— Что нужно сделать? — По-деловому спросил комиссар.
— По дороге на Кубинку, в лесу возле Асаково, на случай если всё полетит к чертям, рядом с ананасовыми теплицами оборудован замаскированный лагерь. На хозяйстве там инженер второго ранга в отставке Винников. Вы его должны помнить.
— Тот смешной малый, который письмо товарищу Сталину писал?
Я кивнул головой.
— Хоть и скандалист, но специалист. Обозвал всех, кто считал ананасы едой для буржуев недалёкими людьми, и обещал каждый год отправлять фрукты в детские дома. Сейчас там землянки, паровая 40-киловаттная электростанция, пункт питания и медицинской помощи, утеплённый хлев для скотины. Запасов хватит на всю зиму для тысячи человек. Когда бойцы 113-го полка под утро станут отходить, может начаться паника. Никто не будет слушать рассказы о ротации и могут найтись активисты, которые станут поджигать дома, исполняя известный приказ. Не веришь? Большие Семёнычи через речку, можете полюбопытствовать, там одни угольки остались. Поэтому эвакуацию нужно проводить прямо сейчас, начиная со стариков и детей с окраины. Распоряжение от представителя партии в твоём лице не посмеют игнорировать, а если присовокупить денежную компенсацию в конечной точке, то исполнят бегом. Какие сейчас выплаты?
— До ста рублей на работающего, — уныло объявил товарищ Сергей и тихо добавил: — на предприятии.
— Колхоз тоже предприятие и я не видел ни одного тунеядца на селе. Не думаю, что народа осталось много, поэтому предупреди главу сельсовета, что на месте каждому в руки по сотне и по мешку муки. Пусть составит список, так как будут выдаваться ссуды на ремонт домов на десять лет, а я Винникова проинструктирую. Поможем транспортом и даже улья с пчёлами вывезем. По одной телеге на двор.
— То есть десяток фургонов, которые я видел на окраине села не для медсанбата?
— К грузовику не привяжешь корову, а за телегой скот дойдёт своим ходом, — пояснил я свой выбор. — Хочу обменять их на грузовики. Вольнонаёмные возницы потом вернутся, а шофёры из выздоравливающей команды ближайшего военного клинического госпиталя (филиал госпиталя 1586) будут при деле. На время проведения эвакуационных мероприятий я выделил начальнику санитарного батальона 32-й стрелковой дивизии два медицинских автобуса и снегоход полка 'Бомбардье' (Bombardier B12). Без возврата, от вашего имени. Думаю, если добавить ещё пару восстановленных полуторок, все останутся довольны.
— И всё повторится как позавчера в Ленинграде.
— В смысле повторится? — рассердился я.
— Топливо лимитировано и выделенные вами для школ автобусы забрал горком.
Мне пришлось изобразить на лице удивление.
— И после этого вы ещё станете укорять меня, что я отказался от встречи со Ждановым?
Товарищ Сергей лишь пожал плечами.
— Их собираются переделать в броневики для аэростатов на известной вам 75-й артиллерийской базе.
— Капец, — не сдержался я, стукнув по столу рукой. — Мы же только в прошлом месяце тринадцать единиц техники в строй вернули. Пять бывших СТО проката в две смены корячились! Какой прок инженер-майору Кугелю от пяти автобусов? Ну, склепает Абрам Гиршович пяток пулемётных тачанок с лебёдками и прожекторами. Есть же голые шасси от трофейных грузовиков, делай гантраки какие хочешь.
Товарищ Сергей промолчал где-то с полминуты, прежде чем произнести:
— В последнее время в Смольном наблюдается дефицит хороших идей, и потому берутся за инициативу, которую нетрудно выполнить и сразу доложить.
— А возможно, по старой привычке, хватаются за безопасную тему, которая вместо полезных инициатив, что требует работы, удовлетворялась лишь наличием громкого заявления, — добавил я.
