Смешно, но когда-то он считал их безнадежными мерзавцами и желал им всего наихудшего. Впрочем, это казалось случившимся страшно давно, в какой-то совсем другой жизни. Теперь же они были едва ли не главной его надеждой на то, что всё закончится благополучно, насколько это вообще тут возможно...
* * *
Атаковать с ходу Вороны всё же не стали, к большому облегчению Димки, да и наверное всех остальных, остановившись метрах в двадцати от Маахисов. Теперь, вблизи, стало видно, что неслись они за ними без отдыха и очень сильно устали. Раны их, правда, всё же зажили, да и вместо наспех обломанных веток Вороны вооружились тем, что нашли в Безвозвратном Городе, у Хорунов, — длинными копьями, увенчанными зазубренными кремнёвыми наконечниками и тяжелыми дубинами, усаженными острыми кремнёвыми же осколками. Духом они тоже не пали — на худых, волчьих лицах упрямо блестели синие глаза. Только вот волосы, стянутые в пучок на макушке и пропущенные через резные костяные трубочки, портили впечатление. С ними Вороны почему-то напоминали Димке цирковых лошадей...
Но смеяться над ними не хотелось. В деле их он не видел, но репутация лучших бойцов Ойкумены говорила сама за себя, да и то, что Вороны прожили в ней три тысячи лет, не утратив дух и душу и сохранив человеческий облик, тоже значило очень и очень многое. Вступать с ними в бой Димке тоже совершенно не хотелось — но это, увы, зависело не от него. Декорации зловещего спектакля были расставлены задолго до того, как ему пришлось принять в нём участие...
Верасена, между тем, оторвался от созерцания Маахисов и взглянул на него. Димка невольно поёжился. Костюм вождя — туника из шкуры стага и перетянутые ремешками сапоги из неё же — на взгляд мальчишки смотрелся откровенно смешно, благодаря отсутствию у Верасены штанов. Но вот в самом вожде Воронов ничего смешного не было.
— Не вмешивайтесь в этот бой, это наше дело, — сказал он, и Димка невольно вздрогнул. Голос у Верасены был самый обычный, мальчишеский, без всякой хитрой игры гаммой интонаций и ударений, которую иногда так любят взрослые. Но всё же, в нем было нечто такое, что заставляло... прислушиваться. Верасена между тем уже потерял к нему интерес и вновь повернулся к Маахисам.
— Вы обещали нам, что навсегда удалитесь в западные леса и не будете больше вмешиваться в дела мира, посвятив все свои силы войне с Хорунами, — не сказал, а, скорее, провозгласил даже вождь. — Теперь же я вижу вас здесь. Вы солгали нам, нарушили ваше обещание!
— Подлое и злое племя Хорунов больше не существует, мы уничтожили его, — спокойно возразила Файму. — И с нами восприимец Ключа, — она безо всякой нужды показала на Льяти, который смотрелся сейчас весьма нервно. — Как и было предсказано, его появление отменяет все прежние обеты. Мы здесь, чтобы спасти мир. Ибо Червь вскоре освободится и ничто не остановит его, кроме силы Надира.
— Ключ!.. — это слово Верасена почти выплюнул. — Он мой по праву!
— Ни фига! — возмущённо заорал Льяти. — Я восприимец Ключа, а не ты!
— Ты — подлый вор! — верхняя губа Верасены приподнялась в судороге гнева, как у волка. — Я, а не ты пришёл к Мастеру! Мне, а не тебе он даровал власть над этим миром! Я, а не ты прошёл за ключами к Ключу в Город Снов, за непроходимой пустыней и степью, населённой злыми тварями! Я, а не ты вырвал их из рук злого и подлого ордена Хранителей! Я, а не ты вернул их в наш мир! А ты — ты подло украл их у меня!
— Всё равно, я восприимец! — заорал Льяти. — Ключ принял меня, а не тебя!
— Ты лжёшь, — возразил Верасена. — Ключ может принадлежать мне и только мне, ибо я привёл его в мир. Впрочем, довольно пустой болтовни. Отдай мне Ключ — и убирайся на все четыре стороны. Иначе я отберу его силой.
