Мистика Александра Блока

  — Ну да, конечно... За несколько столетий я б тоже прибарахлился... — проворчал Витовд и лёгким бегом отправился к вожаку.

  Будь Аверьян в своём теле он от дальнейшего три раза бы выблевал весть желудок и пару раз грохнулся в обморок...

  " — Учись отвлекаться, уходить в себя, не воспринимать не своё восприятие. А то, придёт время, ты мне с Ларисой всё удовольствие от постели испортишь!" — посоветовал Витовд.

  Аверьян как представил своё восприятие комиссарши в постели, так сразу начал учиться. Пока безуспешно.

  Но когда дозорный подошёл к ним, после того как под его ладонью вся разложенная кучами требуха исчезла, то уважительно покачал головой:

  — Профессионал. Собирайся, — и бросил Витовду флягу на пару литров. — Вода. Особо её экономь — я в неё хорошую бочку залил. Она и запахи поглощает тоже.

  Витовд в это время оттирал травой руки. На нём самом не было ни тряпочки, ведь белья — под средневековым костюмом не имелось. А остальное... Пачкать одежду обезьяним дерьмом и кровью Витовд не собирался. Но, благо, дамы отсутствовали, а дозорному было всё равно. У самого-то у него для подобных работ имелся специальный балахон и очищающий контейнер под него.

  Когда Витовд закончил с обтиркой и оделся, Эдгард спросил его:

  — Куда направимся?

  — А есть варианты? — удивился он.

  — Таверна.

  — С Анной не столкнёмся? После Тропы она измызганной будет и в раздрае — потом Аверьяну, что он её в таком виде застал, припомнит. А вообще — какие у неё шансы?

  — Нулевые, — хмыкнул дозорный. — Что не пройдёт, нулевые. Но ей ещё рано. Пару часов ещё, как минимум. А скорее всего — к утру только появится.

  — Ты в ней так уверен?

  — Как-то я за бутылкой "Хереса" посидел с Привратником...

  — Что за "Херес"? — с интересом уточнил герцог.

  — Де-ля-Фронтер из Массандры.

  "Массандра? — встрял Аверьян. — Это наш Крым".

  — Какого года не помнишь?

  — 1775-ого. Тогда это было Крымским ханством какого-то из Гиреев. Но херес мы пили почти через столетие, а к тому времени от Гиреев, может, только какие-то боковые ветви остались. Да вот то вино... — на сухом лице Эдгарда проявилась блаженная улыбка: — С тех пор, где могу тот год скупаю!.. Так вот, зашёл у нас разговор о... Как бы это назвать?.. О местных старожилах Тропы. Выяснилось, что семейство данных ведьм едва ли не во главе российского списка. С IX-ого века он их запомнил. Как ты думаешь, есть у Тропы шанс сожрать теперь хоть одну из них?

  — Они могли потерять школу прохождения. Например, у них могла сгореть библиотека с семейным архивом.

  — Было. В XIII-ом веке. Сгорела в Успенском соборе Владимира вместе с семьёй князя — татары. Их самих — ведьму и её подругу — тогда сумели вытащить их разлюбезные витязи, а весь архив сгорел. С тех пор дети у них всё учат наизусть.

  — Всё?

  — Всё.

  — Как можно выучить наизусть технику боя двухклинковой алебардой?!

  — Схемы, рисунки тоже заучиваются — до состояния автоматического письма, — он вздохнул и повторил вопрос: — Идём?

  — Меня узнают. И всей конспирации — кранты.

  — Из Града здесь последнее время никого. Местные о твоих тамошних сложностях знать не знают. Да и революция эта пролетарская несколько проредила ряды завсегдатаев. А уж заполночь — толпы не будет точно. Тавернье увидит тебя, буркнет: "Давненько не виделись. Вам как обычно? — и уж не знаю, как у вас с ним, но скорее всего поинтересуется: — Из добычи что-нибудь интересное есть?"

