Опричник I I I

— Да, они...

— В таком случае хотел бы сразу уточнить: найдется ли у вас несколько подобных специалистов, говорящих на латыни, чтобы послать в Испанию? — уточнил посол, — Уверяю, благодарность моего Государя вас не разочарует!

— С образованными людьми сложно, читать и писать умеет едва ли один из пяти, что уж говорить про знание латыни, но пару человек я для вас, пожалуй, смогу найти, но взамен хотел бы попросить вас об одном пустяке...

— Если это в моих силах, и не затронет интересов моего Сюзерена, почему бы нет.

— Ни в коей мере! — сказал я, — Король Филипп, как и любой просвещенный Государь, радеет за развитие торговли. Я пошлю с вами троих: двое как вы и просили, будут заниматься обучением испанских артиллеристов, а третьего вы сведете с теми, в чьих владениях произрастает пробковый дуб. Я нуждаюсь в его коре, но закупать его у голландских торговцев весьма накладно — в Антверпене товар проходит через множество рук и цена увеличивается просто безбожно.

— О да, голландцы те ещё торгаши!

— Как вы понимаете, совсем не разумно позволять этим еретикам наживаться на том, что может принести честный доход истинным католикам. Тем более что я готов в качестве оплаты поставлять не презренное серебро, а благородную сталь, из которой испанские мастера могут изготавливать оружие которому не будет равных...

— Я слышал о русском металле, но знаменитая толедская сталь, по мнению многих ему не уступает, или вы говорите о чем-то другом, о чем я не слышал?

— Толедская сталь мне известна, клинки из нее отличное оружие, однако в это деле многое зависит от мастерства оружейника.

— Несомненно, и в Испании достаточно умелых мастеров.

— Тем не менее, наша новая сталь, с некими добавками, позволяет сильно упростить изготовление оружия и производить его даже не сотнями, а тысячами и намного дешевле.

— Насколько?

— Как минимум в три-четыре раза. А если отказаться от украшения клинков то и в пять! Однако, куда интереснее другая сталь, из которой мы начали недавно делать кирасы.

— Чем же она отличается от той, из которой делают доспехи в Италии или Испании?

— Не стану расписывать вам её достоинства, у меня в багаже как раз есть пара кирас — опробуйте на прочность одну из них сами. И непременно испытайте на ней пару наших длинноствольных кавалеристских револьверов. На что они способны, думаю, вы уже в курсе...

— Благодарю! — сказал посол, — У меня так же есть для вас подарок, от меня лично! Надеюсь, испанское вино из моей личной винодельни, позволит вам вспомнить о Родине?

— Прекрасный подарок! — сказал я, — Впрочем, быть совсем справедливым, то тут подошло бы любое вино с берегов Средиземного моря — хоть мои мать и отец уроженцы Пиренеев, но сам я родился на корабле, плывшем в Рим.

— Вот как? Не знал об этом...

— Не важно, ваш подарок очень кстати, среди вельмож русского Государя есть те, с которыми я дружен и мне частенько приходится их угощать. Я уверен, что вино прекрасно и потому сразу интересуюсь, как насчет его регулярных поставок? — спросил я, — Кстати, я ещё не закончил с подарками: примите вот этот кошелек, надеюсь, он вам тоже пригодится.

Я раскрыл обтянутый красным сафьяном портмоне с серебряными створками и показал испанцу выложенное черным бархатом отделение, в котором лежали три золотые монеты достоинством в один рубль. Затем, нажав небольшую кнопку снизу рамки, я открыл секретное нижнее отделение, в котором уютно уместился ударный механизм и длинный четырёхзарядный револьверный барабан под калибр в одну шестую вершка с капсюльным воспламенением.

— Ого! А как из него стрелять?

— Нужно взять кошелек одной рукой, вставить палец в это кольцо, которое в паре с другим служит для открывания портмоне, и потянуть его на себя. В результате барабан повернется на четверть оборота, взведется ударный механизм и произойдет выстрел.

