— Особенно некому синему турсу, вот уже месяц уговаривающему свою подругу оставаться в Музене, — как бы в сторону проговорил хафл и полуразобранный транспорт под ним вдруг подпрыгнул, сбрасывая болтливого алхимика на пол. А я что? Я и пальцем его не тронул. Честно.

— Грым! — еле удержавшись, возопил Падди, но, поймав мой взгляд, сник. — Вот ты... мстительный.

— А ты не тр-репи языком почём зр-ркхя! — рыкнул я в ответ. На минуту в мастерской воцарилась тишина. Я обдумывал новости и прикидывал свои дальнейшие планы, а Падди... хафл был занят выбиванием своей трубки. Но едва та исчезла в бездонном кармане моего приятеля, тот заговорил.

— Вот что, Грым! Пока ты будешь болтать с Жарди и прочим... не самым законопослушным людом Граунда и Пампербэя, я, пожалуй, попробую расспросить кое-кого из своих знакомых. Глядишь, и узнаю что-нибудь о нашем рыжем вейсфольдинге и причине его появления на горизонте.

— Два дня, — отозвался я, вновь терзая камни пола своими почеркушками. — Если не будет каких-то совсем уж странных странностей, я намерен решить вопрос с Леддингом не позднее чем через два дня. Хватит тебе этого времени?

— Думаю, да, — протянул Падди и, ухмыльнувшись с явным намёком на всякое... скабрезное, покивал: — Я, признаться, даже удивлён твоей выдержке. Всё же, два лишних дня ожидания встречи с гейни Дайной, это... почти подвиг!

— Падди, поломаю, — рыкнул я, демонстративно сжимая и разжимая кулак перед лицом друга. Тот сделал испуганный вид, но тут же ухмыльнулся.

— Сначала, догони, — фыркнул он. Я же лишь вздохнул в ответ и, хлопнув себя ладонью по лбу, направился к выходу из мастерской. Молча.

* * *

Поздний осенний вечер в Тувре располагает не только к тихим уютным домашним посиделкам, с пледом на коленях у горящего камина, но и к куда более весёлому времяпрепровождению, желательно в хорошей компании. И посетители странного места под названием Бар "Огрово" как раз и относились к любителям таких сборищ. Тяжёлые, собранные из массивных досок столы ломились от блюд с закусками, многочисленных кружек с элем и бутылок с куда более крепкими напитками, а освещённый многочисленными газовыми рожками, зал гудел от наплыва посетителей самого разного вида и состояния. Впрочем, совсем уж забулдыг здесь встретить было невозможно, но более или менее приличные подёнщики, лавочники и торговцы с дневного рынка образовывали такую мешанину одежд, лиц и рас, что казалось, будто в этом заведении собрались представители всех народов и сословий разом. Ну, за исключением альвов и трау... они же, драу. Самовлюблённые павлины-долгожители и более респектабельные пратты не считали местом достойным демонстрации их небесной красоты и заоблачной важности. Этим господам подавай рестораны, да чтоб не хуже, чем пафосные заведения Белтравы или Хиллэнда. Потому подобных фанфаронов здесь, в "Огрове" и не ждали, и от их отсутствия не страдали. Хозяину хватало и нынешней, вполне себе приличной для Граунда публики. Равно, как и самих посетителей вполне устраивала аскетичная сервировка столов, лишённая не только хрусталя "в три стекла", но даже, о ужас!, фарфоровых тарелок-чашек, серебряных приборов и даже скатертей, как устраивал их и невеликий выбор непременно сытных блюд и куда более разнообразный на их фоне, список напитков, подаваемых в заведении, принадлежащем голубокожему гиганту неведомой расы. А всякие дефлопэ с фонданами и вина с трёхэтажными названиями... да драхх бы с ними! Кому они нужны, когда рядом за столом сидят хорошие знакомые, с которыми всегда есть о чём поболтать, на тарелке лежит кусок сочной, жареной на открытом огне говядины, а в кружке плещется чёрный эль?

