально вмешаться. Плюс Совет Взаимодействия — координация внешней политики. Плюс его спецотдел "Гибридная рабочая группа" — эти по Йенно Мьюри. Секция Контакта — часть Совета Звездоплавания. Занимается протоколами Первого Контакта и подготовкой, а также первоначальными дипломатическими вопросами. Плюс Отдел Особых Обстоятельств, который, по сути, нарушает правила про невмешательство, но тихо. Работает в контакте с соответствующими структурами КШО.
— А слабые миры тогда откуда? — спросил Антон.
— Не все миры Союза из развитого капитализма — хотя большинство.
— Есть которые прямо от первобытного коммунизма перешли к научному? — спросил Серый. — Возможно, с небольшой помощью извне.
— Не первобытного, но с феодализма — было. Коммунизм в Союзе чётко выделен — официальная власть народа и неофициальная тоже, подчинение личности интересам общества, частной собственности на землю и ресурсы нет, и это — критерием. Вообще, приоритет интересов общества — главный критерий. Есть ещё ассоциированные члены Союза — 2/3 членов Союза согласны, что стоит принять, потому что по сути это коммунизм, но нет выполнения каких-то формальных критериев.
— Как тогда стать членом Союза? — спросил Антон.
Ириса пожала плечами.
— Выполнять базовые критерии коммунистической цивилизации, плюс 2/3 голосов членов Союза "за". И всё.
— А есть ещё какие-то критерии? — спросил Андрей.
— Есть. Открытая информация и способы воздействия на власть, которые автоматически доступны всем, кроме гостей и вообще посторонних. Особенно если это вещи из серии "гражданин может ознакомиться с... если подаст запрос", но там достаточно эффективные меры защиты.
— От возможных сатрапов режима?
— От того, чтобы злоупотребляли. Право голоса — у всех, кто нормально изучал обществоведение и принципы построения своего общества, в школе или потом.
— А кто плохо изучал, тот не голосует? — спросил Антон. — Ибо не сдал избирательный экзамен?
— Да. Но можно сколько угодно раз пересдавать. Просто право голоса с задержкой после экзамена даётся, в десять лет. Чтобы товарищ в обществе освоился и голосовал не совсем наугад всё же. Также есть несколько вариантов гражданства. Точнее, есть гражданство Союза и приближенные к нему статусы, и несколько вариантов присяги — в некоторых "приближенных" случаях её вообще нет.
— Рабы не клянутся? — спросил Серый.
Ириса смутилась.
— Ну, не так. Если товарищ не имеет права голосовать, то и права клятвы давать тоже.
— И решать, что ему делать? — догадался Антон.
Ириса пожала плечами.
— Свобода — это осознанная необходимость.
— Вышестоящие товарищи лучше знают, что полезно, и мы делаем то, что они скажут и если скажут, а то прилетит флаер скорой психиатрической помощи. Это уже как бы не вполне коммунизм, а что-то другое, — буркнул Антон.
— Это конкретно так товарищ воспринимает и считает что это — неправильно, — фыркнула Ириса. — Что там реально прилетает — вопрос отдельный. Вообще, в Союзе есть два типа коммунизма: более-менее мягкий — воспитание и свобода, это классический вариант, и жесткий — где мягкие псимоды и всё такое. И частной собственности вообще нет. Точнее, на предметы личной гигиены есть статус — выделено в пользование, а потом уничтожить.
— Но не отдать врагу? — насмешливо спросил Андрей. — А то ж будут ходить вокруг буржуи, подбирать выброшенные зубные щетки, а потом ими спекулировать.
— У нас, Аниу, такой дикости нет. Личные вещи сколько угодно можно. Техника — просто заказываем, кто угодно может, просто не всем надо. Дворец на сто комнат — служба соцконтроля задаст вопросы, но в общем-то можно и построить, если очень надо.
— А у других даже личные зубные щетки нельзя? — не унимался Матвей.
Ириса усмехнулась.
— Нет. Точнее можно, но потом в расход щетку.
— Расстрелять её из личного нагана? — насмешливо предположил Серый.
— Нет. Это не у нас, — Ириса начала злиться. — У нас хоть дворец можно. Правда вот роботов для постройки будет сложно получить. Жажда обладания — это психическая болезнь. Опасная.
