Я представил себе знаменитого сыщика и почувствовал вкус отменного турецкого табака из трубки Холмса. Что-то я в последнее время отвлекаюсь на табачные темы. Надо удержаться и не закурить, а то легкие будут точно такими же, как у того инженера из оборонного предприятия, которого нашли убитым на его даче.

В принципе, никто его не убивал. Стало человеку плохо, и он упал с лестницы второго этажа. Был один. Некому помочь, и умер в одиночестве, а травма головы осталась. Специально делали соскобы со ступенек лестницы, чтобы найти следы касания его головы и доложить органам безопасности, что злоумышлениями иностранных разведок здесь не пахнет.

Они правы, все надо проверять. Так вот, мне по этому делу пришлось присутствовать на вскрытии. Картина, скажу вам, достаточно неприятная. Прозектор, веселый такой мужичонка лет пятидесяти, глядя на меня с сигаретой во рту, сказал так ехидно:

— А, посмотрите-ка, уважаемый, на результаты длительного курения человека.

А сам лёгкие сжал. Смола черная из легких полилась. Вот после этого я и курить бросил. А как было бы приятно взять сигарету, понюхать ее... Стоп. Лучше подумай, а каким оружием было совершено преступление. Первая часть оружия — женщина. Это — несомненно. Но какое оружие, кроме чар, имела женщина? Ладно, завтра будут результаты вскрытия, я думаю, что там обойдутся без меня, которые нам дадут хоть какую-то зацепку.

День сегодня был суматошный, но ночью вызовов не было. Я дремал в кресле у себя в кабинете. Мне приснилась темненькая Людмила со всеми ее прелестями, да так явственно, что я невольно проснулся, чтобы ощутить все наяву, а не во сне. Но рядом никого не было. Приснится же такое. Чем-то меня зацепила эта Людмила.

На следующий день я сдал дежурство и позвонил судмедэксперту. Заключение уже было готово: N убит обоюдоострым колющим оружием, возможно, кинжалом, пронзившим межреберную область и поразившим сердце. Клинок то ли изготовлен из какого-то особого материала или был покрыт специальным составом, остановившим кровотечение и смывшим кровь внутрь тела. Скопившаяся жидкость собрана и направлена на биохимический анализ, который может дать ответ о характере примененных препаратов или о материале, из которого сделано оружие.

Разгадок не прибавилось. Судмедэксперт сразу сказал, что рана очень похожа на кинжальную. Где этот человек с кинжалом? Почему N не сопротивлялся, и даже выражение его лица было совершенно не напуганным? Все произошло мгновенно и его лицо сохранило выражение чего-то достаточно приятного.

Повторный опрос соседей подтвердил наличие трех женщин у N. Больше к нему никто не приходил. Наши пожилые люди, вероятно, как и все пожилые люди в мире, самые наблюдательные и всезнающие. Если три соседки говорят одно и то же, то, значит, так оно и есть.

Хотя я и не думал, что мне придется снова встретиться с той женщиной, которой я почему-то доверял, но пришлось. Зовут ее Ниной Николаевной.

Меня приветливо встретили и спросили, чем можно нам помочь. И я задал вопрос о том, сколько же было женщин у N. Вопрос не совсем приятный, для человека, имевшего близкие отношения с покойным, но я на него получил исчерпывающий ответ:

— Две.

— Две? — удивился я.

— Да, две. Она сама и Наталья. Наталья более практичный человек и достаточно быстро перевела отношения в интимную область. Мне же N не был безразличен, — сказала с грустной улыбкой дама, — и я навела справки в месте, где работает Наталья, о том, как у нее складываются отношения с N. Моя знакомая, которая имеет контакты с этой фирмой, сообщила, что все готовятся к свадьбе Натальи и N. Да и я сама бы убила его.

Час от часу не легче. Как теперь расценивать это заявление? Моя вера в то, что внешность человека — показатель его души, терпела сокрушительный крах.