— И ваша мысль не лишена смысла, — согласился товарищ Сергей. — Только и тут будет то же самое. В дивизии нет бензовозов и высокооктанового горючего, всё на конной тяге. Завтра же их с концами отправят с ранеными в эвакуационный госпиталь , где они в сто раз нужнее. Ну, может снегоход оставят.
— Я располагаю статистикой, — возразил я. — Соотношение моторов к лошадям один к четырём и на складах топливо есть. Под Москвой сосредоточено пятнадцать из сорока управлений тыла.
Моя убеждённость не боялась опровержения, а уверенность не искала заранее оправданий на случай, если вдруг окажется, что всё не так однозначно. Тем не менее, я действительно не учёл один немаловажный фактор: при всём немалом количестве на складах у кого-то могло быть густо, а у кого-то пусто и мой оппонент это тут же подтвердил, сославшись на беседу с тыловиком.
— Так что повесьте вашу статистику на гвоздик. Если я сейчас сломаю синий карандаш, то следуя вашей науке, у меня будут два карандаша. Но мне нужен красный, пусть и один. Сколько вы видели автомобилей по дороге сюда ? Поэтому повозочные и доставляют раненых на подводах, а не грузовиками. Так что верните фургоны назад.
— Возможно, вы и правы, товарищ Сергей, — не стал оправдываться я.
— Прислушивайтесь, за советы денег не беру. — Комиссар расправил плечи и посмотрел на меня цепким взглядом тёмных глаз. — Андрей Александрович, между прочим, своей головой гарантировал успех на этом участке фронта, и без него ваша затея с французами не состоялась бы. Могли и встретиться, а не носиться между Парголовом и яхт-клубом как угорелый. Не понимаю, полдня возиться с каким-то Лосевым, пристраивая его в лабораторию Кобеко и не найти пятнадцати минут заглянуть в Смольный.
— Во-первых, Олег Лосев гениальный теоретик и его 'световое реле' не просто открытие. А во-вторых, я вас как-нибудь познакомлю с последними американскими разработками по VT-взрывателям (радиовзрывателям) для снарядов зенитных орудий, которые уже изготавливают на заводах 'Sylvania'. Если в Советском Союзе не возьмутся за проект сейчас, отставание будет исчисляться десятилетием. Уже сейчас нужно понимание, что русские смогут противопоставить очередному противнику. Ленинградский Физтех это будущее всей страны, к тому же с Павлом Павловичем интересно поговорить. Я вложил два миллиона долларов в исследования и материалы и к концу года у вас будет свой снаряд.
— Да кто бы спорил! — не став вдаваться в подробности, воскликнул товарищ Сергей. — Ваши гранты физикам это замечательно. Мне докладывали, что и пайком поделились, но голову за вас они не положат, а Андрей Александрович...
Так и хотелось сказать про заезженную пластинку. 'Андрей Александрович, Андрей Александрович', могу себе представить, как Жданов его настропалил, а ведь ленинградский вождь такой же человек, как и все, со своими слабостями, страхами и скелетами в шкафу. Неужели товарищ Сергей не в курсе, что его начальник с его властью, ресурсами, опытом, связями — в итоге ничего не добился? Неслабый такой удар по самолюбию ленинградского партийного бонзы. Пришлось раскрыть подноготную.
— Ещё бы он не гарантировал! — эмоционально, немного с насмешкой вырвалось у меня. — Спросите у Шилова, чего он больше всего от него ждёт? Он не сказал вам, что ледовая дорога на Ладоге по плану на четверть должна обеспечивается нашим автотранспортом, ГСМ и запчастями? Мои ресурсы не безграничны и недальновидно, вставлять палки в колёса телеги, на которой едешь. К тому же так удачно подвернувшаяся акция — 'всё по десять'.
Товарищ Сергей знал про прибывшие в самый ответственный момент грузовики, когда в Тихвине горели эшелоны с собранными по всей стране полуторками. Знал про второй батальон 'Парголовского' танкового полка и про роту кочующих на 'студебекерах' миномётов в ожидании команды и про страхующий резерв в виде бронепоезда в Кубинке и 305-мм гаубицей ещё Обуховского завода, воронку, от снаряда которого и на луне показать не стыдно. Но про акцию, похоже, услышал впервые.
