М-да, если первые четверть часа я ещё как-то следил за речью и поведением, то уже через полчаса расслабился окончательно. Уж больно уютно оказалось в компании боцмана и его жены. Шутки-подколки, раскованное общение и искренние улыбки... что ещё нужно для хорошего вечера? Впрочем, одной досужей болтовнёй дело не ограничилось. За то время, что мы отдавали должное кулинарному мастерству гейды Жайды, успели поболтать и о рецептах её настоек, и о поставках некоторых из них в мой паб, а по окончании ужина, когда Жарди устроился у камина с трубкой в зубах, а его жёнушка скрылась на кухне, дошло дело и до основной причины моего визита в этот тёплый дом. Правда, никаких особых новостей Жарди мне не сообщил, зато мы договорились об устройстве слежки за примелькавшимся в Пампербэе рыжим вейсфольдингом. Правда, поначалу-то, Жарди скривился, услышав мой предложение...

— Дорого встанет, Грым, — погоняв чубук трубки из одного угла рта в другой, процедил боцман. — Папербэй, всё же не Граунд, здесь без дела слоняющегося народа мало, тех же подёнщиков днём с огнём не сыскать. А значит, платить за такую работу придётся немало...

— Погоди, — отчертил я мелом по доске и задумался. Вот просквозила же сейчас мысль... идея... Ну, точно! Ещё в одной древней книжке, в "той" жизни читал. Классика же, детективная, ага... Меловая пыль снова заскользила по доске, выводя строчку за строчкой. — Мелкие в городке имеются, в смысле, дети? Или они тоже в порту заняты?

— Пф! Кто ж туда детей на работу возьмёт?! Да и зачем? Чтоб их как клопиков грузом придавило? — фыркнул дымом Жарди и... замер на миг, чтобы уже через секунду хлопнуть себя ладонью по лбу. — Предлагаешь их как филёров использовать? А что... дети же... Везде носятся, всё видят, всё слышат, а их никто всерьёз не воспринимает... Хо! Хорошая идея, Грым. Попробуем.

— И будет совсем здорово, если детишек окажется много, — стерев предыдущие надписи, вновь застрочил я. — Чтоб в случае необходимости, они не только за самим вейсфольдингом проследили, но и за теми, с кем он будет встречаться.

— Верно мыслишь, синий, — согласно кивнул орк, выбивая прогоревший табак из трубки прямо в зев камина. — Опять-таки, они всё равно стаями по городку носятся. И если подойти к делу с толком...

— Гении, — фыркнула неслышно подобравшаяся к нам гейда Жарди. — А где гарантия, что кто-то из них не сдаст ваши потуги самому Леддингу?

— Ну, можно будет нанять их через третьи руки... — почесал затылок боцман, да и я лысину пошкрябал. Права ведь Жайда. Дети, они дети и есть. Кто в команду попадёт, может и не сдаст затею, а вот если найдётся какая-нибудь обиженка, которую, например, в "игру не взяли", или просто долей обделили... Хм.

— А какая разница? — пожала округлыми плечами орчанка. — Главное, что рыжий узнает, что за ним следят. А кто, это уже дело десятое, разве не так?

— Так, так, — покивал боцман и, прищурившись, уставился на жену. — Ну, говори уже, что придумала. Вижу ведь.

— Орчат надо нанять. Всех, — коротко отозвалась та.

— Поясни, — нахмурился орк.

— Да просто всё, — вздохнула женщина. — Можно даже через родителей договориться, уж наши-то точно болтать о не нужном с чужаками не станут. А остальная детвора... они с орчатами и не водятся. Брезгуют. А значит, и сведения от них к Леддингу не уйдут. Заодно и детишкам нашим прибыток на сласти. А договариваться с родителями нужно тебе, Бойр. Орк с орком, и никаких синих огров поблизости. Для верности.

— Жайда дело говорит, — кивнул я и зачеркал вновь по доске мелом. — С такой постановкой дела, орчат и за химок взять не получится. "Мамка послала...", "батька отправил...", "в стражей-контрабасов играем"... а ежели рядом какой орк проходить будет, так при нём и вовсе орчат хватать дураков не найдётся. Как ваши на подобное реагируют, все знают.

