Теория о том, что при скверных обстоятельствах станет ещё хуже, крепла на глазах и наливалась жизненными соками. Если речь шла о чём-то действительно важном, то обычно в глубине сознания у меня появлялась зудящая мысль: 'Что я упускаю? Надо подумать ещё раз'. В таком ключе иногда удавалось понять, что оказалось упущенным. Я постарался отмотать в памяти события этого дня. Потерпев неудачу, французские фашисты на повторную атаку не решились, обстреляв лишь после обеда наших санитаров, когда те дошли до подбитых танков. Оставленная техника на поле боя для немцев как священная корова, и отдавая должное, ремонтные бригады возвращали в строй практически всё, что не стало решетом или сгорело дотла. Видимо, в надежде прибрать броню опосля, была дана команда 'сторожить'. Если восстановить хронологию, мы пробыли на колокольне ещё с полчаса, после чего Александр потопал в блиндаж у моста раздавать указания и так сказать 'посмотреть своими руками'. Товарищ Сергей отправился проверить кашеваров (по просьбе брата), а мне предстояло обеспечить своевременный подвоз боеприпасов и восполнение утраченного вооружения. Грубо говоря, положено на полк шесть тысяч ручных гранат, значит, они должны быть, к тому же противотанковые пушки батальона 'юнкерсы' разбомбили и если завтра танки появятся снова, то оставалась лишь одна САУ покусанного бобром Лютикова. Так что в доме я появился, когда комиссар уже вёл беседу с Рославцевым. 'Переводчица' доедала яичницу и сидела закутанная в одеяло, а Вера Степановна развешивала на просушку её бельё. Анатолий при мне рассказал про грузовик и поиски, после чего отправился встречать машины с орудиями, и как только восстановилась связь, товарищ Сергей сделал звонок в штаб дивизии. А потом связь снова пропала, и заработала она уже с приходом Александра Дмитриевича. Вот тебе и постоянная бдительность. Во всём этом ощущался некий подвох. Что-то неприятное, ускользающее, неправильное. Уловить мысль за хвост не очень-то и получалось. Пожалуй, стоило начать сначала и обратиться к Помощнику, как проступило озарение. Ведь что сделали? Просто немного извратили приказ Ставки ? 0428 небольшим дополнением, который и так сам по себе чудовищен. В настоящем о расстрелах ни слова, о чём и поделился со мной товарищ Сергей. Правильно говорят, что доверчивые простаки — самая мощная организация в мире. У неё везде свои люди и возможно мы среди них, раз сразу не поставили под сомнение этот факт. Я и он подсознательно могли допустить мысль о расстрелах. Вот так и работает пропаганда, сначала заставляя усомниться в откровенной лжи, а потом и поверить в неё.
— Если подозрения подтвердятся ваш брат сейчас в смертельной опасности, — произнёс я.
— Разворачиваемся? — с надеждой в голосе спросил комиссар.
— Нет, просто повернитесь ко мне спиной. В вашем рюкзаке рация.
— То-то он неподъёмный, словно булыжников накидали, — в сердцах пожаловался товарищ Сергей.
Ослабив шнур горловины, я вытащил алюминиевый пенал и стал собирать антенну.
— Не думайте, что вы один несёте груз. Мой рюкзак не легче вашего, — произнёс я больше для успокоения своего попутчика. — Будьте любезны, посветите мне.
Товарищ Сергей вынул откуда-то шишку с обломанной верхушкой и попытался поджечь её. Пришлось задуть спичку и протянуть фонарик.
Свет лампочки осветил гнездо для штекера.
— Парголовская рация люкс? — проявил осведомлённость мой напарник. — Смотрю, на себе и удобствах не экономите. Самая дорогая модель.
— Она самая, — подтвердил я. — И не на удобстве, а на надёжности. Золотые контакты лучше медных. Так-с, мы где-то на две с половиной мили отошли, значит, ещё возможна телефонная связь. Как там связиста звали?
— Если память не изменяет, Виктор, — с ударением на последнюю гласную ответил товарищ Сергей. — Виктор Лубе. Брат говорил, что до вступления в Иностранный легион он в кабаре пел. Отличный слух.
