Вставайте, сударь!

— Степан, такие изображения были на печатях и деньгах князей киевских и они имели значение как зубцы княжеской короны, — сказал второй хлопец.

— Да так ли это важно, чем были эти зубцы. Мы не от князей киевских идем, а от народа украинского и народу украинскому служить будем. Я вот тут приготовил Устав нашей организации, а вот это протокол нашей учредительной конференции, чтобы все честь по чести. Давайте подпишемся и будем реальными представителями народной власти, — предложил Степан.

Все подписывают протокол.

— Предлагаю в председатели организации себя, — сказал Степан. — Кто за? Против? Пишем — единогласно. Одним нам с москалями не совладать. Восточная Украина за ними, да и в центральной Украине нас не очень-то жалуют. Зато в этой Украине мы полные хозяева. И помочь нам может только близкий по духу, такой же ненавистник москалей фюрер немецкого народа Адольф Гитлер. Предлагаю от имени нашей организации установить контакт с национал-социалистической рабочей партией Германии, действовать совместно с ней в освобождении Украины и создании нашего независимого государства в тех пределах, в котором его собрали большевики. Кто за? Против? Единогласно. Тогда за работу, други мои. Вербуйте наших сторонников и создавайте ячейки нашей партии в каждом селе, в каждой школе, в каждом приходе, где только сможете, а мы вас всегда поддержим и материально, и физически.

Картина четырнадцатая.

Крестьянская хата. Хата огорожена плетнем. В окошке горит свет керосиновой лампы. В горнице за столом сидят три мужика. Бутыль самогона. Стопки. Нехитрое угощение.

— Что мужики делать будем? — спросил хозяин хаты. — Снова Советы пришли. Кто они такие, мы уже знаем, 20-й год еще не забылся. Снова всех нас с голытьбой равнять будут, нет бы голытьбу до нашего уровня подтянуть. Сейчас всех нас налогом обложат как мироедов и кулаков, кого-то в Сибирь выселят, а всех оставшихся в колгоспы загонят. Всех коров в одно стадо и всех жинок в один гурт для общего пользования. При коммунизме так принято.

— Как это загонят? — завозмущался первый гость. — Што мы, стадо какое, что ли? Я вот не хочу в колгосп. И все свое заработанное никому не отдам.

— А тебя, кум, никто и спрашивать не будет, — сказал хозяин хаты. — Красноармейцы и НКВД придут, вышвырнут тебя из твой хаты как куркуля, вот и весь разговор.

— Лучше бы герман пришел, — сказал второй гость. — Тот хозяев уважает.

— Не скажи, что герман лучше, — сказал первый гость. — Он к нам относится не лучше, чем к русским. Хрен редьки не слаще. Наверное, мужики, нужно схроны наши проверить да смазку на механизмах поменять. Почитай что, два десятка лет не трогали.

— Ты про эти механизмы пока забудь, — сказал хозяин хаты. — Раз стрельнешь, а из-за тебя всю деревню пожгут.

— Да ну! — засомневался первый гость.

— Вот тебе и ну, — сказал хозяин хаты. — В России крестьянское восстание было, там крестьян ядовитыми газами травили. Так что, мужики, я вот думаю, что противиться нам нельзя. Законов, которые бы нас защитили, уже нет, а пускать по миру детей наших не хочется. Поживем и голытьбой. Чувствую я, что большевики пришли к нам ненадолго. К герману нужно готовится.

— Как к нему готовиться, если он не лучше тех, кто сейчас к власти пришел? — недоуменно спросил второй гость.

— А вот так и будем готовиться: как он к нам, так и мы к нему, — сказал хозяин хаты. — Как аукнется, так и откликнется.

Картина пятнадцатая.

Конспиративная квартира. На квартире отец Арсений встречается с молодым священником отцом Андреем.