— Хм, это что ж получается, — буркнул Жарди. — Вы мне предлагаете по всему землячеству ходить, лясы точить, договариваться, так что ли?

— Пф! Вот ещё! — вздёрнула носик пристроившаяся на подлокотнике мужнего кресла орчанка. — Завтра внуки приезжают, не забыл? Они сами по всем нашим пробегутся, оглянуться не успеешь, как команду соберут. Тебе и нужно-то будет объясниться с теми из взрослых, что о затее узнают, да за объяснениями придут.

— А взрослые не сдадут? — рыкнул я... и наткнулся сразу на два жалостливых взгляда.

— Как бы тебе понятнее объяснить-то? — протянул Жарди, переглянувшись с супругой. — Не дружим мы с вейсфольдингами и саксготтами. Давно и прочно. В горло, конечно, друг другу при встрече не вцепимся, но дел общих иметь точно не будем. Нет, бывают, конечно, ситуации, вроде королевской службы, где выбора с кем служить, под кем служить, попросту нет, да бывает, случаются у нас и просто отщепенцы, которым до развилки, с кем работать и от кого деньги получать, но в землячестве таких нет. Вообще нет и быть не может.

— Какая-то древняя вражда? — нахмурился я.

— Ага, очень древняя, — хмыкнула Жайда и не заметив никакой реакции с моей стороны, вздохнула: — это сарказм, Грым. Сорока лет не прошло, как союз Саксготта и Вейсфольда занял северные области Франконии, где проживала нормундская община орков. Их территория отошла Вейсфольду.

— И? — не понял я.

— И община исчезла. Полностью, — буркнул боцман. — Около пятидесяти тысяч орков. Солдаты, ещё ладно. Война, она на то и война, солдаты убивают, солдат убивают... но исчезли-то все нормундские орки, без исключения. Женщины, дети, старики... просто пропали, как не было. Понятное дело, когда вести об этом дошли до других общин, Оркнеи пошли карательным походом, вырезали половину прибрежных поселений того же Вейсфольда, их поддержали музенские орки, которые и вернули Франконии отнятые у неё территории, но сгинувшую нормундскую общину это не вернёт. Вот так...

— Понятно, — грустно вздохнул я. М-да, миры разные, а войны те же и гниль та же.

Посидели, помолчали, но... орки, это орки. Долго переживать о том, на что они не могут повлиять, не в характере зеленошкурых. Так что уже через несколько минут Жайда "уколола" мужа, тот ответил... и понеслось. От тяжёлой атмосферы, воцарившейся во время разговора о войне, не осталось и следа. Так что, к моменту расставания с уютным орочьим домом и его хозяевами, я пребывал в таком расслабленно-довольном состоянии, что его не смогла поколебать даже шайка оборванцев попытавшаяся напасть на мой фургон, по дороге из Пампербэя в Тувр. Ну да, я ж не налегке возвращался, вёз из порта кое-какой товар для последующей его продажи в "Огрове". Спасибо кое-кому из граундских праттеров, дали наводку на приличного поставщика контрабандного алкоголя с материка... А в непоколебимости моего хорошего настроения, налётчики смогли убедиться на личном примере. Ни одного трупа! Ну а переломы... заживут. Когда-то...

Сполоснув ладони в шипящей морской пене, я оттёр костяшки пальцев от кровавых брызг и, заняв место возницы в фургоне, хлопнул вожжами по спинам индифферентных ко всему происходящему вокруг чамберсов. Животинки хрипнули в ответ что-то неуловимо матерное и потянули повозку по прежнему маршруту, по пути наступив-таки на одного из горе-бандитов. Ну, наступил и наступил. Я ж слышал, когда вторым колесом его переехал, он ещё чего-то прохрипел. Значит, был жив!