— Какая такая акция? — заинтересовался он.
— Это целиком заслуга Рахиль Исааковны и её коллег из Конгресса Производственных Профсоюзов, сумевших организовать накопительный фонд из не прошедших приёмку броневых листов и отправляемых на переплавку, в результате чего образовались небольшие излишки после исправлений и переделок. Ну и я помог, в основном доставить вовремя. Десять танков, броневиков, по десять пушек, миномётов и так далее здесь и сейчас получил командующий армией по просьбе Жукова . И так каждый день в течение недели.
— Каким образом? Как могли образоваться излишки, если каждая заклёпка, каждый болт подотчётен? С вами понятно, вы чёрта из заграницы можете достать. Но остальное? То, что я сейчас услышал, какая-то самодеятельность.
— Значит, припекло, раз пустились в самодеятельность. Это Кулик нос воротил: пушки не того калибра, а представитель Ставки Верховного Главнокомандования по формированию войск Ворошилов сразу смекнул, где польза. Не вдаваясь в подробности, из окружения Климент Ефремовича намекнули Георгию Константиновичу об одной разовой альтернативе, минуя инстанции.
— А поподробнее.
— Кое-кто получил в подарок от фонда княжны Оболенской эскадрилью 'Мэрилендов' (Maryland), из числа не доставшимся французам бомбардировщиков Glenn Martin 167F, стоимостью 130 тысяч долларов каждый, тем самым давая понять, что канал поставок не одноразовый. Пока промышленность на голодном пайке, лучше иметь хоть что то.
— А можно мне такой подарок? Я тоже на скудном пайке.
— Как станете генералом армии, я замолвлю за вас словечко.
Мы оба рассмеялись.
— Вы говорили об альтернативе, — напомнил товарищ Сергей.
— Пока директорам заводов и артелям не запретили отправлять оружие без согласования с ГАУ НКО, Жуков телеграфировал в Смольный. Десять грузовиков с ППД-40, 82-мм миномёты с зенитными пулемётами и боеприпасами за ночь, спасибо Могилёвскому опыту, перебросили транспортной авиацией. Отремонтированную трофейную тяжёлую технику с гаубицами, в том числе взятую под Козловкой, вместо складов резерва Тулы прямым приказом перенаправили в Одинцово. Наши же пушки с броневиками, между прочим, тогда отбили. А их до особого распоряжения в отстойник хотели отправить, будто время надо, чтобы они от немецких крестов как от скверны очистились. Топливо прямиком к Персидской границе везут бензовозами и в бочках. Всё идёт на регулярной основе и цистерн на нашей стороне не хватает. Так Митякин разлил высокооктановый бензин по канистрам и разместил в товарные вагоны поверх бочек. Десять тысяч канистр, весь запас что был. Товарищ Жданов, выражаясь языком торговли, просто состриг купоны, не ударив палец о палец. Вот так и решался вопрос с положенной на плаху головой. В общем, задачи известны, в течение часа тут установят телефонную и радиосвязь, а мне в медсанбат дивизии нужно.
Я внимательно посмотрел на товарища Сергея, ожидая его реакции. Не так уж мы и отличались друг от друга. Я тоже оберегал всех своих, не желая привлекать к задачам, которые потенциально могли стать опасными. Но с первым секретарём ленинградского горкома и обкома партии эта забота становилось гипертрофированной. Вопрос не в доверии, а в каком-то болезненном желании защитить. Желание в принципе неплохое, но как бы оно не навредило ему самому в итоге. Нет, ему решительно нужно пересмотреть этот подход. Ведь он нисколько не удивился поступку Жданова. Тот просто грамотно, как хороший хозяйственник использовал момент, повернув всё в свою пользу. Да, какую-то долю риска он на себя взял, но обязанным себе он сделал тоже.