Испанский посол, покрутил портмоне в руках и озадаченно спросил:

— Я не совсем понял, в какую сторону происходит выстрел? И откуда?

— Видите снизу углубления, там где половинки створок соединены вместе?

— Вижу, но они оба абсолютно одинаково выглядят...

— На самом деле одно из них стволик барабана, а чтобы не ошибиться в какую сторону происходит выстрел, во второе кольцо вставлена серебряная пластина, на которой, кстати, если пожелаете, можно выгравировать ваш герб. Но даже не будь там её, это кольцо неподвижно и нажимать его бесполезно. Поэтому берете вот так и стреляете...

— Я понял, а как его перезаряжать?

Я вынул из ящика стола шкатулку и извлек из нее один из запасных барабанов, после чего показал, как вставлять заряд в дульце и устанавливать капсюль.

— Постарайтесь не терять эти барабанчики, вряд ли испанские оружейники смогут сделать им замену. Для уменьшения диаметра и веса стенки зарядных камор пришлось делать довольно тонкими, а заряд тут приличный, пуля даже с десяти шагов пробивает кирасу, так что пришлось использовать очень прочную сталь, на изготовление которой требуются весьма редкие ингредиенты...

— Я непременно учту это предупреждение, и весьма благодарен за столь полезный подарок!

— А вот этот ларец для короля Филиппа. Как я знаю, он ведет сейчас войну и с Османской Империей и с Францией, так что ему требуется хорошее оружие...

— О да, мой король наслышан о ваших скорострельных аркебузах! Но как я узнал, ваш Государь лично решает, давать ли разрешение на их вывоз и пока особой щедрости в этом вопросе за ним не замечалось.

— Если королю Филиппу понравиться мой подарок, он найдет что предложить Ивану Васильевичу и с разрешением на вывоз проблем не будет. А пока хочу рассказать вам о кое-каких особенностях этой модели, которую можно называть "испанской". Я был уверен, что она рано или поздно мне потребуется, так что велел изготовить её заранее, чтобы всегда была под рукой именно для такого случая. Обратите внимание на то, что выбито на стволе...

— Шесть линий семь точек! Это калибр? — догадался посол.

— Именно: "6L7P Spane" и это как раз соответствует нашему военному калибру в две седьмых вершка или ".286" как это указано в чертежах. Как вы понимаете три цифры после точки -это тысячные доли вершка, в которых размечен наш измерительный инструмент.

— Недурная точность!

Точность и в самом деле была предметом нашей гордости. Особенно, если вспомнить каких трудов нам стоило её добиться. Линейки такого не могли обеспечить в принципе, разметить их можно было максимум в пределах сотых вершка, так что пришлось делать штангенциркуль с нониусной шкалой. Что примечательно, данное изобретение принадлежало в моем времени как раз к XVI веку, правда, сделал его на данный момент португальский математик Педру Нуниш или еще нет, я не в курсе.

С изготовлением штангенциркулей повозились мы изрядно, причем сами детали оного инструмента изготовить оказалось куда проще, чем нанести разметку основной и дополнительной шкалы. При размере деления менее половины миллиметра почти все способы нанесения доступные нам отпадали, так что пришлось изворачиваться и делать шкалу насечкой с помощью специального инструмента, набранного из прямоугольников одинаковой толщины, вырезанных из стальной полосы.

Для ее прокатки пришлось даже сделать миниатюрный прокатный станок с очень короткими барабанами с диаметров в пять раз большей ширины, установленными на бронзовых подшипниках скольжения. Только так можно было обеспечить отсутствие прогиба вала и соответствующую равномерность прокатываемой полосы по всей длине. Когда стан был готов и опробован, еще прилично времени ушло на его регулировку, но в итоге мы получили полосы нужной толщины.