— Я горжусь вами, отец Андрей, как моим самым талантливым учеником, как настоящим патриотом Украины, — сказал Арсений. — Совсем скоро настанут времена, когда Украина будет освобождена от внешней зависимости и будет самостоятельным государством мира. Но до этого нам предстоит борьба. Мы хотим направить вас в Германию. Для всех вы исчезнете навсегда, но вернетесь к нам с освободительной армией и будете в числе тех, кто будет составлять гордость нашей родины. Вы готовы к этому, сын мой?

— Да, — патетически сказал Андрей.

— Вы не поинтересуетесь, как будут чувствовать ваши родители, когда узнают, что вы пропали без вести на территории своего прихода? — спросил Арсений.

— Я думаю о том, как они обрадуются, когда я вместе с другими своими соотечественниками принесу им освобождение, — сказал Андрей.

— А ваш брат, который служит на границе? — спросил Арсений.

— Если у него хватит ума понять, кто является спасителем Украины, то он присоединится к нам, — сказал Андрей. — Нам понадобятся военные специалисты. Если не поймет, то кто не с нами, те против нас.

— Вижу вашу решимость, отец Андрей, и рад, что не ошибся, выбрав вас для такой важной миссии, — сказал Арсений. — Уходить будете завтра. Храни вас Бог.

Арсений крестит в спину уходящему Андрею.

Картина шестнадцатая.

Участок границы СССР — Польское генерал-губернаторство.

Ночь. Тайной тропой перебираются через границу Андрей и его проводник. По границе идет с проверкой нарядов лейтенант Остап Корнев вместе с младшим наряда. В ночи он услышал чьи-то шаги.

— Стой, стрелять буду! — кричит Остап.

В ответ раздались выстрелы. В свете вспышки одного выстрела он увидел лицо Андрея. Пуля брата попала ему в голову и он падает. Красноармеец стреляет из винтовки по убегающим нарушителям границы, но не попадает в них.

Картина семнадцатая.

Канцелярия начальника пограничной заставы. В канцелярии начальник заставы и Остап с забинтованной головой.

— Не сокрушайся ты так, — сказал начальник заставы, — главное — жив остался и огневое крещение получил. От коменданта мне досталось за то, что нарушителей мы упустили. Тебе приказал дать неделю отпуска на поправку здоровья. Если в состоянии, то можешь съездить к родителям.

— Спасибо, товарищ старший лейтенант, — поблагодарил Остап.

— Удачи, Остап, возвращайся поскорее, — попрощался начальник заставы.

Картина восемнадцатая.

Околица у дома Тараса Корнева. Тарас встречает подъехавшего на автомашине сына. Мать бросается на грудь Остапу и плачет:

— Андрюююшенька наш пропал...

Тарас молча обнимает за плечи жену и ведет ее в дом.

Ночь. За столом сидят Тарас и Остап. На столе горит трехлинейная керосиновая лампа. Стоит четверть с самогоном, граненые стопки, закуска. Отец с сыном поминают брата.

— Что про Андрея сообщили? — спросил Остап.

— Из епархии написали, что пошел вечером в отдаленное сельцо соборовать умирающего и пропал, — сказал Тарас. — Поиски результатов не дали. Тебе где голову-то расшибли?

— На границе, батя, перестрелка с нарушителями была, — сказал Остап.

— Нарушителей-то задержали? — спросил Тарас.

— Нет, — сказал Остап. — Я как раз там получил касательное ранение в голову и упал, а младший наряда меня защитил, но, похоже, ни в кого не попал. Когда подмога прибыла, никого уже не было. Да и темнота была такая, что хоть глаз выколи. Стреляли на слух да на вспышки выстрелов. Я сейчас тебе кое-что скажу, только ты мне не верь. Перед тем как упасть, во вспышке выстрела видел я лицо Андрея. Наверное, показалось.

— Показалось. Давай за память его..., — Тарас поднял стопку.

Выпили не чокаясь.

Картина девятнадцатая.

Строевой плац эсэсовского училища. На плацу стоят новобранцы в полевой форме войск СС. Среди них Андрей. Читают присягу и расписываются в листе о принятии присяги.