Я никогда не был идеалистом, знал, что внешность обманчива, но в моей практике всегда встречались люди, когда оценка человека с первого взгляда была самой правильной. Пусть не сразу, но человек постепенно раскрывал те качества, которые являлись доминирующими, и были видны при первом, мимолетном взгляде. Как при свете лампы-вспышки. Нет, она не смогла бы его убить, и не убивала. В этом я все равно уверен.

Второй по списку была барменша Людмила. Не знаю почему, но после первой встречи меня как-то тянуло зайти в этот бар, и я находил предлоги для того, чтобы не делать этого. Сейчас придется идти, как бы я не сопротивлялся сам себе.

Увидев меня, Людмила улыбнулась, и глазами показали на крайний табурет у стойки, откуда я мог видеть все, и где Людмила могла легко общаться со мной. Я не успел оглянуться, как передо мной возник пузатый бокал с янтарной жидкостью с приятным ароматом. Знает хозяйка толк в коньяках.

Лукаво улыбнувшись, Людмила ушла в противоположную сторону стойки, где за столиком сидела компания людей, разговаривавших с ярко выраженным кавказским акцентом. Пусть не обижаются на меня люди, но балтийский, кавказский и азиатский акценты были, есть и будут. И ничего с этим не сделать. Это так естественно, что когда человек с кавказской внешностью говорит совершенно без акцента, возникает подозрение, а имеет ли он вообще отношение к своей исторической родине.

Компания чествовала пожилого человека. Что они говорили, я не понял, не прислушивался, но увидел, как Людмила подала тамаде, какое застолье без тамады, длинную, как селедочницу, тарелку, накрытую блестящим металлическим колпаком. Тамада, взяв тарелку в руку, что еще сказал, и снял колпак. Под колпаком находилась красная икра, а на икре стоял сверкающий в свете электрической лампочки ледяной конь. С поклоном тарелка с икрой и конем была передана виновнику торжества. Чего не сделают люди, чтобы выделиться из толпы себе подобных: машины, аксессуары, помады, духи, сигары, трубки, белье и множество всего, что можно было бы продолжать бесконечно. Все стремятся выделиться из массы, стать похожим на кого-то, а не быть самим собой.

Еще улыбаясь, я спросил Людмилу, не приходила ли она в день убийства домой к N.

— Да, приходила, — просто ответила Людмила, — но он кого-то ждал и постарался отделаться от меня, причем не особенно вежливо. А потом пришла эта, что работает с ним, в темном парике и устроила здесь скандал, сказала, что выходит за него замуж, а мне он никогда не достанется. Ну, и не достанется, ну и пусть, не на нем одном свет клином сошелся!

Прогнав сердитую складку у бровей, Людмила вновь превратилась в приветливую и ослепительно красивую женщину в свете витрины с всевозможными напитками и сверкании хрустальных бокалов, висящих на стойке на своих тонких ножках.

Какой-то бес меня дернул, и я поинтересовался, в какое время ее можно увидеть совершенно не по служебным делам.

— В любое, — просто ответила Людмила, — я просто сегодня подменила бармена, а так я постоянно свободна.

В принципе, все встало на свои места. Все показания совпадают, даны они были в совершенно непринужденной обстановке, где человек, как правило, теряет осторожность и может допустить невольную ошибку. Сейчас эти показания мы запротоколируем для дела и начнем искать светленькую женщину, которая должна пролить свет на это темное дело. Чего это я каламбурами заговорил, а, уж не влюбился ли ты в Людмилу, товарищ следователь?

Позвонили из лаборатории: в собранном образце жидкости в районе раны обнаружены следы крови, не совпадающей с кровью убитого. Резус-фактор положительный, группа крови III. Какая-то мистика. Может, Дьявол приходил и сделал свое дело за неисполнение N подписанного обязательства?

Звоню судмедэксперту. Он уже знает о результатах анализа.