Дальше уже было проще: после шлифовки до нужной толщины, один из краев полосы сточили под углом, а затем нарезали на прямоугольники. Собрав их в пакет, на каждом отрезке в одну десятую вершка, сточили часть острого края, так чтобы укоротить промежуточные риски. После этого установили рядом с длинными, кратными пятеркам и десяткам, изготовленные ювелирами пуансоны, с изображением соответствующих цифр начиная с нуля, обозначив кратные пяти и десяти десятым вершка.

А дальше было уже проще: прокатали полосы из хромистой стали для изготовления штанг и подвижных рамок, а так же измерительных губок. Затем отшлифовали их, а затем нанесли разметку. Учитывая, сколько возились мои механики, с изготовлением необходимого оборудования, а так же его доводкой и наладкой, я даже считать себестоимость инструмента не стал, чтобы не расстраиваться. Все равно пока продавать никому его точно не буду. Разве что будут очень сильно просить и согласятся на очень странную цену...

— Кстати о точности: один из стволов в комплекте гладкий, что позволяет стрелять крупной картечью или несколькими круглыми пулями без оглядки на то, что от этого могут пострадать нарезы. Можно зарядить две круглые калиберные пули или даже три, если чуть уменьшить заряд. Он рассчитан под дальний выстрел продолговатой пулей, но в абордажной схватке дальность менее важна, чем возможность поразить одним выстрелом несколько целей либо стрелять навскидку, почти не целясь! Но основное преимущество гладкого ствола в том, что износ его стенок не столь критичен — можно просто сменить пулелейку или заворачивать пули в тонкую кожу при заряжании их в сменный барабан.

— Шесть выстрелов и восемнадцать пуль? О да, османы это точно оценят! — засмеялся испанец.

— Я так понимаю они теперь главная забота вашего Государя?

— После того как французам не удалось взять Кале, король Франции ныне более чем когда склонен к прекращению войны! — сказал посол.

— Вот как?

— Мир с Францией это вопрос времени! Кстати, вы наверно удивитесь, но в том, что англичане смогли удержать Кале, есть и ваша заслуга.

— Даже не знаю что сказать...

— Ваша картечь! — пояснил испанец, — И ваши пушки, которые вы так щедро одарили шведов. Треть они продали англичанам, вместе с картечными зарядами.

— Вот как? Надеюсь, Густав не продешевил...

— О, да! Цену он запросил поистине королевскую, но они того стоили. Кстати, мне рассказывали, что попытка англичан отлить подобные орудия по снятым меркам оказалась неудачной, после нескольких выстрелов их разорвало. Но меня сейчас смутило то, что вы сделали столь подходящий для нас вариант оружия, как будто знали, о том, что захочет мой государь...

— Как я понял, вы имеете в виду модель "6L7P Spane"? В это нет ничего сверхъестественного, османы не только ваша проблема, но и венецианцев, да и наша тоже. Хотя в последнем случае, дело по большей части в их вассале, Крымском хане, набеги которого не дают нам освоить плодородные земли за Доном. Так что я в любом случае поспособствовал бы победе испанского оружия...

...

С Иваном Михайловичем Висковатым мне удалось встретиться только поздним вечером, в субботу. Он сам заявился с вестью, что Иван Васильевич завтра утром хочет видеть меня на именинах его второго сына, Иоанна Иоанновича. Впрочем, нам обоим было более чем понятно, что это всего лишь повод, чтобы в ходе дружеской пирушки поговорить о делах. А дела были такие, что караул...

— Ещё в декабре прибежали с Крыма перебежчики — татары да черкесы, и баяли, что замятня у крымцев сызнова началась, новый хан Ислам-Гирей, что на трон янычарами Сулеймана был посажен, не по нраву мурзам Ширинским пришёлся, так они хитростью аль подкупом Гази-Гирея освободили.

— Он же ещё ребенок! — удивился я, — Какой им прок от такого хана?

— За ними и так сила немалая, посему желающие к ним примкнуть уже нашлись! — усмехнулся Иван Михайлович, — Опять же, сам подумай, решится ли Ислам-Гирей в набег на наши пределы пойти, коль Ширины ему не подвластны?