Ящики с контрабандным алкоголем я разгружал на складе уже около полуночи, в сугубом одиночестве. Ну, честное слово, заставлять хеймитов заниматься перетаскиванием тяжеленных ящиков было бы свинством с моей стороны. Тем более, что мелкие к тому времени уже видели десятый сон. В общем, сам справился, а потом последовал примеру своих крылатых работников и, поднявшись по тёмной лестнице на второй этаж паба, завалился спать, пребывая всё в том же замечательном настроении. Хорошая прогулка получилась и вечер замечательный, да...

Утро оказалось под стать вечеру. До открытия паба было ещё довольно времени, а крылатые мелкие уже готовили заведение к открытию. Так что, я мог особо не торопиться и заняться некоторыми делами, что откладывал до того. И перво-наперво, приведя себя в порядок, я отправился в мастерскую-гараж, где дожидался своего часа мой летающий байк... или парящая платформа? Хм... над названием нужно будет ещё подумать.

Оказавшись перед полуразобранной игрушкой, я извлёк из кармана кожаного "кузнечного" фартука кусочек обсидиана и, обжав его до нужной формы, поместил в корпус будущего стабилизатора. К граням занявшего своё место в "гнезде", обсидианового кубика, я прижал "бороды" тонкой серебряной проволоки и, убедившись, что та оказалась надёжно закреплена, фактически, впаяна в грани куба, аккуратно защёлкнул крышку оранжевого ящика. Теперь дело за малым...

Откинув боковой капот будущего летательного аппарата, я разместил блок стабилизатора в предназначенном ему месте, подключил, по сути, так же "впаяв" намертво разводку к соответствующим выходам на стабилизаторе и, убедившись в надёжности соединения, смахнул с со своего творения, весь прикрывавший его мусор. На пол полетели декоративные панели, обрезки кожи и даже боковые кофры. Не обращая внимания на созданный мною бардак, я откинул второй боковой капот и, подключив дополнительные шлейфы к мотоциклетному рулю... напрочь неподвижному, между прочим, захлопнув крышку капота, оседлал своё творение. Глубоко вздохнув, я облизал внезапно высохшие губы и осторожно, можно сказать, нежно, щёлкнул расположившимся на псевдоруле тумблером. Тихо, почти неслышно щёлкнул тросик-удлиннитель, и я, затаив дыхание, подал силу в рукоятки. Машина подо мной плавно качнулась, на миг "клюнув" носом вперёд и, сухо треснув электрическим разрядом по каменному полу, поднялась над ним на полряда.

Поёрзав на широком, подпружиненном на всякий случай сиденье, я подал чуть больше силы и, повинуясь моему мысленному посылу, летающий байк вальяжно заскользил вперёд, прямо к распахнутым настежь воротам мастерской. Чуть добавить силы, и скорость движения довольно шустро начала расти. Ещё один посыл силы, и байк закладывает плавный поворот, а я ловлю себя на том, что неосознанно "подыгрываю" ему движением тела, хотя надобности в этом никакой нет. Машина послушна и даже не пытается заваливаться на бок при поворотах. А ну-ка! Ещё один мысленный приказ, и байк скользит боком. Влево-вправо...

Выкатившись на машине во двор, замираю на месте, взгляд словно сам собой устремляется вверх, к скользящим над Тувром низким серым облакам... Ну-у... в конце концов, разбиться при падении мне всё равно не грозит, верно?

Уже почти привычная подача силы через рукоятки псевдоруля, сиденье под моей задницей и подножки. Слышу нарастающий треск электроразрядов бьющих в землю из-под широких "подошв" переднего и заднего эффекторов, а в следующий миг, аппарат резко взмывает вверх и... зависает несуразным воздушным шариком на высоте... ну, выше диспетчерской башни дирижабельного порта, точно! В лицо бьёт мокрый ветер с колкой моросью, а я ржу как сумасшедший. Сижу на железной хреновине, невесть какой силой подвешенной в доброй сотне рядов над землёй, и хохочу во весь голос. У меня получилось!

Глава 4. Искусство, это...

