Чаганов: После войны

— Да я знаю,— кивает Генсек,— у нас в личной собственности и сейчас не более 5 процентов.

— ... Уже больше 30 лет под них и под другие бытовые приборы, такие как холодильники и телевизоры, проектируется и строится жильё — я имею ввиду электрическую проводку и размещение. То есть, если решать проблему в лоб, то параллельно придётся проводить реконструкцию всего старого жилого фонда и разворачивать сеть ремонтных мастерских. А если говорить об автомобилях в личном владении, то там ситуация ещё хуже — 1 к 80-ти примерно.

— Понимаю к чему вы клоните, Алексей Сергеевич,— Брежнев достаёт из накладного кармана комбинезона сигареты, но под моим тяжёлым взглядом быстро суёт пачку обратно,— так Косыгин и предлагает развернуть строительство 'Домов быта', где в одном месте собрать все эти мастерские и тому подобное.

— Я, Леонид Ильич, предлагаю возродить в нашем строительстве концепцию 'обобществления быта', но не ту, которая была отвергнута в начале 1930-х — вместо радикального 'Дом-коммуна' будет жилой комплекс, где бытовые функции в основном будут вынесены за пределы квартиры, и где присутствуют обширные помещения общественного пользования. И именно такой комплекс следует сделать нашим ответом американскому индивидуальному 'бытовому раю'. МКОК вскоре завершит обобщение опыта строительства и эксплуатации подобных комплексов в Звёздном городке, Североуральске и Комсомольске-на-Амуре с числом жильцов 10-12 тысяч человек. Предварительные результаты весьма обнадёживающие — снятие дефицита 'не вещью, а услугой' реально работает, как и принцип 'вместо владения вещью — её аренда'. Отмечается значительная экономия энергии, связанная с приготовлением пищи, стирки и так далее. Особо отмечается в этих комплексах практическое исчезновение 'детской безнадзорности', рост успеваемости и физической формы учащихся, сокращение числа правонарушений. Это результат работы учителей, воспитателей и тренеров, которые работают в комплексах на постоянной основе. Фиксируется также уменьшение нагрузки на общественный транспорт — из таких жилищных комплексов, в которых есть почти всё для быта нет нужды ехать за чем-то на другой конец города.

— Это для городских жителей,— кивает Генсек,— а как быть с сельскими, особенно с колхозниками?

— С колхозниками задача значительно труднее, Леонид Ильич. Придётся действовать в два этапа — сначала будем отстающие хозяйства преобразовывать в совхозы, а у же затем подключать их к программам улучшения быта, кредитования индивидуального строительства и покупки личного автотранспорта. Многое будет зависеть от регионов, но похоже стирание различий между городом и деревней будет происходить за счёт уменьшения доли сельского населения, что возможно только при неуклонном росте производительности труда в сельхозпроизводстве.

'Молчит товарищ Брежнев,— искоса наблюдаю за выражением лица Генсека,— переваривает услышанное или что-то другое его мучает'?

— До меня тут слухи дошли,— выдавливает он из себя наконец,— что будто бы вы, Алексей Сергеевич, высказали идею, чтобы каждому гражданину СССР присвоить свой социальный коэффициент, который будет изменяться в течение жизни в зависимости от его взглядов, поступков, успехов в учёбе и труде. Станет учитываться всё — от похабного анекдота до своевременной оплаты за квартиру. Будто бы вычислительная техника уже способна делать это в автоматическом режиме без оглядки на оценки компетентных органов. Мол, у кого будет выше коэффициент, тот и будет быстрее продвигаться по служебной лестнице, быстрее получать квартиру и тому подобное. Говорят, что только машина сможет действовать беспристрастно и очистить власть от гнили. Правда ли это?

— Что за чушь? Конечно неправда!— Подскакиваю я с места и начинаю быстро ходить взад-вперёд по комнате.— Люди, которые распускают подобные слухи просто выдают свои желания за мои слова. Такая система подпитывает 'мелкобуржуазную стихию' — она не имеет ничего общего с воспитание нового человека коммунистического общества. Она подпитывает конформизм — не высовывайся, чтобы не получить административный минус; мелочность — стремление к маленьким благам; атомизацию коллектива — повышение своего коэффициента ставится выше общего блага. Человеком в этой системе проще управлять, манипулировать — именно в этом интерес этих манипуляторов. Они являются генераторами мелкобуржуазной повседневной психологии. Хотя я не исключаю, что эти идеи им подбрасывают наши враги...

— Почему враги?— Недовольно качает головой Генсек.— Разве в материальном поощрении есть что-то зазорное? Оно будет формировать в человеке дисциплину, он трижды подумает прежде, чем, даже на словах, поддержать выступление какого-нибудь антисоциального элемента или там рассказать антисоветский анекдот. Нашим органам будет меньше работы, да и вообще порядка будет больше и в умах, и на улицах.