— Понятно. Надеюсь, интернациональную морзянку знаете, если по телефону не выйдет?
Товарищ Сергей кивнул.
— А Рославцев, он вообще кто?
— Вроде ординарца, адъютанта, раньше их называли офицер по поручениям. Может ещё как-то. Саша доверяет ему полностью, он при брате ещё с Персии и не раз спасал его от смерти.
— Логично предположить, что ночует он в том же доме с ёлкой, где и Александр Дмитриевич.
— Вообще-то и вы там приписаны, могли бы поинтересоваться соседями. Между прочим, во дворе посажен кедр, не ёлка. Раньше вы не ошибались в деревьях.
— Я уже два дня как в автодом за мостом переехал, чтобы вы с братом подольше были и какая разница, ель там растёт или кедр?
В этот момент я задел отяжелевшую от снега еловую лапу и нас слегка припорошило.
— А что же тогда харчеваться приходите? — стряхивая с лица снег, ехидно спросил товарищ Сергей. — Или ваша аспирантка из физтеха готовить не умеет?
Пропустив шутливый упрёк, я задал вопрос:
— Он, то есть Анатолий Рославцев знает, что вы братья?
— Как минимум догадывается, но думаю, Сашка ему рассказал.
Щелчок тумблера подсветил градуировку шкалы, а я пальцем на снегу нарисовал смайлик.
— Это эмодзи на удачу, — пояснил я. — И запомните, если случиться, что вы получите от меня какое-либо сообщение, то без этого знака оно не действительно. Так, готово, — передавая наушники — если связист не спит, то вызывайте на сеанс Рославцева и объясните ему ситуацию. 'Два метра красоты' задержать. Лучше потом извиниться, чем сожалеть на поминках. Кстати, баллон с сонным газом в моём вещмешке у вешалки под полушубком. Говорить можете открытым текстом, эта частота не пеленгуется.
— А если...
— Тогда я пойду дальше, а вы вернётесь, пока следы не замело, и усыпите эту бабу сами.
— Я не могу отпустить вас одного.
— Не переживайте, возникшее препятствие означает лишь то, что придётся мыслить более творчески. Так или иначе, мы победим, и если возникнут новые неприятности, мы победим снова. Обычно мне везёт по ночам, но на всякий случай помните про знак.
По поводу возможности разделиться и особенно творческого мышления у товарища Сергея было собственное мнение, но настаивать не стал, а просто нажал на клавишу тангенты рации.
'Бретань, ответьте. Вызываю Бретань'.
— Виктор француз, — прошипел я.
— Ну, уж 'Бретань' он поймёт, — огрызнулся товарищ Сергей.
Тем не менее 'ответьте' и 'вызываю' повторно стал произносить по-французски, пока не дождался ответа.
Мы вышли на опушку орешника и в двухстах шагах показался контур большого деревянного дома с мансардой. Особняк находился в окружении сада и живой изгороди малинника, выглядевший вытянутыми сугробами-редутами. Сам же сад прекрасно подошел бы в качестве декораций к фильму-ужасу. При свете луны было видно, как стволы ореха походили на бледные пальцы покрытые инеем руки, тянущиеся из земли к небу свои растопыренные отростки.
— Доставайте фонарик. Зелёный фильтр.
Товарищ Сергей протянул мне жестяную прямоугольную коробку, вставив в неё согретую своим телом батарею. Посмотрев на циферблат, я трижды нажал переключатель, посылая световой сигнал. Снежинки кружились в изумрудном свете фонарика, будто частицы космических течений в безбрежной немой бездне галактики. Ответа не было.
— Без десяти минут двенадцать,— нисколько не расстраиваясь, сказал я. — Экая у нас положительная девиация приключилась, даже задержавшись, мы немного с опережением графика. Через десять минут повторим.
— Я так понял, сигнал нашим сообщникам?