— Не понимаю, — Жарди ожесточённо потёр ладонями-лопатами лицо и хмуро уставился на исчерканную карту-схему Пампербэя. Вздохнул и повторил: — Ни драхха не понимаю.

Над этим рулоном дурной, дешёвой бумаги, попятнанной многочисленными отметками, оставленными мелкими орчатами, мы корпели уже добрых полтора часа. И слова боцмана как нельзя точнее описывали наше общее состояние.

Нет, детишки орочьей общины портового городка выполняли свою работу на "отлично", буквально взяв под наблюдение все уголки Пампербэя. Вот только их слежка за перемещениями рыжего вейсфольдинга всё равно оказалась... неполной. Как так? Вот этого мы и не понимали. На карте было нанесено немало меток мест, по которым шнырял Леддинг в своих сумбурных метаниях по городку. Проблема была в том, что не всегда он выходил там же, куда вошёл до того. Можно было бы подумать, что Лейс передвигается между своими точками входа-выхода какими-то подземными ходами, проложенными под городом, как и положено рыжему лису, но нет. Слишком велики расстояния, для "тайных троп", да и много их получается. Чересчур много. А о канализации в Пампербэе и думать смешно. Её, вообще-то, ещё не во всех богатых районах Тувра проложили, что уж тут говорить о бывшей базе военного флота, ныне превратившейся в обычный портовый... не городишко, даже. Посёлок!

Тем не менее, каким-то образом ушлый рыжий умудрялся входить в складской лабаз у порта в южной части городка, а выходить, допустим, из проулка меж лавкой старьёвщика и домом зеленщика на северной окраине Пампербэя... спустя каких-то пять минут, если верить часам на ратушной башне. При том, что даже по прямой, расстояние между этими точками составляет не меньше пяти миль, то бишь, восьми километров, если измерять в привычной мне метрической системе... которой здесь, всё одно, никто не знает.

И вот это его... "перемещение"... сбивало с толку почище любых других непоняток. А они были. Например, мы не могли взять в толк, что именно объединяет столь интересующие Леддинга места. Какая связь, скажем, между особнячком судейского пристава, в ворота которого рыжий вваливался с бесцеремонностью любимого племянника хозяина владения, и тёмной подворотней дворницкой при дешёвой матросской гостинице, из которой он выходил после? А как может быть связана контора портового фрахтовщика со школьным двором? Ну бред же!

— Чего нос повесили, друзья-обломы? — довольный голос Падди заставил нас с Жарди отвлечься от рассматривания разложенной на столе карты.

— Ты кхак сюд-кха попал, белобр-ррысый?! — удивлённо прохрипел-прорычал я, разглядывая застывшего в дверях моего кабинета Берроуза. Тот вздёрнул нос.

— Хеймиты знают, что я твой лучший друг, и пропустили без вопросов, — стукнув себя кулачком в не особо широкую грудь, гордо провозгласил Падди и, мгновенно, как он умеет, растеряв весь свой напускной пафос, проговорил совсем уж обыденным тоном: — к тому же, мне стало интересно, чем вы тут таким странным-интересным заняты, что ты даже любимое "Огрово" оставил без внимания на целый вечер. Посетители, знаешь ли, тоже удивлены. Вроде как, традицию нарушаешь. А это нехорошо. Жители Граунда и его окрестностей, конечно, далеко не все воспитаны в обычаях нашей благословенной, хоть и бывшей метрополии, но даже выходцы из самых дальних Колоний успели проникнуться такой истинно имперской ценностью, как Должный Ход Вещей и Дел. А ты его так запросто ломаешь. Зря!

В последней фразе Падди, по-моему, отчётливо послышались нотки укора. Да что там! Он даже не поленился ткнуть в мою сторону длиннющим чубуком любимой трубки, вновь невесть когда и откуда извлечённой! Нет, ну в самом деле, чубук таких размеров ни в один нормальный карман не влезет, а уж учитывая невеликие... эм-м... компактные, да! Так вот, учитывая компактные размеры самого хафлинга, эта задача и вовсе выглядит нерешаемой. Но вот умудряется... фокусник драххов!