— При социализме, конечно, материальные стимулы вполне допустимы, а иногда без них и не обойтись. Но мы сейчас говорим о формировании 'нового человека' — человека коммунистического общества. Пройдёт ещё пять лет и, я уверен, что Генеральный план построения экономических основ коммунизма будет выполнен, но без появления 'нового человека' говорить о переходе к коммунизму бессмысленно. Социальным коэффициентом мы посылаем обществу сигнал — кто ближе к начальству и держит язык за зубами — тот живёт лучше. При этом в нашей программе партии написано, что — труд дело чести и творчества, материальные стимулы не важны. Мы будем воспитывать не 'нового человека', а 'редиску' — снаружи строитель коммунизма, внутри — борец за блага и ресурсы, циника с двойной моралью. Возможно вы, Леонид Ильич, и правы, что это не происки наших врагов. Я могу понять мысли тех людей во власти, кто распускает эти 'слухи' — 'мы сорок лет, как Моисей, водим наших людей по 'пустыне', поменяли экономическую базу, школу, пропаганду... по всем расчётам уже должен появиться в большинстве своём 'новый человек' — альтруист, коллективист, не знающий частной собственности, а его всё нет и нет'. Поэтому не мудрено, что они начинают сомневаться, метаться, даже пытаться применить негодные инструменты, которые будио бы хорошо себя показали при капитализме. Но это не решит проблем, а приведёт только к ещё большему разочарованию. Задача воспитания 'нового человека' значительно сложнее, чем мы себе это представляли, потому что изменения должны касаться не только поведения человека, но и его мотивации. Смена мотивации с внешней — то же материальное поощрение — на внутреннюю — сознательность, коллективизм, инициативу.

— Да-а сколько коммунистов погибло на фронте,— тяжело вздыхает Брежнев,— самых лучших, самые преданных. Когда началась война в первые недели в военкоматы пришло два миллиона комсомольцев, а сейчас — мне вчера справку принесли за пять последних лет — комсомольские путёвки получили меньше миллиона. Тут ещё надо учесть, что в 1941-ом в комсомоле было 10 миллионов человек, а сейчас — 25. Это на все всесоюзные ударные стройки, целину и студенческие строительные отряды. Вы вдумайтесь, Алексей Сергеевич, там комсомольцы на смерть шли, а здесь — на работу. Можете это мне объяснить?

— Могу, Леонид Ильич. 1941 год — это порыв души, а 1961 год — квота путёвок. То есть, сколько работников реально требуется на стройках и в полях — сравнивать эти цифры бессмысленно. И вообще, точно узнать 'индекс коммунистичности' общества можно только в критические для страны моменты, хотя приблизительно оценить можно...

— Можно всё-таки?— Генсек запрокидывает голову, ловя мой взгляд.

— ... Можно, но не напрямую опрашивая граждан на улице, конечно, поскольку при этом ошибка будет очень большой. Надёжнее оценивать по косвенным признакам: уровню преступности — изменение количества осуждённых за кражу социалистической и личной собственности, за хулиганство, грабежи и убийства; разводы на 1000 человек населения — это не плохой индикатор социальной стабильности, но также зависит от уровня урбанизации и законодательства; вторичным индикатором можно признать уровень потребления алкоголя и связанный с этим уровень домашнего насилия — к сожалению надо признать, что привычка к ежедневным 'фронтовым 100 граммам' расцвела в 'тылу'; есть ещё несколько признаков — количество опозданий, прогулов на работу, количество жалоб в органы власти и так далее. Хорошим индикатором 'коммунистичности' я бы назвал развитие донорства, в частности не оплачиваемого, в стране — например, число 'Почётных доноров СССР' — по статуту, чтобы получить знак, надо было сдать безвозмездно 40 доз по 330 милилитров крови...

— И что же вышло, Алексей Сергеевич, ну если всё посчитать за прошедшие 20 лет?— Брежнев тянется рукой к карману с пачкой сигарет.

'На самом деле пару лет назад во время нашего с Олей отдыха в Крыму на правительственной даче неподалеку от Ялты мы уже прикидывали результаты нашей 25-летней работы, сравнивая показатели из нашего того и этого прошлого, поэтому пересчитать результат на сегодняшнюю дату совсем не трудно'.

— Вас, Леонид Ильич, наверное больше интересует поддержка курса партии?— Не могу сдержать улыбки.

— И это тоже,— серьёзно кивает он.

— Хорошо, но тут различать, условно говоря 'коммунаров', 'руководящее ядро', на которых реально держится управление страной; 'активная опора', которые регулярно демонстрируют свою поддержку правительству, участвуя в общественных организациях; и 'широкая поддержка', к ней относятся не активисты, а люди, которые могут быть 'за', и, по крайней мере, 'не против' пока в их жизни всё идёт нормально. Кстати, 'коммунары' не являются отдельной группой, они находятся и в первой группе, и во второй, но никогда в третьей и четвёртую. Да, есть ещё и четвёртая группа — 'противников'. 'Руководящее ядро' меняется по численности, следуя за ростом населения и составляет около одного процента от численности граждан. Организационная Комиссия регулярно проводит анкетирование и проверки данной группы и с большой долей вероятности можно сказать, что более девять десятых участников этой группы относятся к 'коммунарам'. Данное соотношение за двадцать лет почти не поменялось, но поскольку это всего один процент, то он представляет меньшинство от общего числа 'коммунаров'. Наибольший сдвиг произошёл за эти 20 лет в четвёртой группе — число 'противников' сократилось вдвое и сейчас составляет 10 процентов. Сразу оговорюсь, что достоверность данных, относящихся ко 2-ой, 3-ей и 4-ой группам значительно ниже, так это лишь оценки. Эти 10 процентов разделили между собой поровну 'активная опора' и 'широкая поддержка', теперь они примерно составляют соответственно 15 и 75 процентов. Таким образом оставшиеся 4 процента 'коммунаров' растворены, или, правильнее сказать, цементируют 'активную опору'.

