— Вам предлагается несколько вариантов, — сказал мне секретарь, — но Фрэнк советует сделать экспозицию в Национальной галерее искусства в Вашингтоне. Там нет платы за вход, но на ваш счёт будут ежемесячно переводить десять миллионов. Администрация гарантирует сохранность всех предметов и обязуется вернуть их по первому требованию. Вам нужно подписать договор, оговорить страховку и передать все предметы. Если сможете прийти по этой фотографии, быстро решите все вопросы. Только заранее согласуйте время визита.
— Пусть Фрэнк сам договорится о времени на послезавтра, а завтра к вам кто-нибудь зайдёт. Не знаете, что по станциям?
— Пять штук куплены и стоят на складе, — ответил Алан. — Если будут нужны рабочие для их установки, договоримся без проблем.
Я забрал у него фотографию, простился и ушёл. Сделал я это вовремя, потому что тут же что-то укололо палец, на который было надето второе кольцо маяка.
— Бродер, вы где? — связался я с магом. — Немедленно мчитесь ко мне. Сработал маяк, поэтому нужно срочно вытягивать Рассохина. Я сам к вам бегу.
Встретились мы возле зимнего сада, и я сразу же открыл канал по маяку, а Бродер обеспечил его стабилизацию. При вынужденном уходе любое промедление могло дорого обойтись Алексею. К счастью, мои опасения не оправдались и задержка ни на что не повлияла. Из открытого портала одна за другой вылетели два десятка объёмных сумок, а потом вышли худой мужчина с измождённым лицом и саквояжем в руке и сам Рассохин.
— Я вас приветствую, — сказал Алексей. — Рад, что вы вернулись, Бродер. В сумках учебники, а это мой друг Игорь Ветров. Странное место вы выбрали для канала.
— Спешили, — объяснил я. — Кто знает, какая у вас там обстановка. К сожалению, связываться через границу миров так и не научились. Не трогайте учебники, я уже распорядился, и их сейчас уберут. Давайте определимся с вашим другом. Это не тот, кому вы хотели отдать своё тело?
— Тот самый, — подтвердил Алексей.
— А зачем ему чужое тело? — спросил я. — Не лучше ли вылечить его собственное?
— Если получится, конечно, лучше, — согласился Алексей, — а что тогда делать с моим?
— Можете не переживать: не пропадет ваша оболочка, — сказал я. — В неё можно подсаживать сознания саев, которым нужно незаметно погулять на Земле. При необходимости сможете воспользоваться сами. А в перерывах между такими прогулками погрузим в сон и наложим воздействие сохранности. Тело можно держать в таком состоянии целый месяц, даже не давая воды. Пойдёмте проводим Бродера и отведём вашего друга к Эмме. Она научит языку, а заодно посмотрит, как лечить. Со стариками договорились? У меня завязана на их согласие куча планов.
— Все пять тел займут классные специалисты, — ответил он. — Они занимались оперативной работой и преподавали, двое — это вообще живая легенда. Пока живая, поэтому с ними не стоит тянуть: старики могут в любой момент отдать концы.
— С опытом понятно, — сказал я. — А как с мозгами? Не получим пять молодых маразматиков?
— На удивление хорошо соображают, — сказал Алексей. — Были и другие кандидатуры, но я выбрал этих именно за ясный ум.
— Вы можете не бояться, милорд, — вмешался Бродер. — Сознанию не свойственен маразм, он является результатом изношенного мозга. В молодом теле мышление будет ясным, разве что останутся старческие привычки, да и то только на время.
— Не побоялись к нам прийти? — перейдя на русский, спросил я Игоря. — Алексей, взяли бы вы у него саквояж.
— Мне не тяжело, — сказал Ветров. — А бояться... У меня слишком мало времени, чтобы я из-за страха упустил такой шанс. О вас же сейчас говорят все мировые СМИ. Все завидуют американцам, а о наших контактах пока никто не знает.
— Думаете вернуться? — спросил я.
