Волчица и пряность. Том 5

Не удосужившись даже нахмуриться, Хоро презрительно взглянула на него и ответила:

— Ты же дурень, ты даже ничего не заметишь, пока я не скажу тебе напрямую.

Как бы Лоуренсу ни было неприятно, но после того, что только что случилось, крыть ему было нечем.

— Ладно, что будем делать? — спросил Лоуренс, прекращая этот дурацкий разговор и прикидывая перечень день на сегодня.

— Похоже, встретиться с этим мужчиной — как его там? — будет непросто.

— Вроде как Риголо его зовут. Если он ведёт собрания, вероятно, с этим будут сложности. Это ещё зависит от того, что там происходит на собраниях... — ответил Лоуренс, задумчиво поглаживая подстриженную бородку.

Хоро шагнула вперёд и сказала:

— Твой вид говорит, что тебе до смерти охота узнать, что происходит там у них на собраниях.

— Так, значит? — переспросил Лоуренс, поглаживая себя по лицу от подбородка до щеки.

Хоро обернулась и с откровенным ехидством посмотрела на него.

— Тогда тебе будет всё будет всё равно, и ты ничего не будешь делать, пока эти самые заседания не кончатся, так что ли?

Лоуренс не смог удержаться от улыбки:

— Что ж, такую наблюдательность и следовало ожидать от мудрой волчицы. Мне до смерти охота узнать, что происходит городе. И если честно...

— Хотел бы даже быстро подзаработать, если выйдет, — закончила Хоро, пожала плечами и, улыбнувшись, немного наклонила голову вбок.

— Они раздают эти деревянные таблички, — произнёс Лоуренс, доставая удостоверение иноземного торговца. — Значит, в городе, должно быть, происходит что-то интересное.

— Но, ты, — сказала негромко Хоро.

— М?

— В меру, ладно?

Хоро похитили, им пришлось спасаться в подземелье, Лоуренс почти разорился, был серьёзно ранен, и много чего ещё свалилось на них, после всего этого слова Хоро оказались настолько сдержанными, что он не мог не ответить грустной улыбкой. И потому ответил:

— Понимаю.

Но мудрая волчица, только что державшаяся так мило, вдруг с очень раздражённым видом сказала:

— Не уверена.

Хоро словно говорила, что мужчины только говорить умеют, спорить с ней можно было лишь одним способом. Лоуренс взял Хоро за руку, постарался придать своему лицу торговый вид, а голосу торговое звучание.

— Ладно, может, для начала посмотрим город?

Похоже, поцелуй руки на лестнице не возымел большого действия, может быть, это произошло потому, что Хоро после этого быстро и чётко контратаковала. Не улучшало впечатления и то, что лошадь, с трудом тянувшая проехавшую перед ними повозку, решила в этот момент уронить несколько комков навоза.

Тем не менее, Хоро, видимо, приняла старания Лоуренса. Фыркнув, она стала рядом с ним.

— Что ж, почему бы и нет?

— Хорошо, понял.

Лоуренс невольно подумал, что он, каким был полгода назад, был бы совершенно потрясён, увидев себя нынешнего.

— И что есть такого в этом городе? Всё так сильно изменилось, даже не помню, была ли я тут вообще когда-либо.

— Пошли в порт. Корабли, как говорят, стали обычным средством доставки только недавно. Это, конечно, не море, но зрелище всё равно впечатляющее.

— Хо-о, корабли.

Лоуренс взял Хоро за руку, и они пошли.

Идти с кем-то вдвоём тягостно, нудно и нельзя идти быстро — кто вообще мог сказать подобное? — усмехнулся Лоуренс, идя с Хоро шаг в шаг.

Глава вторая

— Что ж, в итоге — как следовало ожидать, — пробормотал Лоуренс.

— Мм? — повернулась к нему Хоро, не отнимая от губ кружки, закрывшей ей пол-лица.

— Да ничего. Не пролей на себя.

— Мм, — ответила Хоро и непринуждённо допила эль, славившийся особой крепостью по сравнению с элем других городов, после чего взяла поджаренную, чуть подгоревшую ракушку.