— О да, подстраховка, о которой я упоминал. Если всё пройдёт нормально, утром Александр Дмитриевич познакомится с кинооператором киностудии UFA, и он расскажет, как попадают в кадр 'тысячи тысяч'. Хороший специалист с массовкой из пары дюжин статистов сделает снимок так, словно в объектив влезла сотня. Он с помощником как раз в этом дока. Снимают для 'Ди Дойче Военшау' очередной сюжет. Генерал Георг Линдеман после того как тот прославил его на весь Рейх в нём души не чает.
Товарищ Сергей уселся на снег и потянулся к термосу.
— Что-то я совсем перестал вас понимать, — сказал он. — Иногда вы принимаете смешное всерьёз, то обращаете серьёзное в шутку. С братом в ненужную полемику вступили. Думаете его в чём-то переубедить, притащив до кучи кинохроникёра? Да у него как в семнадцатом в голове перемкнуло, так до сих пор...
— Дело совершенно не в убеждениях вашего брата, — присаживаясь рядом, перебил его я. — У вас с ним постоянное соперничество вот вы и схлёстываетесь между собой по любому поводу. Так что в будущих беседах о насущном, это будет лишь очередной аргумент. Сосредоточьтесь.
— Да куда уж больше, — недовольно произнёс он. — Может, всё же внесёте ясность?
— Я надеюсь, вы не подумали, что под предложением 'развеять скуку' я собирался пройтись к врагам в тыл лишь с целью притащить какого-нибудь болвана для допроса? С этим заданием справилась бы полковая разведгруппа. Нам не просто так нужны пленные.
— Значит, всё же Макрон ключевая фигура, — сделал вывод товарищ Сергей. — Вы упоминали его несколько раз. Но вы же ничего не делаете без выгоды для себя.
Я кивнул головой и заметил, что уголок рта товарища Сергея дрогнул, ещё не улыбка, но реакция, что подозревая — не ошибся.
— Со слов этого никчёмного француза можно составить портрет одного учёного эпидемиолога по прозвищу 'доктор Пастер', который часто гостил у него и работал над выведением весьма опасных для человека бактерий. Есть мнение, что по сравнению с этой заразой ортопоксвирус или сибирская язва — банальная простуда. По переданному рисунку агенты подполья установят личность и местонахождение этого типа, а там его примут со всем старанием. Проблема очень серьёзная и англичане готовы поделиться кое-какими разведывательными данными в обмен на этот портрет. Так что если повстречаете Джавдета, не убивайте. А для прикрытия нам нужны дезертиры среди командного состава. Вернее чтобы все так подумали, когда мы раструбим на весь мир в советских газетах. В идеале, чтобы этим гадам даже охрану скотного двора больше не доверили, а там как пойдёт.
— Как пойдёт? Нам только эпидемии сейчас в Москве не хватало, — пробурчал товарищ Сергей.
— Бог миловал, — обнадёжил я. — Немецкое командование считает, что кампания уже выиграна и обеспечение карантинной зоны весьма хлопотно.
— Тогда кто цель?
— А вот тут всё запутано. Уже двадцать лет французы трудятся в этом направлении. В тридцать восьмом на двух линиях парижского метро в качестве эксперимента они распылили бактерии, потом испытания проводили на берегах буты Соммы. Вы же знаете, что я работаю над созданием новых лекарств и в силу специфики следил за деятельностью лабораторий Обервиля и Вер-Ле-Пти, но появились новые игроки. Вирус разрабатывался на деньги влиятельных банкиров, которым не понравилось, как решался национальный вопрос в Германии. Убирая конкурентов, кто-то потерял не только родственников, но и серьёзные деньги. Одна из версий, что его создали для шантажа и уничтожения верхушки Рейха, только заказчики не учли одной детали. Представьте себе, ведущий разработчик, в какой-то мере гений биологии Пастер или как его там на самом деле не обычный мишлинг, а убеждённый идейный фашист.
— Надо же, какая неожиданность, — хмыкнул товарищ Сергей.
— Когда случился Дюнкерк и стоял вопрос об эвакуации в Англию, немецкие диверсанты из первой роты 'Бранденбурга' не без помощи Пастера захватили секретную лабораторию в Кале. Все наработки переправили в Берлин, и вроде как Гитлер в отместку на готовящееся покушение санкционировал операцию 'Тихий тайфун' по распылению вируса в синагогах США. В одном Нью-Йорке проживают около миллиона евреев. Это будет вторая 'испанка' только с национальным уклоном.