— Если вернёте, — улыбнулся он. — А может, и останусь. Жена два года как ушла, а дочь... Ей ведь уже восемнадцать и мать не указ, но так ни разу и не появилась. Своё лечение я отработаю в любом случае.
Я заранее связался с Селди и сообщил о нашей компании, поэтому, когда подошли к её дверям, открыл их без стука и первым вошёл в гостиную.
— Вот ваш клиент, — сказал я вышедшей к нам из спальни Эмме. — Игорь, поставьте свой саквояж и можете закрыть рот. Это не ангел, а всего лишь наш маг.
— Располагайтесь, господа! — по-русски пригласила она. — Посидите и не отвлекайте, пока мы занимаемся языком.
Мы сели за стол, и я тихо рассказал Алексею о том, что у нас произошло в его отсутствие.
— И что вам предложили продать? — так же тихо спросил он.
— Не помню весь список, — ответил я. — В нём много всего вплоть до БТР.
— А почему не взять БТР? — спросил он. — Я учил негров на нём ездить и стрелять за несколько дней. Дороги на север есть, так что будет нетрудно быстро проехать. И на тварей можно плевать. Прокатить через канал сотню бочек с горючим...
— Вот вы и будете решать, что покупать, а без чего обойдёмся. Графы и купцы начали потихоньку везти золото, поэтому сможем взять многое и с большим запасом. А те доллары, которые мне заплатят за экспозицию, будем тратить у американцев. И не на одно оружие, нужно подумать, что может быть полезным в наших условиях. Стёкла и зеркала у нас очень дорого стоят, а там их можно брать тоннами. Или ручной инструмент. Я думаю, что кузнецы оторвут с руками. Конечно, руки будут отрывать купцам, потому что такую торговлю будем вести через кого-нибудь из них.
— Никого не пустим по миру? — спросил Алексей.
— Если и пустим, то немногих. Я лучше сам заплачу тем же зеркальщикам, чтобы не было обиды. Надо посмотреть, что лучше брать. Северяне многого лишатся, да и в пострадавших от войны графствах не скоро начнут изготавливать всё необходимое.
— С языком я закончила, — сказала Эмма. — Вылечить будет несложно, но это займёт не меньше десяти дней. Очень уж запущенный случай. Лечение уже запустила, теперь нужно будет подхлёстывать тело, чтобы выздоровление шло быстрее. Вам нужно приходить ко мне два раза в день в течение трёх следующих дней.
— Теперь давайте решать вопрос со стариками, — сказал я. — Вас, Алексей, обработаем после них. Что для этого нужно?
— Нужны образы самих стариков, — ответил мне Бродер. — И, желательно, знать виды тех помещений, в которых они находятся.
— Всё это есть, — сказал Алексей.
— Тогда не вижу сложности, — мотнул головой маг. — Съездим после обеда в новый дворец и сделаем. Братья там сидят? У них кто-нибудь читал память?
— Я полазила у них в головах, — сказала Эмма, — так что новым личностям кое-что расскажу. Им это может быть полезно.
— А у моего тела? — спросил Алексей.
— А в его голове кто только не рылся, — за Эмму ответил я. — Пытались узнать, куда делся Гордой, но он сам не знает. Так что и у вас биография начнётся не с чистого листа. У этого Гожина, кстати, довольно много влиятельной родни.
"Дорогой, ты где? — соединилась со мной жена. — Мы доставили клетку, а той, которую должны принести из зверинца, во дворе нет".
"Сейчас приду", — сказал я ей и обратился к Эмме: — Вам для изучения доставили парочку тварей. Пойду посмотрю и заодно разберусь, почему для них не всё готово. Алексей, Дорт сейчас занят, поэтому побеспокойтесь о товарище. Отведите его к Саймуру, пусть поселит к гвардейцам. Пока миледи не закончит лечение, ему лучше побыть здесь, а потом посмотрим.
— Я пойду с вами, — сказала Эмма. — Хоть в последние годы в графство Орташ иногда залетали твари, я ни одной из них не видела.