Такие двустворчатые ракушки водились в реке Ром, протекавшей мимо Рэноса, они достигали размера с ладошку Хоро. Нежную мякоть извлекали, раздавливали, смешивали с крошёным сухим хлебом, возвращали в раковину и запекали, так готовилось это местное лакомство. Тот, кто его пробовал, щедро посыпав горчичным семенем, не мог не признать, что лучшей закуски к элю не существовало.

Попав в порт, Хоро поначалу просто стояла и смотрела на большую округлую излучину реки Ром, на которой был устроен порт, она была поражена большим количеством плоскодонных судов, привязанных к причалам, но потом её нос уловил восхитительные ароматы от лотков, выставленных для проголодавшихся моряков и путешественников, сходивших на берег, эти ароматы легко взяли верх над её изумлением.

Несколько поставленных друг на друга деревянных ящиков образовали просторный стол у одного из лотков, на столе красовалось три порции ракушек. К этому времени Хоро осушила уже две кружки эля.

Себе Лоуренс заказал подогретого вина, вроде того, что пил Арольд, чем вызвал осуждающий взгляд Хоро. Однако его кислый вкус позволял Лоуренсу пить его медленно, давая ему время поразмыслить.

— Однако, если смотреть отсюда, выглядит так, что в городе всё в порядке, — задумчиво произнёс он.

Лоуренс смотрел, как с корабля спустили деревянный ящик в рост человека, несколько торговцев тут же отодрали крышку и принялись обсуждать содержимое. Что там было, Лоуренс не смог понять.

Через такой прекрасный порт неизбежно должно было проходить огромное количество товаров. Да и без порта город был местом, собиравшим столько товаров, что это трудно было представить, глядя со стороны.

Не считая запасов еды, потребляемой каждый день, город, занимавшийся, к примеру, торговлей лесом, должен был завозить пилы, долота, гвозди и молотки, чтобы обрабатывать лес, также сюда должны были завозить странствующих кузнецов, изготавливавших и чинивших инструменты. Требовались для торговли лесом ещё верёвки и кожаные ремни для увязки, лошади и ослы для перевозки по земле, для последних — упряжь... Перечислять можно было без конца.

Или, скажем, если в порт заходили корабли, то сюда должны были доставляться ремесленники, которые их чинили, а также их инструменты. Да и сами корабли и лодки могли выступать в роли товара.

Одному всеведущему Богу могло быть известно, сколько разных товаров приходило сюда и уходило дальше.

Больше всего к этому месту подходило слово "пестрота", и если окидывать кипящую жизнь порта общим взором, какие-то подозрительные детали тут же тонули в общем оживлении.

Хоро, ловко выковыривавшая из раковины мякоть ножом, позаимствованным у Лоуренса, отправляя её потом в рот, заинтересовалась словами своего спутника и огляделась вокруг, потом она сделала большой глоток эля и сказала:

— Даже когда стаи волков яростно сражаются за территорию, лес издали выглядит таким же тихим, как и всегда.

— С такими хорошими зрением и слухом, как у тебя, ты бы не смогла заметить это самое "издалека"? — спросил Лоуренс.

Сразу Хоро отвечать не стала, она сначала нарочито опустила голову и зашевелила ушами под капюшоном.

Обычно Хоро дразнила Лоуренса за нетерпеливость, но сейчас у него было кислое вино, и он мог, попивая его, со спокойным видом ждать её ответа.

— Вон, видишь? — сказала Хоро через некоторое время, указывая ножом с налипшей мякотью из ракушки на мужчину, от которого поднимался пар.

Мужчина стоял, прислонившись к высокому, до его пояса, чану с чем-то вроде мелкоизмельчённого камня. Развитые мускулы мужчины делали его похожим на пирата.

С ним разговаривал хмурый, худой торговец с пачкой то ли пергаментов, то ли бумаг в руке.

Лоуренс кивнул, и Хоро с серьёзным видом продолжила:

— Этот мужчина злится.