— Не отдам! — зло уже заорал Льяти. — Все знают, что у Ключа может быть лишь один восприимец — и это я! Ключ выбрал меня! Без меня мир погибнет!
— И пусть! — не менее зло ответил Верасена. — Если Мастер обманул меня, пусть весь этот подлый мир сгинет без следа! Тогда души наши обретут наконец освобождение и отправятся к предкам, которые ждали их так долго!
Да он же просто псих, с ужасом понял Димка. Совсем как Мэцеё, жрец Хорунов. Только тот повернулся на ненависти к "слабакам", а Верасена — на своей избранности. В груди у Димки гадко ёкнуло. Он понял, что битвы не избежать — уже очень скоро все слова у сторон кончатся, а тогда...
— Сам отправляйся к предкам! — крикнул между тем Льяти.
— Довольно! — Верасена яростно взмахнул копьём. — Если ты немедленно не отдашь Ключ — я уничтожу тебя! И в этот раз окончательно! Серая Хозяйка пожрёт тебя!
Как-то вдруг Димка заметил, что на холме, где-то в километре от них, кто-то стоит. Не старуха с косой, конечно, — вообще не человек. Больше всего это походило на нелепо согнутый вперёд, словно палец, конус из полупрозрачного, сероватого тумана. Или на сгорбленного человека, завёрнутого в плащ с остроконечным капюшоном. Только вот раза в два выше обычного человеческого роста...
* * *
При одном взгляде на эту смутную далёкую фигуру Димку передёрнуло. Серой Хозяйкой здесь называли Смерть. Правду говоря, он не верил во все эти россказни, как не верил в Красную Руку, Черную Простыню и разную прочую жуть, о которой доморощенные сказочники вещали после отбоя в спальне пионерского лагеря. Но Серая Хозяйка оказалась совершенно не сказкой — и от одной мысли становилось страшно. Льяти рассказывал, что Серая Хозяйка давно уже гоняется за ним, но из западных гор ей хода нет. Теперь это изменилось, как изменилось и многое другое...
Димка смотрел на эту зыбкую фигуру, и внутри у него всё леденело. Он не верил в сказки. Никогда не верил. Даже здесь, в этом безумном мире, где воскресали мёртвые, а Хоруны крали волю у людей, он продолжал цепляться за рациональное объяснение. Но сейчас, глядя на этот сгусток серого тумана, принявший форму сгорбленного великана, он понял: есть вещи, которые нельзя объяснить. Есть вещи, которых следует бояться.
Льяти, конечно, тоже заметил эту далёкую фигуру. Он дёрнулся, словно его ткнули шилом в зад, потом вдруг страшно побледнел — это было видно даже отсюда.
— Серая Хозяйка, — выдохнул он, и в голосе его впервые за всё время прозвучал неподдельный, животный ужас.
— Она пришла за тобой, — усмехнулся Верасена. — Ты слишком долго бегал от неё, вор. Сегодня она пожрет тебя.
— Она пришла за всеми нами, — тихо сказала Файму. — Она чувствует, что здесь прольётся кровь. Много крови.
— Тогда уходите, — Верасена вскинул копьё. — Моя кровь — моё дело.
— Твоя кровь — кровь этого мира, — ответил Димка, сам не зная, откуда у него взялись эти слова. — Если ты умрёшь здесь, ты по-настоящему умрёшь, а Червь проснётся. И тогда Серая Хозяйка получит не одного воина, а тысячи.
Верасена замер. Его копьё дрогнуло.
— Ты лжёшь, — сказал он, но в голосе уже не было прежней уверенности.
— Не лжёт, — вдруг подал голос Вайми. Астер спустился с увала и теперь стоял в двух шагах от вождя Воронов, глядя на него своими синими, как штормовое море, глазами. — Я вижу её. Она голодна. И она не уйдёт без добычи.
— Ты... — Верасена узнал его. — Ты из Астеров. Вы прячетесь в степи и носите маски из коры. Чтобы скрыть свою трусость.
— Прячемся, — согласился Вайми. — Потому что не хотим кормить Серую Хозяйку. И вам не советуем.