— Тогда товарищу не дворец должны дать, а галоперидола в попу, — сказал Андрей.
Ириса кивнула.
— Да, бывает и такое.
— Это когда психиатрическая помощь прилетает? — спросил Антон. — А милиция у вас не прилетает?
Ириса смутилась.
— Ну, вообще-то прилетает. Но только когда товарищ начинает бросаться с ножом на картины великих художников, витрины бить и выражаться.
— Это в действительности или на самом деле? — ехидно спросил Матвей.
Ириса вдруг улыбнулась.
— В действительности картины великих художников бывают из серии "это дешевле, чем новые обои". На самом деле иногда хватает жалоб общественности, что товарищ заговаривается, занимается дегенеративным искусством и вообще смотрит как-то странно. Не факт, что прилетают ну прям всегда, но бывает. Бывает, что прилетают к товарищам, которые жалуются, что сосед просверлил им дырку в стене и пускает сквозь неё отравляющих газов. Всякое бывает.
— А если товарищ в основах строя сомневается? — спросил Антон. — Что тогда прилетит? Ракета?
Ириса фыркнула.
— Нет. Но консультанты вполне могут прилететь. Галоперидол колоть не будут, но сову разъяснят... или просто встретится дева, которая побеседует и попробует понять степень проблемы, а потом доложит. Корочки не покажет.
— Но есть? — спросил Серый. — И если товарищ будет плохо себя вести — то таки предъявит?
— Не предъявит, но учтёт в докладе. В большинстве миров Союза это часть службы общественного здоровья. Реально будут разбираться и пробовать помочь, хотя может и скажут, что такие таланты лучше реализовать вне Союза или что могут помочь с лечением.
— А откуда берутся такие? — спросил Антон.
— Брак в воспитании, — Ириса вздохнула. — Разобраться, почему все методы не со всеми работают так и не смогли, только поняли, что люди — отличаются.
— Наверное, не такие уж хорошие методы, — предположил Серый.
— Может быть, — Ириса пожала плечами. — Я, знаешь, не успела это толком изучить.
— Зато вылечить там могут всех, — заметил Матвей.
Ириса быстро взглянула на него.
— Вот теперь вижу, что у тебя между ушей — сквозная дырка. Служба Здоровья всегда старается получить добровольное согласие, если вообще есть возможность его получить.
— Добровольное — это "паяльник из попы уберите пожалуйста" или добровольное? — насмешливо спросил Андрей.
Ириса пожала плечами.
— Даже если человек явно неадекватен — согласие стараются получить от близких хотя бы.
— А если человек не разделяет идеологию? Коррекцию получит? — спросил Матвей.
Ириса вновь пожала плечами.
— Может, если захочет. Но вообще-то мы не делаем из диссидентов проблемы. Даже есть договоренности с мьюри о нормальной эмиграции. В оба конца кстати работает.
— И к вам своих тоже отпускают? — удивился Антон.
— Конечно. Если выгодно — то почему нет? Капитализм же. И своих граждан любят. Эмигрантов полезных Федерации — тоже. Но лучше б они брали гражданство, если дают.
— Ибо всё равно придётся, но уже в форме "я согласен, только паяльник из попы уберите"? — насмешливо спросил Антон.
Ириса удивлённо взглянула на него.
— Далеко не всем, кого в Федерацию берут, предлагают гражданство. Другое дело, что иногда бывают случаи, которые воспринимаются так посторонними. Многие считают, что если товарищ в цепях и ошейнике, то его силой принуждают. С точки зрения мьюри — это не так.
— Товарищ просто любит цепи и ошейник? — ошалело предположил Антон.
— Да. Такое там считается нормой, и могут помочь с этим, НЕ мешая работать по специальности. Но не все диссиденты к буржуинам хотят. Потому что отказать-то они права не имеют, только вот нигде не сказано, что с такими гостями нельзя делать.
— То есть, принять обязаны, а куда — уже их дело? — спросил Антон. — И можно сразу в утилизатор?
Ириса пожала плечами.
— Обычно — гражданство нулевого уровня и пусть валят на велфер. А меры по криминалу — минимизируют. Часто это значит, что пошлют в ВР. Принудительно. Закрыть, завинтить — и привет, Матрица. Но даже в ВР, где мечи +100500 надо добывать, МОЖНО сделать карьеру. Так что шансы проявить себя всё же есть.