  — Точно! — сразу забыл о своём подполье Витовд: — А у меня зелёная педипальпа! Хоть самым необходимым закупиться смогу!

  — Две педипальпы.

  — А ты?

  — Тебе здесь нужнее. А свою долю обезьяньей требухой возьму. Поиздержался я России в тамошнем бардаке. Прекращать его надо. Сдам аптекарям. Правда, в Москву ехать придётся... Опять в поезд садиться, — он поморщился: — Хоть Дзержинский элементарный порядок на железной дороге навёл, но... Вагоны первого класса теперь только для членов правительства, а остальные... Нет, пора с этой анархией безденежной заканчивать!

  Витовд не стал вдумываться в последнюю фразу, по сути повторённую дважды. Он заговорил о более насущном:

  — Могу её в Питере помочь сбыть.

  — О!.. Хотя, что ещё ожидать было... А с жёлтыми ингредиентами-то твои управятся? — Витовд молча кивнул. — Впрочем, кто б сомневался! Ну, что — в Таверну?

  — Двинули!

  И они неспешно побежали к лесу. Высокая трава — выше пояса — устилала всю поляну, но обезьяны пробили в ней свои проходы, по одному из них они и перемещались. Аверьян поначалу пытался приглядеться к иномирью, но взгляд Витовда быстро скользил с одного предмета на другой, голова вертелась чуть ли ни на все триста шестьдесят градусов. У Аверьяна не получалось осознать, что он видит, и землянин снова стал тренировать рассредоточенье. Он только спросил:

  "Что так головой вертишь? Сейчас сильно опасно?"

  " — Травы пытаюсь найти".

  "Какие?"

  " — Любые. Для лекарств, для заговоров, для ядов. Раз уж выбрались. Поискать, как следует — времени нет. Слышал же, здесь всё через десяток минут схлопнется. А Моисей Аронович ждёт... И нет , — ответил он и на другой вопрос: — опасно не особенно".

  Они подошли к краю леса. С этой стороны вдоль его края рос колючий кустарник. Но обезьяны себе проход пробили, путники нырнули в него. Теперь лучи местного солнца не слепили глаз, но и тени были мягкими, лёгкими. У высоченных деревьев листва было там в дальней выси, а здесь было просторно и тихо.

  Витовд поморщился, и взгляд его перестал мельтешить по окружению:

  " — Это аталисы. Всё активное они забирают себе, на траву почти ничего не остаётся, только чистый свет. Ягоды, соответственно здесь — сплошь съедобны, грибы не ядовиты, даже колючки — в редкость... Но и нужных нам растений с активной составляющей — мизер... А насчёт опасности... На Изнанке нет безопасных троп. Особенно жуткая, конечно, — первая. Тот самый первый выход на Тропу. Который сейчас у твоей Анны. А дальше Тропа чаще всего слушается путника. Например, идёшь на охоту — выводит к дичи, мы идём к Таверне — она предоставляет тропинку к ней. И чем ты опытнее — тем она послушнее. Взбрыкнуть, конечно, тоже может в любой момент, но для нас с дозорным идти здесь, почти как тебе по твоему нынешнему Питеру. Да и до Таверны недалеко".

  "Повезло, что по пути?"

  " — Нет. До неё с любого бездорожья — три поворота или три развилки. Нам всё ближе, чем до прохода к Бутурлиным бежать. Быстро выйдем".

  Быстро? Что ж, Аверьян поспешил с вопросом:

  "А почему педипальпы — зелёные, а обезьянья, — он поморщился, вспомнив её, — требуха — жёлтая? Я же видел та — красная, а у паука всё серое".

  " — У нас оценки почти всего — опасности в том числе! — обозначаются по семизначной шкале — от единицы до семёрки. Но мы называем не цифры, а цвета радуги. Красный — слабейший, фиолетовый — самый сильный. Обезьяны — с третьего уровня, значит, у них всё жёлтое, пауки — с четвёртого, зелёные. О, смотри... — они шли по еле заметной звериной тропе, и он показал, что она огибала мощный древесный ствол с двух сторон, — вот тебе первая развилка.