— Я, пожалуй, тоже посмотрю, — сказал Бродер. — Алексей, после того как отведёте товарища, зайдите в мои комнаты. Вместе пообедаем, а потом поедем в новый дворец.
Выйти собрались ненадолго, поэтому не стали тратить время на переодевание. Мы спустились на первый этаж, прошли коридором через половину дворца и вышли на задний двор. Рядом со входом в подвал стояла клетка-ловушка. Никакой другой клетки или рабочих не было.
— Я сама связалась с Дортом, — сказала жена, которая сидела на корточках и рассматривала тварей. — Клетка, которую дал Марей, оказалась неподъёмной, хотя он выбрал самую маленькую из того, что есть. Хотели катить на катках, но Дорт засомневался, что она войдёт в подвал.
— Эту клетку тоже не протащим, — сказал Герат. — Может, пусть пока останутся здесь? На севере холодней, и они не дохнут.
— Они не сдохнут, околею я, — засмеялась Эмма. — А они не такие и противные.
Я подошёл ближе и присел рядом с женой. Твари представляли собой странную смесь нескольких известных мне живых существ. Голова змеи с широким и полным острых зубов утиным клювом, шея, как у варана, только более гладкая, туловище и лапы, напоминавшие крокодильи, и длинный голый хвост с пучком перьев на конце. Были и сложенные сейчас крылья, похожие на крылья летучих мышей. Они спокойно сидели, рассматривая нас круглыми зелеными глазами с чёрным вертикальным зрачком. Внезапно обе твари взбесились и начали кидаться на прутья клетки, пытаясь их сломать. Они пронзительно орали, плевались и драли когтями пластик пола.
— Попробовала внушить, что я им не враг, — сказала Эмма. — Похоже, что охотники правы: на любое воздействие магией твари отвечают всплеском агрессивности.
— Серт говорил, что магия жрецов уменьшает их подвижность, — вспомнил я. — Может, на них нужно воздействовать только восьмым потоком?
— Мы не жрецы, — вздохнула Эмма. — Будем использовать то, что нам доступно.
Вскоре подошёл сконфуженный Дорт, за которым следовали рабочие. Немного подумав, нашли выход. Рабочие принесли сети, которые через прутья пропихнули в клетку. Твари очень быстро в них запутались, после чего мы открыли дверцу и набросили сети ещё сверху. Долго они тварей не удержали, но дали возможность рабочим волоком оттащить их в одну из подвальных камер.
— Теперь нужно ходить осторожно, — сказал Герат. — Они отсюда не выберутся, но голова с шеей проходит через решётку. Если цапнут, уже не вырвешься: клюв вроде птичьего, а зубы как загнутые иглы для пошива кожи.
Твари расправились с остатками сетей и спрятались от нас в дальнем углу камеры.
— Ладно, лично я на них насмотрелся, — сказал я магам. — Адель, ты идешь или останешься с этими милыми птичками?
— Пусть с ними остаётся Эмма, — ответила жена. — Я на них тоже насмотрелась. Как представлю таких же, но с головой вроде той, что вы привезли, сразу бросает в дрожь...
Мы вышли из подвала и отправились к себе.
— Интересно, что тебе привезут гвардейцы, — сказала Адель. — Наверное, опять мешки с посудой.
— Мне интересно другое, — сказал я. — Когда мы смотрели сокровищницу Салея, в ней не было ничего, кроме монет. Неужели он сбагрил все предметы из золота японцам?
— Вы, наверное, смотрели не сокровищницу, а казну, — предположила жена, — а это не одно и то же. В казне хранят деньги, и не обязательно только золотые, может быть и серебро. У герцогов там же хранят золотой песок и самородки. А в сокровищнице прячут изделия из золота и серебра, жемчуг и изумруды. Иногда туда складывают просто очень редкие и ценные предметы, такие, например, как твой накопитель магии.
— И кто всем этим заведует? — спросил я. — Алексар?
— А я знаю? — мотнула она головой. — Спроси у сестры или отца. Я думаю, что этим занимается казначей. А почему ты заинтересовался?