— Ну, и что ты думаешь? — спрашиваю я.

— Не знаю, — честно отвечает тот. — Как квадратный трехчлен, его не то, что написать, его даже представить трудно. То ли оружие уже использовалось для убийства другого человека с такой же кровью или покрыто веществом типа перекиси водорода, чтобы уничтожить следы крови. Но это практически невозможно. Буду еще думать. Надумаю, позвоню.

Доложил начальнику отдела предварительные результаты расследования.

— Что ты мне про какую-то науку талдычишь? — с усмешкой сказал начальник. — ДНК, БНК, ноги в руки и опрашивать свидетелей. Я вот начинал простым участковым уполномоченным и только своим трудом, ногами, ножками стал начальником отдела. Опера, как и волка, ноги кормят. Иди и работай со свидетелями. Анализы тогда хороши, когда они подтверждают сделанную тобой гипотезу, сделав сильное ударение на букву "е".

В принципе, он прав. Но что-то не все в ладах с показаниями двух соперниц. Уж больно все просто получается. Кто-то и что-то недоговаривает. Назавтра им направлены повестки. А я пойду и еще раз уточню, в какое точно время приходили к N темненькая и светленькая.

Ночь прошла беспокойно. Сначала под окном молодежь орала песни под гитару, куда только участковый смотрит, потом угомонились. Часов около двух у подъезда началась разборка жены с пришедшим очень поздно мужем. Наказывать таких жен надо. Так ей хочется, чтобы четыре многоэтажных дома знали, что у нее муж бабник и импотент.

Наконец и я забылся тяжелым сном. Нет, это был не тяжелый сон. Это был сладкий сон. Ко мне пришла Людмила. В сумочке бутылка коньяка, длинная тарелка с металлическим колпаком, а под легким плащом черный бюстгальтер, черные кружевные трусики с пажами, которые поддерживали кружевные чулки, соблазнительно открывавшие круглые бедра. Как меня целовала Людмила, так меня не целовала ни одна женщина... Все я описывать не буду, но теперь я точно знаю, что такое погружение в нирвану.

Толкнув меня на кровать, она сняла мою одежду и села на мой живот. Весь ее вид говорил: не я тебе встретилась, а ты мне попался. Ее длинные пальцы с ярко-накрашенными красными ногтями медленно скользили по моей груди, приближаясь к горлу. Вдруг в левой руке Людмилы что-то сверкнуло. Кинжал. Бра над моей кроватью светило неярко, но свет электрической лампочки преломлялся в кинжале ярко-красными, зелеными, ярко-желтыми проблесками. Людмила облизала кинжал своими пухленькими губками и прикоснулась кинжалом к моей груди. Меня как обожгло от этого прикосновения. Холод металла пронизал мое тело, я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Людмила вела свой кинжал к моему сердцу, улыбаясь загадочной улыбкой, предвещающей бурную страсть и погружение в нирвану. Внезапно кинжал остановился, встал вертикально и под сильной рукой Людмилы вонзился мне в грудь.

Я проснулся в холодном поту. Было шесть часов утра. Пошел на кухню. Жадно выпил стакан воды. Сел на табурет. Страшно хотелось курить, но сигарет не было. Сердце билось учащенно. Что это было: сон или бред? Но как все реально. А, может, я просто схожу с ума?

Я снова лег в постель и буквально через минуту другую провалился в крепкий и быстрый сон.

В воскресенье я проснулся позже обычного. Иногда нужно заняться и собой, своей жизнью, своей квартирой, в которой давно не было женской руки.

Быстро собрал всю грязную одежду, замочил в стиральной машине, бросил в нее патентованный ультразвуковой аппарат, который за пару часов приведет мою одежду в такое состояние, что достаточно одного полоскания, чтобы рубашка была достаточно чистой.