  Они обошли дерево слева, и Витовд хмыкнул:

  " — А вот и вторая".

  "Где?" — не понял Аверьян

  Тропа не раздваивалась и не пересекалась с другой. Но Эдгард просто свернул с неё и, прыгая по корягам, перешёл на другую, которая змеилась, слева, метрах в десяти от первой. У Витовда прыжки такими лёгкими не получились, он даже чертыхнулся раз, когда один сучок лопнул под его ногами, и ему пришлось опереться о землю руками, чтобы не плюхнуться на неё всем телом.

  На него недовольно оглянулся дозорный... Хотя нет: скорее ворчливо, чем осуждающе. Но Витовду хватило:

  " — Переедем — манеж сварганим, и ты у меня побегаешь... Я понимаю — стихи, театр, живопись, но за собственным телом тоже следить надо!"

  "Я следил. Но с голодухи всё безразлично стало".

  " — Следил бы — рефлексы остались. Чувство равновесие пропадает последним, — и не дав Аверьяну ответить, перешёл на другое: — Я ж говорил: пять минут не прошло, а мы практически на месте".

  "Что значит — "практически"? — подумал Аверьян и тут же себе ответил: — Третья развилка!"

  Это они обошли ещё несколько сросшихся кустов, похожих на малину, и впереди, пересекая их путь, засквозила уже не звериная тропа, а настоящая человеческая дорожка. Хоть без какого-либо покрытия, зато утоптанная, широкая, не загромождённая вверху сучьями — на лошади, не пригибаясь, можно спокойно проехать. И ездили — Витовд, видимо специально, задержал взгляд на отпечатках подков.

  "А там куда? Налево? Направо?"

  Но стоило выйти на неё, и вопрос отпал: чуть вдалеке направо светились огни. Да и следы подков вели туда же. Через несколько минут они подошли.

  7. Таверна

  Изнанка, Витовд и Эдгард, 1921 г.

  Здоровенное двухэтажное здание, возведённое из брёвен . Метровые в диаметре, метров по десять в длину — они впечатляли. Дерево давно потемнело, кое-где по нему вверх тянулся плющ. Прорубленные окна больше напоминали бойницы. Сразу за таверной выпирала из земли огромный утёс зачинающегося горного хребта, и она на этом фоне выглядела, как первая цитадель неприступного бастиона титанов.

  "Они здесь с кем-то воюют?"

  " — Давно уже нет. Но Таверне — глубоко за тысячу лет. И вот в те достопамятные времена... Пока степняков выбивали, пока варягов выучили вести себя прилично... Ведь Таверна, помимо всего прочего — это ещё и место убежища. Прорвался сюда — и ты в безопасности. Какое-то время. Но дикарям словами объяснить что-либо было трудно. Их шаманам или друидам морских бандитов — тем более. Видишь светлую полосу? — указал он словно на луч прожектора на земле. Но луч — он по определению прямой, а здесь святящаяся полоса плавно огибала всё строение. — Это граница. Внутри её пределов активная магия запрещена. Используешь — лови ответку. Усиленную чаще всего. Так шаг за шагом и приучили".

  "Но выйти-то всё равно спрятавшемуся всё равно пришлось бы!"

  " — Из неё выход на все восемь сторон света. Мы, кстати, тоже будем возвращаться не в бутурлинский особняк, а куда-нибудь вплотную к нашему отелю. Думаю, Эдгард поможет".

  "А вон те фонари? Что это? Неужели электричество?"

  " — Нет, как в моей подсобке — всё на универсуме. Ведь Земля рядом, наш мир — тоже. Энергии — на любой вкус. Поэтому и разных вкусностей на Изнанке так много".

  Они уже подходили к крыльцу. Шесть ступенек возвышали его над дорожкой почти на полтора метра.