— А ещё версии есть?
— Она вам не понравится, к тому же пока не подтверждённая другим источником.
— И всё же...
— По данным разведки Сопротивления вирус могут завести в Ленинград. В одном из концлагерей под Псковом уже прошли испытания. Мне об этом поведал гауптман Вилли Хорст. Команды ликвидаторов в костюмах химзащиты не просто так жгли трупы советских людей огнемётами и засыпали известью. У меня есть задокументированные факты. Если это произойдёт, город на Неве превратится в некрополь.
— И карантин уже создан, — с тревогой произнёс товарищ Сергей. — Ленинград в осаде, под Тихвином бои и если наши не преуспеют, немцы с финнами соединятся и всё.
Ночью, хочешь не хочешь, а человеческие чувства всегда обостряются, напрягаются до предела, пытаясь отыскать в окружающей реальности опасность, и, обязательно находя её в очертании веток, движении теней, порыва ветра. Вот и сейчас комиссар больше походил на охотника, от успеха которого зависела судьба его племени. Он всматривался, прислушивался и наверно принюхивался, ставя себе на службу, наследие давно забытого прошлого, когда не знающие огня и металла, только ступающие на путь творения наши предки жались друг к другу в непроглядном мраке ночи, где каждая тень олицетворялась со смертью.
— Смотрите! — эмоционально произнёс товарищ Сергей, указывая рукой на здание.
— Вижу, — с облегчением на душе ответил я, дублируя сигнал. — А теперь можно идти. Только умоляю вас, след в след. Молитесь, что французы не выставили на нашем пути мин или сигнальных ракет.
— А они тут есть? Чтобы перекрыть весь периметр их понадобится штук сто и сапёрный взвод.
— Боюсь, вам это точно не понравится, всенепременно есть, — проворчал я, крепя на штангу кольцо миноискателя с гетеродинным блоком.
— Работа у меня такая, в которой мало что может нравиться, — парировал он.
— Только нам уже будет без разницы на одну единственную наступить или на сотню подряд. Тропинку от водоёма никто минировать не станет, но бережёного бог бережёт. Я так думаю. Так что эти шестьдесят шагов с предельной внимательностью.
Товарищ Сергей открыл было рот что-то возразить на счёт логических предположений и не откусили ли мы больше, чем сможем прожевать, но заметив на моих ушах наушники, скомкал слова, прикрыв рот ладонью, делая вид, что вот срочно нужно подтянуть тесёмки капюшона.
Проблем на нашем пути не обнаружилось, но это вовсе не означало, что их нет. Помощник зафиксировал как минимум три шрапнельных мины (Schrapnell-Mine) перед лесным массивом, на опасном, как виделось сапёрам направлении. Пробежавшись по краю замёрзшего пруда, вскоре мы оказались близ пустующей псарни, от которой шла протоптанная тропинка к поленнице и конюшне. Возле последнего здания у копны сена на санях стоял знакомый мне автобус и переделанная в транспортёр или машину артиллерийских наблюдателей обгоревшая танкетка. Но самым интересным здесь был 2,5 тонный грузовик 'Айнхайтсдизель' (Einheitsdisel) с акустическим локатором. Похоже, внезапная бомбёжка гаубичной батареи встала поперёк горла, раз привлекли 'слухачей'. Между машинами, переступая с ноги на ногу, в тёмной шинели и белой каске бдел часовой. Сразу видно — этот человек не из тех, кто заботится о своём здоровье и стремится прожить подольше. Выкрасить известью стальной шлем, намекая на предстоящую зиму, галлы догадались, но тощая суконная шинель явно навивала тоску караульному. Мы-то своих французов экипировали куда лучше, а у интендантов Роже Лабонна генетическая память, похоже, не проснулась. Я с явным злорадством посмотрел на свои унты-монголки на волчьем меху и едва не пропустил очередное событие. Внезапно дверца автобуса распахнулась и в проёме показалась фигура человека с ящиком в руках и фонариком на груди.