Читает Андрей:

— Я служу тебе, Адольф Гитлер, как фюреру и канцлеру Германского рейха, верностью и отвагой. Клянусь тебе и буду покоряться до смерти!

После подписания протокола Андрею цепляют на пустые черные петлицы серебряные руны и череп с костями. Довольное и гордое выражение лица Андрея.

Картина двадцатая.

Комната регистрации ЗАГС. В комнате Остап, Галина, свидетели — лейтенант пограничных войск и девушка.

— Согласны ли вы, Остап взять в жены Галину? — спрашивает работник ЗАГСа.

— Да! — отвечает Остап.

— Согласна ли вы, Галина, стать женой Остапа? — спрашивает работник ЗАГСа.

— Да! — отвечает Галина.

Работник ЗАГСа торжественно говорит:

— Именем Украинской Советской Социалистической Республики объявляю вас мужем и женой. Живите дружно, родите детей и воспитывайте их верными гражданами нашей Родины. Счастья вам, молодые.

Лейтенант-свидетель разливает принесенное шампанское в принесенные высокие бокалы. Молодых поздравляют. Звенят бокалы. Улыбающиеся лица.

Картина двадцать первая.

Комната Остапа на пограничной заставе. Входят Остап и Галина.

— Вот принимай имущество с инвентарными номерами и хозяйничай, а я пойду на заставу, посмотрю, как там дела, — сказал Остап и ушел.

Галина села на стул в растерянности, не зная, что ей делать в качестве хозяйки дома. В комнату зашла жена начальника заставы.

— Что, привел и бросил? — спросила она. — Это у них всегда так. Меня тоже привел и бросил одну в комнате. Давайте знакомиться. Наталья Ивановна. Просто Наташа. Пойдемте, буду знакомить вас с остальными женщинами, мы тут для вас стол накрыли и нужно подумать, как мы отпразднуем вашу свадьбу.

Женщины уходят.

Картина двадцать вторая.

Канцелярия начальника заставы.

— С прибытием, Остап, — поприветствовал начальник заставы. — Как отпуск прошел? Слышал, что с молодой женой приехал? Поздравляю. Не волнуйся, там женщины ее одну не оставят, они что-то затевают, чтобы отметить твою свадьбу. Как дела у родителей?

— Горе у нас, — сказал Остап. — Пропал младший брат. Он в священнослужители подался. Пошел вечером на соборование и пропал.

— Сочувствую, — сказал начальник заставы. — А о тебе тут из разведотдела спрашивали, как ты и что. Я дал самую лучшую характеристику. Послезавтра поедешь в управление отряда, какое-то у них к тебе дело.

Картина двадцать третья.

Комната Остапа на заставе. Накрытый стол, жены начальника заставы, старшины, военфельдшер, начальник заставы, старшина, Остап, Галина. Поздравления с днем свадьбы, пожелания счастья. Молодые проводили гостей. Легли в постель.

— Остап, я так счастлива, что ты рядом, и я никуда тебя не отпущу, — сказала Галина.

— В погранвойсках так не бывает. Знаешь, как у нас говорят?

— Как?

Остап таинственным голосом стал говорить:

— Наступила ночь, взошла луна, а в стране дураков закипела работа...

На тумбочке у кровати зазвенел зуммер телефона. Остап схватил трубку:

— Понял, иду.

Начал быстро одеваться.

— Что случилось? — спросила Галина.

— Все нормально, застава поднята "в ружьё", — сказал Остап. — Спи. Я скоро вернусь.

Картина двадцать четвертая.

Кабинет начальника разведотдела погранотряда. Остап представляется начальнику разведотдела, майору.

— Что вы знаете о судьбе своего брата? — спросил разведчик.

— Практически ничего, — ответил Остап. — Родители сообщили, что пришло письмо из епархии о его исчезновении по пути на соборование прихожанина, и все.

— В каких отношениях вы были с братом?

— В нормальных. Я атеист, поэтому вопросы религии мы не обсуждали.