  Тяжёлая дверь. Но раскрылась неожиданно легко. Недлинный широкий коридор. Стены, с двумя строгими рядами гравюр. Витовд не задерживал на них взгляда, а Аверьяна словно обожгло:

  "Это же Дюрер!.."

  " — Не тормози меня сейчас. Не последний раз здесь. Придём одни, проведу экскурсию — осмотришься".

  Ещё одна дверь — теперь двойная, изукрашенная резьбой.

  Вошли.

  Просторный зал. Монументальная мебель. Длинные массивные столы со скамьями. Из них занят сейчас шумной компанией только один, а вдоль стен, в нишах — столики со стульями. Из тех заняты двое — пара и одиночка. Вроде бы, всё как у людей... Но...

  Ну, одиночка-то тот словно из дореволюционного благополучного Питера — заштатный бюргер, зато остальные... Особенно поражала пара: он — еле умещавшийся на капризном стульчике здоровенный бугай в степном малахае, в степном стёганном халате явно на голое тело, с ожерельем массивных зеленоватых камней на шее и с притуленными к столу луком да колчаном стрел, и она — невесомо-трепетная, в чём-то струящимся, облегающем, почти светящемся от собственной белизны...

  С компании же за столом можно было хоть сейчас писать иллюстрацию к какой-нибудь сказке братьев Гримм — "пирующие охотники", а в какой жанр, в какой век вписалось бы это светловолосое диво?

  Хоть какое-то внимание на вошедших обратил только "бюргер". Компании было не до них — один, судя по вскинутому бокалу, озвучивал тост, остальные с предвкушающими смешками ждали явно скабрезной концовки. Пара никак не могла наглядеться друг на друга. А бюргер, увидев их, приветственно вскинул руку.

  — Это мне, — улыбнулся ему Эдгард и махнул в ответ. — Он из Финляндии. А вот и тавернье...

  К ним подходил... Тоже словно из времён сказок братьев Гримм... Хотя нет, не немец — француз. И определённо не корчмарь и, тем более, не наш трактирщик. И на метрдотеля, который совсем недавно встречал Аверьяна в подпольном ресторане, похож он тоже не был. Тот был хозяином, почти дирижёром, управляющим оркестром официантов, он заботился, чтобы его гостям было спокойно и уютно, а этот... Этот словно приглашал поучаствовать в захватывающей авантюре! И по нему было видно, что толк в оных он знает.

  — О, Эдгард! Балуешь ты меня, старика, рад тебя у нас видеть!

  "Старика? — хмыкнул Аверьян. — Если к сорока — так сразу уже и старик?"

  " — Минимум — за двести, — отозвался Витовд. — Было дело, он мне описывал, как узнавал настроение Марии-Антуанетты по мушкам, которые она наносила на своё тело, — и, передразнивая питерца, тоже хмыкнул: — И в перечне физиологии фигурировали не только лицо или плечи".

  А вслух произнёс:

  — Здравствуй, Людовико.

  — Витовд?.. — изумился тот. — Я тебя сразу и не признал... Что с тобою стряслось?!

  — Казнь, — тихо ответил герцог. — И хватит об этом. И не только со мной.

  — Понял, — тут же согнал улыбку с лица тавернье. — Так ты что? — опять с изначальной Тропы?

  — Тропа меня не забыла, — покачал головой Витовд, — пропустила погулять по Изнанке без вступительного экзамена.

  — О! — сразу заинтересовался тот. — Что-нибудь интересное попалось?

  — Зелёные педипальпы тебе достаточно интересны? — задумчиво улыбнулся Витовд.

  — Ты совсем не изменился, чёртов счастливчик! Только вышел, и на тебе, пожалуйста! А другие месяцами, чтоб выйти на за зелёных тварей по Изнанке ползают!

  — Я соглашусь про счастливчика, если у тебя есть что-нибудь с экстрамерным контейнером.

  — Не поверишь — вчера только у одной дамы сторговал!

  — Часом не у той эльфийки, что с орком, вон, — глазами повёл он в сторону экзотической парочки, — сидит? Она из М7? из М8?