— Не советскую власть, Леонид Ильич, а курс и действия партии и правительства по построению коммунизма. Если же 'завтра война', то это соотношение сильно поменяется в сторону безусловной поддержки. ОК просто сделала оценки состояния общества до войны в мирное время и сейчас. Кстати, социологи во всём мире считают, что 10% активной поддержки правительства устойчивым для государства...

— Так, соловья баснями не кормят,— широко открывает дверь в кабинет Оля,— Чаганов, зови гостя к столу.

* * *

— Здравствуйте, товарищи соцпсихологи,— пожимаю руки входящих в комнату гостей,— прошу садитесь на диван, места хватит всем. У меня для вас хорошие новости — товарищ Брежнев дал согласие на открытие вашего института. Как вы его, кстати, хотите назвать?

— Институт социально-психологических проблем, товарищ Чаганов,— не успев присесть, быстро отвечает единственная из четвёрки гостей женщина Галина Андреева.

'Значит ей и быть директором института,— остальные вроде не протестуют, хотя Ядов, Здравомыслов и Кан — социологи и лишь Андреева — социальный психолог. Хотелось бы назвать его институтом по одной проблеме — проблеме формирования Человека Коммунистического Общества, но лучше пока 'не дразнить гусей' из ЦК, которые ревниво относятся к любому, кто проявляет активность на их территории. Брежнев-то согласие дал, но в восторге от этой идеи не был — видимо кто-то из его окружения выступил против — поэтому и финансирование института повесил на мою Метод-Комиссию'.

— Хорошо, — киваю я,— до конца следующей недели жду ваши предложения. Вы наверное очень удивились, когда получили от меня проект плана Общегосударственной Автоматизированной Системы учёта и обработки информации. Есть вопросы? Тогда слева направо по очереди.

— С какой целью в в чисто хозяйственный ОГАС добавлен 'социальный контур',— тут же возвращает мне мяч Андреева,— с целью контроля над поведением человека или как социологический термометр коллектива, занятого в хозяйственной деятельности?

— Я допускаю обе возможности, но жду ваших рекомендаций. Просто ОГАС даёт возможность автоматизировать общественный контроль, в какой-то степени решив ваш извечный вопрос — 'а кто будет контролировать контролёров'? В нём, например, используя инфраструктуру ОГАС, возможно анонимизировать первичные данные, собрать их в агрегаты, типа, 'общественное мнение региона по любому поводу', затем по одобренному алгоритму выдать в систему управляющее воздействие, которое может быть сначала одобрено в определённой инстанции. То есть сбор информации, её обработка и принятие решений логически, территориально и по отраслям в системе разнесено, что препятствует захвату потоков информации и, следовательно, концентрации власти группировкой 'контролёров'. Да, товарищ Здравомыслов, что вы хотите спросить.

— Давайте рассмотрим такой сценарий, товарищ Чаганов, представим, что дело тут не в дефиците пуговиц, а в недовольстве населения кадровой политикой начальства или стилем его руководства. В ответ на рост жалоб местные 'князьки' вводят негласный фильтр — жалобы просто не вводят в систему или, не знаю, меняют их смысл. Поскольку агрегаты формирует ОГАС, то он доверяет данным. А с другой стороны, 'князьки' могут просто давить на своих подчинённых, заставляя их в противовес писать благодарственные письма.

— Тут всё просто,— продолжаю ходить перед гостями, которые поворачивают головы вслед за мной,— абонентские пункты ОГАС не подчинены местным властям, поэтому им будет трудно узнать, что вообще кто-то жалуется, тем более, каков предмет жалобы. Но допустим, что они забивают систему 'благодарственными' сигналами профилактически. Поэтому, я думаю, следует разработать систему косвенных маркеров — тут вам карты в руки — которые будут сигнализировать о подтасовках — мне кажется, что в данном случае могут помочь статистические методы, ретроспективный анализ, сравнение с другими регионами и со средними показателями в стране. Фальсификаторы не в состояние синхронно менять всю 'картину мира'. Как только появляется аномалия, так у данных идущих из этого региона немедленно уменьшается индекс доверия и на места направляется комиссия, которая будет делать независимую выборку. Если комиссия выявляет подтасовки, то запускается механизм немедленной ротации всего местного начальства, увеличивается количество и строгость метрик, по которым система будет принимать решения в отношении региона.