— Поставлю вопрос по-другому, — сказал майор. — Что вы сделаете, если окажется, что ваш брат — наш враг?

— Такого не может быть, — возмутился Остап. — Андрей никогда не предаст свою страну.

— Не зарекайтесь, товарищ лейтенант, — сказал разведчик, — сейчас время такое, что те, кому безоговорочно верили, оказались врагами народа. Я еще раз ставлю свой вопрос: что вы сделаете, если окажется, что ваш брат — наш враг? Предупреждаю, что в зависимости от вашего ответа на мой вопрос будет зависеть продолжение разговора с вами: либо мы будем разговаривать с вами, либо разговор с вами продолжит особый отдел, а из особого отдела дорожка уже протоптана...

— Понял вас, товарищ майор, — сказал Остап. — Нам батька еще в детстве сказал, что если кто-то из нас предаст свою отчину, то он своими руками того прибьет. А он это сделает. Зря слов на ветер не бросает. И я сын своего отца. Только кто мне докажет, что брат мой враг?

— А вот ты сам и докажешь виновность или невиновность брата, — сказал майор. — Согласен помочь нам?

— Конечно, согласен, — сказал Остап.

— Тогда слушай сюда, — сказал начальник разведотдела. — Наставником твоего брата был отец Арсений из местной епархии. Вроде бы православный священник, но мысли у него греко-католические. А так не бывает, чтобы у человека была одна идеология, а делал он совершенно другое. Установили мы и тайную связь отца Арсения с организацией украинских националистов, а националисты установили связь с гитлеровской разведкой.

— Но у нас же с Германией вроде бы как дружба и военное сотрудничество, — как-то неуверенно сказал Остап.

— Вот это-то и дезориентирует многих людей, а на деле все обстоит по-другому, — сказал майор. — Германия готовится к войне с Советским Союзом. Есть очень много косвенных признаков этого, но нам поставили задачу быть в готовности и не провоцировать Германию на войну с нами. Вот мы и не провоцируем, но знаем, что Германия готовит украинские, белорусские, грузинские кадры для выполнения специальных заданий на территории СССР. И отец Арсений является одним из националистических вербовщиков. Твоим родителям письмо написал он. Мы проанализировали содержание письма и пришли к выводу, что пишется о живом человеке и концовка его "молитесь о душе его и она вернется к вам", косвенно говорит о том, что он знает, где твой брат. Поэтому мы и направим тебя к нему, чтобы ты попытался узнать, где твой брат. Если он даже не скажет, где он, то попытается вербовать тебя. А ты сделаешь вид, что согласен с его предложениями. Мы подготовили список информации, которую ты можешь "выдать" ему, и ты должен представить себя украинским националистом. Любой должен клюнуть на лейтенанта пограничных войск НКВД СССР. Понял?

— Понял, — сказал Остап.

— Давай еще раз обговорим твое задание, — сказал начальник разведотдела.

Картина двадцать пятая.

Жилая комната отца Арсения. Приходит Остап. Представляется.

— Отец Арсений, расскажите мне, что вы знаете о моем брате, кроме того, что вы написали моим родителям? — попросил Остап.

— Что же еще рассказать, сын мой? — спросил Арсений.

— Каким человеком он был вообще? Похоже, что я его вообще не знал, — сказал Остап.

— Возможно, что вы правы, — согласился Арсений. — Его мало кто знал. Ваш брат был против того, чтобы советские войска входили на территорию Польши. Он говорил, что ему горько от того, что вы человек неверующий и не являетесь патриотом Украины.

— Он прямо так вам и говорил? — изумился Остап.

— Да, прямо так и говорил, сын мой, — сказал Арсений. — Но он еще и говорил, что вы человек не потерянный. Бог живет в вашей душе и что вы задумаетесь над тем, кому первому из двух тонущих человек протянуть руку спасения: русскому или украинцу.

— А разве есть какая-то разница в том, кем является погибающий человек? — спросил Остап.

— Для украинского патриота разница есть, — сказал Арсений. — Так, кому вы протянете руку?