В моем холодильнике наморозилась такая "рубашка", что пришлось вспоминать разные где-то прочитанные советы, чтобы побыстрее разморозить морозилку. Морозилка наморозила мороза. Где-то слышал, что простой вентилятор достаточно быстро размораживает наледь. Достал вентилятор, включил и стал смотреть, как же будет протекать процесс размораживания.

Вентилятор действительно ускорил процесс таяния льда, но не настолько быстро, как это хотелось. Взяв маленький ножик, я стал отковыривать кусочки рыхлого льда, который у поверхности морозильной камеры был отполированным словно зеркало. Лед отламывался пластинами, приятно холодя руки. Одну пластину я сломал, и острый кусок льда поранил указательный палец на левой руке. Ранка не очень большая, но, вероятно, поврежден маленький сосудик, потому что кровь закапала крупными каплями. Я приложил к пальцу кусок льда и продолжил очистку холодильника. Минут через пятнадцать я закончил с холодильником и пошел на кухню, чтобы разобраться с чашками, которые имеют обыкновение скапливаться около мойки.

Когда я начал мыть посуду, то почувствовал пощипывание на указательном пальце левой руки. Порез был виден, но крови не было, а ведь прошло совсем немного времени. Я порезался льдом, приложил лед и остановил кровотечение. И вдруг все, что я видел в течение последних суток, сложилось в осознанную картину.

Я был уверен в том, что N был убит ледяным кинжалом. Когда режущий предмет находится в теле, то кровь не идет. Тем более ледяной кинжал.

В случае проникающего ранения запрещается до приезда врача извлекать попавший в тело предмет, чтобы не вызвать кровотечение, которое трудно, а иногда и невозможно остановить. Лед остановил потоки крови, заморозил кровеносные сосуды, заставив быстрее свернуться кровь, а затем и растаял, промыв рану.

Стекшая с тела вода высохла на простыни до того времени, как мы приехали. А то, что осталось внутри организма, то этого едва хватило на анализ, чтобы определить чью-то группу крови и резус фактор. Третья группа и положительный резус-фактор.

Логика твердила мне, что возможным убийцей может быть Людмила. Она и ее работники делают сложные ледяные фигурки и подают гостям на зернистой и паюсной икре. И красиво, и оригинально, и икра постоянно холодная. Могла Людмила убить? Могла. Как же должен ее обидеть N, если она решилась на этот шаг?

Мой начальник, когда я доложил ему свои соображения, посмотрел на меня, как на немножечко больного, которому надо подлечиться у специалистов по психическим заболеваниям. Но основательность его натуры не позволила сразу отмести этот фантастический прожект. Он вызвал судмедэксперта и изложил ему мою гипотезу.

Наш судмедэксперт только ладошкой себе по лбу хлопнул.

— Черт подери, — вскричал он, — да как же я сразу не мог догадаться. Действительно, только лед так мог законсервировать рану, и лед отличное колющее оружие. Ледяной дубиной убить можно, и плита льда может действовать не хуже бетонной плиты. Товарищ начальник, я просто поражен вашей проницательностью. Нет, ну надо же, так догадаться и дойти до истины, которую просмотрели асы уголовного розыска.

Судмедэксперт все сыпал словами, не давая нам вставить слова, а потом побежал для внесения корректив в документы. Мы посидели молча, понимая неловкость ситуации, вызванной приоритетом открытия, и продолжили обсуждать план дальнейших мероприятий. Основное — взять у Людмилы пробу слюны, которая даст нам подтверждение группы крови. А там и до признательных показаний недалеко, и "висяка" на отделе не будет. Но как ловко придумала роковая красотка!

Первой на допрос прибыла Наталья. В ее поведении ничего не изменилось. Можно было подумать, что смерть жениха не сильно ее волнует. Так же, как например, что-то случается с каким-то сотрудником в организации. Все повздыхали, посочувствовали, но никто не бросил заниматься работой, и жизнь снова потекла своим чередом. Как в цепи муравьев: умершую особь выкидывают в сторону, а муравьи идут своим путем.