— Когда вернётесь? — словно и не было только что эмоционального разговора, спросил комиссар.
— К вечеру. По договорённости с начальником отдела кадров и боевой подготовки санитарного отдела фронта военврачом первого ранга Образцовым из Ленинграда прибыли не эвакуировавшиеся в Омск и проходящие у нас интернатуру выпускники военно-медицинского училища (им. Н.А. Щорса с 1941 г.). Восемь новоиспечённых фельдшеров, позавчера получили петлицы. Надобно пристроить, как-никак первые птенцы. Будут держать экзамен, а я позабочусь, чтобы в ординаторских чай, сушки и печенья имелись.
— Вы с ума сошли! — товарищ Сергей подскочил со стула и стал крутить головой в поисках телефона. — Кто вам дал право?
— Я осведомлён, чьи это дети, — охладил его порыв я. — Твёрдость приобретается закалкой, в тепличных условиях санатория её не достичь. Как по мне, в будущем, из них вырастут превосходные врачи.
— Да не в этом дело. А если они угодят немцам в плен? Вы понимаете, какой рычаг давления можно получить на их родителей? Это вам не сушки с печеньем.
— Разве? На Сталина тоже рычаг нашли? В медсанбате с противошоковой службой проблемы, а они единственные специалисты под рукой и не переживайте за деток высокопоставленных партийных работников. Весь прибывший в санаторий из особого списка персонал пройдёт через фронтовые медсанбаты. Кстати, по поводу 'печенек', хозяйствует здесь Вера Степановна. Мы у неё на постое, паёк можете сдать ей и ко всему прочему, она недурно управляется с иголкой и ниткой.
Как знак, подтверждающий её профессию, в углу стоял затянутый в чёрную ткань манекен с торчащими булавками, существовавший в комнате как бы нашим третьим молчаливым жильцом. Товарищ Сергей посмотрел на меня, на манекен и уверенно произнёс:
— Подворотничок я пришиваю сам, — раздражённо, чуть ли не огрызнулся он.
Похоже, мое решение направить приписанных к нам выпускников поближе к фронту сломало какие-то договорённости. Товарищ Сергей не стал ничего говорить, а просто закрыл глаза. Он так делал, когда в голове кружились мысли, одна безумнее другой и вычленить из всего хаоса нужную и верную — сразу не удавалось. Он хотел спросить, зачем я это сделал, но сам знал ответ на этот вопрос. Когда стало по-настоящему жарко, испытывающий до этого дефицит кадров врачебный корпус санатория вдруг стал наполняться невероятными темпами. Уже в сентябре не было ни одной незакрытой вакансии, а ведущие специалисты обзавелись интернами. С точки зрения товарища Сергея, санаторий являлся 'тёплым местечком', а для меня возникшая ситуация вызывала только радость. Чем больше врачей пройдут через 'университеты' Корабля, тем будет лучше. Знания юноши и девушки получили самые передовые, и внедрять их нужно немедленно, спасая жизни и здоровье советских людей. Ну, а методы? Так я и не золотой червонец, чтобы всем нравиться.
— В таком случае, — заметив, как успокоилось дыхание товарища Сергея — проконтролируйте, что бы привезёнными мешками с песком обложили дом.
Как правило, любое посещение мною медицинского учреждения после знакомства и беглого осмотра продолжалось пожеланием взглянуть на список первой необходимости. Обычно он был стандартным, начинавшийся с морфия, хлороформа, кислородных баллонов и заканчивающийся гипсом с перевязочными средствами. Ещё не было ни одного случая, когда из составленного ещё до войны перечня в тридцать позиций, чего-то было в достатке. Служба тыла старалась и насколько я знал, склады не пустовали, но по какому-то странному стечению обстоятельств в нужном месте и в нужное время то, что было жизненно необходимо — не присутствовало или было не в нужном количестве. Заканчивались визиты передачей на дальнейшую реабилитацию тех, кого вернуть в строй уже не было ни какой возможности.