По этим причинам, по вечерам зал "Огрова" всегда был полон так, что за гулом отдыхающего за столами рабочего и торгового люда, казалось, и собственных мыслей было не услышать. Но сейчас, стоило распахнуться широкой входной двери, как царивший в зале шум, волной отхлынул к противоположной стене и, разбившись о неё последним хохотком, обернулся мёртвой, выжидающей чего-то тишиной.

Тем временем, появившийся на пороге пожилой сухопарый мужчина в чёрном плаще и щегольском цилиндре, окинул взглядом затихший зал и, ничуть не смущённый обращёнными к нему взглядами практически всех посетителей, шагнул под свет газовых светильников. Тихо, но внушительно стукнула в пол тяжёлая даже на вид, чёрная, увенчанная серебряным набалдашником трость, гость оглянулся по сторонам и, увидев хозяина заведения, возвышающегося над длинной сияющей полированным деревом и медью барной стойкой, решительно направился в его сторону.

Миг, и чёрный плащ посетителя уже висит на вешалке рядом со стойкой, там же, на специальную полку ложится его фасонистый цилиндр, а сам седовласый гейс в дорогом костюме-тройке с удобством устраивается на высоком мягком стуле, по-прежнему игнорируя прикованное к нему внимание затихшего зала. А вот синекожий турс оказался не столь равнодушен к проявленному посетителями интересу. Он обвёл зал внимательным взглядом...

— Кхм, — одного этого хриплого намёка хватило, чтобы гости заведения, словно опомнившись, отвели взгляды и через какую-то секунду бар "Огрово" вновь наполнился гулом голосов, стуком сталкивающих кружек и бульканьем эля в них.

— Приветствую, мейн Тодт, — прогудел голубокожий гигант устроившемуся напротив него старику.

— Взаимно, гейс Грым, — отозвался тот. Седой и бледный, в траурно-чёрном костюме, гость больше всего походил на вышедшего на пенсию гробовщика. — Плесните мне вашего дубового гона, в последнее время слухи о нём гуляют по всему Граунду.

— Я бы предложил можжевеловый, доктор, — прохрипел гигант. — По такой погоде, самое оно будет.

— Что ж, положусь на ваш выбор, Грым, — кивнул старик и, дождавшись, пока квадратный стеклянный стакан перед ним окажется наполнен синеватой жидкостью, осторожно её пригубил. Покатав на языке крепкий ароматный напиток, отдающий хвоей и цитрусом, доктор Тодт сделал глоток и, прислушавшись к его послевкусию, удовлетворённо кивнул. — Мягкий... хорош. Признаться, куда лучше, чем варрийский джент. Тот горло дерёт немилосердно, а это совсем другое дело. Грым, не сочтёте за труд поставлять мне по ящику этого... гона в месяц? Готов платить по расценкам "Огрова" и присылать слугу, чтобы забирал заказ...

— Без пр-роблем, доктор-р, — синекожий гигант. — Шесть тр-рёхпинтовых бутылок в ящике, это двенадцать гр-ркхоотов или четыр-ре скеллинга, как вам будет угодно.

— Замечательно, завтра же мой слуга заберёт первый ящик, — довольно кивнул гость и, вновь пригубив содержимое своего стакана, немигающим взглядом уставился на хозяина заведения.

— Кхм, — заперхал тот. — Полагаю, вы зашли не только р-ради дегустации нового напитка, доктор-р?

— Разумеется, — скупо улыбнулся тот. — Я хотел бы предложить вам продолжение нашего недавнего сотрудничества. Слышал на днях, что некий вейсфольдинг вновь появился в окрестностях Тувра, а я, видите ли, опять страдаю без приличного подопытного материала... Хм?

Цвета Серой Стражи — брикаэн в виде серо-синей диагональной клетки на зелёном поле, является официальным орнаментом Шоттского королевского дома, главами которого вот уже тысячу лет являются монархи Закатной Империи.