— Хо-о?

— Судя по всему, пошлина на груз на судне очень большая, и отдавать по первоначальной цене мужчина не хочет. Цена за голову?.. Что-то такое он говорит.

— Это он про поборы землевладельцев, владеющих рекой. Плывя по реке, суда становятся, по сути, заложниками землевладельцев.

— Мм. А тот худой мужчина ему ответил. Что в городе всё верх дном из-за отмены большого северного похода. Что надо быть благодарным, что хотя бы платят деньги.

Большой северный поход Церковь устраивала каждую зиму, чтобы явить всем свою власть, но в этом году он был отменён из-за осложнений в отношениях Церкви с королевством Проания, через которую проходил поход. Лоуренс недавно чуть не разорился из-за этой отмены.

Впрочем, нельзя сказать, что Лоуренс несколько удивлённо посмотрел на Хоро именно из-за этого. А та, кажется, продолжала внимательно прислушиваться, опустив голову и закрыв глаза. Лоуренс снова посмотрел на двух мужчин и даже со значительного расстояния увидел, что похожий на торговца мужчина высказал тому, что был с корабля, последнее слово.

— "Если хочешь, я подниму этот вопрос вместе с вопросом о мехах на собрании", — озвучила его Хоро, открыв глаза.

Подозревать, что Хоро могла его сейчас разыгрывать, это, пожалуй, слишком, подумалось Лоуренсу.

— И в других местах люди говорят о том же... ещё четыре. Слишком большая пошлина. Большой северный поход. Ввоз товаром в город и всё такое, — говорила Хоро и одновременно выковыривала мякоть из раковин, и чем больше вырастала перед ней вкусная горка, тем больше она, кажется, привлекала внимание Хоро.

Когда она сгребла эту горку и отправила в рот, можно было подумать, что для Хоро в этот момент не существовало в мире больше ничего, кроме этой еды.

— Если подумать, похоже, так и есть... Город, использовавшийся для обеспечения северного похода, не мог не ощутить последствий его отмены. В конце концов, для нас самих в Рюбинхайгене была неприятная история. Но уауое отношение к этому имеют те люди, что торчат у ворот города?

Если в городе было необычно, то в этом таились и необычные возможности для торговца. Лоуренс стал обдумывать положение, время от времени что-то бормоча под нос, и тут Хоро, непринуждённо рыгнув, постучала по столу.

— Ещё? — спросил Лоуренс.

Его внимание было поглощено положением в городе Рэнос. Он быстро взвесил и решил, что, если Хоро не будет мешать или даже поможет ему в прикидках, то одна-две кружки эля окажутся выгодным вложением. Он протянул руку к продавцу, собираясь заказать ещё, и Хоро с довольной улыбкой наклонила голову набок.

— Эль ты сейчас заказал не для меня, а для себя.

— Мм?

— Меня-то пьянит эль, а вот тебя пьянит что-то иное.

Хоро радостно захихикала, её щёки уже заметно порозовели. И, тем не менее, она, похоже, прекрасно уловила, почему Лоуренс не стал, как обычно, хмуриться, а без колебаний согласился на добавку.

— За эль, что пьянит тебя, надо платить, подумать же о торговых возможностях, лежащих перед тобой, можно бесплатно.

— И к тому же одна-две кружки эля — это пустяк, если я не буду гавкать рядом с тобой или даже, представь, соглашусь искренне помочь тебе.

Она оставалась огромной мудрой волчицей и в теле хрупкой девушки. Лоуренс сдался и лишь указал Хоро на приставшую у неё к краю рта пену от эля.

— Ладно, похоже, тебе нравится обдумывать всякие вещи. Я просто буду пить эль, и смотреть на тебя сбоку.

Лоуренс посмотрел на Хоро и, протягивая потёртый, почерневший люто за новую порцию эля и шипевшие маслом, только что снятые с огня ракушки, сказал:

— И при этом мне надо будет время от времени поглядывать на тебя, чтобы ты не исчезла незаметно для меня, так?