* * *
Тишина повисла над долиной. Димка смотрел на Верасену и видел, как меняется его лицо. Ярость, ослепившая его, медленно угасала, уступая место чему-то другому. Усталости?.. Сомнению?.. Или просто осознанию того, что три тысячи лет ненависти и мести привели его к этому моменту — и он не знает, что делать дальше.
— Отдай мне Ключ, — сказал он Льяти. Уже не приказ, не угроза — почти просьба.
Льяти хмуро смотрел на него. Он был испуган до смерти, да. Но отступать он был всё равно не намерен. Копьё в его руках дрогнуло, но потом твердо повернулось к Верасене обожженным на костре остриём.
— Отбери, сволочь! — зло и отчаянно выкрикнул он.
Верасена вдруг широко ухмыльнулся — не самое приятное зрелище, подумал Димка. Так улыбаться могла бы только сама Смерть, увидевшая долгожданную поживу...
— Значит, — спокойно сказал он, — быть по сему.
— Довольно! — Файму предупреждающе подняла своё короткое копьё с длинным, похожим на меч наконечником. Ни фига, кстати, не каменным — он ярко блестел. Нержавеющая сталь, наверное, подумал Димка. Интересно...
Остальные Маахисы повторять её движение не стали, — они просто молча и угрожающе опустили свои копья-алебарды остриями вперёд. Им наверняка тоже было страшно, не могло не быть, но они это не показывали...
— Довольно! — повторила Файму, уперев копьё в землю. — Мы не ищем с вами ссоры. Ступайте своей дорогой.
Верасена вновь обвел взглядом строй стоящих на холме ребят. Его верхняя губа опять приподнялась в судороге гнева. Дураком он явно не был и достаточно верно истолковал их угрожающую готовность.
— Сейчас, — выкрикнул он, — мы избавим наш мир от давно оскверняющего его Зла в лице этого подлого и бесчестного племени. Если вы посмеете помешать нам, вы горько пожалеете об этом!
Димка вдруг ощутил, как внутри у него что-то начинает вибрировать, всё быстрее и быстрее. Страх, вот что это было. Пока ещё чисто физический, далёкий от сознания — но продлись это ещё одну минуту...
К сожалению или к счастью, этой минуты у него уже не было. Верасена вновь взмахнул копьём, словно перечеркивая Маахисов.
— Умрите! — яростно выкрикнул он. — Умрите огнём и мечом!
Ни огня, ни меча у него, правда, не было, но Верасена не слишком в них нуждался. Вновь взмахнув копьём, он бросился в атаку. А вслед за ним — и всё его племя.
* * *
Димка замер с приоткрытым ртом. Он понимал, что должен крикнуть, послать своих ребят в атаку, — но его парализовала мысль, что из неё вернутся не все. Это было чудовищно ужасное, бесконечное мгновение — но от него, как оказалось, уже ничего не зависело...
* * *
— В атаку! — яростно крикнула Файму, на миг повернувшись к холму, и не ослушаться её сейчас было просто невозможно. С ужасным ощущением — словно он сорвался в пропасть — Димка увидел, как волна ребят дружно покатилась вниз. Квинсы мгновенно натянули свои маленькие луки — и так же мгновенно отпустили тетивы. А потом произошло то, что ещё много, много лет являлось к Димке во снах...
* * *
Стоявший слева от Файму худощавый мальчишка вдруг бросился вперёд, мгновенно выхватив из ножен нож. Не каменный и даже не стальной — его узкий клинок был из синевато-зелёного прозрачного кристалла. Это оружие казалось очень хрупким, но, судя по тому, как держал его мальчишка, было совершенно настоящим...
Верасена резко повернулся, удивлённо глядя на него. Повернулись и другие Вороны. Но, несмотря на свой нелепый вид, они были настоящими воинами, мастерами своего дела. Одной встречи с мёртвым, застывшим взглядом мальчишки им вполне хватило, чтобы полностью понять его намерения. Сразу трое Воронов с кошачьей грацией тренированных бойцов двинулись к неожиданному противнику. У каждого в руках было тяжелое копьё, взятое в городе Хорунов — и они без раздумий нацелили оружие. Три зазубренных кремневых наконечника уставились на отчаянного мальчишку. И...