— Думаю вряд ли!

— То-то и оно! — сказал Иван Михайлович, — Они вряд ли упустят случай его улусы разорить пока Крымский царь в походе!

— А как дела у Сулеймана?

— Ты прежде верно сказывал! Недавно мои люди при дворе Сулеймана донесли: Баязид все верные себе силы собирает, да и Селим, тоже не отстает. Чаю к началу лета быть замятне меж ними. А мы уж потом пособим тому, кто проигрывать начнет, дабы не скоро она утихла...

— Дай то бог. О ином хочу спросить: года три назад повелел Государь учинить Московский университет и первым делом велел строить для него типографию, да библиотеку. Оное строительство ещё прошлой осенью закончили, ныне здание самого университета достроят, а посему ещё до его открытия хочу челобитные Ивану Васильевичу подать, да в дар сему заведению поднести кое какие книги и многое другое.

— Дар дело доброе! — сказал Иван Михайлович, — О чем челобитные-то!

— Кроме кафедры богословия, что преподобный Макарий утвердил, Иван Кожемякин создает ещё и кафедры математики, механики. Я же нуждаюсь для своих заводов и промыслов, чтобы были и те, что учат химии и физике, а так же ботанике и иным наукам. И посему готов взять часть расходов на себя.

— Эвон как!

— Людей не хватает! — вздохнул я, — Сам посуди, речных судов на паровом ходу могу ещё хоть десяток построить, хоть два десятка, а кто на них ходить будет? Умельцев, что с их машинами огнедействующими управляться может, у меня едва хватает на уже имеющиеся суда, а скоро для железной дороги, что меж Ярославлем и Вологдой строил, ещё люди потребуются. Потому и решил платить за обучение каждого, кто к сему делу усердие проявит!

— Ладно, я пришлю своего человечка, он все потребное напишет, как скажешь, — сказал Иван Михайлович, — Ныне же поведай, о чем с гишпанским послом договорился!

— По тем грамоткам кои он у Государя нашего получил, все ему отгружу, а цену малую возьму, да не деньгами, а корой пробкового дуба.

— Нешто эдак-то выгодней? — удивился глава Посольского Приказа, — Серебром-то вроде надежней!

— Так то оно может и так, а вот не растет у нас оный дуб. На Кавказе разве что посадить, да придется лет двадцать ждать, пока кора созреет! А мне ныне его надо на кирасы, поножи да наручи и много. Пробовали ужо: что зимой, что летом такую кирасу носить — милое дело...

— Эвон что? — произнес Висковатый, и с хитрецой поинтересовался, — А почем казне хочешь продавать, коль так дешево за пробку возьмешь?

— Не шибко много, но серебром я не возьму, мне его уже девать некуда, а что с того толку, если в Европе приходится у голландских толстосумов в долг брать!

— Вряд ли Иван Васильевич запрет на вывоз серебряной монеты отменит. Он когда про медную вспомнит, лицом темнеет. Купцы бают, персы-собаки её как метлой метут, да вывозят мешками. Или ты чего иного хочешь?

— Грамотки акцизные на вывоз товаров нужны, на оружие, да на те же кирасы. Сам подумай: будет акциз в пятую долю от цены, это всё одно, что каждая пятая кираса в казну пойдет безденежно. Купят иноземцы пятьдесят тысяч кирас — сколь служилых Разрядный приказ за государев счет сможет доспехом да оружием обеспечить? Пять-семь лет и одной головной болью у Государя меньше будет!

— Ты о чем это? — не понял глава Посольского Приказа.

— Я о заботах, где землицу для испомещения новиков каждый год брать! — сказал я, и открыв ларец, вынул оттуда тисненный золотом лист тысячерублевого пая Русско-Английской Торговой компании, как бы невзначай показав содержимое ларца дьяку, — Поговори с Государем при случае, да поверни дело вроде как сам придумал, как казне денег сберечь, а от меня вот это прими...