— Когда у меня был с ним разговор о золоте, я так и не узнал, сколько его у нас. Алексар явно не ожидал того, что кто-то заинтересуется его делами, и был смущён. Похоже, что его никто не контролирует. Советник Салея повесил его казначея за воровство, вот я и думаю, насколько честен наш? Если он может бесконтрольно черпать из казны...
— Магия не позволяет врать, поэтому крадут редко, — сказала она.
— Чтобы это выявить, нужно задавать вопросы, — возразил я, — а до моего появления Ларг не знал, куда девать это золото. Вряд ли он хоть когда-то проверял Алексара.
— Проверь ты, — предложила жена. — Заодно посмотришь, что хранят в нашей сокровищнице. Наверняка в ней есть много интересного.
— А давай сейчас и сходим, — предложил я. — До обеда ещё полтора часа.
Она согласилась, и мы отправились в казначейство. Оно занимало во дворце три комнаты. Алексар сидел в той, которая выполняла у него роль кабинета.
— Я вас слушаю, милорд, — сказал он, после того как мы обменялись приветствиями. — Вам нужно что-то оплатить?
— Я хочу посмотреть на нашу сокровищницу, а заодно ознакомиться с тем, как ведётся учёт предметов, — сказал я. — Мне привезли много ценностей, а хранить их негде.
Сначала Алексар растерялся, потом откровенно запаниковал и прикрылся магической защитой.
— Я могу принять на хранение любые ценности, — после минутной паузы сказал он, стараясь не встречаться со мной взглядом. — Но на осмотр сокровищницы нужно разрешение Повелителя...
— Вам прекрасно известно, что оно у меня есть, — возразил я. — Я даже вас могу повесить, если дадите повод. Немедленно снимите защиту!
Он побледнел и непроизвольно отступил от меня к стене, но защиту убрал.
— А теперь отвечайте, сколько и чего украли, — сказал я, садясь на один из свободных стульев. — Или слишком долго перечислять? Вам сколько платят?
— Десять золотых в декаду, — ответил он. — Милорд, я всё верну!
— Ключи! — потребовал я. — И от казны, и от сокровищницы. Сейчас за вами приедут дознаватели барона Ольта, вот им и будете каяться. У меня к вам только один вопрос: на что вы рассчитывали?
"Я и сама отвечу, — мысленно сказала жена. — Его никто не контролировал и, если бы не ты, никогда не стали бы проверять. Наверняка учёт специально запутан, если он есть вообще. Золота получали больше, чем пускали в оборот в виде монет или тратили, поэтому работа казначейства никого не интересовала. Вряд ли он брал много, но если это тянулось долго..."
"Пусть этим занимается барон, — сказал я, — такие дела должно контролировать его ведомство. Я потом поговорю с отцом".
Мы уже привыкли к тому, что нас всегда сопровождала охрана. И сейчас в казначействе дожидались три дружинника, поэтому одного из них оставили сторожить казначея, а остальные ушли с нами. Я хотел заглянуть в сокровищницу, но помешал Саймур.
"Милорд, у меня в комнате генерал Сток".
"Приветствую вас, генерал, — связался я со Стоком. — Долго вас не было, я рассчитывал, что вернётесь раньше. Что-нибудь изменилось с тех пор, как вы писали донесение?"
"Потери мы не понесли, а трофеев захватили ещё больше, — ответил он. — Милорд, я хотел спросить, не собираетесь ли вы увеличить гвардию?"
"А в связи с чем у вас возник этот вопрос?" — спросил я.
"Немало благородных семей сведено под корень, — ответил он. — Часть дружинников погибла, но много тех, кто остался без хозяина. Есть очень хорошие воины, которым некуда податься. У них нет никаких навыков, кроме воинских, а в уцелевших имениях берут очень немногих. Если их не пристроить к делу, со временем могут быть проблемы. К нам многие хотели пристать, поэтому была возможность выбрать..."
"И многих вы выбрали?"
"Три сотни, милорд. Но многие обещали приехать, если мы начнём набор".