И он передал Хоро кружку, до краёв полную элем, та с улыбкой произнесла:

— Ладно, сойдёт.

Несмотря на придирчивый ответ Хоро, её хвост под плащом, кажется, веселился от души, так что Лоуренс с невозмутимым видом произнёс: "Что ж, спасибо".

После всего этого вышло так, что незадолго до полудня Лоуренс шёл по улицам Рэноса один. Хоро сама была поражена своим состоянием, но, вероятно, усталость от долгого путешествия ещё не угасла совсем в её теле, а эль усугубил положение. Не то чтобы ноги Хоро не могли её нести, просто её неудержимо тянуло спать.

Так что, проводив Хоро на постоялый двор, Лоуренс снова вышел на улицу, удивляясь на ходу. Однако лёгкая усмешка время от времени кривила его губы. Очевидно, что Хоро не хотела, чтобы он встревал в дела этого города, чтобы снова во что-нибудь не влипнуть. Оглядываясь на события их путешествия, это можно было легко понять, но, вспоминая свой опыт самостоятельной торговли до встречи с Хоро, он видел, что ему было бы странно оставаться в стороне.

С этой стороны то, что он мог свободно ходить по городу, было удобно. В то же время близких знакомых в городе у Лоуренса не было.

Поразмыслив немного, он отправился в таверну, в которую захаживал прежде.

Таверна носила странное название — "Рыбохвост", с её карниза свисала бронзовая вывеска с изображением огромной крысы необычного вида. Эта необычная крыса была достаточно умна, чтобы строить на речках плотины, у неё было тело зверя, а большой плоский хвост и перепончатые задние лапы Церковь признавала рыбьими. И потому, несмотря на аромат жареного мяса, здесь наслаждалось едой немало священнослужителей. Ведь кто бы их мог порицать за употребление рыбы в еду?

Но сейчас, в дообеденное время, даже в этой пользующейся спросом таверне было, конечно же, безлюдно. Точнее, не было посетителей, но в углу за столом сидела рыжеволосая девушка-разносчица и зашивала фартук.

— Открыто? — спросил Лоуренс в дверях.

Девушка откусила нитку и с игривой улыбкой приподняла фартук:

— Уже нет, дырку я только что залатала. Хочешь посмотреть?

Ответ, весьма характерный для девушки в роли лица таверны.

— Воздержусь, пожалуй. А то есть поговорка: "Будет слишком долго смотреть — протрёшь дырку". Будет неприятно, если посмотрю, и появится новая.

Девушка убрала иглу в деревянный ящичек, встала и, игриво покачав головой, надела зашитый фартук.

— Так, значит, дырки на фартуке постоянно появляются из-за посетителей, которые пялятся только на фартук вместо меня?

Она держалась так, как и следовало ожидать от разносчицы, имеющей дело с подвыпившими посетителями.

Как торговец Лоуренс не мог себе позволить уступить.

— Они, должно быть, все старались, чтобы у такой красотки не оказалось трёх ноздрей после их взглядов.

— Вот так? Жалость какая. Случись такое, можно было бы быстрее вынюхать подозрительного посетителя, — очень разочарованно произнесла девушка и, повязав, наконец, фартук, даже вздохнула.

Лоуренс, оставляя девушке лавры в этом поединке, пожал плечами в знак поражения.

— Хи-хи, каждый путешественник по-своему особенный. Ладно, выпить? Поесть?

— Пожалуйста, два рыбьих хвоста. Завёрнутых.

Мгновенье замешательства девушки было вызвано, вероятно, звуком помешиваемой в котле еды, донёсшегося из кухни в глубине зала. Вероятно, готовились обеды для рабочих из порта.

— Это не срочно, — поспешил сказать Лоуренс.

— Тогда, может, пока выпьешь что-нибудь?

Это означало, что она просила его подождать.

Лоуренс, кивнув, улыбнулся — эта девушка умела вести дела.

— У нас есть ячменный эль, виноградное вино и вино грушевое.

— Грушевое в это время года? — удивился Лоуренс, так как фруктовые вина быстро портились.