— Добытчик мечей 100500-го левела и энцилоп не имеет права бить его по ночам? — непонятно спросил Матвей.
— Угу. И жилой блок получше. Там даже туалет есть. Не в конце коридора.
— И с настоящей туалетной бумагой? — спросил Антон.
Ириса усмехнулась.
— Там конструкция... не требует бумаги. А что юзеры не любят... ну и что?
— Небольшая пескоструйная машинка для очистки попы? — предположил Антон.
— Вода. Под давлением в 10 атмосфер и горячая. Или холодная.
— И всё? — спросил Сергей. — Никто не помогает наивным эмигрантам получить интересную работу на лесоповале, или в глубоких рудниках, или профессиональной жертвой в клубе садистов-извращенцев?
— Нет. Считают, что случайно в такие вещи влезть сложно.
— А на самом деле просто? — спросил Антон.
— Преступники, кто втянут, везде есть. Придурки — тоже. Но всё же это редкость.
— Наверное, лучше вообще не выпускать, раз там такие с ними делают, — сказал Антон.
Ириса кивнула.
— Да, но право на эмиграцию есть, и это контролируется жестко и внутри Союза.
— И валят от вас больше те, кто хочет много денег? — предположил Антон.
Ириса пожала плечами.
— Скорее больше те, кому Воспитатели сказали, что тут или ментокоррекция или вам будет лучше ВНЕ Союза, да — ошибка в воспитании.
— А Воспитателям попопе не бывает за педагогический брак и за работу на усиление буржуазного империализма? — спросил вдруг Серый. — Или бывают такие безнадежные случаи, что только расстрелять? Но так как общество у вас гуманное — выслать нафиг.
Ириса вздохнула.
— Бывают.
— Логично, — заметил Матвей. — Повышайте качество продукции. И сами, блин, соблюдайте облико морале. Не надо курить при воспитанниках эти ужасные буржуазные сигары и читать журнал "Плейбой".
— Такие в Воспитатели не попадают, — Ириса фыркнула от возмущения. — Их высылают ещё в раннем возрасте. И мьюри охотно берут, как образцовых капиталистов.
— И вы тоже принимаете всех? — спросил Андрей.
Ириса задумалась.
— Некоторые НЕ имеют права на гражданство Союза, даже если и хотят. Граждане Сторкада, Джаггана, Нэйкели и подобных держав — ответ будет в стиле "если нужно — заявку через МИД, и, кстати, ордер на вашу депортацию УЖЕ выписан". Вообще формально нарушение, но просто не любят. Но это ещё хороший вариант. А то могут же принять... а потом в номере гостиницы найдут наркоту, или листовки подрывного содержания или там мальчика несовершеннолетнего в постели — что значит "сам через форточку залез"? Не верим! — и привет, урановые шахты.
— А разница тогда в чём? — хмуро спросил Серый. — Выходит, что везде одинаково плохо.
— Везде одинаково хорошо, — сказал подошедший к ним Талка. — Ириса в школе на спор написала и обосновала хорошо так доклад, что в Джаггане идеальный общественный строй для всех.
— Это было нетрудно, — Ириса улыбнулась. — Просто надо ПРАВИЛЬНЫЕ материалы использовать.
— То есть те, которыми посольство Джаггана пудрит соседям мозги? — насмешливо предположил Матвей.
— Не соседям, СЕБЕ они тоже пудрят, — возразила Ириса. — Ну и значительная часть населения там реально счастлива... а каким образом это достигнуто — не важно.
— Употреблением чудесной белой пудры, которую латины называют "херроин"? — предположил Матвей.
Ириса улыбнулась.
— Не так грубо, но да. Или там мелочи вроде средней продолжительности жизни населения Джаггана в 100 лет, но потому, что у 10 % населения — 200 лет, а у 90 % — всего 20. У мьюри тоже в пропаганде сплошное бескорыстие и благотворительность, а реально не так.
— В Йенно Мьюри все жадные-жадные, и за деньги готовы хоть крокодилом в зоопарке работать? — предположил Антон.
Ириса улыбнулась.
— Да — свобода выбора... между смертью от никакой медицины — на соцминимуме ж там долго не живут почему-то, или возможностью пройти модификацию сознания так, что и работа крокодилом понравится. И некоторые таки выбирали модификацию.