...то, что произошло потом, Димка не смог бы представить даже в самом бредовом, диком сне. Мальчишка вдруг как-то странно изогнулся, припал к земле... а потом с чудовищным, рвущим уши воплем вдруг буквально ВЗЛЕТЕЛ вверх, с такой дикой, НЕВОЗМОЖНОЙ скоростью, словно им выстрелили из пушки. Его босые пятки врезались в лоб первого Ворона. Раздался мерзкий, влажный хруст, голова воина страшно, неестественно запрокинулась назад и вбок, он начал медленно заваливаться... но сам мальчишка не упал! Нет! Он сделал сальто в воздухе, приземлился на плечи всё ещё лишь начинающего падать воина, сжался в комок — и вновь со страшной, невозможной силой выстрелил себя вперёд! Он взвился метра на три над землей — и уже сверху, словно атакующий сокол, врезался пятками в лоб второго воина, с тем же жутким влажным хрустом свернув ему голову набок. Невероятно, невозможно ИЗВЕРНУЛСЯ в воздухе, — и, оттолкнувшись от груди всё ещё СТОЯЩЕГО воина вновь прыгнул вперёд — на третьего, который успел лишь повернуться к нему, страшно МЕДЛЕННО поднимая оружие... словно жуткое живое ядро, врезался пятками в его лоб, переламывая шею... вновь отпрыгнул, молниеносно перекатился по земле и вскочил. Держа в руке копьё, на лету выхваченное из руки всё ещё ПАДАЮЩЕГО воина. Копьё, направленное на Верасену. Всё это заняло не более одной секунды.
Вождь дернулся, словно заводная кукла. Его рука метнулась к рукояти висевшего на поясе кремнёвого ножа, куда более грубого, чем стальные земные ножи, но в такой опытной руке не менее смертоносного. И... замерла, словно замороженная. Наконечник тяжелого копья Хорунов смотрел ему точно в лицо. И тонкая рука, сжимавшая тяжелое древко, не дрожала, словно отлитая из стали. А затем воздух, одна за другой, разодрали три ослепительных бело-голубых вспышки. Тела сраженных воинов исчезли в них, едва коснувшись земли...
* * *
На несколько секунд всё замерло — все, собравшиеся здесь, были ослеплены и оглушены страшным треском. Дюжина уцелевших Воронов застыла, не добежав до Маахисов всего-то несколько шагов. Лицо Верасены стало бледным, словно он мгновенно потерял всю кровь. Его усыпал крупный пот. Трусом он не был, но расправа с тремя прирождёнными, опытными воинами потрясла вождя Воронов до ступора.
— Если дёрнешься, мразло, — тем же мертвым, безжизненным голосом произнес мальчишка, — твоё ублюдское племя лишится вождя. Ты понял?!
Димка подумал, что на этом всё и кончится — наступательный порыв Воронов был уже сбит, к тому же добрая половина их ожесточенно выдёргивала из тел короткие стрелы Квинсов. Все они, конечно, были щедро смазаны анмы, а действовало это адское зелье, как помнил Димка, очень быстро. И минуты не пройдёт, как из двенадцати Воронов на ногах останется едва полдюжины, а тогда даже им вряд ли придёт в голову бросаться на добрую сотню ребят...
— Вождь, стрелы отравлены! — испуганно крикнул один из воинов, и Димка понял, что анмы уже начало действовать. Но вот того, что случилось потом, он никак не ожидал...
Лицо Верасены вдруг страшно исказилось — он тоже понял, что проигрывает, что УЖЕ проиграл. Димке показалось даже, что вождь вдруг надел маску демона — ничего человеческого в его выражении не осталось. Потом Верасена тоже вдруг взвился в воздух в длинном, невозможном прыжке. Целью его неистовой атаки был Льяти — но путь к нему преградила сама Файму...
Теперь бой больше походил на танец — удары, уклонения, выпады, такие быстрые, что глаз едва замечал их. Но Файму оказалась быстрее. А также просто здоровее, сильнее в десять раз, подумал Димка. Вождь пропустил несколько ударов острого, как бритва, наконечника — скользящих, но легко рассекающих кожу, — и, наконец, сокрушительный удар босой ногой в грудь, снёсший его с ног, словно бомба...
